Коляска

Алия лежала на кровати, опершись на локоть, и неторопливо перелистывала страницы глянцевого журнала. Яркие фотографии улыбающихся моделей, казалось, дразнили её, напоминая о грядущем материнстве и связанных с ним хлопотах. Витя сидел за столом, погруженный в ворох каких-то бумаг, его лоб был слегка нахмурен от сосредоточенности. -Ну вот и на кой хер нам голубая коляска? - не отрываясь от работы, спросил Пчелкин, его голос звучал слегка устало. -Ну вот хочу я голубую! - капризно протянула Аля, не поднимая глаз от журнала. -А если девочка родится? -Ну значит, будет у нее голубая коляска, - беспечно ответила она, словно это было само собой разумеющимся. -Да не будет у моей дочери голубой коляски! -А я хочу! Хочу эту чертову голубую коляску! - Аля с силой бросила журнал на кровать, выказав тем самым весь свой накопившийся протест. -Аль, - оторвался от работы Витя, поворачиваясь к жене. Он сел так, что один его локоть опирался о стол, а другой - о спинку стула. В его взгляде читалась мягкая укоризна. - Я уверен в том, что у нас будет девочка. И да, мне хочется, чтобы у нее была самая розовая коляска на свете! А если на ней будет маленький бантик, я с ума сойду.Поэтому мы купим такую. Вопрос закрыт. -А если мальчик? - не унималась Аля. -У нас будет девочка. -А… -Вопрос. Закрыт. -Не затыкай меня. -Тебе что врач сказал? - Витя поднялся и присел рядом с женой на кровать. - Меньше нервничать, так? Вот и не нервничай. -Купи мне голубую коляску, и вопрос с нервами будет решен, - упрямо заявила она. -Да вашу мать, - цокнул он, слегка раздраженно. - В холодильнике мороженое. Съешь, успокойся. -Мороженое – это не коляска! – буркнула Аля, отворачиваясь к стене. – Я хочу коляску! Голубую! Витя вздохнул, чувствуя, как медленно закипает. Он прекрасно понимал, что её капризы – это влияние гормонов, но временами это было невыносимо. -Аль, послушай, – мягко начал он, коснувшись её плеча. – Мы купим коляску. Обещаю. Но давай немного подождем, узнаем пол ребенка, хорошо? -Нет! Я хочу сейчас! – Аля упрямо мотнула головой. – Ты меня не любишь, поэтому не хочешь покупать мне это злосчастную коляску! Витя прикрыл глаза, собираясь с силами. Он знал, что сейчас главное – не поддаваться на её истерики. -Люблю, – тихо сказал он, обнимая её со спины. – Просто хочу, чтобы у нашей дочери была самая красивая розовая коляска, как у принцессы. Аля немного смягчилась, но все еще дулась. -Ну хорошо, – пробормотала она. – Но если родится мальчик, ты купишь мне голубую коляску. Обещаешь? -Обещаю, – улыбнулся Витя. – А теперь давай пойдем, по мороженному раздавим. А то голова квадратная с вашими декларациями и колясками. Ты таблетки принимала сегодня? -Нет еще -Ну ебаный театр,-он поджал губы и приподнял бровь с укоризной- Мне одному важно здоровье малой? Мне надо это контролировать?Давай бегом. -А может малого… -Аль, мы этот вопрос уже закрыли. Будет девочка, сама через пару месяцев убедишься… тебя в декрет кстати когда отпустят? А то седьмой месяц… -Говорят заменить меня пока некому.- Аля открыла морозилку и достала два стаканчика в ярко-зеленой упаковке- Как только пришлют кого нибудь с Каретного, так сразу. -Ну давай я поговорю поеду. Не смешно уже.   ——————————————————————— Девушка сидела за столом в своем кабинете, рассеянно перебирая пальцами заявление об угоне машины. Бумага казалась чужой и незначительной, как будто проблемы других людей существовали в параллельной вселенной, не имеющей к ней никакого отношения. В комнату вихрем влетел парнишка в форме, сбив с лица непослушную прядь. -Алия Амировна, к вам женщина пришла… -Лень, - Аля потерла глаза, чувствуя, как под веками собирается песок усталости, - если очередная заява, отправь к участковому. Нечего ко мне ходить с этим. -Она сказала, по личному вопросу. Настаивает. Аля встала из кресла, тяжело выдохнув. Седьмой месяц беременности давал о себе знать каждой ноющей косточкой. Поясница болела ужасно, словно ее сдавили тисками. Она подошла к чайнику и, нажав на нем кнопку, проговорила скорее в пространство, чем к посыльному: -Ну, раз ко мне лично, пускай. В комнату вошла статная рыжая девушка в вызывающе-красной шубке. Мех, казалось, дышал самоуверенностью и надменностью. -Алия, добрый вечер. -Добрый, - Аля налила в кружку кипятка и бросила пакетик чая, наблюдая, как вода окрашивается в мутный коричневый цвет, - Как мне к вам обращаться? -Полина. Бестия села на стул напротив стола Пчелкиной, закинув ногу на ногу с грацией хищницы, готовой к броску. Лак на ее ногтях был таким же алым, как и мех шубы. -Что ж, Полина, - Алия уселась в кресло за столом, стараясь сохранять невозмутимый вид, - По какому такому личному вопросу вы ко мне пришли? -Понимаете, Алечка, - как-то кокетливо произнесла рыжая, растягивая гласные, словно пробуя каждое слово на вкус, - Дело в том, что я любовница вашего мужа. Аля была готова к такому исходу событий.После случая с пистолетом на пороге она понимала, что это может произойти в любой момент.Слова причинили ей боль, острую и внезапную, как удар ножом, но виду она не подала. -Почему я должна вам верить? -У Вити на правом плече шрам от огнестрельного ранения. Небольшой, но заметный. Вы знаете, как он его получил? -Допустим, - Аля сделала глоток обжигающего чая, пытаясь собраться с мыслями, - а от меня вы что сейчас хотите? Компенсацию морального ущерба? Или просто наслаждаетесь моментом? Пауза повисла в воздухе, густая и ощутимая, как предгрозовая тишина. Полина не спешила с ответом, словно наслаждаясь произведенным эффектом. Ее глаза, цвета осенней листвы, изучающе скользили по лицу Али, пытаясь разгадать ее истинные эмоции. -Компенсацию? Нет, Алечка, вы меня не поняли, - промурлыкала Полина, - Я хочу… чтобы вы знали правду. Правду о вашем идеальном муже. Правду о том, что он не такой уж и герой, каким вы его себе представляете. -И в чем же эта правда заключается? - Аля постаралась, чтобы ее голос звучал ровно и безразлично, хотя внутри бушевал ураган. -В том, что он лжет вам. Лжет о своей работе, о своих чувствах… обо всем! Он играет роль, Аля. Роль любящего мужа, героя… А на самом деле он… - Полина замолчала, словно подбирая самое убийственное слово, -… он трус. Аля усмехнулась. Легкая, саркастическая улыбка тронула уголки ее губ. -Трус?Насколько мне известно, такие как вы с трусами не спят. -Именно это я и говорю. Есть разница между безрассудством и настоящим героизмом, Аля. Витя боится. Боится потерять то, что имеет. Боится… вас. Боится стать тем, кем он на самом деле является. В этот момент в дверь постучали. Аля вздрогнула, словно ее застали за чем-то непристойным. -Войдите, - пробормотала она, стараясь скрыть раздражение. В кабинет вошел Витя. Его лицо было бледным, а взгляд – встревоженным. Он словно чувствовал, что здесь происходит что-то неладное. -Аля, мне нужно… Он запнулся, увидев Полину. На его лице отразился целый спектр эмоций: испуг, растерянность, вина,гнев -Что ты здесь делаешь? – прошептал он, обращаясь к Полине. -Я просто рассказываю Алечке правду, - ответила Полина с холодной улыбкой. Витя перевел взгляд на Алю, моля о понимании, о прощении еще до того, как узнал, в чем его обвиняют. Аля смотрела на него с