Драг тебя погубит

P.s: Решила вас не мучать, глава получилась относительно маленькой. Приятного прочтения) ~Питерские крыши - Noize mc~ Январь в Питере цепляет за сердце своей суровой красотой, словно колючий цветок, распустившийся в ледяных объятиях зимы. Снег, этот вечный гость северной столицы, кружит в вальсе, подобно стайке озорных бабочек, и мягко укрывает своим пушистым покрывалом продрогшие мосты. На одном из них, словно застывшие во времени, стоят Алька и Витёк. Облокотившись на перила, любуются они тем, как Нева, скованная морозом, постепенно облачается в ледяной наряд. Алька улыбается, а Витя, словно щедрый рассказчик, одаривает её анекдотом за анекдотом, рассыпая шутки, словно искры бенгальского огня. Его смех, заразительный и искренний, взметает в воздух стайки чаек, потревоженных на своих карнизах и парапетах. А в руках девушки красовался букет лилий. — Так вот, — задыхаясь от смеха, произносит Витя, — тут один мент… — Вить, ну хватит, — смеётся Алька, отмахиваясь от него рукой. — Ты вечно со своими историями. — Да ладно тебе, — не унимается Пчёлкин. — Зато весело. Хоть какая-то отдушина в этом царстве льда. — Весело, — соглашается Алька, прислоняясь к его плечу. — Хорошо, что мы сегодня вдвоем. Будто время повернулось вспять. Давно они так не выбирались, чтобы просто побыть вместе, вдвоем, без груза дел и неумолимых обязательств. Последний раз, как Алька прикинула в уме, это было в Тюмени, на свадьбе у какого-то местного воротилы. — Помнишь, какой там банкет был? — вспоминает Витя, с ноткой ностальгии в голосе. — Помню, — кивает Алька. — Только мне больше запомнилось, как ты с тем генералом коньяк пил, как соревновался, кто до дна быстрее доберётся. — А что, я же культурный человек, — смеется Пчёлкин. — Надо уметь поддержать компанию. Тем более, когда за столом такие уважаемые люди сидят. Снег продолжает свой бесконечный танец, вокруг царит тишина, нарушаемая лишь шумом периодически проезжающих машин. — Знаешь, Вить, — тихо говорит Алька, словно боясь нарушить хрупкую гармонию момента, — как будто ничего и не изменилось. Всё как раньше. — Да ладно, — отвечает Витя, обнимая ее крепче. — Меняется всё, Аль. Жизнь – это река, она не стоит на месте. Важно то, что мы вместе. Остальное – ерунда. Так, пена дней. Веришь мне? — Верю. — Тогда можешь лететь и не бояться. Знай, что я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя, если ты оступишься. Так и стояли они, обнявшись, под снегом, словно две одинокие души в этом огромном, замерзшем городе. Наслаждаясь теплом друг друга, молча, без лишних слов. Потому что слова здесь излишни. Главное – чувствовать, что рядом есть тот, кто тебя понимает и любит. А остальное приложится. Все остальное – лишь декорации. -А мы в театр не опоздаем? -Да не должны. Но мы можем, если хочешь- Витя снова страстно прильнул к губам супруги- Я вот был бы не против ——————————————————————— В кабинете. Белого разрывается телефон. Космос, восседающий за столом, сосредоточенно чертит три идеально ровные дорожки из белого порошка. — Да… да… — Витя поднимает трубку. — Нету его… Я откуда знаю, я что, ясновидящий? У нас тут перерыв, скажи, уехал на Багамы… Не понимают намеков? Объясни доходчивее!  