Глава 23. Крепость Треснувший Бивень
14 августа 2026, 11:03Айя и Серо сперва услышали тяжелый шум водопада, а уже потом перед их взорами предстала крепость Треснувший Бивень, построенная еще во времена Тайбера Септима и благополучно пережившая Кризис Обливиона. Айе никогда еще не приходилось видеть в Скайриме подобный форт. Он то ли вырастал прямо из огромной скалы, то ли лепился к ней, точно гнездо ласточки.
Слева от цитадели низвергался узкий бурлящий водопад, нижний конец которого полностью скрывала мощная крепостная стена. Снаружи было решительно невозможно понять, как именно вода течет внутри форта: падает ли она сквозь темный свод пещеры, или строители пробили для нее искусственные стоки? И совершенно не видать было, где именно вытекает эта горная речушка. Скала одиноко высилась в предгорьях горной цепи Джерол. Косые лучи закатного солнца хорошо освещали ее каменные зубцы, тогда как сама Айя и Телдрин Серо оставались надежно скрыты в сгустившейся темноте векового леса.
Единственный вход в форт располагался справа. К воротам вела узкая каменистая дорога, достаточная, впрочем, для того, чтобы по ней когда-то могли проехать телеги, доставлявшие в гарнизон припасы. Подъемный мост был опущен — орки или вообще не боялись нападения, или древний подъемный механизм моста давным-давно вышел из строя. «Если орки так и не смогли его починить, — подумалось Айе, — кузнец у этих бандитов не самый лучший». Она и Серо по очереди разглядывали форт в маленькую подзорную трубу, терпеливо ожидая, когда закатное солнце наконец опустится ниже горных пиков.
— Что делать будем, хозяйка? — вполголоса спросил данмер, возвращая ей трубу.
— А что нам остается? — расстроенно пожала плечами Айя, убирая вещь в наплечный мешок. — Будем пробираться слева, поближе к водопаду. Искать стоки, пещеры, естественные коридоры, проделанные в породе водой, — да что угодно, лишь бы незаметно проникнуть внутрь. Ну сколько их там может быть, этих мародеров? Для удержания такой махины их явно мало, зато для нас двоих — более чем достаточно. Вот сейчас совсем стемнеет, они начнут зажигать жаровни и огни в окнах, и мы посмотрим, в какой именно части крепости эти клыкастые обитают. Зачем им, спрашивается, сразу две башни?
— На их месте я бы выбрал ту башню, которая ближе к воротам, — рассудительно отозвался Серо, косясь на отвесные скалы. — Слева форт совершенно не нуждается в обороне, природа защитила его лучше любых стен. Туда можно попасть разве что по воздуху.
Ждать пришлось не очень долго. Как только солнце окончательно ушло за ближайший горный хребет, вокруг крепости сгустился плотный ночной сумрак. Ближе к воротам на массивных каменных стенах одна за другой стали вспыхивать жаровни, а в надвратном караульном помещении затеплился ровный огонек. Левая башня полностью утонула в темноте, а вот в правой, напротив, зажглись огни. Кто-то из орков занимал помещения почти на самом верху — возможно, это был сам главарь.
Айя и Серо осторожно двинулись через ночной лес, который с левой стороны почти вплотную подступал к подножию скалы. Густая тьма чащи надежно скрывала их от возможных часовых на стенах. Очевидно, орки регулярно охотились в этих угодьях, и дикие звери старались обходить крепость стороной, так что фолкритскую кобылку наемника без опаски привязали к толстой ветке, а Тенегрива оставили сторожить товарку.
— Давненько я не использовала этот крик, — едва слышно шепнула Айя напарнику, когда они замерли у границы деревьев.
— Ты что, кричать собралась? — испуганно прошипел данмер под своей красной маской. — Нас же вмиг обнаружат!
— Да я беззвучно кричать умею, — успокоила его Айя. — Если на стене все-таки кто-то дежурит, он ничего толком не услышит. Разве что почувствует мимолетную силу, но быстро успокоится. Лаас-Йах-Нир!
Серо уловил лишь слабую, глухую вибрацию воздуха. Ему показалось, будто невидимый порыв ветра со скоростью летящей стрелы умчался из уст хозяйки в сторону безмолвных крепостных стен.
— С этой стороны двуногих нет, — тихо выдохнула Айя, всматриваясь в мерцающие силуэты, проступившие перед ее мысленным взором сквозь толщу камня. — Но я вижу домашних животных во дворе форта. У них там лошади есть… О! И козы!
— А куры? — иронично усмехнулся Серо.
— Куры в Скайриме — это святое даже для орков-мародеров, — тихо фыркнула Айя. — Только они слишком маленькие, а каменные стены толстые. Может, и копошатся где-то в теплом сарайчике.
— Лошадей-то мы в случае чего уведем, а коз? — с внезапным и совершенно искренним сожалением вздохнул данмер, глядя на темнеющий силуэт цитадели.
— Эй, приятель, а у тебя в роду, никак, фермер затесались? — искренне поразилась Айя.
— Вот еще! Я из Дома Редоран! Я потомственный воин! — тоном оскорбленной гордости шепнул наемник. — Но полезных животных мне всегда жалко. Негоже им гибнуть в бандитском вертепе.
Айя по-дружески похлопала его по наплечнику:
— Нечего горевать раньше времени. Пошли искать сток.
Решетка стока, откуда бурная горная река с ревом вырывалась на свободу, нашлась поразительно быстро — стоило им только немного обогнуть скалу. С прежней позиции напарников ее просто не было видно за выступающими валунами. Поток воды здесь знатно пенился, обдавая лица героев ледяной водяной пылью.
— Ну что, вышибать Безжалостной силой? — с азартным блеском в глазах шепнула Айя, убирая лук за спину.
— Тебе лишь бы поорать, хозяйка, — глухо проворчал Серо из-под маски и изо всех сил подергал стальную решетку. — Ба! У тебя на руке зачарованный перстень на силу, у меня — точно такой же. Мы с тобой ее и без Криков мигом выломаем. Ну-ка, беремся разом!
Они одновременно ухватились за скользкие прутья. Зачарованные перстни отозвались мгновенным, горячим приливом силы, сковавшим мышцы. Данмеры дружно, по-медвежьи налегли на преграду, раскачивая ее из стороны в сторону.
Сталь оказалась крепкой, она не думала лопаться, но сработала как тяжелый рычаг. Стоило им навалиться посильнее, как старинная, веками подмываемая водой каменная кладка вокруг креплений пошла глубокими трещинами. Раздался глухой хруст, и пара массивных валунов, удерживавших каркас снаружи, с плеском вывалилась из гнезд прямо в бурлящий поток. Вся решетка тяжело подалась вперед, открывая за собой черный зев дренажного туннеля.
— Отличная работа, Дом Редоран, — хищно усмехнулась Айя, стирая с лица ледяные брызги.
— Служу на благо, хозяйка, — Серо аккуратно прислонил выломанную решетку к скале. — Ну что, я первый, ты за мной.
Этот сток был возведен имперскими строителями крепости в незапамятные времена. Туннель оказался относительно широк, но невысок, хотя и подходящий для двух данмеров, но пробираться приходилось по колени в ледяной воде. К счастью, под ногами были не острые валуны, а пусть и скользкая от ила, но все же ровная каменная кладка. Серо то и дело вскидывал левую руку и запускал вперед блистающий голубоватым светом шар магического огня.
— Хвала богам, это хотя бы не канализация! — тихо ворчала Айя себе под нос, стараясь не слишком шлепать по воде.
Она все отчетливее понимала, что их тяжелая боевая броня совершенно не подходит для скрытных вылазок. Хорошо, если у орков найдется в хранилищах что-нибудь полегче, да только до этих самых хранилищ еще нужно было как-то добраться. Айя даже не замечала, что продолжает непрерывно ворчать себе под нос.
— Что ты там бормочешь, хозяйка? — Серо внезапно остановился и обернулся к ней, его маска тускло поблескивала в синеватом свете магии.
— У меня ноги до костей застыли, — честно пожаловалась Айя, шмыгнув носом.
— Ну потерпи, мут нири, потерпи, — неожиданно мягко отозвался данмер. — Там впереди, кажется, пещера. Мой шар светляка уже тонет в ее глубине, стены раздались в стороны.
— А не крепостное помещение какое-нибудь? — робко пискнула Айя, на мгновение совершенно ошеломленная этим непривычным, ласковым обращением «девочка моя».
— Слишком уж обширное для комнаты, — рассудительно покачал головой Серо. — Идем, идем, осталось всего ничего. Там выберемся на сухое место и передохнем.
Туннель внезапно оборвался, и синеватый шар магического света влетел в огромное, дышащее сыростью пространство. Стены резко раздались в стороны, а потолок ушел высоко вверх, теряясь в абсолютной, непроглядной тьме.
Это была колоссальная карстовая пещера, веками вымываемая в толще скалы подземными водами. Грохот водопада здесь сменился тяжелым, плотным гулом, который глухо вибрировал в груди и эхом раскатывался под невидимыми сводами. Свет магии выхватил из темноты влажные, блестящие стены и целые гроздья массивных сталактитов, свисавших сверху, точно гигантские каменные сосульки. Навстречу им с земли поднимались толстые бугристые сталагмиты, местами сросшиеся в причудливые колонны, похожие на ребра первобытного чудовища.
Бурный поток реки здесь усмирял свой бег, разливаясь в широкое, зеркально-черное подземное озеро. Вода едва слышно лизала пологий берег, усыпанный мелкой скользкой галькой. Из глубины зала, прорезая густой озерный шум, доносился мерный, чистый стук падающих капель. Здесь пахло мокрым известняком, сыростью и старым камнем, но — хвала богам — воздух был чистым. Наконец-то можно было выбраться на сухое место.
Серо метал во все стороны магические светящиеся шары, силясь в огромном зале отыскать хоть какой-то намек на следующий проход. Наконец голубоватый свет выхватил из вековой тьмы темный коридор, уходящий куда-то вглубь скалы, — узкую расщелину, созданную не руками человека, а самой природой. Именно оттуда потом воды устремлялся в подземное озеро.
Поняв, что путь свободен, данмер решительно усадил вконец замерзшую Айю на плоский прибрежный камень. Сам он быстро скинул свои промокшие перчатки из кожи нетча и, опустившись перед ней на колени, принялся споро расстегивать разбухшие от ледяной воды ремни ее сабатонов и тяжелых поножей.
— Ты уж прости, хозяйка, но шоссы и чулки нам с тобой придется снимать, выжимать и хоть как-то сушить, иначе мы околеем раньше, чем доберемся до орков.
— Снимать шоссы? — совсем растерялась Айя.
— А уж тебе-то тем более, — проворчал Серо, — а то застудишься и заболеешь по-бабски. Я вот знаю только Огненный плащ, но не здесь же его применять, — буркнул он и, внезапно пересев ближе, принялся усердно растирать своими широкими ладонями ее окоченевшие, бледные ступни.
