Глава 24. Свадьба

Над Виндхельмом спустился вечер. Возле дверей Хьерима горели жаровни, бросая отсветы на плиты маленькой площади. Айя и мастер Нелот стояли у возведенного первого этажа пристройки — каменного, с толстыми стенами, сложенными из местной породы. — Как же так? — дивилась Айя. — Кладке, по-хорошему, еще сохнуть и сохнуть, а этаж уже готов, можно строить дальше. Мастер, признайтесь: это ваших рук дело? — Ну а как же, мут вахри? — самодовольно промолвил Нелот. — Я понемногу осваиваю магию древних фалмеров из твоей книги. Это еще что! Идем, я тебе покажу одну штуку, которую изучил. Волшебник повел Айю на задний двор Хьерима, прилегавший к крепостной стене. Он был немаленьким, отгороженным от соседей высокой каменной оградой с тяжелой дубовой калиткой. Впрочем, у всех усадеб на этой улице имелись такие же дворы, заполненные сарайчиками, сеновалами, дровницами, утепленными курятниками, хлевами или коровниками. Виндхельм — это вам все-таки не Солитьюд. Тут и в богатом квартале не брезговали содержанием домашней скотины. В тени высокой крепостной стены уже сгустились сумерки, и Айя призвала Свет свечи. — Ты все-таки оставишь себе этих коз и кур из Треснувшего Бивня? — Нелот вопросительно посмотрел на Айю, покосившись на запертые птичники и сарай. — Оставлю. Двух лошадей мы отдали конюху, а еще двух — местным фермерам. Ну а козы? Отчего бы пока не подержать у себя? Дети молока попьют, пока еще не выросли. Да и яйца завсегда нужны. — Я тут краем глаза наблюдал за твоими работницами. Должен сказать, они не отлынивали от дел, старались, пока тебя не было. Управляющий их особо и не гонял. Что ж, приятно, что они ценят добро, которое ты им сделала. Но зачем ты притащила с собой эту нордку? Нет, понятно зачем. Я бы тоже не смог ее там бросить. Только вот на твоем месте я бы выходил ее, дал денег и отправил на все четыре стороны. Телом она окрепнет, конечно, вновь начнет мечом махать, а вот что касается ее головы — тут я не уверен. Если оставишь, не подпускай ее близко к оркам. Это сейчас она тихая, потому что больна, а так-то в ней чувствуется огонь и полное неумение сдерживать себя. — Посмотрим, мастер, — кивнула Айя, непонимающе оглядывая двор. И что все-таки хотел показать ей Нелот? А тот не спешил объяснять, лишь лукаво посмеивался. — Портал в Солитьюд я тебе сделал. Признаться, думал, что у тебя в столице есть дом, а очутился где-то за городскими стенами. Ты уверена, что правильно поставила маяк? — У меня в Солитьюде только маленькая мансарда, — Айя состроила рожицу. — Я купила ее у хозяйки «Всякой всячины». Мы жили там с Лидией, пока… Она резко осеклась и даже приоткрыла рот от изумления. Ее взгляд случайно упал на кладку крепостной стены — точнее, на то место, где она должна была быть. Вместо древних грубых гранитных глыб Айя увидела участок абсолютно гладкого камня. Настолько гладкого, будто его долго полировали, и словно это был вовсе не местный камень, а дорогой мрамор из каменоломен Сиродила. Не веря своим глазам, Айя шагнула вперед и провела ладонью по зеркальной поверхности. — Чудо какое! — Чудо, — неожиданно согласно кивнул Нелот. — Удивительная книга, должен сказать. — А это только сверху камень изменился? Или он слился в единый монолит на какую-то глубину? — Молодец, мут вахри, правильные вопросы задаешь. По моим расчетам, я продвинулся где-то на треть толщины кладки. Пойдем-ка лучше в дом, а то прохладно уже — все-таки не лето. А ты вон в одном платьишке. Они вернулись в Хьерим и поднялись в комнату Нелота. Тот притворил дверь и на всякий случай перешел на данмерис. Айя родной язык знала и понимала отлично, но говорила на нем не слишком чисто, поскольку с детства привыкла изъясняться на тамриэлике. — Должен признать, тот маг-фалмер, который теперь обитает в Апокрифе, меня потряс, — заметил Нелот, устраиваясь в кресле. — Он ведь перевел книгу на тамриэлик, и не просто перевел, а адаптировал заклинания. Нужно обладать поистине феноменальной силой и невероятными знаниями! Я даже почувствовал некий исследовательский зуд: захотелось увидеть этого фалмера своими глазами. Но, — волшебник предостерегающе поднял палец, — я пока не готов даже на минутку заглянуть в царство твоего Принца. Айя приложила палец к губам, а затем плавно провела ладонью в воздухе, словно говоря: «Не сейчас, успеется». — Я вот что предлагаю, дочь моя: не слить ли нам первые этажи Хьерима и пристройки? А сбоку проделать проход в виде изящной арочки… Конечно, второй и третий этажи, где сложат бревенчатый сруб, придется отделить от основного здания небольшим зазором. Деревянные постройки все-таки имеют обыкновение слегка «гулять». А камень я буду сплавлять изнутри первого этажа твоей башенки. Снаружи останется обычная грубая кладка, так что никто ничего не заметит. — Прекрасно! — Айя захлопала в ладоши. — Только, пожалуйста, мастер, делайте это, когда я буду дома. Ужасно хочу посмотреть. Нелот благосклонно кивнул. — Так вот, портал в Солитьюд, как я уже сказал, готов. Когда собираешься в путь? — Через два дня. Прибудем с Серо за сутки до свадьбы. У меня есть еще кое-какие дела в столице. Нелот, конечно, догадывался, что это за дела, но расспрашивать не стал. Он давно приметил, что ярл зачастил в Хьерим, и всякий раз — переодетым в платье простого стражника. Вот не далее как позавчера опять приходил, но оставался недолго. «Вахри» заперлась с ним в кабинете, однако вскоре уже проводила до дверей. Волшебник не задавал ненужных вопросов, чтобы не вынуждать Айю что-то скрывать или, упаси боги, лгать. — Ужасно не хочу на эту свадьбу, но надо, — вздохнула Айя. — Нечего выгодными связями разбрасываться, дочь моя, — резонно заметил Нелот. — Восточная имперская компания многим тебе обязана. — Посмотрим, как меня еще встретят в Солитьюде. Если будут смотреть косо — покручусь немного среди гостей, передам брачующимся дары и улизну потихоньку.

***

Айя не любила Солитьюд. Вроде бы признанная столица, гордость провинции: огромный, богатый город, выстроенный со всем мыслимым имперским размахом. Жители пользовались тут благами, о которых в суровом Виндхельме и не слыхивали: хитроумной подземной канализацией, роскошными общественными банями и чистыми уборными, разбросанными по кварталам. Глаз радовался ухоженным садам, которые ремесленные гильдии преподнесли в дар горожанам, Коллегия бардов манила тишиной своей богатейшей библиотеки, а Королевский музей и ботанический сад заставляли напрочь забыть, что ты находишься на диком севере. В богатых районах высились помпезные особняки, а у подножия каменной арки раскинулся гигантский порт, принимающий корабли со всего Тамриэля. Но вот не лежала у Айи душа к этому месту. Весь этот блеск казался ей каким-то «нескайримским», чужим, подернутым тонкой пленкой фальши. Солитьюд слишком отчаянно пытался казаться Сиродилом. К тому же весной, когда в Истмарке воздух нежен и прозрачен, здесь было откровенно промозгло. С ледяных просторов Моря Призраков тянуло сыростью, которая смешивалась с гнилостным дыханием недалеких болот Хьялмарка, пробирала до самых костей и оседала мелкими каплями на каменных мостовых. Портал выплюнул их прямо на раскисшую дорогу, вьющуюся между причалами Восточной имперской компании и фермой Катлы. Стараясь не наступать в самые глубокие лужи, Айя и Серо медленно пошли в гору, к внешним воротам, за которыми шумели и исходили паром нижние районы, заселенные торговцами и ремесленниками. Телрину Серо в этой поездке снова не суждено было щегольнуть легендарной броней Печати Смерти. Данмер уже откровенно посмеивался над собственной неудачей, шутя, что этот проклятый доспех, похоже, заколдован на вечное пребывание в сундуке. Вот и сейчас наемник кривился от сырости в самой обычной стальной броне — отменной кузнечной работы, прекрасно подогнанной, но с виду ничем не отличающейся от сотен таких же панцирей по всему Скайриму. Хорошо экипированный, надежный телохранитель при богатой госпоже — и ничего лишнего. Привлекало внимание разве что его пепельное лицо, ведь данмеров в имперской столице было раз-два и обчелся. Шлепать пешком по грязи Айе надоело уже через сотню шагов. Прокляв все на свете, она взмахом руки остановила проезжавшую мимо повозку, чтобы хоть до парадных ворот докатить с относительным комфортом. Путешествуй они своим ходом, в седлах, все было бы куда проще. А так — в приличном платье, прижимающая к себе мешки с вещами и подарками, Айя казалась самой себе породистой кошкой, которую бесцеремонно ткнули лапой в холодную лужу. Повозка въехала в открытые в этот час ворота и остановилась на лобной площади. Айя сунула в руку кучеру монету, и дальше они с Серо пошли пешком, смешавшись с разношерстной толпой. Когда-то, кажется, в другой жизни, впервые очутившись в Солитьюде вместе с Лидией, Айя вполне могла бы позволить себе купить здесь небольшой уютный дом. Но тогда она не увидела в этом ни малейшего смысла. Ей куда больше нравилось вкладывать золото в землю, которая в Скайриме никогда не упадет в цене и в будущем обещала приносить стабильный, отличный доход. Время показало, что ее расчеты оказались верными. Увидев тогда на дверях «Всякой всячины» объявление о сдаче в наем мансарды, Айя предложила Сэйме куда более выгодный вариант: она вложила весомую сумму в ее дело, а взамен получила комнату под крышей в бессрочное пользование. Место оказалось на редкость удобным. Столовались подруги в «Смеющейся крысе», при надобности спускались на задний двор лавки, в хозяйский нужник, а мыться ходили в ближайшие бани. Муж Сэймы, Бейранд, охотно чинил им броню и затачивал меч Лидии, сама же Айя частенько захаживала к