Мой мотылек, Зачем летишь к огню… Там смерть.

P.s 1: Мой дорогой читатель, прошу простить за то, что заставила ждать. Глава получилась очень большой и тяжелой эмоционально. Мне будет очень приятно, если ты напишешь отзыв. Знание того, что кому-то это тоже интересно дает мне силы браться за работу. В который раз напоминаю о необходимости прослушивания музыкальных вставок.Приятного прочтения<3 -И давно ?- Оля закурила Белла с Томой уже спали, ночные покатушки по Москве утомили барышень Да нет, на свадьбе у Фары повздорили, приревновал меня к одному Ты же знаешь, что это нельзя прощать? Да Но предложение ты приняла- Оля стряхнула пепел- Ты сама смотри конечно, но я бы не простила Ох, Оленька, как же ты ошибаешься ~Перизада-Джамиля Залова~ Свадьба в Ташкенте – это вам не фунт изюма. Это отдельная песня. Родители Вити не смогли поехать, так что думаю, мне позволительно вместо гигантских описаний вставить фрагмент письма Вити к отцу: «Пап, привет. Тут, конечно совершенно непривычно. Другая страна, культура. Пока я руки у Амира Тиграновича просил, чуть штаны от страха не потерял. Мужик он серьезный, смотрит так, будто тебя уже на шашлык разделал... Короче, добро получил, хоть и не без моральных потерь.И начался этот балаган предсвадебный. Алька скачет козой, платья выбирает, всякие там штучки-дрючки девичьи. А я как ошпаренный, то туда, то сюда. То за бараном бегай, то с музыкантами договаривайся, то с родственниками Алькиными общий язык ищи. Но ничего, прорвемся! Главное, чтоб Алька довольна была. А она сияет, как медный таз на солнце. Смотришь на нее и думаешь: "Вот оно, счастье… Тихое такое, семейное". Хотя знаем мы это "тихое". С нашей-то жизнью спокойствие только на кладбище найдешь. Но пока вроде все ровно. Пацаны мои тоже подтянулись – Саня, Космос, Фил. Без них никуда. Поддержат, советом помогут, морду набьют, если нужно. Они ж у меня как семья, вторая. Вот только думаю я, пап, о другом. Как бы все это сохранить. Как бы Альку уберечь от всей этой грязи, что вокруг нас вертится. Ведь одно дело – пули ловить, другое – когда любимый человек страдает. Но ничего, прорвемся. Мы ж русские – своих не бросаем! Переживем, как-нибудь, этот Ташкент.Кто знает… Может, еще и в домино во дворе играть будем. ……» ——————————————————————— ~Cause you are young-C.C. Catch~ Осень 93-го года дышала промозглым ветром и предчувствием перемен. Александр Белов сидел в самолете, предусмотрительно купив билет с местом у окна. Так меньше укачивало, да и хотелось отгородиться от тревожных мыслей, терзавших его в последнее время. Пейзаж за окном, серый и однообразный, лишь подчеркивал сумбур в душе. -Простите, вы хорошо себя чувствуете? - поинтересовалась молоденькая стюардесса, заметив его бледность. -Ой, маленькая моя, не дай бог тебе так же, - Белый устало махнул рукой и глотнул из початой банки пива, пытаясь унять тошноту и дурное предчувствие. Фил и Космос сидели в зале встречающих аэропорта, прикованные к экрану телевизора, транслировавшего тревожные новости из Москвы. -Да, понедельник - день тяжелый, - пробормотал Фил, не отрывая взгляда от мелькавших на экране кадров. -Вот где реальный беспредел, - Космос указал на экран, поднимаясь с дивана. – Такое даже в кино не увидишь. -Володь, машину подгоняй, - скомандовал Фил и, поправив пиджак, направился к выходу. В дверном проеме показался Саша, оживленно разговаривая по телефону. -Алё. А ты откуда знаешь? - Саша поднял руку в знак приветствия друзьям. – Не, ну ты ж гинеколог, а не я. Алё? -связь прервалась-Здарова, братья. Че у вас тут творится-то, а? -Сань, ты прикинь, там у Белого дома реальная разборка, - Фил обнял друга в знак приветствия, крепко хлопнув по спине. -На Арбате танки стоят, не проехать, - Кос приветственно пожал руку Саше. -Вертолет надо на такие случаи иметь, - криво улыбнулся Белов, стараясь скрыть нарастающую тревогу. -Ладно, это все суета, как сам? - Фил положил руку на плечо другу, внимательно вглядываясь в его лицо. -Да хреново, еще со вчера выпили… К троице подошел услужливый сотрудник аэропорта с подносом, на котором лежал сочный спелый виноград и стояли три запотевшие стопки водки. -Клёво, - улыбнулся Саша, стараясь казаться беспечным. -За победу демократии, - Фил взял стопку с подноса. -Да ну. Хорош, за будущего сына, - Космос повернулся к Саше, подмигивая. -Не дай бог, если дочь… - поморщился Белый, кривя лицо. -Настоящего пацана, - продолжил Космос и опрокинул рюмку в рот, запрокинув голову. Из аэропорта уже мчались несколько черных машин. В одной из них, прорезая осеннюю серость, ехали наши герои. -Ну че, Сань, как слетал? - отозвался с заднего сидения Космос, развалившись на сиденье. -Да так, более-менее, ниче, - Белый все еще пытался до кого-то дозвониться, нервно теребя телефон. -Ну а погодка-то как в Маями, ну? -Да я не помню… Я океана-то не видел. Там братва с Урала подтянулась, мы пили, в основном. -А кто был? Кабан был? - вмешался в разговор Фил, с любопытством глядя на друга. -Был… -И как? -И Мурад был… Да там… -А че, проблемы что ли? -Да не… Космос с Филом начали что-то оживленно обсуждать на заднем сидении, когда Саша попросил их быть тише, не слыша того, кто был на обратной стороне провода. -Алё. Катя? - звонок прервался. – Че у нас за связь, твою мать… - Белов с тревогой смотрел на телефон, словно тот мог дать ответы на все его вопросы. -Да успокойся, Сань. Ну, подумаешь, месяцем раньше… - подбадривал Космос, хлопая друга по плечу. -Я тебя прошу не заморачивайся, - Фил указал на себя. – Я вон тоже недоношенным родился. Ты посмотри на меня! Здоровый, как лось! -На него разве можно подумать? - подключился Кос. – Лосина, блин. Парни рассмеялись, разряжая напряженную атмосферу в салоне автомобиля. -Ладно, Саня, всё будет нормально, - отозвался Холмогоров. – Родится Ванька, ножки обмоем, свозим, окрестим в Свято-Даниловском, дай боже… Все будет отлично. -Ладно, лирика все, - Белов прервал разглагольствования друга, всем своим видом показывая, что ему не до сантиментов. – Фара там уже? -Да Фарик только сел, скоро подъедет, - отвечал Фил. -Да ему-то че переживать, - отвернулся к окну Саша, глядя на проплывающий за окном осенний пейзаж. – У Белки всё срок в срок… Че там у него за дела? -Знаешь, Сань, - Фил выдохнул, словно собираясь с духом. – А у Фархада полный алис. Переместимся на день раньше в солнечный Таджикистан. Яркое солнце щедро заливало горный пейзаж, а воздух был напоен ароматом трав и пряностей. Фархад, натянув тетиву лука, целился в несчастного парня с яблоком на голове. Лицо его было сосредоточенным, а взгляд – острым и цепким. -Фархад, может, не надо? - кудрявый парень смотрел с надеждой на друга, молящим взглядом. -Надо, надо, - Фара медленно оттянул стрелу, ощущая напряжение в мышцах. – Должен же я хоть куда-нибудь попасть. Вдруг Джураева отвлек громкий голос отца, и стрела выскользнула из пальцев и… попала аккурат в яблоко на голове несчастного. Тот, с огромными от страха глазами, смахнул струйку яблочного сока со лба. -Видели, видели?! - с ребяческим восторгом Фара указывал на друга, не веря своей удаче. -Есть разговор, - вместе с отцом приблизились две малознакомые мужские фигуры, одетые в строгие костюмы. -Какой? - настороженно спросил Джураев, чувствуя неладное. -Фархад, они деньги заберут, нам не оставят. Толку от них не будет, - Отец стоял вплотную к сыну, понизив голос. -Он говорит верно, - Один из друзей отца подал голос, окинув Фарика оценивающим взглядом. – Этот Белый как черная нить на нашем белом дастархане. Понимаешь? -Вы что, с ума сошли? - вскипел Фара, чувствуя, как внутри все закипает от гнева. – Какой дастархан? Или вы забыли? Белый всю опасность взял на себя. Он создал эту дорогу. И вообще, он мой кровный брат! -Фархад, - спокойно произнес отец, стараясь сохранить самообладание. – Угомонись. Сядь на место. Ты до сих пор юнец. Ты забыл уважение к старшим. Тебе Белый ближе, чем все твои родные и близкие? У тебя жена с сестрой в Москве, подумай об их безопасности. Вечером у тебя самолет. Если ты не завершишь это дело - мы поедем. Я два раза не повторяю. -Молодой человек, - голос стюардессы вернул Фархада в реальность. – Москва. -Спасибо, - рассеяно ответил Джураев, собирая свои вещи. В голове все еще звучали слова отца. Вдруг зазвонил телефон. -Ало, Фарик, здарова, брат! - на том конце провода был Саша, его голос звучал бодро и энергично. -Салом бародар (привет, брат). Я в Москве, - ответил Фархад, стараясь скрыть волнение. -Привет от нас передай, - сказал Космос Саше, перебивая разговор. -Не по телефону, - Белов увлеченно слушал Фархада, но вскоре перебил друга. – Встретимся, перетрем. Ты скоро будешь? Мы подъезжаем уже. Ага. Давай, - Белов положил трубку, обращаясь к водителю. – Володь, щас заезжаем в офис, берем Фару и в роддом. Мимо проехала колонна военной техники, напоминая о неспокойной обстановке в городе. -Да где Фарик-то? - Белый закурил, выпуская клубы дыма в кабинет. -Да приедет, куда денется, - отозвался Фил, пожав плечами. – Может, за цветами заехал. -Ну че, Фил, тебе какие? - Космос рассматривал дротики в своих руках -Давай желтые! К офису Саши подъехала белая иномарка. Из нее вышел Витя с Фархадом. Плавно подплыв к входной двери, парни принялись звонить в домофон. -Макс, открывай, уснул что ли? - Пчелкин потряс дверь за ручку, пытаясь открыть. -Лежать, суки, морды в пол! - из подъехавшего Бобика Росгвардии выскочили люди в масках и с автоматами наперевес. ——————————————————————— ~Labour - the cacophony~ В этот самый миг, когда лучи холодного солнца окрашивали небо в нежные пастельные тона, в стенах роддома разворачивалась драма. Белла, терзаемая неумолимыми схватками, металась на больничной койке. Каждая волна боли отзывалась стоном, полным отчаяния и надежды. – Белочка, ну же, напрягись! – Тетя Катя, акушерка с лицом, исчерченным морщинами опыта и заботы, подбадривала роженицу, бросая тревожные взгляды на снующих вокруг медсестер. – Олька вон уже справилась, давай, родная, давай! Еще немного! – Блять! – Яростный крик Беллы разорвал напряженную тишину родильной палаты. – Где Фарик?! Почему его до сих пор нет?! Алия, стоявшая рядом и мужественно выдерживавшая хватку Беллы, от боли которой темнело в глазах, попыталась успокоить подругу: – Он едет, Белка, едет! – Ее голос дрожал. – Их на посту остановили, наверное, проверка какая-то. – Не ругаемся, – строго произнесла тетя Катя, качая головой. – Ребенок матерщинником вырастет. Дуйся лучше, дуйся! Новая волна боли накрыла Беллу, и она снова разразилась криком, сотрясая стены роддома. – Плод поперек, надо резать, – после осмотра скомандовала тетя Катя, ее лицо стало серьезным и сосредоточенным. – Аль, погуляй пока, нечего тебе тут… Подхваченная под руки одной из медсестер, Алия спешно покинула родильную палату. Сердце ее бешено колотилось. Она снова набрала номер брата – тишина. Витя? Не отвечает. Космос? Тоже молчит. Нервно постучав пальцами по корпусу телефона, Алия направилась в палату к Оле. – Олюшка, – тихо произнесла Джураева, робко показавшись в дверях, словно боялась нарушить священный покой новоиспеченной матери. Оля лишь устало улыбнулась в ответ, не отрывая взгляда от своего сына. Такой он был крошечный, беззащитный, словно хрупкая фарфоровая игрушка. Казалось, все счастье мира сосредоточилось в этом маленьком, только что появившемся на свет свертке. – Витя не звонил? – тихо спросила Оля, поднимая заплаканные глаза на подругу. – Едут, скоро будут, – Алия с натянутой улыбкой посмотрела на новорожденного.