— Меня в Коллегии кое-чему научили, конечно, — лепетала Айя, от смущения усердно разглядывая далекий свод пещеры и стараясь не смотреть на данмера, — но точно не сушить штаны и портянки. А давай лучше по-босяцки?
— Это как? — Серо на секунду поднял на нее взгляд.
— Да вот эти плоские камни магией нагреем. Будут у нас вместо горячего утюга!
Серо деликатно отвернулся к озерной глади и принялся отстегивать собственные части брони. Айя же судорожно принялась развязывать кожаные лямки и стаскивать тяжелые шерстяные шоссы, которые намертво прилипли к ногам и весили теперь, наверное, неимоверно много — хотя из-за магии кольца самого этого веса она как раз и не чувствовала.
Кое-как выжав чулки, данмерка поспешно одернула длинную нательную рубаху пониже и решительно распутала завязку на брэ, не успевшем намокнуть насквозь и мгновенно свалившемся к ее ногам. Оставшись босиком на гальке, она сосредоточилась и принялась греть плоские прибрежные валуны тонкой струйкой магического пламени.
Вот с просушки брэ она и начала, разложив плотный лен прямо на раскаленном камне. Ткань мгновенно зашипела, точно полотно под тяжелым нагретым утюгом трактирной служанки, и от нее густыми клубами пошел белый пар. Лишь только лен окончательно высох, Айя тут же надела брэ обратно, туго затянула шнурок на поясе и наконец-то почувствовала себя куда более уверенно.
— Обернись, Телдрин, готово! — негромко позвала Айя, расправляя шоссы на соседнем булыжнике.
Серо медленно повернулся. Из всей брони на нем действительно осталось только просторное льняное брэ, завязанное упрямым узлом на бедрах. На его пепельно-серой груди и плечах тускло поблескивали старые шрамы от наемничьих контрактов, а вот ноги, как и положено чистокровному меру, были абсолютно гладкими, без единого волоска. Данмер зябко передернул плечами и с искренним восторгом уставился на окутанные паром валуны.
— Ну и хитрó, хозяйка! — хмыкнул он, шагнув ближе и бросая к ее ногам охапку своих мокрых вещей. — Клянусь предками, в Коллегии Винтерхолда явно зря едят свой хлеб, раз не додумались внести этот трюк в учебники по Разрушению. Мечи, магия и пара горячих булыжников — уверяю тебя, это лучшее, что случалось со мной в фолкритской глуши!
Наемник бесцеремонно плюхнулся на соседний камень, шумно выдохнув, и принялся раскладывать свои плотные шерстяные обмотки прямо на раскаленную поверхность. Камень жалобно зашипел, обдав пещеру густым белым облаком.
— Подвинься-ка, мут нири, дай и мне пятки погреть, а то я пальцев уже не чувствую, — проворчал он, блаженно зажмурив свои красные глаза, в которых теперь уютно отражались ленивые оранжевые искорки пламени.
Айя засуетилась, кинулась к своему мешку и поспешно достала оттуда два флакона с целебным зельем.
— На вот, выпей на всякий случай, чтобы согреться изнутри.
— Вот спасибо! — Серо быстро осушил флакон, судорожно двигая кадыком, и тут же состроил жуткую гримасу. — Уф, ну и гадость.
— Да, они всегда ужасно невкусные. Как подумаешь, что в основе там какой-нибудь склизкий болотный стручок или толченый глаз саблезуба… б-р-р! Как ты думаешь, Телдрин, где мы сейчас находимся? Ну, если по отношению к самой крепости?
— Где-то посередине пути, хозяйка, — рассудительно отозвался наемник, затыкая пустой флакон. — Дай-то Азура, чтобы впереди мы не уперлись в вертикальный сток. Если там глухая шахта вверх, то нам останется только с позором отступить назад. И все наши сегодняшние мучения, получается, были напрасными.
— Ой, да не каркай ты! — в сердцах воскликнула Айя.
Наконец они полностью высушились на горячих валунах, заново облачились в свои потяжелевшие доспехи и отправились дальше. К счастью, за узкой расщелиной в скале обнаружился широкий подземный коридор, уходящий под вполне удобным для ходьбы углом вверх. Свет от магического шара Серо широкой полосой лился теперь по мокрым камням, но из-за намытой туннелем скользкой грязи им приходилось очень внимательно смотреть себе под ноги.
Они поднимались все выше, пока наконец каменистый коридор не свернул влево и перед глазами напарников не возникла из темноты арка нового водостока — куда выше и шире прежнего. Он был более пологим, а судя по ровным каменным плитам под ногами, отчетливо видневшимся сквозь кристально прозрачную воду, за ним изредка ухаживали и чистили от ила. Этот проход оказался совсем коротким, и впереди уже маячил монументальный каменный свод какого-то огромного зала.
Кроме оглушающего шума падающей воды до ушей Айи и Серо по-прежнему не доносилось никаких посторонних звуков. Наемник рискнул выпустить вперед еще один шар магического света, и им открылось поистине поразительное зрелище: в глубине подземного зала, в окружении вековых отвесных скал, прямо сверху с грохотом низвергался водопад. Он шумно переполнял небольшое глубокое озерцо, из которого излишки ледяной горной воды ровным потоком текли по рукотворному каменному каналу, прежде чем попасть в водосток. А около этого естественного бассейна, уходя массивными деревянными опорами в полумрак, высились тяжелые шадуфы с привязанными к концам пеньковых веревок ведрами. Именно отсюда обитатели Треснувшего Бивня и качали воду для нужд всей цитадели.
Но напарникам некогда было любоваться чудесами инженерной мысли времен Тайбера Септима. Слева в глубине зала они приметили массивную деревянную дверь. Наскоро прикинув направление, Айя поняла, что они находятся либо аккурат под просторным двором крепости, либо под глухой левой башней, а эта створка, скорее всего, ведет на лестницу, уходящую вверх.
Как можно тише они подошли к тяжелой деревянной преграде. Серо аккуратно потянул за кованую ручку — проход оказался не заперт. За ним и правда круто вилась наверх винтовая каменная лестница. Напарники начали осторожно подниматься по ступеням, стараясь производить как можно меньше шума и придерживая оружие, чтобы оно не лязгало о камни.
Впрочем, вскоре они поняли, что если тут кто-то сейчас и шумит на весь форт, то уж точно не они. Из-за закрытой двери на первой же межъярусной площадке лестницы доносились не то чтобы стоны, а самые настоящие вопли на два гортанных орочьих голоса. Пришлось на секунду замереть и прислушаться, чтобы с облегчением понять: это были вовсе не крики ярости или стоны предсмертной боли, а скорее наоборот — звуки животного наслаждения и ничем не замутненной, яростной похоти.
За полуприкрытой дверью тонкая деревянная перегородка отделяла от каменного мешка лестницы небольшую спальню с широкой кроватью. Разгульная парочка была настолько увлечена своим занятием, что не замечала абсолютно ничего вокруг. Два зеленоватых, покрытых испариной тела маслянисто блестели в тусклом свете глиняной лампы. Женщина крепко уцепилась за деревянную спинку кровати, отклячив массивный зад, а здоровенный детина ритмично, как заведенный, двигал бедрами, попутно с тяжелым шлепком опуская широкую ладонь на ягодицы подружки. Толстая кожаная броня орков грудой валялась на полу возле постели, а рядом, на криво сколоченном столе, сиротливо валялись две пустые бутылки от неплохого сиродильского вина и кружки.
Серо, округлив от изумления глаза, молча созерцал эту плотскую сцену из темноты за перегородкой, судорожно соображая, не стоит ли ему аккуратно оттеснить Айю назад на лестницу.
Между тем орк шумно отпрянул, бесцеремонно развернул женщину лицом к себе, грубо дернул ее за плечи, укладывая ниже на матрас, и пошире развел ей бедра, наваливаясь всем своим колоссальным весом.
— Эй, Гарз, я так не люблю! — хрипло и недовольно крикнула орчиха.
— Молчи, сучка! — глухо рявкнул детина, намертво прижимая ее запястья к ложу.
Айя почувствовала, как ее глаза стремительно начинает застилать багровая пелена гнева. Шагнув из-за узкой перегородки вглубь комнаты, она плавно сняла с плеча свой короткий лук и потянулась к колчану, стрелы в котором еще на последнем привале предусмотрительно вымочила в смертоносном яде — он застыл на наконечниках, точно темная смоляная пленка.
Орк слегка приподнялся, опираясь на мощные кулаки и крепко прижимая руки женщины, закинул голову назад... и в то же мгновение ему точно в основание шеи с сухим щелчком вонзилась отравленная стрела. Тяжелая туша разбойника мгновенно обмякла и рухнула прямо на женщину. Орчиха в ужасе завизжала, отчаянно пытаясь сбросить с себя мертвый груз, но тут Серо, решительно отпихнув Айю с дороги, выхватил свой клинок. В два широких шага он подскочил к кровати и одним точным ударом оборвал этот истошный визг.
— Ну вот и легкая броня для тебя нашлась, — хмыкнул Серо, хладнокровно вытирая зачарованный клинок о застиранную простыню. — Не думал, что у этих мародеров тут и бабы водятся. Эй, хозяйка... ты чего?
Он осекся. Айя по-прежнему неподвижно стояла в дверях спальни. Она мелко тряслась всем телом, с хриплым шумом и свистом втягивая в себя воздух, наполненный запахом пота и крови.
— Они все... все называют нас сучками! — глухо, с ненавистью выдавила она, сжимая короткий лук до побеления пальцев. — Все до единого! Все они такие!
Серо в один миг отбросил свой наемничий цинизм. Он мгновенно подскочил к ней, крепко стиснул в своих широких, надежных объятиях и прижал к груди. Айя хрипло, надсадно дышала ему в плечо, ее колотило, как в настоящей лихорадке, она выронила лук и судорожно вцепилась в жесткую хитиновую пластину доспеха.
— Тише, мут нири, тише... — едва слышно шептал Серо, мерно, успокаивающе покачивая ее в своих объятиях. — Все пройдет, слышишь? Тебя больше никто и никогда не обидит. Я не позволю. Успокойся, мой славный Довакин, мой сильный Довакин... хозяюшка моя.
Понемногу Айя затихла, лишь чуть слышно всхлипывая, и наемник наконец решился осторожно спросить:
— Тебя кто-то обидел, мут нири?
— Да. Я почитала его как отца, — еле слышно, одними губами ответила Айя.
Серо издал горлом звук, похожий на короткий яростный стон.
— Норд? — процедил он сквозь зубы.
— Да. Он умер. Давно умер, в своей постели. А может, и жена помогла, не знаю.
Айя сделала легкое движение, чтобы отстраниться, и Серо послушно разжал руки, отступая на шаг.
— Давай собираться, Телдрин. Посмотрим, что можно сделать с этой броней.
Поняв, что время тяжелых откровений закончилось, данмер молча кивнул и принялся деловито разбирать орочьи манатки.
