Ярче всех звезд

      Обхватив себя руками за плечи, Агата стояла перед закрытой дверью больничной палаты, скользя рассеянным взглядом по золотой двери. За дверью слышались крики, а весь ужас, что происходил за дверью передавался остальным. В Большом дворце этой ночью никто не мог сомкнуть глаз. Женя Сафина рожала, а потому все были подле неё. Роды протекали достаточно затруднительно. Целительница пыталась помочь своей соратнице, но та лишь отмахивалась и мычала от боли.       Прикрыв глаза, Агата невольно ужаснулась, поражаясь собственным мыслям. Ей предстояло пережить все тоже самое, что и Жене, которая мычала, стонала и кричала от разрывающей ее боли. Она готова была поклясться, что увидела в глазах Зои неподдельный страх, чего редко можно было увидеть в ее взгляде. Спустя мучительно долгих часов дверь приоткрылась и оттуда вышла целительница, которая принимала роды.       — Госпожа Евгения родила девочку! — воскликнула женщина. — Она ждет вас внутри.       Агата заметно занервничала, останавливаясь позади всех, желая оттянуть момент. Они прикоснулась к своему животу, который был куда больше, чем раньше. До сих пор было странно осознавать, что внутри нее образуется новая жизнь.       — Все в порядке? — Николай заметил метания своей жены, оставаясь с ней, чтобы взять ее руки в свои.       — Немного волнуюсь, — честно призналась Агата.       — Слышишь, я буду с тобой. Всегда буду! — Николай уловил ее панику, понимая опасения девушки. Совсем скоро ей самой предстояло рожать, поэтому Николай крутился вокруг нее словно он курица-наседка.       Когда они вошли, они увидели, как Женя с улыбкой наблюдала за Давидом, который держал их новорожденную дочь на руках.       — Если хоть кто-нибудь скажет, что женский пол слабый, то я лично его придушу! — сказала Женя, устало улыбаясь и смахивая мокрые пряди, которые прилипли ко лбу.       Новость о том, что Давид потерял сознание во время Жениных родов, они осознали потом.       — Насколько хрупки мужчины, — усмехнулась Зоя, наблюдая за тем, как Женя передала Николаю в руки малышку.       Николай мог поклясться себе, что у него дрожали руки. Даже при первом захвате фьерданского судна у него руки не ходили руки ходуном как сейчас. Он не мог представить насколько хрупко и беззащитно было создание в его руках. Ему предстояло ощутить отцовство на своей шкуре, потому он давно смирился со своей судьбой. Он взглянул на Агату, которая была похожа на белый пергамент. Казалось, что она сама готова была потерять сознание.       — Иди сюда, — тихо подозвал Николай девушку к себе. — Она не кусается, зубов пока нет, — усмехнулся он.       — Вы ей уже придумали имя? — тихонечко спросила Агата, смотря на маленький комок в руках Николая.       — Да, ее зовут Зоялина.       Женя улыбнулась, когда ей вернули дочь в руки. Девочка была олицетворения спокойствия, мирно засыпая в руках. Всем было интересно, чей же характер унаследует малышка. Такой же неусидчивой, громкой и яркой Жени или же спокойному, рассудительному и унылому Давиду.       Личико малышки светилось, пробуждая в родителях самые трепетные и искренние чувства. Зоялина. Это имя означало «жизнь и благо». И именно в её зеленых глазках они увидел ту самую благополучную жизнь. Женя целует малышку в лоб, нежно поглаживая её по ручке, которая до сих пор сжимала ее палец.

***

      Новость о прибавлении в семье Костюк довольно быстро расползлась по Большому дворцу, а вскоре просочилась и за стены дворца. Молодых родителей поздравляли все. Надя пустила слезу, когда впервые увидела юную Зоялину. Николай, как всегда, лукаво улыбался, разглядывая девочку, которая пыталась дернуть его за волосы. Толин нос подвергся внимательному детскому осмотру. Николай потом долго хохотал, вспоминая этот момент и шокированный вид Толи, он, кстати, успел заснять этот момент, только ему знать об этом не обязательно.              На руках у Агаты Зоялина расплакалась, сильно напугав этим девушку. А Николай, отсмеявшись, рассказал о том, что он тоже плакал на руках красивых девушек. Зоя девочке сразу приглянулась, особенно ее волосы, за которые она ее все-таки дернула. Через несколько недель в больничном крыле появились близнецы Толя с Тамарой. Они озорно переглянулись, пока разглядывали Зоялину. Женя решила, что они надеются на то, что девочка станет заменой, двух сильный девушек, когда подрастет.       Женя провела еще несколько дней в больничном крыле. Давид в это время морально готовил себя к тому, что теперь ему вряд ли удастся хоть изредка ничего не делать. Он не собиралась сваливать все на свою жену, как это сделал его отец. Учиться быть хорошим отцом ему придется с нуля, ведь достойного примера у него все же не было.