– На Сашку похож, копия просто. В коридоре пахло медикаментами и какой-то стерильной чистотой, от которой сводило зубы. Алия прислонилась к холодной стене, чувствуя, как дрожат колени. Она всегда боялась больниц, этого царства боли и надежды, где жизнь и смерть переплетались в странном танце. Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем дверь операционной распахнулась. Тетя Катя вышла, усталая, но с лучистой улыбкой на лице. ~Красота-би2~ -Все хорошо, Аль, – проговорила она, обнимая девушку за плечи. – Девочка у нас! 3200. – Можно к ней? – робко спросила Алия. – Да, конечно, – кивнула тетя Катя. – Только тихо там, пусть отдохнет немного. И на девочку посмотрите, красавица.Один в один Фарик. Белка ксероксом поработала. В палате было тихо и полумрачно. Белла лежала на подушке, бледная, с закрытыми глазами. Рядом с ней, в маленьком кювезе , сопел крошечный сверток.Алия подошла ближе и заглянула в прозрачную коробочку. Действительно, маленькая вылитый Фархад! Темные густые волосики, пухлые щечки… Просто чудо. В этот момент Белла открыла глаза и увидела Алию. – Она… она такие маленькие, – прошептала она, и слезы радости потекли по ее щекам. – Я так боялась… Алия взяла ее за руку и крепко сжала. – Все позади, Белка. Теперь у тебя есть маленькая принцесса. И Фарик скоро приедет, уже наверняка подъезжает. Ты тоже самое говорила час назад- Белка устало отвернулась от подруги За окном поднималось солнце, заливая палату мягким золотистым светом. Новый день, новая жизнь, новые надежды… Все только начиналось. В палату впорхнула веселая тетя Катя с бутылкой пива в руках, словно юркая птичка, приносящая на крыльях весть о радости и надежде. Ее глаза сияли озорными искорками под светлыми прядями, выбившимися из-под белоснежного колпака. – Ну, как тут наша молодая мама? – Катерина Ивановна присела на край больничной койки, чуть скрипнувшей под ее весом. Взгляд ее, полный тепла и участия, был устремлен на Беллу. – Фарик приехал? – с надеждой в глазах и робкой улыбкой на губах проговорила Белла. Голос ее звучал чуть хрипло, выдавая пережитое напряжение. – Ты знаешь, он передал тебе целый мешок вкуснятины, – Тетя Катя кивнула в сторону большого пакета, стоявшего на тумбочке рядом с кроватью и ломившегося от спелых фруктов, словно нарисованных художником. – А сам приехать не смог, дороги перекрыли. Говорит, объездными путями добирался, да так и не успел. Но переживает жутко, велел кланяться в ноги. – Тетя Катя быстро перевела взгляд на Алию. – Алюшка, пойдем, а мама пусть красотку кормит. Имя хоть придумали? Девчоночку -то как зовут? – все так же весело, но с нотками любопытства в голосе, спросила тетя Катя, уводя из палаты слегка опешившую от ее напора Альку. – Фарида, – тихо, но с гордостью улыбнулась Белка, нежно взглянув на спящую в кювете малышку. Едва девушки вышли в коридор, Катерина Ивановна, приглушив голос до шепота, спросила у Альки: – Че там, где отцы-молодцы? Совсем из ума выжили? Ты б своим позвонила,может стопнули где то . – Тёть Кать, как сквозь землю провалились, – Алия беспомощно пожала плечами. – Я уже…сказала, если едут – пропускать. Может, и правда приняли где… Но в любом случае мне бы набрали. – Ладно, рано или поздно будут. Будем надеяться на лучшее. Ну что, тетка, – Тетя Катя с теплой улыбкой приобняла девушку за плечи, словно стараясь поделиться своим оптимизмом. – Пойдем-ка "обмоем" племянницу и крестника! Они тихонько направились в сестринскую, где у тети Кати всегда был припрятан небольшой "стратегический запас" на всякий случай. В комнатке уже сидели Татьяна Николаевна и бабушка Оли. Тихий осенний вечер окутал дом теплым, меланхоличным светом. За окном шелестели пожелтевшие листья, напоминая о быстротечности времени. Олина бабушка, с лицом, испещренным морщинками, словно карта прожитых лет, трогательно рассказывала Оле о ее детстве. О том, как она, маленькая, любопытная девчушка, бегала по лужам в резиновых сапожках, как впервые увидела радугу после летнего ливня. Внезапно, эту идиллическую картину прервала резкая трель телефонного звонка. Аля, сидевшая неподалеку, вздрогнула и потянулась к массивному аппарату. Подняв трубку, она приложила ее к уху. Ее лицо, обычно жизнерадостное и открытое, в мгновение ока стало источать снисходительность и раздражение. Тетя Катя, сидевшая напротив, вопросительно посмотрела на девушку, жестом указав на коридор. Аля коротко кивнула и, извинившись перед бабушкой и тетей Таней, вышла из комнаты, увлекая за собой Катю. – Дело дрянь, – торопливо проговорила Алька, натягивая на себя куртку, висевшую на вешалке, и наскоро сбрасывая звонок. – Наши в обезьяннике. В офисе прикрыли с оружием.Поеду «договариваться». – Девушка потерла пальцы друг о друга, этот жест не оставлял сомнений в ее намерениях дать «на лапу» старому другу. – Ну, ничего нового, в принципе, – вздохнула тетя Катя, сложив руки на груди. – Как всегда. На связи, ладно? Звони, если что. Телефон опять зазвонил, на этот раз настойчивее. – Ало, да… Игорь Дмитрич, это Пчелкина… Ну, Джураева… Да, у аппарата… Да, полчаса, буду…Дорогу перекрыли? Постараюсь через Китай-Город… Да, заеду… Передам, да… Все, ждите. – Девушка помахала рукой Екатерине Ивановне, чье лицо выражало смесь усталости и беспокойства, и уверенно двинулась в сторону лестницы, оставляя за собой шлейф табака. В ее глазах читалась привычная решимость, но в уголках губ затаилась легкая грусть. ——————————————————————— Смотрящий кто? – пробасил Белый, окидывая взглядом КПЗ. Казенные стены, пропахшие потом и безысходностью, казались Саше декорациями к плохому спектаклю. А тут смотрящих нет, – отозвался один из маргиналов, привалившийся к стене. Его лицо, испещренное шрамами, выражало равнодушие ко всему происходящему. – Мы все здесь гости. –Мы пройдем? Наши герои зашагали вглубь, лавируя между скучающими обитателями камеры. Присели у стены около мутного окна, сквозь которое едва пробивался тусклый свет. Сань, ну какого черта ты их пустил? – недовольно проворчал Космос, сидевший на подоконнике, свесив ноги. – Сидели бы щас водку пили. А ты вспомни, как нас четыре года назад менты гоняли, – поднял глаза на друга Саша. В его взгляде читалась непримиримая решимость. – Фарик, я знаю, нам надо поговорить. Саня, – Фара наклонился к другу, его лицо выражало крайнюю степень тревоги. – Я так попал… –Фара, – оборвал Белов, жестом призывая к тишине. – Давай потом, не здесь… Суть вопроса я понял. Главное, живы все остались. Как ты догадался? – с натянутой улыбкой спросил Фарик, пытаясь скрыть панику. Птица говорун отличается умом и со-о-бразительностью, – усмехнулся Белый, вспоминая старый мультфильм. Недалеко от нашей пятерки, за обшарпанным столом, Каверин что-то оживленно обсуждал со своими людьми. Владимир, крепкий мужчина с волевым подбородком, казался здесь хозяином положения. Бабушка, бабушка, – Пчелкин не переставал травить анекдоты, стараясь разрядить тягостную атмосферу. – Почему у тебя такой большой… Рот! – Компания разразилась смехом. – Кстати, Сань, этого в красном пиджаке видишь? – Едва заметно Витя ткнул пальцем друга в руку. Кто? – Белов аккуратно разглядывал помещение, пытаясь запомнить каждую деталь. Че, Космос, не узнаешь? – Пчела обратился к другу, затягиваясь сигаретой, от которой в душном воздухе остался терпкий запах. Морда вроде знакомая, – ответил Кос, нахмурив брови. – Может, из братвы? Да с чего? – смутился Филатов, пытаясь угадать в человеке знакомые черты. – Так, околоплавающий. А это что за молодежь? – спросил один головорез за столом Каверина, небрежно кивнув в сторону компании Белого. Сейчас кого ни спроси, все Солнцевскими откликаются, – ответил второй обитатель КПЗ, сплевывая на пол. Эти хуже, – Каверин застегивал пуговицу на рукаве рубашки, его взгляд стал жестким. – Зверье, каких мало. Подожди, может, из Люберецких, – Фил все еще пытался угадать происхождение сидящего на соседней шконке. Его напряженное лицо выдавало беспокойство. Точно, Мухин родственник, – ответил спокойно Белый, развеивая все сомнения. – Он же мент, Альки твоей начальник вроде когда-то был. – Саша повернулся к Вите. – В чем дело? Да щас, мент, – Пчела выдохнул дым из легких, презрительно скривившись. – У него частное охранное агентство. Кстати, крышу дает Лешке Макарову. А Альке он давно не начальник, поперли его. А с ним кто? – неотрывая взгляда от Владимира, спросил Саша, его голос звучал глухо. Ну вот справа – Бек, серьезный мужчина, глаза злые. Второго… Пару раз в «Удачу» заезжал, а кто он, чем дышит, не в курсах. А в белом что за пацанчик? – спросил один из обитателей стола Каверина, смерив Белого презрительным взглядом. – Уж не Саша ли Белый? Пионер. Пионер, – с какой-то маниакальной усмешкой передразнил Владимир, медленно процеживая слова. – Волчара почище многих. Пионер… Да кончай на них пялиться, – Фархад обратился к Белову, стараясь отвлечь его от опасной компании. – Дальше-то что? А, ну вот значит… – принялся снова разряжать обстановку Пчелкин, словно ничего не случилось. – Бабушка, бабушка, а почему у тебя такой большой хвост? А это не хвост, сказал волк и быстро покраснел. А еще у тебя молоко на