— Мы в этих куртках просто утонем, — тихо ворчал он, примеряя кожаную безрукавку Гарза, — но это все же лучше, чем ничего.
Им пришлось полностью отказаться от широких орочьих штанов и остаться в своих сухих брэ и шоссах. На счастье Айи, размер ноги убитой орчихи оказался почти миниатюрным для ее племени. Не побрезговав оторвать две чистые полосы от той части простыни, где не было кровавых пятен, Айя плотно намотала на ноги портянки и с облегчением почувствовала, что чужие кожаные сапоги сидят вполне удобно. Глядя на нее, Серо послушно повторил тот же трюк.
А вот в нагрудной броне они оба просто утонули, из-за чего не стали пришнуровывать широкие кожаные рукава, а оставили свои собственные наручи и перчатки.
— Ну и уродский же у нас теперь вид! — вздохнула Айя, оглядев себя при тусклом свете лампы.
— Свою тяжелую броню мы пока припрячем здесь, — рассудительно сказал Серо, — переоденемся потом, если вернемся.
— Что это еще за разговоры? Что это за пораженческое «если»? — мигом возмутилась Айя. — Разумеется, мы вернемся. Если понадобится, я прямо со стены призову Одавинга, и он разнесет этот проклятый форт ко всем даэдра вместе с его гарнизоном. Брина как-нибудь перебьется.
— Слушай, хозяйка, а что если нам прямо сейчас подняться по этой лестнице на самый верх левой башни? — спросил, хитро улыбнувшись, Серо. — Теперь-то мы внутри крепости. Опробуй еще разок тот твой беззвучный драконий Крик. Посмотрим, кто где сидит.
— А это хорошая мысль! — согласно кивнула Айя и наконец-то тоже улыбнулась напарнику в ответ.
Все помещения этажами выше в левой башне оказались заброшенными, сплошь заполненными сломанной имперской мебелью, мешками и пыльными деревянными ящиками, на которых едва угадывался старый символ Восточной имперской компании. На самой верхней открытой площадке вовсю сквозило ледяными брызгами от водопада, но это было единственное движение воздуха в ночи. Напарники бесшумно подкрались к каменным бойницам и посмотрели в сторону противоположной, обитаемой башни.
Снизу не доносилось никаких подозрительных звуков, даже домашние животные мирно дремали во дворе — кто в конюшне, кто в сарае. Справа, ближе к жилой башне, ровно полыхали жаровни, хорошо освещая и узкий внутренний двор, и запертую дубовую дверь цитадели. Слева от входа, прямо в скале, когда-то вырубили просторное помещение, а наружную стену его выложили из грубого камня. Это, верно, была кузница, судя по тому, что неподалеку во тьме чернела массивная плавильная печь.
— Стоит нам спуститься во двор, и мы там будем как на ладони, — недовольно поморщилась Айя и пристроилась поудобнее между каменными зубцами. — Лаас-Йах-Нир!
Эхо беззвучного Крика прокатилось по форту. Лошади внизу испуганно заржали, козы замекали, закудахтали куры, а из надвратного караульного помещения на стену испуганно выскочил дежурный орк. Он принялся дико озираться по сторонам с луком наизготовку, совершенно не понимая, что же так внезапно напугало скотину и какую странную, леденящую кровь силу он сам только что ощутил. Но вскоре ночная тишина восстановилась, и часовой, сплюнув, вернулся под крышу.
— Вот теперь я их вижу, Телдрин, — тихо заговорила Айя, фокусируя зрение на багровых силуэтах за толстыми стенами. — Хвала богам, их осталось всего девятеро. Двое на самом верху правой башни, в комнате. Хм... Баба сверху.
Наемник рядом с ней не удержался и беззвучно затрясся от смеха, прижав ладонь к маске.
— Остальные, кроме караульного на стене, сейчас на первом и втором уровнях башни, — продолжила Айя, пропустив его смешок мимо ушей. — Они поразительно беспечны. Большинство уже спать улеглись. Один только возится — у очага на кухне, кажется. А вот что там странно дымится во дворе, у самой скалы, не пойму...
Но легкий порыв ночного ветра со стороны горных отрогов Джерола услужливо донес до заброшенной башни характерные запахи от приземистого деревянного сарайчика. То была коптильня. Едва почувствовав этот умопомрачительный, сочный аромат свежих копченостей, изголодавшиеся напарники чуть не застонали в голос.
Спустившись обратно по винтовой лестнице, они осторожно приоткрыли тяжелую дверь во двор. Массивная жилая башня сейчас надежно скрывала их от взора часового в надвратном караульном помещении, но напарники все же предпочли не рисковать и мгновенно нырнули в густую тень со стороны кузницы. Быстро обогнув холодную плавильную печь, они бесшумно, шаг за шагом, прокрались к главному входу в цитадель.
Айя попутно подмечала про себя удивительную хозяйственность здешних мародеров: идеальную чистоту выметенного двора, ровные ряды бочек под навесами, две ухоженные повозки неподалеку от конюшни и даже глиняные горшки с аккуратно высаженными в них алхимическими растениями. По всему выходило, что покойная орчиха с лестницы или ее выжившая на верхнем ярусе подружка умела толково варить зелья. Да и дубовые двери тут совершенно не скрипели — их петли были тщательно смазаны и начищены до блеска. Айе вновь подумалось, что эти орки промышляли скорее упорядоченной контрабандой, чем слепыми грабежами, — да и кого было грабить в этой глухой части холда, вдалеке от больших имперских трактов?
Бросив еще один быстрый взгляд на затихший двор крепости, они осторожно приоткрыли смазанную дверь и вошли внутрь башни. Их сразу же встретил густой, утробный бас, довольно неплохо выводящий залихватский мотивчик со скабрезным текстом:
— Как же раньше мне гулялось, и пилось, и сиськи мялось!
А теперь завял цветочек, лишь бутылка мой дружочек.
Серо аж зажал себе рот ладонью под маской, чтобы судорожно не заржать во весь голос. Орк, стоявший спиной к двери, старательно прибирался на кухне после сытного ужина. Он насвистывал, аккуратно складывая деревянные миски высокой горкой, и усердно протирал тряпкой потемневший от времени дуб широкой столешницы.
— Подходите, девки, ближе, я вас больше не обижу.
Вы уважьте бедолагу, разделите со мной брагу.
Эй-хо! Эй-хо! Ваши сладкие рулеты вижу я лишь в снах.
Эй-хо! Эй-хо! Был мужик — теперь зачах!
Айя презрительно скривилась и красноречиво взглянула на Серо, словно безмолвно говоря: «Ну что, избавим этого несчастного инвалида от душевных страданий?»
Данмер хладнокровно кивнул и, бесшумно вынув из ножен длинный кинжал, тенью подкрался к поющему орку. Одно стремительное, отточенное годами движение: жесткий обхват ладонью лба детины, резкий, глубокий взмах правой руки — и здоровенный орк повалился на пол с перерезанным до самого позвоночника горлом. Густая, почти черная в кухонном полумраке кровь мгновенно залила ему всю грудь и тугим фонтанчиком забила из поврежденной сонной артерии.
— Если судить по количеству пустых бутылок под столом, — едва слышно шепнула Айя, — их теперь и имперской пушкой не разбудишь.
— Это точно. Глянь-ка: у нашего повара даже чистый передник водился, — тихо хмыкнул Серо, деловито вытирая окровавленный кинжал о льняную ткань.
— А то! Ты только посмотри, как они тут обустроились! — Айя уважительно обвела рукой просторную кухню.
На крюках висели готовые колбасы и окорока, сырные головы в плетеных сетках — да разных сортов! Люк на полу в углу кухни намекал на холодный погреб, где могли храниться другие запасы. На полках буфета лежали плетеные булки. Айя не удержалась и помяла одну пальцем — их выпекли сегодня, они еще не успели зачерстветь. Печь оказалась в меру горячей, а надежно закрытая заслонка тоже намекала, что внутри что-то томится, медленно приготовляясь к завтрашнему дню.
— Идем уже, покончим с ними, — умоляющим голосом прошептала Айя, — иначе я скончаюсь прямо тут, на кухне. Есть хочу, как собака!
— Идем, идем, а потом вознаградим себя за труды в полной мере!
Казарма встретила их дружным, оглушительным храпом семерых глоток. Пьяные до беспамятства орки, разметавшись на койках, как нарочно, сами подставляли свои толстые шеи под удары кинжалов. Тихая, размеренная резня продолжалась недолго. Только самый последний мародер внезапно проснулся, рванулся было и заорал, но Серо мгновенно пустил в ход свой верный меч, а на самом верху башни сквозь гул водопада все равно никто не услышал бы этот запоздалый сигнал тревоги.
На всю цитадель оставались только главарь и его подружка, но от казарм его комнаты отделял целый этаж. Серо молча кивнул Айе, перехватывая свой верный эльфийский меч, и они бесшумной тенью скользнули вверх, миновав нежилой уровень, по последнему пролету винтовой лестницы, уходящей на самый верх цитадели.
Из-за приоткрытой дубовой двери покоев вождя доносилось тяжелое, пьяное орочье ворчание и гортанный, довольный смех главаря. Он сидел спиной к выходу, развалившись в массивном кресле у камина, и лениво пересчитывал золотые монеты из небольшого кожаного мешочка. Его подружка, суровая орчиха с уродливым шрамом через всю щеку, сидела чуть поодаль на кровати, не спеша прикрыть наготу, и лениво потягивала вино из кружки, щурясь на огонь.
Айя показалась в дверях с луком наготове. Женщина заметила ее первой, вскочила на ноги, но тут же со стоном упала со стрелой в шее. Айя мгновенно отскочила в сторону, давая дорогу Серо. Главарь бандитов вскочил с кресла, роняя золото на каменные плиты, но не успел он развернуться и схватить свой молот, прислоненный к стене, как короткий выпад данмера вогнал меч орку точно под подбородок. Тяжелая, могучая туша вождя Треснувшего Бивня с глухим стуком осела на пол, окрашивая рассыпанные монеты алой в блеске огня кровью. На всю цитадель вновь опустилась тишина, нарушаемая лишь вечным ревом горной реки за каменными стенами.
Оставался только один караульный, и совершенно непонятно было: заступил ли он на свой пост сразу после ужина или честно сторожил при свете дня и вскоре его кто-то должен был сменить. Серо уже вовсю собирался отправиться на эту вылазку в одиночку, твердо решив, что с Айи на сегодня вполне достаточно чужой крови и смертей, когда снизу, на пустующем нежилом уровне башни хлопнула тяжелая дверь и грубый гортанный голос яростно заорал:
— Уроды проклятые! Опять нажрались и перепились внизу, а меня на стене сменить забыли?!
