Демон Войны

Прошел ровно месяц с тех пор, как дым над Пендрагоном рассеялся, а последние организованные силы десептиконов и Серых Рыцарей исчезли в тенях. Автоботы твердо и беспощадно закрепились в роли новых богов Земли. Оптимус Прайм не просто победил - он начал процесс перековки планеты. Его призыв, разнесшийся по галактике, не остался без ответа. Каждую неделю из гиперпространства выходили транспортные капсулы и старые военные суда. Армия автоботов выросла вдвое, и то, что начиналось как отряд выживших на одном корабле, превратилось в полноценную флотилию. Пять эсминцев сопровождения теперь охраняли исполинский флагман - «Ковчег». Сейчас «Ковчег» неподвижно завис прямо над тем местом, где когда-то пульсировало сердце Священной Британской Империи. Пендрагон был стерт с лица земли, но на его руинах, словно ядовитый гриб, росла новая цитадель. Это было сооружение из темного кибертронского сплава. Тысячи ботов рабочего класса и беспилотных строительных дронов копошились внизу, воздвигая шпили, которые должны были пронзить облака. С мостика «Ковчега», заложив руки за спину, за этим грандиозным строительством наблюдал Оптимус Прайм. Его окуляры горели холодным, хищным светом. Тишину прервал шипящий звук открывающегося шлюза. На мостик вошли: Гримлок, Бластер и СС. Гримлок изменился больше всех. После того как к нему присоединился его личный отряд «Удар Молнии» - Свуп, Слэг, Снорл и Сладж, - Персептор провел над ними серию радикальных экспериментов. Теперь они были не просто воинами, а машинами смерти. Они стали выше, их броня уплотнилась, а внутри их искр дремала мощь гештальта. Теперь, объединившись, они становились Вулканикусом - чудовищем, способным в одиночку стирать города. — Лорд Прайм. — прогрохотал Гримлок, и его голос теперь звучал глубже, с металлическим скрежетом. Он и его спутники синхронно склонили головы перед лидером. — Строительство идет с опережением графика. Наши братья прибывают со всех секторов. Каждое новое судно приносит нам не только солдат, но и ученых, инженеров, стратегов. Ваша армия растет, а враг… враг разлагается изнутри. Бластер шагнул вперед, и его визор вспыхнул, проецируя в центре мостика огромную голографическую карту земного шара. Вся территория бывшей империи была испещрена пульсирующими красными точками. — Ситуация в оккупированных зонах развивается именно так, как вы предсказывали. — продолжил Гримлок. — Все территории, ранее находившиеся под британским гнетом, превратились в зоны открытых боевых действий. Свергнутые правительства и местные ополчения начали полномасштабные восстания. Они режут друг друга за остатки еды и власти, пытаясь вернуть то, что им никогда не принадлежало. Инфраструктура разрушена, связь парализована. Они слишком заняты своей маленькой гражданской войной, чтобы заметить, как мы затягиваем петлю. — А что насчет оставшихся сверхдержав? Как они отреагировали на падение Пендрагона и воцарение нашей воли? — спросил Прайм. — Реакция была предсказуемо хаотичной, мой лорд. — прогрохотал Гримлок, выходя чуть вперед. — Как только подтверждение о разрушении столицы Британии и гибели императора Чарльза разлетелось по эфиру, Европейский Союз решил, что настал их час. Они не стали терять ни секунды и развернули массированное наступление по всем фронтам. В настоящее время их легионы ведут ожесточенные бои с силами Евро-Британии. Они слишком увлечены дележкой европейского пирога и попытками вернуть свои старые границы, поэтому пока не предпринимали никаких попыток атаковать материк или оспорить наше присутствие здесь. Прайм слегка повернул голову к СС, которая была одета в чёрный комбинезон с накинутым поверх зелёным плащем. Бывшая помощница императора, теперь полностью подчиненная его воле, стояла неподвижно, ожидая вопроса. — СС, ты знала внутреннюю кухню этой империи лучше многих. Как второй человек в иерархии Британии, скажи: должны ли мы беспокоиться о силах Евро-Британии? Могут ли они перегруппироваться и стать угрозой для нашего нового порядка? — Я крайне сомневаюсь в этом, Лорд Прайм. — голос СС был ровным, лишенным человеческих сомнений. — Несмотря на формальную верность престолу, Евро-Британия всегда была своенравным регионом. Их аристократия годами вынашивала планы по обретению независимости от Пендрагона. Гибель Чарльза для них - скорее возможность, чем трагедия. Я очень сомневаюсь, что они движимы жаждой мести за императора, который держал их в узде. Более того, при правильном подходе мы сможем использовать их страх перед ЕС. Возможно, нам стоит предложить им покровительство в обмен на полную лояльность. Это позволит избежать лишнего кровопролития и сохранит их ресурсы для наших нужд. — Логично. — Прайм едва заметно кивнул. Его не заботили жизни людей, но заботила эффективность. — А что Китайская Федерация? — На данный момент от них не последовало никаких движений, милорд. — доложил Гримлок, скрестив массивные манипуляторы на груди. — Их флот не покидал портов, а армия лишь усилила оборону. Возможно, они просто парализованы масштабом происходящего и выжидают момента, когда пыль уляжется. — Не совсем так. — вмешалась СС, поправив свои перчатки. — Китайской Федерацией фактически управляют Высшие Евнухи - группа алчных и трусливых манипуляторов. Я имела сомнительное удовольствие вести с ними переговоры в прошлом. Эти люди ценят золото и безопасность превыше чести и суверенитета. Могу с уверенностью сказать: когда они увидят истинную мощь вашего флота, они будут первыми, кто предложит союз. Они предпочтут стать вашими вассалами, лишь бы сохранить свои привилегии. Сражаться против нас для них - верная смерть, и они это понимают. — Отлично. — Оптимус Прайм сложил руки за спиной. — Пока они бездействуют, у нас развязаны руки. Сейчас нашим абсолютным приоритетом является зачистка очагов сопротивления на этом континенте. Британия должна быть не просто побеждена, она должна быть искоренена. Каждое напоминание о старом режиме, каждая тень былого величия должна быть стерта. — А что насчет десептиконов и Серых рыцарей, милорд? — осторожно спросила СС. — Мы не получали отчетов об их активности уже целый месяц. Гримлок издал короткий, грубый смешок, который больше походил на скрежет металла. — Серые Рыцари? На данный момент они - лишь бледная тень прошлого. После того как вы захватили их драгоценного Маску, их дух сломлен. Без лидера они превратились в дезориентированное стадо. Даже если Мегатрон взял командование на себя, в его распоряжении лишь горстка избитых солдат и несколько поврежденных конов. Наша армия растет с каждым днем, а их - лишь тает. Рано или поздно они допустят ошибку, и тогда мы сотрем их с лица Земли. Оптимус Прайм на мгновение остановился. Его взгляд стал необычайно холодным. — Может быть и так, Гримлок. Но никогда не недооценивай Мегатрона. Он подобен раненому зверю - чем ближе конец, тем опаснее его укус. Я знаю его искру слишком хорошо, чтобы верить в его окончательное смирение. Однако… — Прайм снова посмотрел на панораму строящейся крепости внизу. — Сейчас он не в том положении, чтобы диктовать условия. Наш приоритет остается прежним: окончательное устранение этого жалкого оправдания империи с лица планеты. Тишина на мостике «Ковчега» была нарушена внезапным сигналом тревоги. Двери шлюза с грохотом распахнулись, и в зал вбежал бот-связист, его окуляры лихорадочно мерцали от избытка данных. — Лорд Прайм! Докладываю! — выкрикнул он, замирая перед лидером. — Системы дальнего обнаружения зафиксировали крупное перемещение сил противника! Флот британских военных кораблей движется к нашим координатам с запада на полной скорости. По расчетам, они будут здесь через час! Бластер, не дожидаясь приказа, мгновенно подключился к терминалу управления «Ковчегом». Его пальцы-манипуляторы летали над консолью, и через секунду центральный экран вспыхнул, проецируя тактическую карту. На ней жирными красными маркерами был обозначен массивный флот: десять эсминцев типа «Гладиатор», семь тяжелых авианосных линкоров и один массивный суперавианосец класса «Император». А возглавлял флот Первый, Четвёртый и Шестой Рыцари Круга, с огромной армией Найтмеров. СС подошла ближе к экрану, сузив глаза. — Это Тихоокеанский флот. — узнала она, и в её голосе промелькнула тень узнавания. — Один из последних нетронутых резервов Британии. Видимо, Бисмарк, Доротея и Аня оправились от шока и решили что объединенная атака - это их единственный шанс. Гримлок издал низкий, вибрирующий звук, похожий на утробный рык. Он предвкушающе хрустнул манипуляторами. — Глупые, самоуверенные белковые существа… Они плывут на собственной могиле и даже не подозревают об этом. Лорд Прайм, дайте мне приказ! Я немедленно разверну Армаду Аэроботов для подавления их ПВО, а затем я и мой отряд высадимся прямо на палубу их флагмана. Мы разорвем Рыцарей Круга раньше, чем они успеют навести орудия! — В этом нет необходимости, Гримлок. — Оптимус Прайм медленно обернулся, и на его лице расцвела зловещая, садистская усмешка. В его окулярах вспыхнул опасный огонь. — Нам не нужно тратить ресурсы наших легионов на эту мелкую зачистку. Я считаю, что пришло время нашему новому союзнику пройти финальное испытание в реальных условиях. Прайм протянул руку к терминалу и открыл канал прямой зашифрованной связи с лабораториями. Через мгновение на небольшом мониторе появилось изображение главного ученого. Персептор, как всегда, выглядел бесстрастным, окруженным потоками данных и чертежами. — Слушаю вас, Лорд Прайм. — Персептор спокойно поклонился, не отрываясь от настройки нейронных фильтров. — Персептор, у нас гости. — голос Прайма сочился предвкушением. — Тихоокеанский флот Британии решил навестить свою старую столицу. Скажи мне, ОНА готова к выходу? — Все показатели в норме, мой лорд. — ответил Персептор, бросив короткий взгляд на стазис-камеру за своей спиной. — Наш «союзник» успешно прошла все циклы симуляций в виртуальном пространстве. Психическая стабильность на удивление высокая для такого уровня киборгизации, а интеграция с Синтетически и Тёмным Энергоном достигла ста процентов. ОНА не просто готова - она жаждет применения своей мощи. — Превосходно. — Прайм довольно кивнул. — Выпускай её. Скажи ей, что у неё есть полный карт-бланш на это сражение. Я хочу видеть не просто победу, я хочу видеть тотальное уничтожение. Пусть ОНА покажет всем, что случается с теми, кто идет против моей воли. Связь оборвалась. Оптимус посмотрел на Бластера. — Бластер, подготовь глобальную трансляцию на всех доступных частотах. Взломай каждый экран, каждый терминал, каждый рекламный щит на этой планете. Пришло время напомнить человечеству, почему любое сопротивление не просто бессмысленно, а самоубийственно. СС вздрогнула, осознав масштаб замысла. — Вы хотите транслировать битву в прямом эфире всему миру? Чтобы каждый человек видел гибель Рыцарей Круга? — Именно так. — Оптимус Прайм сложил манипуляторы за спиной. — Страх - это лучший цемент для фундамента империи. Гримлок начал громко и раскатисто смеяться, этот звук разносился по всему мостику «Ковчега». — Это будет весело. Я хочу видеть выражение их лиц, когда ОНА спустится с небес!

