Темное время

      Давид Костюк, конечно, знал, что беременную женщину не так просто понять. Да, женщину в принципе невозможно понять, и он давно махнул на это рукой. Но вот уловить, когда Женя с одного настроения перестраивается на другое, было намного труднее. Она могла смеяться, а минуту спустя плакать. Так же было довольно опасно отрывать ее от подготовки к мероприятиям, в этом лично убедился он сам, когда она довольно болезненно ударила его книгой.       Давид старался уделять Жене больше внимания, чем когда-либо, но не всегда у него это выходило. Работа в мастерской и лаборатории требовала много времени на создание оружия для Равки, поэтому он придумал альтернативное решение. В его отсутствие с ним сидела королева Агата, которой не составляло большого труда находиться в компании своей подруги. А уловка заключалась в том, что Костюк убедил Николая в том, что королеве нечего делать подле короля в мастерской, поэтому Николай запретил своей жене находиться здесь, чтобы помогать.       Давид заметил и то, что, когда Жене становилось скучно - страдали все. Сафина не умела спокойно сидеть на месте дольше, чем требовалось. Ее вечно переполняла энергия. И хорошо, что Костюк успевал в этот момент отвлечь ее, придумать что-нибудь интересное, попросить утащить Агату ее на прогулку или уговорить Зою помочь ей с подготовкой к мероприятиям.       Однако, у жизни была и другая сторона, менее светлая и радостная. И это была война, которая разгоралась за окнами домов всех жителей Равки. Возродился новый культ, посвященный Беззвездному Святому. Цель, которого была официальное признание Дарклинга святым. Новая проблема навалилась оттуда, откуда они вовсе не ожидали. Разумеется, они старались умалчивать об этом, но культ, который возглавил молодой монах Юрий, набирал обороты, собирая кучу народу.       Лживый фанатик и обманщик Апрат, который примкнул на другую сторону, набирал сторонников, которые были не на руку королю Равки. Апрат должен был служить духовным наставником монарха, однако, он оказался предателем, доставляющим массу проблем. Члены Триумвирата никак не могли просто убрать у себя на пути священника, ведь у него очень широкая агентская сеть, а вес в обществе настолько огромен, что им нечего этому противопоставить. Апрат требовал, чтобы культ Беззвездного Святого был уничтожен, но у него не было никаких полномочий, зато были возможности. Апрат знал, что Николай не пойдет на вооруженное противостояние, поэтому приходилось использовать более радикальные действия.       В общем и целом, скучно никому не было. Особенно Николаю…

***

      — Хочу селедки, — заявила Женя.       Агата отложила книгу, которую читала, взглянула на девушку. Прошло не так много времени, но живот девушки вырос на глазах. Женя поглаживала уже округлившийся живот, задумываясь над чем-то. Подготовка ко дню рождению королевы шла полным ходом, поэтому обе девушки корпели над организацией праздника. Женя настаивала, что королева не должна этим заниматься, но это было единственное развлечение, которое она находила в стенах замка, кроме тренировок и чтения книг.       Николай настрого запретил вмешиваться в военные дела, чему Агата была очень недовольна, но каждый раз прикусывала язык, видя его серьезный взгляд карих глаз.       — Я сейчас скажу, чтобы подали ее, — Агата привстала и решила сама наведаться к слугам, которые готовили еду. Ей просто было необходимо проветрить голову и размять тело, которое ныло от несколько часов сидения на одном месте.       — Спасибо, моя королева, — кинула Женя, довольно улыбаясь.       Агата медленно шла вдоль длинного коридора, идя в сторону кухонь, где готовилась вся еда для Малого и Большого Дворца. Она знала, что ей хватило бы одного слова прислуге, как еда бы оказалась у них на столе, но она решила сама прогуляться. Она не заметила за своими мыслями, как королевская стража быстро кланялась перед ней и сразу же исчезала из ее поля зрения.       