Не умеют люди так любить

Так а дальше что было? - не унималась девочка за столом. Совсем юная. Светлые голубые глаза сверлили мать любопытством, словно пытаясь вытянуть из нее все тайны прошлого, похороненные под толстым слоем молчания. -А дальше, Аленка, ты сама знаешь. Сама же говоришь, гуглила его имя… Алия закурила, нервно прикусив губу. Не любила она ворошить прошлое, рассказывать о погибшем муже. Каждое слово отзывалось болью в сердце, каждый вздох напоминал о неизбывной утрате. Но разве это интересовало 17-летнюю копию Виктора? Эти глаза, этот упрямый подбородок, эта жажда правды… Как объяснить ребенку, что тогда было самое страшное и самое счастливое время в ее жизни? Время, когда любовь и страх шли рука об руку, а каждое мгновение было наполнено риском и надеждой. И единственным напоминанием об этой истории была подруга, жившая этажом ниже вместе с племянницей. Женщина, разделившая с ней горе и потери. Алие никогда не удавалось смотреть дочери в глаза. Слишком о многом они ей напоминали. О мечтах, которые так и не сбылись, о счастье, которое было так близко, но ускользнуло навсегда. -Да мне не интересно, то, что в интернете написано! – взорвалась Алена, выплескивая накопившееся раздражение. - Ты никогда мне не рассказывала о нем ничего, кроме того, что его убили, и нам пришлось бежать из страны! Ты можешь рассказать хоть что то кроме того, что я уже знаю? -Вот Пчеловская порода! – прошипела раздраженно Алия, бросив на дочь испепеляющий взгляд.- Такая же упрямая, как батя твой. -Мам, пожалуйста… Просто расскажи. Мне надо знать. Это часть меня, часть моей истории. Я имею право знать правду, какой бы горькой она ни была. Алька, хотя скорее уже Алия Амировна, выдохнула облако дыма. Когда нибудь это должно было произойти. Белла, сидевшая рядом лишь постучала пальцами по столу. -Аль, это абсолютно нормальный вопрос. Ей же нужно знать… не знаю че ты тянешь. У меня Ида отца знает. Знает кто он, где похоронен, кем был. Говорила тебе-не кончится твое тихушничество хорошим. Придется рассказать рано или поздно… Алия подошла к кухоному шкафчику слева от раковины и достала из него не начатую бутылку вина. Ловким движением руки, в которой был штопор, она высвободила пробку из объятий горлышка и облокотившись спиной на столешницу продолжила свой рассказ. -Знаешь… он тебя так ждал. Изначально знал что будет дочь. Переживал, наверное больше чем я. Может, если бы я тогда настояла на декрете, все сложилось бы иначе…  Так вот, на чем я остановилась… пришел ко мне друг твоего деда. И давай меня пугать, что, мол, если не уйдет Белов с поста- кранты Вам,тушканчики… берите икону, читайте Отче наш. Ну, я твоему папе все вывалила, он само собой обалдел от такого исхода. Никто,конечно, не стал сниматься с выборов… -Белов, это типо отец Вани?- перебила Алена -Он самый. Тебе если интересно узнать каким он был, лучше спроси у дядь Саши, он с Витей с детства дружил. Всяко больше знает.  -Аль, ну не томи ребенка- не выдержала Белла- Сказала «а», говори «б»! -Надо-сама рассказывай!- Алия отпила из горла кислую жидкость- Не могу. Такая тоска накатывает, хоть вешайся….. Аленка посмотрела на тетю в ожидании. Лицо Беллы вмиг преобразована серьезное выражение. Она попросила подругу достать ей бокал и немного замялась -А что я могу рассказать?… я больше знаю про время, когда ты уже родилась. Как я маму твою тебя кормить заставляла….Как шиномонтажку продавали….  Алия снова сделала глоток из бутылки. Надо начать говорить. Аленка может не простить ей молчания. -Ты хочешь знать как он умер? -И это тоже.- с какой то тревогой в голосе произнесла Алена -Мы тогда поехали тебе за кроваткой… только купили, решили сразу собрать… а чего тянуть, вон не сегодня завтра родишься…. ——————————————————————— – Да ебаный… – процедил Витя сквозь стиснутые зубы, удерживая отвертку во рту словно заправский пират кинжал. Он яростно сражался с деталями розовой кроватки, словно с заковыристым пазлом, собранным злобным гением. Инструкция, подло подсунутая китайскими умельцами, являла собой клубок запутанных схем и иероглифов, достойных расшифровки разве что командой лингвистов. – В инструкции еще нихрена не ясно! Вот говорил, отечественную брать надо! Наши хоть и коряво, зато понятно, как собирать! Аля, утопая в мягком плюше кресла, лишь снисходительно улыбалась, наблюдая за потугами своего благоверного. Нос ее был уткнут в страницы какого-то романа, мир грез и вымышленных страстей казался ей куда привлекательнее, чем рев отвертки и проклятия, доносящиеся из угла комнаты. Книжный мир дарил ей спокойствие, которого так не хватало в преддверии грядущих перемен. Витя, выплюнув отвертку, с отчаянием взглянул на Алю. В ее глазах плясали веселые искорки, что лишь подливало масла в огонь его раздражения.  – Какой ты бука, – улыбаясь сказала Алия, отложив книгу и усевшись рядом с мужем на пол. Она обняла его, обвив руками плечи. – Ну чего ругаешься? На каком хоть написано? Витя вздохнул, отложив отвертку и взяв в руки многострадальную инструкцию.  – Да черт его знает, на каком! Вроде английский, но я ж немецкий учил. "Insert tab A into slot B ensuring proper alignment with screw C"… да где тут, блин, эти табы и слоты?! Алия выхватила из его рук листок.  – Дай сюда, сейчас разберемся. Так, тут картинка есть… ага, вот этот "tab A", а это "slot B". Видишь? Витя нахмурился.  – Вижу. Но они же не совпадают! – Совпадают, совпадают, просто ты не так смотришь. Давай, приложи вот так… и… вуаля! С щелчком деталь встала на место. Витя удивленно моргнул. – Ну вот, видишь, а ты говорил! Немного женской логики и все получается. Теперь давай screw C и отвертку. Алия чмокнула Витю в щеку и взяла на себя руководство сборкой, ловко орудуя отверткой и попутно давая мужу указания. Витя, наблюдая за ее проворными руками, невольно улыбнулся. Да, с ней и кроватку собрать не страшно, и на край света пойти. -Ну вот куда лезешь?- Пчелкин мягко забрал у жены отвертку- Ты скажи что к чему прикручивать… -Ну я может хочу сама! -Да сиди, слесарь- смеялся он- вот сидишь обнимаешь, вот и обнимай. Я сам соберу.  -Ну вот бука прям!- она снова чмокнула мужа в щеку- Ты бука? -Ну, если тебе так удобнее…- Витя сосредоточенно что то прикручивал- Вот! Слава яйцам! Все!- он похлопал по кроватке. Легкий скрип нового дерева отозвался в комнате. Алька довольно улыбнулась, представляя, как скоро здесь будет спать их маленький комочек счастья. Раздался телефонный звонок. Витя сбросил и улегся на пол, Алька легла рядом.  -Ты чего разлегся? – Алька ткнула его локтем в бок. -Устал. Спина отваливается. Сейчас полежу, и как новенький буду. Завтра еще шкаф собирать, помнишь? Алька вздохнула. Шкаф казался ей неподъемной задачей. -Может, лучше мастера вызовем? -Да ладно тебе, справимся. Я сам соберу для дочки шкаф. Это дело принципа.– Витя подмигнул. Они лежали молча, глядя в потолок. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, казалась им сейчас самой приятной музыкой. Скоро здесь будет шумно. Очень шумно. Но это будет их шум. Их счастье. Но снова телефонная трель пронеслась по комнате. Закатив глаза, блондин все же поднял трубку.  Да!… Кос, ну выходной у меня, че дергаете?… Да кроватку собирал, че делал… Может в другой день, я с Алей сегодня… Ну пусть Саня поедет, я занят!… Ой блять… пара часов и приеду. Витя скинул трубку и повернулся к жене. Коснувшись лбом ее руки, он потерся об нее, словно кошка. В этот миг весь мир вокруг них исчез, осталась только их маленькая вселенная, наполненная теплом и тихим счастьем.  Алька улыбнулась, поглаживая мягкие волосы мужа. Она чувствовала, как его напряжение уходит, как заботы, которые гнетут его плечи, растекаются по воздуху и растворяются в пространстве. В этом простом жесте, в этом нежном контакте была своя магия. -Ты на кого похож? – спросила она с едва заметной усмешкой, – На морского котика! -А ты на мою  любимую кошку, – ответил Витя, подмигнув и приподнимая брови. – Тоже такая же нежная и капризная. Надо нам будет тоже котики завести…  Алька засмеялась, их смех наполнил комнату легкостью. Она знала, что в жизни их ждет много хлопот: предстоящие роды, новая жизнь, наполненная заботами о малыше, но сейчас, в этот миг, они были просто мужем и женой, наслаждающимися своим временем вдвоем.  Витя потянулся и обнял ее, впуская в себя ее аромат, смешанный с запахом свежевыстиранного постельного белья. Он закрыл глаза, и, несмотря на все заботы, такие простые моменты делали его действительно счастливым.  -Знаешь, Алька, – сказал он, глядя в глаза жены, – давай посмотрим на это с оптимизмом. Мы создаем что-то прекрасное.  -Да, – тихо ответила она, – летим и не боимся, как всегда.  В этот миг, сжимая друг друга в объятиях, они поняли, что их любовь способна справиться со всеми трудностями, и впереди у них действительно куда более светлая и счастливая дорога. -Так а что Холмогоров-то хотел? -Да вечером отъеду… на пару часов. А то Санек там переговоры затеял какие то…. Короче никак без меня.  -Вить, ну ты обещал…. -Мышонок, ну не злись на меня.- он обхватил ее лицо руками, превращая мордашку Альки в подобие хомячка- Я завтра поотменяю всех к едрени матери, поедем погуляем с тобой, хорошо? ——————————————————————-  Это было в россии- Монеточка Алия снова сделала глоток терпкого вина, и его обжигающая горечь, казалось, лишь усилила ноющую боль, поселившуюся глубоко за глазами. В мерцающем свете свечей ее лицо казалось еще более бледным, а тени под глазами – глубже. За окном уныло завывал зимний ветер, вторя ее собственному душевному смятению. – Столько лет прошло… а как вчера все было. Слова сорвались с губ тихим шепотом, едва различимым в гуле ветра. В памяти оживали картины прошлого, яркие и болезненные, словно осколки разбитого зеркала. Вот она, юная и беспечная, смеется под летним дождем с любимым человеком . А вот – стоит в очереди на посадку на рейс « Москва-Ташкент».Сколько их было, этих надежд, разбившихся о жестокую реальность! Вино согревало, но не приносило облегчения. Воспоминания душили, не давая дышать. Алия закрыла глаза, пытаясь отмахнуться от навязчивых образов, но они лишь становились ярче, отчетливее. Она снова и снова переживала те моменты, которые навсегда изменили ее жизнь, оставив незаживающие шрамы на сердце. Время шло, но боль не утихала, словно якорь, намертво зацепившийся за дно ее души. И ей казалось, что эта вечная зима никогда не закончится. — А потом….- она отвлеклась от размышлений- Потом он не приехал домой. Меня вызвали на место убийства следующим днем.Два трупа, ресторан « Мельница»…. Космос, с пяти лет дружили, бабушка твоя с его отцом работали вместе, один вуз заканчивали… А вторым… вторым был твой папа. Я после мало что помню. Говорили, перепугала всех практикантов, белугой выла…. А ночью  тебя родила, схватки на нервной почве….  Голос ее предательски задрожал. Она снова запила горечь слов. Проще было вычеркнуть все это. Не вспоминать о прошлой жизни, оставить ее в России вместе с могилами всех тех, кто был когда то дорог. А бередить старые раны… старые- не значит зажившие, верно? Понимала ли она неправильность своих действий по отношению к дочери? Скорее да чем нет. Но боль казалось почти физической, режущей. -Больше меня ни о чем не расспрашивай. Пожалуйста. Есть вещи которые я не могу тебе рассказать. Что то- потому, что стыдно. Что то- потому,что слишком больно. Если хочешь узнать больше- спроси крестного. Он больше расскажет.  -Я вот слушаю, слушаю….- отозвалась Алена - и никак не в толк не возьму… ты всю жизнь мне твердила, что он был хорошим человеком… но при этом он был криминальным авторететом… людей убивал… -Криминальные авторитеты тоже были хорошими людьми. Не смотри на вещи однобоко.  -В каком смысле однобоко? Человек либо хороший, либо плохой. Другого не бывает. -Вот Витя такой же был,- хмыкнула Белла- Я  тоже иной раз смотрю на Иду… хоть бы что от матери взяла, Ален.  -Так здрасьте, нос мой!- уже захмелевшая Аля указала на дочь- Волосы мои…. -Так,- Аленка поднялась со стула, опираясь на его спинку одной рукой- Вы пока тут обсуждаете какие мы с Фаридой хорошие, я до дяди Саши смотаюсь. -Если ты по вопросу отца-возьми в моей комнате коньяк в нижнем ящике. Он на сухую не скажет. ——————————————————————— Алена настойчиво стучала в дверь. Казалось, ее сердце отбивало чечетку, барабаня в унисон с громкими ударами костяшек пальцев о лакированную поверхность. А вдруг дядя Саша не скажет? Вдруг и он, как и мама, умолчит, унося тайну в непроглядную глубину молчания? Он был единственной нитью, связующей ее с той частью прошлого, которая