Погрязшие в проблемах

      Все члены Триумвирата собрались в главном зале. Политические дела шли, куда хуже, чем они думали, поэтому было вновь принято решение собрать всех членов для решения очередной проблемы Равки.       Агата мрачно смотрела на закуски, которые были принесены слугами, понимая, что у нее нет никакого аппетита. Кусок в горло не лез. Кажется, не она одна разделяла эти чувства. Смотря на Женю, которая аж побледнела от вида еды, она ей не завидовала.       — Итак, проблема в следующем, — подвел итог Николай. — Я не могу путешествовать из-за риска, что мой секрет всплывет наружу, но в тоже время не могу бесконечно прятаться за стенами столицы, потому что это вызовет подозрения и поставит под угрозу будущее Равки, как и альянс с Новым Земом и Керчией. Разве я не обещал головоломно-увлекательную проблему?       Несмотря на то, что демон внутри Николая утих на время, и мужчина мог по ночам лежать в объятиях своей жены, не боясь причинить ей вред. Демон мог проснуться в любой момент и тогда не посчастливится тем, кто окажется рядом с ним. Он боялся, что не сможет контролировать эту тварь, которая жила внутри него, и навредить близким ему людям.       — Прости, а что в ней головоломно-увлекательного? — спросила Агата, соприкасаясь своим плечом к его.       — Способ ее решения, — Николай расслаблено откинулся на спинку диванчика и вытянул ноги, скрещивая в лодыжках. Агата знала, что это была лишь показушная расслабленность, поэтому прикоснулась к его руке. Ему нужна была поддержка, которую девушка вложила в это прикосновение. Ее пальцы, на удивление, успокаивающе поглаживали его костяшки.       — Ты намекаешь на бал? — спросила Женя, до этого молчавшая.       — Точно, — подмигнул Николай.       — Ты уверен? Я если получится, как в прошлый раз, — Агата до сих пор представляла с ужасом на глазах, что испытывала дочь Аксёнова, когда на ее глазах убили ее любовь.       — Уверен, — Николай заглянул в голубые глаза, тая в них всю свою любовь к женщине напротив. Он сделает все, чтобы она не почувствовала это вновь.       — Понятно, — кивнула Зоя, не разделяя эту идею. — Сколько я должна выпить, чтобы все это начало мне нравится?       — Боюсь, во всех погребах Крыгина не найдется столько спиртного, — грустно сказал Николай. — И, кроме того, нам придется оставаться трезвыми. Керчийцы, земенцы, фьерданцы, шуханцы - всех пригласим сюда. Устроим представление, пускай видят, что Равка и ее король с королевой живы-здоровы.       — И все? — вздернула брови Зоя. — Уроки жонглирования брать будешь?       — Не говори глупости, — одернул ее Николай. — Жонглировать я уже умею, и в буквальном, и в переносном смыслах. Мы укрепим связи с Новым Земом.       — Но как же Керчия, — перебила Агата Николая.       — И тайком покажем Керчии прототип моросея, — договорил Николай. — Что я там говорил о самоконтроле? — это он прошептал лишь Агате, которая пуще прежнего покраснела. Она старалась скрыть свои красные щеки за волосами, чтобы никто не заметил ее странной реакции.       — Да? — удивился Давид.       — Разумеется, показ обернется катастрофой. Ну, знаете, эффектный взрыв, летящие обломки металла. Инсценируем человеческие жертвы, — Николай разводил руки под свои слова, имитируя взрывы. — В общем, постараемся убедить керчийцев, что наши «акулы» ненадежны, и тем самым выиграем время, — король почти чувствовал, как демон втягивает когти и отступает: любые активные действия Николая ослабляли монстра. — Созовем дипломатов, купцов, политиков, разговорим, а сами станет слушать. Зоя, пускай твои шквальные создадутся акустическую карту, чтобы мы слышали все, что происходит в каждом уголке дворца.       — Мне это не нравится, — заявил Толя, хмуря свои густые брови. Идея того, чтобы шпионить за людьми ему не прельщала. Ведь, они рушили личные границы гостя.       — Я так и думал, — улыбнулся Николай.       — Шпионить за гостями - неэтично.       — Именно, поэтому твоя сестра возглавляет разведывательную сеть Равки. Короли нуждаются в шпионах, а шпионам, недосуг думать об этичности, — он обратился уже к девушке. — Тамара, обеспечишь нам глаза и уши?       — Легко, — хмыкнула девушка, радуясь новой работе. Сидеть и скучать в Большом дворце - это не по ней.       — Значит, эта часть работы за тобой.       — Идея, обработать всех сразу неплоха, но под каким предлогом собрать здесь и союзников, и врагов, не вызвав ещё больше подозрений?       — Можем отметить праздник твоего святого! — с воодушевлением предложила Женя свою идею королю.       — Нет, — возразил Николай. — Не хочу ждать до дня Святого Николая, — Николай чувствовал, что и демон ждать этого события не сможет. — Празднество должно состояться через полтора - два месяца. Назовем его… Фестивалем весенней чепухи или как-нибудь так. Весенние равноденствие, дары природы - очень символично.       — Полтора месяца? — воскликнула Женя. — Мы не успеем организовать праздник такого масштаба за шесть недель. Одно только обеспечение безопасности займет…       — Не нужно ничего придумывать, — подала голос Агата, которая на секунду задумалась. — Есть один праздник…       — Какой? — спросила Женя, что с любопытством смотрела на нее.       — День рождение, — Агата прочистила горло и продолжила. — Шестнадцатого апреля.       — Наконец-то я узнал, когда у тебя день рождение, — улыбнулся Николай, приобнимая ее.       — Ненавижу свой день рождение, — нахмурилась Агата.       Агата не попадалась на уловки Николая, когда он расспрашивал об ее дне рождения. Она предпочитала умалчивать об этом дне, который приносил лишь одни неприятности, которые повторялись из года в год, поэтому она предпочитала вовсе не праздновать этот злосчастный день.       — Это же прекрасно! — воскликнула Женя, но девушка мигом исправилась, понимая, что сказала лишнее. — Я не в том смысле. Я о том, что это хорошая возможность отпраздновать день рождение королевы Равки и пригласить всех важных шишек.       — Ещё лучше, не надо придумывать день чепухи, — усмехнулся Николай.       — Но в любом случае подготовка займет, куда больше времени, — сказала, как отрезала Женя.       — Если бы этим занималась не Женя Сафина, а кто-то другой, я бы волновался, — озорно подмигнул Николай.       Зоя устало закатила глаза.       — Не надо ей льстить, она и без того много о себе воображает.       — Пусть продолжает, — сказала Женя. — Давид никогда не говорит мне комплименты.       — Разве? — Давид рассеяно похлопал себя по карманам. — Где-то тут у меня есть список твоих достоинств, который ты мне дала.       Агата подавила в себе смешок. Женя и Давид были замечательной парой. Даже, несмотря на то, что девушка в буквальном смысле всячески добивалась внимания этого вечно рассеянного и занятого парня, как Давид Костюк.       — Видите, что мне приходится выносить.       — Я обязан следить, чтобы Женя всегда была в хорошем расположении духа, — пояснил Николай. — Иначе она меня заклюет.       — Не боишься, что я тебя заклюю? — воскликнула Зоя.       — Кажется, теперь у тебя есть, кто тебя клевать будет, милый, — сказала Агата, улыбаясь.       — Это точно, — воскликнул Николай, но под взглядом Агаты, поднял руки вверх «сдаваясь». — Шучу.       — Уже представляю все эти чаепития, ужины и танцы, — мечтательно протянула Женя, в голове представляя как все будет блистать. Давид что-то буркнул в ответ, от чего Женин взгляд изменился до неузнаваемости. Кажется, даже сам парень помрачнел от ее глаз.       — С тебя пять ужинов и один банкет. После этого обещаю, что разрешу тебе не вылезать из лаборатории.       — Три ужина и банкет.       — Четыре.       — Ладно.       — Ты просто ужасный переговорщик, — сказал Николай. — Она согласилась бы и на два ужина.       — Кто бы говорил, — нахмурилась Агата, припоминая, что сам же король обещал ей уделить время.       — Правда? — просил Давид.       — Нет, конечно, — заверила его Женя. — А вы, ваше величество, держите язык за зубами.       Когда проблемы были улажены, члены Триумвирата начали потихоньку разбредаться по своим делам.       — Как можно есть эту гадость, — скривилась девушка, морща свое лицо в отвращении.       — Чудесная селедка! — воскликнул Николай. Он хотело быть потянуться к Агате за поцелуем, но был нагло остановлен ее рукой, приложенной к его губам.       — Ты слышал слова Жени? Держи язык за зубами.       — Ты жестока! — воскликнул Николай, прикладывая руку к сердцу.       — А тебе пора идти.       