Бывшие правители

      Август неумолимо подходил к концу, все ближе подбиралась осень. Все тяжело вздыхали, ходя немного нервные. Особенно Женя с Давидом, понимая, что совсем скоро появиться их малыш на свет. Они наблюдали за первыми падающими листьями и яблоками в саду, которые по-прежнему имели довольно странный вид. Николай пообещал, что прикажет перестроить и расширить сад для детей. Свою просьбу насчет детской площадки Женя так и не озвучила, просто потому, что ей казалось, что сейчас явно не время думать об этом, когда она сама уже очень скоро станет матерью.       Воздух на улице казался холодным, каким он бывает осенью. Находиться на улице было почти невозможно. Николай и Толя вернулись еще перед завтраком, оба как-то странно посмотрели на нее, но ничего не сказали, как и всегда. На самом деле Агата ужасно устала от их постоянных недомолвок. Неужели даже став королевой, она не имеет права знать хоть что-нибудь?       — Как себя чувствуешь, солнце мое? — по спине медленно скользят его длинные пальцы, слегка надавливая в тех местах, где больнее всего, и постепенно мышцы слегка расслабляются, а боль ненадолго притупляется. Даже дышать становится легче.       — Прекрасно, как только ты вошел в комнату, — продолжая смотреть в окно, произнесла Агата, чувствуя, как он осторожно обнимает ее сзади, притягивая ближе к себе. Ей и без его горячего тела невероятно, а теперь остается только расплавиться в его руках, позволяя ему поцеловать себя в шею.       — Как же вкусно ты пахнешь, так бы всю и зацеловал, — прошептал он, несильно прикусив мочку ее уха.       — Надеюсь, твои повадки генетически не передаются, — вздохнула Агата, прикрыв глаза. В ответ Николай негромко рассмеялся, целуя ее в плечо, но в следующую секунду тут же притих, перемещая свою ладонь чуть ниже. И у Агаты просто не получается не улыбаться, потому открыв глаза и повернув голову, она увидела на его лице настолько глупую, но счастливую улыбку, что оказалось просто невозможно не испытать прилив щемящей нежности. — Думаю, это действительно мальчик.       — Почему же ты не хочешь, чтобы наш сын был похожим на меня?       — Иначе, вся Равка содрогнется от еще одного такого Ланцова, — улыбнулась Агата, повернувшись к нему лицом, видя ответную улыбку.       — Ты не представляешь, как я счастлив, милая, — прошептал Николай, уткнувшись носом в ее волосы.       И почему-то одни эти слова заставляют ее глупо улыбаться, бессмысленно глядя прямо перед собой. Агата так давно смирилась с тем, что в ее жизни нет места романтике и простому домашнему уюту, что ей это кажется чем-то до крайности необычным, непонятным, но невероятно желанным и приятным.       — И все равно тебя что-то тревожит, — тихо заметила Агата, с огромным усилием возвращая себя в реальность.       — Если когда-нибудь я перестану тревожиться, то меня смело можно запихивать в гроб, — буркнул Николай, с тяжелым вздохом отстраняясь от нее и поворачивая к себе лицом. — Можем поговорить? — глядя ей в глаза, тихо спросил он.        — Неужели ты расскажешь, куда тебя понесло рано утром? — подняла бровь Агата, скрестив руки на груди. В последнее время этот жест давался ей все труднее. Она сама себе казалась какой-то неуклюжей, огромной слонихой. Словно тело не ее, а чье-то чужое, абсолютно незнакомое. — Я очень толстая? — нахмурившись, спросила она, совершенно неожиданно даже для самой себя.        — Толстая? — растерянно моргнув, переспросил Николай, тут же отводя взгляд от ее лица. — Ты беременная, но не толстая, — невозмутимо прибавил он, приобняв ее за плечи. — Поверь мне, ты прекрасна просто потому, что ты сейчас такая, какая есть.       — Так, о чем ты хотел поговорить? — решительно сменила тему она.       — Нас навестят мои родители, — нахмурился Николай, засовывая руки в карманы.       — Я не думаю, что встреча с твоими родителями пройдет ужасно, — пробормотала Агата, сама неуверенная в своих словах. Она была наслышана о похождениях бывшего короля Равки и то, что он сотворил с бедной Женей. Этот человек был ей омерзителен, но Николай мог бы увидеться с ними ради приличия. — Тем более я буду рядом.       — Тебе не обязательно идти туда… — тихо сказал Николай, проведя пальцами по ее щеке.       — Ты меня стесняешься? — подняла бровь Агата, вскочив и отступив назад. — Не хочешь, чтобы они видели меня такой? — прищурилась она, наморщив нос.       — Не выворачивай мои слова наизнанку, — поморщился Николай, решительно шагнув к ней. — Просто, не хочу, чтобы ты впутывалась в это. Я очень боюсь за тебя, солнце мое, — честно ответил он, взяв ее лицо в ладони. — Они не те люди, с кем тебе стоило бы встречаться.       — Я сама могу решить, где мне стоит бывать, а где нет, — раздраженно произнесла Агата, отстранившись от него. — Спасибо за заботу, дорогой муж! — ехидно прибавила она, направившись к двери.       — Ну что опять не так? — обреченно простонал Николай, подняв взгляд к потолку.