нечитаемым выражением, словно пытаясь разглядеть сквозь маску фасада истинное лицо человека, которого, как ей казалось, знала всю жизнь. -Какую правду, Полина? – спросил Витя, с трудом выдавливая слова. Голос его звучал хрипло, надломленно. -Правду о том, какой ты герой, - процедила Полина сквозь зубы. – Правду о том, как ты прикрываешься своей работой, чтобы сбежать от реальности. Правду о том, как ты… боишься. Аля почувствовала слабость в ногах. Слова Полины, словно осколки стекла, вонзались в ее сердце. Она хотела закричать, остановить этот поток яда, но не могла пошевелиться. -Аль, всю правду я тебе сказал еще тогда… Аля подняла руку, останавливая его. -Молчи, Витя, - прошептала она. – Молчи и дай мне послушать. Она снова посмотрела на Полину. Ее глаза горели холодным пламенем. -Говорите, Полина, - сказала Аля. – Говорите все, что ты знаете . И я сама решу, чему верить. Выслушав сбивчивый рассказ о похождениях мужа, девушка хмыкнула, коротко и отрывисто, словно отмахнулась от назойливой мухи. Сплетя пальцы в замок, она положила руки на стол, отполированный до зеркального блеска, и чуть подалась вперед. Поясница снова заныла, напоминая о бремени, которое она носила уже несколько месяцев. -А теперь выслушайте меня, милочка, - произнесла Аля, и в голосе ее прорезался металл, доселе скрытый под маской усталости и снисходительности. - Начнем хотя бы с того, что шрам у него на левом плече. Этим можно было и закончить ваш спектакль, признаться в дешевой постановке, но вы зачем-то пошли дальше, значит, и мне останавливаться нет резона. Про «Мельницу» – правда. Да, были там. Но мы с Виктором это уже решили, я его простила, и это мое личное, подчеркиваю, личное право. Про покатушки на машинах: дело в том, что у нас никак не доходили руки починить рычаг для отодвигания переднего пассажирского кресла назад. Места в ногах, знаете ли, мало. Значит, секса у вас там быть не могло, чисто физически, так? Мне продолжать перечисление несостыковок или вы удалитесь из участка прямо сейчас, пока я не размазала ваше самолюбие окончательно?… Ах да, еще момент: мне изначально ваше лицо показалось очень знакомым. Вы супруга одного из телохранителей моего друга. Макс не будет в восторге от новости, что жена  – шалава, не так ли? Витя, до этого стоявший в оцепенении, шагнул вперед, словно проснувшись от кошмарного сна. Он смотрел то на Алю, то на Полину, не понимая, как он оказался в центре этой грязной сцены. В его глазах плескалась такая смесь вины и агрессии, что Але на мгновение стало его жаль. Но жалость тут же сменилась жгучей обидой. -Аля, я… - начал было Витя, но Аля резко его оборвала, подняв руку. -Не произноси ни слова. Сейчас это не имеет значения. Она перевела взгляд на Полину, которая, казалось, вросла ногами в пол. Накрашенный рот теперь кривился в жалкой гримасе. Шуба, еще минуту назад казавшаяся символом власти, теперь смотрелась нелепо и дешево. -Советую тебе уйти. Прямо сейчас. Иначе я лично позабочусь о том, чтобы Макс узнал о твоих маленьких шалостях. А поверь мне, тебе не понравится, как он реагирует на неверность. -Не бойся, он не поверит твоим словам. Но если бы ты знала какие люди за мной стоят, выбирала бы выражение тщательнее. Хотя, ты и слов таких на русском-то не знаешь, чурочка. Полина  встала со стула  и, спотыкаясь на высоких каблуках, выбежала из кабинета. Красная шуба мелькнула в дверях, как язычок пламени, и исчезла. В кабинете повисла тишина, давящая и гнетущая. Аля чувствовала усталость, накатившую на нее тяжелой волной. Она облокотилась на стол, стараясь удержаться на ногах. Поясница болела невыносимо. Витя подлетел к едва стоящей на ногах супруге. Ну говорил же ей принять обезболивающее… Схватив ее под локоть и усадив в кресло, он присел рядом на корточки, обхватывая ее ладонь обеими руками.