Фиаде, чтобы разжиться новыми стрелами или заменить тетиву на луке. Город гудел в преддверии пышного торжества, на которое приехали важные вельможи аж из самого Сиродила. Мостовые выглядели не в пример чище, чем обычно, и даже в рыночном квартале фасады домов украсили коврами, ткаными шпалерами с сюжетами из имперской истории и тяжелыми гирляндами из еловых ветвей. — Голубушка! Сто лет вас не видела! — воскликнула Сэйма, едва нежданные гости переступили порог лавки. — Боги, да вы бы хоть предупредили! Я бы в мансарде прибралась, постели вам свежие постелила. Айя обняла редгардку, втайне радуясь, что той, кажется, совершенно все равно, под боком у какого бунташного ярла теперь обитает ее бывшая постоялица. — Вот отправлюсь я в баню, часа на три, тогда и смените нам простыни. Буду очень благодарна за заботу. Тут же, среди прилавков, крутился подросший сын хозяйки. — Кейд, как же ты вырос! — поразилась Айя. — Если будете так редко появляться в столице, госпожа, в следующий раз как раз попадете на мою собственную свадьбу, — ломающимся баском ответил мальчишка. — Бессовестный! Как госпоже отвечаешь! — притворно возмутилась Сэйма, всплеснув руками. — Да полно тебе! — рассмеялась Айя. — Кейд, будь другом, выполни мою небольшую просьбу. Сбегай-ка к отцу, скажи: пусть дойдет до Мрачного замка, отыщет Хадвара и передаст ему, что во «Всякой всячине» его ждет подарок от дядюшки из Ривервуда. Мальчишка со всех ног бросился выполнять поручение, а Сэйма внимательно посмотрела на бывшую жиличку: — Что-то вы одеты совсем не по-дорожному, голубушка. — Да долго объяснять, дорогая. Магия это, магия, — улыбнулась Айя, — причем не моя. — Ну, я не нордка — чай, от магии не шарахаюсь, — понимающе кивнула хозяйка лавки. — Вы тут посидите пока, а я хоть поднимусь наверх, чехлы с мебели сниму. Серо посмотрел вслед редгардке и обернулся к Айе: — Хорошая женщина. — Сэйма славная. Мы с ней прекрасно уживались, когда обретались тут вместе с Лидией. Она заботливая и никогда не задавала ненужных вопросов. — А ты действительно собралась в бани? — Не могу же я выглядеть босячкой среди важных господ? — хмыкнула Айя. — Тебе, друг мой, придется поскучать в атриуме. — Поскучаю, что поделать, — притворно посокрушался Серо. — Нам еще нужно будет заглянуть к соседкам, чтобы их работницы привели в порядок наши праздничные одеяния. Помялись ведь в мешках-то. Бедный ты мой, тебя ведь не пустят на свадьбу, увы, только по столице в броне не походишь. Но мы тут надолго не задержимся. Надеюсь. Все зависит от Хадвара — точнее, от того, как быстро он приготовит ответный «подарок дядюшке». Имперского офицера пришлось ждать около получаса. За это время успел прибежать Кейд, да и Сэйма спустилась сообщить, что чехлы с мебели сняты. Полы в мансарде оказались чистыми — служанка мыла их еще в начале недели, но хозяйка пообещала, что их снова протрут, пока гости заняты делами. Айя и Серо поднялись наверх и опустили возле стола тяжелые дорожные мешки. Данмер с любопытством разглядывал длинную комнату под скошенной крышей. Для довольно просторного помещения она выглядела непривычно пустой, мебели здесь почти не водилось: две кровати, умывальник, комод, платяной шкаф, стол «для всего» да пара стульев. — И чего ты дом в столице не купишь, хозяйка? — спросил Серо, хмыкнув. — А зачем он мне сейчас? Я могу хоть завтра выкупить «Высокий шпиль», отремонтировать его и заново обставить, но что мне делать в Солитьюде? Вот когда в Скайриме появится настоящий Верховный король, тогда и посмотрим. Айя достала из мешков свои праздничные вещи и аккуратно расстелила платья — нижнее и верхнее — на заправленной кровати. Коротко вздохнула: ткань была роскошной, но шили наряд в Виндхельме, по строгой нордской моде. Если она и могла чем-то выделиться среди столичных кокеток, то разве что богатой меховой оторочкой верхнего платья да старинными эльфийскими украшениями из кургана. Впрочем, ювелирные изделия Айя выбрала поскромнее, с неброскими аметистами — все потому, что сама собиралась преподнести невесте роскошную тиару, серьги и ожерелье с превосходными, чистейшими рубинами. Для Серо она приготовила приличный костюм состоятельного горожанина. Разглядывая темное сукно, Айя в душе признала: куда статуснее они смотрелись бы вдвоем, если бы на данмере красовался парадный табард с ее собственным гербом. Наконец в дверь постучали. Серо распахнул створку и пропустил в мансарду имперского офицера, который сперва бросил на данмера настороженный взгляд, но, заметив Айю, тут же широко улыбнулся. — Хадвар! Как поживаешь? — улыбнулась та в ответ. — Хорошо, спасибо, госпожа, — с некоторым смущением в голосе ответил легионер. — И ты туда же! Не церемонься, пожалуйста, — фыркнула Айя и коротко представила своего телохранителя. — Серо в курсе, что мы с тобой вдвоем из Хелгена драпали. Она не стала бы обниматься с Хадваром, но они крепко пожали друг другу руки, хотя легионеру и было непривычно обмениваться столь мужским приветствием с дамой в богатом платье. Айя вынула из мешка невзрачный тканый сверток, наглухо перевязанный бечевкой. Со стороны никто и никогда не догадался бы, что спрятано внутри. — Вот, дядюшка тебе посылает, — многозначительно произнесла она. — Когда сможешь принести ответный подарочек? — Думаю, завтра вечером, — прикинул легионер. — Ты сама-то на пир остаешься? — На пир меня не приглашали, только на саму церемонию и чествование молодых, — усмехнулась Айя. — Ну вот и отлично! То есть… не отлично, конечно, — Хадвар тут же густо покраснел и спохватился. — Я имел в виду, что генерал-то как раз будет на пиру, а я ненадолго освобожусь и смогу занести тебе посылку. — Договорились, Хадвар. До завтра. Легионер поспешно ушел. Айя опустилась на стул и наконец облегченно выдохнула. — Это ведь он называл тебя «висельницей»? — поинтересовался Серо. — Он самый. — Хорошо поднялся после Хелгена-то, — хмыкнул данмер. Серо за свою долгую жизнь кому только не служил, и наниматели ценили его в том числе за редкое умение никогда не задавать лишних вопросов. Айя приложила палец к губам, подошла к пустому комоду и с тихим скрипом отодвинула его в сторону. Под тяжелым деревом обнаружился скрытый потайной лючок. Туда она надежно спрятала свой мешочек и ларец с эльфийскими украшениями, после чего вернула мебель на место. — Сэйме я доверяю, а вот ее новую служанку совсем не знаю, — пояснила она, принимаясь складывать платья. — Проводи-ка меня в «Сияющие одежды». Тари и Эндари знатно заработали на грядущей свадьбе, но обе, судя по перекошенным лицам, были готовы просто искусать очередного покупателя. Однако, завидев Айю в сопровождении статного Серо, Тари все-таки нацепила на бледное лицо любезную маску. — Какие гости! Госпожа Довакин! — Здравствуйте, Тари. Мне требуется помощь ваших гладильщиц. Пусть приведут в порядок мой наряд на завтра и одежду для моего телохранителя. — Вы приглашены на свадьбу? — удивленно приподняла тонкие брови альтмерка. — Да. Таари издала тихий вздох, в котором слилось все разом: и недоверие, и глухое сетование на то, что праздничные платья заказывали не у них. Она небрежно щелкнула пальцами, и перед ними, будто прямо из воздуха, соткалась служанка, принявшая из рук Серо дорожные мешки. — Прошу в мой кабинет, госпожа, — велела хозяйка лавки. — Ваш телохранитель может подождать здесь. Внутри Тари первым делом достала вещи мужского гардероба. Равнодушно скользнув взглядом по добротному городскому костюму, она тут же кликнула вторую работницу и передала одежду ей. — Ну, посмотрим на ваши платья, госпожа Довакин. С этими словами она вынула наряд из второго мешка, бережно расстелила его на широком раскройном столе и вновь вздохнула — долго и протяжно. Кажется, за прошедшие суматошные недели у высокомерной эльфийки попросту истощился весь запас язвительных шуточек и колких намеков. А может быть, дело было вовсе не в усталости… Кто их, альтмеров, разберет? — Ткани прекрасные, — Тари уважительно провела ладонью по тяжелому шелку. — А мех… Мех выше всяких похвал, госпожа. Но вот фасон… Впрочем, завтра на свадьбе все равно будет слишком много нордов. Она придирчиво изучила швы. — Ну, сшито прилично, конечно… Но все же не как у нас! — Далековато вы от меня живете, уважаемая Тари, — вежливо улыбнулась Айя. — А то бы я, без сомнения, заказывала гардероб исключительно в «Сияющих одеждах». — Может, вы подберете у нас ювелирные украшения? — Я уже все приготовила. — Хм… И какие же камни? — Аметисты. — Скромно, но со вкусом, — слегка скривилась Тари. — А работа? Нордская? — Нет. — Хм… До меня тут дошли слухи, что в Хай-Роке у некоторых тамошних аристократов объявились чудесные старинные гарнитуры тончайшей альтмерской работы. — Поразительно! — улыбнулась Айя. — Куда прикажете доставить готовые вещи? — Во «Всякую всячину». — Ах, да. В вашу мансарду, — Тари словно только сейчас вспомнила, что обычно она слегка хамит клиентам. — Впрочем, порядочные гостиницы в столице сейчас все равно переполнены. Лицо у Серо выглядело еще более серым и хмурым, когда они наконец вышли на свежий воздух. — Что с тобой? — спросила Айя. — Успел пообщаться с Эндари? — Нет, она молчала. Но смотрела на меня так, будто я прямо сейчас вытащу кинжал и начну ее грабить. «Устали бабоньки, шутка ли — столько донесений в последнее время пришлось настрочить», — с усмешкой подумала Айя. Она была абсолютно уверена, что близняшки уже давно работают на Талмор. У нее, конечно, не было доказательств, но с ее точки зрения, Талмор никогда бы не упустил такой ценный ресурс. Дальше ее путь лежал в бани — не те, что находились неподалеку от «Всякой всячины», а в роскошные «Алессианские источники», которые посещали самые состоятельные горожане. Выстроены они были совершенно на имперский манер, а звучным названием своим желали казаться более сиродильскими, чем сам Сиродил. В этом районе дыхание приближающейся свадьбы чувствовалось уже куда явственнее. По краям широкой дороги, ведущей в Высокий квартал, где и располагался особняк Вичи, красовались триумфальные деревянные арки, расписанные аллегорическими сюжетами. То там, то сям высились недавно сколоченные подмостки для выступлений артистов, призванных развлекать праздношатающуюся публику за счет Восточной имперской компании, а также временные лавки для праздничных угощений. Огромное здание бань занимало целый квартал, но Серо бывал здесь не раз, когда сопровождал кого-то из прежних хозяев. — Можешь и не ждать меня на одном месте, собственно, — пожала плечами Айя, когда они переступили порог величественного атриума, изукрашенного цветным мрамором и напольной мозаикой с изображением фривольных сцен. — Кошель при тебе? Иди отдохни в мужском крыле, пока меня там мучить будут. С этими словами она направилась налево, в женское крыло. Здесь мозаики на стенах были куда приличнее, откуда-то доносились тихие звуки лютни, свет казался приятно приглушенным, а распорядительница встретила гостью дежурной любезной улыбкой. — Чего желает госпожа? — Хочу, чтобы мной занялись особо. Мне завтра на свадьбу госпожи Вичи. — А!.. О!.. — женщина красноречиво посмотрела на увесистый кошель. В ту же секунду золото исчезло в складках ее одеяния будто по волшебству. — Прошу за мной, госпожа. Это просто чудо, что лучшие приватные покои сейчас свободны. Она повела Айю в настоящее царство белого мрамора с голубоватыми прожилками, едва слышной музыки и густых благовоний. Банщицы, одетые лишь в тонкие полупрозрачные рубахи, обступили ее, помогли раздеться и принялись за то самое обещанное «мучение». Айя кожей ловила их оценивающие, мимолетные взгляды: мол, при деньгах дамочка, а тело и кожу совсем запустила. Битый час ее парили в унктории, мазали целебными составами, втирали заморские масла, шуршали по телу гладкими стригилями, намыливали и омывали чистейшей водой. Затем две прислужницы занялись ее волосами, а еще одна, совсем молоденькая, принялась приводить в порядок ногти. — О, госпожа… Ваши руки! — не удержавшись, тихо выдохнула та. — Эйла, что за разговоры! — строго цыкнула на нее старшая банщица. — Милочка, я этими руками не шелками вышивала, — ровным, прохладным тоном обронила Айя. Молоденькая служанка сперва испуганно побледнела, а затем густо залилась краской и поспешно опустила голову. С руками клиентки ей действительно пришлось повозиться. Айя, конечно, старалась ухаживать за собой по мере сил, да и в банях бывала при всяком удобном случае, но ногти всегда стригла коротко — ради удобства в бою. Благородные столичные дамы, разумеется, никогда себе такого не позволяли. Айя блаженно нежилась в теплой ароматной воде, опираясь затылком на мягкую маленькую подушечку. С ее волосами в это время проделывали какие-то сложные, почти колдовские манипуляции: смазывали, смывали, ополаскивали и бережно обертывали полотенцами. Тезка знаменитой волчицы-Соратницы тем временем аккуратно подрезала ей кутикулу, шлифовала ногтевые пластины и полировала их воском, хотя с ее лица так и не сошло страдальческое выражение. «Влетит девчонке от старшей, точно влетит», — лениво думала Айя, прикрыв глаза. — Желаете, госпожа, чтобы я покрыла вам ногти соком хны? — тихо спросила девица. — Нет, милочка, не надо. Сильно мне твоя хна поможет в очередном подземелье с драуграми или в бандитском лагере? — хмыкнула Айя. Но тут ей пришлось замолчать, потому что банщицы закончили с волосами и дружно принялись выщипывать ей брови. Тихо ойкая, Драконорожденная все же не протестовала. Она прекрасно понимала, что все приличные столичные дамы придают бровям изящную форму, в то время как ее собственные, не знавшие ухода, казались почти мужскими. — Применить особую мазь, госпожа? — вкрадчиво спросила старшая банщица, та самая, что недавно цыкала на младшую товарку. — С ней вы сможете напрочь забыть об уходе за бровями почти на полгода. — А примени! — махнула рукой Айя тоном человека, которому уже совершенно нечего терять. Кожу над глазами тут же неприятно и остро защипало, но банщица ловко втерла следом другой, прохладный состав, и жжение мгновенно пропало. — Никакой красноты не останется, госпожа, не волнуйтесь, — заверила ее старшая банщица. — Смею заметить: вы очень красивы. Люди в Солитьюде, признаться, совсем заелись и порой понятия не имеют, чем и как живет остальной Скайрим. Но я-то хорошо понимаю, что именно вы для всех нас сделали. Деревню, где жили мои родители, подчистую пожег дракон. Уж не знаю, сам ли Алдуин или кто-то из его летающих тварей. Слава богам, старики мои выжили, но до сих пор не могут отстроиться заново, как и большинство их соседей. Так в землянке и мыкаются. Я хотела перевезти их сюда, в столицу, но они наотрез отказались — всю жизнь на земле спину гнули, в четырех стенах зачахнут. — А что за деревня? — заинтересовалась Айя, приоткрыв глаза. — Лайналтен. — Лайналтен? Как же так… Я ведь помню эту деревню, — нахмурилась Довакин. — Не иначе это случилось, когда я находилась в другом холде. И чья же там сейчас земля? — Сперва ею владел тан Ходир Синяя Вода, но старик давно умер, а угодья перекупила Восточная имперская компания. Господский замок-то еще до пожара пришел в упадок, превратился в сущие развалины — сам тан доживал свой век здесь, в Солитьюде. — Понятно, — задумчиво кивнула Айя, в чьей голове мгновенно щелкнул какой-то внутренний купеческий рычажок. — Сочувствую твоим старикам. Наконец мучения Айи закончились. Она с огромным удовольствием немного поплавала в прохладном бассейне фригидария, после чего ее насухо вытерли, помогли одеться и сопроводили обратно к распорядительнице. Женщина вежливо отсчитала Айе сдачу и поинтересовалась, не желает ли госпожа, чтобы завтра утром к ней пришла мастерица и уложила волосы к свадьбе. Отказываться от такой услуги было грех. Три золотых септима тут же вернулись в руки управительницы, которая немало подивилась, услышав адрес для визита, хотя и изо всех сил старалась сохранить на лице подобающе вежливое выражение. Серо уже скучал в атриуме, но совершенно не обращал на Айю никакого внимания. Он будто не видел ее. — Телдрин! Что за манеры? — спросила та на данмерис. — Тьма и пепел! Хозяйка, это ты?! — данмер разинул рот от удивления. — Что эти с'виты с тобой сделали? У меня от благовоний в носу свербит, а брови у тебя тоньше, чем острие моего кинжала! — Что, плохо? — лицо Айи вытянулось. — Я шучу! Ты просто красавица! А твои волосы стали как шелк! Так и тянет их погладить. — Ну-ну! Попробуй только, — Айя с улыбкой погрозила Серо пальцем. — Теперь надо подумать, как убить время до ужина. Прогуляемся по городу? Только сперва тебе придется переодеться. Сэйма, увидев преображенную Айю, и ахала, и руками всплескивала, пока Серо переодевался наверху в городской наряд, на всякий случай спрятав под него кольчугу. — Голубушка, окажите любезность: закажите нам ужин в «Смеющейся крысе», — попросила Айя. — Часам к восьми. Мясо хорошее, вино, гарнир — я полностью доверяю вашему вкусу. — Все сделаю, дорогая, не беспокойся. Айя поднялась в мансарду и убедилась, что комната чисто прибрана, а постели сменены на свежие. Едва Кейд ушел, она заперла внутреннюю дверь лавки на крепкий засов и отперла вторую, которая вела на внешнюю лестницу. Замок здесь стоял другой, посложнее. Эту дверь со ступенями пристроили специально, когда хозяйка решила сдавать верхний этаж внаем. Часы на башне как раз пробили четыре, Солитьюд, несмотря на будний день, шумел, как в праздник. Торговцы, пекари, владельцы гостиниц и трактиров, конечно, стремились получить лишнюю прибыль, а вот многие другие горожане решили, что пышная свадьба таких важных господ случается не каждый день и не грех бы воспользоваться даровыми развлечениями. Кое-где уже начались представления жонглеров, комедиантов и фокусников. Айя и Серо переходили от одного помоста к другому, жуя на ходу маленькие хрустящие лепешки, начиненные жареными креветками, которые обильно сдобрили густым молочным соусом. В портовом Солитьюде завсегда любили дары моря и ели, кажется, почти все, что плавает в морях и ползает по дну. — Посмотри на этот сиродильский шик, Серо. Фальшивые арки, наспех размалеванные. Имперцы пытаются подражать фрескам времен Ремана Сиродила, да только получается дешевка. — Ну, хозяйка, — данмер лениво откусил кусок креветочной лепешки. — Всяко лучше, чем то уныние, которое высекали твои предки по отцу в курганах. По мне так лучше смотреть на веселых голых девиц на стенах бань, чем на мрачные рожи Драконьих Жрецов в обнимку со змеями и ящерицами. Пепел меня подери, у древних нордов определенно были проблемы с чувством прекрасного! Вскоре предсвадебная суета и толкотня улиц пресытили напарников, и они скрылись в прохладной тишине залов Королевского музея. Айя особенно любила те отделы, где выставлялись чучела чудовищ из Чернотопья. Как в детстве ей порой нравилось слушать страшные сказки долгими зимними вечерами, так и теперь доставляло удовольствие «бояться» грозного вамасу, шипастого хадж-мота или болотного левиафана — особенно когда те были надежно заперты за ограждениями и ничего не могли с тобой сделать. Слонявшийся без дела смотритель, искренне обрадовавшись нежданным посетителям, шепотом поведал, что лишь шкура огромного болотного ящера здесь настоящая. Остальные же фигуры еще при жизни отца покойного короля