***

      Большой Дворец сотрясся новостью о прибытие бывших правителей Равки. Татьяна и Александр Ланцовы прибыли намного раньше своего срока, поэтому их приезду не ожидал никто. Женя предпочла целый день просидеть в своей комнате в компании Давида, чтобы не попасться на глаза этому ужасному человеку, ведь увидь она его в поле зрения, прокляла сразу же.       Агата услышав новость одной из первых, поспешила встретить незваных гостей. Хоть их приезд был мало кому приятен, все же это были родители Николая, с которыми ей было суждено познакомиться. Николай настаивал на том, чтобы встретить родителей самостоятельно, но Агата была непреклонна, а спорить с упертым характером девушки было сложнее и до беременности.       — Добро пожаловать в Большой Дворец, — улыбнулась приветственно Агата, осматривая гостей.       Их встретили тишиной, ведь никто не готовился раньше времени, поэтому лишь стража стояла по углам.       Татьяна осмотрела Агату взглядом, который говорил сам за себя. В ее глазах плескалась доля презрения и пренебрежение. Татьяна представляла из себя высокую и статную женщину, подбородок ее был вздернут до небес, а взгляд голубых глаз смотрел на нее с высока. Спина была ее ровной, ни единой лишней детали. Агата подметила, что для ее возраста она выглядела слишком молодо, определенно, она пользовалась услугами портных. Девушка невольно улыбнулась, когда вспомнила, что Женя рассказывала, как подтягивала ее обвисшую грудь и сглаживала ужасные морщины. Наряд ее был сшит с иголочки. Все в строгом порядке по равкианскому писку моды. Рядом с такой статной женщиной смешно смотрелся Александр, который был куда меньше и больше своей жены. Он нацепил на себя все медали, которые он «заслужил» на посте короля. Если все медали Николая были честно заслужены, то Александру они достались просто потому, что он есть. Если взгляд Татьяны выражал полное презрение, то взгляд Александра означал точную похоть. Он осматривал Агату, словно она была его новой жертвой, даже округлившийся живот никак не смущал этого животного.       — Дорогая, принеси нам по чашечки чая, — елейным голосом приказала женщина. — Поторопись, а то мы устали с дороги, — прибавила она.       Агата округлила глаза от наглости, растерявшись, она даже не могла вслух произнести и слова. Она лишь обернулась назад к Тамаре, которая выглядела не лучше девушки.       — Что-то Николай распустил свою прислугу, — обратилась она к мужу. — Ходят обрюхаченные...       Агата сжала кулаки от произнесенных слов женщины. Даже, если это было так, никто не имел право так выражаться в ее доме, в ее дворце. Это было сверх невежеством, которое Агата не хотела спускать сквозь рукава.       — Ничего я не распустил. И впредь не стоит так выражаться в нашем доме, матушка, — будто сквозь землю из ниоткуда появился Николай, приобнимя Агату и кладя руку на живот девушки. От его прикосновения стало сразу тепло и уютно. — Хочу вам представить вам мою жену и матерь моего ребенка, родители, — последнее слова он выдавил из себя, чувствуя отвращения к своей семье. Ему было неприятно осознание того, что они оскорбили его жену в собственном доме.       — Ох, простите меня! — воскликнула Татьяна. — Как я рада нашему знакомству.       — А как же я рада, — криво усмехнулась Агата, чувствуя себя некомфортно под взглядом отца Николая.       — Приятно познакомиться! — Александр ухватился за ладонь Агаты, прикасаясь своими мерзкими губами к ее руке. Николай отдернул руку Агаты, зажимая в своей ладони от прикосновений его отца. Агата почувствовала, что к ее горлу подкатила тошнота, но она подавила приступ.       Николай приказал прислуге отвести его родителей в комнату для гостей, чтобы они отдохнули перед ужином.       Он боялся представить, что ждет их на ужине в довольно неприятной компании.