***

      В столовой было шумно. Тут и там слышался счастливый гомон, удар бокалов друг об друга и веселые разговоры. Собрались лишь самые близкие, чтобы отпраздновать рождения Зоялины. После выписки из больничной палаты, Николай собрал всех, чтобы отметить этот прекрасный день. Надо было находить счастливые моменты даже в такое несчастливое время, как сейчас. Война грозилась разойтись изо дня в день, но они находили силы бороться и не сдаваться перед врагом. Нельзя было забывать даже о мелочах, чтобы вновь собраться вместе за вкусной пищей, сладким алкоголем и веселыми беседами.       Слушая о том, как кардинально изменилась жизнь Жени после рождения дочери, заставили Агату задумчиво уставиться в пустую тарелку.       — Из меня будет плохая хозяйка, — пробормотала девушка.       — О чем ты, милая? — спросил Николай, пытаясь незаметно подложить еду ей в тарелку. Агата частенько начала плакаться ему о том, что она толстая и надулась как воздушный шар, но на все уговоры девушки, он незаметно подкармливал ее.       — О том, что носки стирать я совершенно не умею, — как-то грустно усмехнулась девушка, наблюдая за манипуляциями Николая.       — Не переживай, придет время и всему научишься, — тепло улыбнулась ей Женя, который предоставился шанс хоть на несколько часов отойти от кроватки дочери.       — Милая, жены королей сами, обычно, ничего не делают. Они только командуют прислугой, — фыркнул Николай.       — Слышала бы твои слова Надежда.       — Я всего лишь сказал правду, — пожал плечами мужчина. — Это я к тому, что ты уж точно умеешь больше любой из этих высокомерных… хм… леди.       Агата что-то промычала, уставившись в свою тарелку, где уже была наложена горка еды.       — Как спалось, Зоя? — лукаво спросил Николай, пряча хитрую улыбку за стаканом.       Агата перевела взгляд на вдруг притихшую девушку, которой то ли поплохело, то ли она смутилась. Но она вмиг поправила свои шикарные волосы, откинувшись на стул позади себя, сказала:       — Отлично, — ответила Зоя. — А что это ты интересуешься моим сном?       — Просто хотел знать, не зря я отослал стражу подальше от твоей комнаты, — растянул губы в улыбке Николай.       Многие могли поклясться, что видели Зою Назяленской в столь уязвимом состоянии, когда она покраснела до кончиков ушей.       — Ваше величество, я вас когда-нибудь придушу! — пообещала вся красная Зоя, исподлобья глядя на Николая.       — Между прочим, я о детской психике заботился! — тихо хмыкнул Николай.       — О своей лучше психике позаботься!       — Никто не ценит моей заботы, — приторно сокрушался Николай, прикладывая руку к сердцу и падая в обморок.       — Агата, утихомирь своего наглого мужа, который сует своей длинный нос в не свои дела!       — Хороший мой, — рассеяно погладила его по голове Агата, думая о чем-то своем.       — Это что сейчас было? — растерянно спросил Николай, пока за столом все хохотали.       Агата, кажется, вообще ничего не заметила, в том числе и своих действий, погруженная в себя. Она медленно положила руку на свой живот.       — Все хорошо? — забеспокоился Николай.       — Кажется, он толкается, — прошептала Агата.       Николай выронил вилку, но даже не заметил этого. Он ближе придвинулся к своей жене, немного нерешительно накрыв ее живот своей широкой ладонью.        — И правда… толкается… — прошептал Николай, нежно поцеловав жену в висок.       Агата впервые почувствовала, что внутри нее растет маленький малыш. Их ребенок. Николай поцеловал ее в плечо, но в следующую секунду тут же притих, перемещая свою ладонь чуть ниже. И у Агаты просто не получается не улыбаться, потому открыв глаза и повернув голову, она увидела на его лице настолько глупую, но счастливую улыбку, что оказалось просто невозможно не испытать прилив щемящей нежности.       — Он такой же неспокойный, как и ты, — прошептала она, сжимая пальцами его ладонь.       И почему-то одни эти слова заставляют его глупо улыбаться, бессмысленно глядя прямо перед собой. Агата так давно смирилась с тем, что в ее жизни нет места романтике и простому домашнему уюту, что ей это кажется чем-то до крайности необычным, непонятным, но невероятно желанным и приятным.