Торуга выписали из самого Имперского города; их искусно выполнили из воска тамошние мастера, достоверно раскрасили и бережно доставили кораблями в Солитьюд. Зашли они и в галерею с уцелевшими мозаиками и фресками древней виллы времен империи Реманов, которую откопали при расширении столичных стен. — Как же она мне нравится! — негромко воскликнула Айя, указывая на поясной портрет маленькой девочки, державшей в руке спелое яблоко и глядящей прямо на зрителя. — Она ведь совсем как живая… Смотрит на тебя, словно вот-вот заговорит. — Куда только катится Тамриэль? Поди отыщи сейчас мастера, который сумел бы сотворить подобное, — негромко вздохнул Серо, скрестив руки на груди. — В Сиродиле, может быть, такие еще и остались, — задумчиво отозвалась Айя. — Но людям сейчас не до искусства, Телдрин. Не до красоты. Люди и меры всегда воевали, но от древних нордов остались хотя бы руины, от фалмеров остались руины, от айлейдов — подземные храмы и крипты, а что останется от нашей эры? Старая магия забыта, старые знания пришли в упадок. Побродив еще немного по залам музея, напарники вернулись в мансарду. Они надежно заперли внешнюю уличную дверь и отперли ту, что вела на внутреннюю лестницу. Вскоре к ним поднялась Сэйма в сопровождении служанки, чтобы накрыть стол к ужину. Айя оставила хозяйке щедрую сумму, и редгардка постаралась на славу: заказала из трактира румяного жареного фазана, лепешки с ароматными травами, домашние колбаски, тушеную капусту с морковью и вялеными помидорами, а также сытный пирог с олениной, две бутылки отменного пряного вина и сладости. — А расскажи что-нибудь интересное, хозяйка, — попросил Серо, расправляясь с куском фазана. — Хотя бы как вы с Лидией добирались до Высокого Хротгара. — Ты думаешь, там было много интересного? — усмехнулась она. — Ну, все-таки такой подъем на гору. Семь тысяч шагов, шутка ли. — Куда интереснее было в самом Айварстеде, — Айя отпила из кубка. — Но это истории не для одного вечера. Что ж, Хротгар так Хротгар… Хорошее вино, люблю его. Прибыли мы в деревню вечером, уже на самом закате. Ничего так поселение, крепкое. Люди там не бедствуют: скотину держат, огороды обширные, рыба в озере в изобилии опять же… Серо не выдержал и искренне расхохотался. — Хозяйка, ты неисправима! — Смирись, — тепло улыбнулась Айя, прекрасно понимая причину веселья данмера. — Из меня это уже ничем не вытравишь. Я ведь росла в бедности. Не сказать чтобы мы с матерью совсем голодали. Хозяева подкармливали… да. — Ее лицо в мгновение ока стало холодным, а взгляд устремился куда-то сквозь стену. — Объедки с богатого стола — вот чем я кормилась с самого малолетства. Не сухие черствые корки, не спорю. Вкус хороших, изысканных блюд для меня никогда не был внове. Мать иногда просили помочь на господской кухне, там я у нее и готовить научилась. Я всегда и везде замечаю, как живут простые люди, Телдрин. Если хорошо живут — я искренне порадуюсь за них. А если плохо, то сразу начинаю думать: почему так получилось и чем я могу им помочь? — Только ведь есть разница, хозяйка, — резонно заметил Серо. — Одно дело, когда плохо живут, потому что судьба так сложилась. И совсем другое — когда просто не могут свои ленивые задницы с лавки поднять и хоть что-то сделать. — Такое в Скайриме — редкость, друг мой. О нордах можно говорить все что угодно, но они точно не лентяи. Им, скорее, не хватает широты взглядов и деловой предприимчивости. Они слишком привыкли держаться за старый уклад. Но давай все же вернемся к нашему с Лидией путешествию. Переночевали мы в таверне, оставили лошадей на попечение хозяину и с самым рассветом выступили. Только дремора нас дернул согласиться помочь местному рыбаку Климмеку! Тот так жалостно плакался, что у него прихватило спину и он никак не может доставить припасы для старцев на гору. — Вот только хотел спросить: а что вообще они там едят, эти Седобородые? — усмехнулся Серо, споро нарезая колбаску. — У них заключен особый уговор с хозяином таверны, а до того существовал договор с его отцом, и так далее вглубь веков. Мы-то с Лидией, собственно, тащили солонину да копченые колбасы. А муку, зерно и овощи сильные мужчины из деревни доставляют наверх раза два за сезон. — Но им-то самим какая с того выгода? Неужто в Айварстеде все поголовно такие набожные? — недоверчиво сощурился практичный данмер. — Цены, друг мой! Все дело в ценах! — весело рассмеялась Айя. — Таких цен за постой и выпивку я не видела больше ни в одном трактире провинции. Туда ведь круглый год съезжается немало паломников. Некоторые просто хотят посмотреть на Глотку Мира, подняться хотя бы к первому святилищу, а если сил хватит — дошагать до второго, чтобы потом всю жизнь хвастаться перед соседями. Так что зарабатывают жители деревни более чем хорошо. Могли бы, пожалуй, и больше, если бы не проклятый призрак в местном кургане. — Какой еще призрак? — Серо от любопытства чуть ли не уши навострил, замерши с ножом в руке. — Э, нет! — лукаво подмигнула Айя. — Об этом я тебе расскажу как-нибудь в другой раз. Напомни мне при случае. О самом подъеме мне тебе особо поведать-то нечего. Это просто тяжелая, изнурительная дорога вверх. Возле каждого святилища мы останавливались, чтобы перевести дух и прочесть высеченные на камне строчки. Говорят, если изучить их все и помолиться у каждого знака, то тебя целые сутки не тронет ни дикий зверь, ни вампир. — И это правда? — Серо заинтересованно приподнял бровь. — Да кто ж его знает? Нам как-то не пришло в голову, спустившись обратно, бежать к Медовой пещере и обниматься с тамошними медведями. А ни одного, даже самого жалкого и завалящего вампира по пути нам, к счастью, не попалось. — Там ведь кругом глухие леса, — заметил данмер. — Хищники поди стаями должны водиться. — Волков мы только слышали, близко к тропе они подходить не рискнули. А вот с медведем столкнуться все же пришлось, но я просто «накричала» на него. Со скалы, правда, не сбросила — не с той стороны он на нас выскочил. Но мишка до смерти испугался, рассудил, что с такой странной и шумной едой лучше не связываться, и удрал обратно в чащу. Еще попалось одно ледяное привидение. Но их ведь всегда заранее слышно по характерному хрусту, так что я подкралась поближе и разнесла его первой же стрелой. Благо лук у меня тогда был отменно зачарован на огонь. — Сама зачаровывала? — полюбопытствовал данмер. — Да куда мне! Я тогда еще ничего толком не умела. Фаренгар зачаровывал, придворный маг ярла Балгруфа. Он далеко не всесилен, конечно, но со стихиями работает хорошо. — Но я заметил, что сейчас ты очень недурно владеешь этим искусством. — Так училась же. Долго и упорно, — кивнула Айя. — Тут ведь какое дело, Телдрин: чем больше разных чар ты изучаешь и чем чаще накладываешь их на предметы, тем сильнее становишься в этой школе магии. А зачарованные кольца и амулеты я потом выгодно сбывала торговцам. Некоторые тонкие секреты мастерства я узнала, конечно, гораздо позже, уже в Коллегии Винтерхолда. — Но рассказывай дальше, мы отвлеклись! — с неподдельным азартом в голосе попросил данмер. — Да что там еще рассказывать? — пожала плечами Айя. — Где-то на полпути к вершине выстроена небольшая хижина для паломников. Мы с Лидией в ней заночевали, хорошенько прогрелись. С утра, как велит местная традиция, нарубили побольше свежих дров для следующих путников и отправились дальше. Было просто жутко, невыносимо холодно, да ноги в снегу вязли — вот и все, что мне по-настоящему запомнилось из той дороги. Ах, да! В трактире нам еще рассказывали, будто в ущелье, неподалеку от самого монастыря, как-то раз поселился огромный ледяной тролль. Так сами Седобородые от него мигом избавились, иначе как бы им провизию-то наверх доставляли? Разорвали бедного зверя на куски «Безжалостной силой» — разом, в четыре глотки. Слушай, дай поесть немного! Серо заботливо положил на тарелку Айе фазанью ножку, а та добавила еще капусты с колбасками. Когда блюда почти опустели, напарники вновь наполнили кубки, сыто откинулись на спинки стульев, чтобы немного отдохнуть перед снятием пробы с пирога, понимая, что смогут съесть только по кусочку, а остальное оставят на завтрак. — По лестнице Высокого Хротгара, к самым дверям, мы с Лидией уже ползли на карачках, — продолжала свой рассказ Айя. — И когда наконец ввалились внутрь, с ног до головы облепленные мокрым снегом, с тяжелыми мешками за плечами, нас запросто можно было принять за детенышей того самого тролля, которые явились к старцам отомстить за папашу. Или мамашу, — прибавила она с усмешкой. — Когда монахи поняли, что перед ними две «слабые женщины», они тут же бросились нам помогать, а один опрометью помчался за старцами. — Погоди, я не понял, а сколько там вообще монахов? — переспросил Серо. — Самих Седобородых четверо, но ты же не думаешь, что они живут в Высоком Хротгаре в полном одиночестве? Это настоящий, огромный монастырь со своими учениками, послушниками и строгим укладом. Кого-то старцы наметили себе в ученики, а кто-то просто хочет просветлить душу и послужить мастерам Голоса. Такие люди попадают в обитель уже во взрослом возрасте, приносят временные обеты на год или на два, а кто-то и на больший срок. Исполнят их — и спокойно возвращаются обратно в мир. — Надо же. А я всегда думал, что Седобородые — абсолютные отшельники. Сидят там в своем монастыре, медитируют часами. — Ну а кто им дров нарубит, хотя бы? — резонно возразила Айя. — Кто растопит печи, приготовит еду, согреет баню? — У них там и баня есть? — неподдельно изумился данмер. — Нет, они сидят и ждут, пока грязь сама отвалится! — весело рассмеялась Айя. — В монастыре, к слову, есть