Агата нахмурилась, видя идущих к ней навстречу близнецов, а позади них Николая и незнакомого ей парня. Он был высокий и худой, напоминающая ей ручку швабры. У него были растрепанные черные волосы и зелёные глаза. А также жидкая борода, которая была похожа на грязь на подбородке.       — Юрий, позволь представить тебе…       — Не позволю. Я желаю поговорить о Темном святом! — воскликнул парниша.       Агата ещё больше нахмурилась. Что за гостя привел Николай, который смеет перебивать его же в своем собственном доме.       — Толя, — Николай обратился к шуханцу. — Проводи нашего гостя в Радужную комнату. Пускай его как следует накормят и напоят. Я скоро к вам присоединюсь.       Когда Толя с Тамарой отводили незнакомого Агате гостя, Николай подхватил девушку за локоть, ведя ее к их покоям. Когда дверь плотно захлопнулась, и они остались наедине без лишних ушей, Николай позволил себе чуточку расслабиться.       — Николай, кто это был?       — Ты ведь слышала о Дарклинге? — после утвердительного кивка Агаты, он продолжил. — Это был его последователь, который хочет, чтобы мы провозгласили его Святым, — Николай устало плюхнулся на стул, потирая переносицу. Все так внезапно навалилось.       — Ты ведь не собираешься этого делать? — Агата плавно подошла к Николаю, становясь позади него и кладя на его напрягшиеся плечи руки, приятно массируя. — Зачем тогда пригласили его?       — Избавиться от него плохое решение.       — Почему же? Если он доставляет массу проблем, тебе не составит огромного труда избавиться от человека незаметно, — Николай не знал говорила Агата это на полном серьезе или нет.       — С чем-то вы с Зоей похожи, — усмехнулся Николай, расслабляясь под умелыми руками его жены. — Он преклоняется перед идеалом. Все мы время от времени этим грешим.       — Я - нет.       У Агаты промелькнула едва заметная боль на лице. Ведь, ей больше некому было преклоняться. Ее идеал давно покоился на дне Истиноморя.       — Разве я не твой идеал? — Николай решил разгладить обстановку, которая становилась тяжелее, из-за вскрытых ран Агаты. Он это понимал, поэтому исправлял ситуацию.       — Туше!

***

      Агата здесь была впервые. Она с интересом оглядывала комнату человека, который умудрился уничтожить бесчисленное количество жизней и поломать судьбы людей.       Абсолютная темная шестиугольная комната, где не было ни единого намека на свет, кроме как свечей и купола. Стены из темного дерева покрыты резьбой, изображающей лес. Над головами высился куполообразный потолок, сделанный из гладкого черного обсидиана и усыпанный перламутровыми вставками, которые формировали созвездия. Полки пустовали без книг. На столе и комоде ничего не было. Все его имущество вынесли – наверное, чтобы сжечь или измельчить на мелкие кусочки. Именно здесь собирались члены Триумвирата, когда не хотели, чтобы лишние уши и глаза сопровождали их.       Агата не знала, чего ждала. Подземелья? Ямы? Подтверждения, что Дарклинг спал подвешенным на дереве? Но это была обычная комната, на вид темная, но комната.       Толя привел монаха в зал совещаний.       — Ваше Величество, — холодно произнес Юрий. Он был таким долговязым, что, входя в комнату, ему пришлось нагнуться, и до того худым, что казалось, будто его может подхватить и унести сквозняком. — Меня предупреждали, что зубы заговаривать вы умеете. Вы говорили о дружбе, однако эту ночь я провел, можно сказать, в тюрьме.       — Радужная комната? Моя тетушка Людмила собственноручно ее расписала! Пожалуй, чуточку увлеклась багровым цветом, но только из-за этого называть комнату тюрьмой как-то несправедливо, — сказал Николай.       — Радуйся, что тебя не кинули в темницу, — кинула Агата, смотря на монаха с презрением. После рассказа Николая о монахе, который поклонялся человеку, причинившим боль близким ей людям, автоматически становился ей врагом.       — Дело не в цвете. Гораздо больше меня оскорбило присутствие вооруженной охраны, — монах скрестил руки на груди. — Так вы обращаетесь со всеми гостями?       — Толя, — шепнул Николай. — Кажется, он считает тебя дурной компанией, — король откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники. — Юрий, у тебя есть враги. Охрану поставили для твоей же безопасности.       — Моим последователям это очень не понравится.       Именно поэтому Николай приказал отправить в лагерь, разбитый под городскими стенами, хлеб, копченую треску и лучший квас. Знак внимания со стороны короны, так сказать. Сытые люди проявляют меньше недовольства. Вообще-то Николай собирался поговорить с монахом еще вчера, но дела задержали его на весь день. Что касается ночи... ну, ночью он тоже определенно был занят.       — Вчера мне не довелось познакомить тебя с…       Юрий резко выпрямился. Его глаза расширились, нижняя челюсть безвольно упала; монах огляделся по сторонам, словно только сейчас понял, где находится. Стиснул руки, точно оперная дива перед выступлением, благоговейно выдохнул.       — О, это вы. Вы все… — повернувшись к членам Триумвирата, он почтительно поклонился. — Мой государь, это честь для меня, — он отвесил еще один поклон. — Величайшая честь, — монах поклонился в третий раз. — Я и мечтать не смел...       Николай подавил стон. Что это вообще такое? Зоя и Женя переглянулись, и даже Давид поднял глаза и озадаченно нахмурил лоб. Агата же с непониманием взглянула на всю эту картину.       — Прекрати кланяться, — велела Агата, смотря на монаха свысока.       — Королева, — сдавленно промолвил Юрий. — Вчера, я не сообразил сразу. Я думал, вы...       — Одна из королевских прислужниц?       — Ты в курсе, что все до единого члены Триумвирата в гражданской войне сражались против Беззвездного Святого, которого ты так обожаешь? — сказала Зоя, скрещивая руки на груди. Несмотря на то, что Юрий был куда выше девушки, ей не помешало смотреть на него, как на грязь на своих ботинках.       — Да, да, разумеется, — Юрий поддернул вверх сидящие на длинном носу очи в тонкой металлической оправе. — Это я знаю, я всех вас знаю... Давид Костюк, великий фабрикатор, изготовивший первый усилитель для самой Санкты-Алины... — Давид посмотрел на него пустым взглядом и снова уткнулся в книгу. — Зоя Назяленская, одна из лучших воительниц Дарклинга... — Зоя презрительно скривила губы. — И, конечно, Женя Сафина, первая портниха, носящая знак благословения Темного святого.       
Женю так и передернуло.       — Благословения?       — Что, прости? — Зоя подняла руки - то ли чтобы вызвать бурю, то ли чтобы свернуть монаху шею.       Агата заметила как у всех перекосились лица от слов монаха. Он говорил о Дарклинге, как о святом, который подарил каждому из них свое благословение, но каждое слово, которое вылетало изо рта монаха, причиняло им всем боль.       Агата тяжело опустила руку на стол с глухим звуком, как неожиданно ноги монаха прогнулись и он чуть ли не упал на колени. Возможно, Юрий спишет это на усталость или боль в суставах, но каждый член Триумвирата в комнате знал, что в этом была замешана королева. Агата помнила в голове до мельчайших деталей рассказ Николая, что ему пришлось пережить из-за Дарклинга.       Неожиданно, Тамара потянулась за топорами, Толя глухо зарычал.       — Хватит! — Николай стукнул кулаком по столу. — Всем успокоится. Юрий, ты вторгаешься в сферу, о которой даже представления не имеешь.       Несмотря на свой рост, монах в эту минуту напоминал глуповатого ребенка, разбившего любимую мамину вазу.       — Я, прошу меня простить. Я не хотел никого обидеть, — Юрий поднялся на ноги, виновато смотря на всех присутствующих.       Женя медленно поднялась из-за стола, и в комнате повисла тишина.       — Юрий, сколько тебе лет?       — Восемнадцать, моя госпожа.       — Я была всего на год старше, когда Дарклинг натравил на меня своих монстров - тварей, порожденных той самой силой, перед которой ты преклоняешься, — те самые твари питались человеческой плотью, поэтому Дарклингу пришлось их отозвать.       — Выходит, он вовсе не так жесток…       Агата пыталась сконцентрироваться на чем угодно, но лишь бы не на словах Юрия и его кровообращение, которое хотелось либо ускорить, либо замедлить, чтобы он на себе почувствовал всю ту боль, которую причинил им Дарклинг. Агата была напряжена всем телом, что не укрылось от глаз Николай.       — Успокойся, — Николай подошел к ней со спины и прошептал на ухо, чтобы услышала только она.       — Дарклинг не хотел моей смерти, — Женя вскинула ладонь, и, к удовлетворению Николая, Юрий тут же умолк. — Он хотел, чтобы я жила дальше - жила с этим.       Каждый в этой комнате понял о чем говорит девушка. Может Дарклингу и удалось внести изменения во внешности девушки, но единственное, что не удалось ему отнять - человечность.       — Большая глупость с его стороны - оставить в живых такого бойца, — вполголоса промолвил Николай.       Женя едва заметно кивнула.       — Подумай дважды, монах, прежде чем произносить слово «благословение», — она села и скрестила на груди руки. — Продолжай.       — Минуточку, — Давид заложил пальцем страницу, на которой остановился. — Как там тебя зовут?       — Юрий Веденин, мой господин.       — Юрий Веденин, еще раз огорчишь мою жену, и я убью тебя на месте.       Монах сглотнул.       — Да, мой господин.       — О, Давид, — Женя взяла его ладонь в свою. — Ты впервые пригрозил кого-то убить из-за меня.       — Да? — рассеянно пробормотал фабрикатор, поцеловал пальцы Жени и вернулся к чтению, положив теплую ладонь на живот девушки, медленно поглаживая.       — Я… Простите, меня переполняют чувства, — Юрий сел, потом опять встал, словно не мог совладать с собой. — Подумать только, я нахожусь в покоях, выстроенных самим Беззвездным! — он коснулся черных линий, которыми на карте был обозначен Тенистый Каньон. — У меня просто... просто в голове не укладывается. Это воловья кожа?       — Оленья, — сухо ответил Николай.       — Потрясающе!       Агата так ушла в свои мысли, что вполуха слушала рассказы Юрия про Святых и чудеса, которые они творят.       — Святые возвращаются в Равку, и Темный святой будет среди них, — Агата обратила внимание на Юрия, который с каждым словом, нес какую-то чепуху.       — Дарклинг мертв, — заявила Агата. От Николая не укрылось, то как побелели ее костяшки пальцев.       — Простите мою любознательность, моя королева, но… — начал Юрий. Николай мгновенно напрягся, внимательно вслушиваясь в слова монаха. — Вы участвовали в гражданской войне?       — Нет, и не будет участвовать в этой, — сказал за нее Николай, кладя руки ей на плечи. — Толя, проводи королеву Агату в свои покои.       — Но…       — Не спорь.       Дошли они с Толей в полном молчании. Агата про себя ругалась на Николая, что так просто выгнал ее с совещания. Когда Толя открыл перед Агатой дверь, ожидая, когда девушка войдет внутрь, она громко хлопнула перед его носом дверью.

***

      Ей казалось, что теперь все против нее - обстоятельства, эмоции, люди. Она с силой распахнула раму на себя, впуская в комнату свежий воздух. Чувства обострились до предела, и обида слишком явно саднила грудную клетку. Почему Николай не мог довериться ей как остальным? Почему выгонял с важных совещаний?       Агата услышала как скрипнула дверь, но не спешила оборачиваться. Она знала, кто стоял позади.       — Чем занималась сегодня? — Николай подошел к ней со спины, обвивая свои руки вокруг талии и прижимая ее ближе к себе.       — Знаешь, после того, как ты выгнал меня, — начала Агата все также, стоя к нему спиной, не смея поворачиваться. — Вариантов, чем заняться была уйма!       — Не обижайся, — шепнул он, крепче зажимая ее в своих объятиях. — Я лишь хочу уберечь тебя от этой войны.       — Николай, в этой войне будет задействован каждый, и ты это знаешь, — сказала Агата, внимательно вглядываясь в темноту за окном.       — Я знаю, но… — он обернул девушку к себе лицом, чтобы увидеть ее глаза. — Я не хочу, чтобы ты испытала то, что испытывали мы.       У нее в груди возникло щемящее чувство от слов Николая.       