губах не обсохло. А это не молоко, ответила Красная Шапочка, и волк покраснел еще больше. – Витя был прербит смехом друзей. В общем, дело было так, – начал рассказ Фара, решив воспользоваться моментом. – Саня, можно я расскажу? Курнули мы, значит, однажды такой к**як… – компания снова разразилась хохотом, мешая спать остальным обитателям обезьянника. – А тут тревога. Нас на плацу выстраивают. А Санька в ха-ха пробивает. – Волна раскатистого смеха словно прокатилась по камере. Ты че, в первый раз попробовал, что ли? – подколол друга Кос, незаметно кивая на покрасневшего Саню. Да, афганка – зеленая, крепкая зараза, – улыбался Белый, вспоминая тот злополучный день. А стоит он, еле держится, – продолжал Фара, упиваясь вниманием слушателей. – И тут мимо строя генерал проходит, щеки на погонах… И морда как лом красная, – добавил Саша, не удержавшись от реплики. И вдруг, около Санька прям останавливается, и как отец родной в глаза смотрит… «Ну что, сынок, как служба?» – тут уже и сам Фарик не сдержал приступ смеха. – А этот отвечает: «Раз косяк, два косяк и граница закрыта, товарищ генерал!» – Эй, кончай базар, – отозвался кто-то со шконки, раздраженный хохотом. – Ты че орешь? Нормально попросить не можешь? – повернулся Космос, готовый в любой момент сорваться. Это что за чурка? – обратился к Каверину все тот же голос с претензией. Не знаю, – равнодушно ответил Владимир, отводя взгляд. – А должен, Володя, – процедил сквозь зубы собеседник, нависая над ним. – Ты мент или кто? Нахрен я тебя вообще держу? Ребят, ну имейте совесть, – с шконки поднялся старик, его лицо выражало крайнюю степень усталости. – Ну время позднее, люди спать хотят. Прости, отец, – устало произнес Белый, уступая требованиям старшего. – Возраст мы уважаем. Все, пацаны, спать. Отец, базара нет, – буркнул Фарик, неохотно соглашаясь.Жена рожает, я на нарах, – выдохнул Белов, глядя в потолок.Не ты один, – повернулся Фара, сочувственно глядя на друга. Белка с Олей все никак не могли уснуть. Словно чувствуя друг друга, обе аккуратно вышли в коридор роддома. Тишина давила на уши, лишь изредка нарушаемая приглушенными стонами рожениц. Бел, спишь? – в почти полной темноте спросила Оля,аккуратно выглянув из дверного проема палаты – Да какое, – Джураева, опираясь на стену, выдвинулась в сторону подруги. В полумраке ее лицо казалось особенно бледным. Ты мужу звонила? Да, а ты? Тоже. Толку никакого. А Аля где? Я думала, у тебя в палате,Иду нянчит. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами. Алька же тем временем пила со старым знакомым. Еще дядя Юра, отец Космоса, когда-то давно представил молодую полицейскую своему товарищу. Теперь же девушка сидела с серьезным видом в кабинете у большого человека. Аль, ну ты пойми, – уже изрядно подвыпивший Игорь Дмитриевич, ярко жестикулируя, пытался что-то вложить в голову молодой сотрудницы. – Ну там нашли лет на 10 минимум, а ты мне отпусти! Так там легально все, – Пчелкина стряхнула пепел в красивую пепельницу, подаренную ей же на прошлый день рождения начальника– Все разрешения есть, просто надо слегка ускорить проверку. – Девушка достала из сумки толстый конверт, положив его на стол. – Вы поймите, там брат мой, муж, муж подруги… Космос тоже там. Невестка и подруга в роддоме. Войдите в положение Ты чего? А ну-ка убери… Убери, убери! – замахал руками Игорь Николаевич, покраснев от выпитого. -Я щас позвоню… там договорятся. Уберай щас же, – пошатываясь, Игорь побрел к телефону, стоявшему на столе. Аля лишь похлопала по конверту на столе, всем своим видом показывая нежелание уступать. Лишним вам не станет, – Алька улыбнулась, обнажая ямочки на щеках. В который раз она пила с Игорем Николаевичем по такому поводу? А бог его знает… ——————————————————————— – Братья, я не понял, – возмущался Фил,– Метут без предъявы, гонят ни свет ни заря… Че за дела то? Белый, словно не слыша его, торопливо набирал заветный номер. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя важные известия. – Они просто подумали, зачем таких хороших пацанов здесь держать? – устало сказал Саша, стараясь успокоить себя, казалось, не столько друзей, сколько самого себя. – Але… Але, Катя? ~ Костер- нервы~ – Ну вы куда делись? – раздалось на другом конце провода, голос Кати был полон тревоги и упрека. – Мы тут с ног сбились, Алька уехала договариваться… Что значит не ори? Матери немедленно позвони, она с ума там сходит. – Ало? Ну не ори. Ну Кать! – взмолился Саша, понимая, что сейчас любая негативная эмоция может стать последней каплей. – Родился. Ну такой хорошенький, – улыбнулась Катя, и в ее голосе прорезались нотки счастья. – 3800. Да… Да нормально все. Все у твоей Оли… – Тетя Катя зубами сняла пробку с колбы с надписью «Медицинский спирт», предвкушая небольшую передышку. – Нормально. Да… Молока хоть залейся. Белка?… Ой, ну такую лапу родила. Девочка. 3200. Фарику передай, все отлично! Записали как?… Щас, повиси секунду. Фарида! Ну… Поздравляю, папаши! – Катя опрокинула бумажный стаканчик, предназначающийся изначально для таблеток, смакуя горьковатый вкус спирта. – Привет, братва, – Космос раскинул руки, словно готов был обнять весь мир. Его обычно серьезное лицо расплылось в широкой улыбке. – Фарик, бракодел… – улыбнулся Белый, не в силах сдержать переполнявшие его эмоции. – Дочка у тебя, брат! Мужики, у меня сын родился! Компания разразилась веселым криком, заглушив на мгновение царившую вокруг суету. Радость била ключом, словно прорвав плотину долгого напряжения. – Саня, красавчик! Фарик тоже не зря пыхтел, Ваньке невесту заделал!- радостно проорал Кос в лицо Фары, тряся его за плечи. – Але, Алечка, спишь что ли? – Пчелкин поднес к уху телефон, надеясь услышать голос своей любимой. – Мы скоро будем, выехали. Давай, любовь, ага. – Мужики, в роддом! – Фархад постучал по крыше машины своих людей, давая сигнал к отправлению. – Кос, – обратился к другу Белый, стараясь собраться с мыслями. – Позвони в офис, скажи, пусть приберут. Фара, я не верю, – Саша снова разразился радостным криком, не в силах поверить в свое счастье. – Я думаешь, верю? – не спуская улыбки с лица, отозвался Джураев, чувствуя, как отцовство наполняет его сердце новой силой. – Ты знаешь, Бека, – Каверин обратился к другу, садясь в машину, его лицо выражало задумчивость. – Мы сегодня здесь не зря ночевали. Я этого чуркобеса вспомнил. И, кажется, знаю, как его использовать. – Говорил я тебе, Белый, – психовал на заднем сидении Фил, чувствуя себя не в своей тарелке. – Нахер через центр ехать? Только время теряем. – Ты мне будешь указывать, что делать? – резко ответил Саша, не терпящий, когда ему указывают. – Нихера себе, – опешил Филатов, понимая, что перегнул палку. Менты пропускали машину с телами, отворачивая лица. Циничный взгляд на происходящее стал для них обыденностью. – Сань, Сань, ты глянь, – опешил Космос, увидев жуткую картину. – А это че, Белый… – Фил скорее боялся, чем был удивлен увиденному. – А это те, кому сегодня ночью не повезло. Не дай бог… – произнес Белый, его голос звучал мрачно и предостерегающе. ——————————————————————— ~Спасибо, родная- Михаил Боярский ~ В роддом почти бегом запрыгнули Саша и Фархад. За ними, чуть медленнее, шли Космос, Фил и Витя. Атмосфера внутри была пропитана стерильностью и ожиданием чуда, но для этих мужчин она казалась тяжелой и давящей. -Молодые люди, Вы к кому?- послышался строгий голос охранницы, чей взгляд прожигал незваных гостей. Фарик, не теряя ни секунды, подбежал к стойке. Его лицо выражало смесь волнения и радостного предвкушения. -Джураева Белла Михайловна и Белова Ольга… Сань, какое у жены отчество? -Викторовна, - отозвался Саша, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из-за стен. -Это наши, Люд, пропусти- откуда ни возьмись появилась тетя Катя, будто материализовавшись из воздуха- Боже, с цветами то куда… Орлы! Бегом, бегом, бегом- Подгоняла парней тетя Белого, словно они опаздывали на самый важный рейс в их жизни. В палату влетел Фархад, наскоро вручив букет сестре, и аккуратно направился в сторону жены. Его сердце колотилось словно птица в клетке. Белочка- Фара нежно поцеловал в макушку жену- Душа моя… - его взгляд упал на сверток в руках Беллы. Вот она… Фарида…. Крохотное чудо, принесшее в их жизнь новый смысл.- Это ж надо пистолет купить, женихов отстреливать. Красавица. -Она больше на тебя похожа- Белла прижалась к груди Фары, умиротворённая и счастливая. -Вот ты какой, человеческий детеныш….- Фарик слегка коснулся кончиками пальцев лица новорожденной, боясь нарушить её безмятежный сон- Родные мои… – прошептал он, ощущая переполняющую его любовь- Я такой конверт на выписку купил…. Кроватка розовая будет…-обитательница свертка закапризничала-Можно возьму?… Ну-ну-ну, Зебоӣ, чаро гиря мекунӣ? Своенравная…. Как мама…. ~Девчоночка- Женя Белоусов~ Тем временем, Алька сидела в кресле у палат. Красные от недосыпа глаза болели от яркого света, а голова трещала от выпитого ночью алкоголя. Она казалась потерянной и уставшей. К девушке вольяжно подплыл Пчелкин. Парень наклонился и попытался поцеловать Алию, но та отвернулась, словно отгородившись от него невидимой стеной. -И на что ты обиделась?- Витя отстранился от девушки, заметив её заплаканное лицо - Что с глазами? -Че у вас там случилось?- Аля устало потерла глаза, пытаясь прогнать остатки сна. -Ну тебе то лучше знать. Не я ж с Николаечем бухал всю ночь. -Ага, не бухай я с Николаечем- Аля зевнула, прикрывая рот рукой- Так бы и сидели в КПЗ- шке. -Ну я, что ли, виноват в этом? Белый пацанов пустил…. -У тебя всегда Белов виноват- не дала закончить мужу Алия, её голос звучал раздражённо. -Аль- в голосе Вити промелькнула нотка злости- ну ты со мной уже два года живешь. Знаешь, сдерживаюсь плохо, че начинается то? -Мальчик желает быть богом?- Аля посмотрела на мужа усталым и от того надменным взглядом, в котором читалось разочарование. -Мальчик….- Вскипел Пчелкин - А то, что ты замужем за мальчиком, тебя вполне устраивает? Ты нахер вообще полезла? Сами бы не разобрались? Ты понимаешь что обо мне теперь там люди думают? Молчала бы -А то что?-Аля откинула голову назад, вызывающе смотря на мужа- За руку схватишь, ударишь, Что? Вить, не начинай, а… голова болит – она закрыла глаза, пытаясь унять пульсирующую боль. Раздался резкий хлопок. На щеке Алии предательски проступил румянец, сигнализируя о случившемся. -Ты себе что позволяешь?