даже отдельные комнаты для паломников. — Слушай, а чего послушники сами в деревню не ходят за провизией? — хмыкнул Серо. — Вера не позволяет? — Скорее уж монастырский устав. Вот дал ты обет на два года, допустим, и сидишь на горе безвылазно. Запрещено у них в мир выходить без крайней надобности. К тому же послушники по закону не имеют права брать в руки оружие, а дикий хищник на тропе не станет относиться к тебе с уважением только потому, что ты носишь серую рясу. Айя отрезала от пирога два увесистых куска и разложила по тарелкам, пока данмер откупоривал вторую бутылку и наполнял кубки. — Мастер Арнгейр вначале принял нас за обычных паломниц, — продолжала она. — Сердечно поблагодарил за доставленные припасы… — Прости, до меня только сейчас дошло, — перебил ее Серо, застыв с бутылкой в руке. — Получается, вся деревня внизу только на один этот монастырь и работает? — Получается так, — кивнула Айя. — Но исключительно ко взаимной выгоде. — И никаких земель у Высокого Хротгара, получается, нет? — Получается так. Мне не доводилось бывать в других монастырях Скайрима. Там уклад иной? — А мне вот доводилось, — ответил Серо. — С последним хозяином мы где только не побывали. Он был совершенно ненормальным искателем приключений, иногда мне даже казалось, что он, наподобие одиноких орков в летах, ищет славной смерти. Приходилось держать ухо востро, чтобы хозяин не свернул себе шею раньше времени. Но было весело. — Ага, поняла, — засмеялась Айя, — а со мной скучно. — Я такого не говорил! — решительно возразил Серо. — И я с тобой не ради приключений или веселья. И уж тем более не ради денег. То есть поначалу я просто нанялся к тебе на службу, потому что мне надоело торчать на Солстхейме. К тому же, ты Довакин, а это кое-что значит. Это даже более потрясающе, чем поступить на службу к императору. — Ну ты скажешь, — слегка покраснела Айя и взяла, было, машинально бутылку, чтобы наполнить свой кубок. Серо перехватил сосуд и сам галантно подлил ей вина. — Вскоре я понял, что ты прежде всего ненормальная мамаша для своих приемных детей, что ты кидаешься спасать всех и каждого, не взирая на то, просят тебя о том или нет, что ты порой наивна до безумия и битва, которую ты ведешь, заранее обречена на поражение. — И какую же битву я веду? — удивилась Айя. — Ты хочешь сделать этот прогнивший мир лучше, — ответил данмер, задумчиво отпив из своего кубка. — Я многое повидал за свою жизнь и понял одну простейшую истину: этот мире жесток до безобразия, а высшим силам на нас просто плевать. Может, это мы не понимаем, чего они от нас хотят. Может, высшие силы просто забавляются, глядя на нас. Некоторые уж точно. — Еретические речи ведешь, друг мой, — мягко улыбнулась Айя. — Да уж такой я есть, — мотнул головой Серо. — Я никому не молился за всю свою жизнь. Но у меня есть свои принципы, свои правила, и я жив и здоров, как видишь. — А, может, не стоит тратить время своей жизни на того, кто заранее обречен на поражение? — Да вот не могу не тратить. Я понял, что хочу быть рядом и прикрывать тебе спину. Я понял, что полюбил тебя, мут нири... Не подумай ничего дурного. Просто полюбил — без вожделения. — Я и ничего такого не думаю, мут малик, спасибо тебе, — тихо ответила Айя и сжала руку Серо. — Вот как судьба обернулась: осталась я сиротой, думала, что никого у меня на свете нет, а теперь мастер Нелот называет меня «мут вахри», я зову ярла Морфала «матушкой Ингрод», а теперь у меня есть и тот, кого я могу назвать братом. А ты говоришь, что высшим силам на нас плевать. — Возможно, ты права, мут нири, а, возможно, люди и меры к тебе просто тянутся, благодаря твоей натуре. Но что там дальше-то было в Высоком Хротгаре. Рассказывай, а то я и так разоткровенничался, могу потерять лицо. Я же ужасно вредный и ядовитый данмер. — Ты-то? — рассмеялась Айя, выпустив его руку. — Ну, слушай дальше. Так вот… нас первым делом отправили париться в баню, затем досыта накормили и уложили спать. А уже утром мастер Арнгейр спросил: что же заставило двух столь юных дев преодолеть Семь тысяч шагов, да еще в такую ненастную погоду? И когда он услышал, что я пришла на зов мастеров Голоса, услышав их аж в Вайтране, он попросту не поверил. Седобородые, конечно, почувствовали, что в мире проявил себя Довакин — до Высокого Хротгара донеслось магическое эхо моего Ту'ума. Но они и представить не могли, что Довакином окажется женщина. К тому же — данмерка-полукровка. — Но ты же показала им, что умеешь кричать? Ты же как... ух! — Конечно. «Ух!», — фыркнула Айя. — Седобородые одарили меня вторым словом Безжалостной силы, а еще первым словом Стремительного рывка, подивились, как мгновенно я осваиваю Ту'ум, а потом отправили за Рогом Юргена в нордские руины. — Ну, сильны старые перечники! — Серо даже стукнул ножом об стол от возмущения. — Девочку, молоденькую совсем! А смысл-то в Довакине тогда какой, если он сгинет в первых же руинах с драуграми?! — Не кипятись, друг мой, — тепло улыбнулась Айя. — Я тогда сразу спросила мастера: должна ли я бежать за этим Рогом немедленно, или у меня есть время, чтобы поучиться кое-чему и накопить силы? Этот вопрос Арнгейру ужасно понравился. Он похвалил меня за мудрость и ответил, что я вольна действовать по собственному усмотрению. Сказал, что они будут терпеливо ждать меня в Высоком Хротгаре, и едва я принесу им реликвию, они тут же признают меня Довакином перед лицом богов и всего Нирна. Я, как ты понимаешь, в тот миг чуть не лопнула от гордости! Шучу, конечно. — И что было дальше? — с явным нетерпением в голосе спросил Серо, подавшись вперед. — Дальше мы с Лидией довольно бодро спустились обратно в деревню и рассудили, что нужно там немного перевести дух. Сняли комнату на долгий срок, планируя для начала хорошенько исследовать находящийся неподалеку древний курган. Вот тогда-то мы впервые и услышали зловещие рассказы о местном призраке. — И ты мне, конечно, расскажешь о нем позже, — с видом полной покорности судьбе произнес данмер. — Да могу и сегодня, — лукаво прищурилась Айя. — Вот только со стола уберем. Может, велим отправить кого в таверну за еще одной бутылкой? Или даже за двумя? У нас ведь еще сладости остались.

***

Утром явилась девушка из бань, помогла Айе одеться, причесала ее, удачно скрыв эльфийские уши, закрепила в волосах тиару с аметистами. Доложила, что утро выдалось солнечным, но холодноватым. Впрочем, до Храма Восьмерых идти было совсем недалеко, подумалось, что незачем нанимать повозку или паланкин. Айя была уверена, что многие гости доберутся до Храма пешочком. Разве что самые важные, те, кому потом предстоит пировать с новобрачными, не захотят марать свою дорогую обувь о мостовую, пусть и необычайно чистую в честь праздника.  Вышли Айя и Серо все-таки через парадный вход «Всякой всячины». Данмер бережно нес ларцы с дарами для новобрачных, держась на полшага позади хозяйки. Главная улица уже бурлила, переполненная народом; стражники выстроились цепочкой по краям мостовой, сдерживая порывы любопытной толпы. Айя на мгновение растерялась: не идти же до самого Мрачного замка на виду у целого города, то и дело уступая дорогу напыщенным господским экипажам? В толпе зевак она приметила близняшек-альтмерок из «Сияющих одежд». Тари и Эндари выразительно поглядывали на ее виндхельмский наряд, на двери лавки, из которой она вышла, шептались и ехидно посмеивались. Айя уже прикидывала, в какой бы глухой переулок нырнуть, чтобы дворами сократить путь до Храма, когда прямо напротив лавки Сэймы с грохотом остановилась карета. Не сказать чтобы уж очень роскошная — скорее добротная, надежная, явно предназначенная для долгих путешествий по разбитым дорогам провинции, а не для помпезных городских выездов. Тяжелая дверца распахнулась, и Айя широко, облегченно улыбнулась. Из глубины экипажа на нее смотрела Ингрод Черная. Ярл Морфала приветливо улыбалась в ответ и ласково манила ее рукой: — Садитесь, дитя мое! — Как же я рада видеть вас, матушка Ингрод! — воскликнула Айя. Лакей тут же спрыгнул с запяток, услужливо подал ей руку и помог сесть в карету. Верный Серо, не моргнув и глазом, с помощью того же лакея пристроил драгоценные ларцы в ящик для поклажи, а затем ловко взобрался на козлы и уселся рядом с кучером. — Какая же вы красивая у меня! Залюбуешься! — одобрительно покачала головой Ингрод. — Что, детонька, магия не всегда выручает? — Вот уж точно, матушка. Спасибо, что выручили и подвезли. Я, признаться, и не знала, что вы приглашены. А дочка ваша, Ингрод Младшая, что же, осталась в Морфале? — Позвали нас обеих, дитя мое, но как-то странно. Прибыл гонец от генерала с приглашением от имени госпожи Вичи, только я сразу сердцем почуяла, что это лишь повод. На самом деле меня хотели видеть в столице совсем по другой причине, — Ингрод поджала губы. — Генерал Туллий в своем личном письме настоятельно посоветовал оставить дочь дома. Айя мысленно почувствовала себя как в детской игре в «холодно-горячо», когда ведущий внезапно подсказывает: «Уже теплее!». Она отчетливо видела, что ярл Морфала хочет поделиться с ней чем-то важным, но пока не может или не имеет права. Тут Айя скользнула взглядом по наряду спутницы и почувствовала себя намного увереннее — фасон строгого зеленого платья Ингрод был точь-в-точь таким же, как у нее самой. На шее ярла благородно поблескивало старинное серебряное ожерелье с крупными неограненными изумрудами. — Своего данмера оставьте с моими людьми, — деловито распорядилась Ингрод. — И ларцы свои на время службы передайте им под охрану. В самом Храме вы сядете на скамью рядом со мной. — Матушка, да мне ведь по статусу не положено! — искренне