Бередить едва зажившую рану идея не из лучших. -Ты как себя чувствуешь? -Превосходно. -Аль… -Я не хочу снова поднимать эту тему. Забыли. Закончу через пару часов, поедем за коляской. А ты чего зашел-то? - Да там по мелочи, бумаги забрать, любимую увидеть, напомнить про важность приема препаратов. - Вить, ты точно ее не любишь?… - Аль, ну ты чего- Витя встал и наклонившись обнял девушку- Я тот вечер не помню толком даже… я подвел тебя тогда. Казниться за это буду, наверное, до конца жизни… - Мы оба в свое время натворили многое. Я раньше, ты позже. Но мы это обсудили, решили и к этим ошибкам больше не возвращаемся, так? - Алия подняла глаза на Витю - Не пойму никак, ты просто дура или действительно так сильно меня любишь- Пчелкин поцеловал ее в лоб ——————————————————————— Не поверила?

Хуже. Знала.

Жаль. Видимо придется самому приехать

Когда мне ждать долю?

Полечка, все будет, не переживай.

Она пригрозила рассказать Максу

Карельский слишком предан мне и слишком тебя любит. Я же сказал, не мондражируй.  ——————————————————————— Аля все так же что-то заполняла за столом, когда раздался стук в дверь. "Да куда их черт несет," – подумала она с раздражением. Слишком много всего за сегодня, еще и эта Полина… Казалось, только вчера она билась в истерике в Витиных руках, узнав об измене. Казалось, простила. Но почему-то в носу щепало лишь от мысли о происходящем, словно горечь предательства въелась в каждый нерв. -Войдите, – отрываясь от бумаг, пригласила девушка, стараясь придать голосу ровный тон. На пороге стоял… Дядя Володя? Друг отца, когда-то наставник по производственной практике, а теперь – злейший враг, тень из прошлого, от которой она так отчаянно пыталась сбежать. -Алечка, – он развел руками в приветственном жесте, – Как изменилась, похорошела. Как работается? Ты извини, мы тебе мужа помяли немного тогда… Ой, ребеночка носишь? Какая прелесть.  В глазах его читалось притворство, а под маской добродушия скрывалась хищная ухмылка. -Что вам нужно? – с едва скрывающим в глазах ужасом произнесла девушка, крепче сжав ручку кружки, словно это могло защитить ее от надвигающейся угрозы. -Я присяду? – не дожидаясь согласия собеседницы, он отодвинул стул и, сев, навалился на стол локтями, буравя ее взглядом. – Понимаешь, того, что мне нужно, у тебя нет. А вот у Вити… -Зачем вы здесь? – повторила Аля, чувствуя, как внутри нарастает ледяной страх. -Да так, зашел посмотреть, какого монстра вырастил Амир, царствие ему небесное. Креслице, кстати, сам выбирал. Удобное, да?А моего человека ты зря тогда так покалечила. Братец твой той ещё сукой был… Девчушку жалко конечно, без отца осталась… В груди екнуло, острой, не заживающей болью. Фархад… эта рана никогда не затянется. -Мне уже трудно оставаться вежливой, – с нарастающей агрессией отчеканила девушка. -Спокойнее. Ты в положении, нервы ни к чему. Я чего зашел: Белый тут мне составляет конкуренцию в одном политическом деле. Ты же хочешь жить спокойно, верно? В голове всплывали картинки из прошлого. Владимир не в первый раз сыпал угрозы в её адрес, умело манипулируя страхом за близких. Алия снова чувствовала себя испуганной второкурсницей. -Хочешь. Конечно, хочешь. Повлияй на мужа. Пусть Саше передаст, что если ему сын с женой дороги, пусть снимет кандидатуру.  -Покиньте мой кабинет. – голос Али дрожал, не смотря на все ее усилия. -Я не закончил. – Владимир даже не шелохнулся, продолжая давить своим присутствием. Девушка в мгновение размозжила чашку об стол, и схватив самый крупный, острый осколок, с ненавистью в голосе повторила: -Покиньте мой кабинет! Она  подалась вперед, и Владимир, опасаясь за свою безопасность, отступил. В ее глазах читалась такая ненависть, такая решимость, что он понял: она действительно способна на все. -Ладно, ладно, - пробормотал он, поднимая руки в примирительном жесте. - Я понял. Не стоит так ругаться. Ребенок злым будет. Он направился к двери, бросив напоследок злобный взгляд на Алю. -Ты еще пожалеешь об этом, девочка. И ты, и твой муженек. И с этими словами он вышел, оставив Алю одну в разбитом кабинете, с осколками чашки под ногами и с гнетущим чувством страха и безысходности в душе. Она опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают ее. Поясница горела огнем, а в голове пульсировала единственная мысль: "Господи… куда я влезла?" Ей всегда казалось, что она сильная, что сможет преодолеть любые трудности. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя такой слабой и беззащитной. Она понимала, что Владимир не оставит ее в покое, что его угрозы – не пустые слова. Он будет давить на нее, на ее мужа, на ее семью, пока не добьется своего. А ей оставалось только одно – бороться. Бороться за своего ребенка, за свою семью, за свою жизнь. И она будет бороться до конца. Даже если это будет стоить ей всего. Другого выбора у нее просто не было. ——————————————————————— -Чего, блять?! - взревел Витя, разворачиваясь к жене. Свет фар проезжающих машин выхватывал из темноты ее заплаканное лицо. - Почему не позвонила? -У нас разговор длился минуты три, от силы. Я все, что сообразила сделать, это кружку разбить… - плакала она, захлебываясь словами на скользком от слез пассажирском сидении. -Ну-ну-ну, чего ты, испугалась? - Он притянул к себе девушку, осторожно, словно хрустальную вазу. - Испугалась, мышка… Не порезалась? Она отрицательно помотала головой, прильнув к его груди податливой теплой массой. Соленые слезы обжигали кожу сквозь ткань рубашки. -Вот, уже что-то хорошее… Я завтра поговорю с Сашей, тебе пару ребят поставлю… Извини, сейчас никак без этого. Придется жить, как в осаде. -Я сама хотела попросить… Он про Фарика говорить начал… Нам к Белке надо. Он про Иду знает, - шептала она, дрожа всем телом. -Так, давай ты для начала перестанешь плакать, хорошо?  К Белле ехать рисково, я пришлю человека, он все ей скажет– Витя обхватил ее лицо руками, заглядывая в глаза, полные ужаса и отчаяния. – Я все решу, слышишь? Верь мне. Пожалуйста. Я знаю, трудно, но верь мне. Летим и не боимся, поняла? Она снова уткнулась в него, ища защиты и утешения. Витя лишь гладил ее волосы, чувствуя, как под пальцами бьется перепуганное сердце. Молча соображал, что делать дальше. Каждый шаг нужно было выверять, каждое решение могло стать последним. Война началась. И на этот раз она пришла не за ним.  -Мы поедем за коляской?… Ты обещал. -Ты хочешь сейчас? -Да -Ну правильно, хоть отвлечем тебя. У нашей Аленки будет самая классная коляска в мире. Мне Олька показала, где они мелкому брали… заедем глянем -А почему Алена?