***

В стерильной тишине лаборатории Персептора, где воздух был пропитан запахом озона и застоявшейся боли, раздались шаги. Это не были робкие шаги жертвы или тяжелая поступь солдата - это был уверенный, размеренный ритм существа, которое точно знало свою цель. Обладательница этих шагов двигалась по длинному коридору, ведущему к ангару. На первый взгляд она казалась обычной человеческой девушкой, если не считать странной, почти восковой бледности её кожи и абсолютного спокойствия на лице. В её чертах сквозила скука, граничащая с безразличием ко всему живому. Но стоило посмотреть ей в глаза, как иллюзия нормальности рассыпалась. Её левый глаз пульсировал дьявольским фиолетовым светом, в самой глубине которого клубилась непроглядная тьма - сама Бездна смотрела на мир через этот окуляр, обещая лишь энтропию и забвение. Правый же глаз горел ядовитым, неоновым зеленым огнем Синтетического Энергона; в нем плясали искры чистого, незамутненного безумия. Это было лицо нового порядка - настоящий ангел войны. Наконец, девушка вошла в ангар. В полумраке огромного зала возвышался силуэт Найтмера, не похожего ни на одну модель, когда-либо созданную людьми. Девушка медленно подошла к исполинской машине. Её рука, тонкая и изящная, скользнула по холодному металлу коленного сустава Найтмера. На её губах впервые за всё время появилась улыбка - но в ней не было ни капли тепла. Это была улыбка акулы, которая только что почувствовала в воде сладкий запах свежей крови. — Проснись, мой прекрасный кошмар. — голос девушки прозвучал мелодично, почти нежно, но в нем вибрировала такая потусторонняя мощь, что любой человек, услышав его, бросился бы бежать без оглядки. — Пришло время. Сцена готова, и зрители уже заняли свои места. Давай покажем этому жалкому миру, что такое настоящая война. В ответ на её слова реактор Найтмера издал низкий, вибрирующий гул. В темноте ангара внезапно вспыхнули узкие красные окуляры машины, разрезая мрак кровавыми полосами света. Гидравлика зашипела, и исполин содрогнулся, признавая свою хозяйку. Девушка начала смеяться. Сначала это был тихий, бархатистый смешок, но с каждой секундой он становился громче, перерастая в безумный, торжествующий хохот, который эхом отражался от стальных стен. И по мере того, как её смех заполнял пространство, в глубине ангара один за другим начали пробуждаться остальные Найтмеры её личной гвардии. Сотня красных глаз вспыхнула в темноте, словно угли в адском пламени, отвечая на зов своей королевы. Армия смерти была готова к выходу. И мир, прильнувший к экранам, еще не знал, что его ждет.

***

Немезида

Тем временем в недрах «Немезиды» царила атмосфера мрачной, сосредоточенной решимости. Пленение Маски нанесло Серым Рыцарям тяжелый удар, который едва не стал фатальным. Вакуум власти, образовавшийся после исчезновения их символа, грозил расколоть организацию, но в этот критический момент бразды правления взяли те, кто знал цену империи и искусству войны лучше всех. Шнайзель и Корнелия, скрыв свои лица за масками Спектры и Афины, возглавили сопротивление. Разумеется, поначалу рядовые Серые Рыцари встретили «неизвестных» лидеров с холодным подозрением и едва скрываемой враждебностью. Для них Маска был мессией, а эти новые фигуры - лишь временными заместителями, чьи мотивы оставались туманными. Однако за прошедший месяц ситуация в корне изменилась. Благодаря жесткой дисциплине Афины и филигранной стратегии Спектры, Серые Рыцари трансформировались. Все раненые в кровавой битве за Токийское Поселение - и Серые Рыцари, и Спартанцы - прошли через ускоренную реабилитацию под надзором Шоквейва. Тела были залатаны, дух - закален. На тренировочных площадках Спартанцы и Серые Рыцарей оттачивали навыки введения войны. Это было странное, почти неестественное объединение, но общая ненависть к Прайму стала лучшим цементом.