Николай до того, как войти в комнату битый час пытался начать разговор, но не мог собраться с мыслями. Впервые, все его дипломатические способности улетучивались, как только он видел перед собой голубые глаза, словно волнующееся море. Николай устало выдохнул, поднял глаза к ее лицу, зная реакцию, которая последует после его слов.       — Я отправляюсь в паломничество.       — Что, прости? — недоуменно спросила Агата. — Это тебя тот чудик-монах надоумил?       Николай прекрасно понимал, что время на исходе, паломничество в Каньон смахивал на жест отчаяния. Король не мог избавиться от терзавшего его страха, от сомнений, которые этот страх заронил в сердце. А вдруг его разум ослабнет, а вместе с ним - и воля? Что, если он снова нападет на кого-то из друзей и остановить его будет некому? Какой вред он способен причинить любимым и близким людям? Всему миру?       — Есть шанс избавиться от монстра, — сказал Николай вполголоса. — Навсегда.       Николай принимал свои страхи, но поддаваться им был не намерен. Он не преподнесет монстру победу на блюдечке. Сейчас необходимо, чтобы она поверила ему. Если не в сказки Юрия, то в Николая Ланцова, того, каким он был до мести Дарклинга, до войны.       — Я против, — сказала Агата. — А если это ловушка этого психа?! Он поклоняется тирану, убийце, человеку, который подверг тебя пыткам!       — Агата, может, все-таки попробуешь мне довериться? Увлекательное занятие, честное слово!       Действие. Решительность. В такие моменты Николай почти ощущал себя прежним. Если это существо претендует на его душу, Николай не отдаст ее без боя, и бой уже начался, здесь и сейчас, с его отказа уступить хоть единую клеточку своей души ужасу, что пытается утянуть его во мрак. Он будет двигаться вперед и надеяться, что удача, словно корни тернового леса, ждет своего часа, чтобы проснуться.       — Я верю тебе, — вздохнула Агата, прижимая ладонь к его груди, чувствуя под пальцами быстрое биение сердца, как быстро переливалась его кровь. — Но не Юрию Ведену.       Николай взял ее ладонь в свою руку, поднося к своему лицу. Он целовал пальчик за пальчиком, упиваясь их интимному моменту, который ничего не могло испортить. Перед глазами все плыло и Агата почувствовала, как начала задыхаться. Эти действия разнесли по телу приятные негу, а разум помутнел - она начала тонуть в их чувствах. Сильнее прижавшись к Николаю, она чуть слышно простонала, и сама потянулась к нему.       — Обисбайя - обряд очищения, — шептал Николай.       — Хорошо, — вторила она ему, зарываясь пальцами в его волосы. Мужчина толкнул Агату вперёд, не разрывая поцелуй, пока она не упёрлась в стену. Николаю хотелось полностью завладеть ею всей — ему было мало этих смелых прикосновений, он едва мог совладать с собой, находясь в такой близости с Агатой. Лишь одно желание — стать с ней ближе в этот момент, двигаясь в своей любимой так плавно, ловя ртом её стоны, с упоением наблюдая, как она будет кусать губы и затуманенным взглядом смотреть на него. — Я пойду с тобой.       — Ты останешься во дворце, — Николай прервал поцелуй, беря ее за плечи и серьезно заглядывая в глаза. Ему хватило одного мига, чтобы стать серьезней.       — Почему?! Я смогу защитить нас обоих! — воскликнула девушка.       — Со мной поедет Зоя, — сказал Николай. — Я ей доверяю.       — А мне ты не доверяешь? — Агата скинула руки Николая с себя, отходя на него в сторону.       Горло обожгла явная обида. За секунды на душе стало мерзко и обидно. Минутная передышка освободила скопившиеся эмоции.       — Кто-то должен остаться во дворце, — Николай попытался подойти к ней, но она отшатнулась от него. — Королева должна остаться.       — А вдруг ты погибнешь…       — Со мной все будет в порядке, — Николай начал потихоньку раздражаться от этого бессмысленного разговора. Почему она просто не может довериться ему и сделать как он говорит?       — Мое слово хоть что-то значит? — всплеснула руками Агата. В ее взгляде плескалась явная обида и крупица злости. — Я твоя королева.       