Кажется, замерзший караульный просто прошел до левой башни прямо по стене и вошел внутрь через боковую дверь. Серо, не издав ни единого звука, стремительным коршуном бросился вниз по ступеням. Он налетел на орка в тот самый миг, когда детина лишь успел неповоротливо развернуться, даже не думая поднимать оружие. Услышав относительно легкий топот чужих кожаных сапог, орк решил, вероятно, что к нему спешит из покоев вождя разъяренная орчиха, дабы задать хорошую трепку за вопли посреди ночи.
Но вместо привычных бабских криков его ожидал сокрушительный удар сверху вниз — клинок данмера глубоко вошел под ключицей, вонзаясь прямо в легкое. Смертоносный удар заставил детину мгновенно согнуться пополам и с хрипом выплюнуть на камни густой сгусток крови. Тяжелое тело орка безвольно свалилось и с глухим стуком покатилось по винтовым ступеням вниз, пока намертво не застряло на узкой площадке между третьим и вторым уровнями башни.
Настало время для тяжелой, нудной и грязной работы по избавлению форта от мертвых тел. Главаря, его зазнобу и злосчастного караульного с лестницы первыми без церемоний сбросили со стены вниз, к самому подножию скалы, чтобы потом, уже на обратном пути, разом сжечь все останки.
Тащить из казармы обмякшие, колоссальные орочьи тела по каменным ступеням оказалось делом на редкость пакостным. Зачарованные магические кольца надежно спасали напарников от непомерной тяжести, но повозиться со здоровенными, обмякшими телами орков им все равно пришлось изрядно. Кроме того, мародеры перед смертью успели изрядно набраться эля, и теперь от их промокших штанов шел невыносимый, резкий запах мочи, который в тесноте лестничного колодца мешался с удушливым ароматом крови. Последними выволокли тела незадачливых любовников из комнаты рядом с водозаборным бассейном. Те остались чистыми, как и главарь с подружкой. Их подтащили к той бойнице, что находилась ближе всего к выходу из нежилой башни, и одного за другим отправили вниз, вслед за остальными.
Напарники подошли к главным воротам и дружно открыли тяжелые деревянные створки. Айя тут же привычным жестом призвала Тенегрива. Когда волшебный вороной конь с пылающими глазами материализовался перед ней на темной ночной дороге, она ласково потрепала его по жесткой шее и тихо сказала:
— Дружочек, а приведи-ка ты подружку свою сюда, в тепло. Приведи, будь хорошим мальчиком.
Черный конь мгновенно пропал из вида, и не прошло и десяти минут, как в открытые ворота форта послушно вбежала испуганная фолкритская кобыла. За ней, с довольным видом трусил Тенегрив, который попросту перегрыз внизу, в лесу, ее кожаную уздечку и пригнал товарку, успевшую пережить за последние несколько дней куда больше, чем за всю свою прошлую лошадиную жизнь. Выполнив возложенную на него миссию, магический конь громко, торжествующе заржал, но на сей раз не пропал из вида, а деловито поскакал обратно к подножию стены. Айя сразу догадалась, что он уже приметил гору мертвых орочьих тел под скалой, еще совершенно не успевших окоченеть, с манящими мягкими животами.
Пока Серо заботливо ухаживал за кобылкой, попутно оценивая добротное обустройство здешней конюшни, Айя вовсю принялась хлопотать на просторной кухне. Она с облегчением скинула мешковатую кожаную броню, оставшись в одной холщовой рубахе и шерстяных чулках, быстро отыскала темный чулан с чистыми тряпками и ведрами, сбегала во двор и набрала свежей воды из огромной бочки. Тщательно замыв последние следы крови на дощатом полу кухни и закончив прибирать дубовый стол, она стала накрывать к ужину. Отыскала чистую глиняную посуду, кружки, да ножи с ложками.
Еда, вот она, заманчиво висела под самым потолком: выдержанные сыры, вяленые колбасы. Но Айя все же не преминула лично спуститься по деревянной лестнице в погреб и буквально обомлела от здешнего изобилия. Она тут же набрала в глубокие миски хрустящей квашеной капусты, моченых яблок, прихватила янтарный пласт копченого лосося и аккуратно нарезала его на крупные жирные куски. Ей безумно захотелось устроить сегодня настоящий, роскошный пир — притом не столько для себя, сколько для Серо. Самой-то ей вполне хватило бы и простого отломленного куска свежей булки да бутылки эля.
Напоследок Айя с любопытством заглянула в каменную печь, где все еще что-то ласково томилось в большом чугунном котелке. Бережно ухватив полотенцем горячую крышку, она осторожно приподняла ее и окончательно обомлела. Жаркое! Из сочной оленины! Да еще и с крупными клубнями картофеля! Айя от умопомрачительного аромата чуть не застонала вслух. Картофель, конечно, под воздействием печного жара до завтрашнего утра грозил полностью развариться и превратиться скорее в густой, бархатистый соус, сделав рагу похожим на наваристое имперское стью, зато само мясо успеет идеально размягчиться.
Оглядев накрытый стол, Айя победно довершила этот натюрморт тремя бутылками отличного сиродильского вина. Не «Сурили», конечно, но тоже весьма отменного сорта.
Когда Серо, тяжело таща охапку оставленной в заброшенной башне брони, наконец вернулся на кухню, его ждал по-настоящему обильный, ломящийся от припасов стол.
— Ох, хозяйка! — прочувственно вздохнул данмер, шумно втягивая носом умопомрачительные ароматы еды. — До чего ж ты… хозяйственная.
Айя весело рассмеялась:
— Что, с голодухи все приличные слова перезабыл? Садись скорее. Ешь, пей.
Данмер с видимым удовольствием скинул мешковатую кожаную куртку, снял перчатки и уселся за стол, сразу наложив себе в тарелку всего понемногу.
— Я тут по дороге, кстати, баню нашел, представляешь? — заговорил он с набитым ртом. — Количественно имперцы строили, на века, но и орки местным мытьем явно не пренебрегали. Баня даже сегодня топилась. Но мне кажется, что мы с тобой после такого тяжелого дня будем попросту не в состоянии там нежиться.
— Завтра нам все равно предстоит тут все осмотреть, отыскать основные кладовые форта, так что заново взмокнем и испачкаемся, — рассудительно кивнула Айя. — Вот как соберемся обратно в Фолкрит, тогда и помоемся. Меня сейчас больше волнует, спать-то мы где будем? В личной комнате этого вождя я ложиться не хочу, а вся казарма внизу намертво мочой провоняла.
— Принесем из конюшни чистой соломы, соберем шкуры с кровати главаря и устроим себе два вполне приличных лежака прямо тут, на теплой кухне, — практично предложил Серо. — Боги, я смотрю, ты даже пол дочиста вымыла там, где этот местный певун лежал? Ох, мут нири, ты бы постепенно избавлялась от своих старых «босяцких» привычек. А то вон таном скоро станешь — тоже сама будешь полы в замке драить?
— Просто не люблю, когда вокруг грязно, — буркнула в ответ Айя, пододвигая Серо тяжелую кружку и выразительно косясь на бутылку. — Но давай уже наконец выпьем и поедим!
Данмер согласно хмыкнул, взял бутылку, ловким движением ножа срезал плотный слой сургуча и, сильным нажатием вдавив пробку целиком внутрь, доверху наполнил кружки темно-рубиновым сиродильским вином. Конечно, простая деревянная утварь — далеко не лучшая посудина для столь благородного напитка, но изящных серебряных кубков у орков-мародеров в Треснувшем Бивне отродясь не водилось.
— Значит, ты и правда считаешь, что я веду себя слишком по-босяцки? — немного насупившись, тихо спросила Айя.
— Есть такое, скрывать не стану. Ты уж не обижайся на меня, хозяйка, но ты ведь давно стала важным, приметным лицом в Скайриме. Вон Ульфрик, ежели не передумает под конец, скоро сделает тебя полноправным таном, замок тебе пожалует. Придется волей-неволей учиться строго приказывать слугам, а не щебетать с ними по-свойски, как ты вечно делаешь в Хьериме. Нет, с близкими, преданными домашними слугами можно обращаться и ласково. Пусть любят свою хозяйку, ничего дурного в том нет. Но запомни: чем больше челяди в замке, тем строже с ними придется держаться.
— А ты сам, выходит, раньше подолгу служил знатным господам? — поинтересовалась Айя, мысленно запоминая мудрые наставления напарника.
— Не всегда знатным по крови, но богатым уж точно, — резонно ответил Серо. — И вот еще что, хозяйка. Ты везде представляешься как «Айя, дочь Хлены». Удивительно, что ни гордые норды, ни наши кичливые данмеры еще не надавали тебе по шее за это. Подобное именование одинаково плохо и дико звучит как для тех, так и для других.
— «Айя Довакин» звучит глупо и слишком громко. А отца своего я не знаю, да он меня никогда и не признавал, чтобы я могла с чистой совестью пользоваться его именем или прозвищем.
— Но у твоей матери же была хоть какая-то родовая фамилия! — искренне удивился Серо. — Почему ты не называешься ею?
— Представляешь, Телдрин... я ее просто не знаю.
— Азура милостивая... — наемник озадаченно покачал головой. — Как же ты вообще жила?
— Плохо жила, Телдрин. Очень плохо, — еле слышно ответила Айя, глядя в свою кружку.
— Кто-то в Сером квартале Виндхельма определенно должен помнить фамилию твоей покойной матери, — твердо произнес Серо. — Да вот хотя бы у хозяина «Нового Гнисиса», спроси. Только денежку ему сперва всучи, чтобы язык за зубами держал и не болтал лишнего. Впрочем, скоро ты официально станешь таном… как там этот твой будущий замок называется?
— Столексборг, — фыркнула Айя. — Норды удавятся от злости.
— Пусть удавятся! — громко возгласил Серо. — Выпьем же за это! А теперь, хозяйка, я жажду обещанного.
— Чего это? — весело скорчила рожицу Айя, аккуратно подцепив острием ножа моченое яблоко из миски.
— Как чего? Про драконов давай рассказывай!
— Ладно, — согласно кивнула Айя. — Только давай сперва все-таки приготовим лежаки. А то сейчас напьемся, и спать сразу захочется. К тому же у нас на кухонных полках еще и сладкое припрятано.
— Рулеты? — брезгливо скривился Серо.
— Ну почему же обязательно рулеты? Из местного я тут нашла только лесные орехи в меду, но у этих орков в запасах обнаружилась и яблочная пастила, и даже редкий пустынный мармелад прямиком из Хаммерфелла.
— О! Хочу! — мгновенно оживился данмер.
Сделав вынужденную паузу между переменами блюд, напарники немного «растрясли кишочки», быстро обустроили себе два мягких соломенных ложа, накрытые медвежьими и волчьими шкурами, занесли в крепость свои мешки и плащи, забытые Серо на конюшне, заперли ворота, после чего вернулись обратно к столу. Айя выставила на дубовую столешницу обещанные южные сладости, а кружки вновь до краев наполнило вино из второй откупоренной бутылки.
Серо поудобнее устроился на лавке. Его рубиновые данмерские глаза тепло и уютно поблескивали в полумраке кухни, отражая языки пламени из камина. Он сделал добрый глоток вина и приготовился внимательно слушать.