растерялась Айя. — Что-что? — строго переспросила Ингрод. — Вы Довакин! До-ва-кин! Кому еще, скажите на милость, положено по статусу сидеть в первых рядах? Эти малохольные хоть пригласили вас на праздничный пир? Айя ошеломленно захлопала ресницами, окончательно раздавленная напором почтенной нордки. — Понятно… Не пригласили, — сухо подытожила Ингрод. — Да и слава богам, матушка! Не очень-то и хотелось на этот пир! — Но во время богослужения держитесь рядом со мной. А не то я им устрою такой же скандал, как тогда в талморском посольстве, — рассмеялась Ингрод. Ехали совсем недолго, карета вскоре остановилась, слуги спустили лесенку, помогли дамам выйти на мостовую. Айю оглушили вопли собравшейся толпы, но тут же к ним подбежал один из распорядителей и сопроводил к длинной ковровой дорожке, тянущейся от ворот замка до самых дверей храма. Айя успела оглянуться на Серо, и тот ободряюще ей подмигнул. На стенах, окружавших храмовый двор, стояли уже не городские стражники и даже не легионеры, а мужчины, облаченные в броню Пенитус Окулатус. «Это что же, император в столице?» — подумала Айя. Храмовая площадь была особо богато украшена к торжеству. На помосте сбоку уже расставили стулья для музыкантов, ждущих где-то в караульных помещениях, когда их позовут. Напротив помоста тянулся длинный стол, накрытый парчовой скатертью и украшенный гирляндами из шелковых, искусно выполненных цветов. На нем уже расставляли дары для новобрачных, предназначенные для церемонии чествования. Рядом со столом выстроились слуги в цветах Восточной имперской компании и, как подумалось Айе, в цветах Снегоходов, и стоял еще один распорядитель. «Боги, сколько же их тут?». Ингрод поманила распорядителя, шепнула ему что-то, тот поклонился и отдал приказ одному из слуг. — Я отправила за вашими ларцами, их принесут и поставят в общий ряд. Видите: там таблички с именами дарителей. Во время поздравления глашатай назовет ваше имя, вы приблизитесь к месту, где будет сидеть госпожа Вичи с супругом, — Ингрод указала на два богатых кресла с высокими спинками, напоминающие троны, — а слуга поднесет вам ларцы. Вы поздравите молодых, вручите сперва подарок мужу, а потом жене. — Хорошо, матушка Ингрод, — кивнула Айя. — Смотрите перед собой, а не под ноги, дитя мое, — продолжала учить ярл. — Можете слегка приподнять левой рукой подол платья, если боитесь споткнуться, но только самую малость. И ступайте медленно, плывите, как лебедь. — Я больше как утица могу, когда в платье-то.   Ингрод чуть слышно фыркнула. — Церемония чествования не будет слишком длинной, — продолжила она. — После службы в храме мы с вами расстанемся, дитя мое. Почетных гостей выведут через ворота западного портала, там нас будут ждать кареты и паланкины и сразу доставят в особняк Вичи. Молодые же побудут с остальными гостями, скажут приветственные речи, выслушают поздравления, поблагодарят за подарки и покинут площадь. Но тут еще будут какое-то время играть музыканты, петь барды, а оставшихся гостей церемонии обнесут напитками и сладостями. — Я могу навестить вас вскоре в Морфале? — спросила Айя, наматывая на ус сложную науку церемоний. — Могли бы и не спрашивать, дитя мое. Я всегда вам рада. Они вошли в двери Храма. К ним тут же вальяжной походкой приблизился и напыщенно поклонился особенно важный, раздутый, точно индюк, распорядитель. Поодаль стоял офицер Пенитус Окулатус и внимательно прислушивался к каждому шороху. Ингрод и Айя безмолвно вручили распорядителю свои приглашения. — Госпожа ярл Ингрод, — важный толстяк отвесил очередной поклон. — Вас сопроводят к скамье в третьем ряду. Госпожа Довакин, ваше место определено в правом нефе, вас сейчас проводят. — Я желаю, чтобы госпожа Айя сидела рядом со мной! — заявила Ингрод Черная. — Но, госпожа ярл… Этикет… протокол… — Вы разве не умеете читать, любезный? — сурово оборвала его Ингрод. — На этом приглашении четко написано: «Довакин». А в моем приглашении сказано: «Ярл Морфала Ингрод Черная с дочерью Ингрод Младшей». Моя дочь приболела и осталась дома, так что рядом со мной есть законное свободное место. Сбитый с толку распорядитель растерянно покосился на безмолвного офицера императорской охраны, а тот неожиданно для всех коротко и веско кивнул. Айя про себя изумилась: с чего вдруг такая любезность и столь явное нарушение протокола? Но у распорядителя в ту же секунду отлегло от сердца. Он торопливо махнул слуге, и тот со всей возможной почтительностью проводил дам к их местам. Места Ингрод располагались у самого прохода. Ярл решительным жестом указала своей молодой подруге на подушечку по правую руку от себя. Айя уселась, борясь с желанием поерзать, поправила подол, но даже отсюда ее взгляд мгновенно выхватил величественное зрелище слева от алтарей… Трон? Они действительно поставили туда императорский трон? Неужели сам Император Тит Мид II почтит своим присутствием эту церемонию? От такой догадки у Айи перехватило дыхание. Гости все прибывали и прибывали. Оставалось только надеяться, что далеко не все они приглашены на чествование, иначе дарение грозило растянуться на битый час, а то и больше. Наконец все скамьи заполнились, а прибывшие в боковые нефы люди были расставлены распорядителями по какому-то одному им известному принципу. Под высокими сводами Храма разносился тихий шепот от сотен голосов, напоминавший спокойное, мерное жужжание пчел в улье. Внезапно раздался троекратный, гулкий удар жезла о каменные плиты пола. — Его Величество, Император Тамриэля, Тит Мид Второй! — зычно возгласил распорядитель. — Ее Светлость, ярл Хаафиграра Элисиф! Сидящие на скамьях гости разом поднялись на ноги. Женщины присели в глубоком реверансе, мужчины склонились в почтительном поклоне. Айя, мучимая непреодолимым любопытством, слегка подвинулась в сторону впереди стоящей скамьи. Твердым, решительным шагом по главному проходу шествовал Император, на чью руку опиралась ярл Элисиф. За ее платьем и высокой прической под кружевным головным убором Айя успела разглядеть лишь роскошную парадную мантию правителя да ухоженную седую бороду. Следом за правителем шел генерал Туллий, чье суровое, сосредоточенное лицо совершенно не вязалось с атмосферой грядущей свадьбы. Сердце Айи глухо забилось где-то в самом горле, и она крепко, судорожно зажмурилась. Следом шли какие-то три важных господина из свиты Императора, имен которых Айя, конечно, не знала, а замыкал шествие управитель ярла Фолк Огнебород. Его Величество подвел Элисиф к ее креслу и галантно усадил, потом и сам воссел на трон, а Туллий застыл по левую сторону от него. Тит Мид небрежно взмахнул рукой, и почетные гости послушно опустились на скамьи. Со своего места Айя могла во всех деталях рассмотреть правителя. Что ж, он был весьма похож на собственный портрет, висящий в кабинете Марона на заставе Пенитус Окулатус в Драконьем Мосту, но ничего по-настоящему величественного она в нем не уловила. А уж когда ее взгляд упал на руки повелителя, Айя и вовсе опешила. Ей пришлось даже зажмуриться и поморгать, чтобы убедиться, что зрение не играет с ней злую шутку. Да, мужчина на троне носил дорогие перчатки из тончайшей кожи, украшенные искусным шитьем. Но внимание Айи привлекли вовсе не они и даже не роскошные перстни, унизывающие пальцы. Она доподлинно знала из хроник, что их Император — суровый воин, который никогда не отсиживался в тыловых шатрах, а лично вел легионы в бой против талморцев. Но человек, сидевший перед алтарями Богов, судя по утонченной форме кистей обеих рук, тяжелее гусиного пера в жизни ничего не держал и меч сроду не обнажал. — Каким образом Его Величество прибыл в Скайрим, матушка? — едва слышно шепнула Айя на ухо Ингрод. — На своей «Катарии», — так же тихо отозвалась ярл. — В сопровождении трех военных галер Легиона. Они встали на якорь не в общем порту, а чуть дальше, в море, прямо за каменной аркой. «Двойник? — подумала Айя. — Конечно, двойник. Умно. Настоящий Император может преспокойно встретиться с кузиной и ее мужем на борту своего корабля. А помашет рукой подданным и появится на виду у праздной толпы вот этот изнеженный тип». Но тут на хорах грянуло величественное, торжественное песнопение, и наконец-то началась служба. Губы Айи невольно дрогнули в легкой усмешке. Этот гимн вовсе не был новейшей переделкой старой молитвы, сочиненной наспех после запрета поклонения Талосу. Напротив, Храмы провинций просто вернулись к первоначальной версии, которая бытовала еще до причисления Тайбера Септима к пантеону Богов. К алтарям неторопливо вышел жрец Мары в праздничном облачении, а шедшие за ним служки благоговейно несли на двух атласных подушечках свадебные венцы. Их бережно возложили на постамент, жрец сотворил над ними знамение благословения, а затем простер руки в сторону храмовых дверей. Хор запел другой гимн, славящий новобрачных, и гости вторично поднялись на ноги. По центральному проходу Асгейр Снегоход вел за руку свою невесту, кузину Императора Витторию Вичи. Оба были одеты в традиционные скайримские свадебные наряды — еще один красноречивый жест со стороны имперских властей, дабы ублажить мятежную родню жениха. Оборачиваться и рассматривать новобрачных светский этикет совершенно не возбранял. Айя поразилась выражению лица Виттории: та буквально сияла, словно всю свою жизнь ждала именно этого союза, и теперь ее заветная мечта наконец сбылась. Асгейр тоже выглядел донельзя довольным, пускай ему и предстояло жить в доме супруги, которая ни за что не откажется от своего высокого ранга негоцианта Восточной имперской компании. Новобрачные приблизились к помосту, и служба продолжилась своим чередом: жрец