***

      Агата в очередной раз повернулась на другой бок, с головой спрятавшись под одеялом. Но уже через минуту стало невыносимо душно, и она села, откинув тяжелое одеяло в сторону. Что-то пробормотав во сне, Николай, спящий рядом, повернулся на другой бок и снова сладко засопел. Агата с трудом подавила в себе желание застонать в голос. Ей не удавалось выспаться уже второй день, а все из-за ребенка. Откуда у него берется столько энергии?       Тяжело вздохнув, Агата поднялась с кровати. Бесшумно подойдя к окну, она осторожно приоткрыла окошко, заглядывая в тьму ночи. В эту ночь необычайно ярко светили звезды. Ее вдруг одолело желание выйти на улицу и разглядеть каждую крупицу блестящей пыли, что рассыпалась по ночному небу. Оказывается, очень сложно заставить себя жить спокойно и монотонно, если до этого все свое время тратить на поиски каких-нибудь приключений. Ей даже стало интересно, как же Николай спокойно терпит разного рода мероприятия, сидя на троне, бездействуя, если является настолько энергичным и неусидчивым человеком.       — Николай… — Агата склонилась над мужчиной, шепча его имя и целую в щеку.       — Да? — Николай встрепитнулся, вглядываясь в черты лица Агаты. В настоящее время хороший сон был роскошью, поэтому Николай в любой момент был готов отбивать атаку.       — Я хочу посмотреть на звезды, — Агата скорчила милую моську, в надежде, что мужчина согласиться на очередную ее странную просьбу. Он успел привыкнуть, что у беременных всегда довольно необычные желания.       — Сейчас? Ночью? — спросонья спросил он, не пытаясь предпринять попытки встать.       — А когда еще смотреть на звезды? — фыркнула девушка.       — Ложись в постель. Тебе и ребенку нужен отдых, — шепнул Николай, переворачиваясь с одного бока на другой. Как поняла девушка он не собирался предпринять попыток даже встать, чтобы взглянуть на нее.       Агата скрестила руки на груди. Сейчас это было сделать гораздо сложнее, чем раньше.       — Отлично, — раздраженно бросила девушка. — Пожалуй прогуляюсь в одиночестве.       До полусонного сознание Николая донесся лишь хлопок двери.       Ночь — самый таинственный период времени. Мир людей засыпает и на смену приходит тьма — пора снов, мечтаний и надежд. И именно в это время на небе вспыхивают миллионы звездочек. Говорят, что звёзды — это пары влюбленных, которые нашли друг друга, и даже после смерти их души остались вместе, давая жизнь звезде. Каждая звезда светит своим светом, неповторимым.       Одни пылают иссушающим огнем, другие переливается многими цветами, а какие-то трудно даже рассмотреть.       Сзади послышался шорох, но Агата не повернулась, лишь сильнее сосредоточила затуманенный взгляд на небе.       — Милая, ты замерзнешь, — Агата услышала ласковый голос мужа и почувствовала ладони мужчины на плечах, которые укрыли ее мягким пледом.       Агата обернулась на Николая, который выбежал за ней. Она покачала головой, замечая, что сам он накинул на плечи рубашку, которую даже не удосужился закрыть. Он подал знак Тамаре, чтобы она оставила их наедине.       — Иди сюда, — она подозвала его к себе, протягивая второй край теплого пледа. Его объятия грели получше любого одеяла, она позволила окончательно расслабиться в его руках.       Николай поднял взгляд к небу, замечая тысячи мерцающих и таинственных огней, которые каждые из них являлись гениальной мыслью, решением или выходом, словно свет в конце тоннеля.       Он ничего не говорит, только притягивает жену к себе, целуя в макушку. Агата тоже не хочет ничего говорить, только кладёт свою голову на плечо мужчины. Им хорошо, спокойно. Они никуда не хотят, потому что попросту не могут оторваться от этой идиллии.       — Смотри, — Николай указал далеко в небо, очерчивая непонятную фигуру Агате. Мужчина отыскал взглядом самую яркую звезду созвездия Овна. — Земенцы зовут эту звезду Рас аль Хамаль, что обозначает голова барана, — усмехнулся Николай, прекрасно зная историю этой звезды.       Агата внимательно вслушивалась в спокойный и убаюкивающий голос Николая, прижавшись к его теплому боку.       — В астрологии Хамаль «плохая звезда». Она давала жестокость и агрессивность своим носителям…       — Ты думаешь я соответствую своей звезде? — Агата перебила Николая, тихо спросив у него.       Агата задумалась о том, что была ли она такой? Она совершала неправильные поступки, но кто их не совершает?       — Но также она самая яркая звезда в созвездии, — прошептал Николай, заключая ее лицо в свои теплые ладони, — Она такая же яркая как ты, Агата. Она освещает своим светом дорогу заблудившимся путникам, которые сбились с пути, — шептал Николай, приближаясь все ближе к ее губам. — Ты осветила своим ярким светом путь мне.       — Это ведь лишь догадки…       — Да хоть выдуманные, для меня ты звездный свет, горячий и яркий.       Агата снова улыбнулась, чувствуя, как его большой палец медленно обводит контур ее нижней губы. Он словно ждал разрешения, и она совершенно не хотела ему отказывать, как и себе. Поцелуй был нежным, едва ощутимым, но до невозможности головокружительным. Хотелось провести так целую вечность, прижавшись к его горячему телу, пока над головой холодно блестят звезды, а под ногами хрустят алые листья.       — Люблю тебя.

