Глава 5

На Высшем Небе, где облака были плотными, как роскошные ковры, а воздух искрился золотистой магией, собирались те, кого мир зовёт Высшими — вершина человеческого общества, почти касающаяся божественного. Не все пришли на собрание, не все посмели. Но четверо решились. Элин Каэльн, светловолосая, с глазами цвета неба после ливня. Дарен Тейл, высокий мужчина с холодным, почти стальным взглядом. Раэн Воррис, худощавый, задумчивый, будто живущий одновременно в трёх измерениях. И Миэль Арисса, женщина в расшитом серебром плаще, чья магия чувствовалась как тихий ветер в комнате. Они сидели вокруг круглого стола, созданного из настоящего облака. Мягкого, но крепкого, словно камень. – Вы тоже чувствовали? – первой заговорила Элин, глядя на остальных. – На Высшем Небе прошла волна. Сильная. Страх богов. Дарен глухо хмыкнул: – Страх… От трёх? Это уже само по себе пугающе. В последний раз такое было сотни лет назад. Миэль сложила руки перед собой: – И всё из-за одной человечки. Эммы. Раэн поднял взгляд, его голос звучал задумчиво: – Бог разума не смог проникнуть в её сознание. Это уже… невозможно. Ни одно живое создание не способно блокировать Миранта. Элин улыбнулась — не злорадно, а заинтересованно, как учёный, нашедший странный артефакт: – Значит, она не просто «низшая», как её назвали. Дарен наклонился вперёд: – Вам не кажется, что боги… скрывают что-то? Их страх слишком большой. Слишком очевидный. – Или… – тихо произнесла Миэль, – они боятся не её силы, а того, что она не принадлежит нашему миру. – О да, — фыркнул Раэн. – Если у кого-то разум закрыт даже перед богом разума — это не случайность. Элин поднялась со стула, откинув назад светлые волосы: – Я хочу с ней познакомиться. Дарен резко повернул к ней голову: – Ты что, забыла закон? Нам запрещено показываться низшим. И средним. И вообще всем, если уж на то пошло. – Закон, закон… – отмахнулась Элин легко, словно речь шла о запрете бегать по лужам. – Законы созданы для тех, кто вписывается в рамки мира. – Она улыбнулась дерзко, искристо. – А Эмма не вписывается. Ни в один из наших законов. Даже боги это подтверждают. Раэн тихо усмехнулся: – Она права. Мир меняется. И эта девчонка как трещина в старой системе. Миэль, хоть и выглядела более спокойной, кивнула: – Мне тоже интересно… кто она. И как её разум защищён настолько крепко, что даже Мирант потерпел поражение. Элин скрестила руки на груди, сияя настоящим азартом: – Я не собираюсь бесцеремонно появляться перед ней. Но… никто не запрещал мне проникнуть в сон. Дарен нахмурился: – Это опасно. Если её разум не пустил бога, что будет, если попробуешь ты? – Тогда узнаю, – спокойно ответила Элин. – И я осторожнее Миранта. Намного. Раэн усмехнулся: – Ты уверена, что девчонка не сломает тебе сознание? – Раэн, милый, – она улыбнулась так тепло, что у него по спине пробежал холодок, – если кто-то и может сломаться, то не я. Миэль вздохнула, но в её глазах светился интерес: – Ты хочешь посмотреть её сны? – Вернее… – Элин подняла палец. – Постучать, аккуратно и легко. Узнать, кто она, что она, почему она здесь. И почему даже бог разума не может коснуться её мыслей. Дарен потер переносицу, понимая, что спорить бессмысленно: – Элин, ты всегда делала, что хотела. – Именно поэтому мы все ещё живы, – хитро подмигнула она.