Космос, скрутив из купюры трубочку, жадно втягивает порошок, словно утопающий хватается за соломинку. — Водки бы сейчас, — бормочет Витя, кладя трубку. — Кокса хочешь? — отзывается Холмогоров, с ухмылкой глядя на друга. В дверях появляется Лидочка, секретарша, с подносом, на котором стопка водки и тарелка с тончайшими ломтиками лимона. — О, мысли читаешь? — удивленно восклицает Пчелкин, опрокидывая стопку и ставя ее обратно на поднос. — Что-нибудь еще? — уточняет Люда, готовая выполнить любой каприз. — Не надо ничего, — отмахивается Витя, забирая у девушки папку с документами. Телефон снова оживает, пронзительно разрывая тишину. — Люд, ты что, оглохла? — слова Космоса заплетаются в неразборчивый клубок. — Трубки не поднимаешь?! — Заткнись, голова трещит! — стараясь перекричать друга, рычит Витя. — Это ты мне сказал, а? — возмущается Космос. — Я этим должен заниматься? Телефонными звонками? За всех пахать? — Мне что делать? — Пчела швыряет папку на стол с такой силой, что кажется, вот-вот проломит столешницу. — Люди волнуются, контракты горят! Снова звонок, словно издевательский хор. — Зато у меня нервы, — Космос выхватывает из кобуры пистолет и яростно передёргивает затвор, словно пытаясь выпустить пар. — Как стальные канаты! Белый что сказал, где они? — Сказал, исчезнут на время.  -И всё? — Нет, не всё. Сказали, чтобы ездили в танке. ——————————————————————— ~ Ничего нового- Atlantic’s project ~ Алька крутилась на кухне, словно пчелка в улье, помешивая что-то в кастрюле. Солнце лениво заглядывало в окно, освещая ее встревоженное лицо. – Вить, ну начерта этот цирк с конями? – Она бросила взгляд на двух громил, маячивших у входа в квартиру. – Цирк, не цирк, а безопасность лишней не бывает, – Витя, нахмурившись, вчитывался в какие-то бумаги за кухонным столом, словно пытаясь разгадать тайный шифр. После покушения на Белого, воздух в Москве сгустился, словно перед грозой. – У меня своих ребят достаточно, – Аля посолила воду в кастрюле и закинула мелко нарезанную картошку. – Да и что люди скажут? Обо мне и так уже шепчутся, мол, «жена бандита, в шею гнать надо». А ты мне людей у отдела ставишь. Витя поднял голову, в его глазах плескалась усталость. – Нет, ну… Хорошо… Давай подождем, пока в тебя тоже пуля влезет. Они в Белого стреляли, когда он был с Олькой и Ваней, люди срать хотели на происходящее вокруг, Сашка сказал вообще нос не высовывать, а ты мне про слухи рассказываешь. Алька умолкла, опустив плечи. Знала, что Витя не станет ее слушать. Подобные вопросы Пчелкин всегда решал, полагаясь на себя и братву. Витя понял, что перегнул палку, и, оставив бумаги на столе, подошел к жене сзади и обнял ее за плечи. Его щетина нежно коснулась ее щеки. – А кто шепчется-то? Может, просто рот им закроем? – прошептал он, пытаясь разрядить обстановку. Алька вздрогнула от его прикосновения. В голосе Вити сквозило что-то опасное, хищное. Он словно забывал, что перед ним не враг, а любимая женщина, испуганная и потерянная в этом жестоком мире. – Вить, не надо так, – прошептала она, пытаясь высвободиться из его объятий. – Я просто боюсь. За тебя, за себя… Витя ослабил хватку, провел рукой по ее волосам и снова прижал к себе крепче. – Я понимаю. Но я не могу рисковать. Ни тобой, ни пацанами. Это сейчас такое время… Неспокойное. Не дрейфь, Алька, разрулим. В кастрюле на плите забулькала вода, знаменуя скорое начало ужина. Алька вырвалась из объятий Вити  и  подбежала к плите. Этот простой, будничный звук вернул ее в реальность, отрезвил от нахлынувшего страха. – Ладно, – вздохнула она. – Делай как знаешь. Но помни, Вить…тебя ждут дома. За всеми этими разборками и пушками, не забудь про нас. Про меня. Витя смотрел на нее, на ее хрупкую фигурку у плиты, и в его глазах промелькнуло раскаяние. Он знал, что ей тяжело, что ей приходится жить в тени его опасной жизни. И он обещал себе, что сделает все возможное, чтобы защитить ее, чтобы оградить от этого кошмара. Но как это сделать, когда кошмар сам идет к тебе