***

      День неуловимо близился к вечеру, а это означало одно - ужин с весьма неприятными гостями.       В столовой, где собрались все присутствующие царила осязаемая тишина, было только слышно тиканье настенных часов и столовых приборов, которые бились друг о друга. Николай сидел в главе стола, напротив него сидел его отец, который недовольно хмурился, глядя то на сына, то на девушку, довольствуясь дорогим алкоголем. Агата сидела по правую руку от мужа, поедая поданное блюдо. Она заметила, что аппетит ее рос с каждым днем, но Николай все подкладывал ей в тарелку побольше еды, видя довольное и сытое лицо девушки.       От внимательных голубых глаз не укрылось, то как бывшая королева Татьяна осматривала ее лицо, проходясь ровной линией по ее шраму.       — Милая, я знаю лучших портных, которые… — женщина не успела договорить, как Агата ее перебила.       — Вы на что-то намекаете? — спросила она, напрягшись. От внимательно Николая не укрылось то, как атмосфера в комнате накалилась до предела. Его и так вспыльчивая и нервная жена была напряжена, он постарался сгладить ситуацию. Его рука переместилась ей на коленку, чуть сжимая. Ему вовсе не хотелось, чтобы из неловкого ужина, он превратился в ужасный. — Я предпочитаю не прибегать к изменению к своей внешности.       — Я вовсе не пыталась оскор…       — Нет, именно это вы и пытались сделать.       Агате до сих пор было больно вспоминать о прошлом. А эта женщина так нагло раскрывала голами руками рану, отдирая корку с почти зажитого рубца, открывая уродливый шрам, который обливался кровью.       — Тебе нельзя волноваться, милая, — шепнул Николай, подумывая над тем, чтобы закончить этот неудавшийся вечер. — Потерпи немного.       — Дорогие мои, не буду скромен, и предлагаю выпить за меня, — виски, которое губил Александр, под взглядом несчастного, поневоле трезвого короля Николая, ложилось на него всё крепче, развязывая шальной язык. Наконец он поднялся, заметно покачиваясь от виски, кубок его взмахнул ввысь, точно победный меч. Агата откинулась на спинку стула, не предугадывая пламенную речь. — За справедливость к своему дому, к своему роду, к своей королевской крови. К сожалению, мы не сможет выпить за истинного наследника, но…       Агата, кажется, услышала как заходили жевалки на лице Николая, как сжалась его ладонь вокруг стакана, и как он напрягся. Она знала, что несмотря на веселость, озорство и несерьезность Николая, он мог быть поистине страшным в гневе. Этот человек одновременно излучал энергию силы, храбрости и хитрости, которая сыграет лишь ему на руку. Все это влекло Агату к Николаю, ведь каким бы он не был, он мог дать ей то, в чем она нуждалась больше всего. В любви, заботе и защите.       — Моя королева, сын мой, а почему же вы не пьете? — спросил Александр. Сколько раз Агата представляла этого проныру в частом обществе молодых девушек — он никогда ей не нравился.       — Я не пью за тосты насильников, господин.       — Смотри, как бы не обернулись твои слова против тебя, — скривился Александр, пригубив еще крепкого алкоголя, который развязал наглый язык. — Надеюсь, не родятся щенки как…       — Дорогой… — вклинилась Татьяна.       Агата встала из-за стола, чуть ударяясь коленками об стол. Это было столь неожиданно, что Николай вздрогнул.       — Да как вы смеете говорить такое о собственной сыне! — вскричала Агата. Ее била дрожь от произнесенных слов. Она не позволит никому и никогда столь гнусно высказываться о дорогих ей людях. Она готова была рвать глотки собственными руками, чтобы человек впредь осознал слова, которые произнес.       — Все в порядке, — Николай поднялся следом, обнимая девушку за плечи. — Стража проведет вас в покои, завтра же вы покинете дворец, — в голосе Николая сквозило полное разочарование.       Он поспешил вывести нервную Агата из помещения, больше беспокоясь о состоянии ребенка и жены, нежели людей, которые родили и воспитали его. Агата просто не могла уйти и не сделать что-то. Она легонько махнула рукой и по приказу хозяйки темно-коричневая жидкость в руках Александра оказалась на его никчемном и ничего не стоящим мундире. Это малое, что она могла сделать, но даже такой маленький жест чуть порадовал ее.