Саймир

Ночь в Саймире всегда была тяжелой — густой, душной, словно сама тьма стелилась над городом вместе с копотью и гарью. Но в небольшом доме Каэла царила тишина. Каэл спал на своём старом диване, свернувшись клубком, как ребёнок. Его ровное, спокойное дыхание чуть слышно наполняло комнату. Эмма лежала на тонком матрасе на полу, глядя в деревянные балки потолка. Сон никак не хотел приходить. В голове то и дело всплывали образы: портал, суд, лицо Миранта, сияющие города… и собственная серая метка. Она вздохнула, перевернулась на бок, закрыла глаза. И в этот момент почувствовала лёгкое покалывание. Сначала — еле заметное, словно прохладный ветерок коснулся её висков. Потом — мягкое, успокаивающее тепло, будто кто-то осторожно касался её сознания, проверяя, спит ли она на самом деле. Это было похоже на то, что она испытала в Верховном суде, когда Мирант пытался проникнуть в её разум… но совсем другое. Тогда — резкая боль, как ломающееся стекло. Сейчас — нежность. Осторожность. Приглашение. Эмма даже позволила себе расслабиться, позволяя покалыванию приблизиться… И вдруг резкий удар, будто внутри её головы встал невидимый щит. Покалывание осеклось. Оборвалось. Словно кто-то с другой стороны двери получил по рукам. Эмма резко распахнула глаза, судорожно втянув воздух. Комната всё та же. Полутемно. Каэл мирно сопит, одна нога свесилась с дивана. Спит глубоко, как камень. – Что… это было? – прошептала Эмма самой себе. Она медленно подняла руку. На её предплечье метка слабо мерцала, будто под кожей двигались искры. Серый цвет переливался едва заметным серебристым оттенком, таким слабым, что глазами почти не разобрать. – Наверное… нормально… – пробормотала она не слишком уверенно. Сон тянул её обратно, хоть сердце ещё билось слишком быстро. Эмма вздохнула, повернулась на другую сторону и попыталась заставить себя успокоиться. «Показалось… просто показалось…» Но в глубине её разума ещё долго стояло ощущение: кто-то хотел войти.

***

Утро в Саймире наступало как всегда одинаково — тяжёлое, серое, тягучее. Казалось, само небо ворчало от усталости, прежде чем впустить в себя резкий свет двух солнц. Эмма проснулась разбитой, будто за ночь кто-то таскал её по всему городу. Каэл уже сидел на диване, натягивая рубашку, и встрёпанно зевал. –Ты как? Вид у тебя… мх, как у варёного кролика, – хмыкнул он. – Спасибо, – фыркнула Эмма. – Я тоже рада тебя видеть. – Но шутливый тон тут же сорвался. – Каэл… мне нужно тебе кое-что рассказать. Каэл замер с наполовину застёгнутой пуговицей. Эмма пересказала всё — покалывание, почти приятное вмешательство, внезапный щит и то, как вспыхнула её метка. Чем длиннее становился рассказ, тем мрачнее казалось лицо Каэла. – Метка… никогда не мерцает, – проговорил он тихо. – Она просто есть. Это не магия, это печать принадлежности. Она не должна… светиться. – Но светилась, – упрямо сказала Эмма. – И кто-то пытался войти в твой разум, – добавил Каэл, потерев переносицу. – Тут не нужно быть богом, чтобы понять. Эмма поёжилась. – Думаешь, это боги? Или… кто-то из них? – Не знаю, – ответил он честно. – Но боги не делают что-то «мягко». Они либо ломают, либо говорят. То, что было с тобой… слишком осторожное. Не их стиль. – Прекрасно, – пробормотала Эмма. – Значит, меня преследует что-то неизвестное. Чудесно. Просто чудесно. Они так и не пришли к выводу. Настроение испортилось, но выбора не было, нужно идти в шахту. Дорога была быстрой, оба молчали и думали о своем. Эмма никак не могла выкинуть из своей головы то покалывание и мерцание метки. «Нет, это точно не боги, Мирант пытался проникнуть ко мне в разум более… болезненно.» В шахте сегодня было душнее, чем обычно. Воздух настолько густой, что резал горло. Эмма снова натянула на себя порванную форму низших — серую, выцветшую, в пыли. Кирка глухо ударила о камень. Раз. Ещё раз. Крошки руды летят в сторону, руки немеют. Каэл работал рядом, иногда подбадривая девушку: – Сильнее бей, а то руду обидишь! – Каэл, отошёл бы ты подальше, а? Я же тебя закопаю тут случайно. – Попади для начала. Эмма