Глава 4

Утро в Саймире наступало тихо, будто город не желал просыпаться, пока его не заставят. Сквозь щели в старых досках пробивался холодный свет двух солнц, дым стелился низко, будто тяжелое одеяло. Эмма моргнула, открывая глаза. Она лежала на жестком, но тёплом матрасе, накрытая старым покрывалом. Каэл уже возился у очага — растрёпанные волосы, измазанная в угле рубашка, идущий пар от кружки в его руках. – Ты рано, – пробормотала Эмма, садясь. – Привык. Да и… – он бросил взгляд на неё, – ты первый человек, который не храпит. Хотел насладиться тишиной. – Очень смешно, – буркнула Эмма, но уголки губ дрогнули. Каэл подошёл, протягивая ей кружку. Тёплый запах чего-то травяного и сладкого ударил в нос. – Что это? – спросила она. – Саймирский брюнн. – Он уселся напротив. – Трава брюнна, тёртый корень марри и капля серной воды. Греет, бодрит и… помогает не умереть в этом городе. Эмма осторожно попробовала. Напиток оказался терпким, но удивительно мягким. – Вкусно, – удивилась она. – Не радуйся, – усмехнулся Каэл. – Это то единственное, что я умею готовить. На мгновение повисла уютная тишина. Но мысли о вчерашнем давили на обоих. – Каэл… – начала Эмма. – Что нам теперь делать? – Нам? – он вскинул бровь. – Ну… для начала работать. Она хмуро посмотрела на него. – Ты же понимаешь, что я не… – Придется, Эмма, – мягко перебил он. – Мы оба низшие. Нам никто не даст шанса заработать в другом месте. У неё сжалось внутри, когда всплыла в памяти сцена с шахты: крики, запах руды, тяжелые удары кирок, и Ворон, презрительно смотрящий сверху вниз. – Там был тот мужчина… – тихо сказала она. – Ворон… Каэл фыркнул: – Он и на людей-то не похож. Но я не дам ему к тебе лезть. Эмма вздохнула глубоко, собираясь с духом. – Деньги нужны. Значит, пойду. Каэл кивнул, опираясь локтями о стол. – Заплатят нам через три дня, – начал он. – 10 мир за цикл. Эмма чуть не поперхнулась брюнном. – Что?! Десять? В три дня?! Каэл кивнул спокойно, будто говорил о чем-то обычном: – Да. А 100 мир — это всего один тал’рин. Эмма вытаращила глаза: – Ты хочешь сказать… что… то, что мы получим за примерно девять дней, не хватит даже на пару кусков хлеба и крышу над головой? – Хлеб стоит 3 мир, — подтвердил Каэл. – Остальное… ну, как придётся. – Это… это просто издевательство! – воскликнула она. Каэл лишь пожал плечами. – В шахте платят хуже всего. Но нам… пока ничего больше не доступно. Эмма поставила кружку на стол чуть громче, чем нужно. – Я не собираюсь так жить. – Не слишком-то есть выбор, – тихо сказал Каэл. Она резко подняла голову, и её глаза загорелись каким-то новым, почти яростным светом. – Каэл… мы обязаны подняться с низшего класса. Мы не можем остаться там навсегда. Парень усмехнулся, но горько: – Эмма… я родился низшим. У меня есть метка… я никогда не стану другим. Тут так не работает. Она шагнула к нему ближе, уперевшись руками в стол. – Тогда я сломаю эту систему. Он замер, удивленно моргнув. – Эмма… – Я сделаю так, чтобы мы оба поднялись. Чтобы весь этот мир увидел, что так жить нельзя. Что нельзя издеваться над людьми. Что нельзя… просто ставить на них метку, будто они товар. В её голосе было столько силы, что Каэл не смог ничего ответить. Он смотрел на неё долго, будто видел в первый раз. И впервые за много лет… у него появилась надежда. – Знаешь, – сказал он тихо, но с улыбкой. – Иногда мне кажется, что ты не из этого мира вовсе. – Я и правда не из него, – хмыкнула Эмма. Каэл рассмеялся и снова подал ей кружку. – Тогда, может, у нас и правда есть шанс? Эмма подняла кружку в воздух, будто в тост. – Шанс всегда есть. Если я здесь… я его найду. Или создам. Каэл улыбнулся шире: – Ладно, бунтарка. Допиваем, и идём покорять шахты. – Покорять? – усмехнулась она. – Да, конечно. Я там вчера чуть не померла от запаха. – А я там уже семь лет. Привыкай. – Привыкну, – твердо сказала она. – Но только временно. Я обещаю тебе, мы выберемся отсюда. – Вместе? – тихо спросил он. Эмма кивнула. – Всегда.