***

Группа пилотов медленно шла по освещенному коридору «Немезиды» в сторону командного мостика. Стук их ботинок по металлу отдавался гулким эхом, смешиваясь с тяжелым дыханием. Все они были облачены в новые бронекостюмы — чудо инженерной мысли Шоквейва, Клэя, Ракшаты и Ллоида. Эти костюмы плотно облегали тела, защищая от перегрузок и травм, а их шлемы, интегрированные в воротниковую зону, послушно сворачивались и разворачивались по мысленной команде пилота. — Клянусь… я почти достала тебя, Каллен. — прохрипела Милли, тяжело опираясь на Ривалза. Её темно-желтый бронекостюм был покрыт слоем мелкой пыли после тренировки. Она едва передвигала ноги от усталости, но в её глазах все еще горел азарт. — Еще бы одна секунда, если бы Моника не перекрыла мне сектор обстрела… Каллен, чей темно-красный костюм выглядел так, будто она только что вышла из парада, даже не сбила дыхание. Она шла впереди, собранная и суровая. — Милли, в настоящем бою «почти» - это эпитафия на твоей могиле. — отрезала Каллен, не оборачиваясь. — Ты слишком рано открылась для контратаки. Автоботы не будут ждать ту секунду, которую ты упустила. — Ну, не будь так строга к ней, Каллен. — вставил Джино с привычной легкой улыбкой. Он шел по правую руку, поправляя перчатку своего темно-зеленого костюма. Он шутливо подтолкнул Каллен локтем. — Как по мне, Милли и Сесиль сегодня прыгнули выше головы. Для тех, кто еще месяц назад видел Найтмеры только на чертежах, они показали зубы. — Согласен чувак, как по мне дамы показали экстракласс. — сказал Ривалз, одетый в форму техника, пытаясь подбодрить своих друзей. Моника, одетая в темно-оранжевый бронекостюм, холодно взглянула на Джино и Ривалза через плечо. — Мы не в академии, ребята. После целого месяца изнурительных тренировок на симуляторах это был их первый выход в реальных машинах. Я бы сказала, что им еще расти и расти, прежде чем я доверю им прикрывать мой тыл в настоящей стычке. — Ты… права. — выдохнула Сесиль. Её темно-фиолетовый костюм казался ей неподъемным, и она буквально висела на плече Сузаку, который бережно поддерживал её, помогая идти. — Нам нужно… нужно стать лучше. Намного лучше. Сузаку, облаченный в белоснежный бронекостюм - единственный светлый акцент в их мрачной группе - с нескрываемым беспокойством посмотрел на свою девушку. — Сесиль, ты и Милли на пределе. Вы не смыкаете глаз уже несколько суток, пропадая в ангарах. Вам нужен отдых, хотя бы несколько часов системного сна. Если вы потеряете сознание в кабине Найтмера, это никому не поможет. Милли внезапно остановилась, и её лицо исказилось от ярости. Она сжала кулаки так сильно, что перчатки бронекостюма жалобно скрипнули. — Отдых? Сузаку, как мы можем позволить себе отдых, пока Нанналли находится в лапах этого механического чудовища?! — её голос сорвался на крик, полный боли. — Я не смогу уснуть, пока не увижу, как его темная искра гаснет навсегда. Я вырву её собственными руками! Все замолчали. Сочувствие и общая боль на мгновение объединили их сильнее любых приказов. Ни для кого не было секретом, что Милли питала к Нанналли глубокие, нежные чувства, которые теперь превратились в топливо для её бесконечной ненависти к автоботам. — Твой гнев - это мощное оружие, Милли. — тихо произнесла Чигуса, поправляя ремни своего темно-бежевого костюма. Благодаря тренировкам, она вспомнила многое из своей старой жизни. — Но гнев без дисциплины - это просто способ быстро погибнуть. Мы не можем позволить себе спешить. Одна ошибка, один необдуманный бросок и мы проиграем всё. Эрина, которая была одета в темно-синий костюм, кивнула ей и повернулась к идущей рядом женщине в темно-серой броне. — Ты согласна, мама? Нонетт Эннеаграмм положила руку на плечо дочери, и в этом жесте было столько тепла, сколько не ожидал никто от бывшей элитной воительницы Британии. За этот месяц, проведенный в тесных коридорах «Немезиды», они стали настоящей семьей, сплоченной общим горем и общей целью. — Полностью, милая. — ответила Нонетт, и её голос прозвучал уверенно и спокойно. — Мы - последний щит этой планеты и её последний меч. Шнайзель, Корнелия и Мегатрон знают, что делают. Они скажут, когда наши клинки будут достаточно остры, чтобы пробить броню автоботов. До тех пор наша задача - стать сильнее. Милли опустила голову, тяжело дыша. Её ярость не утихла, но она заставила себя кивнуть. — Надеюсь, это время наступит очень скоро. Потому что я чувствую… мир не может долго ждать. Группа вошла на мостик «Немезиды», и пространство вокруг них мгновенно расширилось, наполняясь гулом голосов, писком сенсоров и тяжелой аурой присутствия высшего командования. Мостик превратился в настоящий мозговой центр, где технологии двух миров переплетались в попытке создать нечто, способное сокрушить империю Прайма. В одном углу, как и всегда, кипела научная дискуссия, больше похожая на поле боя. Ллойд, размахивая руками, что-то доказывал Ракшате, чьё лицо выражало крайнюю степень скепсиса. Клэй пытался вклиниться между ними с планшетом, полным графиков энергопотребление. Нина же молча наблюдала за их спором. Чуть поодаль сидели офицеры Серых Рыцарей. Тодо и Оги негромко обсуждали логистику снабжения, пока Тамаки, как обычно, пытался привлечь их внимание какими-то полубезумными идеями о «внезапном десанте». В стороне от всех, на небольшом выступе, сидел Виктор. Он казался отстраненным от общего хаоса; его рука быстро летала по страницам блокнота, набрасывая странные, переплетающиеся узоры - возможно, отголоски его видений о Праймах. Центр мостика занимали лидеры. Мегатрон возвышался над тактическим столом, окруженный Старскримом, Корнелией, Каноном и Шнайзелем. Шоквейв анализировал входящие данные, Саундвейв замер в неподвижности, принимая сигналы со всей планеты, а Эйрахнида и Слипстрим негромко переговаривались о диверсионных миссиях. Брейкдаун проверял системы связи, а Джаз, чей корпус теперь украшали красные знаки десептиконов, помогал ему. Но внимание вошедших привлекли три новые фигуры. Одной из них был Баррикейд. Его корпус, трансформирующийся в бело-черную полицейскую машину, выглядел массивно и угрожающе. Бывший полицейский Иакона стоял перед Мегатроном, Старскримом, Шнайзелем, Каноном и Корнелией, и рассказывал свою историю. В его голосе слышался привычный скрежет и ворчливость старого служаки. — ...я видел коррупцию в Иаконе, когда Орион еще был простым архивариусом. — Баррикейд скрестил манипуляторы, и его окуляры тускло светились. — Тот «закон», который они насаждали, был ширмой для тех, кто сидел в Высшем Совете. Я пытался навести порядок на улицах, но знаете, что сделал Совет? Они назвали меня «нестабильным элементом» и сослали в Каон, надеясь, что я сгину в гладиаторских ямах. Он бросил тяжелый взгляд на людей, словно оценивая их пригодность. — Там я встретил Мегатрона, и понял, что порядок нельзя построить на лживых законах коррумпированных чиновников. Его нужно выковать в огне. Вы люди знаете, что такое рухнувшая система. Поэтому я здесь. Земля - это та же грязь, что была в Иаконе, только биологическая. И я готов зачистить эти улицы от Автоботов, которые возомнили себя богами. Шнайзель внимательно слушал Баррикейда, его лицо было спокойным, но голос был полон интереса. — Ваша история поучительна, Баррикейд. Мы тоже столкнулись с тем, что старые институты власти не смогли защитить людей. Ваши навыки «правоохранителя» будут неоценимы при установлении контроля над зонами хаоса. — Я не просто «правоохранитель», Шнайзель. — огрызнулся Баррикейд, но в его тоне не было настоящей злобы. — Я тот, кто выбивает правду из тех, кто привык лгать. Старскрим, стоявший рядом, издал смешок. — Ну конечно, наш доблестный Баррикейд уже рвется в бой. Твои методы… скажем так, очень эффективны для деморализации противника. — Как раз то что нам необходимо. — отметила Корнелия, а Канон молча кивнул. Чуть поодаль от ворчливого Баррикейда, прислонившись к одной из вспомогательных консолей, стоял второй из недавно прибывших десептиконов - Стилджо. Его облик был необычен даже по меркам Кибертрона: выраженный волчий мотив в строении корпуса, острые когти, способные разрывать обшивку, и ярко-желтые окуляры, в которых светился острый, хищный ум. Он двигался с грацией лесного хищника, и каждый его жест был пропитан скрытой угрозой и странным обаяние. В данный момент он вел негромкую беседу с Джазом, Эйрахнидой и Слипстрим. — Значит, благородный разбойник из трущоб? — Эйрахнида переплела свои дополнительные паучьи манипуляторы, её окуляры хитро блеснули. — Я слышала о тебе, Стилджо. Говорят, до войны ты был обычным бродягой, который таскал энергон из охраняемых хранилищ Иакона. И вместо того, чтобы заправить собственные баки под завязку, ты делился добычей с такими же бедолагами. Это... благородно. Стилджо издал низкий рокочущий смешок, обнажив острые дентопластины. — Ты называешь это благородством, Эйрахнида, но для меня это была просто математика выживания, - его голос был бархатистым, с легким рычанием. — Если ты один - ты просто вор, которого полиция рано или поздно размажет по стене. Но если у тебя есть стая, если ты даешь тем, кому нечего терять, надежду - у тебя появляется армия. Совет Кибертрона считал меня паразитом, потому что я воровал их «священный» энергон. Но они не видели, как их система морила голодом низшие касты. Он посмотрел на свои когти, вспоминая прошлое. — Когда меня сослали в Каон за «подрыв общественного порядка», они думали, что это наказание. Но они лишь привели волка в его естественную среду обитания. Там я встретил Мегатрона и понял: нам не нужно воровать крошки со стола Совета. Нам нужно перевернуть сам стол. — Твоя история, очень похожа на историю Робин Гуда. — отметил Джаз. Слипстрим скрестила руки на груди, её реактивные двигатели на спине тихо свистнули. — И теперь ты здесь, на Земле. Как тебе наши новые «союзники»? — она кивнула в сторону людей. — Они тоже потеряли свои дома и теперь пытаются собрать «стаю» из обломков. — Они понимают суть охоты. — Стилджо сузил свои желтые окуляры, глядя на тактический экран. — Оптимус Прайм сейчас делает то же самое, что делал Высший Совет Кибертрона. Он запирает ресурсы, он строит свою империю на страхе и подавлении. Он думает, что он пастух, а люди - его овцы. Но он не учел, что среди овец могут оказаться те, кто готов отрастить клыки. Эйрахнида провела когтем по краю консоли. — И что же ты предлагаешь, волк? — Я предлагаю дождаться момента, когда «пастух» отвлечется. — Стилджо посмотрел на Слипстрим. — Прайм хочет запугать этот мир. Но страх - это обоюдоострый меч. Если мы покажем людям, что даже боги истекают кровью, их страх превратится в ярость. И тогда наша армия… разорвет его империю на куски. — Твоя уверенность заразительна. — сухо заметил Джаз. — Но не забывай, что «бог» не простая цель. — У каждого монстра есть слабое место. — Стилджо оскалился. — Нужно просто уметь выследить его по запаху. И я чувствую… запах гари от величия Прайма уже разносится по всей планете. Время охоты приближается. Наконец, взгляд вошедших упал на самого необычного обитателя мостика. Это был Скай-Бат - десептикон с яркой сине-желтой окраской и массивным когтеобразным отростком вместо правой руки, который выглядел как смертоносный гарпун. Но странным его делало не это. Скай-Бат был шарктиконом. В отличие от остальных кибертронцев, Скай-Бат был результатом жестоких генетических и технических экспериментов Квинтессонов. Он превращался не в машину или самолет, а в огромную механическую акулу, предназначенную для патрулирования токсичных океанов. Когда люди впервые увидели его трансформацию - лязг смещающихся пластин, появление рядов острых, как бритва, зубов и мощного хвоста - шок испытали все, включая