фыркала, смахивая пот со лба, сердито, но с тенью улыбки. Вдруг кто-то робко кашлянул. Эмма и Каэл обернулись. Перед ними стояла девушка лет семнадцати, худенькая, с большими глазами и грязными русыми волосами, собранными в торопливый хвост. На её лице смесь страха и решимости. – Я… новенькая, – тихо произнесла она. – Меня зовут Лина. Эмма отложила кирку и подошла ближе. – Сколько тебе… семнадцать? – удивилась она. – Родителям… нужны деньги, – Лина опустила глаза. – Им не хватает даже на еду. Я… решила помочь. Шахта берёт всех, кто может держать кирку. Каэл мрачно кивнул. – Здесь тяжело, – сказал он честно. – Но если что, держись рядом с нами. Не подходи к Ворону. Он любит на новичках самооценку оттачивать. Эмма кивнула. – И не слушай его, если начнёт. Он просто… гад. Лина чуть улыбнулась. – Спасибо… Я думала, тут все злые. – Мы злые только до обеда, – отшутилась Эмма. Каэл громко рассмеялся. Они трудились рядом, и разговоры незаметно потекли сами собой. Лина рассказывала о родителях — отец болен, мать работает на фабрике, где платят копейки. Каэл рассказывал о местных дураках, о том, как однажды Ворон ударил киркой по собственному сапогу. Они втроём смеялись, забывая хоть на миг о пыли и боли в руках. Но Эмма не сказала ни слова о том, что она не из их мира. И ни слова о суде, о богах, о страхе, что поселился в её груди. Каэл тоже молчал. Слишком опасная правда. Когда смена шла к завершению, Эмма почувствовала, как её мышцы дрожат. Но она справилась. Больше, чем думала. Лина устало присела на ящик, улыбаясь: – Спасибо… что не бросили меня. Каэл хитро улыбнулся. – Ещё бросим. Но когда ты сама скажешь, что устала слушать наши шутки. – Тогда никогда, — мягко сказала Лина. И они вместе вышли из грязной и пыльной шахты. Каэл, вытряхивая пыль из волос, вдруг хлопнул себя по лбу: – Ах да! – Он повернулся к Эмме. – Я же обещал продолжить учить тебя стрелять из лука. Сегодня отличный вечер. Эмма устало приподняла бровь: – Отличный? После восьми часов в шахте? – Именно! – Каэл ухмыльнулся. – После шахты любое занятие кажется отдыхом. Даже то, где я заставляю тебя тянуть тугую тетиву. – Ах да, любимое, – саркастично протянула Эмма. Каэл повернулся к Лине: – С нами пойдёшь? Там недалеко, немного погуляем, проветришься. Лина замялась, опустив взгляд: – Я… не знаю. Родители могут волноваться. – Мы быстро, – мягко сказал Каэл. – И доведём тебя обратно. Девушка немного подумала, потом кивнула: – Ладно… но ненадолго. Когда они дошли до леса, последние лучи двух солнц уже тонули за горизонтом. Тени деревьев вытягивались, словно пытаясь ухватить путников. Лес, в который вошли Эмма, Каэл и Лина, казался совершенно иным, чем те тёмные чащи, что могла представить себе Эмма из своего прежнего мира. Он был живой, настоящий. Глубокий и пропитанный древней магией, словно сам дышал рядом с ними. Деревья тянулись ввысь, невероятно высокие, переплетённые ветвями так густо, что казались единым существом. Их стволы были широкими, гладкими, с лёгким серебристым отливом, будто покрыты тончайшей пылью света. На коре местами сияли крошечные точки, похожие на звёзды, мягко мерцающие даже в сумраке. Казалось, что дерево помнит каждое прикосновение ветра, каждый шаг зверя, каждую жизнь, прошедшую под его ветвями. Лиственная крона была пышной, но не мрачной. Листья вспыхивали зеленовато-золотыми бликами, едва к ним прикасался свет уходящих солнц. Они легонько позвякивали, словно стеклянные, создавая странную мелодию леса, в которой слышалось то шёпот, то смех, то далёкое эхо. У земли воздух дрожал от магии. Мягкий туман стелился по траве, невесомый и тёплый, словно дыхание леса. Иногда в нём мелькали огоньки. Не яркие, а своевольные и ленивые, как маленькие духи. Они двигались медленно, будто ленились светиться сильнее, и могли зависнуть прямо перед лицом, любопытно дрожа. Травы под ногами были мягче ковра. Пахли свежестью, влажной землёй и чем-то сладким. Может, цветами, распускающимися только ночью. Некоторые стебли сами светились нежным голубым оттенком, будто хранили в себе остатки дневного