домой? Аля удалилась в ванную, словно нырнула в прохладный омут, спасаясь от духоты комнаты и липкого ощущения тревоги, осевшего на коже. Задвинув щеколду, она услышала тихий щелчок, словно закрыла дверь не только от внешнего мира, но и от себя самой, от той части, что еще сопротивлялась. Из глубин кармана вынырнул маленький белый пакетик – словно осколок лунного света, пойманного в ладонь. Вдох. Вода из крана бежала тонкой струйкой, смывая остатки реальности в грязную канализацию. Зеркало напротив, запотевшее от влажности, мутно отражало ее силуэт – бледное лицо, запавшие глаза, тень сомнения, застывшая у губ. Аля отвернулась, не желая видеть эту слабую, сломленную девушку. Ей нужна была сила, хоть немного, хоть на мгновение. Вдох. Воздух, пропитанный запахом мыла, казался густым и вязким. Аля развернула пакетик, и мелкий порошок, словно пыльца волшебного цветка, коснулся кожи. Сердце забилось быстрее, в висках запульсировала кровь. Рука дрожала, но она знала, что делать. Дорожка, словно белая змея, извивалась на глянцевой поверхности раковины. Готова. Вдох. С каждой секундой мир вокруг начинал мерцать, искажаться, терять четкость. Тревога отступала, уступая место обманчивому чувству легкости и всемогущества. Аля закрыла глаза, позволяя наркотику поглотить себя целиком, унося в мир, где нет проблем, нет боли, нет будущего. Только этот миг. Только вдох. Вроде легче. Но она знала, что за этой легкостью скрывается пропасть. Пропасть, в которую она с каждой дозой погружалась все глубже и глубже. ——————————————————————— ~В краю магнолий- Ариэль~ В полумраке казино, среди звона бокалов и приглушенного гула азартных разговоров, утомленные игрой и выпитым, беседовали Белов и Каверин. В воздухе висела густая пелена табачного дыма, отражаясь в блеске хрустальных люстр. – Ну че, поговорим по душам, Владимир Евгеньевич, – Саша с показным спокойствием обратился к собеседнику. В его голосе чувствовалась сталь, скрытая за маской непринужденности. – Че ты ворам не дел меня грохнуть? Каверин, не отрываясь от бокала с коньяком, усмехнулся. – А тебе зачем знать? – Он отпил глоток, смакуя вкус напитка. – Дышишь и радуйся. – Понять хочу. Тревожусь, когда что-то не понимаю… – Паясничал Белов, но в глазах его читалась неприкрытая настороженность. Каверин откинулся на спинку кресла, его взгляд стал жестче. – Ладно, карты под стол… стволы на стол. Тогда, в 89-м… пистолет тебе подбросили… по моей наводке, – Владимир прерывался на жевание, словно переваривал прошлое. – Опа… Так это что получается, не я твоего братца застрелил? – Белов приподнял бровь, удивленный откровением. – Неа, не ты. – А кто тогда? – Понятия не имею. – А что ж ты его на меня повесил? – Потому что ты, – глаза Каверина светились яростью, – наглый сукин потрох, который думает, что он умнее всех. И на всех остальных кладет с прибором. – Нет, Володя, сучий потрох – это ты. Теперь понятно, че тебя с органов турнули. – О, это вообще больная тема. Я же лучший сыскарь был, я же работал как папа Карло… Я теперь палканом  бы был, не меньше. Ты же меня лишил любимой работы. Я вынужден общаться с отребьем, которое я ненавижу. Но ты теперь, как самый умный, будешь работать на меня. Пока я не скажу мясникам – рвите его, суку. Белов выслушал собеседника, в его глазах мелькнул холодный огонек. Внезапно он рассмеялся, достал из ведра со льдом бутылку шампанского и, не говоря ни слова, разбил ее о голову Каверина. ———————————————————————  ~Альрауне- Агата Кристи~ На кухне Космоса царил полумрак. Алия с Витей сидели за столом, погруженные в свои мысли. Первый, по понятной только ему