Глава 11. Удача в рухляди

Телега стучала колесами, с небывалой скоростью поднимая пыль дорог. До самого рассвета Ши Уду подгонял осла, но тот совсем выбился из сил и сколько бы его ни подстёгивали, лишь тяжело дышал, едва передвигая копыта. В конце концов, Ши Уду свернул с главной дороги на побочную и перестал спешить. Выдохнув, он откинулся на небольшую деревянную спинку, позволяя ослу медленно-медленно брести вперёд. До ближайшего города было ещё несколько палочек благовоний пути, и это время предстояло провести в компании даоса и феи Мяо. — Как ощущения? — Уду окинул взглядом телегу. С одной стороны сидел Цинсюань и Хэ Сюань чуть ли не в обнимку, с другой — Хуа Се, а подле неё Хуа Чэн. Он не прикасался к ней, но с подозрением поглядывал на братьев Ши. — Весьма хорошо. Благодаря вам мы смогли сбежать, — Хуа Се одарила Ши Уду улыбкой: невероятно мягкой и наивной. Мужчина цокнул. После побега с постоялого двора из-за нападения отряда наёмников Принца Уюна даже болтливый Цинсюань помалкивал, так что вся ночь была проведена в полной тишине и на большой скорости. Но вот скорость резко замедлилась, солнце взошло, чувство опасности рассеялось и к путникам вернулось желание говорить — говорить, чтобы развеять остатки страха. — Никогда бы не подумал, что смогу увидеть фею Мяо! — воскликнул Цинсюань, смотря на Хуа Чэна. Юноша сощурил глаз. Хуа Се мягко отгородила его от всего мира рукой — словно пыталась защитить от братьев Ши. — Господа, — сказала Хуа Се. — Из-за нас вы попали в неприятности, прошу… — …это честь для меня! Хуа Се с удивлением уставилась на Цинсюаня, Хуа Чэн — тоже. Они переглянулись. — Вы, кажется, выглядите довольным? — осторожно спросила Хуа Се. — Ещё бы мне ни быть довольным! Встретить фею Мяо, о которой ходят легенды! — восхищённо щебетал Цинсюань. Ши Уду шумно выдохнул, прикрывая глаза. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь лесную листву, падало на его лицо, пригревая. — А это правда, что вы последняя фея Мяо? — А-Цин… — устало попытался образумить Цинсюаня Уду. — Допустим, да, — Хуа Чэн опасно улыбнулся, скрестив руки на груди и посматривая на Ши сверху вниз. — И что дальше? Попробуйте меня поймать и продать по кусочкам? — Гэгэ, не надо, — Хуа Се потянула его за рукав. — Господин, моя невеста — сирена, — напомнил Цинсюань. — И нас тоже преследует Уюн. — А-Цин… — Но послушай, гэ, раз у нас одна беда, не стоит ли нам объединиться? — Чтобы если нас поймали, то поймали сразу всех? — Чем нас больше, тем больше шансов у нас отбиться! Уставший осел, завидев кусты с ягодами, полез в них. Телега съехала с дороги, всех затрясло. — Гэ, смотри, куда едешь! Ши Уду тут же распахнул глаза, подскочил, схватился за поводья да потянул осла обратно на дорогу. — Ещё одно слово и сам сюда сядешь! — Вот и сяду! Цинсюань перелез через спинку и попытался забрать у Уду поводья, но тот не дал. Лишь когда Хэ Сюань потянула Ши обратно, он вернулся в телегу и сел рядом с ней. Некоторое время они ехали молча. — На какое-то время можете остаться с нами, — сказал Ши Уду, не оборачиваясь. — Но содержать мы вас не собираемся. Хуа Се прикинула что-то в уме — решила, что на телеге они смогут преодолеть больше ли и уйти дальше от наёмников — и кивнула. — Благодарю. Мы не будем злоупотреблять вашей добротой, не переживайте. — Посмотрим, — хмыкнул Уду. — Я очень рад, что вы останетесь с нами, — Цинсюань поймал