Эпилог

      Солнце медленно исчезало за линией горизонта, окрашивая безоблачное небо красными тонами, лаская остывающую землю последними лучами и неохотно уступая свои владения еще плохо заметному диску луны. По вечернему прохладный ветер шевелил верхушки деревьев. За последние несколько лет этих деревьев стало немного больше, как и других растений. Сад, конечно, больше был похож на небольшую рощицу.       Миру и, в частности, стране ничто не угрожало, после победы над Фьердой и о договоренности с Шуханом; королева Равки — Агата Ланцова — проводила смелые законы, уравнивая права людей, налогов и защиты; генерал Второй Армии — Зоя Назяленская — уверенно протаскивала реформы в области образования гришей, добавляя в школьную программу смелые уроки. А так же недавно произошло еще одно нововведение: все новоприбывшие гриши в Малым дворец получали полную защиту, питание и крышу над головой. Расизм медленно, но верно терял силу, уступая место пока еще только терпимости со стороны некоторых статных лиц. Но и это уже был прогресс, который было необходимо поддерживать, чем и занимались молодая пара.       — Мама, почему ты такая большая и круглая?       Удушливый кашель застрял в горле Агаты от комментария маленького сына, его большие любопытные глаза сканировали ее живот, пока она изо всех сил пыталась сдержать смех. Рука мягко обняла его за плечи, чтобы притянуть ближе, и его маленькое тело свернулось на ее части диванчика.       — Боюсь, причина в твоем младшем брате или сестричке, — ее голос был нежным, когда Агата смотрела на своего трехлетнего сына.       Его брови нахмурились в замешательстве, прежде чем его пальцы потрогали ее раздутый живот: крошечные пальчики потянули за край ее рубахи, обнажая скрытую под ней кожу. Живот Агаты теперь полностью обнажен перед Домиником.       Доминик выглядел так, будто ее ответ был самой запутанной вещью, которая когда-либо приходила ему в голову. Его нос мило сморщился, когда он размышлял о значении слов матери, прежде чем его глаза снова встретились с ее.       — Разве детей приносят не птицы?       Удивленный вздох сорвался с ее губ, когда она задавалась вопросом, кто сказал ему такое. На ум в качестве ответа мгновенно пришел образ некого светловолосого мужчины.       — Ник, не слушай, что говорит этот врунишка, — промурлыкала Агата, обхватив ладонью его щеку, прежде чем убрать светлые кудряшки с его лица.       — И кто этот врунишка, интересно? — знакомый голос проговорил Агате на ухо, и она удивленно вскрикнула от внезапного появления Николая. Однако ее удивление быстро переросло в злость, когда она почувствовала беспокойные удары в нижней части живота. Ее рука поднялась, чтобы шлепнуть мужа по груди, а с его губ сорвался вздох от ложной боли.       — Ты пугаешь ребенка, Николай, — недовольно пробормотала Агата.       Его ноги быстро пробрались через спинку дивана и приземлились рядом с девушкой, а длинная рука вытянулась, чтобы притянуть Агату и Доминика в объятия.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Николай, поцеловав Агату в щеку. Постепенно его рука обвилась вокруг ее туловища, прижимаясь ладонью к ее обнаженному животу, вторая весело взъерошила волосы мальчика, пока тот был отвлечен.       — Папа, ты врунишка! — выпалил мальчик и его пальцы отбросили руку отца.       Агата усмехнулась. Шутливое «спасибо, Ник» соскользнуло с ее губ прежде, чем Николай промурлыкал с благодарностью за проницательность сына.       — И почему я стал объектом твоих издевательств? — мурлычет дальше Николай Агате на ухо, и ее глаза обратились к нему гораздо охотнее, чем он ожидал.       — Доминик, интересовался, откуда берутся дети. Ты должен сказать ему, Николай, — сладко сказала Агата. Уголки губ поползли вверх, когда его собственные медленно опустились.       Кончики его ушей покраснели, а легкий румянец пополз вверх по шее. Агата видела, как Николай смотрел на ожидающего Доминика, и как невинные глаза сына смотрели в глаза Николая, ожидая от него ответа.       Король сглотнул, и его длинные пальцы потерли живот Агаты, как будто для успокоения, прежде чем он уверенно сказал:       — Как я и сказал, Ник, белая птица прилетела ночью в нашу комнату и подарила маме твоего будущего брата или сестру. Вот и все.       Доминик, возможно, подумал, что его ответ правдив, а может быть, и нет, но, похоже, его это не волновало. Улыбка растянулась на щеках сына, пока он наблюдал, как мама изо всех сил пыталась ударить папу по голове, раздраженная его ответом. Он же просто ухмылялся. Их общие голоса в конечном итоге переплелись в комфортный разговор. В этот момент маленький мальчик прижался к животу матери. Нежные слова, которыми они оба делились, подталкивая сына все ближе и ближе к сонливости, и, в конечном итоге, стали причиной его вечернего сна.

