Невозможное для Николая Ланцова

      Комната была светлой и довольно просторной. Мебели было немного, но ровно столько, сколько необходимо на данный момент. Пол скрылся под ворсистым темным ковром, а стены прятались за голубыми обоями с какими-то золотыми узорами. Агата рассматривала эту комнату уже несколько минут, словно пыталась уловить и запомнить каждую мелочь в интерьере.       — Когда Доминик подрастет, комнату можно будет легко переделать, — приобняв ее за плечи, с легкой улыбкой произнес Николай. — Или тебе что-то не нравится? — нахмурился он, заглядывая ей в глаза.       — Нет, нет, все просто… прекрасно, — отозвалась Агата, опустив взгляд на сына, спавшего у нее на руках. — Мне просто не хочется оставлять его здесь… одного, — тихо прибавила она, стараясь не смотреть на мужа.       — Полагаю, это вполне нормально, — фыркнул Николай. — Женя на протяжении нескольких месяцев отказывалась отходить от Зоялины дальше, чем на десять шагов, — усмехнувшись, прибавил он, отойдя от нее.       Агата как-то неопределенно дернула плечом. Подойдя к детской кроватке и осторожно опустив сына, она медленно подошла к окну, из которого открывался хороший вид на сад. Деревья уже полностью расстались с листвой, ветки и землю покрывал толстый слой инея. Первым желанием Агаты было открыть окно, чтобы была возможность получше рассмотреть это зимнюю красу. Но еще не прошедшая боль напомнила ей о том, что в комнате находится младенец. На борьбу с собой у нее ушло всего несколько секунд.       — Он спит, — произнес мужчина, не позволив Агате войти в комнату. — Можем поговорить? Это быстро, — отводя взгляд, тихо прибавил он.       — Меня не было десять минут…       — Мы знаем, что делать с Дарклингом...       Старый зверинец расположился в небольшой рощице в западной части дворцовых владений. Его забросили много поколений назад, но почему-то здесь до сих пор пахло зверями, которых держали в неволе. Зверинец был построен в форме гигантского круга, состоящего из клеток решетками наружу, которые практически целиком заросли ежевикой. В центре возвышалась башня, на вершине которой когда-то располагался вольер для хищных птиц. Теперь он стал домом для другого хищника.       Взбираясь по лестнице следом за Николаем и Агатой, Зоя чувствовала, как внутри пробуждается древняя сущность - размышляя, рассчитывая. Казалось, к жизни ее всякий раз пробуждает воин гнев или страх.       Но так было всегда. Мир вокруг мог рушиться на куски, а Николай Ланцов, придерживая потолок одной рукой, другой небрежно стряхнет пылинку с лацкана, когда все пойдет прахом. Они с Зоей тщательно строили эту тюрьму, оставив от птичника лишь каркас. Стены здесь теперь были полностью стеклянными, позволяющими солнечным лучам освещать камеру целый день. А по ночам свет поддерживали солнечные солдаты, наследники Алины Старковой, многие из которых сражались с Дарклингом в Каньоне. Со всех них взяли клятву неразглашения, и Зоя надеялась, что они ее не нарушат. Дарклинг воскрес в новой жизни без прежних своих сил - или так казалось на первый взгляд. Они не хотели рисковать.       Когда дверь открылась, пленник поднялся со своего места на полу, двигаясь с таким изяществом, которого в Юрии Веденине никогда не было. Юрий, молодой монах, проповедовавший Евангелие от Беззвездного святото, возглавил культ, который славил Дарклинга. Они верили в то, что Беззвездный принял мученическую смерть в Каньоне и что он воскреснет. И к величайшему удивлению Зои, Юрий и его помешанные фанатики в черных хламидах, восхвалявшие мертвого диктатора, оказались правы: Дарклинг воскрес. Его сила наполнила тело самого Юрия, и теперь... Зоя не знала, кем или чем является этот человек. На узком лице с бледной гладкой кожей мерцали серые глаза под темными бровями. Длинные черные волосы отросли почти до ключиц. Он был одет лишь в темные брюки, грудь и ступни оставались голыми. Тщеславия, как всегда.       — Визит королевский особ, — Дарлинг изобразил едва заметный поклон. — Польщен.       Агата поджала губы, комкая в руках свой кафтан. Присутствующие не знали, с чем была связана ее нервозность, лишь единственный человек имел понятия об ее встревожености перед Дарклингом.       — Надень рубашку, — потребовала Зоя.       — Тысяча извинений. Здесь жарковато из-за постоянного солнечного света. — Он накинул на плечи домотканую рубашку, которую Юрий носил под монашеской рясой. — Я бы предложил вам присесть, но… — он обвел рукой пустую комнату.       Мебели здесь не было. Не было книг, которые помогли бы убить время. Был лишь проход в соседнюю камеру, где он мог помыться и справить нужду. Между лестницей и уборной расположились еще две двери, запертые на мощные замки.       Новая резиденция Дарклинга была пуста, но вид на нее открывался отличный. Сквозь стеклянные стены Агата могла разглядеть территорию дворца, крыши и сады верхнего города, огни на судах, плывущих по опоясывающей реке, и лежащий дальше нижний город. Ос Альта.       — Я всегда рад компании, — заявил Дарклинг.       Николай прислонился к стене рядом с Агатой.       — Прости, что не навещаем чаще. Идет война и, знаешь, ты никому не нравишься.       — Отнюдь, — усмехнулся Дарклинг, а у Агаты забилось сердце чаще. — Твоей жене я пришелся по вкусу. Она скрашивала мои одинокие дни своим присутствием, — улыбнулся он, забавляясь тем, что смог подловить Николая.       Николай перевел недоуменный взгляд с Дарклинга на подозрительно притихшую Агату. Она смотрела куда угодно, но лишь бы не в карие глаза, в которых плескалась обида, злость и капелька разочарования.       — Всему свое время, — вмешалась Зоя. Сейчас было не до семейных разборок.       Дарклинг поднял бровь. Легкая улыбка коснулась его губ - вот в этом выражении лица она ясно увидела того человека, которого помнила.       — Знаешь, она меня боится.       — А я нет.       — Она не знает, что я стану делать. Или что я могу.       Николай махнул рукой одному из солнечных солдат, чтобы принесли стулья.       — Может, она боится того, что о ней в ее присутствии станут говорить так, словно ее тут нет.       Они все уселись. Каким-то образом Дарклинг, даже сидя на обшарпанном стуле, казался сидящим на троне.       — Ненавижу, быть предсказуемым, — обратился Николай к девушкам. Несмотря на то, что он был сейчас зол, он спрятал подальше свои эмоции. — Может, нам сейчас уйти? Пусть понервничает?       — Он знает, что мы не уйдем. Знает, что нам что-то нужно, — тихо сказала Агата, игнорируя взгляд прожигающих карих глаз.       — Мне нравится твоя жена, Николай, — усмехнулся Дарклинг. — Она оказалась, куда сообразительней и умней многих.       — Как жаль, что досталась она именно мне, а ни тебе, — едко подметил Николай.       — Хватит, говорить обо мне в моем присутствие, — Агата сжала кулаки. После столь долгих месяцев она вновь почувствовала свою силу, насколько она была могущественна.       — Я почувствовал силу, — поддержал Дарклинг. — Тень наступает. Каньон разрастается. И ты тоже это чувствуешь, правда, Ланцов? Эту силу, впитавшуюся в мои кости, силу, все еще просачивающуюся в твою кровь.       По лицу Николая скользнула тень.       Дарклинг склонил голову набок, разглядывая их троих. Под тяжестью его взгляда Зое захотелось с разбега пробить одну из стеклянных стен, но она не подала вида.       — В этом месте у меня появилась масса времени, чтобы поразмышлять, чтобы вспомнить свою долгую жизнь. Я допустил множество ошибок, но всегда находил новый путь, новый способ двигаться к своей цели.       Николай кивнул.       — Не считая этого маленького недоразумения с твоей смертью.       Теперь помрачнел Дарклинг.       — Оглядываясь назад в попытке понять, когда же все пошло не так, где мои планы были нарушены, я нахожу лишь одну причину, приведшую к катастрофе, - доверие, оказанное мной пирату по имени Штурмхонд.       — Корсару, — поправил Николай. — И я, конечно, ничего не утверждаю, но если корсару, которого ты не нанял, можно довериться полностью, то он, вероятно, не самый лучший корсар.       Но Агата не могла говорить о прошлом в столь же шутливой манере.       — И это причина? Не попытка манипулировать юной девушкой, чтобы лишить ее силы, не уничтожение половины города с невинными людьми, не истребление гришей и ослепление собственной матери? Ни один из этих поступков не стал толчком к размышлениях?       Но Дарклинг лишь пожал плечами и развел руками, словно демонстрируя, что у него нет тузов в рукаве.       — Мы зря тратим время, — вздохнула Зоя. — Мне хочется в его присутствие что-нибудь разбить. Давайте отвезем его в Каньон и убьем там. Может, так мы все исправим.       — Это не сработает, — сказал Дарклинг. — В твоем короле живет демон. Его тоже придется убить.       — Не подкидывай ей идей.       Обряд Тернового огня. Попробовать провести обряд их убедила Елизавета, которая надеялась использовать его для того, чтобы убить Николая и воскресить Дарклинга. Если бы им пришло в голову повторить обряд, сейчас, когда Дарклинг лишился своих сил, а фьерданцы убрались зализывать раны, было бы самое время. Но риск был слишком велик. И даже если бы они решились на него, у них не было средств.       — Я расскажу все… — улыбнулся Дарклинг. — Но не вам, а ей, — он кивнул головой в сторону Агаты.       — Нет, — ответ Николая был непреклонен. Хоть информация была нужной и важной, рисковать своей женой он не будет.       — Николай, все в порядке, — она попыталась взять его за руку, но он быстро убрал свою руку. Сердце Агаты защемило, а все из-за глупых поступков.       — Хорошо, даю вам десять минут, — сказал Николай, разворачиваясь с Зоей к выходу из помещения. — Усильте вдвое охрану.       Николай вместе с Зоей покинули темницу, оставляя Дарклинга с Агатой наедине. Девушка не чувствовала страха перед ним, как Зоя.       — Поздравляю с рождением сына, — сказал мужчина так, будто они вели повседневные беседы каждый день.       — Это дошло даже до темниц, — подняла брови девушка, усмехаясь. Сейчас, она чувствовала себя на пике своей силы. — Ты нарушил наш договор.       — Прости, просто хотелось испортить самодовольную рожу Ланцова, — усмехнулся мужчина.       — Говори.       — У монахов находиться терновый лес, который вам так нужен.       — И где же он находится? — упрямо спросила Агата.       Теперь Дарклинг уже не казался столь уверенным.       — Я точно не знаю. Меня он никогда не интересовал. Но я могу рассказать вам, как его найти.       — И во что нам обойдется эта информация?       В искусственном свете глаза Дарлинга сверкнул, как драгоценные камни.       — Приведите ко мне Алину Старкову, и я расскажу все, что вам нужно знать.       — Она мертва.       История Алины Старковой была также трагична, как и всех остальных святых. Но в связи с оживлением остальных, кто недавно считался мертвыми, был ли шанс, что она тоже жива?       — Твой муженек тебе не рассказал? — победно усмехнулся Дарклинг. — Наша маленькая святая живее всех живых.       — Даже если и так, чего ты хочешь от Алины?       — Возможность извиниться. Шанс увидеть, что с девочкой, вонзившей нож в мое сердце.       — А что если они не согласятся?       — Тогда Каньон продолжит расти и поглотит весь мир. Наш король падет, а я навеки упокоюсь в этой клетке.       — Хорошо, — вздохнула Агата, обдумывая все.       — Десять минут прошло, — в скважине противно скрипнул ключ и открылась дверь, впуская серьезного Николая.       Агата чувствовала себя ужасно, утаивая все это время что-то ужасное. Спасала лишь мысль, что она делала это лишь во блага их страны.       — Подумай над моими словами, Агата, — сказал Дарклинг прежде, чем захпопниться дверь, — Ты такая же как я!