***

      С неба кружась лениво падали листья, засыпая землю все больше и больше. Под ногами юных гришей громко хрустели опавшие листья, и этот звук не могли заглушить даже восторженные голоса учеников. Агата никак не могла избавиться от глупой улыбки, в которой растянулись губы, как только она услышала хруст листьев, напоминающий о минувшей ночи. Кажется, ничего подобного в ее жизни никогда не происходило. Романтике никогда не находилось места в ее жизни, да и не больно-то она к ней стремилась. Но отчего-то лишь при одной мысли об этой сказочной ночи, о мимолетных и нежных поцелуях, о хриплом шепоте и задорном смехе заставляли ее краснеть, словно девицу, по ошибке заглянувшую в спальню мальчиков, когда ее обитатели решили переодеться. Хорошо, что на улице прохладно и в раскрасневшихся щеках можно обвинить именно его.       — Прогуляешься с Тамарой? — спросил Николай, сопровождая свою жену в легкой прогулке. Целителя говорили, что Агате нужно было больше свежего воздуха и солнечного света. Если с первым трудностей не находилось, то со вторым проблемы были. С каждым днем солнце все реже радовало глаз жителей Равки.       — А ты? — вскинула брови Агата, сильнее цепляясь за локоть Николая. С большим месяцем беременности ходить становилось сложнее, и без чьей-либо помощи ей было трудно самой передвигаться.       — А у меня есть еще дела.       — Какие еще дела?       — Обыкновенные, скучные дела, моя королева, — убирая с её лица лезущую в глаза прядь, тихо ответил Николай. — Не беспокойся о моей сохранности. Вернусь нетронутым.       — Хорошо, — выдохнула Агата, обвивая руками его шею. — Но в следующий раз ты пойдёшь со мной.       — Обязательно, — он накрыл её губы своими, растягивая момент короткого прощания. — Всё, иди.       После долгой прогулки в компании Тамары, Агата уставшая, но довольная отправилась в свои покои, чтобы найти Николая и забрать своего мужа из власти кипы документов, которые он разгребал. Послышался щелчок двери, и комната встретила ее пустотой и молчанием, лишь прохладный ветерок из открытого окна гулял по помещению. Агата направилась к кабинету, где он проводил большую часть своего времени, но и там его не оказалась. Она нахмурилась. Куда в очередной раз могло унести Николая с его делами? Она заглянула в лабораторию к фабрикаторам, где немало напугала бедных работяг своим присутствием, но там его тоже не оказалась.       Агата отправилась к Жене, чтобы проведать молодую маму и спросить о нахождении Николая.       — У нее глаза Давида, — улыбнулась Агата, рассматривая маленький комок, который с интересом разглядывал королеву. Зоялина ухватилась своей крошечной ладошкой за протянутый пальчик Агаты, улыбаясь.       — И характер ей явно достался от меня. Такая же неусидчивая. — вздохнула Женя, присаживаясь на диванчик. Хоть пару минут ей удастся отдохнуть от непоседливого создания. — Готова к материнству?       — Абсолютно, нет, — выдохнула Агата, качая Зоялину на руках.       Ей было сложно представить, что ей придется проводить все свое время подле ребенка.       — Я не могла и представить, что из странствующего образа жизни, я стану матерью, — усмехнулась девушка. В ее голове до сих пор не укладывалась мысль о том, что совсем скоро она станет матерью. — Как ты все это делаешь? — Агата обвела рукой все это.       — Знаешь, в детстве, как и любая другая девочка, я играла в куклы, — фыркнула Женя, забирая из рук Агаты своего ребенка. Агата присела на диванчик, придерживая живот. — Да и каждая женщина обладает материнским инстинктом.       Агата сама иногда понятия не имела, что делать. Ей придется полагаться на ту часть мозга, что отвечает за женские и материнские инстинкты. Раньше эта часть спала, и она совсем не торопилась ее будить, наивно веря в то, что она еще долго не выйдет замуж и не станет матерью. На протяжении всей беременности, Агата интенсивно начинает будить эти инстинкты, читая книги на данную тему, наблюдая за окружающими ее женщинами. Как ни странно, это помогло. А может все дело в том, что она станет матерью…       — Я боюсь, что стану ужасной матерью, — призналась Агата. Она боялась, что не станет для ребенка кем-то близким, любящим и примером. Боялась, что ребенок не получит того, чего не получила она в детстве. Ее страхи были напрямую связаны с прошлым. А прошлое глубоко отражалось на ней, не готовое уходить.       — Я тоже часто об этом думала, но после рождения Зоялины все будто перевернулось… — пробормотала Женя, укладывая дочь в кроватку. — Но будущее твоего ребенка непосредственно зависит от тебя. А ты никогда не допустишь, чтобы твой ребенок страдал.       — Спасибо.       Расспросив Женю об ее самочувствие, посидев с Зоялиной и спросив, где Николай Агата готова была опустить руки на его поиски, но единственной, кто мог знать, где Николай - это была Зоя.       С каждым пройденным шагом беспокойство всё больше сдавливало тисками грудь. Этому должно быть логичное объяснение. Возможно, это предчувствие возникало из-за того, что она приближалась к мрачным покоям Дарклинга, где комната пропиталась его энергетикой. Она легко постучала в дверь, но ничего не послышалось, поэтому она повторила действие. Агата приоткрыла дверь, замечая, что она с легкостью поддалась на ее манипуляции. Заглянув внутрь, Агата застыла на месте, вперяя взглядом в кудрявую блондинистую шевелюру, в которой запутались чужие пальцы. Все тот же оливковый мундир, излюбленный предмет гардероба Николая.       На секунду показалось, будто Агату ударили в солнечное сплетение, вышибая оттуда остатки воздуха.       Когда тебе отрубают руку, то ты не чувствуешь боль. Ты просто смотришь за этим, как за марионетками в кукольном театре, будто это не по-настоящему, будто это происходит не с тобой. Ты кричишь не потому, что тебе больно, ты кричишь потому, что это страшно. Это шок. Уши закладывает, в глазах темнеет. Но когда вырывают сердце, это в сотни раз больнее, ты не кричишь, этого не нужно. А ещё хуже, когда его наживую раздавливают. Ведь оно всё ещё там, оно бьётся, но уже не так бодро, не так весело, а скорее по инерции добивает свои обречённые глухие удары.       Это чувство сложно описать словами, это нужно прочувствовать самому, чтобы в полной мере ощутить всю потерянность, боль и, пожалуй, разочарование. Лучше, чем разочарование, слова не подберёшь.       Это точно был Николай. Ее муж, ее король. Он повторил движение Зои, оттягивая темные волосы. Ясно теперь, какие у него дела. Затем он оторвался от девушки, что-то сказал Зое, после чего она легко рассмеялась до того громко и непринуждённо, что показалось, будто об мраморный пол бьётся хрусталь. Но Агата-то знала — это в ушах звенят осколки её недолговечного счастья. Как банально… Чего ещё она ждала?       Вчерашняя ночь казалась иллюзией воспаленного мозга. Может это она все придумала в своей голове, и слова Николая отдавались пустышками, ничего не значимыми.       Она прошмыгнула обратно, зажимая ладонью рот. На горло так сильно давила обида, что сухие глаза в момент наполнились влагой. Горячие слёзы бежали по побледневшим щекам. Тихо скуля, Агата сползла по стенке, поджимая к себе колени, насколько возможно это позволял живот.       Не хотелось в это верить, это невозможно.       Хотя, если так подумать, то смысл здесь определённо был. Теперь понятны причины его отстранённости в последнее время. Зачем тратить своё время на разговоры с ней, если рядом ждёт такой генерал? Неужели она и правда надеялась, что Николай Ланцов, король Равки, имя которого, похоже, теперь каждый знает, навсегда с ней останется? Ведь Зоя действительно куда краше Агаты, с ней-то ему было бы не стыдно гулять по улицам под ручку, да даже фигура у неё куда утончённее, нет грубых шрамов на лице и сердце. Зачем же Николай мучал её тогда? Зачем врал? Хотя, наверное, решил приберечь Агату для рождения наследника, а ту, которую он зажимал будет греть постель по ночам. Как же это всё несправедливо…       Она ошиблась, как и всегда, чёрт возьми, она во всём ошибается.       В целях.       В своих действиях.       В людях.       В Николае…