— Сперва ты должен кое-что уяснить про драконов, — заговорила Айя, жуя пастилу. — Вот скажи: случалось ли тебе бывать в Солитьюде?
— Бывал, и не раз — с прежними хозяевами, — данмер аккуратно, как кот лапой, подцепил обсыпанный сахарной пудрой, розовый брусочек.
— А в музей не заходил часом?
— Представляешь — да! — с гордостью ответил Серо, сунул сладость в рот и замычал от удовольствия.
— Тогда ты видел чучело ящера из Чернотопья.
— Ух! До чего зверюга страшная! И нам сказали, что это еще молодая тварь, не слишком большая.
— Это верно. Когда он взрослый, его шкуру почти невозможно пробить оружием. У него под слоем кожи — костяные щиты. Примерно то же у драконов, только прочнее во много раз. И на брюхе у них чешуя, наподобие змеиной, из нее даже доспехи делают — очень прочные и легкие. Так что дракона победить практически невозможно. Почти все разы, когда мне удавалось поглотить душу дракона, они прилетали в города, их выматывали стражники, вынуждая сесть на землю. У дракона есть все же уязвимые места — это глаза, пасть, «подмышки», сами крылья и место вот тут, — Айя потрогала себя у основания черепа, — где голова крепится к шейным позвонкам. Да ты попробуй — проберись ему под крыло, чтобы вонзить меч под мышку. Или попробуй — взберись на шею. Если ты в тундре, на открытой местности, слышишь хлопанье драконьих крыльев или их рев (хотя они часто нападают молча), единственный твой шанс выжить — найти какое-нибудь укрытие: под камнями хоронись, в гроте каком, чтобы над тобой что-нибудь нависало крепкое. Если рядом пещера — считай, что тебе крупно повезло. Однажды я схоронилась в глубоком гроте, где было логово саблезуба. Не поверишь, но мы с котом сидели рядом и дрожали, пока дракон не улетел. А потом молча посмотрели друг на друга и разбежались в разные стороны.
— Ну, это ты сочиняешь! — не поверил данмер.
— Вот провалиться мне на этом месте! Не вру. Жить захочешь — и с саблезубом побратаешься. Ну так вот, поехали мы с Лидией в Высокий Хротгар, и двинулись особой тропой через горный лес. Про тропу эту мало кто знает, большинство-то плетется до Айварстеда в обход всей Глотки Мира. Весна уже была ранняя, но в горах снег лежал плотно. Ох, до чего же красиво в хвойном лесу в эту пору! Деревья в пушистых белых шапках стоят, влажный воздух так и звенит от криков галок и ворон, да и потеплело уже, зимние морозы миновали. Мы даже плащи свои распахнули, едем — наслаждаемся.
Айя сделала паузу, многозначительно подняв палец вверх.
— И вдруг все птицы разом умолкли. Тишина наступила жуткая, аж в ушах зазвенело. И с глухим шумом стали рушиться с ветвей тяжелые снеговые шапки. Слышим — ревет, летит! Мы туда-сюда! Что делать? Где схорониться? Слева в чаще приметили густой валежник, затащили туда коней, кое-как привязали, замотали им впопыхах головы плащами, чтоб не хрипели от страха, и давай деру вверх по тропе! Ты просто не представляешь, Телдрин, сколько лошадей эти гады у нас с Лидией извели!
— Ну вот, то ты драконами восхищаешься, то они у тебя гады, — фыркнул Серо, отпивая из кружки.
— Так это смотря по ситуации, дорогой друг, — хитро усмехнулась Айя. — Когда они величаво над горами кружат — это одно. А когда лошадок моих жрут, то, определенно, гады они. Лошадок обижать нельзя.
— Нельзя, это точно! — данмер вновь наполнил кружки вином. — За лошадок!
— За них, родимых!
Осушив кружку до половины и поспешно закусив, Айя продолжила рассказ:
— Нам с Лидией тогда очень повезло, что это оказался морозный дракон, да еще из младших. Бежим мы вверх по тропе по насту, жарко нам уже в тяжелой броне с теплой подстежкой, задыхаемся. Лишь только достиг нас яростный ветер от взмахов драконьих крыл, мы нырнули в чащу. У драконов, Телдрин, есть одна важная особенность. Огонь или мороз, которые они извергают, — это суть Ту'ум. И хотя драконы — божественные твари, им тоже нужна небольшая передышка между Криками, если ты, конечно, не сын Акатоша. Если дракон огненный, у него в груди под чешуей будто пламя разгорается, как в кузнечном горне. Если дракон морозный, то грудь его наливается голубым светом, сияет, как ледники под солнцем. Посему всегда можно заранее увидеть, когда тварь готовится выпустить Крик.
Айя заново переживала тот бой, ее глаза азартно поблескивали в полумраке кухни.
— Вот мы и заметались тогда с Лидией. Дракон поливает ледяным пламенем верхушки сосен, на нас сверху заледеневшие глыбы снега, точно булыжники, валятся, только поспевай отскакивать. А замолчит гад — мы сразу шасть на тропу и давай его крылья из луков расстреливать. Больше наудачу, конечно. Ох и мотал он нас, зараза! Да только выдохся первым и тяжело опустился на тропу. И тут нам повезло во второй раз — ему было почти не развернуться между вековыми деревьями. Лидия у меня — женщина отчаянная, сколько раз она мне жизнь спасала — не перечесть! Пока я окаянную морду из лука отвлекала, целясь прямо в глаза, она возьми да и нырни под огромное крыло! Вонзила ему копье прямо в подмышечную впадину.
Данмер слушал, замерев и забыв про кружку.
— Стой-стой! Откуда копье-то? — пришел он наконец в себя. — Лидия владеет копейным боем?
Айя победоносно усмехнулась:
— А вот представь себе! Не сказать, что это ее главное умение, но в тот поход она взяла с собой копье, чтобы сподручнее было сражаться со зверями. Дракон больше от неожиданности, чем от боли, разинул пасть — тут ему в самую мякотку пара моих отравленных стрел и влетела. Он напоследок как выдохнет! Я еле успела упасть ничком в снег — прямо надо мной струя невозможного, мертвящего холода просвистела. Откатилась в сторону, вскочила на ноги — а моя сестра названная уже на шею дракона взобралась и как всадит ему копье под головную пластину! Тут он и дух испустил.
— Уф! — с восхищением выдохнул Серо, у которого от такого финала явно пробежали мурашки по коже. — Слушай, как это… ну, когда душа? Это больно?
— Нет, — покачала головой Айя. — К сожалению, это очень приятно. Ты весь наполняешься невыразимой силой. Тебе кажется, что ты можешь передвинуть гору, если потребуется, что воспарить над землей способен. Ты весь пронизан золотым сиянием, каждая клеточка твоего тела поет от восторга, Телдрин!
— А почему «к сожалению»? — не понял данмер.
— Потому что, друг мой, после этого хочется убивать их опять и опять! Снова и снова, лишь бы только испытать то же самое. Первый день ты себя чувствуешь императором всего Тамриэля, а на следующий день тебя так ломает, что никакому любителю скумы и в кошмаре не снилось. Прятаться приходилось от людей, чтобы моих воплей не слышали. Лидия меня иногда даже связывала... Один раз только я не испытывала страданий такого рода. Когда на вершине Апокрифа был убит Мирак, все души Дова, которые он поглотил при жизни и после нее, перешли разом ко мне.
— Все?! — воскликнул Серо, даже подавшись вперед.
— Все, Телдрин. Может, меня спасло то, что я находилась в плане Обливиона, вне законов Нирна. Обычный смертный просто не может испытать такое запредельное наслаждение и не умереть на месте. Или не сойти с ума. Когда я вернулась назад, то упала, как мертвая. Долго меня Фрейя выхаживала. Может, поэтому она и простила мне смерть своего отца, Сторна... Она, бедняжка, думала, что я испытала в Апокрифе невыразимые страдания, а я испытала нечеловеческое, жуткое наслаждение. Поэтому, как бы я ни относилась к нравам и обычаям скаалов, я за них жизнь отдам, если потребуется. Вот так-то, мой друг, — Айя тихо утерла повлажневшие глаза. — Прости, Телдрин, я пойду лягу. Взбаламутило меня воспоминаниями до самого дна души. Завтра полезем орочьи кладовые осматривать и восхищаться. А, может, и плеваться, — прибавила она, усмехнувшись сквозь слезы, — кто знает?
Серо не спешил уходить из-за стола. Он молча смотрел, как Айя укладывается на лежанку, накрывается плащом и долго ворочается, пытаясь устроиться поудобнее. Он не испытывал к ней влечения как к женщине — она казалась ему слишком ребенком, потому у него сегодня и вырвалось это невольное, ласковое «мут нири». Серо вообще никогда в жизни по-настоящему не влюблялся, добрые даэдра миловали, но за свою короткую для данмера, однако бесконечно длинную для человека жизнь пошалить успел всласть. Первым своим железным правилом он всегда почитал: никогда ни к кому не привязываться, а особенно — к собственным хозяевам. А теперь он отчетливо чувствовал, что все-таки привязался к этой странной девочке — такой сильной, но одновременно такой хрупкой, а порой и вовсе беспомощной, которой лишь казалось, будто она так замечательно умеет держать себя в руках.
Только Серо замечал и кое-какие другие вещи: странные письма, над которыми то и дело тряслась его юная хозяйка, после чего глаза ее бывали заплаканными, и ответные послания, которые она бережно сочиняла часами. В чужие чувства Серо никогда принципиально не лез и на чужое не посягал — то было второе твердое правило, которое он вывел для себя за годы странствий. Увидев, что Айя наконец-то затихла и, кажется, уснула, он взял початую бутылку вина и тихо вышел с ней на просторный двор крепости.
У конюшни он сразу приметил соткавшееся из мрака черное пятно в виде коня с горящими красными глазами и тихо, беззлобно выругался.
— Что, всех понадкусывал, «дружочек», или оставил кого целым? — проворчал он, сделав глоток из горлышка. — Спит твоя хозяйка, спит. И ты бы шел уже… обратно в Обливион.
Тенегрив лишь презрительно и шумно фыркнул в ответ, а затем бесшумно растворился в ночной темноте. Серо пожал плечами, неторопливо подошел к каменным крепостным зубцам и посмотрел на серое ночное небо, лишенное звезд и обеих лун. Завтрашний день, судя по всему, твердо обещал быть дождливым. Потягивая сиродильское вино, Серо постепенно погрузился в то самое приятное оцепенение, когда не думается уже совершенно ни о чем. Опустошив бутылку до самого дна, он на секунду перевернул ее горлышком вниз, оставляя последние тяжелые капли то ли богам, то ли даэдра, и молча вернулся обратно в башню, чтобы наконец-то во весь рост вытянуться на мягких шкурах у пока еще теплой печи.