***

      В гостиной царил настоящий хаос, все глаза, что находились в помещении уставились на нее, ожидая пламенной речи. Под всеми взглядами она чувствовала себя некомфортно, будто на нее накинуться за сказаное слово. Она втягивала тишину, как могла, но одно слова Николая заставило развязаться ее язык и приоткрыть рот, в попытке что-нибудь сказать из себя.       — Он потребовал встречи с Алиной.       — Нет. Ни в коем случае! — воскликнула Женя, прижимая руку к губам.       — Каньон поглотит весь мир.       — Он забавный, — Николай откинулся на спинку столу, наливая себе бренди, — Я и забыл, какой он забавный.       — Алина должна решить сама.       — Ты знаешь, какое решение она примет, когда узнает, что на кону.       Зоя сделала большой глоток и двинулась прямиком к камину.       — Нельзя снова заставлять ее геройствовать.       — Он хочет разговора, а не реванша, — сказала Агата. Если бы не кормление грудью, она бы пригубила, что-нибудь покрепче нежели чай.       — Ты в этом уверена?       — Нет, но за то время, что я была там, — Агата понурила взгляд вниз, но гордо вскинув подбородок продолжила: — Я заметила, что Юрий Веденин все еще внутри Дарклинга. Поэтому его сила не вернулась.       — Поэтому он хочет, чтобы мы вырастили терновый лес и провели обряд обисбайи. Он хочет избавиться от Юрия и стать хозяином моему демону, — мигом догадался Николай. В каком-то плане он был благодарен своей жене за эту догадку, но, одновременно, и зол за ее беспечность. — Хочет вернуть себе силу.       — Ты прав.       В комнате было слишком тихо, даже Доминик не решался нарушать эту тишину, вполне довольный тем, что находится на руках у мамы. Николай недовольно хмурился, глядя в окно. Никто из них не решался начать разговор первым.       — Зачем ты ходила к Дарклингу? — тихо спросил Николая, нарушая тишину, которая становилась неприлично тихой.       — Сначала это был интерес, — тихо сказала Агата, покачивая сына на руках, что вперил в нее своими огромными голубыми глазами, — А потом… не знаю… что-то влекло меня туда. — призналась девушка. — Он рассказывал о малой науке, о сотворение мира, о Темном каньоне.       — Почему ты мне не рассказала? — понура глядя на нее, спросил Николай. Его обида и злость улетучилась еще тогда, когда девушке было невыносимо стыдно из-за своих действий. Еще тогда он заметил ее грустный и жалкий взгляд.       — Я боялась, что ты разозлишься, — ответила Агата. — Прости меня…       — Ты никогда не должна просить у меня прощения, — сказал Николай, придвигаясь к ней, — Только не ты. — Николай обнял ее насколько это было возможно, пока у нее ребенок на руках. Агата вновь почувствовала ту любовь и заботу от Николая. — Если ты посчитала нужным, то пусть будет так.       Он больше беспокоился не о самом поступке Агаты, а об ее безопастности. Хоть в этой сильной девушки помещалась могущественная сила, кто мог знать, что творилась у векового еретика в голове.

***

      Опустив взгляд на свои босые ноги, Агата тихо выдохнула и быстро поднялась вверх, стараясь ни на чем не акцентировать свое внимание. Сейчас она совершенно точно была нужна сыну, потому что около десяти секунд назад она явно слышала его плач. Ей просто не могло показаться, пусть сейчас ничего не слышно. А обо всех изменения, происходящих с ней, она еще успеет подумать.       Войдя в детскую, Агата так и не двинулась дальше, удивленно наблюдая за уже вернувшемся Николаем, который тихо напевал какую-то песенку, покачивая кроватку. Он даже не взглянул в ее сторону, не отрываясь от своего занятия. Видимо, именно из-за Николая Доминик перестал плакать, пока она поднималась по лестнице, предаваясь своим невеселым размышлениям. Прислонившись спиной к стене, Агата продолжала наблюдать за своим мужем, не решаясь прервать его попыток усыпить младенца, который явно заскучал в одиночестве. В царящей в комнате тишине низкий голос Николая с едва заметными хриплыми нотками звучал до удивительного красиво и умиротворяюще. А прислушавшись к словам песенки, Агата не смогла не улыбнуться.       — По бушующим морям        Мы гуляем здесь и там       И никто нас не зовет       В гости -       Йо-хо-хо-хо!       А над нами - черный флаг,       А на флаге - белый знак:       Человеческий костяк       И кости!       Йо-хо-хо-хо!       По бушующим морям       Воля нашим кораблям,       Все, что море дарит нам,       Делим пополам.