***

      Вечером Агата вернулась в покои, где все было пропитано и напоминало о Николае. Мысль о том, чтобы забрать свои вещи из их с Николаем комнаты, вызывала противную дрожь по всему телу и, разумеется, даже не поддавалась сомнению, — никуда Агата не сможет уйти. Только захлопнув за собой дверь, она рухнула на кровать, не снимая ни одежды, ни сапогов. Всю ночь глушила свои завывания в промокшей от нескончаемых рыданий подушке.       Ночью чувства обостряются, всё кажется каким-то другим, вдруг у совсем незначительных вещей появляется какой-то новый, неизведанный и глубинный смысл. Воспоминания превращаются в оковы, от которых ты не в силах освободиться, а они всё сжимаются и сжимаются вокруг грудной клетки, не давая лишний раз вздохнуть. Вспоминаешь особенные моменты и продолжаешь топить себя в тягучем болоте безнадёжности.       Казалось, что это была самая изматывающая ночь за всю жизнь Агаты. Сначала она винила Николая, ведь это он поступил так низко и бесчестно, затем винила себя, ведь, может, это она была недостаточно хороша, а потом и вовсе винила себя и Николая, — оба хороши, но ситуацию это всё равно не меняло — она потеряла его.       Не прошло ни минуты, чтобы из покрасневших до назойливого жжения глаз не стекали горячие слёзы сожаления.       Надо ли говорить, насколько отвратительно она выглядела с утра? Опухшие глаза, растрёпанные волосы, синяки от бессонной ночи — образец подражания для юных алкоголиков, но упивалась она, к сожалению, вовсе не вином, а горечью собственных ошибок. Видок в самый раз, чтобы выходить на люди.       Тамара с явным осуждением оглядела её не самый презентабельный вид, но всё же произнесла напутственную речь, помогая ей собраться. Хотелось просто выйти в окно, а не веселиться во всю.       Агата стояла напротив панорамного окна, бездумно смотря на улицу, вся сгорбилась. Весь мир будто потускнел, стал серым и невзрачным, как осеннее небо, как рыхлая трава под ногами, как эти дурацкие, мозолящие глаза двери. Ничего не имело смысла, всё вокруг потухло, и она сама тоже…       Вдруг из-за угла показался тот, кто и потушил этот пожар, видимо, пришёл, чтобы затоптать дотлевающие угольки её сердца.       На лице Николая отразилась лёгкая, расслабленная улыбка, когда его взгляд встретился с неподвижной фигурой, понуро стоящей у окна, он неспешно подошёл ближе.       — Как себя чувствуешь? Как малыш? — улыбнулся он, кладя руки на ее плечи, прижимаясь сзади к девушке.       Она поежилась, пытаясь отодвинуться, лишь бы не касаться, не чувствовать его тепла. Опустила голову, не находя в себе силы, чтобы встретиться с ним взглядом, если и падать в пропасть, то с закрытыми глазами. Поджала губы, до боли закусывая их, ругаясь на щиплющую нос и глаза боль, с каждой секундой всё больше сворачивающуюся в комок злости и обиды. Молчала.       Николай остался без ответа.       — Эй… — он аккуратным движением приподнял её подбородок, обеспокоено всматриваясь в лицо Агаты. — Что с глазами? Ты плакала? — нахмурился он, как только взгляд подметил характерные следы.       Агата резко мотнула головой, заставляя его убрать руку, слегка отстраниться и недоуменно заморгать.       Лицо Николая изумлённо вытянулось, как только он заметил подозрительный блеск в уголках её глаз, заставивший пожалеть о его поспешных выводах.       — Всё нормально, — сдавленно буркнула Агата, отворачиваясь.       — Эй, что случилось? Тебя кто-то обидел? — не унимался Николай, вцепившись пальцами в край подоконника.       — Да так, один подлец, — невесело усмехнулась Агата, уголок её рта нервно дрогнул.       Холодок пробежался по спине Николая. Он ещё сильнее сжал край подоконника — послышался тихий скрип. Прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Он злился, ужасно злился, в особенности на себя, — что не уследил, не заметил, допустил саму возможность того, что с ней может случиться что-то плохое. И, похоже, случилось. Потрёпанный вид Агаты заставлял мозг генерировать самые отвратительные развития событий, доводящие до скрипа зубов.       — Что он сделал? Говори, — требовательно выдохнул Николай, бегая взглядом по пустым глазам Агаты.       Раздался истеричный девичий смешок. Она не понимала, как он может стоять здесь и так нагло корчить из себя сердобольного мужа, выдавливать из себя это фальшивое беспокойство. Николай ещё сильнее нахмурился, не понимая причин её веселья. Агата выждала долгую паузу, а затем беспечно пожала плечами:       — Ничего такого, всего лишь предал моё доверие.       Сиюсекундное облегчение, вырвавшееся из груди мужчины, тут же задавила целая прорва вопросов. Значит, она в порядке, её никто не трогал. Какая-то нелепица про доверие, но что-то ему подсказывало, — возможно, уж слишком резкое поведение, тон голоса или воинственный взгляд — что последние слова были адресованы ему самому, но никаких, даже самых безумных, догадок в голове, как назло, не зарождалось.       