***
Айя открыла глаза и лениво потянулась. Лампы давно уже потухли, очаг догорел, а через открытую дверь проникал бледный утренний свет и свежий, умытый ночным дождем воздух. — Ну, ты и спать, хозяйка, — послышался насмешливый и одновременно ласковый голос Серо. — Я уж и покои главаря обшарил, и самые разные ключи нашел. И даже три сундука приготовил подо всякое добро. — Ты хоть поел? — беспокойно спросила Айя. — И что там за шум? — Это под стенами ястребы и вороны пируют, не обращай внимания, — лениво отозвался Серо. — Пусть себе птички полакомятся орочьим мяском. — Ой… — Да не кривись, хозяйка! У самой поди конь особенный, а птицам нельзя? А я так… с утра тоже поклевал немного окорока, немного колбас, да булку вчерашнюю доел. То, что в печи, на обед оставим. — И с собой возьмем! Маслом топленым зальем — и можно будет день вообще не думать о приготовлении пищи. Данмер рассмеялся. — Вставай, хлопотунья! Перекуси, и начнем осматривать кладовые. Не опоздаем в Солитьюд на свадьбу? — Нет! — махнула рукой Айя. — Мастер Нелот как раз успеет подготовить портал, а в столицу можно и накануне празднества прибыть. У меня там есть жилье — мансарда маленькая, над «Всякой всячиной». Айя наскоро умылась, позавтракала и внимательно осмотрела ключи, которые выложил перед ней на стол Серо. Огромная связка, да еще одна — поменьше. — Ну, вот эти от сундуков, эти от дверей, а вот этот затейливый должен открывать что-то особенное. Смотри, какая сложная у него резьба. Идем. Снаружи, во дворе форта, суматошный гул, устроенный падальщиками под стенами, стал в разы слышнее. Вороны утробно каркали, ястребы издавали пронзительный клекот. Птицы привычно дрались за добычу, хотя ее было в избытке. Поодаль, куда скинули тела любовничков, тявкали лисицы, отвоевавшие себе сытный обед. — Так еще и волки набегут, — с сомнением в голосе произнесла Айя, посмотрев на напарника. — Может, подпалим, а? — Успеем. А чего нам волков бояться? Ты крикнешь, как прошлый раз на медведицу, — они нас и не тронут, — подмигнул данмер. — Кидать-то тела вниз нам было близко, а вот добираться до них ножками далековато. Первым делом напарники осмотрели нежилую башню и с удовлетворением убедились, что здешние контрабандисты хранили запасы правильно: на верхних уровнях в плотных ларях покоились крупы и мука. Ниже стояли сундуки с сиродильскими тканями и дорогими мехами, а отдельно лежало множество прекрасно выделанных шкурок полярных лис — явно на продажу за пределы Скайрима. Между рулонами сукна были проложены мешочки с душистыми травами, и их пряный запах намекал, что все это добро доставили в форт относительно недавно, вот только перекупщики до отдаленной цитадели еще не добрались. Подумав, они снесли вниз сундуки с тканями и меха. — Кое-чем можно и с ярлом поделиться, как думаешь? — спросила Айя. — Можно, чего ж нельзя? Она мне понравилась, — согласился Серо. — Я вот удивляюсь, что нигде нет и следа крыс или мышей. — Да травили поди. Сварить яд от грызунов не сложно. Я перед ремонтом Хьерима первым делом снабдила им Калдара. Надо быть последними засерями, чтобы развести грызунов в жилище или хранилище. А у них тут дорогие товары. Больше в нежилой башне они ничего примечательного не отыскали и перешли к осмотру кузницы. Оценив добротное, тяжелое орочье оружие грубой ковки, напарники наткнулись на соседнюю кладовую, которая оказалась чуть не до потолка забита маслянисто поблескивающими слитками орихалка. Айя задумчиво провела пальцем по зеленоватому металлу и предположила, что товар доставляли прямиком из Желчной шахты, пока там еще хозяйничали бандиты. Зеленую руду плавили в том числе и здесь, а готовые слитки сбывали в Сиродил в обход суровых имперских пошлин. Золото от этих сделок текло рекой, и немалая его часть наверняка оседала в бездонных карманах Сидгейра. — Надо бы поторопить ярла, чтобы отправила сюда людей. — Серо покачал головой. — А то неровен час приедут перекупщики, а форт пустой — разграбят вмиг. И никакие замки их не остановят. Тяжелая дверь в кладовые, глубоко утопленная в скале, находилась сразу за жилой башней. Подобрав нужный ключ, напарники с фонарями в руках шагнули в прохладный коридор, который почти сразу переходил в крутую лестницу, ведущую глубоко вниз. Сперва их встретил обширный подземный погреб, поделенный на отдельные комнатки. Напарники зажгли лампы и осмотрелись. В первой комнатке прямо на земляном полу теснились пузатые бочки с соленьями, а выше, на сколоченных вдоль стен полках, ровными рядами лежали морковь и картошка. Кочаны свежей капусты были заботливо подвешены за кочерыжки к потолочным балкам. В соседнем же помещении нашлось кое-что по-настоящему удивительное: заколоченные ящики с сиродильскими апельсинами, которых Айя никогда в жизни не видела, и пузатые глиняные кувшины со странными желтыми кружочками, утопающими в густом янтарном меду. — А это что за диковина? — Айя понюхала содержимое кувшина и невольно улыбнулась. — Это лимоны. Если добавить пару долек в горячий травяной чай — вкуснотища непередаваемая, — пояснил Серо. — А можно и просто с кипятком да с какими-нибудь жгучими пряностями смешать. Знаешь что, хозяюшка? Я бы часть ящиков с цитрусами оставил для будущего гарнизона, а вот пару ящиков и кувшины мы заберем с собой как законный трофей. За погребом коридор поворачивал в сторону и вел к следующей двери — толстой, дубовой, снабженной сразу двумя пузатыми замками. Затейливый ключ подошел идеально, и за тяжелой створкой напарников встретил обширный зал. Здесь не чувствовалось сырости, стояла лишь легкая приятная прохлада, а с правой стороны сквозь потолочные решетки пробивался утренний свет и свежий воздух. — Вот это да! — поразился Серо. — А я-то думал — что это за железные решетки под ногами во дворе крепости? А они для вентиляции. Умели же строить когда-то! Большая часть клетушек за коваными перегородками пустовала. Похоже, основные товары мародеры уже успели сбыть, и не важно куда — на рынки Скайрима или контрабандой за пределы провинции. Но кое-где все еще высились сундуки под тяжелыми коваными крышками. Чего тут только не было! Напарники завороженно разглядывали серебряную посуду из Сиродила — не простенькую нордскую, с незатейливым орнаментом по краю, а богато украшенную, тончайшей южной работы. Вытянутые кубки на изящных ножках, ножи, ложки и непривычные вилки о двух зубцах, кувшины чудного литья с целыми сценами из древних историй и легенд. Изысканные вазы для фруктов из глубокого синего стекла в обрамлении витого серебра были заботливо утоплены в опилках. Рядом томилось стекло благородного медового оттенка: кубки, графины и пузатые чаши. — Смотри, хозяйка, смотри! Это тебе для будущего замка! — воскликнул Серо, когда с грохотом откинув крышку очередного сундука. Айя с живым интересом откопала в глубокой соломе завернутый в холщовую тряпицу круглый предмет, осторожно развернула его и восхищенно ахнула. На нее глядел безупречно белый, тончайший нибенейский фарфор, расписанный по краям пышными алыми розами и тонкой золотой вязью. — Какая прелесть! — пискнула она совсем как маленькая девочка. — Будет чем знатных гостей поразить, — подмигнул Серо. — Только я вот одного не пойму: как же ты все это хрупкое добро доставишь домой? — Нет ничего проще. Мы объедем Фолкрит стороной, встанем лагерем у портала. Ты покараулишь подводы, а я перенесу все в подвал моего дома. — А тебе самой не повредит туда-сюда… прыгать? С таким-то грузом? — Ну, я же не буду по одному сундуку хватать. Свяжем их крепко между собой, хотя бы по три штуки сразу. Все, что я крепко держу в руках или касаюсь — переносится со мной моим заклинанием возвращения. Я ведь не наугад действую — опыты ставила! Вот как переправлю все самое ценное, так сразу вернусь, и мы с тобой поедем к ярлу Брине с подарками. — А мне не повредит такое возвращение? — с искренним сомнением в голосе забормотал данмер. — Я, знаешь ли, к пространственной магии с детства отношусь с подозрением. — Я тебе признаюсь в одном маленьком грешке, — Айя заговорщически улыбнулась. — Пока дети в Виндхельме спали, я взяла Пушка и помоталась с ним туда-сюда: через готовые порталы и обратно. Как ты знаешь, кролик жив, здоров и упитан. Ему такие путешествия ничуть не повредили. Напугали только немного, но сочная морковка его сразу утешила. Серо на секунду замер, а потом покатился со смеху. Айя же только вздохнула: ей-то опыты над Пушком и правда казались грехом. Надо же ей было решиться на такое! А если бы кролик издох? Что бы она сказала детям? Порой она совершала такие поступки, которых потом сама пугалась. Она принялась на пару с Серо выносить сундуки из хранилища, и хотя тяжести они не чувствовали, но все же после пятого ненадолго остановились во дворе форта, чтоб подышать. — Я нашел у главаря несколько писем на дорогой бумаге, — сказал данмер. — Его, кстати, звали Гулзур. Необычный орк — книжки почитывал. Что до писем… я не знаток торговли, но мне показалось, что кто-то в Восточной имперской компании подворовывает. — Не сомневаюсь! — рассмеялась Айя. — Я бы удивилась, будь там все сплошь честны. Конечно, подворовывают. Надо отдать эти письма Виттории. Пусть сами разбираются. Очистив хранилище, напарники подошли к самой дальней двери. На связке оставалось три ключа, а замков было два. — Один из ключей наверняка от застенка, — мрачно промолвил Серо. — Туда я пойду один. — Почему это? — возмутилась Айя. — Потому что тебе там нечего делать. Видать, мало тебе орков попадалось на веку — из тех, что живут чистым разбоем. Разве хочешь на истерзанные тела посмотреть? Айя вздрогнула, притихла и возражать больше не стала. Что ж, ключи подобрали, тяжелые замки отомкнули. Толстая дубовая дверь открывалась наружу. — Встань вот тут, Телдрин, — попросила Айя, указывая в угол. — Пожалуйста. Когда Серо отошел, она ухватилась за кованую ручку и резко дернула ее на себя, укрывшись за массивной створкой и отпрыгнув в противоположную сторону. Хвала богам, обошлось: дверной косяк был свободен от растяжек. Чего нельзя было сказать о пороге. Посветив фонарем, Айя сразу заметила широкую нажимную пластину. Само же помещение тонуло во мраке, и отсюда невозможно было разобрать, насколько оно длинное. — Посветишь? — Айя обернулась к