- Пчелкин вцепился в спинку кресла, нависнув над опешившей Алией, его глаза метали молнии. От внезапного звука вздрогнула Белла. Фарик обернулся на окно, ведущее в коридор, обеспокоенный происходящим. -Бел, прости, я щас- Фарик вылетел в коридор и словно небесная Кара схватил Пчелкина за плече оттаскивая от кресла, не давая ему сделать что-либо еще.-Ты че, сука, вообще офанарел?Ты где находишься?- процедил Фара пристольно глядя в глаза зятю, в его взгляде читалась нескрываемая ярость- Пошли ка выйдем. -Ты сестру не научил с мужчинами общаться, а спрос с меня?- Пчелкин совершенно не боялся брата жены, в его голосе звучал вызов. -Саш, что там?- Ольга встревоженно посмотрела за плечо мужа, чувствуя нарастающее напряжение. -Не знаю- обернулся Белов на скопление людей за стеклом- я щас, маленькая моя – он поцеловал жену в лоб и направился в коридор. -Мне тебе популярно объяснить почему спрос с тебя?- Фарик не унимался, его словно обуял гнев, он казалось готов разорвать Пчелкина на куски за обиду, нанесенную его сестре. Фарик, не надо- с неприкрытым страхом в голосе отозвалась Алия Молчи- рявкнул тот на сестру -Вы че тут, ахуели совсем?- процедил Белый как можно тише, но в его голосе слышалась стальная решимость - Вы че устроили? В родильном отделении, соображаете, нет?– он бросил испепеляющий взгляд на Пчелкина, давая понять, что не потерпит подобного поведения.- Морды не терпится начистить друг другу, давайте вниз. Тут дети маленькие. Напряжение в коридоре достигло апогея, превратив его в поле битвы, где противники мерялись силой взглядов, где каждое слово было оружием. Казалось, еще немного – и вспыхнет драка, разгорится пламя ярости, которое поглотит все вокруг. В воздухе запахло грозой, предвещая неминуемую бурю. Роддом, место радости и надежды, превратился в арену для выяснения отношений, в уродливое отражение мира, полного насилия и несправедливости. И только новорожденные, мирно посапывая в своих кроватках, ангелы, еще не познавшие горечи жизни, не подозревали о бушующих вокруг них страстях, о темных сторонах человеческой натуры, о хрупкости мира, в который они только что пришли. -Понимаешь, Саш, это уже не просто семейные разборки. – Фарик тихо, стараясь не тревожить женщин,повернулся к Белому, пытаясь донести до него всю серьезность ситуации. – Он руку на нее поднял. Ты понимаешь, что это значит? Белый молчал, сверля Пчелкина взглядом. Тот, почуяв неладное, попытался отойти и прекратить перепалку, но Фара перехватил его руку, сжав ее с такой силой, что кости захрустели. – Ну что, герой? – прорычал Фарик, приблизив свое лицо к лицу Пчелкина. – Где твоя удаль делась? Или ты только с женщинами силен? Пчелкин попытался вырваться, но Фарик держал его мертвой хваткой. В глазах Пчелкина промелькнула ярость , и Белый понял, что сейчас может случиться непоправимое. – Фарик,остынь, – вмешался Белый, кладя руку ему на плечо. – Не здесь, мужики. Выйдем и поговорим. - Белый проводил взглядом друзей- Аль- подошел Саша к всхлипывающей знакомой - Тебе, на самом деле, большое человеческое спасибо . Наши бы дня три копались, я хоть не так сильно к сыну опоздал- Саша похлопал девушку по плечу и направился в палату к Оле Олюшка- Белов взял за руку жену- Я сейчас вернусь, Оль…Саш….- с тревогой в голосе произнесла Белова Ночь опустилась на стены больницы мягким, бархатным покрывалом, приглушая дневную суету и наполняя коридоры тишиной, нарушаемой лишь редким писком медицинских приборов. Парни вместе с новоиспеченным отцом , охваченные эйфорией, уехали отмечать рождение наследника, оставив больничные стены в руках уставших врачей и медсестер. И только Фарик, словно верный страж, терпеливо наблюдал за тихим сном своей жены и новорожденной дочери. Утомленный ожиданием и переживаниями, он уже дремал на жестком стуле возле кровати Беллы, когда из соседней палаты донесся приглушенный шепот, прокравшийся сквозь тонкие стены, словно крадущаяся тень. – И долго он руками машет? – Тетя Катя, женщина с усталым, но добрым лицом, налила в маленький бумажный стаканчик прозрачную , горькую жидкость и протянула Але, словно предлагая забвение в этом терпком напитке. – Первый раз такое, – пробормотала Пчелкина, прижимая к распухшей щеке мешочек со льдом. Она неуверенно потянулась за предложенным стаканчиком, словно сомневаясь, стоит ли искать облегчение в этой горькой амброзии. – Пиз… – Оля запнулась, встретившись с грозным взглядом тети Кати. – Врет. Я еще давно синяки на руках видела. Ты, Аль, нас совсем за дур тоже не держи. – Ну хорошо, второй, – Аля, бледная и измученная, с безразличием во взгляде, опрокинула импровизированную рюмку в рот. Жидкость обожгла горло, но не принесла ожидаемого огня. – Да какая уже разница? Сегодня соберу вещи и к отцу перееду. Хватит. В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь сдавленным всхлипом Али. Тетя Катя, словно желая разрядить гнетущую атмосферу, попыталась улыбнуться, но получилось лишь жалостливое подобие. – Ну какие все-таки хорошие получились у вас ребята, – произнесла она, стараясь вложить в свои слова максимум тепла. – Ну, дамы, за детей! За сына, за племянника !…Оле не предлагаю- Катя все еще пыталась отшучиваться ~Айзберг- Пугачева~ Время было далеко за полночь, когда в замке двери квартиры Пчелкиных с хрустом повернулся ключ. Витя, изрядно захмелевший и шатаясь, ворвался в комнату, словно ураган. В полумраке мерцал силуэт открытого чемодана, небрежно брошенного на кровати, возле которого хлопотала Аля, неспешно укладывая вещи. Каждая её манипуляция отдавала обречённостью. — Любовь моя, что это ты делаешь? — заплетающимся языком пробормотал Витя, обхватив жену сзади. Его дыхание опалило её шею, в которой чувствовалась дрожь. — Да так… — тихо ответила Аля, аккуратно складывая рубашку в четверо — Я решила, что нам лучше пожить какое-то время отдельно. Витя замер. Внезапно наступившая тишина была оглушительной. В голове лихорадочно замелькали обрывки мыслей, как молнии в грозу. Он судорожно искал слова, способные исправить ситуацию, залатать трещину, которая, казалось, навсегда разделила их мир. Ледяной ужас сковал его сердце. — Ты хочешь сказать, что уходишь от меня? — Называй это как тебе угодно, — отрезала девушка, отстраняясь от мужа и торопливо застегивая чемодан, словно ставя точку в их общей истории. — Аль, я научусь справляться, Аль… — взмолился Витя, разворачивая жену за плечи. Его лицо исказилось в гримасе отчаяния и раскаяния. — Я больше никогда, клянусь… Мы все на нервах из-за этого беспредела. Не сдержался… Но я справлюсь! — Пьяный взгляд Пчелкина упал на багровый синяк, расплывшийся на щеке Али, словно клеймо его вины. Внезапно Витю окатила волна жгучей, всепоглощающей ненависти к самому себе. — Сильно болит? — прошептал он, боясь коснуться её. — Щекочется, — съязвила девушка, вглядываясь в такое родное, но в то же время чужое лицо, освещенное лишь тусклым светом прикроватной лампы. В уголке губ парня красовался кровоподтек, а на шее виднелся свежий синяк, свидетельство недавней драки. — Да, хорошо ты отхватил от Фарика. — Херня, — пробормотал Витя, крепко обнимая Алю, пытаясь удержать её, удержать их ускользающее счастье. — Вить, я же предупреждала тебя. Отпусти, — устало произнесла Аля, пытаясь оттолкнуть Пчелу, но не находя в себе сил. В её голосе слышалась не только усталость, но и глухая безнадежность.— Ты снова меня ударил, — прошептала она, и в этом шепоте слышался не упрек, а констатация факта, приговор, вынесенный их общему будущему. Горечь поднялась в горле, словно желчь, отравляя остатки надежды. Витя отшатнулся, как от удара. Его руки, до сих пор стискивавшие ее плечи, безвольно опустились. Он смотрел на Алю расширенными от ужаса глазами, пытаясь осознать глубину пропасти, которую сам же вырыл между ними. Неужели он действительно стал таким чудовищем? Неужели ярость и алкоголь настолько ослепили его, что он поднял руку на ту, которую клялся защищать? Аля смотрела на него в ответ, и в ее взгляде не было ни злости, ни обиды. Лишь вселенская усталость и разочарование. Она видела его насквозь, видела все его слабости, все его страхи, все его сломанные мечты. И понимала, что больше не может. Больше не может прощать, больше не может верить, больше не может надеяться. Она медленно высвободилась из его объятий и, повернувшись к чемодану, принялась методично складывать оставшиеся вещи. Каждое ее движение было исполнено достоинства и решимости. Она уходила, не хлопая дверью, не устраивая сцен, не требуя объяснений. Просто уходила, оставляя его наедине с его виной и пустотой. Витя стоял, парализованный чувством вины и отчаяния, не в силах произнести ни слова, не в силах остановить ее. Он понимал, что каждое его слово сейчас будет фальшивым, каждая попытка оправдаться – жалкой. Он потерял ее. Потерял навсегда. Аля застегнула чемодан, взяла его в руки и, не взглянув на Витю, направилась к двери. В последний момент она остановилась, словно что-то хотела сказать, но передумала. Девушка растворилась в ночной темноте, оставив его одного в пустой квартире, в тишине, которая оглушала сильнее любого крика. Витя застыл, вцепившись пальцами в дверной косяк, словно пытаясь удержать ускользающее мгновение. Он чувствовал, как мир вокруг распадается на осколки, и сам он – лишь один из этих бесформенных обломков. Внезапно ярость вскипела в крови, затмевая собой боль и отчаяние. Ярость на себя, на Фарика, на весь этот несправедливый мир, который отнял у него Алю. Он с силой ударил кулаком в стену, срывая гнев, рвавшийся наружу. Боль пронзила руку, но он не обратил на нее внимания – физическая боль казалась ничтожной по сравнению с той, что терзала душу. Он опустился на пол, обессиленный и сломленный. Взгляд упал на ее вещи, разбросанные по комнате: забытая заколка на тумбочке, смятая футболка на спинке кресла, полупустой флакон духов на туалетном столике. Каждый предмет – словно осколок ее присутствия, напоминание о том, что он потерял. Он схватил флакон, поднес его к лицу и глубоко вдохнул ее запах – тонкий аромат ландышей и ванили, навсегда отпечатавшийся в его памяти. Запах Алии. Неожиданно в голове прояснилось. Он вспомнил их первую встречу, ее улыбку, ее смех. Вспомнил, как робко взял ее за руку, как впервые поцеловал. Вспомнил их свадьбу, их первую ночь, их первые трудности и победы. Все это было, было реально, и он не мог позволить этому просто так исчезнуть. Порывом ветра Витя поднялся на ноги. Нет, он не позволит ей уйти. Не сегодня. Не сейчас. Он должен поговорить с ней, объяснить ей, что любит ее, что готов измениться, что сделает все, чтобы вернуть ее. Он выбежал из квартиры, захлопнув за собой дверь. На улице было темно и сыро. Редкие прохожие спешили домой, укрываясь от дождя. Витя огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда могла пойти Аля. Белка с Фарой в больнице. Там искать бесполезно. У Оли? Нет, глупо. У отца? Не пошла бы….