света. Где-то неподалёку журчал ручей — спокойный, размеренный. В его воде отражались два солнца, уже почти скрывшиеся, но всё ещё оставляющие розоватый след на поверхности. Иногда над ним пролетали прозрачные крылатые насекомые, похожие на стрекоз, но с хвостами, переливающимися всеми цветами, как маленькие радуги. Тишина не была пустой, она была наполненной. Лес будто слушал, наблюдал, понимал. А в ветвях то и дело проскальзывали звуки. Не птиц, а лесных духов: короткий свист, шелест, будто кто-то маленький пробегает по корням. Но всё дружелюбное, не пугающее. Будто сам лес принял их в свои объятия. Откуда-то доносился сладкий, почти медовый аромат цветка Нальри — ночного цветка, раскрывающегося только в полумраке. Он светился мягким, лунным серебром, и его лепестки дрожали от каждого шага, будто чувствовали вибрации мира. Эмма чувствовала, как кожей впитывает это волшебство: холодок от светящихся трав, тёплый туман у ног, далёкие звуки лесной живности. Её сердце как будто успокаивалось, забывая тяжесть шахты и грубых слов. Каэл ходил уверенно, будто этот лес его старый друг. Он ступал спокойно, а лес будто отвечал ему лёгким шорохом одобрения. Лина же держалась ближе, озираясь по сторонам. Её глаза то расширялись от восторга, то прижимались страхом к Каэлу. Волшебство леса было для неё красивым, но пугающим. Эмма это заметила и мысленно усмехнулась: Ну вот, у Каэла появилась поклонница. Быстро же. Но вслух ничего не сказала. Каэл, будто ничего не замечая, протянул Эмме лук: – Держи. Сегодня будем не просто целиться, а попадать. – О, ну конечно. Теперь я обязана попасть, да? – хмыкнула Эмма. – Абсолютно, – серьёзно кивнул он и показал на толстый пень в нескольких метрах. – Вот твоя цель. – Он встал за её спиной, поправил руки, развернул плечи. – Дыши ровно. Не дави, пусть тетива сама найдёт путь. Эмма сжала губы. Натянула тетиву. Пальцы задрожали, но она выстрелила. Стрела с тихим фьюх пронеслась в воздухе… и чётко вонзилась почти в центр того места, куда указывал Каэл. Эмма заморгала. – Я… попала?! Серьёзно?! – Попала!!! – Каэл заорал громче, чем нужно для леса, и, не дав ей опомниться, подхватил её на руки. – Я же говорил, что у тебя получится! – Каэл! – Эмма засмеялась, хлопнув его ладонью по голове. – Поставь меня, олух! Уронишь же! Он всё равно пару раз крутанулся, рассыпая вокруг смех и лёгкость. Когда Каэл наконец опустил Эмму на землю, она отряхнулась и случайно бросила взгляд на Лину. Лина стояла неподвижно. Её улыбка была натянутой. Глаза слишком серьёзными для такого безобидного момента. Да, Лина ревновала. Эмма мысленно закатила глаза: Глупо же… она едва его знает. Он просто добрый и мой друг. Но ладно. Это не моё дело. Каэл между тем уже подбирал стрелы, сияя как ребёнок. – Ну что, Эмма, готова к следующему выстрелу? – Конечно, — уверенно сказала она. – Теперь я тебя из леса вытаскивать буду, если заблудишься. – Не хочу вас прерывать, но мне надо домой. Уже темно. – вдруг подала голос Лина. Каэл и Эмма понимающе посмотрели друг на друга. – Тогда наш путь обратно в Саймир… – вздохнул Каэл. – Вы идите, я вас догоню потом. Хочу еще здесь побыть. – Вдруг сказала Эмма. Каэл ошарашено посмотрел на нее. – Ты что, собираешься остаться одна ночью в лесу?! – воскликнул он. – Именно так. – спокойно ответила Эмма. Только Каэл хотел возразить, но не успел. Его перебила Лина: – Не думаю, что с Эммой что-то произойдет. На крайний случай оставь ей лук, она сильная, справится с любым монстром. – ухмыльнулась Лина. – Мелочь дело говорит, послушай ее, Каэл. Я не надолго, хочу побыть одна. Каэл озадаченно посмотрел на Эмму, но больше спорить не стал. Он хоть и знаком с ней всего пару дней, но уже уяснил: если Эмма что-то решила сделать, она это сделает. Упрямая, как коза. – Тогда, если тебя долго не будет, я вернусь, и тогда монстрам придется спасать тебя от меня. – угрожающим тоном сказал Каэл, и развернулся к выходу из леса. Лина следом побежала за ним. Когда шаги их стихли, лес поглотил всё. Звуки, свет, запах, всё стало ближе, словно проснулось только