Серо. Данмер запустил в темноту сразу несколько шаров магического света. В самом конце узкого зала, по бокам которого высились две колонны со стальными петлями и закрепленными на них решетками лезвий, замерцал черным камнем древний пьедестал. На нем лежало что-то небольшое и блестящее — от двери было не разглядеть, но догадаться не составляло труда. В голубом свете магии хорошо были заметны натянутые между колоннами растяжки, а щели вокруг нажимных пластин обозначились резче. — Ох, сколько же тут всякого, — вздохнула Айя. Она вновь бесцеремонно отодвинула Серо в сторонку и во весь голос крикнула: — Фус... Ро... Да! Данмер едва успел отпрянуть. Направленная волна Ту'ума с ревом пролетела по сокровищнице, мгновенно заполнив собой все тесное пространство. Тонкие струны растяжек лопнули, и скрытые механизмы сработали разом. Подвал наполнился яростным свистом, металлическим лязгом и глухим грохотом падающих камней. Наконец эхо Крика утихло. Серо вторично запустил вглубь светящиеся шары. На полу теперь густо валялись отравленные болты, а тяжелые решетки намертво замерли, перегородив середину зала и наполовину заслонив собой постамент. — Ну, давай фонарь, — выдохнула Айя, отряхивая с плеч поднявшуюся пыль. — И не спорь: одна пойду. А ты стой здесь и принимай, если там найдется что-нибудь стоящее, кроме обломков Бритвы. Осторожно перешагнув разряженную нажимную пластину, Айя протиснулась между заклинившими лезвиями и скрылась во мраке. Вскоре она вынырнула обратно с довольной улыбкой и бережно передала напарнику два окованных железом сундучка. — Кое-какое золотишко у них все-таки водилось. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Телдрин, оценивающе взвешивая добычу на руке. — Мародеры без золота — это просто орки в плохой броне. Саму-то Бритву Мерунеса забрала? — Нет еще, тут есть кое-что получше. Похоже, этот… как его… Гулзур утаил от своих приспешников самую ценную часть добычи. «Кое-чем» оказалась тяжелая шкатулка с ограненными драгоценными камнями, а еще — великолепное редгардские мечи и кинжалы с посеребренными рукоятями, украшенными тонкой гравировкой в виде бегущих зверей, и пара таких же искусно изукрашенных щитов. — Чтобы этим владеть, надо родиться редгардом, — заметил Серо, скрестив руки на груди. — Но для украшения стен в каком-нибудь замке — лучше не придумаешь. Айя согласно кивнула, прихватила пустой мешок, брошенный в углу, и снова скрылась в полумраке сокровищницы. Данмер послушно пустил ей вслед новые шары света. Серо изо всех сил вглядывался вглубь, но из-за заклинивших решеток не мог разобрать, чем именно занята хозяйка и зачем она вообще полезла за постамент. — Вот она! Ее смело на пол моим Криком. Выбравшись обратно в главное хранилище, Айя опустила на пол мешок, в который наспех завернула части даэдрического артефакта. Она аккуратно откинула грубую холстину и бережно сложила обломки один к другому. В холодном свете магии зловеще засияло то, что прежде было лезвием безупречного обоюдоострого кинжала. Даже, будучи расколотым, клинок казался живым. — Как вчера выковали! — поразился Серо, завороженно разглядывая темную сталь. — И какая острая заточка — ты только посмотри, — тихо отозвалась Айя. — К этим осколкам нужно прикасаться очень осторожно. Про Бритву говаривают, что ее лезвие способно мгновенно оборвать жизнь любого существа, будь то смертный или чудовище. — Там осталось хоть что-то стоящее? — спросил данмер, все еще брезгливо кривясь. — Нет, — коротко ответила Айя. С тяжелым стуком она захлопнула дубовую дверь. Они вытащили наружу все оставшиеся ценности и захлопнули за собой тяжелую дверь хранилища. Серо решительно отправил Айю обратно на кухню, а сам направился исследовать застенок. С собой он прихватил увесистый бочонок с лампадным маслом — на случай, если обнаружит ублиет с относительно свежими трупами, которые лучше сразу предать очищающему огню. Не успела Айя подбросить в тлеющий очаг свежие поленья, как Серо буквально влетел в жилую башню. Его глаза были широко распахнуты от неподдельного ужаса. Не произнося ни слова, данмер ринулся мимо нее по каменным ступеням наверх, в покои убитого вождя. — Телдрин, что случилось?! — крикнула вслед Айя, но он не ответил. Спустя мгновение Серо, тяжело грохоча сапогами, вновь скатился по лестнице. В руках он сжимал сорванное с орочьей постели меховое одеяло. — Она еще жива! — выдохнул он, и голос его сорвался. — Даэдра милостивые, она еще дышит! Айя бросилась за ним во двор, а оттуда — к настежь распахнутой дубовой двери тюрьмы. Плотная, удушливая вонь вырвалась навстречу: страшная смесь разложившейся плоти, испражнений и старой крови. Но Айя даже не поморщилась. В глубине темного застенка, у самой стены, белело обнаженное женское тело. Несчастная была прикована к каменной кладке. У ее ног горел фонарь, поспешно оставленный Серо. Светлые спутанные волосы свисали на лицо, голова была бессильно опущена, а израненное тело тяжело осело в железных оковах. Айя подлетела к женщине, позабыв обо всем на свете. Скобы на запястьях запирались простыми металлическими клиньями. Зарычав от ярости, она быстрыми рывками выдернула их из пазов. Серо тут же подхватил обмякшую незнакомку, бережно принимая ее на одеяло. Осторожно закутав, он поднял ее на руки и понес прочь к выходу. Только тогда Айя подняла фонарь повыше, чтобы осветить дорогу, и в ужасе зажала рот ладонью. Свет выхватил из темноты и зловещую деревянную крышку ублиета, и черные лужи на полу, и ржавые, покрытые запекшейся коркой пыточные орудия. Серо бережно держал женщину на руках, пока Айя в спешке скидывала со стола деревянные миски и металась по башне в поисках ткани, которую можно было разорвать на тряпки или повязки, ежели зелий и магии не хватит, чтобы залечить все. Из сундука вождя она вытащила старые, давно потерявшие белизну, но относительно чистые простыни и расстелила одну на столешнице. На нее данмер и уложил страдалицу. Если бы не едва слышные стоны, можно было подумать, что они опоздали. От мысли, что они оставили застенок «на потом», целый день собирая трофеи в сокровищнице, у Айи на глазах выступили злые слезы вины и бессилия. Напарнику не нужно было приказывать. Серо пулей слетал к колодцу за свежей водой, наполнил большой котел и пристроил его над огнем, чтобы слегка согреть. Айя тем временем осторожно, по капле, вливала женщине в рот сильное лечебное зелье. Судя по всему, несчастная попала в застенок недавно — муки голода и жажды еще не успели истощить ее плоть, но на ней буквально не оставалось живого места. Пленницу жестоко били, резали ножами, прижигали каленым железом и насиловали. — Как там вода, Серо? — глухо спросила Айя сквозь стиснутые зубы. — Уже теплая. — Отлей мне в глубокую миску и выйди пока. Данмер, не споря, черпаком наполнил посудину, аккуратно поставил ее на край стола и, намеренно отводя взгляд от пленницы, молча вышел наружу. Оставшись одна, Айя влила в рот бедняжки немного одурманивающего макового настоя и принялась осторожно обмывать ее, словно покойницу. Стоило ей коснуться влажной тканью глубоких порезов, как из них вновь сочилась кровь. Тогда Айя откладывала тряпицу и призывала заклинание Исцеляющих рук — под мягким золотистым сиянием магии края ран медленно стягивались и зарастали. Незнакомка почти не чувствовала боли, зелье действовало хорошо. Она отрешенно, безжизненно смотрела в закопченный потолок башни, лишь изредка тихо постанывая. И в этих звуках слышалась не физическая мука, а глубокий, удушающий стыд от беззащитности своего положения. Она была нордкой — высокой, статной, с крепкими мышцами рук и развитыми плечами, с мощными бедрами и мускулистым животом, которые выдавали в ней привыкшего к тяжелым броне и оружию воина. Если бы не израненные груди, ее можно было принять за мужчину. Айя старалась как могла, но ее магии Восстановления не хватало: на месте глубоких порезов и ожогов все-таки оставались уродливые рубцы. Впрочем, теперь хотя бы можно было не бояться за жизнь незнакомки. А когда Айя разглядела многочисленные старые шрамы на теле нордки, она и вовсе перестала переживать за новые — эта женщина явно жила битвой. Вскоре пришлось вновь звать Серо, чтобы тот принес чистой воды, поставил ее греться, а после — подержал раненую на руках, пока Айя меняла простыню на столе. Нордку осторожно уложили на живот, и можно было заняться ее иссеченной спиной. К этому моменту возле стола уже высилась гора окровавленных лоскутов ткани, а со столешницы на пол натекла темная, грязная лужа. — Что стоишь как пень? Выйди! — глухо зашипела на Серо Айя, смахивая со лба пот. Данмер послушно скрылся за дверью. Закончив со спиной, Айя сама бережно перевернула нордку, развела ее тяжелые ноги и согнула их в коленях. — Мамочка… — только и смогла выдохнуть Айя, когда свет фонаря выхватил масштаб надругательства. Рука дрогнула, осторожно выжимая теплую воду из тряпицы на сплошную кровавую рану. Незнакомка в ответ тихо, утробно завыла. — Ш-ш-ш… Потерпи, милая, потерпи, хорошая. Ведь не больно уже, мак действует. А стыдиться меня нечего, и Серо тоже не стыдись. Это он тебя спас, он решил в застенок пойти, упрямец. Все будет хорошо, полечим тебя. Заберу к себе домой, в Виндхельм, выхожу… Айя принялась болтать без умолку, отчаянно стараясь отвлечь нордку от постыдных ран, а еще больше — саму себя, чтобы не завыть с ней на пару. Наконец все повреждения на теле были затянуты золотистой магией. Переломов, хвала богам, не обнаружилось: иначе силы макового настоя точно не хватило бы, чтобы утихомирить такую острую боль при осмотре. — Пошевели руками и ногами, милая. Нордка послушалась. — Не больно? — Нет, — едва слышно шепнула женщина. — Кто ты?.. — Меня зовут Айя. Я Довакин. — Правда? — все еще одурманенная маком, протянула женщина и попыталась сфокусировать взгляд. — Я Утгерд… Утгерд Неслом… Несломленная. Нордка судорожно вздохнула и горько, надрывно разрыдалась. Вот уж дала ей судьба прозвище, нечего сказать. Айя осторожно приподняла ее голову, крепко поцеловала в лоб и принялась нежно поглаживать по спутанным грязным волосам, баюкая, как ребенка. — Все-все, не плачь, хорошая моя. Самое страшное позади. Тебе теперь можно и воды попить, и поесть. Она бережно помогла Утгерд сесть, а потом, крепко