***

      Услышав приближающийся топот ног и веселые голоса, доносящиеся из глубины сада, Николай оторвал взгляд от неба, пытаясь вернуть мысли к сегодняшнему дню. На зеленую лужайку, оставленную перед вторым выходом из дворца, выбежали дети, с ног до головы перепачканные в грязи. И только веселые искорки на дне ярко-голубых первого и слегка зеленоватые второй могли с точностью сказать, кто есть кто. Это было единственное, что могло помочь отличить одного ребенка от другого, запачкавшимся полностью в грязи.       — И что же с вами приключилось в этот раз, господин и госпожа свинка? — надеясь, что в его голосе все-таки оказалось достаточно недовольства, ровно спросил Николай, сложив руки на груди.       — Понимаешь, пап, — выступив вперед, начал было говорить голубоглазый мальчик, но Николай покачал головой, с трудом удержав строгое выражение лица и подавив улыбку. — Я просто поскользнулся на берегу пруда и, когда начал падать, потянул Зоялину за собой, — обреченно вздохнув, уверенно произнес мальчик и, чуть вздернув подбородок, с вызовом посмотрел на отца.       — Неужели? — подняв брови, насмешливо спросил Николай. — Значит, ты не пытался снова добыть сокровища? — Он в очередной раз сдержался от желания рассмеяться, заметив удивленные взгляды детей. К счастью или, скорее, к сожалению всех учителей Большого дворца, их с Агатой ребенку действительно досталась любознательность матери и его неусидчивость. И уже сейчас это являлось опасной смесью! — Ты действительно думаешь, что я не знаю, чем вы двое занимаетесь? Я ведь уже не раз просил оставить эту затею, Доминик! — относительно нейтрально прибавил он, прекрасно зная, что полное имя доносит до сына намного больше информации, чем строгие лекции о поведении в стиле Жени Костюк.       — Прости, пап, — опустив взгляд, пробормотал Доминик.       — Это была моя идея, дядя Николай, — внезапно произнесла Зоялина, шагнув ближе к другу. — Ник пытался меня отговорить, правда. Но…       — Ох, избавьте меня от своих оправданий, пока не научитесь придумывать что-то достойное, — не выдержав, воскликнул Николай, не дав дочери подруги продолжить этот спектакль. — Если вы будете продолжать в том же духе, то никогда не станете достойной сменой нам, — подмигнув им и понизив голос, заговорщицки прошептал он.        — Да мы станем еще знаменитей вас, вот увидишь, — почувствовав, что гроза прошла стороной, с запалом выкрикнул Доминик, тряхнув короткими золотыми волосами, покрытыми грязью.       — Поживем, увидим, — усмехнулся Николай, растрепав волосы обоим детям. — А сейчас вы оба пойдете в ванную и выйдете из нее чистыми. Ясно?       — Есть, сэр! — синхронно отдав честь, произнесли дети, после чего поспешили в дом, но на пороге Доминик обернулся, явно собираясь о чем-то спросить.       — Ни слова маме о твоих выходках, — не дав сыну раскрыть рта, хмыкнул Николай, вытирая руки об тряпку, захваченную им из дворца. — Иди, мойся, поросенок!        — Ты лучший, знаешь? — широко улыбнулся Доминик, тут же скрывшись за дверью.       Николай тихо фыркнув, поднявшись на крыльцо и вновь оглянувшись на сад. На улице уже стало прохладно, а диск полной луны становился все заметнее.