После своих слов Агата тут же ударила его ладонями в грудь, отталкивая от себя, вскочила с места, скрываясь за поворотом. Через миг промедления Николая выругался и направился за ней. Завернул за угол. Непослушная копна светлых волос, скачущая по плечам от стремительного шага насколько это позволяло, уносилась всё дальше и дальше вглубь коридора. Николай прибавил шагу, наконец догоняя Агату и разворачивая за плечо к себе. Она попыталась дёрнуть рукой, но, словно железные прутья, пальцы короля сомкнулись у неё на плече.       — Что случилось? — потребовал ответа Николай, даже не думая ослаблять хватку. Агата надменно хмыкнула, отворачивая лицо и всем видом показывая, что разговаривать с ним не намерена. — Агата, ответь.       — Как у тебя хватает духа разговаривать со мной после того, что ты сделал, — ядовито выплевывая каждое слово, куда-то в сторону ответила Агата. — Оставь меня в покое.       — Что я сделал? — непонимающе помотал головой Николай.       Агата резко повернулась в его сторону. От прожигающего насквозь огня ненависти, полыхающего в таких знакомых голубых глазах, Николай невольно отпрянул, хмурясь и приоткрывая рот в недосказанном вопросе.       — Я всё знаю, Николай, — борясь с давящей на связки обидой, просипела девушка.       На секунду на лице Николая промелькнула тень замешательства, затем он тяжко вздохнул, отпустил её руку, проводя ладонью себе по лицу, будто пытался содрать с себя кожу. Агата поджала дрожащие губы. Он не отрицает… Не отрицает, а это значит, что признаёт, что это было. До этого в ней ещё теплилась слабая надежда на поспешность собственных выводов, но теперь от неё не осталось и следа.       — Святые… — поморщился Николай, слегка мотая головой. — Я сам хотел тебе рассказать. Кто проболтался? Толя? Хотя, нет, он бы не стал… Это Женя, да?       Из под ног будто землю выбили, Агата ухватилась за предплечье мужчины, чтобы не упасть, но тут же об этом пожалела, злясь на себя за несдержанность. Сразу трое… сразу трое близких людей предали её. Кто у неё вообще остался в этом мире, кому действительно можно доверять? Выходит, что никого и не осталось.       — Они… они знали? — почти задыхаясь, сдавленным хрипом прошептала Агата.       — Да, конечно, они знали. Женя настаивала на том, чтобы сначала обсудить это с тобой, наверное, стоило ее послушать, — хмыкнул Николай, пальцами массируя переносицу.       — Об… обсудить?! Да что тут можно обсуждать? — от возмущения теряя способность дышать, воскликнула Агата. — Ты, моральный урод, ещё и их впутал в свою ложь! — звонкая пощёчина пришлась точно на левую щёку ничего не подозревавшего мужчины. Облегчения это, как ни странно, не принесло.       Николай даже не пошатнулся. По инерции приложив холодную ладонь к горящей от удара щеке, он резко помрачнел, сведя брови к переносице, от напряжения на лице заходили желваки. Он рукой остановил Толю, который хотел вмешаться.       — Если бы я только знал, что ты так отреагируешь, то уж точно не стал бы этого делать.       — А как я должна была отреагировать? — будучи уверенной, что ослышалась, сердито сказала Агата. — Поблагодарить тебя, может быть?       — Необязательно, — дёрнул бровью Николай, всё ещё потирая ладонью пострадавшую щёку. Удар-то у неё нелёгкий… — Но я, к твоему сведению, делал это ради нас. Нам будет легче…       — Ради нас? — она вскинула руку, отталкивая от себя мужчину своей силой.       — Толя, не подходи, — упрямо сказал Николай, приходя в себя. Она впервые использовала свою силу на нем. Толя предупреждающее сделал шаг вперед, готовый защищать своего короля несмотря на дружбу с Агатой. — Милая, успокойся.       — Не смей называть меня так, не смей прикасаться меня, — прошипела Агата. — Сегодня же я отправлюсь к родителям. Ни меня, ни ребенка ты не увидишь больше никогда!       — Агата, ты придаёшь пустяками слишком много смысла. Понимаю, что ты злишься, я даже не удивлён, но это уже слишком.       — Слишком? А как бы ты себя вёл, если бы я так поступила?       — Уж точно не закатывал бы истерики.       — Конечно, не стал бы закатывать истерики, ты ведь выше этого, — торжественно понизив голос, съязвила Агата. Николай поморщился, но перебивать не стал. — Да тебе просто плевать на чужие чувства, вот и всё. Или по крайней мере на мои…       Отступила ещё на шаг назад, но этот жалкий метр показался пропастью.       — Ты мне противен, — она помотала головой, стараясь через взгляд передать всё то разочарование и обиду, что разрывали её изнутри.       Тень будто искреннего непонимания и боли, проскользнувшая в карих глазах, на секунду заставила её пожалеть о сказанных словах, но затем породила ещё большую волну гнева. Агата и забыла, какой он искусный манипулятор. Ядовито хмыкнула, вздёрнула подбородок и направилась обратно к комнате. Он так и остался стоять там, не говоря ни слова, совсем не двигаясь, даже не предпринимая попыток её остановить.