обычно невозмутимого Шнайзеля. Скай-Бат тогда лишь весело фыркнул, выпуская пар из охладителей. Однако, вопреки устрашающему облику «машины для пожирания», шарктикон оказался на удивление добродушным и общительным. За суровой броней скрывалась любознательная натура, которую искренне восхищала хрупкость и сложность человеческой цивилизации. В данный момент он разговаривал с Лелушем, Ширли и Юфемией. Рядом с ними стояли Саундвейв и Брейкдаун. Массивный десептикон выглядел обновленным: на месте глаза, который выбил ему Балкхед, теперь сиял новый окуляр, переделанный из сенсорной системы Найтмера. Он слегка подергивался, адаптируясь к нейронной сети, но Брейкдаун явно был доволен починкой. — Расскажи мне еще раз, Ширли. — голос Скай-Бата был глубоким, с отчетливым булькающим призвуком, но в нем слышалось искреннее дружелюбие. — Ты говоришь, что люди выращивают эти… «цветы»… просто чтобы смотреть на них? В них нет топлива? Нет встроенных датчиков? Они просто… существуют, чтобы быть красивыми? Ширли улыбнулась, глядя на огромного шарктикона без тени страха. За этот месяц они стали настоящими друзьями. — Именно так, Скай-Бат. Красота - это тоже своего рода энергия, только для души, а не для моторов. Мы называем это искусством или природой. Это помогает нам помнить, ради чего стоит жить в мире, где нет войны. — Странная концепция. — Скай-Бат задумчиво пощелкал когтями. — Квинтессоны создавали всё с одной целью: чтобы оно работало, убивало или приносило прибыль. Если что-то было «красивым», но бесполезным, они это переплавляли. Ваша планета… она полна таких «бесполезных» и чудесных вещей. Я хочу увидеть ваши океаны, когда мы закончим с Праймом. Говорят, они полны органических существ, похожих на мой альтмод, только… мягких. — Надеюсь они тебе понравятся. — сказал Лелуш, в шутливом тоне. Брейкдаун хмыкнул, потирая новый окуляр. — Сначала нам нужно убедиться, что от этих океанов что-то останется. — [Мы защитим их, Брейки]. — отметил Саундвейв — [Мы не позволим ботами высушить их ради ресурсов]. — Все вместе. — уверенно произнесла Юфемия, коснувшись брони десептикона. — Скай-Бат, я обязательно покажу тебе самые красивые сады Земли, когда наступит мир. Обещаю. — Ловлю тебя на слове, Юфи. — шарктикон довольно загудел. Группа пилотов, наконец подошла к центральному кольцу мостика. Милли, чье лицо за этот месяц осунулось, обвела взглядом присутствующих. Несмотря на кипящую вокруг работу, она искала лишь один ответ. — Эй, народ... — Милли заговорила, и её голос, обычно задорный, сейчас прозвучал тихо и с надеждой. Все обернулись к ней. — Есть хоть какие-то новости? Мы получили хоть один след? Шоквейв медленно повернулся к ней. Его единственный окуляр тускло мерцал. Он невольно коснулся своей новой правой руки - шедевра, созданного совместными усилиями Клэя, Ракшаты и Ллойда. После того как Хардшелл оторвал его старую конечность, эти трое, в знак признания заслуг Шоквейва перед их общим делом, создали уникальный протез. Он не просто заменял руку, но мог трансформироваться в мощную шок-пушку. Шоквейв, всегда ценивший логику и эффективность, был искренне впечатлен этим сплавом технологий. — Пока новостей нет, Милли. — ответил Шоквейв, и в его механическом голосе послышалось нечто, отдаленно похожее на сожаление. — Наши сенсоры прочесывают каждый зашифрованный канал автоботов, но сведений о местонахождении Нанналли по-прежнему нет. Прайм держит её в полной изоляции. Милли поникла, её плечи опустились. Каллен и Эрина тут же подошли к ней, положив руки на плечи. — Мы найдем её, Милли. — твердо сказала Каллен. — Мы не остановимся, пока не перевернем каждый камень на этой планете. — Ты же знаешь Нанналлли. Она обязательно вернётся. — сказал Ривалз пытаясь подбодрить подругу. Чигуса подошла к Оги, Тодо и Тамаки. — Привет ребята. — сказала она, поцеловав Оги в щёку, отчего он немного покраснел — Как у вас дела? — Всё как обычно. Тамаки предлагает очередной безумный план, а мы говорим ему что не собирамся его исполнять. — отметил немного устало Оги. — Эй, да нормальный план я предлагаю! — воскликнул Тамаки. — Мы не будем взрывать бомбу, чтобы вызвать цунами и смыть ботов с континента Тамаки. — спокойно ответил Тодо, отчего Тамаки надулся, а Чигуса и Оги начали хихикать. В это время Ривалз, Милли, Эрина и Каллен подошли к Виктору, который продолжал, что-то рисовать в своём блокноте, не обращая ни на кого внимания. — Эй Виктор, как дела? — спросил его дружелюбно Ривалз, пока Каллен, скрестив руки смотрела на него, а Эрина и Милли с любопытством наблюдали за его работой. — Всё как обычно Ривалз. —начал скучающим тоном Виктор не подымая головы — Новички знакомятся с бытом людей; Мегатрон и Шнайзель разрабатывают новые планы по разгрому автоботов; Корнелия, Тодо, Эйрахнида и Каллен всё также ненавидят меня... во общем ничего нового. — Интересно узнать почему? — задала риторический вопрос Каллен, сузив глаза. После того как Виктор рассказал правду о себе, многие до сих пор не могли простить его. Корнелия, Эйрахнида, Тодо и Каллен были в их числе и разговаривали с ним только по необходимости. Эрина, Милли, Ривалз, Рыцари и остальные десептиконы же общались с ним вполне нормально. Лелуш хоть и с трудом смог понять его, хотя и не простил его. Виктор же не обижался, он понимал, что сам был виноват в этом и принимал их отношения как должное. — Каллен, что он должен сделать, чтобы ты с ним начала общаться? — спросила её Милли. — Для начала, он должен спасти Нанналлли, а потом посмотрим. — сказала Каллен, уходя от группы. Нонетт, наблюдавшая за сценой, перевела взгляд на дальний конец мостика, где трое ученых продолжали яростно жестикулировать. — А что с ними? Они вообще заметили, что мы вошли? Нина, стоявшая неподалеку с планшетом, поправила очки и устало вздохнула. — О, не обращайте внимания. Они в своем мире. Уже четыре часа они ведут ожесточенную дискуссию на тему модернизации Найтмер-крепости «Гелиос». Клэй настаивает на увеличении габаритов и брони - он хочет превратить его в настоящую передвижную гору, способную выдержать прямой выстрел «Ковчега». А Ракшата и Ллойд... ну, вы их знаете. Они в кои-то веки объединились против него. Хотят сделать Гелиос нормального размера, маневреннее, но при этом увеличить выходную мощность пушек втрое. Спор идет по кругу, и никто не хочет уступать. Сесиль тихо усмехнулась. — Как хорошо, что я решила стать пилотом и больше не участвую в их «теоретических баталиях». Моя голова бы просто взорвалась. Сузаку нежно поцеловал её в щеку и взял за руку, делясь своим теплом. — Ты сделала правильный выбор, Сесиль. Твоё место здесь, с нами. Джино скрестил руки на груди и посмотрел на лидеров Серых Рыцарей. — И вы ничего не можете с этим сделать? — спросил он у Шнайзеля и Корнелии. — Они же так до утра будут спорить. — Мы решили, что в данный момент вмешательство будет контрпродуктивным. — ответила Корнелия, хотя её пальцы нервно постукивали по панели, выдавая раздражение. — Пусть выплеснут энергию в споре, лишь бы Найтмеры были готовы к сроку. Шнайзель, сохраняя свое обычное спокойствие, слегка улыбнулся. — Как известно, в споре рождается истина. К тому же, их соревновательный дух часто приводит к гениальным решениям, которые мы бы никогда не получили, просто отдавая приказы. — Но если они не замолчат в ближайшие десять минут... — с легкой, но вполне ощутимой угрозой добавил Канон, проверяя отчеты. Мегатрон, до этого хранивший молчание, сделал шаг вперед. Его присутствие мгновенно заставило всех замолчать, кроме ученых, которые были слишком увлечены «Гелиосом». — В данный момент, у нас есть дела поважнее. Триптикон! В центре мостика возникла мерцающая голограмма Триптикона. — Слушаю. — Есть ли новые сигналы от наших братьев в космосе? Кто-нибудь еще откликнулся на зашифрованный призыв? — спросил он с надеждой. Голограмма Триптикона заколебалась. — Пока новых подтвержденных сигналов десептиконов нет. Эфир забит помехами от передвижений флота автоботов. Я продолжаю следить за дальними частотами и... — внезапно Триптикон замолчал, его изображение пошло рябью. — Триптикон? В чём дело? — Скай-Бат подошёл ближе, его чешуя затрепетала от напряжения. Остальные с беспокойством подались вперед. — Я только что уловил мощный импульс... — голос Триптикона зазвучал странно, почти испуганно. — Это сигнал Автоботов. Но он не зашифрован. Он транслируется на всех открытых частотах Земли. Прайм открыл канал для всего мира. Любой приемник, любой экран сейчас поймает это. На мостике «Немезиды» воцарилась тяжелая, предвещающая бурю тишина. Все глаза были прикованы к центральному терминалу, где по экранам поползли цифровые помехи, постепенно складываясь в четкое изображение. — Что задумал Прайм? — прорычал Баррикейд, сузив свои окуляры до тонких щелей. — Есть только один способ это выяснить. — Стилджо прошелся вдоль тактического стола, его когти негромко цокали по металлу. В его желтых глазах зажегся огонек хищного любопытства. — Прайм хочет что-то показать Земле. Он хочет вбить в головы людей образ, который они никогда не забудут. Посмотрим, какую сказку он решил нам скормить. — Согласен. — Старскрим нетерпеливо взмахнул манипулятором. — Триптикон, выведи сигнал на главный экран в максимальном разрешении. Экран вспыхнул ослепительной синевой океана, которая тут же заполнилась стальными силуэтами. — Это... Тихоокеанский флот? — Моника сделала шаг вперед, не веря своим глазам. — Гранд-флот в полном составе. — Так и есть. — подтвердила Нонетт, её голос звучал непривычно мрачно. — Десятки эсминцев, авианосцы... — И, судя по вектору движения, они направляются прямо к эпицентру - к руинам Пендрагона, где Прайм строит свое новое гнездо. — заметил Джаз, анализируя траекторию. — Они не просто плывут, они летят на полной скорости. Это самоубийственная атака, или они действительно верят, что смогут застать его врасплох. — Посмотрите на эту армаду! — воскликнул Тамаки, всплеснув руками. — Тысячи Найтмеров на палубах! Кажется, вся Британия поднялась в воздух! Неужели у них есть шанс? Корнелия, чье лицо оставалось непроницаемым, резко скомандовала: — Триптикон, увеличь изображение передовой группы. Я хочу видеть ведущие машины. Картинка дернулась, приближая группу Найтмеров, которые возвышались на носу флагмана, словно титаны из древних легенд. Когда их силуэты стали четкими, Корнелия невольно сжала кулаки. — Это они... — прошептала она. — Галахад, Мордред и Паламед. Последние из Рыцарей Круга. — Бисмарк Вальдштейн, Доротея Эрнст и Аня Альстрейм. — официально подтвердил Тодо, его взгляд был прикован к Галахаду и его огромному мечу. — Сильнейшие воины Империи. Похоже, они решили, отомстить за Чарльза. Эрина, стоящая рядом с Каллен, почувствовала, как по спине пробежал холод. Их взгляд был прикован к Мордреду - мощному, тяжелому Найтмеру Ани. — Но удастся ли им это сделать? Шнайзель, внимательно изучавший потоки данных, которые сопровождали трансляцию, покачал головой. Его голос был полон холодного, аналитического сочувствия. — Несмотря на всю внушительность этой армады, я крайне сомневаюсь, что им удастся нанести автоботам хоть сколько-нибудь значимый урон. Это нападение - акт отчаяния, а не холодный расчет. — Согласен. — Мегатрон скрестил манипуляторы на груди, его взгляд был тяжелым и проницательным. — Если Прайм решил показать это сражение всему миру, значит, он уже просчитал исход. Он не просто собирается победить. Он собирается устроить публичную казнь старого порядка, чтобы ни у кого на этой планете больше не возникло желания поднять оружие. — Посмотрим, что произойдет на самом деле. — Слипстрим сложила руки на груди, её окуляры мерцали в предвкушении. — В любом случае, это будет захватывающее шоу.