Тома! Точно, Тома! Возможно, она ушла к Томе. Не раздумывая, он бросился бежать по направлению к дому Филатовых. Дождь усиливался, промочив его до нитки, но он не чувствовал холода. Витя остановился, переводя дыхание. Он поднял глаза на окна квартиры, пытаясь разглядеть хоть какой-нибудь намек на присутствие людей. В одном из окон горел свет. Собравшись с духом, Витя нажал на кнопку звонка. Дверь открыл Валера. –Пчела?Ты время видел? Че не дома? – Фил сонно потер глаза – Аля здесь? – выпалил он, не здороваясь. Фил изменился в лице – Ушла все таки…? Я щас у Томки спрошу, может знает… -Она сказала, что пойдет в отель, передохнуть. Витя почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Отель? – Какой отель? – спросил он, запинаясь. – Не знаю, – крикнула Тома из глубины квартиры, – она не говорила. Дождь лил как из ведра. Он достал телефон и стал судорожно обзванивать все известные ему отели в городе. Но безуспешно. Ни в одном из них не было постояльца с именем Алия Пчелкина. Отчаяние захлестнуло его с новой силой. Где она? Что с ней? Он чувствовал себя беспомощным и потерянным. И вдруг его осенило.«Удача»…. Как он мог забыть о таком очевидном месте.Возможно, она там. Не теряя ни секунды, Витя сел в машину и погнал в сторону шиномонтажки. Дорога была мокрой и скользкой, но он гнал машину на предельной скорости, должен был найти ее. Витя заглушил двигатель и выскочил из машины. Дождь стих, и над городом повисла густая пелена тумана. «Удача» выглядела жутко и таинственно в этом полумраке. Пчелкин подошел к двери и толкнул ее. Она была открыта. Он вошел внутрь. В полумраке автомастерской виднелись очертания каких то машин, оставленных хозяевами в надежде на починку. Пахло сыростью. – Аля! Аля, это я! В ответ – тишина. – Аль, я приму любое твое решение, ты знаешь, но ты уверена, что не хочешь развода? – Фархад затянулся сигаретой, выпуская дым в промозглый ноябрьский воздух. Дым рассеялся, словно сомнения, терзавшие его сестру. – Пока у нас поживешь, дядю Алика волновать не надо. – Я хочу припугнуть и посмотреть на реакцию, – Аля достала ингалятор из кармана, её пальцы слегка дрожали. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять волнение, бушующее внутри. – Витя парень не плохой… устал просто. У меня тоже с этими «демократами» нервы не к черту. На работе стрегут, дома каша… В душе, несмотря на все обиды и разочарования, все еще теплилась надежда на то, что Витя образумится, опомнится и вернется к той Алии, которую когда-то любил. Любит ли до сих пор?…. – Ну… – протянул Фара, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на плечи. – Как знаешь… Я лично и подумать не могу о том, чтобы навредить Белле. Тем более физически.Ты можешь себе представить ситуацию, в которой Белый бы поднял руку на Ольгу?А Фил на Томару ?… Я уже молчу про элементарное уважение. Что ко мне с Белым, что к тебе… Я понимаю, это ваша семья, ваше дело, но подобного обращения я щенку не позволю Алия нахмурилась, чувствуя ненужное раздражение. Все эти разговоры, нравоучения… Как будто брат лучше знал, что ей делать. – Ты-то чего полез вообще? – перебила брата Алия, ее голос звучал чуть резче обычного. – Сами б разобрались. Именно ,что наша семья… – А я в твою семью и не лезу, – парировал Фарик– Я свою защищаю, – парень ткнул сестру в плечо, несильно, но ощутимо. Это был жест не столько физический, сколько эмоциональный, призыв к осознанию. Фархад было развернулся, чтобы уйти в больницу, где его ждала жена и веселая Тетя Катя, создающая атмосферу праздника, но замер на полпути. Что-то не давало ему покоя, какое-то предчувствие, словно черная тень, нависшая над сестрой. – Мой мотылек, – через плечо кинул Фарик, в его голосе звучала одновременно нежность и легкое предостережение, – Зачем летишь к огню?… Он видел в ней эту слепую веру, это желание все исправить, все наладить. Но иногда огонь не согревает, а сжигает дотла. – Там смерть…-Алия подожгла сигарету «Если б я, дура,знала, про какую смерть идет речь…..» ——————————————————————— Прохладный ветер трепал волосы, обдавая лицо горьковатым запахом осенней листвы. Алия взглянула вслед удаляющейся фигуре брата. Он ушел, оставив ее наедине со своими сомнениями и страхами. Смерть… Как часто это слово витало в воздухе в последнее время. Смерть надежд, смерть любви, смерть иллюзий… Собственная смерть, в конце концов. Она затушила сигарету, словно гася маленький огонек надежды. Видимо, Фархад был прав. Она действительно летела к огню, к испепеляющему пламени, которое могло поглотить ее целиком. Но что ей оставалось? Алия решительно направилась к парковке, где ее ждала машина. Она знала, куда поедет. Она знала, что Витя ждет ее там, в той самой прокуренной отцовской автомастерской. В том месте, где зародилась их любовь, и где, возможно, она должна была умереть. Забравшись в машину, Алия нажала на газ и выехала на улицу. Городские огни расплывались в дождливом мареве, отражаясь на мокром асфальте. Ей казалось, что она плывет сквозь серый туман, направляясь в никуда. Всю дорогу Алия думала о Вите. О том, каким он был раньше, и каким стал теперь. О том, что они могли бы иметь, и что потеряли. Она вспоминала их первую встречу, их робкие прикосновения, их жаркие поцелуи. Вспоминала их мечты, их планы, их надежды. Она думала о том, как сильно она его любила. Любила до безумия, до самозабвения. Любила, несмотря ни на что. Но теперь…А что теперь?В голове эхом гудели слова Оли « Такое нельзя прощать» Аля не знала, что ее ждет впереди. Она не знала, сможет ли она простить мужа . Она не знала, сможет ли забыть все то, что произошло. Но она знала одно: что должна была встретиться с ним. Должна была посмотреть ему в глаза. Приехав к автомастерской, Аля заглушила двигатель и вышла из машины. Дождь усилился, пронизывая ее до костей. Она подняла воротник пальто и направилась к двери. Зачем она сюда приехала?…..Вся ее восточная гордость разбивалась о эти глубокие голубые глаза. ~Демон- Светлана Разина~ Внутри пахло сыростью, машинным маслом и старой резиной. В полумраке виднелись силуэты машин и оборудования. Никого не было видно. Алия сделала несколько шагов вперед, осматриваясь по сторонам. Вдруг из-за одной из машин вышла фигура. Это был Витя. Он выглядел осунувшимся и усталым, смотрел на Алию с виноватым выражением. – Аля… – прошептал он. – Витя… – ответила она, не в силах вымолвить больше ни слова. Они стояли друг напротив друга, молча, глядя друг другу в глаза. В этих глазах отражались годы, проведенные вместе, годы любви и счастья, годы боли и разочарования. Наконец, Витя нарушил тишину. – Прости меня, Аля, – сказал он. – Я был идиотом. Я все испортил. Алия молчала, не зная, что ответить. – Я знаю, что ты никогда не сможешь меня простить, – продолжал Витя. – Я этого и не жду. – Почему ты так поступил? – спросила Алия, ее голос звучал глухо и отстраненно. Витя опустил голову. – Я не знаю, – ответил он. – Я был слаб. Я запутался. – Ты просто перестал меня любить? – спросила Алия, ее голос дрожал. Витя поднял голову и посмотрел ей в глаза. – Нет, Аля, – сказал он. – Я никогда не переставал тебя любить. – Тогда почему… – начала Алия, но не смогла закончить фразу. – Я боялся, – перебил ее Витя. – Я боялся потерять тебя. Я боялся, что я тебе не подхожу. Я боялся, что ты найдешь кого-то лучше меня. – И поэтому ты решил все разрушить? – спросила Алия. Витя молчал. – Ты трус, Витя, – сказала Алия. – Ты просто трус. И вдруг, вопреки всем ее словам, вопреки всей ее боли и разочарованию, что-то сломалось внутри. Вместо того, чтобы развернуться и уйти, она бросилась к нему. Она прижалась к нему всем телом, уткнувшись лицом в его куртку. Витя обнял ее в ответ, крепко, отчаянно. Он чувствовал, как она дрожит, как ее плечи вздрагивают от рыданий. Он гладил ее по спине, пытался успокоить, но слова застревали в горле. – Я тоже боюсь, Витя, – прошептала Алия сквозь слезы. – Я тоже боюсь…Я устала от этой бесконечной опасности И тогда, в этой темной, прокуренной автомастерской, под шум дождя, стучащего по крыше, они нашли друг друга. Нежно, исступленно, отчаянно. Как будто это был их последний шанс. Витя приподнял ее лицо и поцеловал. В этом поцелуе было все: и боль, и любовь, и прощение, и надежда. Он целовал ее губы, ее щеки, ее лоб. Он целовал каждое мгновение их прошлой жизни, каждый шрам, оставленный болью и обидами. Алия отвечала на его поцелуи со всей страстью, на которую была способна. Она обнимала его крепче, прижималась к нему всем телом, желая раствориться в нем, забыть обо всем на свете. Витя стал расстегивать пуговицы её платье…Его руки дрожали, но он был предельно нежен и осторожен. Он подхватил ее на руки и понес к старому дивану, стоявшему в углу мастерской. Осторожно опустив её, он начал раздеваться сам. Оказавшись на диване, Алия притянула его к себе и поцеловала снова. Ее руки скользили по его спине, по его плечам, по его волосам. Она чувствовала его сердцебиение, его дыхание, его дрожь. Витя нежно гладил ее тело руками, целуя каждый сантиметр ее кожи. Они двигались вместе, в унисон, сливаясь в единое целое. Каждый толчок, каждый поцелуй, каждое прикосновение были наполнены любовью, страстью и отчаянием. – Я люблю тебя, – повторил он. Алия улыбнулась ему. Она не знала, что будет дальше. Она не знала, смогут ли они быть вместе. Но в этот момент ей было все равно. В этот момент у нее был он, и у него была она. И этого было достаточно. – Ну, это уже совсем какая-то нездоровая история, – Белла обернулась к подруге,глядя на Алю с осуждением и прижимая к себе дочь, словно стараясь оградить ее от невидимой скверны, сквозившей в словах Алии. В мягком покачивании чувствовалась не только