Когда Николай все же покинул свою жену, оставляя ее в компании Жени, Агата обдумывала дальнейшее развитие событий, но отвернувшись всего лишь на секунду, она заметила как Женя согнулась пополам от внезапного приступа рвоты.       — Женя, ты в порядке? — она чуть встряхнула девушку за плечи, приводя в сознание.       Девушка открыла слезящиеся глаза, направляя свой туманный взгляд на Агату.       — Прости, я сейчас все уберу, — сглотнув, пробормотала Женя.       — Не нужно. Ты можешь встать? — она пропустила мимо ее слова.       — Все в порядке, только слабость немного пройдет, — глядя в пол, прошептала Женя.       Женя немного пришла в себя и встала на ноги. Девушка подняла взгляд на королеву, которая как-то странно смотрела на нее.       — Тебя до этого тошнило? — неожиданно для Жени, спросила Агата, явно догадываясь, чему поспособствовала рвота.       — Было пару раз, — сказала Женя, пряча глаза от пронзительного взгляда Агаты, которая начинала догадываться.       — Ты беременна? — напрямую спросила Агата, приобнимая Женю, которая лишь виновата улыбнулась.       — Да.       — Давид знает? — спросила Агата, пряча улыбку.       — Знает, мы хотели рассказать вам всем, честно.       — Святые! Поздравляю! — Агата крепко обняла Женю.       Женя Сафина и Давид Костюк заслужили того счастье, которое пришло к ним. Они были чудесной парой, у которой скоро будет ребенок. Агата была уверена, что они дадут своему ребенку все, что потребуется. Любовь, заботу, поддержку. Все то, что каждому из них недодали в детстве. Возможно, время было слишком опасным, чтобы подвергать риску ещё не родившееся дитя, но узнай об этом другие, они предотвратят попытки риска для ребенка. Ведь, во время войны была так мало радостей, которых хотелось слышать.       Но сама Агата боялась того момента, когда ей придется вынашивать дитя. Как того и требовалось от королевы Равки, она должна выносить и родить здорового наследника трона, но девушка была не готова к материнству. Она боялась услышать от Николая слова, которые бы изменили ее жизнь. Много раз слыша слова о том, что она обязана стать матерью, вызывали у нее не самые лучшие эмоции. А она не хотела обременять себя грузом замужества, раздвигать ноги по приказу мужа и носиться как курица-наседка с детьми. Она была благодарна, что Николай вовсе не требовал от нее всего того, что хотели бы видеть простой люд Равки.

***

      Остаток дней Николай провел, встречаясь с министрами, обсуждая планы дорог и акведуков, на постройку которых не было средств, составляя послания в Керчию с просьбой продлить сроки кредитов и отвечая на письма всем, кому не ответил раньше, начиная губернатора Блуждающего острова и заканчивая адмиралами, просившими денег на ремонт действующих судов военного флота Равки. Все это требовало сосредоточенности, изящных выражений и бесконечного терпения.       Агата стала замечать, что в кабинете Николай проводил больше времени, чем в постели с ней. Она поначалу нехотя, а затем на постоянной основе жаловалась Жене. Зоя только смеялась, говоря о ревности Агаты к документам, но вот шутка становилась всё менее и менее забавной. Николай отнекивался или молчал, говорил, что она придаёт всяким пустякам слишком много смысла.       Неприятно тянуло в груди у Агаты от тревожных опасений. Скидывала всё на обязанности, долг, службу, а душу всё равно рвал ржавый гвоздь обиды. И всё от непонимания, незнания реальных причин такого поведения со стороны дорогого человека.       Подбиралась теплая пора. И ее день рождение. С каждым днём за окном становилось всё теплее, всё тревожнее. И Агате казалось, что подобно погоде остывали чувства Николая к ней. Он становился закрытей, отстранённее. Это было невыносимо.       Вновь Николай сидит за письменным столом по горло в работе. Сидит, днями и ночами что-то пишет, и литрами вливает в себя кофе, к которому пристрастился недавно. Но с событиями, которые происходили в Равке, можно было бы пригубить, чего-нибудь покрепче.       — Николай, — протянула Агата, подходя сзади и кладя ладони ему на плечи, слабо массируя их, вынуждая мужчину выпустить из пальцев ручку. — Отдохни, ты уже сутки не спал.       — Отчёт сам собой не напишется, — обременённо вздыхая, он снял её руки со своих плеч и снова вооружился ручкой.       Агата вздохнула подобно ему и обошла стол, замирая напротив короля, чтобы видеть его лицо.       — Но ты бы мог написать его позже.       — Не мог бы.       — Ну ты же не машина в самом деле, сколько можно работать? — она поджала губы. — Пожалей себя, у тебя скоро глаза вывалятся от недосыпа.       — Пока же не вывалились, — невесело хмыкнул Николай, возвращаясь к работе.       — Ты слышал новости? Женя беременна, — сказала Агата, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание.       — Да, очень рад за нее, — совсем не эмоционально отреагировал Николай, что-то проводя ручкой по бумагам.       — А если бы я сказала, что беременна?       — Что? — Николай поднял взгляд с бумаг на Агату, смотря на девушку немигающим взглядом. — Ты беременна?       — Нет, Николай, — тоскливо позвала его Агата. — Я скучаю.       — О чем ты? — поинтересовался он, не отводя взгляд от листка перед собой и напряжённо хмурясь, но совсем не от её слов, а от очередного недочёта в бумагах.       — Забудь, — выдохнула Агата, прикрывая глаза и слабо мотая головой.       Спальня встретила её обидной прохладой, простыни с утра красиво заправлены, подушки лежали всё так же аккуратно. Агата немигающе уставилась на гнетущую темень за окном, скидывая с себя неудобное платье, затем расшнуровывая корсет. Подошла к тумбе, где лежала ночная рубашка.        Николай взял новый лист бумаги, вчитываясь в мелкие строки. Снова недочёты, снова несостыковки. Он сидит, уставившись в листок, по несколько раз перечитывая одно и то же.       Агата рывком рухнула на постель, заключив в отчаянные объятия подушку. Может, хотя бы так она сможет создать иллюзию его близости. Удивительно, как можно скучать по человеку, находящемуся в соседней комнате.       Сама того не заметив, вскоре Агата уснула глубоким сном. Изнутри душила обида, даже в дрёме не дающая покоя.       Её разбудило тепло чужих рук, мягко заскользивших по спине и плечам. Николай, как и всегда, притянул её за талию, прислоняя спиной к себе и носом зарываясь в волосы. Агата дёрнулась, скидывая с себя его руки. Сердито насупилась, окончательно пробуждаясь.       — Не обижайся, — прошептал он, стягивая с её плеча рубашку и покрывая его влажными поцелуями.       — Я просто хочу, чтобы ты поговорил со мной.       Она снова дёрнула плечом, отталкивая настойчивые ласки. Он всегда менялся, стоило ему переступить порог спальни, его было не узнать. Николай, которого никогда не увидят его подчинённые, сослуживцы.       — Просто сейчас очень многое навалилось, — шепнул он, и его шершавые пальцы невесомо пробежались по девичьей руке, переплетаясь с её собственными.       Он теснее прижался своей тёплой грудью к ссутуленной спине девушки. Совсем рядом услышала его выдох Агата, невольно ёжась. Горячее дыхание над ухом беспокоило неприкаянные белёсые прядки.       — Расскажи.       Агата подавив свою гордость, все же повернулась к нему лицом, заглядывая в такие родные, но уставшие карие глаза. Она уже пожалела, что начала эту глупую обиду, но сердце все равно сжималось от усталого вида Николая.       — Стране не хватает денег, — Николай припал губами к ее плечу, нежно касаясь. Он старался быть невозмутимым, но Агата четко слышала нотки отчаяния в его голосе. — Равка погрязла в кредитах.       Кожа немела и покрывалась мурашками, словно после ядовитого укуса, в тех местах, где прикасались влажные, потрескавшиеся губы.       — Я могу попросить отца, чтобы он помог… — предложила Агата, но не смогла договорить предложение, так как была остановлена его теплой ладонью, которая коснулась ее щеки.       — Что же я за муж такой, который не может обеспечить свою семью?       — Ты чудесный муж! — искренне ответила Агата. — Но иногда…       Николай глубоко вздохнул, прикрывая глаза, затем вплёл свои пальцы в неровно разбросанные по подушке светлые волосы и притянул лицо девушки к себе, почти соприкасаясь с ней лбами.       — У меня сейчас очень много работы, я не могу просто бросить ее, но это вовсе не значит, что мне всё равно на тебя.       Агата невольно выпятила подрагивающую нижнюю губу, недовольно хмурясь. Большой палец, шершавым поглаживанием прошедшейся по напряжённой морщинки на лбу, тут же её разгладил. А затем мягкий поцелуй и вовсе стёр с лица все остатки былой обиды.       Они так и уснули в обнимку, слушая мерное и убаюкивающее дыхание друг друга.