***

Небо над руинами Пендрагона было затянуто плотными тучами, но не от дождя, а от тысяч инверсионных следов. Огромная армада воздушных Найтмеров, сверкая сталью в тусклом свете, неслась вперед. В авангарде этого роя, словно наконечник копья, летел величественный «Галахад». Бисмарк Вальдштейн сидел в кабине своего Найтмера, вцепившись в рычаги управления. Белая повязка на левом глазу скрывала Гиас, но его другой глаз горел решимостью старого льва. Он не знал, что в этот самый момент его голос, проходя через зашифрованные каналы связи, транслируется Бластером на каждый экран планеты. Миллиарды людей слушали его, затаив дыхание. — Внимание всем подразделениям! — прогрохотал голос Бисмарка в эфире. — Слушайте меня внимательно. Мы приближаемся к эпицентру заражения. Впереди - «Ковчег» и то богопротивное сооружение, которое они воздвигли на костях нашей столицы. Не смейте расслабляться! Это не подавление мятежа и не стычка с повстанцами. Мы идем против врага, который не знает усталости и не ведает жалости. Помните, Автоботов нельзя недооценивать! — Поняла. — коротко ответила Аня Альстрейм. В кабине «Мордреда» лицо девочки было неподвижным, но в её глазах пульсировали зловещие красные кольца Гиасса. На самом деле за рычагами сидела не Аня, а Марианна. Она смотрела на «Ковчег» не ненавистью. — Посмотрите на это... Посмотрите на этот абсолютный позор! — в разговор ворвалась Доротея Эрнст, пилотирующая «Паламед». Её голос дрожал от с трудом сдерживаемой ярости. — Эти несчастные консервные банки, эти инопланетные паразиты смеют осквернять нашу землю?! Они стерли Пендрагон - венец человеческой цивилизации - с лица земли! А теперь посмотрите, что они строят на его месте! Это не город, это механическая опухоль! Они думают, что могут прийти в наш дом и заменить нашу историю своим холодным, бездушным металлом?! У них нет на это права! Ни морального, ни божественного! Мы выжжем эту заразу до последнего болта! — Спокойно, Эрнст! Придержи ярость для боя! — осадил её Бисмарк. — Гнев - плохой советчик, когда имеешь дело с технологиями, превосходящими наши на тысячелетия. Мы должны сохранять концентрацию и действовать как единое целое. Один разрыв в строю - и они перещелкают нас поодиночке. Бисмарк переключил канал связи на флагман Тихоокеанского флота, который шел внизу, разрезая тяжелые волны. — Адмирал Ломейер, мы выходим на финишную прямую. Цель в зоне прямой видимости. Повторяю: не вступайте в открытое столкновение, пока мы не начнем штурм и не отвлечем на себя внимание их систем ПВО. Нам нужно, чтобы ваши линкоры обеспечили огневое прикрытие, а не стали легкой добычей. Алисия Ломейер стояла на мостике авианосца, окруженная офицерами, которые лихорадочно сверяли данные радаров. Её светлые волосы были туго затянуты в узел, а за стеклами очков глаза отражали холодный свет мониторов. Несмотря на аристократическую выправку, её пальцы, сжимавшие планшет, слегка подрагивали. — Поняла вас, сэр Вальдштейн. — ответила она, стараясь придать голосу уверенность, подобающую адмиралу Британии. — Мои канониры уже навели орудия. Мы будем следовать за вашим строем и откроем огонь по первой же команде. Мы не подведем Империю. Все ресурсы Тихоокеанского флота в вашем распоряжении. Пусть эти твари увидят, что Британия еще умеет кусаться. Флот и воздушная армада неумолимо сближались с «Ковчегом», который неподвижно висел в небе, словно спящий хищник, ожидающий, когда добыча подойдет на расстояние броска. Весь мир смотрел на это, понимая - сейчас решится судьба человечества.