для неё. Эмма медленно опустилась на мягкую траву и легла прямо на землю. Под спиной тёплая, бархатистая почва, под пальцами мягкие стебли ночных растений, светящаяся голубоватая пыльца медленно сыпалась с листьев, будто звёзды падали прямо в траву. Два солнца уже давно исчезли, на небе взошли тёмные, глубокие цвета ночи, сквозь ветви пробивались пронзительно-синие звёзды. Она просто лежала. Долго. И дышала. В голове роились мысли: Как я здесь оказалась? Это правда другой мир? Или, может, так выглядит жизнь после смерти? Если боги есть… то кто они для меня? А я для них? С каждым вдохом что-то отпускало. С каждым выдохом становилось легче. Лес будто гладил её по волосам своим туманом, нашёптывал что-то на языках, которых она не знала. Эмма закрыла глаза. Впервые за всё время ей было спокойно. До тех пор, пока в тишину не врезался звук. ХРУСТ. Резкий. Слишком близкий. Эмма вскочила на ноги, почти инстинктивно, и отступила назад. В руках уже был лук, тетива натянута так сильно, что пальцы побелели. – Кто здесь?! – её голос дрожал не от страха, а от напряжения. Тишина. Потом снова хруст. И из тени деревьев вышел силуэт. Он двигался плавно, почти хищно, будто не наступал на землю, а скользил по ней. Широкий плащ струился по телу, как жидкий дым, а светящиеся узоры по краям будто пульсировали ритмом леса. Высокая. Стройная. Волосы цвета ночной листвы — зелёно-чёрные, струящиеся, будто влажные. Глаза яркие, как вспышки молний внутри тумана, серебристо-бирюзовые. Черты лица слишком правильные, слишком совершенные. Нечеловеческие. – Не стреляй, малышка, – голос был мягким, хрипловатым и в то же время обволакивающим, – я бы не хотела, чтобы ты потом жалела. Существо улыбнулось и шагнуло ближе. – Лисан Рэйвель. – Она слегка наклонила голову, рассылая лёгкую волну магии вокруг. – Одна из шести высших. Созданная Лиссаром. У Эммы перехватило дыхание. Она едва не выронила лук. Одна из шести высших. Такие как она не показывались людям. Никогда. – Ты… – Эмма сглотнула. – Почему ты здесь? Лисан прошла мимо неё, будто ветер, и медленно начала ходить кругами, изучая, рассматривая, вдыхая запах её кожи, как зверь. Каждое её движение было плавным, опасным, завораживающим. – Люблю знакомиться с редкими явлениями, – ответила она. – А ты, маленькая чужачка… самое редкое, что появлялось в этом мире за сотни лет. Эмма резко подняла лук повыше. – Не подходи. Лисан рассмеялась, негромко, но смех будто прошёлся по коже электричеством. – Ты такая забавная. Угрожаешь мне. Высшей. В лесу, который любит меня больше, чем всех людей вместе взятых. Она остановилась прямо перед Эммой, почти вплотную. Так близко, что девушка могла рассмотреть узор на её радужке — линии, похожие на живые ветви. – Я не причиню тебе вреда, Эмма. Пока. – Её голос стал ниже. – Я просто хочу понять, что в тебе такого, что пугает даже богов. – Мне всё равно, что они думают, – тихо сказала Эмма, не опуская лук. Лисан улыбнулась шире. – Ты напоминаешь мне Лиссара. – Что? – Эмма моргнула. – Свободная, непокорная, непредсказуемая и опасная. Она коснулась пальцами воздуха около Эммы, не до конца, лишь намёк, и Эмма почувствовала, как пространство вокруг вспыхнуло зелёно-голубым светом. – Скажи, чужачка… – прошептала Лисан. – Ты правда не знаешь, кто ты? Или просто не хочешь это говорить? Эмма подняла подбородок. – Я обычная. Высшая тихо фыркнула. – Ты не можешь быть обычной, если он сам выбирает тебя… защищать. Она кивнула на деревья, и Эмма только сейчас заметила, что ветви вокруг них будто опустились ниже. Защищая. Скрывая. Лисан снова обошла её кругом. Медленно, как волна. – Мне нравится твой запах, Эмма. Он… не отсюда. Может, ты угроза? – Я не угроза никому! Пока меня не трогают, я тоже не буду. – резко выпалила Эмма. Лисан остановилась. Глаза стали серьёзными. – Это интересно. Ты считаешь себя не угрозой, А боги — наоборот. Они боятся тебя. – Она шагнула ближе, почти касаясь лбом Эмминого. Тишина повисла между ними. Потом Лисан выпрямилась, отступила назад и, будто растворяясь в воздухе, произнесла: – Я приду