материнская забота, но и легкое беспокойство, тень которого скользнула по ее обычно безмятежному лицу. – Ой, Бел, – Алька отмахнулась, словно стряхивая пыль с неприятной темы. Ее движения были резкими, выдавая внутреннее напряжение, которое она тщетно пыталась скрыть за бравадой. – Здоровьем здесь можете похвастаться только вы с Фариком. Вы из другого теста слеплены. Я ключи на тумбочку положила, Фарик пусть заберет, как заедет. У меня сил нет больше об этом думать. Голос Алии дрогнул, несмотря на попытку сохранить небрежный тон. Она смотрела сквозь окно, на серый, промозглый день, словно надеясь найти там ответы или, хотя бы, утешение. Ее взгляд был рассеянным, потерянным, как будто она пыталась убежать от реальности, в которой запуталась словно в паутине. От былой живости и задора не осталось и следа – лишь усталость и обреченность, которые проступали сквозь маску показного равнодушия. Она оставила ключи на тумбочке возле входа, словно маленький, но значимый символ слабости. Пусть хоть кто-то позаботится о деталях, пока она пытается разобраться с хаосом, бушующим внутри. ——————————————————————— ~ Наступает ночь-Светлана Разина~ В кабинете Белого витал сгусток тревоги, ощутимый почти физически. В то время как Фил, балансируя на стремянке, самозабвенно сражался с капризной люстрой, то вспыхивавшей ярким светом, то предательски гаснувшей, за массивным дубовым столом разворачивалась драма. Саша, Фархад и Виктор — трое мужчин, связанных годами дружбы и общими делами, оказались на грани жестокого конфликта. – Пчел, дай отвертку, – попросил Фил, спустившись на ступеньку ниже, словно чувствуя нарастающее напряжение в комнате. – Фара, я тебе сразу сказал, что это не катит, че ты уперся? – обратился к другу Саша, в его голосе звучало раздражение и усталость. – Я тебя долго слушал, теперь я хочу сказать, – серьезно произнес Фархад, его глаза, обычно искрящиеся добродушием, сейчас потемнели от решимости. – Клянусь Аллахом, Саша, ты мне брат. Но против своих я тоже пойти не могу, ты это знаешь. Что мне говорят дома? Дома мне говорят пусть Сафед продает товар в Москве. Тогда наши доходы увеличатся втрое. Фил, словно пораженный молнией, уронил отвертку на пол, она с глухим стуком отскочила от паркета. Витя невозмутимо открыл бутылку с водкой, плеснув прозоачную жидкость в стопки. – Сафед – значит Белый, – продолжал Фархад, не обращая внимания на происходящее вокруг. – А что мне говорит Белый? А Белый мне говорит, что товар продавать не будет. Так? – голос Джураева начал дрожать от внутреннего напряжения. – Фарик, я тебе тридцатый раз говорю с упорством идиота, ты нихрена понять меня не хочешь! – не выдержал Белов, взорвавшись. – Наркота это не сигареты! Все сыпятся на сбыте, на мелкой рознице… Я столько времени отлаживал эту линию на запад, щас ты мне говоришь все бросить нахер. Ты че, Фарик, емае…. – Ты пойми, они мне условия поставили, – Фархад устремил взгляд в никуда, словно видел перед собой невидимую стену. – Если я с тобой вопрос не улажу, они будут решать его по-своему. – Здравствуй жопа, Новый год… Они меня че, стрелять что ли будут? – прозвучал саркастичный вопрос Белова, в котором, однако, слышалась нотка тревоги. – Да, будут! – отрезал Фархад. – Не угрожай мне, Фарик, – с необыкновенным спокойствием повернулся к другу Белов, его взгляд стал холодным и отстраненным. – Я тебе не угрожаю, я тебе объясняю… – Ты пойми, что угрожать мне бессмысленно. – Саша, ты мне брат, – не унимался Фарик, его голос звучал почти отчаянно.– Я за тебя последнее отдам. – Фара, я люблю тебя как брата, но личное есть личное, а дело это дело. Значит так, в Москву наркоту я не пускаю. Передай родне, что Белый в отказе. Пусть бомбу в меня швыряют, мне пофигу на самом деле. – Дело… Ох, брат, мо бо оташ бозй мекунем (с огнем играемся)….. – Фарик, ты устал, езжай к жене, давай, Фар… – попытался смягчить ситуацию Белов. – Я пойду, только помни, что своего брата ты кинул, – не глядя на Сашу, говорил Фархад, его голос был полон горечи и разочарования. – Ты кинул… До свидания. – Фара! – окликнул Пчелкин друга на лестнице. – Стой, че кипятишься то? – Ты не понимаешь, – Фарик остановился и посмотрел на Витю, его глаза метали молнии. – Сначала они убьют меня, потом они убьют его. Ему за себя не боезно, а у меня тут жена с дочкой. Альфу пристрелят на задании, не боишься? – Послушай, – спокойным тоном говорил Пчела, стараясь унять нарастающую истерию. – Саша ничего зря не делает. Если он утверждает что-то, значит все под контролем, и суетиться не надо. – Наивные вы как дети, – кинул Фара, презрительно скривив губы. – Вить, ты наших басмачей не знаешь? На их фоне дядя Амир ангелом кажется. Им порешить вас здесь ничего не будет стоить. И тут Витя начал соображать, что дело дрянь. Надо как то уговаривать Белого. – Белый, ты только не заводись сразу, ладно? – начал разговор Пчелкин, возвращаясь в кабинет. – Ты послушай, Фара он же ведь прав… – И ты туда же, – раздраженно отвернулся Саша, его лицо выражало крайнюю степень неприязни. – Это же выгодно, – продолжал Пчела, не обращая внимания на реакцию Белова. – Ты нихрена не знаешь! – За то я считать умею. Мы теряем колоссальные деньги. Не мы, так другие начнут. – Я тебе повторяю, ты нихрена не знаешь, Пчела! Я не буду гнать наркоту в Россию, только транзит. Все. – Как знаешь, – Пчелкин встал с кресла и направился к выходу. Надо продышаться. Слишком душно и тесно стало в этом кабинете, набитом деньгами и предательством. – Пчела… У меня вообще-то сын родился, – бросил Белов в спину уходящему. – А у меня племянница, – сухо ответил Пчелкин, не оборачиваясь.- Ты пойми, Сань, от твоего решения сейчас не одна жизнь зависит. – Так, мужики, давайте без суеты, – откуда ни возьмись возник Космос, словно материализовавшись из воздуха.– Накатим, успокоимся… Давай, Саш, за твоего Ваньку, чтоб рос нормальным пацаном. – Почему не профессором астрофизики? – Белов слабо улыбнулся и выпил залпом, обжигая горло водкой. – А профессором пусть Ида будет, – повернулся Кос к Вите и тоже опрокинул стопку. – Для начала дадим им килограмм 10. Фара пусть занимается сам. И овцы целы, и волки сыты… – Саша одобрительно посмотрел на Витю, в его глазах мелькнула надежда на примирение. – Ну насчет овец это ты зря, – театрально произнес Каверин, снимая наушники и взглянув на собравшихся с прищуром. ——————————————————————— Фархад уже стоял у Аэропорта, встречая прилетевших родственников. Тепло поздаровавшись один из друзей его отца начал приобняв Фархада: Весь род гордится тобой, ты доказал, что заботишься о семье своей.Скоро начнем наше дело, я думаю, все будут давольны- улыбнулся ФархадКстати о семье, как жена себя чувствует?Дай бог, все хорошоВыписали?Вчера еще.Ну, мы тебя поздравляем с рождением ребенка.Духтар – гули сари хона(дочь- цветок дома) Короче. Если что то не так говори по- таджикски-обратился Фарик к своим людям- Если все нормально, по-узбекски.А если убивать будут?- спросил друг отцаПо русски кричи- улыбнулся Фара и попрощавшись сел в машину Слушай, в 82 последний раз на аттракционах катался- Фарик с ребяческим восторгом говорил своим людям В кабинке колеса обозрения сидели четверо. Фархад, его человек и покупатели. Фарик передал кейс с порошком одному из заинтересованных лиц. Человек достал нож. ~Крылатые качели~ Солнце начинало робко пробиваться сквозь пелену облаков, а Алия, проклиная вчерашнюю дружескую посиделку в кабаке, уже получила срочный вызов на место преступления. Уже вечерело, не порядок. Так долго спать….Выписка была громкой. Погуляли знатно. Сквозь гулкую тишину квартиры Алька принялась тормошить мужа, надеясь, что он согласится отвезти ее. Виктор сначала что-то невнятно бормотал, пытаясь отмахнуться от назойливого зова реальности. Но любовь и долг взяли верх, и он, скрипя зубами, поднялся. Отвезти любимую женщину на работу после страстного утреннего танца тел – это был для него отдельный вид искусства, требующий особого настроя. Всю дорогу Алия не находила себе места. Ее пальцы нервно теребили край кожаной куртки, а взгляд был прикован к мелькающим за окном пейзажам, которые она, впрочем, видела уже ни раз. — Вить, ну он со вчера трубку не берет, — девушка опустила стекло и жадно затянулась сигаретой. Дым вырвался наружу, растворяясь в холодном утреннем воздухе. — Никогда такого не было. Он всегда от звонков просыпается. Будильник может проспать, а вот звонок… От звонков он подрывается, как в жопу ужаленный . — Пчелой, — с усталой улыбкой поправил ее Виктор, пытаясь разрядить напряженную обстановку. — Да,блять, Вить, пчелой! — огрызнулась Алия, но тут же смягчилась. — Извини, я на нервах ужасно… Сейчас еще и этот огнестрел в парке аттракционов… Очередной висяк, скорее всего, — она снова затянулась, выпуская клубы дыма, словно пытаясь выдохнуть вместе с ними свои тревоги. — Аль, — Пчелкин припарковал машину у обочины, напротив зловеще возвышающегося колеса обозрения. — Выдыхай. Я очень тебя люблю. Сейчас ты все осмотришь, а после заедем к Фаре с Беллой. Я уверен, они просто спят, отдыхают после вчерашнего— он нежно поцеловал руку жены, ,пытаясь передать ей хоть часть своего спокойствия. —Договор, — Алия попыталась скрыть страх за натянутой улыбкой, но вышло неубедительно. Она уже почти открыла дверь, как вдруг ее словно пронзило ледяным копьем дурное предчувствие. — Вить, сходи со мной… —Любовь, меня же не пустят. — Дойдешь до оцепления… Просто пойдем вместе. У меня очень плохое предчувствие. Вокруг зловещего колеса обозрения уже толпились зеваки, жадно впитывая в себя чужую трагедию. Алия сильнее сжала руку Пчелкина, чувствуя, как его тепло пытается рассеять сковывающий ее страх. Каблуки ее строгих туфель деловито отбивали ритм по асфальту, но чем ближе они подходили к месту преступления, тем сильнее становилась тревога, разъедающая ее изнутри. Предъявив удостоверение и еле разжав пальцы, выпустив из своей хватки руку Виктора, Алия прошла сквозь кордон вглубь сцены ужаса. Беглым взглядом оценив обстановку, она медленно пошла вперед, и вдруг… Фара… Все внутри оборвалось и рухнуло в бездну. Что-то сломалось безвозвратно. Пелена слез застлала глаза, искажая реальность. Как можно быстрее, насколько позволили онемевшие ноги, она бросилась к телу. Нет, глаза не врали, это действительно был Фарик. Алия захрипела,скорее даже