… -Не знаю… хочешь выбрать какой нибудь таджикское имя? Может - Дэнизз… но я бы предпочел русское. А то странно как то звучать будет. -Нет, но не знаю насколько хочу называть Аленой. -А что, хорошее имя… Алена Павловна…красиво. -Красиво…. -Что мне сделать, что бы ты не плакала, Аль? -Купить голубую коляску. -Вот, уже упрямишься, пошел процесс! ——————————————————————- – Нет, Витя, это ты меня послушай! – лютовал Саша, его лицо исказилось в гримасе ярости. Голос, прежде спокойный и рассудительный, звенел от напряжения. – Его задача – сделать нас уязвимыми. Поэтому он ставит прослушки, плетет интриги, как паук в своей грязной сети. И поэтому пошел к Але, давить на детей и жен. Знал, сука, что на очко присядем, что начнем дергаться. Пока не рыпаемся, Вить. Усиливаем охрану, затягиваем пояса. – Саш, если с ней что-то случится, я не прощу тебе просто… Да че мы паримся? Прихлопнуть гада в темную, да и до свидания, – процедил Витя сквозь зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. В глазах горел неистовый огонь. – А нельзя, – протянул Белов, качая головой. Взгляд его был тяжелым, полным мрачных предчувствий. – У него покрышка федеральная. Тронем его – разворошили осиное гнездо. Всю систему на уши поставим. Нас самих раскатают, как блины на Масленицу. Тут нужна тонкая игра, шахматная партия, где каждый ход просчитан на десять шагов вперед. Легко не будет, это я вам точно говорю.  – Ты сам-то как? Не выносит голову? А то мне Оля давала просраться, когда Ваню носила, – менял тему Белов, отхлебывая из стакана янтарную жидкость. Улыбка тронула уголки его губ, в которой сквозила ностальгия. – Ну, как тебе сказать… дочку ждем, а она уперлась: "Хочу голубую коляску и ты вот че хочешь делай, купи". И срать она хотела на мое мнение, – Витя усмехнулся, но в голосе его звучала не обида, а скорее нежность. – Но все равно, как-то это все трогательно, до мурашек. Вроде мужик я здоровый, а тут… слезы наворачиваются. Как представлю что бегает это маленькое нечто по дому… – А ты че не сказал-то? – оживился Космос с дивана, вклиниваясь в разговор. – Надо ж отметить, дочка все-таки – это ни хрена себе! Вы крестить будете или в мечети, по Алькиным устоям?… – Да хрен его знает, пока не обсуждали, – пожал плечами Витя. – Сейчас не до этого. Главное, чтобы все живы-здоровы остались. А там уж разберемся, какую веру ребенку прививать. Лишь бы человеком хорошим выросла. Да и с Алькой сейчас лишний раз говорить об этом… она и так на взводе. После вчерашнего до сих пор отойти не может. Еле уговорил хоть немного поесть. Все боится, что Володя к ней снова явится. У нас же еще угроза преждевременных, а тут стресс такой… руки чешутся размазать а не тронешь его, суку. Он ей еще что-то про Фару затирал… чмо вонючее. Про Белку сказал, что про дочку его знает тоже… короче, мрак какой-то, мужики, – продолжал Витя, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. Он потер переносицу, словно пытаясь отогнать навязчивые образы. – Ну да, был бы Фарик жив, оно бы всяко легче было, – Саша осушил стакан одним глотком, словно заглушая собственные мысли. – Царствие небесное ему… Или как там у них принято…Но его нет, и нам надо самим разруливать. – Так, братья, – Космос снова менял тему, чувствуя, как сгущается атмосфера в комнате. Он окинул взглядом обоих. - Мы с 3 класса вместе. И за то, что мы делаем, отвечать нам тоже вместе. Я это к чему… Сейчас всем тяжело. Алька на нервах, Витька в бешенстве, у Сашки вон волосья седеют со скоростью света. Но мы команда. А значит – один за всех, и все за одного. Запомните это. И никаких соплей. Поняли? – Он окинул их взглядом, ожидая подтверждения. – Значит так, сейчас успокаиваемся. И потихоньку обзваниваем нужных людей, что бы выбраться этой задницы. Вместе. Как всегда. Иначе на хрена мы вообще живем? – Космос поднял стакан, призывая к тосту. – За нас! За бригаду! За красавицу дочку, Пчел. И за то, чтобы все у нас было хорошо. -Имя придумали уже?- Саша морщился от вкуса содержимого стакана -Аленка будет.