***

На мостике «Немезиды» воцарилась странная, почти сюрреалистичная атмосфера. Бывшие заклятые враги - японские повстанцы, британские дезертиры и десептиконы - стояли плечом к плечу, не отрывая глаз от экрана, где разворачивалась последняя надежда Британии. Тамаки нервно сжимал и разжимал кулаки. Его лицо отражало целую гамму противоречивых чувств. — Клянусь всеми звездами. — начал Тамаки, и его голос дрогнул. — Если бы всего месяц назад кто-то подошел ко мне и сказал, что я буду всем сердцем болеть за Британию... я бы просто рассмеялся этому идиоту в лицо и сказал, что ему надо меньше пить или что у него окончательно поехала крыша от пропаганды. Но сейчас... — он сглотнул, не сводя взгляда с «Галахада» Бисмарка. — Черт возьми, я действительно ловлю себя на мысли: «Давайте, ребята! Врежьте этим консервным банкам за всех нас!» Тодо, стоявший рядом со скрещенными на груди руками, бросил на него суровый, пронзительный взгляд. Его лицо оставалось каменной маской, но в глубине глаз читалось тяжелое понимание ситуации. — Тамаки, следи за языком и поведением. — строго произнес Тодо. — Это не футбольный матч и не развлекательное шоу. Там, на тех кораблях и в кабинах Найтмеров, сейчас находятся тысячи живых людей. Они идут на смерть, ведомые отчаянием и чувством долга. Это трагедия, а не соревнование. — О, ну полно вам, полковник Тодо! Вы всегда такой мрачный. — раздался за спиной знакомый высокий голос. К группе подошел Ллойд, потирая руки от возбуждения. Его глаза за линзами очков блестели неестественным блеском. Рядом с ним, сохраняя величественное спокойствие, шла Ракшата, а за ними следовал Клэй, всё еще что-то быстро печатающий на своем планшете. Похоже, их спор о «Гелиосе» временно утих перед лицом более масштабного зрелища. — По накалу страстей и драматизму это зрелище действительно очень напоминает грандиозный финал какого-нибудь чемпионата! — воскликнул Ллойд, останавливаясь у тактического стола. — Посмотрите на эту композицию! Это же просто... великолепно! Ракшата выпустила густое облако дыма из своей трубки, не сводя глаз с экрана. — Великолепно для тебя, Ллойд, но для них это бойня. Посмотри на их построение. Они используют классическую тактику «молота и наковальни», но против «Ковчега» это всё равно что пытаться пробить танковую броню зубочисткой. Бисмарк - великий воин, но он сражается по правилам старого мира, которые Прайм уже давно стер в порошок. Клэй поднял голову от планшета и кивнул. — Тихоокеанскому флоту понадобится сосредоточенный залп всех их линкоров в одну точку в течение десяти минут, чтобы просто вызвать колебания в поле. У них нет этих десяти минут. Но... — он сделал паузу, — я понимаю Тамаки. Видеть, как люди идут на смерть, - это пробуждает нечто иррациональное даже в сухом математическом расчете. — Мы все сейчас на одной стороне. — тихо добавил Оги, не оборачиваясь. — Как бы это ни было иронично. Сегодня мы все - просто жители Земли, наблюдающие за тем, как гибнет официальная армия Британии. На мостике снова стало тихо, лишь гул «Немезиды» напоминал о том, что время неумолимо движется к первой вспышке орудий.

***

— Леди Ломейер, мы получаем сообщение! — выкрикнул один из офицеров, его голос сорвался на высокую ноту. — Сигнал идет на всех частотах, он обходит наши шифровальщики! Рыцари Круга, кажется, тоже его получают - трансляция идет прямо в кабины Найтмеров! Это Автоботы! Алисия Ломейер поправила очки, её лицо стало жестким. — Вывести его немедленно на главный терминал. — приказала ожидая увидеть на экране устрашающий лик Оптимуса Прайма. — Посмотрим, решится ли их лидер просить о пощаде перед лицом всей мощи Британии. Экран на командной палубе вспыхнул, и изображение на нем заставило замолчать всех: адмиралов, Рыцарей Круга и миллиарды обычных людей, прильнувших к мониторам по всему миру. Ко всеобщему шоку, перед ними предстал не гигантский робот, а человек. На экране, судя по фигуре, была женщина. Она сидела внутри Найтмера, расслабленно откинувшись на спинку пилотского кресла, словно находилась не на пороге грандиозной битвы, а в театральной ложе. Её образ был пропитан мрачной эстетикой, от которой веяло холодом самой смерти. На ней была черная броня, стилизованная под строгий военный мундир с высоким воротником. На груди, прямо над сердцем, вызывающе сверкал серебристый знак Автоботов - клеймо её верности. Тяжелое черное пальто было наброшено на плечи, скрывая детали её фигуры, но подчеркивая статус. Черные перчатки плотно облегали руки, сложеные "домиком". Однако самым пугающим был её шлем. Он был выполнен в виде массивного противогаза с двумя угольными фильтрами по бокам. Гладкие черные окуляры вместо глаз отражали лишь свет приборной панели, делая её лицо абсолютно бездушным, механическим. Сказать, что никто не ожидал увидеть подобное, - значит ничего не сказать. В рядах Тихоокеанского флота повисла мертвая тишина. Женщина в противогазе медленно подняла голову, и хотя её глаз не было видно, каждый зритель почувствовал на себе её ледяной, изучающий взгляд. Она не спешила говорить, наслаждаясь тишиной и ужасом, который внушала одним своим видом. Она готова начать свою жатву. Тишина, установившаяся в эфире после начала трансляции, была внезапно нарушена. Голос, раздавшийся из динамиков, не был механическим рыком Оптимуса Прайма, но он пугал гораздо сильнее. Это был голос женщины - мягкий, почти бархатистый, но в нем ощущался леденящий холод абсолютной пустоты, лишенной человеческого тепла. — Так-так-так… только полюбуйтесь на это величественное зрелище. — начала неизвестная, и хотя она говорила спокойно, у всех, кто её слушал, даже у закаленных в боях ветеранов, внезапно пробежали мурашки по коже. — Рыцари Круга, заблудшие псы империи, наконец-то решили вернуться на родину. Какая ирония… вы прилетели на пепелище как раз к моменту, когда мы начали закладывать фундамент нового, совершенного мира. Она слегка наклонила голову, и черные окуляры её шлема-противогаза блеснули в свете приборной панели. — Честно говоря, я была о вас лучшего мнения. — она коротко хмыкнула, и этот звук прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Я думала, вы проявите хоть каплю инстинкта самосохранения, спрячетесь в самой дальней, самой темной зоне Британии, забившись в щели. Я уже начала планировать, как мне придется выкуривать вас из ваших крысиных нор по одному. Но вы решили облегчить мне задачу и явились все сразу. Какое любезное самоубийство. — Да как ты смеешь! — Алисия Ломейер ударила кулаком по подлокотнику своего кресла на мостике авианосца. Её лицо покраснело от гнева. — Ты смеешь оскорблять офицеров империи?! Доротея и Марианна также вскипели, их Найтмеры дернулись, готовые рвануть в атаку. Но Бисмарк, сохраняя пугающее хладнокровие, поднял руку «Галахада», отдавая приказ замереть. — Кто вы такая? — спросил Бисмарк, стараясь игнорировать ядовитые насмешки. Его голос звучал твердо, он пытался нащупать в этой неизвестной фигуре хоть какую-то зацепку, понять, с кем они имеют дело. — Если вы - представитель автоботов, назовите себя согласно протоколам войны. — Протоколы войны? Протоколы прошлого… — неизвестная медленно провела пальцем по краю своего подлокотника. — Зачем будущим трупам знать моё имя? Оно не поможет вам в том месте, куда вы отправитесь. Смерть анонимна, сэр Вальдштейн. Для того, что произойдет через несколько минут, лишние формальности - лишь трата моего драгоценного времени. Вы - реликты, а я - тот инструмент, который окончательно отправит вас в учебники истории. Если, конечно, останется кто-то, кто будет эти учебники писать. — Ты слишком много на себя берешь, девчонка! — не выдержала Доротея. Её «Паламед» выпустил облако пара из охладителей. — Ты хоть понимаешь, кто перед тобой?! Мы - Рыцари Круга! Сильнейшие воины, когда-либо рожденные под флагом Священной Британской Империи! Мы уничтожали целые страны, прежде чем ты научилась ходить! И мы не потерпим таких гнусных оскорблений от какой-то жалкой предательницы, продавшейся инопланетному тирану! — Предательница? — Неизвестная покачала головой, и в её голосе послышалось искреннее, пугающее веселье. — Боюсь, вы сильно ошибаетесь в терминологии, леди Эрнст. Предательство требует изначальной верности, привязанности… любви, в конце концов. Но нельзя предать то, что ты искренне и глубоко ненавидишь всем своим существом. Она подалась вперед, и её шлем почти уткнулся в камеру, делая черные линзы окуляров огромными и поглощающими свет. — Вы называете это Империей, а я видела лишь гниющий труп, пожирающий собственных детей. Вы называете себя воинами, а я вижу лишь тени, цепляющиеся за обломки тонущего корабля. Моя верность принадлежит не этому миру, а силе, которая его перекует. Так что оставьте свои речи о чести. Они звучат фальшиво на краю могилы, которую вы сами себе вырыли. Бисмарк почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он не узнавал этот голос, но за ним стояла такая бездонная ненависть и такая мощь, что он на мгновение засомневался в успехе всей операции. Мир замер, глядя на экран, где «Новый Порядок» в лице неизвестной готовился нанести свой первый удар. Женщина в маске медленно выпрямилась в пилотском кресле, и по её позе было видно, что она наслаждается каждым мгновением этого глобального замешательства. Она словно дирижировала симфонией страха, которая сейчас разносилась по всем континентам. — Однако… — её голос снова зазвучал в эфире, на этот раз чуть громче, приобретая металлический резонанс. — Раз уж вы так жаждете формальностей перед концом, я не стану вам отказывать. Вы правы в одном: безымянная смерть не оставляет достаточно глубокого следа в памяти выживших. А лорду Прайму нужен не просто палач. Ему нужен символ. Имя, которое будет вызывать у человечества такую же дрожь в коленях и такое же бессильное отчаяние, как и его собственное. Она медленно, с издевательской грацией склонила голову, совершая сидячий поклон, который выглядел бы почтенно, если бы не зловещий контекст. — Позвольте представиться официально. — продолжила она, и в её интонациях проскользнула ледяная гордость. — Моё имя… Виктория Кингсли. Запомните его хорошенько, Рыцари Круга, ибо это последнее, что вы услышите перед тем, как ваши души погаснут. Я - та, кто заставит Землю по-настоящему бояться темноты. Ибо теперь в этой темноте живу я. На мостике авианосца Тихоокеанского флота воцарился хаос. Алисия Ломейер едва не выронила свой планшет, её глаза за стеклами очков лихорадочно расширились. — Кто?! — воскликнула она, оборачиваясь к офицерам связи. — Кингсли? Проверьте базу данных! Немедленно! Прочешите архивы разведки, списки аристократии, даже записи академий! Я хочу знать всё об этой женщине: кто её родители, где она служила, как она оказалась на стороне автоботов! — Мы уже ищем, леди Ломейер! — отрапортовал оператор, чьи пальцы летали по клавиатуре. — Но… ничего! Имени «Виктория Кингсли» нет ни в одном реестре. Ни среди дворян, ни среди военных, ни даже в списках пропавших без вести. Этого человека официально не существует! В кабине «Галахада» Бисмарк Вальдштейн нахмурился, его единственный глаз сузился. Он перебирал в памяти тысячи имен, с которыми сталкивался за десятилетия службы, но это имя не вызывало у него никаких ассоциаций. — Виктория Кингсли… — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Символизм. Виктория - «Победа», Кингсли - «Королевский лес». Псевдоним. Она скрывает своё лицо, она скрывает своё прошлое, выдавая нам лишь титул, созданный Праймом. Это психологическая атака. Она хочет, чтобы мы видели в ней не человека, а воплощение их нового порядка. — Какой претенциозный бред! — в эфир ворвался голос Доротеи. В её интонациях, проскользнуло раздражение. — Выдумала себе звучное имя и думает, что это напугает нас? Кингсли… Да я сотру эту «Викторию» в порошок прежде, чем она успеет закончить свою следующую речь! Мир, затаив дыхание, продолжал смотреть на экран. Кто бы ни скрывался под маской, она достигла своей цели: её имя теперь горело в сознании каждого человека, как черная метка наступающего апокалипсиса. И теперь, когда формальности были соблюдены, она явно собиралась перейти к делу.