причине, сосредоточенно ковырял гипс на руке открывашкой, словно пытаясь выпустить заточенную внутри боль. В комнате неслышно показался Юрий Растиславович, его лицо было искажено тревогой. – Не снимай, – строго он сказал сыну, словно предчувствуя беду, что вот-вот обрушится на их головы. – Ты че за руль полез вообще? – Пчелкин, словно дикий зверь в клетке, ходил вокруг друга, не в силах сдержать гнев. – Обдолбался – так сиди спокойно. Мы твое сидалище сколько прикрывать будем? – Сашка приехал, – перебил Юрий, протягивая Але бутылку пива, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку. Тишина стала почти осязаемой, словно плотная завеса, скрывающая истинные чувства. В комнате показался Белов. Он устало опустился на стул напротив Космоса, словно на его плечах лежал груз всего мира. – Вы тут поговорите, я пойду новости посмотрю, – Юрий Растиславович поспешно удалился из комнаты, оставляя их наедине с надвигающейся бурей. – Мне Фил звонил, сказал насмерть, – Саша прервал молчание, повисшее в комнате. В его голосе слышалась усталость и безысходность.  – Лучше б насмерть, – проворчал Кос, отворачиваясь к окну, словно пряча глаза от правды.  – Ты извини, брат, я иногда вынужден давить. Иначе все развалится к едрени матери.  – Но ты уже правда хреново выглядишь, – Алия вклинилась в разговор, обеспокоенно глядя на друга. – Драг тебя погубит.  – А тебя нет? – повернулся Космос к подруге, насмешливо вскинув бровь. Витя, все это время наматывающий круги по кухне, резко остановился. Не в силах поверить в услышанное, он медленно повернулся к Але. Та грозным взглядом прожигала Коса, немым приказом замолчать.  – В каком смысле «А тебя нет?» – с едва скрываемой агрессией  и недоумением проговорил Пчелкин, и кухню наполнило напряжение, готовое взорваться в любой момент.  Алька похолодела, почувствовав на себе тяжелый взгляд Вити. Слова Космоса, брошенные вскользь, словно ядовитая стрела, пробили броню молчания, скрывавшего их общую тайну. Она судорожно сглотнула, пытаясь придумать убедительный ответ, но слова застревали в горле, как комья земли. – Кос, ты не в себе, – попыталась она отмахнуться, но голос дрогнул, предавая ее волнение. – Не неси чушь. – Чушь? – усмехнулся Космос, демонстрируя кривую ухмылку. – Я просто констатирую факт. Или хочешь сказать не ты вместе со мной к чеченцам каталась за коксом? Белов сидел, не двигаясь, словно каменный истукан. В его глазах, обычно живых и проницательных, сейчас плескалась непроницаемая тьма. Он смотрел на Алькино лицо, пытаясь разгадать правду, скрытую за маской спокойствия. – Вить, не слушай его, – прошептала Аля, делая шаг к мужу. – Он бредит. Да и я не на системе же, так, балуюсь… Пчелкин, словно очнувшись от оцепенения, схватил ее за руку с такой силой, что на запястье остались красные следы. –Не на системе?  – прорычал он, приближая свое лицо к ее. – Пойдем поговорим, – Витя потащил Алю за дверь. – Как давно? – Вить, я не наркоманка, – перебила Аля, отдергивая руку. Виктор остановился, словно налетел на невидимую стену. В глазах, только что искрившихся яростью, мелькнула растерянность. Потом снова прежняя сталь. – Как. Давно.– отчеканил Пчелкин, смотря на жену как на чужую. – Ты поэтому с детьми тянешь? За идиота меня держишь? Я-то думал, Белка шутит, сплетни бабские… А оно вон как.  – Это было всего пару раз, – Алия попыталась сохранить самообладание, голос дрожал предательски. – Когда Фархада убили… и недавно тоже… просто… сорвалась.  - Сорвалась? Значит и до этого употребляла? - Я не на системе… - Да какая в хер разница? Посмотри на Коса. Так же хочешь? Тот тоже все ходил «Я так, для блеска глаз»…. Ты как медкомиссию прошла то на работе? Витя, не дождавшись ответа,отвернулся к окну, барабаня пальцами по подоконнику. Тяжело вздохнул. – Значит, делаем так, – сказал он, не смотря на Алю. – Еще хоть раз ты примешь эту дрянь – я подам на развод. Я может чего то еще не знаю? Если тебе есть что сказать- самое время. Его слова, жесткие и бескомпромиссные, повисли в тишине, словно тяжелые камни, упавшие в колодец. Аля вздрогнула, но промолчала. Витя взглянул на Алию…. Но вместо самодостаточной красивой молодой женщины он увидел потерянную девчушку. Никогда ему еще не приходилось видеть ее настолько слабой. Испуганной. Запутавшейся. – Аль, – внезапно Витя обнял девушку, крепко прижал к себе. Аля зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо. – Я знаю, что тебе бывает плохо. Я знаю, что все идет ужасно. Но ты всегда можешь прийти ко мне со своей проблемой. И я ее решу. Хочешь, мы найдем хорошего мозгоправа? Хочешь, уедем отсюда нахер? Хочешь, я продам здесь все к чертовой бабке, и мы с родителями переедем в ЛА? Я прошу тебя, прекращай…пожалуйста прекращай. Витя навис над изломанной фигурой Космоса, словно хищник над поверженной добычей. -Ты ей дурь доставал? Ну, молодец, хорошо устроился мужик. Вместе пашем на эту шайку-лейку, а пол моей доли тебе в карман через Альку идет. Белов устало прикрыл глаза. -Витя, оставь, - отозвался он, стараясь сохранить спокойствие в голосе, - вообще не до того сейчас. Но Пчелкина уже было не остановить. Ярость клокотала в нем, вырываясь наружу словесным потоком. -Сань, я не понял,ты с ними что ли нюхал? - язвил он, не глядя в сторону Белова. - Или ты реально не понимаешь, что вокруг происходит? Он мне жену почти сторчал! Друг, блять… У девки горе, ты и рад! И вместо того, чтобы ко мне прийти и сказать по-человечески, что так, мол, и так, он просто суёт ей дозу! – Витя схватил Космоса за грудки, рывком приподнимая его над землей. – Я тебя, козла, на ремни порежу, если еще хоть раз приблизишься к моей семье, - прошипел он ему прямо в лицо, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть и отчаяние. Его пальцы судорожно сжимали ткань футболки, готовые разорвать ее в клочья. ——————————————————————— Фил, сдвинув  прядь со лба, сосредоточенно кидал кости на вытертую доску нардов. Звук ударяющихся о дерево кубиков эхом отдавался в пропахшей табаком комнате. Космос, скучающе наблюдая за действом, небрежно переставлял солонки, выстраивая из них причудливые пирамиды. Витя, запрокинув голову, жадно пил прямо из горла бутылки, стараясь унять нарастающее раздражение. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. – Ну, 15 минут… ну, 20… Саша, два часа задержки! – взревел Витя, яростно барабаня кулаком по столу. От силы удара солонки, выстроенные Космосом, рассыпались. Внезапный звонок телефона, словно выстрел, пронзил липкую тишину. – Да, Баха, – поднял трубку Белов. Лицо его оставалось непроницаемым. – Ждем. Что? Точно? Я перезвоню. – Внезапно Белов расхохотался. – Груз на приеме разгрохали! – Смех его звучал дико и неестественно. – Все, забудь, прощай оружие. – Че ты ржешь, Саша? – Пчелкин закипал, его лицо побагровело. – Че он ржет? Мы на такие бабки попали, чего ты ржешь?! Идиот, твою мать! – Витя снова припал к бутылке, жадно делая несколько глотков. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. В этот момент по обочине дороги, шатаясь, ковылял раненый Каверин. Кровь стекала по его лицу, смешиваясь с грязью и дорожной пылью. Он держался за бок, стараясь остановить кровотечение, и с трудом передвигал ноги, не зная, что его ждет впереди. ——————————————————————— ~ М-Noize mc~ – Я говорила, что рано или поздно все вскроется, – тихо произнесла Белла, рассеянно отламывая кусочек пряника. Крошки падали на скатерть цвета утренней зари, словно звезды, гаснущие в предрассветном небе. – Ну, если бы ты не стукнула, оно бы не вскрылось, – откликнулась Алия, пригубив чай из тонкой фарфоровой кружки, расписанной полевыми цветами. Пар, поднимаясь, ласкал её щеку, но не согревал душу. – Дорогая моя, – в голосе Беллы зазвучала сталь, а в глазах мелькнул вызов, – ты меня извини, конечно, за мои слова… Но если ты еще раз под дурью придешь к ребенку, я тебе горло перегрызу. Я пережила не меньше твоего. Может, ты и забыла, но Фарик мне тоже был не чужим. Имей хоть каплю уважения. – А я приходила?.. – прошептала Алия, пытаясь ухватиться за ускользающую нить реальности. – Приходила, – отрезала Белла, отставив пряник и направляясь к детской кроватке. Легким движением она поправила одеяло, укрывая спящую дочь. – Ты думаешь, мне никогда не хотелось забыться? Да я бы все отдала, чтобы выкинуть этот день из жизни к ебени матери. Но у меня нет такой возможности. Мне Иду надо поднимать. Подумай о ней, если уж обо мне не хочешь. Ты ее ближайший родственник здесь, помимо меня. Я помню о своих обязанностях. Хорошо бы и тебе помнить о своих. Одинокая свеча, дрожащая на краю стола, отбрасывала причудливые тени на стены комнаты. В полумраке их танцы казались отражением бури, бушующей в душе Беллы. Она замолчала, наблюдая за Алией, пытаясь понять, что творится в ее голове. Неужели та действительно не помнит? Или это лишь лицемерная игра, попытка избежать ответственности? Алия смотрела в ответ, но в ее глазах было лишь растерянность и тень какой-то глубокой, необъяснимой боли. Она словно тонула в омуте собственных воспоминаний, отчаянно пытаясь найти спасительный круг. Белла знала, как это – бороться с демонами прошлого, как тяжело тащить на себе груз вины и утраты. Но она не могла позволить, чтобы это разрушило жизнь ее дочери. Тишина в комнате стала почти осязаемой, давила на плечи, словно тяжелый камень. Слышно было лишь тихое посапывание Иды в кроватке, да потрескивание свечи, отсчитывающей секунды неотвратимо надвигающегося рассвета. Белла вздохнула, собираясь с силами. Ей предстояло принять решение, от которого зависело будущее не только Иды, но и Алии. Она должна была найти в себе мудрость и милосердие, чтобы не сломать окончательно те хрупкие нити, что еще связывали их. Белла медленно вернулась к столу, села напротив Алии и взяла ее руку. Ладонь была холодной и дрожала.  – Послушай, Аль, я понимаю, что тебе тяжело. Нам обеим тяжело. Но мы должны держаться. Ради Иды. Она не должна расти в хаосе и боли. Ей нужна стабильность, любовь и забота. Ты можешь помочь мне в этом. Я не требую от тебя невозможного. Просто оставайся трезвой. Приходи к ней, читай сказки, играй с ней. Просто будь рядом. Но еще хоть раз….. На порог не пущу. Алия подняла глаза. В них все еще плескалась растерянность, но пробивались и робкие искорки надежды. Ида и Белла были для нее всем, что осталось от брата. Потерять их… ни за что. Белла поднялась и подошла к окну. За ним уже занимался рассвет, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые оттенки. Новый день нес в себе новые надежды, новые возможности. Но он также принес и новые вызовы, новую борьбу. Белла знала это. Но она была готова к ней. Ради Иды. Ради Фархада. Ради себя самой. Ей нужно было создать мир, где любовь и надежда могли бы расцвести, несмотря ни на что. Тишину нарушил телефонный звонок…. ————————————————————