подхватив под руку, перевела на пушистые шкуры, на которых сама ночевала давеча. Уложила, заботливо прикрыла тяжелым меховым одеялом и принялась хлопотать вокруг. Первым делом она пристроила над огнем чайник, а затем принялась поспешно убирать окровавленные тряпки и насухо вытирать грязные лужи под столом. — Телдрин! — Да, хозяйка? — карауливший у двери данмер тут же заглянул в башню. На крепость Треснувший Бивень давно спустилась ночь. Две луны ярко освещали окрестности, а созвездия и туманности заполонили небосвод. Серо и Айя все еще хлопотали, готовясь с рассветом двинуться в путь. Утгерд спала прямо на кухне: при одном упоминании о спальне вождя она затряслась от ужаса. Серо молча принес оттуда тюфяк и накрыл его пушистыми шкурами. На этом ложе и устроили нордку, бережно укрыв сверху одеялом. Ее уже успели напоить теплой водой с медом и дать немного куриного бульона. Наемник растопил нежаркую баню на дворе, отнес туда пострадавшую, и Айя осторожно вымыла ее с ног до головы, особенно тщательно промыв волосы, а после заодно ополоснулась и сама. Нордка уснула быстро — давешний маковый настой помог. Айя иногда подходила к ней, проверяя, дышит ли. Одна из орочьих телег была наполовину загружена сундуками, которые высились горой. В оставшееся пространство напарники собирались поставить клетки с курами и уложить на солому двух коз со связанными ножками. Айя успела подоить их перед сном, искренне радуясь, что теперь будет чем отпаивать Утгерд в дороге. Они собрали себе припасы, полагая, что готовить на привалах придется только для больной спутницы. Как ни была Айя расстроена, она не забыла выгрести из кладовой все сладости для детей. Оставшееся жаркое из оленины залили сверху топленым маслом, как и планировали. В застенке догорали трупы, заполнившие глубокий ублиет почти на треть. Среди убитых и замученных орками были одни женщины, мужчин они обычно бросали на месте сражения и никогда не соблазнялись возможным выкупом. Последние трупы уже достигли той стадии разложения, когда они стали раздуваться, и вонь проникала в застенок даже из-под крышки ямы. Огромное же кострище у каменной стены, сложенное из мертвых тел орков, полыхало вовсю. Подожженное Огненным дыханием, оно ревело и зловеще освещало подступающий к крепости лес. Серо уже полудремал, сидя на стуле у печи, где медленно томилась овсянка для нордки. — Айя, — раздался едва слышный шепот со стороны шкур. — Что, милая? — так же тихо отозвалась данмерка. Она подошла к нордке и опустилась рядом на колени. — Мне… надо… Айя, покосившись на мерно сопящего напарника, бережно помогла женщине подняться, отвела ее в нужник и помогла справить естественные надобности, не забыв после этого снова ее обмыть. — Стыд-то какой… — горько простонала Утгерд, пряча лицо. — Нет, ну не дурочка ли? — беззлобно фыркнула Айя. — Чай, я тоже женщина, чего я там не видела? Вновь уложив нордку на шкуры, она присела с ней рядом. Утгерд нельзя было назвать красавицей: на вкус любого утонченного данмера черты ее лица казались излишне резкими, почти грубыми, да к тому же и ранние морщины уже отчетливо обозначились. Хорошо еще, что орочьи ножи не успели обезобразить ей щеки или лоб. — Ты охраняла торговца, когда тебя взяли в плен? — осторожно, стараясь не ранить, спросила Айя. — Нет, — тяжело, со свистом выдохнула Утгерд. — Я шла к Белому Проходу, раз уж он теперь открыт. Решила уйти в Сиродил, наняться к какому-нибудь купцу или вельможе на службу. Из Вайтрана добиралась, через Фолкрит. А тут в чащобе заблудилась и наткнулась на них… охотились они, твари… — Ну все-все, тихо, — Айя крепко взяла нордку за мозолистую руку. — Скоро догорят за стеной все твои обидчики, пепла от них не останется. Но неужто во всем Вайтране для тебя работы не нашлось? — Да я подалась сперва к Соратникам, — глухо отозвалась Утгерд. — Они мне устроили проверку, выставили против меня новичка, совсем еще мальчишку… А я не рассчитала сил. Ранила его тяжело, едва не убила. Вот они меня и выставили прочь из Йоррваскра. Ну а слухи по Вайтрану быстро разошлись, сама знаешь, как у нас языками чешут. — Да пошли они к даэдра, Соратники эти… — фыркнула Айя. — Старика Кодлака я только и уважаю. Ну и братья-близнецы еще ничего. — Вилкас за меня тогда заступился, — согласно кивнула Утгерд. — Хороший парень, справедливый. — Ничего… Вот поставим тебя на ноги, ты сама и решишь, как дальше быть. Захочешь уехать куда — я тебе с золотом и подорожной помогу. А не захочешь — можешь поступить ко мне на службу. Как ты на это смотришь? Если, конечно, не побрезгуешь служить данмерке-полукровке. — Я, чай, от тебя сейчас не шарахаюсь, — слабо улыбнулась нордка, прикрывая глаза. — Значит, полукровка? То-то я гляжу, что на обычных серых ты не похожа. Сколько тебе зим-то? — Двадцать одна. А тебе? — Мне уж тридцать шесть стукнуло. Еще немного, и пора будет становиться какой-нибудь трактирщицей на тракте… — Ну ты хватила, рановато тебе, — мягко возразила Айя. — Я вот лучница. Серо — мечник и немного маг. А когда мы пришли сюда, то сразу поняли, что нам остро не хватает хорошего, надежного воина в тяжелой броне и с двуручным мечом. В этот раз нам повезло, конечно: мы всех тишком перерезали, но ведь не всегда же удача будет на нашей стороне. Ут… Утгерд… Слушай, а как тебя в родительском доме звали? А то язык сломаешь, пока выговоришь. — Герди, — тихо фыркнула нордка. — Как хорошо! Можно я буду звать тебя Герди? — Я тебе в тетушки гожусь. Ты ж совсем еще дитя малое, — неожиданно ласково, чисто по-женски произнесла Утгерд. — Вот и будешь моей «тетушкой Герди», — улыбнулась Айя, снова нежно целуя нордку в лоб. — Давай, спи. — Погоди, — Утгерд придержала ее за рукав, вглядываясь в темноту башни. — Ты сказала, что живешь в Виндхельме. Не в Квартале Серых поди? — Нет, не там, — покачала головой Айя. — У меня там собственный дом, Хьерим называется. Огромная старинная усадьба. Управляющий, слуги — все как полагается. И дети меня там ждут приемные: две девочки и мальчик. Сироток с улиц подобрала, теперь они моя семья. — Ишь ты, достойно… — выдохнула Герди. — Тебе больше повезло, гляжу, чем многим искателям приключений. — Ну да, — осторожно ответила Айя: — А вообще хватит болтать, тебе это вредно. Засыпай давай. Я тут рядышком прилягу, если позволишь? Утгерд тихонько подвинулась, освобождая место, и Айя по-привычному прилегла с краю на пушистые шкуры. — Главное — не проспать рассвет, — сонно пробормотала она, закрывая глаза под мерный треск углей. — Еще лошадей в повозки запрягать… еще коз… доить…***
Две повозки, запряженные парами крепких лошадей, замерли на повороте тракта, надежно скрытые от глаз пограничной стражи высокой скалой. Утгерд, окруженная заботой Айи, дорогу перенесла хорошо. Она послушно ела овсянку на козьем молоке, пила теплые отвары с медом, а под конец даже смогла осилить мелко порубленное белое мясо — ради этого под нож пустили еще одну «священную птицу Скайрима». Смирившиеся со своей участью козы, лениво щипавшие траву на остановках, перестали жалобно мекать на соломенной подстилке. Нордка уже не пластом лежала на дне телеги, а уверенно сидела, с любопытством наблюдая, как Айя то исчезала без следа, ухватившись за веревки очередной пары сундуков, то через несколько минут вновь появлялась прямо из воздуха прямо на дороге. В пути они много о чем переговорили. Утгерд жадно слушала истории Довакина у костра и окончательно утвердилась в мысли не покидать свою юную спасительницу. Да и к Серо она постепенно привыкла, перестав смущаться данмера, который видел ее в самом плачевном и беззащитном положении. Тот вел себя с женщиной истинно по-рыцарски: ни словом, ни намеком не напоминал о пережитых в застенке ужасах, постоянно шутил и травил наемнические байки, чтобы хоть немного ее развеселить. Под конец пути и сама Утгерд оттаяла, поделившись парочкой историй из своего бурного воинского прошлого. — Это что же, и меня вот так?.. — наконец не выдержала нордка, когда ее новая хозяйка вновь с легким, едва слышным хлопком соткалась из ниоткуда. — И тебя, моя хорошая. Не бойся: по кусочкам не развалишься. Я уже предупредила всех в доме. Мастер Нелот тебя осмотрит, как только мы с Серо вернемся. Тебе поставят кровать в моей спальне, она просторная, места хватит. Станем с тобой перед сном шептаться, а, тетушка Герди? — Айя, усмехнувшись, легонько потыкала нордку в плечо. Про обитателей этого удивительного дома Утгерд за дни пути уже наслушалась сполна. И про кухарку Сильду — бывшую нищую пьянчужку, подобранную на морозных улицах Виндхельма, и про работницу Гунар, которую родной брат морил голодом и заставлял гнуть спину на мельнице, и про побитого жизнью ветерана Братьев Бури Эйвара. Ежели присовокупить к ним троих спасенных сирот, то вырисовывалась совершенно поразительная картина: эта таинственная даэдропоклонница обладала куда большим милосердием, чем иные жрицы богини Мары. Вот только управляющий Колдер выбивался из общего числа слуг, назначенный на это место аж самим ярлом Ульфриком. Сама Утгерд никогда не видела в бунте истинного блага, хотя и понимала его истоки, а потому искренне радовалась наступившему затишью. Айя, переместившись домой с первыми сундуками, убедилась, что детей, на удачу, сейчас не было дома: они ушли в сопровождении Эйвара в библиотеку, на очередной урок к Эрандуру. Когда она перенесла в подвал все трофеи, отобранные для себя, настал черед доставить в дом Утгерд. Нордка заметно робела перед этим непонятным мгновенным перемещением. — Иди ко мне, — ласково позвала Айя. — Встань вот так, обними меня и закрой глаза. Сперва будет не слишком-то приятно, но потом привыкнешь. Я поначалу вообще на задницу шлепнулась. Утгерд даже испугаться не успела, как почувствовала, что стоит уже не на большой дороге, а в каком-то прохладном помещении. Воздух вокруг резко изменился, а колени предательски подогнулись. И вновь она поразилась, как эта хрупкая девочка легко удержала ее, будто пушинку. — Ну вот, мы и на месте, — сказала Айя. — В подвале пока, правда. Давай-ка, к лестнице потихоньку, шаг за шагом. Над ступенями к ней уже тянулась крепкая мужская рука — это Колдер спешил на помощь, услышав тихий хлопок магии.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!