***

      — Милая, ну что ты плачешь? — спросил нежно Николай, присаживаясь на колени перед Агатой, которая присела на кровать.       Ее расстроил вовсе не ужин, испорченный его родителями, а само понимание того, что их отношения к нему были абсолютно безразличны. Николай был слишком добр, слишком милосердным для того, чтобы позволить спокойно разгуливать своим родителям по восточным колониям в изгнании. Такому как Александру Ланцову требовалось висеть на висельнице или же гнить в мрачных и холодных темницах за содеянное. Этому поступку не было прощения, но в изгнание сыграло роль то, что этот человек растил его, а чувства сына к отцу никуда не пропали. Лишь огромное разочарование поселилось в сердце Николая. Росло оно с неимоверной скоростью.       — Мне просто стало грустно, — честно призналась Агата, вытирая новую дорожку слез. С приход в ее жизнь беременности с каждым днем ей становилось сложно контролировать свои эмоции. Теперь она понимала Женю, которая могла устроить целое представление. — Наверное, гормоны.       Николай устало, но нежно улыбнулся. Он привык, а может свыкся, что настроение ее скакало каждый раз, но он был счастлив. Счастлив, что имеет то, что у него есть жена, будущий ребенок, верные друзья под боком и его страна, которую он поднимет с колен, чтобы его люди не боялись жить, слыша под ухом звуки войны. Война - разрушительная сила, которая преследовала Равку с самого его рождения, а может и раньше. Он собирался исправить то, что не смогли его предки.       Николай провел по ногам Агаты руками, добираясь до ее животика. Она была слишком обворожительна. Он думал, она его опоила или отравила. Теперь он не представлял своей жизни без своей упертой, сильной и безрассудной покорительницы морей и его сердца Агаты. Девушка рвано выдохнула. Каждое его прикосновение отдавалось приятной тяжестью внизу ее живота.       — Святые, — выдохнул Николай, нависая над девушкой. Его ладонь опустилась на линию роста волос, пропуская пальцами непослушные кудрявые волосы, стягивая назад. Агата от столь приятных прикосновений откинула голову назад, открывая вид на тонкую шею. Если бы не умелые руки Жени, то на ее шее все еще виднелись бы темные пятна от ласкающих поцелуев Николая. Она выглядела слишком соблазнительной, чтобы не прикоснуться к ней. Только он мог видеть ее такой беззащитной, просящей большего. — Ты решила меня погубить?       — Я бы сделала это более приятным способом, — шепнула Агата совсем близко от его губ.       Каждое касание Николая жалило мурашками кожу. Его дыхание согревало кожу. Он был так близко, что лицо пылало, наливаясь краснотой. Агата ухватилась за его плечо, чтобы притянуть Николая ближе. Он сам подался вперед, чтобы вновь, раз за разом, ощутить мягкость и теплоту ее губ. Голод его желания был сильнее его.       Язык Николая скользил вниз по ее горлу, мазками сползая все ниже, и девушка хватает его за плечи, чувствуя, как он кусает ее шею и ключицы. Жар разливается по венам. Мужчина прижимает ее ближе и стонет, когда она прикасается к нему, проводя пальцами по лицу. Воздух пропитан холодом из приоткрытого окна и тускло освещен зауженными свечами.       