засвистела, пытаясь вдохнуть воздух, но легкие отказывались работать. Вот он, спасительный баллончик . Пшик. Легче? Нет. Еще. Еще. Еще… Надо же что-то делать! Забыв о протоколе, Алия стащила тело Фархада на землю и принялась делать массаж сердца. Минута, две, три… Сколько времени она уже мучила мертвое тело, пытаясь вернуть в него жизнь? А потом раздался крик… Такой душераздирающий, такой полный животного страха, что он пронзил самое нутро, оставив после себя лишь ледяную пустоту. Аля обняла бездыханное тело Фархада… Вой…. Оперуполномоченную оттащили от тела брата. — Витя, — билась в истерике Пчелкина, — Витя, вызови скорую, Витя… - произносить слова все труднее, челюсть сводит-Ему же больно, скорую, Витя! Все, что оставалось Пчеле, – обнимать жену, прижимать ее к себе, словно пытаясь оградить от обрушившегося на нее горя, и ждать, когда она придет в себя. Внезапно Алия, шатаясь, поднялась и подошла к одному из подчиненных. Движения были неуверенными, словно ватные ноги едва держали ее на земле. Голос был чужим, хриплым и словно издалека. — По всем вопросам обращаться исключительно ко мне, — Алия указала пальцем на одного из погибших — Но мы обязаны сообщить, — робко залепетал молодой сотрудник, чувствуя, как тяжелый взгляд Пчелкиной прожигает его насквозь. Он понимал, что стоит на тонкой грани, разделяющей долг и человечность. Алия затянулась сигаретой, выпуская в промозглый воздух густое облако дыма. Пламя зажигалки, словно маленький маяк, отражалось в ее глазах, обычно таких живых и искрящихся, а сейчас пустых и бездонных, как колодцы заброшенной деревни.Какая это по счету? Не важно. — Позвонишь жене — ее голос был ровным, бесцветным, лишенным каких-либо эмоций. Словно не к живому человеку обращались, а к бездушному механизму. — Сгною. Сотрудник вздрогнул, не ожидая такой реакции. В глазах Алии не было ни тени угрозы, но именно это и пугало больше всего. Он чувствовал, что она не бросает слов на ветер. — Она ребенка кормит. Не смей. Я сестра того, что с ножевым в грудном отделе.Фархад Джураев- последние слова дались особеннно тяжко- Что-то надо — звонить только… и только мне. Фраза прозвучала как приговор, отрезая все пути к отступлению. В этом ледяном безразличии чувствовалась такая боль, что молодому сотруднику стало физически плохо. Он понял, что перед ним не просто оперуполномоченная Пчелкина, а женщина, у которой только что отняли часть души, и которая теперь, очерствев от горя, будет бороться до конца, чтобы уберечь оставшихся. Оля с Сашей, утопая в море кружевных оборочек и хромированных деталей, с восторгом рассматривали коляски. Каждая казалась произведением искусства, обещанием безмятежных прогулок и тихих колыбельных. Расцветки – от нежных пастельных до дерзких, жизнерадостных. Функционал – трансформеры, люльки, прогулочные блоки. Определиться было крайне трудно. Казалось, ничто не может омрачить этот день, полный родительских хлопот, предвкушения новой жизни, маленьких ножек и беззубой улыбки. Как вдруг, словно раскат грома среди ясного неба, зазвонил телефон. Саша, погруженный в выбор идеального транспортного средства для будущего наследника, поморщился. -Пчела, я занят, потом, - отрезал он, не глядя на экран. Но Пчелкин был настойчив. И голос его, когда Белов все-таки ответил, был чужим, сломленным, лишенным привычной бравады. -Белый, беда….- Пчелкин говорил тоном не терпящим медлительности - Я с Алей тут… Тут пиздец. Фархада порешили. Белов скинул вызов, и слова друга эхом отдавались в голове, дробя все светлые мысли на осколки. Он молча, пребывая в оцепенении, направился к выходу, словно ослепший, не замечая ни шелеста ткани, ни восторженных речей жены об этой «симпатичной зеленой колясочке». -Саш, - окликнула Оля, удивленная его внезапной рассеянностью. Белов остановился, резко развернулся к ней, и в глазах его плескалась такая буря, что Оля невольно отшатнулась. -Ты какую хочешь? - Белов вернулся к коляскам, словно ничего не произошло, – Эту? Мы ее берем. Поехали. Оля не успела ничего ответить. Он, все еще оглушенный страшным известием, направился к выходу, оставив ее в недоумении и тревоге. В коридоре ресторана, решительно направляясь к одному из столиков, с серебренным чемоданчиком в руках, словно с дипломатом, полным секретных документов, шествовал Шагал Владимир Коверин. На лице его играла довольная ухмылка, а походка излучала уверенность хозяина жизни. -Привет добрым людям, - Владимир положил чемоданчик на стул и присел на соседний, небрежно закинув ногу на ногу, – Я смотрю, как не зайдешь, вы все обедаете. Аппетит у вас зверский. -А я вообще люблю пожрать, - отозвался человек за столом, тучный мужчина с лоснящимся лицом, – Ну че там? -А все, - с яркой артикуляцией произнес Каверин, словно смакуя каждое слово, – Чужим на нашей земле делать нечего. Порядок восстановлен. -Деньги? Дурь? Все забрал? -Все. Дурь продать? Или на себя оставим? -А ты свой хлеб не зря ешь, - довольно расплылся в улыбке тучный мужчина, – Я доволен. Продолжай в том же духе. ~Будь моим смыслом- Flëur~ -Это все хорошо…..Белке как говорить будем?- Алия, будто выжатый лимон после бури эмоций, сидела на полу в просторном кабинете Саши, опершись на холодную стену спиной, словно ища в ней стабильность, частицу несокрушимости, так необходимой сейчас. В полумраке комнаты ее глаза казались бездонными колодцами горя, в которых плескалась лишь одна мысль: - Белке мы как про это скажем? Как сказать Белле, что солнце ее жизни навсегда закатилось? Как смотреть в глаза женщине, у которой отняли самое дорогое, оставив лишь осколки воспоминаний и маленькую дочь – немое напоминание о былом счастье? Витя, с тихой обреченностью в глазах, присел на корточки рядом с женой, оберегая ее от невидимых ран, и протянул ей стакан с водой. Повисла гнетущая тишина, сгущаясь с каждой секундой, проникая под кожу, сковывая движения, словно тяжелые цепи. Тишина, прерываемая лишь сдавленными рыданиями Алии и тяжелым дыханием присутствующих. В кабинет, словно тень, вошел Белов. В его обычно невозмутимом взгляде промелькнула боль, отражающая трагедию, разделившую их жизни на "до" и "после". Девушка, увидев его, подняла на Сашу полные отчаяния глаза, и вмиг вспыхнула искра новой истерики, готовая сжечь все вокруг. -Колясочку выбирали?….. - натягивая улыбку с показным умилением произнесла Алия - А Фарик дочь всего три раза видел… Всего три… Ненавижу. Суки, ненавижу вас… Алька вновь издала душераздирающий вопль, уткнувшись в плечо Вити, ища защиты от обрушившегося на них горя. Белов смотрел на сидящую на полу Альку.В ее измученном лице, искаженном гримасой боли, проступали черты Фархада, его друга, брата по духу. В глазах Белова проступили слезы, смешиваясь с болью и бессилием. Снова повисла тишина, нарушаемая лишь рыданиями Альки, тишина, словно паутина, окутывающая своей безысходностью. Кто к Белле поедет? - Белый обвел взглядом мрачный кабинет, в котором собрались его верные друзья, объединенные общим горем. -Аль, лучше ты, - тихо отозвался Космос, сидящий в углу комнаты у окна, словно пытаясь спрятаться от всеобщей трагедии, - Вы с ней ближе всехздесь, ты найдешь нужные слова. -У меня язык не повернется, - рыдала Алька, - Я не смогу ей сказать… -Я поеду, - Пчелкин медленно поднял полный решимости взгляд на Сашу- Родственники как никак, да и знаю я ее дольше вас… попытаюсь подобрать слова…. -Аль, если нужно что то….- Белый присел рядом -Да нихера мне от тебя не надо…..Сволочи…. Пропадите вы, блять, со своей бригадой.- девушка начала с силой колотить Белова по плечам. Тот лишь обнял…. По щеке покатилась слеза. Саша молча терпел удары, чувствуя, как каждый из них отзывается болью и в его собственной душе. Он понимал ее гнев, ее отчаяние, ее потребность выплеснуть хоть на кого-то всю ту боль, что разрывала ее изнутри. Он готов был стать громоотводом, лишь бы хоть немного облегчить ее страдания. -Хватит, Аль, - Витя осторожно оттащил жену от Белова, - Ему сейчас тоже нелегко. Алька, обессилев, обмякла в руках мужа, продолжая беззвучно всхлипывать. Витя крепко обнял ее, прижимая к себе, словно боясь, что она распадется на осколки. Его лицо было бледным и сосредоточенным. Он прекрасно понимал, какая тяжелая миссия ему предстоит. Невозможно подобрать слова, чтобы утешить женщину, потерявшую любимого человека, но он сделает все, что в его силах, чтобы поддержать Беллу в этот страшный час. -Я поехал, - тихо сказал Пчелкин, окинув взглядом присутствующих. -Удачи, - так же тихо ответил Белов. Больше никто ничего не сказал. В воздухе висела тишина, тяжелая и давящая. Когда за Пчелкиным закрылась дверь, Белов поднялся с пола и подошел к окну. За окном медленно опускались сумерки, окрашивая небо в мрачные оттенки серого и фиолетового. Этот день навсегда останется в их памяти, как день, когда их жизнь разделилась на "до" и "после". День, когда они потеряли друга, брата, товарища. День, когда мир вокруг них погрузился во тьму. -Что теперь? - тихо спросил Космос, не отрывая взгляда от окна. Белов молчал, глядя в даль, где постепенно гасли последние лучи солнца. Он не знал, что их ждет впереди. Он знал только одно: они должны быть сильными. Они должны пережить это. Ради Фархада. Ради Беллы. Ради будущего. -Будем жить, - наконец ответил Белов, отвернувшись от окна. В его голосе звучала сталь. - Будем жить и помнить. И мстить. ~Не плачь- Татьяна Буланова~ Белка весь день, словно загнанный зверь, металась по квартире. Тревога, холодным когтем вцепившись в сердце, не отпускала ни на минуту. Фарик уехал еще днем, когда солнце стояло в зените, рассыпая по городу золотые искры. А теперь на улице сгустилась непроницаемая тьма, словно кто-то вылил на землю чернила из огромной чернильницы. Ида, маленькое солнышко в ее жизни, совсем не умолкала. Очень уж беспокойный ребенок. Алька еще трубку не берет… Как провалилась сквозь землю. И почему именно сегодня? Когда так нужна ее поддержка, ее теплое, успокаивающее слово. В голове роились тревожные мысли, одна страшнее другой. Внезапно раздался стук в дверь, пронзительный и неожиданный, словно выстрел в тишине. Уложив, наконец, задремавшую дочь в кроватку, Белка, с замирающим сердцем, пошла к двери. Надежда на добрую весть, словно хрупкий огонек, затеплилась в душе. На пороге стоял Витя, лицо его было осунувшимся и бледным, а в глазах таилась