Высшее небо. Совет трех.

Высшее небо дрогнуло — легкая рябь пробежала по белоснежным облакам, в которых скрывались дворцы богов. Огромные колонны из светящегося камня, арки, мерцающие магией, и бесконечная глубина голубизны под ногами — это место, куда смертные даже мысленно не смели проникнуть. В центре зала, где собирались трое, воздух сгущался от напряжения и беспокойства. Мирант появился первым. В своем истинном облике: высокий, тонкий, с глазами цвета серебристого тумана, в которых отражались мысли мира. Он выглядел взволнованным, что было редкостью. Его руки слегка дрожали. Лиссар, бог стихий, восседал на парящем обломке камня. Он переливался как пламя, волосы будто состояли из воды, а кожа отливала серебром ветра. Его тон всегда был насмешлив, но сейчас огонь в глазах мерцал иначе, напряженно. Артэон, огромный и темный, словно высеченный из земли, стоял у колонны. Его плечи были широкими, взгляд тяжелый, спокойный. Он не любил перемены, и чувствовал их задолго до слов. Молчание нарушил Мирант. – Она… не позволила мне войти в разум. Лиссар резко повернулся к нему, огненная прядь вспыхнула у виска. – Этого не может быть. Ты сам разум. Смертные для тебя как открытая книга. – Она была закрыта, – Мирант шепнул почти неслышно. – Заблокирована. Силой, которую я не смог распознать. Артэон нахмурился. Каменные пластины на его коже дрогнули. – Ты уверен? Может, ошибся? Мирант вспыхнул взглядом: – Я не ошибаюсь. Лиссар усмехнулся, но смех вышел нервным: – Значит, падшая девчонка способна заблокировать самого бога? Великолепно. Что дальше? Она управлять стихиями начнет? – Не шути этим, – глухо произнёс Артэон. – Это дурной знак. Мирант прошёлся по залу, будто не находил себе места. – Она не просто смертная. Не местная. Что-то… чужое. Непонятное. И она не испугалась меня. Даже когда я объявил приговор. – Ты дал ей низший класс? – уточнил Лиссар. – Конечно. – Голос Миранта стал жестким. – Если бы я дал ей другое, равновесие мира могло бы нарушиться. Даже так… я чувствую, что появление Эммы уже стало трещиной. Артэон сжал кулак, от чего воздух вокруг завибрировал: – Я говорил: не надо тащить её сюда. Зачем ты привёл её в суд? Мирант оглянулся на него — холодно, но уязвимо: – Она не подчиняется законам разума. А значит, я должен был увидеть её сам. Лиссар хмыкнул: – И что увидел? Мирант остановился. Его голос стал глухим, почти испуганным. – Тьму. – Тьму? – одновременно повторили Лиссар и Артэон. – Не ту тьму, что несет зло. А пустоту. Бездонность. Словно она стоит на границе двух миров, но ни один из них её не принимает. Лиссар потер переносицу, вздохнув: – Великолепно. У нас девчонка-бездонность. Артэон хмуро проворчал: – Что будем делать? Мирант медленно поднял голову. Серебристый свет в его глазах потускнел. – Ничего. Мы не вмешиваемся. – Ты испугался, – усмехнулся Лиссар. – Да, – тихо ответил Мирант. – Я бог разума, Лиссар. Если мирная человеческая девушка может закрыть дверь в свой ум… значит, есть кто-то, кто держит эту дверь изнутри. Артэон шагнул вперед: – Значит, наблюдаем. – Наблюдаем, — подтвердил Лиссар. – Но держимся подальше, да? Мирант отвернулся, глядя в сияющую даль высшего неба: – Если Эмма разрушит равновесие — мы вмешаемся. Но пока… она слишком непредсказуема. Он сделал шаг назад, растворяясь в серебристом тумане. Лиссар посмотрел на Артэона. – Он дрожит. Я не видел, чтобы он дрожал тысячи лет. Артэон лишь тяжело пробормотал: – Если дрожит Мирант… значит, эта девчонка беда. И над высшим небом повисло первое настоящее чувство страха за многие века.