читал молитвы, благословлял кольца, а головы Виттории и Асгейра наконец украсили свадебными венцами. Потекли торжественные клятвы — судя по всему, насквозь фальшивые и продиктованные чистой политикой с обеих сторон. Наконец жрец велеречиво объявил их мужем и женой. «Хм, — подумала Айя, внимательно наблюдая за парой. — А целуются-то совсем как настоящие влюбленные. Кто знает, может, они еще и поладят». Император — точнее, человек, выдающий себя за него, — величаво подошел к Виттории, чтобы поздравить. Та склонилась в глубоком реверансе и, когда выпрямилась, удостоилась монаршего поцелуя в лоб. Новоиспеченного супруга Тит Мид отечески похлопал по плечу. Затем правитель в сопровождении своих сановников покинул здание. Однако с улицы не донеслось привычных воплей восторга от собравшейся толпы, да и присевшая в неуклюжем реверансе Айя так и не смогла углядеть, куда именно удалилась процессия. Вероятно, венценосную особу вывели через какую-то особую дверь, известную лишь здешним служителям. Мрачный Замок и Храм вообще исстари славились обилием тайных переходов, скрытых галерей и секретных дверей. Не зря ведь именно цитадель Мрачного Замка в незапамятные времена служила главной резиденцией верховных королей Скайрима. Следом новобрачных поздравила ярл Элисиф и в сопровождении Туллия и Фолка удалилась через восточные ворота Храма. — Вот тут мы с вами расстанемся, дитя мое, — сказала Ингрод. — Приглашенные на пир сейчас поздравят голубков и отправятся в особняк Вичи. Посмотрите туда, в правый неф. Это господин Виармо. Думаю, он с радостью предложит вам свою руку. Навестите меня в Морфале, дитя мое, не забудьте. — Непременно, матушка. Пока счастливые обладатели места на скамьях по очереди подходили к молодым супругам, Айя выждала момент, когда ее ряд опустел, и приблизилась к господину Виармо. Тот не сразу ее узнал, а когда узнал, действительно, выразил надежду, что она позволит ему стать на краткое время ее кавалером. Наконец-то приблизилось время чествования новобрачных. Следом за ними оставшиеся гости вышли во двор Храма. Здесь уже вовсю гремела веселая музыка, слуги с тяжелыми подносами готовились обносить публику вином, а столы буквально ломились от изысканных закусок, призванных сгладить для многих отсутствие заветного приглашения на закрытый пир. Айя совершенно никого не знала в этой нарядной, гомонящей толпе, кроме своего спутника. Виттория и ее муж тем временем уже уселись в парадные кресла, дожидаясь, пока гости осушат хотя бы по первому бокалу и попробуют угощения. — Кто все эти люди? — тихо спросила Айя у Виармо. — Тут несколько богатых купцов, но недостаточно важных, чтобы получить приглашение на закрытый пир. Есть главы ремесленных гильдий, но опять же: что делать главе цеха каменщиков среди сиродильской аристократии? Судя по строгому нордскому покрою одежд, тут присутствует и кое-кто из родичей жениха. Клан Снегоходов очень велик, а в любой большой семье найдутся как богатые, так и относительно бедные родственники. — Понятно. А из Хай-Рока кого-то пригласили? — О, они все сидели в первых рядах на скамьях, милая Айя. Но боги, какие на вас великолепные украшения! Это ведь древняя альтмерская работа, но металл и камни выглядят так, будто их изготовили только вчера. Кажется, дорога приключений по-прежнему зовет вас, а? — Виармо хитро подмигнул. — Думаю, здесь вы один и способны оценить, что это за тиара и ожерелье. — Весьма вероятно. Я тут единственный альтмер, в конце концов, — приглушенно рассмеялся глава Коллегии бардов. — Но я искренне удивлен, что вас не пригласили на праздничный пир в особняк. — А я вот совершенно не удивлена, — пожала плечами Айя. — Это ведь сугубо имперская свадьба. Меня сейчас куда больше волнует, как правильно делать реверанс. В Храме меня спасли высокие скамьи и широкая юбка матушки Ингрод. — На вашем месте я бы совершенно не беспокоился на этот счет, — альтмер заговорщически понизил голос. — Будьте собой. Рифтенская деревенщина Снегоходов вряд ли блеснет безупречным знанием имперского этикета. Да и перед кем, спрашивается, вы пытаетесь соответствовать? Перед женщиной, в чьем доме до недавнего времени безвылазно жил любовник? Между прочим, она выкупила для него «Высокий шпиль» — то самое роскошное поместье напротив собственного особняка. — Ну вот, — притворно вздохнула и фыркнула Айя, — упустила я дом в столице. — Не жалейте. Он только снаружи хорош, а внутри совершенно бестолков. Но смотрите: госпожа Вичи и ее муж встают. Сейчас невеста произнесет приветственную речь. Виттория величественно поднялась со своего кресла, плавно поправила складки свадебного платья, а затем широко развела руки в приветственном жесте, точь-в-точь напоминающем позу богини Мары с каноничных храмовых статуй. Выждав, пока толпа притихнет, она медоточивым, звучным голосом начала: — Досточтимые гости! Благодарю вас за то, что вы почтили своим присутствием мою свадьбу. В этот изумительный день я чувствую себя счастливейшей женщиной в Тамриэле. Мы с моим мужем Асгейром искренне признательны вам за то, что вы пришли к нам сегодня. Благодарим за то, что разделяете нашу радость и верите в нашу любовь… — Любовь, как же… — едва слышно хмыкнул Виармо себе под нос. — …Возблагодарим же Богов за мир, который воцарился в Скайриме! — воодушевленно продолжала Виттория. — Пусть он будет прочным, и никогда больше брат не поднимет меча на брата. — Она говорит так, будто Перемирие — ее личная заслуга, — кажется, яд у главы Коллегии бардов не только не думал заканчиваться, но его выработка только усилилась. Тем не менее толпа гостей дружно прокричала молодым приветственные «Ура!» и «Долгих лет!» — Интересно, в каком порядке глашатай станет объявлять наши имена? — с усмешкой поинтересовалась Айя, когда крики утихли. — По алфавиту? — Начнут с ближайших родственников, — в тон ей отозвался Виармо. — Мы с вами в лучшем случае окажемся где-то посередине, между рифтенской шелупонью и солитьюдскими купцами. — Боги, какие вы слова ужасные знаете! — Айя иронично стрельнула в альтмера глазами. — «Шелупонь». Мне явно не хватает начитанности. Плечи альтмера беззвучно затряслись от смеха. Он оказался абсолютно прав: когда настала очередь одаривать молодых, распорядители начали с многочисленной родни Асгейра. Айя кожей чувствовала, что циничное настроение Виармо заразно и она сама вот-вот начнет мысленно плеваться ядом, глядя на Витторию. Молодая супруга с явным усилием держала лицо: натянуто улыбалась и едва сдерживала ироничные смешки, глядя на неуклюжие реверансы почтенных нордских матрон. Рассматривая скромные дары, негоциант явно прикидывала, в какой дальний угол склада Восточной имперской компании сбыть весь этот хлам. А вот Асгейр, напротив, казался человеком искренним и прямодушным. Он открыто и тепло улыбался своей родне, умудряясь подбодрить троюродных дядюшек и четвероюродных тетушек парой душевных фраз. — Госпожа Айя, Довакин! — громогласно объявил управитель. Над праздничной площадью мгновенно воцарилась звенящая тишина. Айя, чье раздражение всем этим напыщенным спектаклем уже достигло апогея, мысленно плюнула на сложную науку этикета. Она приблизилась к высоким креслам молодоженов своим привычным, быстрым и уверенным шагом воина, после чего склонилась в глубоком, чисто мужском поклоне, тем не менее уважительно прижав ладонь к сердцу. — Слава Довакину! — внезапно пронесся над притихшей толпой чей-то зычный, раскатистый бас. — Слава! Слава Довакину! — тут же подхватили и другие голоса, с каждой секундой все дружнее и громче. Асгейр от неожиданности порывисто встал со своего кресла и сделал два шага навстречу гостье. — Для нас великая честь, госпожа Довакин, что вы почтили нашу свадьбу своим присутствием. Виттория, недовольно поджав губы, вынуждена была подняться вслед за супругом, бросив мимолетный, но жесткий, полный презрения взгляд на ликующую толпу нордов. — Это для меня большая честь, — звучно заговорила Айя, ни на секунду не смутившись. — Позвольте мне поздравить вас и преподнести дары, которые, я искренне надеюсь, принесут вашей семье счастье и процветание. Прошу вас, госпожа Виттория, господин Асгейр, займите свои законные троны, ибо сегодня вы оба суть полноправные повелители наших сердец. Снегоход широко и благодарно улыбнулся, галантно подал Виттории руку, помогая ей усесться, а затем и сам с видимым облегчением опустился в свое кресло. — Позвольте, господин Асгейр, преподнести вам этот кинжал. Слуга тут же подскочил к Айе с длинным деревянным футляром, обтянутым искусно выделанной кожей. Айя приняла подарок и вручила жениху. Асгейр, как и полагается по этикету, откинул крышку и натурально остолбенел. — Шор Милосердный! Какое диво! — он благоговейно вынул из ножен сталгримовый кинжал и продемонстрировал его притихшим гостям. — Что это за металл, госпожа Довакин? Я никогда в жизни ничего подобного не видел. Он сияет, точно вечерняя звезда! — Это не металл, господин Асгейр, это сталгрим — магический лед Солстхейма. Этому клинку не одна сотня лет, но вы сами видите, что он будто только вчера вышел из кузницы скаалов. — Настоящее чудо, — завороженно повторил Снегоход. — Благодарю вас, госпожа Довакин. — Погодите, господин Асгейр, — улыбнулась Айя. — Вы не дали мне монетку. — Правда! — рассмеялся Снегоход и вручил ей септим во исполнение старинной приметы. — Прошу вас, госпожа Виттория, примите от меня и вы этот скромный дар, — Айя дождалась, пока слуга поднесет второй ларец, и вручила его невесте. Госпожа «уже Снегоход» открыла крышку и опешила. Она перевела растерянный, почти испуганный взгляд на Айю, затем на великолепные, полыхающие огнем