казалась навсегда утерянной, погребенной под завалами недосказанностей и полуправды. Дверь распахнулась, и на пороге возникла тетя Оля, излучающая тепло и заботу. – Ой, Лёнушка, здравствуй, дорогая, – она обняла девушку, крепко прижав к себе. – Здравствуйте, теть Оль, а дядя Саша дома? – Да он уже тебя как полчаса ждет. Что за секреты у вас? – Впуская Алену в прихожую, игриво спросила Оля. – Ну, как вам сказать… – с какой-то печалью замялась Алена, переминаясь с ноги на ногу. – Судя по пузырю – весомые. Привет, маленькая! – В дверном проеме кухни маячил дядя Саша, Александр Белов во всей своей добродушной красе. Он крепко обнял крестницу, приподняв ее на миг в воздухе. Как только они уселись за круглый стол, Пчелкина поставила на стол бутылку с коньяком в запотевшем графине, а Саша достал из серванта хрустальные рюмки. – Мне мама твоя уже позвонила, – стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, Белов пододвинул рюмку девушке. – Что конкретно тебе интересно узнать про Витю? Алька о нем не рассказывала? – Каждый наш разговор об этом заканчивается пузырьком валерьянки, – девушка открыла бутылку с янтарной жидкостью. – А знать я хочу все то, что вы знали о папе. О маме тоже. Я тут в интернете кое-что вычитала… Мы же могли остаться в Москве? Владимир Каверин был мертв, по сути никто бы нас не потревожил, но… мы все же уехали. Почему? Саша выдохнул, словно сбрасывая с плеч непосильный груз. Видно было, что тема была для него болезненной. – Не то чтобы я не подозревал, что ты со временем начнешь задавать вопросы. Ну, раз уж так, разливай. Мамка голову не открутит? – Не должна. – Смотри мне… – Саша покрутил в руках стопку, словно оценивая ее содержимое, и залпом осушил. – Что ты уже знаешь? Ну, чтоб я не распинался в повторениях… -Знаю, как познакомились, как ухаживал…про дядю Фархада знаю… про Максима…Как меня мама носила… Как сюда переезжали. Знаю что мама уже тогда в полиции работала… она мне иногда кажется каким то небожителем. Ее эта правильность… там не ходи, с тем не гуляй… хотя сама когда то вышла за бандита. -Молодая ты еще, не понимаешь многого. Алька уберечь тебя хочет. Столько, сколько мы тогда хлебнули, не дай бог никому…. Я расскажу тебе все, что знаю о Вите. Но ты должна обещать, что за пределы этой кухни это никуда не выйдет. Я это делаю только из уважения к твоему бате покойному… а на мать не злись. Постарайся понять: у нее от любимого человека остались только фамилия, дочь и религия. Там такая любовь была, Аленка… я не видел такой любви никогда. Не умеют люди так любить…. Мы тогда только депутатские выборы выиграли, собрались отметить… ну, точнее собирались собраться. Я к рестику подъезжаю а там… Господи,что там было… в тот вечер твоего отца порезали и Космоса… мамка рассказывала небось о нем. Не буду вдаваться. Все ночь провел там. Скорую ждал, ментов… требовал что б лучшие дело вели.Они че то приехали, пофоткали….Сказали старший по званию приедет утром. А я, дурак, тогда и не подумал, что старший по званию у них- Алия Амировна Пчелкина…. Мне до сих пор эта картина снится. Как мечусь мне жду ними, бегаю… Как Альку прогнать пытаюсь… а кто ж ее прогонит? Как она мешок с телом открывает… Там Кос… на меня смотрит. Взглядом таким… отчаяным…. Умоляющим… Как будто просила « Скажи что во втором мешке не Пчела»…… а что я мог сказать?  Сам от горя поседел в ту ночь…Потом, уже после твоего рождения, мамку выписали твою. Сидим у одного влиятельного человека. Я че то ору ему, про то что буду давить этих скотов… Алька в кресле сидит, слушает. Голову на меня подняла и говорит « Сегодня не езжай, завтра отдам кое что, Максу отвезешь». Условились встретиться на пустыре за городом. Она пакет мне тянет, а в нем голова… Голова жены Карельского.  Стою как истукан… думаю, «где взяла»…. Так мне страшно стало тогда… впервые в жизни испугался женщину. Помог продать « Удачу», Олю, Беллу и Алию отправил в Таджикистан, через год сам приехал…  Аленка долго молчала, не решаясь произнести ни слова. Мысли роились в голове как беспорядочные пчелы в странных размышлениях. В голове пульсировал лишь один вопрос, отдавая в виски  болью: « что делать дальше, если теперь я знаю ВСЕ?…»