***

      Первые несколько часов Николай провёл в комнате, не находя себе места, то подходил к окну, то испепелял взглядом так и не колыхнувшуюся дверь, три раза заваривал чай, его ужасно злила сложившаяся ситуация. До этого он не сомневался в правильности своих решений, думал, что так будет лучше. Но реакция Агаты, её слова… Это никак не состыковалось со здравым смыслом. Он знал, что она гордая, сразу не примет ситуацию, как она есть, будет сопротивляться, но всё же успокоится в конце концов. Теперь он в этом сомневался.       Дорогие ему люди всегда уходят из его жизни, либо их забирает смерть, либо... Но в этот раз он такого не допустит, это же всего лишь дурацкое недоразумение… Кожу себе в кровь сотрёт, кости переломает, но не отпустит её. Только не её.       Ждал, что она вернётся в комнату, там всё же её вещи, но Агата всё не приходила. Потому он отправился на поиски, весь дворец оббежал — нет её, пропала. Стал злиться на себя, ведь обиделась она именно на него. Как найдётся, они обязательно поговорят и всё выяснят. Всё будет снова нормально. Но часы шли, солнце уже скрылось за горизонтом, а Агата всё ещё не появлялась. Коридоры стремительно пустели. Николай направился к выходу, чтобы найти её в саду, но, к своему счастью, заметил знакомую макушку вдалеке одного из коридоров. Нагнал её, разворачивая за плечо к себе.       — Прошу, Агата, давай поговорим, — уставшим голосом произнёс Николай.       — А о чем тут разговаривать? — обреченно выдохнула девушка. Снова судьба поворачивалась к ней спиной, не давая счастья. Она теряла так много, но взамен лишь это…       Агате хотелось расплакаться, прижаться к кому-нибудь словно дите, но она должна быть сильной, самостоятельной. Может и не ради себя, но ради своего ребенка. Теперь это был плод ее любви к Николаю и своей слабости.       Николай больше не злился, его брови нервно не подрагивали, желваки не пытались прорезать кожу. Он приподнял подбородок, прикрывая глаза, немного поморщился. Как бы не старался этого избежать, всё равно потерял её. И ничего тут уже не поделаешь…       — Я не знаю, что именно произошло, но, может, теперь ты мне нормально объяснишь, — прошептал Николай, пытаясь подойти к ней поближе, дотронуться до нее. Она отшатнулась от него словно от огня.       — Не знаешь, что произошло? — горло сдавила явная обида. Он в открытую врал ей в лицо. — Можешь и дальше развлекаться со своим генералом.       — С Назяленской? А она здесь причем? — непонимающе поморщился Николай. Ему казалось, что это была неудачная шутка.       — А или она у тебя не единственная?       — Ты из-за этого злилась утром?       — А из-за чего еще? — вскинула брови Агата.       — Я думал ты узнала о… — он запнулся и умолк. В его голове быстро крутились шестеренки, додумывая из-за чего могла злиться девушка.       — О чем я должна узнать, Николай?! — она вскрикнула, давясь горьким комом обиды. Влага в глазах значительно собиралась в уголках, норовя покатиться с щек. — Святые, за что мне это… — всхлипывала Агата.       — Про детскую комнату, — четко ответил Николай. Ему было невыносимо от того, что девушка перед ним плакала из-за него, но теперь он не мог подойти к ней и заключить в объятия. — Я все это время занимался проектированием детской комнаты нашему ребенку.       Агата нахмурилась, выпячивая нижнюю подрагивающую губу, демонстративно отвернулась, разглядывая отражение неровного света в полу. Скрестила руки на груди, всеми силами показывая, что не имеет желания всё это выслушивать. Эти слова и это недосказанное признание, только непонятно в чём именно, совсем не вязались с его недавними действиями, от этого всё становилось только запутаннее. Хотелось выть и плакать от непонимания.       — Ты обвиняешь меня в том, чего бы я никогда не сделал.       — Но всё же сделал, — парировала Агата. — Я тебя не осуждаю, Зоя и правда красотка, в самый раз для короля, так что желаю вам счастья, долгих лет жизни, детишек побольше…       — Да что с тобой? — злость смешалась с тревогой. — Неужели ты настолько неуверенна в себе, раз думаешь, что я бы предпочёл тебе её?       Агата понурила голову, пряча глаза за спадающими прядями. Николай не видел её лица, но ссутуленные плечи начали подрагивать, а когда на грудь стали падать едва заметные капли, его будто кипятком обдало. Она ничего не сказала, но, похоже, ответ был положительным. Николай рвано вздохнул и тут же зажмурился, коря себя за резкие слова.       Она ведь много раз показывала, если не говорила об этом, о своей неуверенности во всём, даже в себе, даже в нём, о том, как сложно ей было доверять людям… Но разве он давал ей хоть единый повод усомниться?       Так редко приходилось видеть её слезы, так неприятно саднило от этого в груди, а осознавать, что именно он в них повинен, было ещё невыносимее. Он же привык так говорить, привык не скрывать истинных мыслей, не боялся того, что жестокие слова могут задеть чужие чувства, но именно её чувства ему были дороже собственных.       — Я видела вас, Николай, — жалобно всхлипнула Агата, не отнимая мутного от слёз взгляда от своих сапогов.       — Когда и что именно ты видела? — смиряясь с мыслью о нелепом недоразумении, уже спокойней вздохнул мужчина.       — Вчера, — чуть слышно просипела девушка. — Ты же специально отослал меня. Я видела вас… видела, как вы вместе были в комнате у Зои.       — И решила, что это был я? — уже совсем облегчённо выдохнул Николай. — Да, ты права, я специально отправил тебя прогуляться. Чтобы я успел все приготовить.       — Но я видела собственными глазами…       — Да, ты видела, но не меня, а нового ухажера Зои, — выдохнул Николай. — Которого она скрывает.       Ненависть к нему сменилась разъедающим презрением к самой себе. Она ведь подумала о самом худшем, даже не разобралась в ситуации, наговорила ему всяких гадостей. А он ведь только этого и ждал. Почему она раньше этого не поняла? Он-то ей доверяет, а она так ужасно о нём думала… Так стыдно, что щёки горят, так ненавистны собственные мысли, а от едва заметной боли в карих глазах мужчины становилось в сотню раз хуже.       — Николай, я… — снова всхлипнула Агата, приближаясь к мужской груди, схватилась за ворот мундира и упёрлась лицом в белоснежную ткань, топя в ней свои рыдания. — Прости меня, я таких мерзостей тебе наговорила, ты этого не заслужил, прости…       Он притянул её за плечи ближе, укладывая голову Агаты к себе на плечо. Она так же обвила Николая руками, утыкаясь носом в изгиб его шеи. И теперь со спокойной душой позволила себе как следует разреветься. Николай поглаживал её по спине, даже игнорируя шмыганье носом в ворот собственной куртки. Он вновь притянул её к себе, путая пальцы в отросших светлых прядях. Агата почти что повисла на нём, обхватив за шею. Она уже не плакала, но дышала всё ещё прерывисто.       — Я бы никогда так с тобой не поступил, слышишь? — прошептал Николай ей в макушку. — Прошу, верь мне.       — Я верю, — тихо выдохнула Агата.