***

      Маленькая кареглазая девочка Нерисса* пряталась за огромным кустом, который раскинул свои огромные ветви по земле, скрывая ее от глаз своего брата и их подруги. Ветер развивал ее кудри во все стороны и девочке приходилось все время смахивать со лба непослушные пряди. Для своего небольшого возраста она уже обладала малой наукой. Ее сила проявилась для ее родителей неожиданно. Когда ее терпение вышло из под контроля, разозленная над очередной неудачной шуткой ее брата - Доминика, она резко всплеснула руками, заставляя напрячься всех собравшихся в комнате. Громкий взрыв послышался со стороны улицы.       — Вам стоит на это взглянуть, — усмехнулась Тамара, выглядывая в окно на задний дворик.       Члены Триумвирата выглянули в огромное панорамное окно, которое выходило на обустроенный для детей сад. Агата приоткрыла рот, когда увидела взорванный фонтан, изображаемый двуглавого орла. Одна часть головы орла валялась на земле, а другая свисала огромные куском с конструкции, норовя упасть. Из фонтана огромной струей выплескивалась вода, заливая собой сад.       — Это был мой любимый фонтан, — грустно усмехнулся Николай, планируя в голове замену. Теперь ему предстояло убрать от детей подальше предметы связанные с водой.       — Прости, пап, — грустно опустив голову, сказала девочка. Ей было неимоверно стыдно за свою выходку.       — Ничего, милая, — Николай приобнял свою дочь, потрепав ее по густой шевелюре.       Нерисса хотела окатить холодной водой своего брата за очередную его шутку. Во время урока по истории Равки Доминик успел подкинуть живую мышь в портфель своей сестры. В тот день, кажется, все жители Большого и Малого дворца слышали девичьи крики. А сейчас прицеливаясь в голову брата, она взмахнула руками, и огромная капля воды достигла свою цель.       — Ник… — промямлила Зоялина, когда заметила воду над головой друга, но не успела она предпринять попытки оттолкнуть его, а лишь смотрела на то, как мальчик в ступоре стоял полностью промокший до нитки.       — Я найду эту мелкую негодницу и… — шептал Доминик, пока не запрететил свою жертву, он кинулся в кусты, где пряталась Нерисса. Послышалась возня и девочка сорвалась со своих ног под громкий смех Доминика, который нагонял свою сестру. Но остановился, когда увидел как ее словила статная женщина.       — Нерисса, сколько раз тебе говорить… — вздохнула женщина, отбрасывая свои волосы назад. Ее синие глаза, казалось, метали молнии, но лишь она знала, что на дне можно было увидеть веселые искорки. — Малую науку мы используем лишь на тренировочном поле или для защиты.       — Простите, генерал Назяленская, — девочка склонила голову. Несмотря на то, что Нерисса была дочерью короля и королевы Равки отношение были наравне со всеми. Она не давала ей поблажек во время тренировок. Она тренировалась под началом генерала Второй армии по просьбе ее родителей. Зоя не смела им отказать, несмотря на то, что ее крестница была намного буйней, чем ее брат. Наверное, неусидчивость Николая и тяга к приключениям Агаты все смешалось воедино в девочке.       — Добрый день, генерал Назяленская, — Доминик галантно поклонился даме. Нерисса лишь закатила глаза на очередную неудачную попытку привлечь к себе внимание женщины. — Вам должно быть стыдно, генерал.       — За что это? — спросила Зоя, выгнув бровь.       — За то, что когда появляетесь вы, я перестаю думать и только делаю, что любуюсь вами…       Зоя хмыкнула, закатив глаза. Доминик явно пошел в отца. В нем отображались самые хитрые и игривые стороны Николая. Зоя бы не удивилась если бы узнала, что мальчик понабрался этого у него. Видимо, сын не хотел далеко уходить от отца, переняв все его качества под копирку. Лишь глаза, которые сияли голубым давали понять, что его матерью была Агата Ланцова.       — Фу, Доминик, ты отвратителен, — скривилась Нерисса, высунув язык.       — Оставлю вас одних, — вновь поклонился Доминик, но перед тем как уйти он подошел к Зое и сказал: — Мы еще встретимся прекрасная женщина.       Зоя ворвалась в гостиную Триумвирата, устало плюхаясь на диван позади себя.       — Что же тебя так вымотало, Назяленская? — усмехнулся Николай.       В последнее время они собирались все чаще в гостиной, чтобы обсуждать дела государственной важности. Они все еще разгребали последствия войны, поднимая с колен малонаселенные города Равки, выплачивали многолетние кредиты и просто проводили времена вместе за чашечкой чая или чего покрепче.       — Твой сын.       — Ох, святые… — пробормотала Агата, наслышанная о попытках соблазнения ее подруги. Кажется, Доминик не собирается прекращать своих попыток.       — Весь в отца! — воскликнула Женя, весело улыбаясь.       — Кажется, придется провести с ним воспитательную беседу, — сказал Николай, приобнимая Агату за плечи. Несмотря на то, что прошло уже целых тринадцать лет, они не переставали надоедать друг другу. Они все также наслаждались друг другом, как в молодости.       — Прошу, не надо, — взмолилась Зоя, косясь на Николая. — Надаешь ему своих ужасных советов.       — Странно, но мои методы по соблазнению сработали на… — Николай шуточно покосился на Агату, которая пихнула его локтем под живот.       — Не говори мне, что собираешься рассказать нашему сыну о…       — Боюсь, он слишком мал для этого, — улыбнулся Николай. — Подрастет и тогда узнает про все прелести взрослой жизни.       — Ты отвратителен.       — Зато какой очаровательный, — он пригладил волосы и поправил мундир.