Хуа Се за ладони, от чего взгляд Хуа Чэна помрачнел так же, как и взгляд Хэ Сюань. — В большой компании намного веселее! Хэ Сюань не выдержала первой. Она схватила Ши за рукав и потянула назад: охнув, Цинсюань упал спиной на колени сирены. — Ха-ха, А-Сюань, что ты делаешь? Цинсюань приподнялся, садясь и морщась от боли в руке, а потом лучезарно улыбнулся. — Господин Хуа, у меня вопрос. Хуа Чэн надменно ухмыльнулся. В утренних лучах его алый глаз сверкал драгоценным камнем. — Ну, спрашивай. — Это правда, что вы бог? — А-Цин, — послышался раздраженный голос Уду, — сколько раз тебе повторять. Богов не существует. Небеса глухи и немы. Мы сами строим свои судьбы. Хуа Се неловко рассмеялась. — Если быть богом — это иметь почитателей и храмы, то Сань Лан определенно бог. В остальных же смыслах он фея Мяо. Цинсюань кивнул, но лавина вопросов только начиналась. — А это правда, что когда Наследная Принцесса Сянлэ освободила вас, то вся её удача исчезла, и именно из-за этого пала империя Сянлэ? В телеге повисла неловкая тишина. Только стук колёс да сонное пение ранних птиц нарушали её. — А-Цин, твой язык иногда слишком длинный, — вздохнул Уду. Хуа Се расеянно опустил взгляд на ладони, потирая палец о палец. Хуа Чэн, не мигая, смотрел на Цинсюаня, а Ши Уду добавил. — Прошу прощения за бестактность… — Не знаю, — оборвал его Хуа Чэн. — То есть… — Это старое поверье. И я не знаю, правдиво ли оно. Цинсюань ещё долго пытался растормошить Хуа Чэна вопросами, но он, отвернувшись ото всех и оперевшись локтями о повозку, уставился в лес, отмахиваясь от Ши, как от назойливой мухи. Тогда жертвой Цинсюаня пала Хуа Се. — Если господина Хуа нарекли богом удачи, то вы, госпожа Хуа, выходит богиня несчастий? — Ха-ха, господин Ши, неудачи действительно преследуют меня по пятам, словно проклятие. — Может быть, вы ещё и Наследная Принце… Но в этот момент Цинсюаню прилетел подзатыльник. Ши Уду не выдержал. — Хватить их донимать вопросами! — Нет-нет, всё в порядке! — Хуа Се замахала руками, но Цинсюань слегка поумерил свой пыл. Мучить вопросами он перестал, переключившись в режим рассказчика. Он усердно развлекал всех забавными историями, так что время пролетело быстро. Вскоре они достигли городка под названием Цзючэн. — Госпожа Хуа, как вы обычно добываете деньги? — спросил Цинсюань. — Мы с А-Сюань обычно рассказываем истории толпе. — Мы… — Хуа Се посмотрела на Хуа Чэна. — Я собираю мусор. И пытаюсь его продать. Иногда устраиваю фокусы на рыночной площади. — Отлично, мы сработаемся! — Цинсюань хлопнул в ладони. — Тогда я буду рассказывать истории, а вы украсите их своими фокусами. И, скажите, какой мусор у вас на продажу? Хуа Се порылась в рукавах и достала несколько старых поварешек и соломенную корзину. Цинсюань внимательно их осмотрел и покачал головой. — Дай, — Ши Уду отобрал у Цинсюаня вещи, повертел в руках. — Я продам. Идём на рынок. Здесь, удобно усевшись на телеге, Цинсюань принялся завлекать всех историями о богах, подмигивая Хуа Се. Однако девушка лишь растерянно стояла. Тогда Хэ Сюань подошла к ней и, схватив за руку, написала на её ладони пальцем: «Фокусы». Только сейчас до Хуа Се дошло, что её очередь отрабатывать деньги. Она осторожно принялась украшать рассказ Цинсюань небольшими даосскими фокусами: немного света, немного пара, где-то звуки взрывов. В самый напряжённый монет из-за спины Цинсюаня вылетело несколько