снова, малышка. Хочешь ты этого или нет. Ты слишком интересная, чтобы оставить тебя без присмотра. Деревья качнулись, свет погас, и Лисан исчезла, словно её и не было. Лишь воздух ещё долго пах сталёной грозой и свободой. А Эмма стояла, все ещё держа натянутый лук, ощущая, как сердце колотится о рёбра. Высшая, пришла к ней, одна в ночном лесу. Этот день решил удивить ее по настоящему. Когда вибрации магии, оставшиеся после ухода Лисан, стихли, Эмма наконец выдохнула. Руки дрожали от напряжения, лук висел в пальцах, и казалось, ещё немного, и она просто рухнет. Она медленно опустилась обратно на траву, туда, где лежала раньше. Тело отзывалось усталостью, как будто силы утекали не только от страха, но и от самой магии высшей, которая заполнила воздух. Эмма улеглась на спину, чувствуя прохладную, удивительно мягкую землю. Лес вокруг будто… изменился. Стал теплее, ближе, зщитнее. Над ней ветви деревьев медленно сомкнулись, словно огромные пальцы, создавая прозрачный купол. Сквозь него виднелись звёзды и лёгкие огоньки ночных светлячков, которые парили в воздухе, оседая искристой пылью на листьях. Лес защищал её. Листья слабо шелестели, но не от ветра, будто что-то живое гладило их, заставляя двигаться. Корни легко вибрировали под землёй, будто присматривая, чтобы никто не подошёл слишком близко. Даже ночные звери держались подальше, не желая нарушать круг света вокруг Эммы. Она ощущала, как волшебный лес будто бы прижимает её к себе, будто говорит: «Ты здесь в безопасности.» Впервые за всю жизнь Эмма ощущала такую тёплую, почти материнскую заботу от самого места, в котором находилась. Её веки тяжелели. Звуки леса глубокие, бархатные, укачивали её: далёкие трели ночных птиц, хрипловатый рык мелкого зверя, тихий шелест растений, которые растут, будто дышат. Эмма медленно проваливалась в сон… Пока вдруг не раздался резкий, испуганный крик, разорвавший ночь: — ЭММА!! Она резко распахнула глаза. Над ней плотный слой переплетённых ветвей, словно кто-то специально создал над ней защитный купол. Не просто листья. Толстые, гибкие, прочные, будто живые стены. Эмма провела рукой по ветвям, они мягко отодвинулись, как будто узнали её прикосновение. – Ничего себе… – прошептала она. Встала на ноги, и лес тут же реагировал: Ветви раздвинулись, открывая ей путь, будто служители, отодвигающие занавес. Впереди, среди высоких деревьев с фиолетовыми листьями, Эмма увидела знакомый силуэт. Каэл. Он стоял, тяжело дыша, волосы растрёпаны, глаза широкие от паники. Когда он увидел Эмму, то будто весь мир встал на место. Он рванул к ней: – Эмма! Я думал… я думал, что ты… – Он осёкся, но глаза говорили всё. Его руки чуть дрожали, он действительно искал её, действительно боялся. Эмма подняла руки, будто успокаивая ребёнка. – Всё хорошо, Каэл. Правда. – Она улыбнулась мягко. – Я просто… задремала. Он растерянно моргнул. – В лесу? Одна? В темноте? – Но вслух ничего не сказал, только осмотрел её с ног до головы, проверяя, цела ли. Эмма заметила, как он смотрит на землю возле неё, на странно раздвинутые ветви… И сразу отвела взгляд. Она не хотела говорить ему о Лисан. Почему, сама не знала. Но чувство было ясным: об этом пока нельзя говорить никому. – Я просто устала, – повторила Эмма спокойнее. – И теперь хочу спать. Очень. Каэл тихо вздохнул и кивнул, но напряжение в его плечах всё ещё оставалось. – Ладно. Пойдём домой. Ночь уже глубокая. Они двинулись в сторону Саймира. Эмма оглянулась на лес ещё раз и увидела, как ветви, только что защищавшие её, мягко возвращаются в прежнее положение, будто закрывая её тайну в тёмной зелени. Лес принял её. И теперь хранил. Эмма шагала рядом с Каэлом, чувствуя одновременно страх и странное… тепло. Пока парень ворчал про «непутёвых странниц», которые спят под открытым небом, она лишь прикрывала глаза, позволяя себе ощущать одну простую вещь: В этой ночи она была не одна. Их путь к дому занял не так много времени. Огоньки дальних бараков стали видны, запах пепла и дыма снова вернулся. Но внутри Эммы всё ещё жила магия леса — мягкая, тёплая, тихо дышащая.