Агата чувствует под собой мягкость простыней, кучей усыпанных кровать подушек и матрас, до краев которого она не может дотянуться ни в каком направлении. Ее верх уже соскользнул где-то по пути, она чувствует, как спадает ее юбка, ткань сползает и горячие руки Николая скользят по внутренней стороне ее бедра. Губы касаются ее кожи, прежде чем зубы впиваются в плечо. Она кричит, выгибаясь, проводит руками по голой коже. Мужчина нависает над ней, его глаза почти черные. С ней ему хотелось быть предельно нежным. Ее пальцы медленно скользят по груди. Ей кажется, что она впервые вдохнула с тех пор, как он поцеловал ее. Николай оглаживает грудь, которая значительно увеличилась в размере. Кажется, целительница что-то об этом говорила, это должно как-то касаться кормления грудью, но точно он не помнит, потому что в тот момент погрузился в весьма интересные размышления по поводу данного факта.       Агата притягивает его ближе, скользя руками по пульсирующим мускулам, когда их губы снова встречаются. Ее руки сплетены вокруг него, пока рваные и обрывистые поцелуи скользят по напряженной шее, по дергающимся кадыку. Сильные и жилистые руки Николая стянули последние элементы одежды, пока она не оказывается под ним полностью обнаженной.       — Тебе удобно? — шепчет Николай, подкладывая под Агату еще одну подушку. Живот рос с каждым днем сильнее, затрудняя активное телодвижения. Каждый раз он бережно обкладывал ее подушками, чтобы ей было удобно и комфортно.       Агата кивнула, прикусывая губу. Он был таким безупречным. Она чувствовала, как все ее тело превратилось в жидкость под ним, когда он раздвигает ноги, прижимаясь к ней. Агата медленно двигается под ним, покачивая бедрами, заставляя мужчину запрокинуть голову назад, застонав. Его пальцы путаются у нее в волосах, пока губы сливаются с ее. Агата вздрагивает, ее бедра бьются об его. Он дергается и входит глубже.       — Ты такая идеальная, — между толчками произносил Николай, осыпая поцелуями ее лицо. — Только моя!       Она мгновенно напрягается, даря Николаю неописуемое наслаждение. Казалось, что его глаза закатывались, а сам он мурчал как довольный лис, коим он и являлся.       — Николай, сильнее, — вскричала Агата. Ее просьба вмиг была услышана и выполнена. Николай двигался в ней быстрее и сильнее, меняя угол проникновения, она отвечала на эти движения. — Глубже! — стонала девушка, отчаянно хватаясь за его мускулистые руки.       Ощущения восхитительны. Руки и губы скользили по влажной коже, ноги давно спутались в вереницы конечностей. Их пальцы переплетаются, она двигает бедрами и целует его. Николай прижимается своим лбом к ее, тяжело дыша.       Весь мир пылал между ними.       Губы Николая ласкают ее, пальцы сжимаются, а их руки остаются переплетенными, пока он толкается, удерживая ее ладони над головой. Сильнее. Быстрее. Удовольствие нарастает, и она дрожит, задыхаясь. Высвобождая руки, девушка обхватывает его, пытаясь найти что-нибудь, за что можно уцепиться. Николай удерживает ее, когда она разбивается в его объятиях.       Когда девушка перестает дрожать под ним, Николай нежно целует ее в лоб. Она почти не чувствует собственных конечностей, но снова обнимает его за плечи, чувствуя его прерывистое дыхание. Мужчина снова толкается, стон вырывается из него, он вздрагивает и утыкается лицом в ее шею.       Они лежат, переплетенные, еще мгновение, прежде чем Николай поднимается и падает на кровать рядом с ней. Он притягивает девушку к своей груди и целует возле линии роста волос, натягивая на них одно из одеял. Агата вздрагивает, прижимаясь ближе. Он обнимает ее, его подбородок лежит на ее макушке. Ее пальцы — на его груди. Девушка чувствует ритм его сердцебиения и это убаюкивает ее.       Завтра мужчина выберет свою страну, потому что это его обязанность, но Агата позволяет себе спать в его объятиях, мечтая о мире, в котором есть место, которому она принадлежит.