***

      Звезды холодно мерцали в ночном небе, покрытом тяжелыми тучами. Ноябрь всегда славился своими ливнями, иногда перемежающимися неожиданным снегопадом, от которого через несколько часов не оставалось и следа. Но именно в этом году ноябрь запомнился совершенно внезапно свалившейся на них радостной новостью: возвращения Доминика Ланцова. И Агата вот уже целый год старалась всеми силами отвлекаться о мыслях о сыне. Хорошо, что помимо него у Агаты оставался любящий муж, юная дочь и верные друзья.       Было приятно смотреть на лица друзей изрядно постаревших и с их детьми. Казалось, что прошло всего лишь лето, а не более десятка лет. И снова хотелось увидеть ее друзей, довольных, молодых и шумных. Они бы снова громко смеялись и рассказывали о новостях, о своих приключениях. Вот только уже было не суждено этого воплотить. Ведь, они сами стали взрослыми со своими проблемами.       Агата комкала свое платье вот уже несколько мучительно долгих минут, в ожидание приезда сына. Она боялась увидеть его раненым, а может того хуже. Король Равки постарел, но не потерял своей привлекательности и обаяния. Вокруг глаз залегли мелкие морщинки, а светлые волосы чуть тронула раняя седина. Удивительным было то, что он выглядел как свой отец, когда Агате впервые удалось с ним познакомиться, однако Николай еще не дошел до пышных усов. Ведь, его жена грозилась побрить его ночью во сне, если он осмелиться отращивать растительность на лице.       — Милая, успокойся, — шептал Николай, принимая свою жену за талию. Прошло больше десятка лет, но его жена все так же была привлекательна, как была в молодости. Она не изменилась, лишь взгляд стал спокойный и понимающий, но все равно Николай умудрялся тонуть в этих морских глазах. — С ним все в порядке.       — Кажется, моя нервозность передается другим, — усмехнулась Агата, стараясь не думать о плохом. Она покосилась на Нериссу, которая стояла неподалеку с Зоялиной.       Агата не заметила, как ее дочь превратилась из маленькой девочки в настоящую девушку. Нерисса хмурилась и отбрасывала свои кудрявые волосы за спину, которые были схожи с волосами матери. Она вытянулась с возрастом, все ее угловатости приобрели форму настоящей женщины, а прищуренный взгляд достигал удивительного сходства с самой Агатой двадцать лет назад. Только лишь карие глаза выдавали ее. Королева Равки уже устала отмахиваться от письм о предложение руки и сердца своей дочери за богатых аристократов, ведь надеялась, что дочь сама выберет себе достойного и любящего спутника ее жизни.       Агата слышала громкий топот копыт, фырчащие лошадей и звук колес, приближающихся к Большому дворцу. Как только карета остановилась, приоткрылась дверь, заставляя сердце Агаты замереть на миг и с облегчением выдохнуть. Доминик Ланцов вышел из транспорта целым и невредимым, лишь пара царапин и счастливая улыбка сияла на его лице. Длинноногий блондин вышагивал с ровно поднятой головой, прямой осанкой и ровным взглядом голубых глаз, но тут же смягчился, когда его заключили в крепкие объятия, заставляя согнуться пополам. Он вымахал настолько, что теперь все казались маленькими, лишь Толя мог посоревноваться в росте.       — Матушка, ты меня сейчас задушишь, — прохрипел Доминик, но несмотря на сильные объятия его матери, он улыбался во все тридцать два зуба. Он безумно скучал по своей семье. По заботе матери, по наставлениям и веселым рассказам отца, по его мелкой сестренке, которая успела за год вырасти.       — Как же я рада, что с тобой все в порядке, — Агата разжала объятия, любуясь живым и целым сыном.       Доминик Ланцов в детстве слишком проникся рассказами его родителей о приключениях, что судьба повела его по стопам отца. Он самостоятельно пошел в морскую пехоту, где заслужил доверие и уважение от своих товарищей. Он заслужил честно, не пользуясь тем, что он сын короля и королевы Равки, он все заслужил сам, как когда-то его отец. Он покорял Истиноморе, как когда-то делала его мать.       — Я горжусь тобой, сын, — сказал Николай, заключая своего сына в объятия. Несмотря на то, что Николай не получал этих слов от своего отца, он старался дать своему сыну то, чего недодали ему.       — Думаю, не только мы ждали твоего приезда, — усмехнулась Агата, подмигивая сыну. Хоть что, но озорность его матери не пропадала никуда. Она покосилась на Зоялину, которая смущенно улыбалась, стоя рядом с Нериссой.       Доминик подошел ближе к девушкам, принимая поздравления и крепкие объятия. Доминик тут же перевел внимание на девушку рядом, поднимая взгляд на нее. Она была на голову, а то и на две ниже него, такой же рыжеволосой, но менее веснушчатой, чем ее мать, а глаза у нее были ярко-зелеными, очень выразительными и притягательными. Да и сама она была хороша собой, с привлекательными формами и кудряшками, падающими на ее бледное личико. Девушка остановилась в нескольких шагах от него. — Я… — не успел парень договорить, как в следующую секунду почувствовал сильный удар по щеке. — За что? — воскликнул он, потирая пострадавшее место ладонью.       — Это за то, что уехал не попрощавшись должным образом, — невозмутимо заявила Зоялина, встряхнув кистью руки, словно отбила об его щеку ладонь. А уже в следующий момент она повисла у него на шее, целуя пострадавшую щеку. — Какой же ты все-таки безрассудный идиот, Ланцов, — прошептала она, заглядывая ему в глаза.       — Неужели ты соскучилась по мне, Костюк? — прищурившись, полушутливым тоном спросил Доминик, дернув ее за кудряшку.       — Без тебя мир становится каким-то серым, — бесхитростно ответила Зоялина, отстранившись от него.
       — Мне это что-то напоминает, — усмехнулся Николай, припоминая похожий случай, но с другими персонажами. — Любовь никогда не добавляла мужчинам рассудительности.       Данная картина заставила пустить слезу Агату, у которой в последнее время чувства играли против нее.       — Все хорошо? Что-то случилось? — тут же спросил Николай, немного отстранившись и заглядывая ей в глаза.       — Просто превосходно! — честно ответила Агата. — Правда, кое-что все же случилось, — тихо прибавила она, отводя взгляд.       Николай ощутимо напрягся, но молча ждал, когда его жена соберется с мыслями и продолжит. Но ждал не он один. Нерисса тоже внимательно наблюдала за их разговором, Тамара и Толя делали вид, что их здесь нет, но при этом вслушивались в их диалог. Доминик с Зоялиной тоже навострили уши.       — Николай, как ты смотришь на то, чтобы стать отцом в третий раз?       — Если я не свихнусь за девять месяцев, то я совсем не против, — улыбнулся Николай, крепко прижимая ее к себе.       — До старика ему точно далеко, — прошептал Толя, встретившись взглядом с сестрой.       — Женя, ему точно что-то подливает, — пробормотала Тамара.       — Да, зелье от инфаркта, — расхохотался Николай, услышав слова друга, и еще сильнее прижал Агату к себе.       Боль, смерти, кровь, победа - все было не напрасно. Стоило пережить весь этот ужас хотя бы ради счастливых лиц их детей. Война была зияющей раной в груди, но все раны рано или поздно затягиваются. И дело только в том, оставляют ли они уродливые рубцы на теле и в душе или нет.       Прошло много лет, вот только для души это секунды. Время - самое опасное оружие, которое не остановит ничто. И только когда на лице проявиться тонкая сеть морщинок, а волосы тронет седина, они поняли истинный смысл фразы «Отбросьте сомнения. Уплывайте прочь от безопасной гавани. Поймайте попутный ветер своими парусами. Исследуйте. Мечтайте. Открывайте».       Но даже смерть не смогла разлучить два любящих сердца, не потушили пламя страсти. И сейчас они нежно держат друг друга за руки, исчезая в дыму. А когда тот рассеивается на мгновение кажется, что перед глазами окружающих снова виден великий корсар «Волка Волн» Штурмхонд и девушка, которая была дарована морем с горящими жизнью глазами, смотрящим в будущее…