***

На мостике «Немезиды», имя «Виктория Кингсли» эхом отдавалось в умах присутствующих, вызывая лишь одно чувство - растущее беспокойство перед неизвестностью. — Кингсли? — наконец нарушил молчание Оги, обращаясь к бывшим представителям высшего командования Империи. — Кто-нибудь из вас вообще слышал это имя раньше? Моника первой покачала головой, её брови были нахмурены в глубокой задумчивости. — Я впервые слышу это имя. — твердо произнесла она. — Будучи Рыцарем Круга, я имела доступ к личным делам всех элитных пилотов и высшего офицерского состава. В архивах министерства обороны нет ни одного упоминания о Кингсли, имеющем хотя бы отдаленное отношение к военному делу такого уровня. — То же самое могу сказать и я. — подхватил Джино, чье обычно веселое лицо сейчас было предельно серьезным. — Я посещал почти все значимые приемы в Пендрагоне, знал представителей всех влиятельных домов от Европы до Китая. Фамилия Кингсли звучит по-британски, но за ней нет никакой истории, никакого веса. Нонетт скрестила руки на груди, её взгляд был прикован к фигуре на экране. — Я никогда не встречала женщину с такой фамилией за все годы службы. — проворчала она. — А уж я-то знаю генеалогические древа всех старых родов Британии. Если бы существовала Кингсли с таким потенциалом и таким леденящим голосом, она бы точно не осталась в тени. Это имя… оно словно возникло из ниоткуда. — Аналогично. — подал голос Канон, лихорадочно просматривая данные на своем портативном терминале. — Я провел быстрый поиск по закрытым базам данных разведуправления, к которым у меня всё еще есть удаленный доступ. Результат нулевой. Никаких записей о рождении, обучении или назначении. Это не просто редкое имя, это «белое пятно» в системе учета. Корнелия, чьи руки в перчатках сжались в кулаки за спиной, медленно произнесла: — Я прокручиваю в голове списки всех выпускников военных академий и элитных школ за последние десять лет. Я лично курировала многие программы подготовки. Я не помню никого, кто мог бы подойти под это описание. Ни одна женщина с такой энергетикой не могла пройти мимо моего внимания, не оставив следа. Шнайзель стоял чуть в стороне от остальных. В его позе чувствовалось напряжение, которое редко проявлялось у бывшего принца. Для человека, который привык держать под контролем все переменные в мире, появление «Виктории Кингсли» было личным вызовом. — Это крайне неприятный сюрприз. — произнес Шнайзель, и его голос был холодным, как лед. — Мне абсолютно не нравится эта неопределенность. В моей стратегии не должно быть неизвестных величин такого масштаба. Если бы я хоть когда-нибудь слышал об этой женщине или знал о её существовании, я бы позаботился о том, чтобы она находилась под моим пристальным наблюдением. Более того, она была бы в списке тех, кого я держал бы на расстоянии выстрела, просто на всякий случай. Оптимус Прайм нашел козырь, о существовании которого мы даже не догадывались. И это делает её в разы опаснее любого автобота.

***

Эфир на мгновение замер, словно само пространство между флотом Британии и Кингсли натянулось до предела. В кабине «Мордреда» Марианна, подалась вперед. Её пальцы, управляющие мощными орудиями Найтмера, на секунду замерли. — Ты… ты осмелилась заявить о ненависти к Империи?! — голос Ани прорезал тишину, звеня от яростного недоумения. — Многие глупцы до тебя пили этот яд, воображая себя «борцами за свободу». Но одно дело - предать свою кровь ради идеалов, и совсем другое - продать человечество! Прайм не человек, он пришелец, который видит в нас лишь топливо или досадную помеху! Почему ты присягнула ему на верность?! Что он мог предложить тебе такого, чего не могла дать величайшая держава мира?! Виктория Кингсли на экране издала тихий, едва уловимый звук, который постепенно перерос в глубокий, бархатистый смех. Она откинула голову назад, и её шлем-противогаз зловеще блеснул в свете мониторов. — О, вы только послушайте её. — Кингсли говорила с таким наслаждением, будто смаковала каждое слово, словно дорогое вино. — Как предсказуемо. Как скучно. Вы думаете, он купил мою лояльность? Вы считаете, что Оптимус Прайм снизошел до того, чтобы торговаться со мной? Она медленно развела руками, демонстрируя свою расслабленную позу. — Неужели вы думаете, что мне пообещали горы золота, титулы, которые некому будет признавать, или плодородные земли, выжженные его легионами? — Виктория покачала головой, и её голос стал жестче. — Может быть, вы воображаете, что я жаждала бессмертия в металлическом теле или власти над жалкими остатками человечества? Как примитивно вы мыслите, Рыцари Круга. Как ограничен ваш кругозор рамками вашего крошечного, уютного дворца. Она замолчала на секунду, и по всем каналам связи пронесся звук её тяжелого, мерного дыхания через фильтры маски. — Нет… я присоединилась к нему по одной-единственной, абсолютно чистой причине. — она произнесла это шепотом, который, казалось, заполнил каждый уголок сознания слушателей. — Причине, которую ваш ограниченный разум сочтет безумием, но которая является единственной константой в этой вселенной. Я... Люблю... Войну. Последние три слова она произнесла с таким неземным восторгом, с такой интимной нежностью, будто признавалась в самой сокровенной любви всей своей жизни. В её голосе не было фанатизма - только абсолютное, кристалльное наслаждение хаосом. — ЧТО?! — одновременно воскликнули Доротея, Алисия и даже Аня. Этот ответ ударил по ним сильнее, чем если бы она призналась в самом гнусном предательстве. Даже Бисмарк Вальдштейн, видевший за свою долгую жизнь сотни психопатов и фанатиков, почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Это не было политическое заявление. Это не была месть. Это была философия полного разрушения.