Внезапный порыв нежности, произошедший недавно, казался миражом воспалённого мозга. Копаясь в себе, руша все дозволенные границы и позволяя чувствовать потребность в ком-то, девушка старалась вернуть всё, как было. Казалось, так оно и вышло — снова ссоры, недопонимание, но теперь это задевало сильнее, оставляло след. Поначалу невидимый, лёгкий осадок, с каждой новой перепалкой становился отчётливее и ощутимее.       — Раз уж на то пошло… Ты королева-консорт. Я приказываю тебе остаться во дворце, — от прошлого Николая не осталось и следа. Его нежный взгляд, направленные на Агату, исчез, вместо него появилась маска короля, который приказывал своим подчиненным.       Николай смотрел исподлобья, будто ожидая нападения. Внутри Агаты что-то щёлкнуло. Спусковой рычаг пришёл в движение и заставил работать шестерёнки, сильнее разгоняя кровь по венам и учащая сердцебиение. Горькая обида взорвалась внутри, затуманивая рассудок и побуждая действовать вопреки желаниям. В ушах стоял гул и больно отдавал в виски.       — Ты мне приказываешь? — прошептала Агата, пораженная его словами. В глазах скопились предательские прозрачные капли.       — Агата, не веди себя как ребенок… — сказал Николай, пытаясь ухватиться за ее руку. — Я делаю это ради блага. Ради нас, ради страны.       — Веду себя как ребенок… — горько усмехнулась Агата. Горло сдавило комом, от которого хотелось избавиться, а хрустальные слезы, на зло хозяйке, начали скатываться по лицу. — Дай мне хоть минуту, чтобы побыть ребенком! Я перестала быть ребенком тогда, когда меня из собственной страны выкрали убийцы, воры и насильники! И ты мне говоришь «не веди себя как ребенок»?       Чувства настолько обострились, что она резко вырывалась, когда её схватили за локоть. Николай сразу же отпустил её, а она пристально посмотрела в его глаза, надеясь прочитать в них что-то важное.       — Агата… я…       Николай в ту же секунду пожалел о своих словах, как только увидел на ее лице слезы. Агате было до того неприятно, что боль и обида сдавила ее горло, и она не могла вымолвить хоть слово. Не выходило - начали душить слёзы, и по телу прошёл озноб. Разве не он обещал ей всегда быть вместе? И в горе и в радости?       Всё бред — вся эта ситуация, их глупое поведение.       — Ваше величество, с вашего позволения, я смею отклоняться, — Агата до боли в спине поклонилась ему так низко, как никто другой. — Проведу ночь в спальне для гостей.       — Агата… — Николай схватил девушку за предплечье, останавливая ее.       — Отпусти меня, — Николай проигнорировал ее просьбу, продолжая держать ее близко. — Ты делаешь мне больно.       Николай ужаснулся, когда увидел, как на его внешней стороне ладони взбухли вены, окрашиваясь в черный. Он быстро убрал свою руку, которой завладел монстр. На лице Агаты читался ужас перед увиденным, но она замаскировала его за маской безразличия. Только от мужчины не укрылся ее испуганный взгляд, и как покраснела ее рука от его хватки. Он корил себя за содеянное, поэтому не стал ее останавливать, когда с громким хлопком Агата ушла.       Сжал кулаки, что есть силы, Николай попытался унять рваное дыхание. От одной мысли о Агате его прошибало током, кровь стремительно разогналась по венам, а перед глазами словно пелена.       Происходящее дошло слишком поздно, реакция стала замедленной. Переполнявшая его энергия стала постепенно сходить на нет. Гул в ушах прошёл, и он сразу же почувствовал ноющую боль в руках. После приступа ярости ощущения обострились, и очередной удар в стену был сродним, будто в руку воткнули сотню иголок.       Осев на пол, он поднёс к глазам дрожащие кулаки, которые до сих пор не мог разжать. Кожа клочьями свисала с костяшек, кровоточащие раны неприятно щипало, и из них текла кровь.       Его кровь.       Медленно раскрыв ладони, Николай старался привыкнуть к рези. Сейчас, когда он выпустил пар, мужчина недоуменно смотрел на лужицу крови, которая медленно растекается, перемешиваясь с пылью. Поднял глаза, увидел раздолбанную стену.       У него бывали такие порывы, когда он себя просто не контролировал. Монстр завладевал им слишком сильно, чтобы Николай мог дать ему сопротивление.