рубины старинного гарнитура, а после — вновь на улыбающуюся дарительницу. — О… Благодарю вас, госпожа Довакин, это… просто изумительно! — наконец выдавила из себя Виттория, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. Следующим в числе дарителей оказался Виармо. Он преподнес Асгейру кубок, выполненный из редкой морской раковины и оправленный в серебро, а Виттории — изящно украшенную лютню. — Она играть-то хоть умеет? — лукаво шепнула Айя, когда альтмер вернулся к ней. — Умеет, — приглушенно отозвался тот. — Бренчит довольно сносно. Чтобы развлечь себя скучным вечером или ублажить слух любезного гостя, техники у нее вполне достаточно. В строго отлаженном механизме церемонии неожиданно стали происходить явные сбои. Асгейр, склонившись к супруге, что-то горячо и настойчиво втолковывал ей шепотом. Виттория резко возражала. Следующему в очереди дарителю приходилось неловко топтаться на месте, дожидаясь, пока распорядитель наконец назовет его имя. — Не обо мне ли они спорят, как думаете? — тихо спросила Айя у своего спутника. — Полагаю, именно о вас, — кивнул альтмер. — Асгейр — провинциал, к тому же чистокровный норд. Ему искренне непонятно, почему спасительницы Скайрима не будет на главном пиру. Но не волнуйтесь: протокол уже утвержден, и переиграть ничего нельзя. Впрочем, вполне возможно, позже они пришлют вам личное приглашение навестить их особняк, когда вы в следующий раз окажетесь в столице. — Наверное, мне не стоило преподносить им столь дорогие дары, да? — Дело вовсе не в подарках, а в тех восторженных криках толпы, которые мы только что слышали. Потерпите еще немного, скоро этот официоз закончится, новобрачные уедут, а мы с вами отправимся на площадь перед нашей Коллегией. Там сегодня тоже намечается гулянье. Будьте нашей почетной гостьей. — Неужели вы вне очереди спалите чучело короля Олафа? — весело прищурилась Айя. — Обойдемся без костров и чучел. Устроим просто веселый праздник в честь замужества госпожи Виттории. Будет отменное пряное вино, сладости, пироги, много хорошей музыки, песни и танцы. — Как замечательно! Тогда я смогу взять с собой Телдрина! — Айя от радости едва не хлопнула в ладоши. — И кто же этот таинственный Телдрин? — заговорщически шепнул Виармо, склонив голову. — Телдрин Серо. Мой напарник по приключениям. Телохранитель, если вам так угоднее, но в первую очередь — преданный друг. Стоит сейчас, бедняга, за воротами Мрачного замка и меня дожидается. Я познакомилась с ним на Солстхейме. — О, этот загадочный Солстхейм! — мечтательно протянул альтмер. — Сколько, должно быть, нерассказанных легенд он в себе скрывает. Я слышал, туда как раз собирается с очередной экспедицией Тарстан, один наш весьма известный ученый. Он спит и видит, как напишет большой труд о скаалах, их древних нравах и обычаях. Но главным образом его, кажется, интересует их необычная вера в некоего таинственного Всесоздателя. — Возможно, я даже увижу господина Тарстана на Солстхейме, когда отправлюсь туда в следующий раз, — улыбнулась Айя. Церемония постепенно подходила к концу. Госпожа Пантея Атейя, «лучший бард Коллегии», как она сама себя беззастенчиво именовала, звучно спела величальную песню в честь новобрачных. Под несмолкаемые здравицы и пожелания счастья Виттория и Асгейр наконец покинули Храмовую площадь. Айя с облегчением выдохнула. Виармо галантно предложил ей руку, и они вместе отправились на поиски Серо.

***

— Вас в мансарде ждет вчерашний офицер. Хадвар, кажется? — шепотом сообщила Сэйма, едва они переступили порог лавки. — Давно он здесь? — нахмурилась Айя. — Да всего четверть часа, не больше. Вы хоть что-нибудь поели на этой свадьбе, голубушка? — Мы успели знатно погулять на празднике бардов, не волнуйтесь, — поспешила успокоить хлопотливую редгардку Айя. — Угощений там было предостаточно. Подобрав подол тяжелого платья, она почти взбежала по деревянным ступеням наверх. За ней поспешал Серо, бережно прижимая к груди мешок с пятью бутылками пряного вина, которые он предусмотрительно завернул в мягкие тряпицы. Хадвар сидел на краешке стула, крепко удерживая длинный, наглухо обвязанный бечевкой объемистый сверток. Судя по характерной длине, внутри был надежно спрятан пергаментный свиток, но что-то и кроме него. — Наконец-то! Вот, передай ответ дядюшке! — легионер порывисто поднялся и сунул ношу в руки Айе. — Да, обязательно все передам в целости. — Удачного вам обоим путешествия, а мне пора поскорее вернуться на службу. Да хранят вас боги! — Погоди, — Айя вовремя придержала Хадвара за плечо и отперла вторую дверь, которая вела на уличную лестницу. — Выйди отсюда. Доберешься до Мрачного замка дворами, так безопаснее. Едва легионер скрылся в вечерних сумерках, она обернулась к наемнику: — А теперь простимся с Сэймой — и выдвигаемся в путь, домой. Редгардка заметно расстроилась, услышав, что постояльцы собираются спешно покинуть столицу. — Да хоть бы денек еще побыли, — запричитала хозяйка, — хоть бы по лавкам прошлись! — Некогда нам, дорогая Сэйма, хотя я бы с огромным удовольствием осталась, — вздохнула Айя. — Но, думаю, скоро дела снова приведут меня в столицу. А по лавкам, говорите… Послушайте, а есть ли у вас в продаже какие-нибудь игрушки? Может быть, найдется что-то изящное для маленьких модниц? С этой суматошной свадьбой я чуть было совсем не забыла о детях. — Детях? — опешила Сэйма, непонимающим и удивленным взглядом окидывая ее стройную фигуру. — Каких еще детях? У вас есть дети? — Приемные! — тепло улыбнулась Айя. — Благое дело, помогай вам Мара! Да пойдемте же скорее вниз, пойдемте, посмотрите мой товар! Есть у меня тонкие гребни из кости мамонта, есть недорогие бусы для девочек, есть и нарядные куклы, и много чего еще. Сэйма из вежливости ничего не сказала о том, что гостья так и не пожелала расставаться со свертком, принесенным легионером. Рассматривая нехитрые детские игрушки на прилавке, Айя крепко прижимала сверток к груди, точно самую большую драгоценность. Серо тем временем молча складывал выбранные подарки в пустой мешок. Данмер не ворчал, не пускал едких шуточек и не насмешничал. Он прекрасно понимал: Айя в последнее время слишком часто отсутствовала, дети отчаянно скучали по ней в Хьериме, и уехать из столицы без гостинцев она просто не могла.

***

— Хозяйка, вы ли это! Боги, до чего же вы хорошенькая! — Мара моя, что делается-то! — Мамочка, ты просто как принцесса из сказки! — Мут вахри, я вижу, ты даром в столице времени не теряла! — Смею сказать, госпожа, вы потрясающая красавица! К услугам вашим! — Дибелловы сиськи! Возвращение Айи вызвало в Хьериме настоящий переполох. И вовсе не потому, что она внезапно появилась посреди дома, поднявшись по подвальной лестнице. К подобным фокусам давно привыкли и домочадцы, и слуги. Разве что для Утгерд это оказалось в новинку, но сияющий вид спасительницы привел суровую нордку в совершенный восторг. Серо, тихонько посмеиваясь, сунул в руки ошарашенной кухарке мешок с винными бутылками и сразу отправился к себе наверх — переодеваться во что-нибудь привычное, домашнее. Айя быстро навела порядок в этой кутерьме: нежно расцеловала детей, вручила им мешок с гостинцами и отправила в детскую. Затем шутливо цыкнула на прислужниц, велев поскорее вскипятить чайник и заварить свежие травы, заботливо поинтересовалась у Утгерд, хорошо ли та поужинала, и строго попросила больше не выражаться при детях. Стоявшему поодаль Нелоту она пообещала, что заглянет в его комнату чуть позже, а верного Колдера жестом позвала за собой в кабинет. — Прикажете сходить во дворец и доложить ярлу Ульфрику, что вы вернулись? — поинтересовался управитель. — Завтра сходишь, в любое удобное время. — Слушаюсь. Смею лишь заметить, что удобство этого времени в ближайшие дни будет определяться исключительно распорядком самого ярла Ульфрика, поскольку Галмар Каменный Кулак отправился инспектировать форты. — Отличные новости! — искренне обрадовалась Айя. — И это еще не все, госпожа. Приходил слуга из «Нового Гнисиса». Амбарис Рендар просил передать, что у него к вам есть крайне важный разговор, и просил заглянуть, едва выдастся свободная минутка. — Хорошо, я и сама собиралась нанести визит в Квартал Серых. — И последнее: в порту встал на якорь корабль «Очи Барензии», хозяйка. — Прекрасно! — сердце Айи билось ровно, она предчувствовала, что в свертке, что в свертке, который лежал перед ней на столе и к которому она то и дело неосознанно прикасалась пальцами, скрывается письмо и для нее лично. — Пошли с утра в доки Эйвара. Пусть передаст капитану Хларину, что я явлюсь на судно завтра, как только освобожусь от дел. — Будет исполнено, хозяйка. Когда управитель удалился, она вынула из ящика стола маленький нож, разрезала бечевку и размотала грубую рогожку «подарочка для дядюшки из Ривервуда». Да, ожидания ее не обманули. Внутри действительно лежал плотный свиток в кожаном футляре, запечатанный личным сургучным клеймом военного Наместника Скайрима. Айя тут же привычным движением отодвинула потайную панель над столом и надежно заперла этот документ в сейф. Пощупав опустевшую обертку, она извлекла из ее складок тетрадь в твердом кожаном переплете с оттиснутым золотом символом Талморского Доминиона на обложке. В этот миг Айя почувствовала, как ее сердце испуганно замерло, напрочь позабыв, как нужно биться. Под тетрадью лежало плотное письмо. На сургуче — то ли по чистой забывчивости, то ли намеренно — был оставлен все тот же оттиск герба военного Наместника, что и на свитке. Айя нервно разломила хрупкую печать, развернула три листа, два из которых были убористо исписаны с обеих сторон, и погрузилась в чтение.