Саймир

Эмма и Каэл поднимались по извилистой тропе, ведущей к шахте, где работали многие низшие. Девушка втягивала воздух, снова вспоминая, что теперь она одна из них. У входа сидел усталый мужчина и выдавал рабочим форму. Посмотрев на Эмму, он криво усмехнулся и бросил ей мятый комплект: – Твое. Не жалуйся, это лучшее, что у нас есть. Эмма развернула одежду — серую рубашку с прорванным плечом и штаны, которые были слишком велики. Кирка же была тяжелой, будто сделана из каменной глыбы. Каэл подтолкнул её локтем: – Не переживай. Все так начинают. – Это мне уже нравится, – буркнула Эмма. – Прямо рай мечты. Каэл рассмеялся. Они зашли внутрь шахты. Темной, низкой, с влажными стенами. Свет от тусклых ламп колыхался, будто умирая. – Здесь добывают три вида руды, – объяснял Каэл, ведя её чуть глубже. – Кваррил — легкая руда для дешевого оружия. Камнелит — средней прочности, обычно его используют торговцы. Грант-сталь — лучшая. Очень редкая. Её покупает только Гильдия Черного Соглашения. – И мы, конечно, добываем самую легкую? – усмехнулась Эмма. – Разумеется. Мы же низшие. Но среди нас есть и те, кто добывает редкую руду. Не средним же пахать ради этого. Эмма только подняла кирку, когда позади раздался мерзко-протяжный смешок. Ворон. – Ну надо же… вернулась. Я думал, тебя уже закопали в другом туннеле. Эмма медленно обернулась, лицо нехотя растянулось в улыбку. – А я думала, что ты уже рухнул под собственным самомнением. Оно у тебя такое тяжелое. Каэл почти поперхнулся смехом. Ворон зашипел, приблизившись: – Ты на что намекаешь, малышка? – На то, что если бы мозги были рудой, ты бы и килограмма не накопал. Рабочие рядом захохотали. Ворон побагровел, но отступил, зыркнув на девушку так, будто готов был её придушить. – Посмотрим, как ты вечером выживешь, – кинул он и ушёл. Каэл подошёл ближе, улыбаясь: – Это было… прекрасно. – Способности к самозащите развиваются, когда тебя третируют всю жизнь, – фыркнула Эмма. Она подняла кирку и начала работать — ритмично, с неожиданным упорством. С каждым ударом Эмма будто вымещала годы боли, унижения, одиночества. И потихоньку даже насвистывала себе под нос какую-то мелодию, что-то из старого мира. Каэл смотрел на неё, невольно чувствуя тепло. Рядом с Эммой он впервые ощущал… что живёт. Что у него есть кто-то, кто видит его, слышит, принимает. Через пару часов в глубине шахты возник всплеск серебристого света. Из портала вышел мужчина, одетый в чистый костюм с эмблемой гильдии. Волосы уложены, лицо бледное, скучающее. – Собрали? — сухо спросил он. Никто не ответил. Он скользнул взглядом по рабочим… и задержался на Эмме. – Новенькая, – пробормотал он. – Отмечена. Низший класс. Хм. Он сделал движение рукой, плавное, почти ленивое. Вся добытая руда дрогнула, завертелась в воздухе и исчезла в ослепительной вспышке, будто растворилась. Эмма ахнула, будто впервые увидев такую чистую, настоящую магию. – Хочу так же… – прошептала она. Каэл рядом тихо улыбнулся: – Вот и новая цель для странницы. Учиться тому, что нам недоступно. Представитель среднего класса даже не посмотрел на них, лишь щелкнул пальцами, и портал снова открылся. Он шагнул в него и исчез, оставив за собой свежий запах. Эмма смотрела на пустое пространство, все еще зачарованная происходящим. – Я точно это выучу, – сказала она уверенно. – Пусть этот мир мне и не рад, но я сама буду решать, кем стану. Каэл с мягкой улыбкой ответил: – Тогда я с тобой. Где бы ты ни оказалась.