***

      Она неуверенно потянулась к ручки двери, которая легко подалась. Николай пропустил девушку вперед, демонстрируя последние дни его ночной работы. Агата изумленно вертела головой из стороны в сторону.       Комната их сына находилась напротив их, что намного облегчало будущим родителям работу. Детская была выполнена в светло-голубых тонах, где-то мелькали золотые вставки. Агата прошлась кончиками пальцев по гладкому дереву детской кровати. На изголовье был вырезан вручную двуглавый орел - символ Ланцовых. Рядом стояло кресло для нее и Николая, чтобы было место для наблюдения за малышом. Огромный шкаф украшал комнату, он весь был заполнен книгами. Николай надеялся, что их ребенку передастся интерес к литературе. Также, по комнате были раскиданы различные игрушки разных форм и из разных материалов. Агата уже с трудом подняла маленькую деревянную фигурку кораблика. Она не сомневалась, что Николай лично вырезал его из дерева. Маленькие красные кровоподтеки на его пальцах указывали на это.       — Нравится? — спросил Николай. Отчего-то он боялся услышать отрицательный ответ. Но блестящие глаза Агаты убедили его, что ей пришлась комната по вкусу.       — Безумно, — сказала Агата, заключая на губах Николая короткий и быстрый поцелуй.       — И это вся благодарность? Думаю, я заслужил что-то больше поцелуя, — ухмыльнулся он, поиграв бровями.       — Ты… невыносим, — смутилась Агата, прекрасно понимая о какой благодарности идет речь.       — Пойдем, я покажу тебе еще кое-что, — хмыкнул Николай, беря девушку под руку.       Николай повел Агату в гостиную, где расположилась опять чем-то недовольная Зои и незнакомый молодой человек.       — Мой царь, моя царица, — молодой человек низко поклонился.       — Господин Смирнов, не могли бы вы обернуться? — со смешком на губах произнес Николай, он еле-еле сдерживал смех, но держался ради остальных, чтобы не смутить.       Зоя с Агатой непонимающе уставились на короля, в то время как господин Смирнов уже обернулся задом.       — Похож? — улыбнулся Николай, спрашивая это у своей жены.       — Очень.       — Николай, если продолжишь молоть чепуху, то сможешь увидеть меня в сильнейшем раздражении, — прокомментировала Зоя, скрестив руки на груди. Она знала, что Николай тут еще шутник, но…       — Святые угодники, так ты утверждаешь, что сильнейшей степени твоего раздражения я до сих пор не видел?       — Не видел, иначе сидел бы тихонько под одеялом, бормоча молитвы, — кинула Зоя, закатив глаза.       — Неординарный способ затащить меня в постель, но кто я такой, чтобы оспаривать твои методы, — хмыкнул Николай.       — Простите, Николай, уже совсем ума лишился, — сказала Агата, выталкивая своего неспокойного мужа наружу.       — Я пытался вести себя ответственно. У меня, между прочим, от этого несварение желудка, — крикнул Николай из-за закрывшейся двери.