*       На мгновение Агата попыталась представить маленького золотистого мальчика, который совершенно не хотел спать и пытался убедить в этом мать, которая лишь устало качала головой и говорила, что позволит ему не спать, если не уснет после ее песни. И по детской этого мальчика разливался тихий, но такой приятный для ребенка материнский голос, заставляющий сонно тереть глаза и упрямо бороться со сном, но в итоге проигрывать ему, когда мама мягко целовала непоседливого мальчика в лоб и обещала, что следующий день принесет ему множество новых открытий, а затем уходила, пожелав сладких снов. Представленная картина была настолько яркой, что Агата не сразу сообразила, что Николай уже перестал петь и смотрит прямо на нее. Встретившись с нежным, но каким-то встревоженным взглядом карих глаз, она невольно задалась вопросом: каким же ребенком был Николай и когда успел так возненавидеть свою семью?       — Уснул? — беззвучно спросила Агата, отводя взгляд.       — Вроде да, — слабо улыбнувшись, кивнул Николай. — Тебе тоже спеть колыбельную? — подойдя ближе, с игривыми нотками в голосе спросил он.       — Можешь попытаться, — усмехнулась Агата, с вызовом взглянув на него и быстро проскользнув за дверь.       Конечно, Агата понимала его намеки и его взгляды, понимала, что он мужчина и знала, чего он хочет. Последние месяцы беременности и ее восстановление после родов явно были надежной причиной для отказа. Однако Агата не нужны были предлоги. Но даже получая ее согласие, он не заходил дальше поцелуев, не позволяя себе лишнего, но при этом просто раздевая ее взглядом. И сейчас оказавшись под ним на кровати, девушка буквально чувствовала, как он напряжен, как пытается заставить себя остановиться, будто боясь сломать ее одним своим неверным действием. Вот только сейчас он даже целовал ее с какой-то отчаянной безнадежностью и беспокойной нежностью, словно в безуспешной попытке забыться, сохранив трезвость мыслей.       Потянув его за светлую прядь и толкнув в плечо, Агата быстро села на него сверху, сжимая коленями узкие бедра и разрывая поцелуй, чувствуя, как его губы дрогнули в ухмылке. В его взгляде прыгали какие-то до безумия обжигающие искорки, затмевающие своим озорным блеском притаившуюся на самом дне тревогу. Ей всегда казался чем-то ненормальным подобный контроль над эмоциями. А Николай сейчас именно контролировал их, убеждая себя и, видимо, ее в том, что причин для тревоги нет и никогда не было.       — Прекрати! — выпрямившись, нахмурилась Агата.       — Что прекратить? — выгнул бровь Николай, медленно скользя взглядом по ее телу.       — Делать вид, что все прекрасно и наша дорога усыпана лепестками роз, — фыркнула Агата, позволяя его пальцам бесцеремонно пробраться под свою рубаху. — Ненавижу, когда ты так делаешь!       Николай тяжело выдохнул, опустив веки и лениво обводя пальцами ее шрамы. Несколько томительно-долгих секунд они так и продолжали молчать. Агата не пыталась отстраниться или остановить его, хотя и понимала, что скоро может просто плюнуть на все и снова требовательно впиться в его губы поцелуем.       — Мне надо устроить встречу Алине и Дарклингу, — внезапно произнес Николай, открыв глаза.       —  Она согласилась? — подняв бровь, уточнила Агата, порадовавшись тому, что на ее лице не дрогнул ни единый мускул, выдавая ее удивление. На самом деле, удивляться чему-то просто бесполезно, потому что в голове у этого человека слишком много странных решений для всех проблем.       — Конечно, это же солнечная святая, — тихо ответил Николай, его пальцы замерли, коснувшись низа груди и вырвав у девушки прерывистый вздох. — Не назовешь меня сумасшедшим? — подняв брови, спросил он, заглядывая ей в глаза.       — Для тебя вполне нормально совершать безумные поступки, — пожала плечами Агата, наклонившись к нему. — Ты уверен в своем решение? — прошептав вопрос прямо ему в губы, она провела ногтями по его груди, чувствуя пробежавшуюся по его телу дрожь.       — Вовсе нет, — едва шевеля губами, ответил Николай, продолжая смотреть ей в глаза. — Кажется, этот кусок не для меня.       — Это кажется невозможным, но только не для Николая Ланцова, — сказала Агата, пробираясь пальчиками под его рубашку.       — Невозможно сопротивляться тебе, а все остальное мелочи, — сжимая второй рукой ее ягодицу, выдохнул Николай прежде, чем с рыком впиться в ее губы обжигающе жадным поцелуем.