***

Вечер в Саймире опускался тяжелым серым покрывалом. Воздух дрожал от усталости, той, что витает вокруг шахт, будто сама земля устала дышать. Эмма и Каэл вышли наружу, мокрые от пота, покрытые кирпично-красной пылью руды. Эмма чуть не рухнула на месте. Руки дрожали, ног не чувствовала, а в горле стоял вкус камня. Каэл потянулся, хрустнув суставами: – Ну что, странница… жива? – Я сомневаюсь, – выдохнула Эмма. – Кажется, мои внутренние органы тоже стали рудой. Каэл тихо рассмеялся и, как будто задумавшись, бросил: – Пошли к озеру Гримлэйт. – Куда? – подозрительно прищурилась Эмма. – Я покажу. Просто поверь мне. Она закатила глаза, но пошла, выбора всё равно не было. Они забежали к Каэлу, чтобы переодеться и оставить кирки. Парень взял свой потрёпанный колчан, лук с затёртой рукоятью и пару стрел. – Это ещё зачем? – удивилась Эмма. – Мы что, на войну идём? Каэл многозначительно улыбнулся, вскинув бровь: – А вдруг озеро нападёт первым? Эмма хмыкнула: – Ясно. Кому-то сегодня слишком весело. Озеро оказалось удивительно красивым для мира, где красота встречалась редко. Гладкая, тёмная поверхность отражала два солнца, теперь багрово-алых на закате. Воздух пах прохладой, мокрыми камнями и чем-то живым, что не встречалось в пыльном Саймире. Эмма только шагнула ближе, как Каэл внезапно сорвал с себя грязную одежду, оставшись в одних потёртых трусах, и с разбега нырнул в воду. – КАЭЛ! — воскликнула Эмма, но слишком поздно. Брызги взлетели, будто взорвалась сама вода. – Пошли! – выкрикнул он, высунувшись из глубины. – Тут холодно, как у богов в подмышках! – Как вдохновляюще, – фыркнула Эмма, но с улыбкой. Она посмотрела на себя — грязь, пыль, кровь от стертых ладоней… Нет, купаться действительно было необходимо. Сняв штаны и оставив на себе только рубашку, порванную на плече, она решилась. Вдохнула и нырнула. Холод ударил в тело, но сразу принес облегчение. Будто все тяжести дня смывали с неё ледяные струи. – Живaaa! – прокричал Каэл. Эмма выплыла, откинув мокрые пряди назад: – Скажем так… лучше, чем в шахте. Каэл плеснул в неё водой: – Ну что, низший класс, держи оборону! – Ах вот как?! – Эмма широко улыбнулась и плеснула в ответ. Они начали поливать друг друга водой, визжа, смеясь, как дети, забывшие хоть на миг о том, где живут. Каэл пытался подплыть поближе, чтобы захватить Эмму сзади и окунуть её, но она вывернулась и шлёпнула его по плечу: – Ты что задумал, охотник недоделанный?! – А ну стой! – засмеялся он. – Я вообще-то прирождённый победитель водных битв! – Да? Докажи! Он попытался ещё раз поднырнуть под неё, но Эмма моментально отплыла, брызгая, будто дикая эфрия. Смех разносился по водной глади, и даже два солнца будто замерли, наблюдая. Каэл внезапно устроил фонтан руками, брызги ударили Эмме в лицо. Она заорала: – ЭТО ВОЙНА! И они устроили настоящий хаос — шлёпались, окунали друг друга, ныряли, подныривали, смеялись, кашляли водой, снова смеялись. И вдруг остановились. Каэл тихо посмотрел на Эмму. Она на него. Смех ещё вибрировал в воздухе… А мир вокруг казался хотя бы чуть-чуть добрее, чем обычно. – Спасибо, – прошептала Эмма. – За то, что притащил меня сюда. Каэл улыбнулся, мягко, по-настоящему: – Пока ты рядом, здесь не так темно. Они снова плеснули друг в друга водой, будто стирая слишком серьёзный момент. И продолжили бегать по воде, уже не чувствуя усталости. Они выбрались на берег, вода стекала с одежды и кожи, оставляя на земле тёмные следы. Тёплый ветер мягко