***

      Николай расположился за столом в гостиной, сгреб со стола все ненужные вещи на пол и принялся распивать заложенную бутылку бренди.       В груди что-то поскрипывало, противно так, до одури противно.       Агата. Вот, о ком он думал. Он сам виноват. А на что, собственно, он рассчитывал? Что всё будет, как в этих детских сказках?       Но он дотла сгорает от пламени ее упертости.       Николай ощущал головокружительную свободу, забывая о собственных обязанностей. Он отбросил мысль, что завтра ему снова надо быть Королем Равки, брать на себя ответственность за его народ. Он уже успел употребить пару-тройку стаканов с бренди. Он позволил себе расслабиться, забыться от обязанностей, которые давили на его плечи с каждым днем все сильнее и сильнее.       Взяв очередной стакан бренди, он выливает в свое горло горький алкоголь. У него уже жгло горло от такого количества алкоголя. Когда он допил коричневую жидкость до конца, не поморщившись, он велел страже, которая охраняла его покои, привести Зою.       Его рассудок мутнел и туманился с каждым выпитым стаканом алкоголя, но хоть какая-то ясность ума у него присутствовала.       — Святые! Николай я тебя, когда-нибудь прикончу! — Зоя Назяленская в своем репертуаре. Ворвалась в комнату короля без стука.       Николай оглядел Зою. Она набросила плащ прямо поверх ночной рубашки - серебристой шелковой паутины, которая при свете лампы, насквозь проходившем через тончайшую ткань, сверкала, словно молнии в грозу.       — Для кого это ты нарядилась? — не сдержал любопытство Николай.       — Для себя, — отрезала Зоя.       — Не думала же ты соблазнить короля в его собственных покоях?       — Я тебя сейчас привяжу цепями к кровати, — Зоя заметила беспорядок, который устроил Николай. — Ты что выпил?       — Зоя, привяжи меня цепями к кровати, — взмолился Николай. — Так сильно, чтобы я не смог выбраться.       Зоя увидела его взгляд. Поток ее замечаний улетучился тут же, как ее глаза встретились с его.       Девушка понимала, что, возможно, его состояние было связано с его душевными страданиями. Она не стала лезть ему в душу. Захочет - сам расскажет. Но главной причины его распития алкоголя, она не находила.       Николай сел на краешек кровати, снял сапоги, надел на лодыжки железные кандалы и улегся в постель. Зоя ждала снаружи, и за это он был ей признателен. Заковывать себя в цепи самостоятельно - вроде бы мелочь, но она позволяла Николаю еще какое-то время сохранять над собой контроль. Зоя вошла только после того, как он закрепил наручник на левом запястье.       — Готово?       Николай кивнул. В подобные моменты ее жесткость помогала переносить эту ситуацию чуточку легче. Зоя никогда не делала ему поблажек и никогда бы не унизила своего короля жалостью. Она защелкнула специальный замок, придуманный Давидом. С резким железным лязгом его тело перетянули три цели - на уровне колен, живота и плеч. Когда просыпался зверь, силы ему было не занимать, так что рисковать не стоило. Николай помнил об этом и уже должен был бы привыкнуть к путам, однако в который раз испытал жгучее желание вырваться. Как обычно, он сдержался и спокойно протянул Зое правое запястье.       — А какие планы на вечер у моего дорогого тюремщика? Собираешься на тайное свидание?       Наклонившись, чтобы замкнуть правый наручник и проверить надежность креплений, Зоя раздраженно фыркнула:       — Можно подумать, у меня есть на это время, — Зоя старалась не выслушивать его пьяный бред, поэтому продолжала свое занятие.       — Зоя, мне известно, что ты по ночам где-то гуляешь, — поддразнил Николай. Его разбирало любопытство, а еще просто хотелось отвлечься от угнетающих мыслей.       — Я много где бываю, ваше величество. А если вы и дальше намерены совать нос в мою личную жизнь, то я знаю парочку мест, куда послать вас.       Зоя повернула голову, и свет лампы упал на полумесяц ее скулы, позолотил темные волны волос.       — Лежи смирно, — бросила она. — Ты хуже ребенка, перекормленного сладостями.       Когда щелкнул последний замок, Николай облегченно вздохнул. Зоя старалась не смотреть на Николая, который в миг утерял свою веселость и жизнерадостность. Сейчас, перед собой она видела не решительного, не унывающего и бойкого Короля Равки, а мужчину, на которого навалилось слишком много и сразу. Она не могла представить как тяжело ему было.