хрустальных бабочек, словно демонстрируя, какова красота бога удачи. — А теперь, господа, самое интересное. У вас есть уникальная возможность приобрести благословение богов за сущие фэни, — Ши Уду возник рядом с Цинсюанем и достал из спины соломенную корзину и вытащил из неё несколько поварешек. — Этими самыми поварешками пользовалась богиня несчастий, когда варила себе еду. Одна такая вещица в вашем доме — и никакие неудачи вам больше не страшны. А корзина, — Уду любовно обвел корзину рукой, лукаво улыбаясь. — Ох, даже жаль расставаться с такой чудесной корзиной. Её использовал сам Водный Самодур! Это корзина изобилия и богатства. Если до этого монеты лениво, но стабильно сыпались в руки Цинсюаня, то теперь толпа налетела на братьев. Люди выкрикивали цены, готовые отдать уйму денег, лишь бы получить благословение небес. — Тише, тише, господа! Спокойнее! Ваши ставки! Толпа пришла в такое волнение, что закачалась телега. Цинсюань запрыгнул поглубже в неё, пряча за собой Хэ Сюань, а Хуа Се спряталась за ослом, чтобы её не раздавили. Серебряная бабочка удобно устроилась у неё на доули. Целую палочку благовоний Ши Уду самозабвенно принимал ставки и в итоге продал мусор за небывалые цены. — Вот так надо продавать, — хмыкнул он, когда их телега катила к постоянному двору. — Гэ потрясающий! — Цинсюань радостно хлопнул ладонями. — Но признай, без моих историй ничего бы не вышло. — Ляньсянь, — послышался голос Хуа Чэна. Ши вздрогнул, уж очень резко фея из бабочки обернулась человеком. — Я хорошо себя показал? — Чудесно. Ты был неотразим. — Но больше так не делайте, — оборвал всех Ши Уду. Сосчитав деньги, он спрятал их в нагрудный карман. — Мы вообще-то скрыться от Уюна пытаемся, а подобные выходки слишком привлекают внимание. Все молчаливо согласились. Проведя день в Цзючэни, Цинсюань заключил, что здесь действительно самые вкусные апельсины и что ему грустно уезжать, но надо. Так путники продолжили своё путешествие, перебираясь из города в город, от деревни к деревни, двигаясь теперь в сторону моря. Цинсюань завлекал толпы на рынке, Хуа Се обеспечивала красивое представление, Хуа Чэн и Хэ Сюань обходили толпу с мешочками, прося подать монетку за старания Цинсюаня и Хуа Се, а Ши Уду в самом конце распродавал мусор за цены, взлетавшие до небес. — У вас просто талант продавать всё подряд! — восхищённо воскликнула Хуа Се. — Хоть корову, хоть рухлядь — гэ продаст всё на свете! Ему впору строить храм бога богатства. — Если все подношения будут оказываться в моём кошеле, то я сам сподвигу людей строить мне храмы. Ши Уду резко потянул за поводья: прямо перед ними на дорогу рухнуло дерево. Осел испуганно закричал, с беспокойством начав метаться. — Что за кальмарьи кишки… — тихо ругнулся Уду себе под нос, натягивая подводя изо всех сил. Цинсюань мгновенно подскочил, желая броситься брату на помощь, но его остановил оглушительный свит. В мгновение повозка оказалась окружена бандой людей пугающей внешности: смуглые, грязные в обносках. Всех их вид кричал о том, что добра от них ждать не приходиться. — Г-господа? — Цинсюань оглянулся, понимая, что они окружены. — Мы можем договориться? Сперва мужчины бросили оценивающий взгляд на телегу, не блещащую богатством, задержали взгляды на Хэ Сюань и Хуа Се, а после переглянулись. Один из них, сплюнув, выступил вперёд. — Денег у вас, видно, нет, но так и быть, откупитесь девицами.