касался волос, высушивая их быстрее, чем хотелось бы. Каэл встряхнул голову, отбрасывая мокрые пряди назад: – Ладно, странница… нам бы чего-нибудь на ужин. Эмма замерла, медленно повернув голову: – На что? На воду и воздух? У меня денег ноль. Каэл самодовольно усмехнулся и хлопнул по колчану: – А кто сказал, что мы что-то будем покупать? Думаешь, я просто так таскаю с собой этот лук? Эмма театрально ахнула и рухнула на траву: – Всё… Охота. Пропала. Можете меня хоронить. Каэл смеясь упал рядом, локтем толкнув её в бок: – Не переживай. Научу. Будешь охотницей номер один. – Это очень смелое заявление, – фыркнула Эмма. – А ты очень смелая проблема, – парировал он. Они ещё немного полежали на тёплой траве, слушая жужжание насекомых и плеск озера, затем поднялись, выжали одежду как могли и оделись. Лес находился всего в нескольких минутах ходьбы от озера — тёмный, плотный, с высокими деревьями, закрученными корнями и мягкой, влажной землёй. Саймир редко баловал зеленью, и Эмма удивлялась, что здесь она вообще есть. – Ну хоть звери обычные, – пробормотала она, оглядываясь. – А то я боялась встретить двухглавого кролика с шестью глазами. Каэл хмыкнул: – Шестиглазые только в горах. Тут обычные. Почти. Эмма нахмурилась: – Почти? – Шучу, – улыбнулся Каэл, хотя было ощущение, что не полностью. Он вдруг остановился, подняв руку, призывая к тишине. Лес вокруг будто застыл. Эмма затаила дыхание, наблюдая, как Каэл напрягся, в нём появилась какая-то естественная собранность, которой раньше она не замечала. Он прислушивался, ловя звук травы, треск ветки… дыхание зверя. – Вон, – прошептал он. – Справа. Маленький заяц действительно сидел между корней дерева, жуя траву. Каэл мягко, почти неторопливо натянул тетиву, движением, которым он явно владел годами. Стрела сорвалась, тихо свистнув. Попадание. Заяц упал мгновенно. – Ух ты, – Эмма выдохнула. – Это сейчас было… круто. Каэл гордо расправил плечи: – Я же говорил, что прирождённый победитель водных битв и лесных. Эмма хмыкнула: – Просто повезло, лучник. Второй раз, и промазал бы. Каэл медленно повернулся, прищурившись: – Да? Ну тогда… – Он сунул ей лук, стрелы, и даже поправил ей локоть. – Давай, охотница. Покажи мне, как тебе повезёт. Эмма сглотнула. Натянула тетиву. Слишком сильно напряглась. В какой-то момент закрыла один глаз, хотя Каэл тут же шикнул: – Не щурься, ты так только хуже сделаешь. Дыши ровно. Она вдохнула. Выдохнула. Стрела сорвалась. Свист. Промазала. Причём эпично. Стрела ушла в дерево, а заяц, который мелькал неподалёку, даже не понял, что его пытались убить. Эмма уставилась на стрелу в коре, затем на Каэла. – Ну что, лучший учитель мира? – протянула она. – Это называется “учить всему”? Каэл рассмеялся — открыто, громко: – Так я тебя только начал учить! Ты что хотела, убить первого же зверя? – Ну… а вдруг. – Вдруг — это ко мне, – подмигнул он. – А ты пока опасна только для деревьев. Эмма ткнула его локтем в бок, но улыбалась. Каэл наклонился за своим трофеем: – Ладно. Сегодня ужин обеспечен. Завтра потренируемся серьёзнее. – Да? – Да. Я же сказал, что всему научу. Когда они выбрались из леса, солнца уже скрылись, и Саймир утонул в густых фиолетовых сумерках. По дороге домой они то и дело отпускали колкие шутки, теперь уже даже про богов. – Думаешь, Мирант сейчас сидит там на облаках и пытается придумать, как снова залезть тебе в голову? – усмехнулся Каэл. – Думаю, он сидит и рыдает, что я ему мозг сломала, – важно сказала Эмма. – О, это