такая печаль, что у Беллы похолодело внутри. -Пчелкин, ну слава богу, - выдохнула Белка, словно с плеч ее упал тяжкий груз, - Вы где запропастились все? Алька там оглохла что ли? Фарик если что не дома, не приезжал еще… Я уже волноваться начала. Ты пройди, подождешь, он скоро должен приехать Белл, - перебил лепет Витя, не отводя взгляд, - понимаешь… Он не… Белла, словно ее ударило током, в мгновение поняла, о чем речь. Интуиция, женская чуткость, предчувствие беды – все слилось в единый, оглушающий поток. Из лица ее разом ушла вся кровь, кожа стала мертвенно-бледной, словно алебастр. -Молчи, - строго, словно лезвием ножа, отрезала Джураева, голос ее стал ледяным и бесцветным, - Не смей говорить это… Не говори ни слова. Пчелкин, пытавшийся сохранять спокойствие, лишь бессильно покачал головой, не находя в себе сил произнести роковое известие. Слова застряли в горле, словно ком земли. Крик… истошный, полный невыносимой боли, разорвал тишину лестничной клетки. Витя было кинулся к старой знакомой, желая поддержать, утешить, хоть как-то облегчить ее страдания. -Пошел нахуй отсюда, - цепляясь за косяк, Белка поднялась на ноги, взгляд ее был полон ненависти и отчаяния, - Будьте вы прокляты… Все вы! Зачем ты пришел…. За закрытой дверью заплакала Ида, словно чувствуя боль матери, словно понимая, что в их жизни произошла непоправимая трагедия. А Белка так и лежала в прихожей, на холодном полу, белугой воя от боли, разрывающей ее изнутри. Крик ее эхом отдавался в стенах дома, свидетельствуя о том, что в этот день в ее мире погас свет. ——————————————————————— -Аль-Оля, нарушая тишину, словно хрупкий лед на замерзшем озере-Ты забыла, в каком мире мы живем? Безопасность Саши – это и есть безопасность твоего Вити. Мы здесь все в одной лодке, если ты не заметила. Алия, с голосом, полным горечи и ярости, прервала ее -Оля, да у меня брата как барана порезали! Ты понимаешь? Моя единственная задача сейчас – похоронить Фархада по-человечески. Лезть в это их дерьмо я не собираюсь. Пусть сами тонут в своей мерзости… И учти, Белова, я – женщина. Мое слово там – пыль, пустой звук. Оля, выпустив струйку дыма, пристально посмотрела на нее -Ты не просто женщина. Ты женщина из их Семьи. А это, поверь мне, совсем другое дело. -Белова, ты в своем уме вообще? – Алия была сбита с толку сигаретой в тонких пальцах подруги Оля, сделав глубокую затяжку, усмехнулась -Не переживай, Ванька на смеси…..А вот знаешь, что если Витя …..? Он теперь считается ихсемьей….. Алия, собравшись с духом, отрезала -Я поговорю с ним. Вряд ли откажет. Не очкуй, Ваньку без отца не оставим- с некой укоризной в голосе сказала Пчелкина. Но внутри у неё поселилось зловещее предчувствие, холодное, как прикосновение смерти. «Космос дал, какую то дрянь, сказал принять и будет легче. Маленький белый пакетик…. Знала бы, послала бы к чертовой матери….» ——————————————————————— ~ Сегодня- Flëur~ На могильной плите, словно высеченное эхом вечности, красовалось изречение: «Прощаться – отрицать разлуку». Алия, словно пытаясь стереть боль вместе с пылью, нежно провела рукой по высеченному лицу брата на памятнике. Холод камня и холод утраты сливались в единое, пронизывающее все ее существо ощущение. Ветер шелестел среди пожухлой травы, словно вторя ее беззвучному воплю. В доме, опутанном траурной тишиной, сидели Витя, Саша, почерневший от горя отец Фархада и еще несколько молчаливых теней. Воздух был пропитан густой смесью скорби и напряжения. -Имея столько, сколько у него есть, он мог бы спокойно укрыться в любой стране мира, – Пчелкин говорил спокойно и уверенно – И жил бы так мирно и спокойно хоть до ста лет… И никто нигде бы его никогда не нашел. Но он приехал вместе с нами. Я знаю этого человека с шести лет. Благодаря его напористости, я сейчас женат на вашей племяннице и счастлив. Он всегда был готов на все ради близких ему людей. Фархад был ему братом, как и мне. -Фархад говорил, что у тебя родился сын, – обратился к Белову человек за столом, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, словно карта прожитой жизни. -Да. -Как ты его назвал? -Иваном. -Когда умер твой отец? -Я его почти не помню. Нависшая тишина стала почти осязаемой. В ней чувствовалось недоверие, боль и отчаянная надежда. -Я ему верю… отпустите его к сыну… – внезапно произнес отец Фархада, и в его голосе звучала усталость веков. -Братиш, а мы их нашли, – Фил обнял Белого при приветствии, в его взгляде читалась смесь триумфа и усталости. На письменном столе, словно змея, свернулся диктофон. Из динамика доносился бесстрастный, механический голос: «Абсолютно левый азиат, работает с Белым, но не при делах». Каверин нажал на кнопку, и звук исчез, оставив после себя гнетущую тишину. -А чего ты вдруг решил нам помочь? – Белов, скрестив руки на груди, вперил взгляд в окно кабинета, наблюдая за суетливым движением города. -Я, веришь нет, не знал, что Бек его будет валить, – отвечал Каверин, избегая взгляда Белова. – А я с вами спориться не хочу… _Ты извини, мы тебя обыщем… А то ты, мало ли, нас тоже пишешь. А потом пленочку кому-то передашь. После тщательного обыска, проведенного Филатовым, Белов протянул руку Каверину. -Ну, считай, что мы друзья. -А кто исполнитель-то по итогу? Ценный кадр? – Пчелкин кинул внимательный взгляд на Владимира. -Да не то чтобы… Хотите устроить показательную казнь? -Ну, типа того, да… Передай жене мои соболезнования ~ Sid & Nancy- Lumen~ Алия мирно спала, когда ее спокойствие нарушил поцелуй Вити в щеку, легкий, как прикосновение бабочки. -Алюшка, просыпайся, – нежно произнес Пчелкин, его голос звучал тепло и маняще. – У меня есть маленький сюрприз. Вить, ну вообще сейчас не до этого, – пробормотала Алька, сонно поднимаясь с кровати. -Поехали, тебе понравится. Ты только возьми что-нибудь потяжелее. -ҷон (душа), а что происходит? – спросила Алия, ее голос звучал обеспокоенно. -Не задавай вопросов, одевайся, – ответил Витя с загадочной улыбкой. Машина остановилась рядом с пустырем, заросшим бурьяном и колючками. На нем уже стояло несколько железных коней, их силуэты мрачно вырисовывались на фоне предрассветного неба. Пчелкин галантно открыл жене дверь. Из машины вышла молодая девушка в кожаной куртке, ее руки ловко перебирали гаечный ключ. Накинув руку жене на плечо, Витя двинулся вглубь этого зловещего действа. В центре импровизированного круга, под зловещим светом фар, сидел молодой парень с заломанными руками, привязанными к корявому стволу дерева. Девушка опешила, ее взгляд метался между напряженными лицами мужчин и беспомощной фигурой пленника. -Это мой тебе подарок, – Витя нежно поцеловал Алю в висок -Привет, – вдруг откуда ни возьмись появился Саша, такой же уставший и мрачный, как и все остальные. -Мужики, а че творится-то? – Аля надеялась дождаться разъяснений от Белого, его спокойствие всегда вселяло уверенность. -Это чмо Фару порешило. Глаза девушки в моменте налились кровью, в них вспыхнула ярость, смешанная с невыносимой болью. -Если б ты раньше объяснил, – она повернулась к мужу, в ее голосе звучала злоба, – я взяла бы лом… лучший подарок на свете, – Алия с неожиданной нежностью поцеловала мужа. Несколько уверенных шагов. Алия смотрела на несчастного сверху вниз, ее взгляд прожигал его насквозь. Никогда она еще не испытывала такой злобы и отвращения. Девушка наклонилась к пленнику, ее дыхание обжигало его лицо. -Я с тобой, сука, рассчитаюсь по таджикскому обычаю, – прошептала та, ее голос дрожал от ненависти, – Ты кровью смоешь с меня боль утраты. Ей же очистишь жену убитого от клейма вдовы. Омоешь кровью ноги его дочери. Гаечный ключ с хрустом впечатался в челюсть головореза. Тот замычал от боли и сплюнул крошки от зубов, смешанные с кровью. В глазах его застыл животный страх. -Это ты ловко придумал, Вить, – подошел к другу Саша, его лицо оставалось невозмутимым, – Правду говорят, нет ничего страшнее горюющей женщины. Кровавая заря окрасила небо в багровые тона, словно холст безумного художника. Алия, словно сомнамбула, стояла над поверженным телом, гаечный ключ в ее руках дрожал. Ярость постепенно отступала, оставляя после себя лишь выжженную пустоту и привкус меди во рту. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и хрустом гравия под чужими ногами. Саша молча протянул ей платок. Алия машинально вытерла руки и лицо, но запах крови въелся ей в кожу, проникал в самое сознание. Она чувствовала себя грязной, осквернённой, словно прикоснулась к чему-то нечистому. Витя обнял ее за плечи, пытаясь согреть озябшее тело. "Поехали домой, Алюш. Все кончилось" ~ Отражение- Король и шут~ Всю дорогу домой Алия молчала, смотрела в окно, не видя ничего, кроме размытых огней ночного города. В голове крутились обрывки воспоминаний, лица родных, слова проклятия. Она вдруг осознала, что переступила черту, за которой не было возврата к прежней жизни. В кого она превращается?….. В опустевшей квартире ее ждал лишь холод тишины. Алия долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя грязь и боль, но вода лишь усиливала ощущение внутренней пустоты. Уснула она лишь под утро, утомленная пережитым. Во сне ей явился Фархад, улыбающийся, как в детстве. Он протянул к ней руку, но стоило ей попытаться коснуться его, как он растворялся в тумане, оставляя после себя лишь ощущение невосполнимой утраты. Проснувшись, Алия почувствовала себя еще более разбитой. Она поняла, что месть не принесла ей облегчения, лишь усилила боль и отчаяние. Ей предстояло жить дальше, неся на себе груз содеянного. Дни тянулись один за другим, заполненные рутиной в участке и автомастерской. Алия старалась не думать о случившемся, но воспоминания преследовали ее повсюду. Она чувствовала себя чужой в этом мире, словно наблюдала за происходящим со стороны. Это будет долгий и трудный путь, но Алия была готова пройти его до конца. Она знала, что должна найти в себе силы, чтобы жить дальше, чтобы не позволить тьме поглотить ее душу. В ее глазах загорелся огонек надежды, огонек, который должен был осветить ей дорогу в будущее. И пусть это будущее было полно неопределенности и опасностей, Алия была готова встретить его с высоко поднятой головой. Потому что теперь у нее была цель – жить, а не мстить. P.s 2 : очень тяжко морально после написания….. фанфик будет продолжаться, это еще не конец. Напоминаю о содержании первого p.s 1