звучит как месть, достойная великой Эммы Первосломательницы. – А ты кто тогда? – фыркнула она. – Каэл… Просто Каэл. Моё величие никто не оценивает. – Потому что его нет. – Ай, больно же, – он притворно схватился за сердце. – Ранила смертельно. Их смех растворялся в ночных улицах. Дорога до дома не заняла слишком много времени. Каэл, как только они вошли, тут же занялся делом: – Завари себе напиток, я пока разделаю зайца. Эмма налила себе тёплого, пряного отвара, того самого, что Каэл утром готовил: саймирский брюнн. Напиток был горьковатый, но согревающий. Она сжала чашку в руках, прислушалась к тишине. Мысли одна за другой давили, будто тяжелые камни: Как подняться выше? Может ли низший класс стать средним? У божественного суда ведь был смысл… какой? Если боги уже записали меня в низшие, не поставили ли они точку навсегда? Она вспомнила холодный взгляд Миранта и его страх, который он так безуспешно пытался скрыть. Почему они боятся меня? Дверь распахнулась, Каэл вернулся с разделанной тушей. – Всё, – сказал он. – Мясо есть. Умение готовить нет. Эмма встала, закатив глаза: – Дай сюда. Если ты приготовишь, мы умрём. – Я не такой плохой… – Каэл, ты утром сварил воду так, что она подгорела. – Это был… эксперимент. Она фыркнула и взяла тушу. Пока Эмма аккуратно резала мясо, Каэл разжёг огонь. Запах жарящегося зайца медленно заполнил дом, смешиваясь с дымом и травами. Когда блюдо было готово, Каэл набросился, будто не ел неделю. – Оооо, Эмма! Это… боги явно благословили твои руки! – Не преувеличивай. – Нет-нет, серьёзно. Но знаешь, чего не хватает? Соуса. “Уррим-наи”. Эмма приподняла бровь: – И что это за чудо? – Дешёвый, острый, странно пахнущий, но вкус делает шикарным. – Нет. – Даже не попробуешь? – Ты уже описал его так, что я передумала навсегда. Каэл развёл руками, но сам вылил соус на мясо и ел с удовольствием. Тишина продлилась не долго. Не только Эмму мучали мысли о будущем. – Ну? – вдруг спросил Каэл, став серьёзным. – Есть хоть какой-то план? Эмма опустила взгляд. – Никакого… Я не знаю, как подняться в средний класс. Никто не смог. Никогда. Каэл кивнул, задумчиво крутя палочку: – Есть только легенды. Тяжёлые, почти невозможные пути. Эмма вскинула голову: – Например? Он перечислял, загибая пальцы: – Первый путь: великий подвиг. Нечто настолько крупное, что о тебе узнает весь мир. Но это… ну, обычно заканчивается смертью. – Отлично, очень мотивирует. – Второй путь: попасть в гильдию среднего класса и подняться по рангу. Но Гильдия Чёрного Соглашения почти не принимает низших. – Прекрасно. Ещё лучше. – Третий путь… – Каэл замялся. – Согласовать статус у богов. Эмма рассмеялась, горько и нервно: – Да. Конечно. Попросить богов, которые меня боятся. Каэл вздохнул: – Я просто перечисляю то, что слышал. Но, Эмма… – Он посмотрел на неё с искренней тревогой. – Любой из этих путей, почти невозможен. Очень тяжёлый. Опасный. И… – И? – Ты можешь пострадать. Эмма тихо проговорила: – Если я останусь низшим классом, я уже страдаю. Каэл задумчиво опустил голову. Треск огня заполнял неудобную паузу. – Тогда… – он поднял на неё взгляд. – Тогда мы будем искать свой путь. Свой способ. Даже если никто не смог — это не значит, что ты не сможешь. – Спасибо, Каэл. Он махнул рукой: – Ещё спасибо скажешь, когда я стану твоим телохранителем в среднем классе. – Если ты будешь вести себя так же, как сейчас, – ухмыльнулась она, – я тебя не возьму. Он рассмеялся, и вечер снова стал немного легче.