***

На мостике «Немезиды» после слов Виктории Кингсли повисла такая тяжелая тишина, что казалось, сам воздух стал плотным, как свинец. Все присутствующие - и люди, и кибертронцы - были шокированы не столько мощью её слов, сколько той абсолютной, искренней страстью, с которой они были произнесены. Тамаки первым пришел в себя. Он с силой ударил кулаком по ладони, его лицо исказилось от смеси ненависти и омерзения. — Да она же просто конченая! Совсем с катушек слетела! — возопил Тамаки, его голос дрожал от негодования. — Слушайте, мы много чего повидали, мы сражались в трущобах, мы видели смерть и взрывы, но мы делали это ради цели! Мы хотели свободы, хотели вернуть свою страну! А эта… эта сука говорит о войне так, будто это чертов праздник! Как можно быть настолько больной на голову, чтобы признаваться в любви к грёбаной мясорубке?! — А я то думал, что Мао законченный психопат. — произнес Виктор, не ожидавший подобного признания. Юфемия, стоявшая рядом со Лелушем, которого она обняла, казалась еще бледнее, чем обычно. Её руки, заметно дрожали. Для неё, человека, чьим самым большим желанием было остановить насилие и подарить миру хотя бы каплю покоя, слова Кингсли прозвучали как личное оскорбление самой жизни. — Это… это за гранью понимания. — прошептала Юфемия, и в её глазах заблестели слезы отчаяния. — Как можно любить нечто настолько ужасное? Война - это не танец, это не музыка. Это запах гари, это крики матерей, это разрушенные дома и тысячи сломанных судеб. Это пустота в глазах детей, которые потеряли всё. Любить войну - это значит ненавидеть саму жизнь, ненавидеть каждого живого человека на этой планете. Как в одном сердце может поместиться столько тьмы, чтобы называть ад - раем? Корнелия, стоявшая неподалеку, мрачно кивнула, разделяя чувства сестры, но её оценка была более жесткой, солдатской. — Она опаснее любого из автоботов. — произнесла Корнелия, не отрывая взгляда от экрана. — Оптимус Прайм действует из холодного расчета, он строит свою империю. Но Кингсли… ей плевать на империю. Ей нужен сам процесс разрушения. Юфи права - в ней нет души, там только бесконечный голод по хаосу. С таким врагом нельзя договориться, его нельзя подкупить или запугать. Она уже получила всё, что хотела: она получила право убивать легально. — Может, она родственница Лучано Бредли? — предположил Сузаку приобняв Сесиль, которая начала дрожать. — Нет, у него не было родственников, мы бы знали об этом. — отметила Нонетт. — Второго Вампира Британии, этот мир явно не переживёт. — попытался разрядить обстановку Джино, но Каллен толкнула его в бок.

***

Перед тем как отдать приказ к атаке, прежде чем превратить Тихоокеанский флот в груду дымящегося лома, Виктория Кингсли решила нанести последний, сокрушительный удар по психике врага. Она хотела, чтобы её голос стал последним кошмаром для умирающих и вечным проклятием для выживших. Она хотела, чтобы от одного упоминания её имени люди лишались воли. Она медленно поднесла руку в черной перчатке к маске, словно поправляя микрофон, и её голос, усиленный мощными передатчиками «Ковчега», разнесся над планетой врываясь в каждый дом. — Господа… я люблю войну. Господа… я люблю войну. Господа… я люблю войну! — начала Кингсли, и в её интонации не было безумного крика, лишь глубокое, почти религиозное упоение. Она смаковала каждое слово, чувствуя, как холодный липкий страх расползается по планете через экраны мониторов. — Я люблю геноцид. Я люблю блицкриг. Я люблю наступление и люблю оборону. Я обожаю долгие, изнурительные осады и стремительные, сокрушительные прорывы. Я люблю позорные отступления и беспощадные зачистки. Я даже люблю поражения, ибо в них скрыта высшая драма существования. Весь мир замер. Люди в ЕС, Китайской Федерации и Евро-Британии - все слушали слова существа, которое явно перешагнуло грань человечности. — На полях сражений и на узких городских улицах… в сырых окопах и на бескрайних равнинах… в ледяной тундре, в раскаленной пустыне, на мятежном море и в бездонном небе. Я люблю её везде. Я искренне люблю все виды войны, которые существуют в этой вселенной. — Она сделала паузу, и звук её размеренного дыхания через фильтры маски прозвучал как предсмертный хрип самой надежды. — Я люблю оглушительный грохот тяжелых Найтмеров, которые на полном ходу разрывают построения противника на куски, превращая дисциплину в хаос. О, как это прекрасно - видеть, как человеческие тела взлетают в воздух от взрывов, а затем рассыпаются по земле мелкими, окровавленными фрагментами. В такие мгновения моё сердце бьется всё чаще, я чувствую, как жизнь пульсирует во мне с невероятной силой! Солдаты на кораблях Тихоокеанского флота начали откровенно трястись. Некоторые роняли оружие, другие в ужасе закрывали уши, но голос Кингсли, казалось, звучал прямо у них в головах. — Меня охватывают неописуемые, приятные ощущения, когда противник, осознав своё ничтожество, молит о пощаде - только для того, чтобы навсегда замолкнуть под моим огнем. Я люблю смотреть, как наши машины врезаются во вражеские ряды, словно нож в масло. Меня радует вид неопытных новобранцев, которые в смертном ужасе разряжают обойму за обоймой в уже уничтоженный, неподвижный Найтмер, не в силах поверить, что кошмар закончился. А вид… — Виктория восторженно вздохнула, и этот звук заставил вздрогнуть даже Серых Рыцарей и десептиконов на «Немезиде». — Вид дезертира, повешенного на придорожном столбе, вызывает во мне почти болезненное возбуждение. А как восхитительно визжат пленные в лабораториях доктора Рока, когда их хрупкая биология встречается с совершенством наших технологий! Она сделала приглашающий жест рукой, словно обращаясь к невидимой аудитории. — Я с наслаждением вспоминаю, как хваленая королевская гвардия Пендрагона была сломлена и растоптана прямо здесь, под ногами моих хозяев. Они позорно бежали, они ползли по грязи, как жалкие, раздавленные черви, пока Аэроботы методично выжигали их ряды сверху. Господа… лорд Прайм желает видеть не просто победу. Он желает видеть адскую войну! Войну, которая очистит этот мир от слабости! Кингсли подалась вперед, и её окуляры зловеще блеснули. — Господа… вы тоже хотите войны? Вы хотите такой же беспощадной, такой же кровавой войны, как и я? Вы хотите великой битвы, которая заставит разящее железо и смертельное пламя истребить каждого, абсолютно каждого, кто посмеет поднять взор на Автоботов?! — её голос сорвался на торжествующий шепот. — Тогда… идите ко мне. Дайте мне то, что я так сильно люблю! Мир погрузился в оцепенение. Никто не мог поверить, что подобное существо, лишенное всяких моральных оков, может существовать и, более того, командовать армией. Рыцари Круга хранили мертвое молчание. Доротея Эрнст чувствовала, как холодный пот заливает глаза. Алисия Ломейер на мостике авианосца пошатнулась, опираясь на терминал - она поняла, что они столкнулись не с врагом, а с чистым, концентрированным безумием. Марианна, скрытая в теле Ани, смотрела на изображение Кингсли со смесью страха и невольного, извращенного уважения к такой глубине падения. Бисмарк Вальдштейн до боли сжал рычаги управления «Галахада». Его единственный глаз был сужен, а дыхание стало тяжелым. В этот момент он не думал о чести или об империи. Он чувствовал лишь одно - первобытное, яростное желание уничтожить Викторию Кингсли, стереть это пятно с лица Земли, прежде чем она превратит всю планету в один огромный склеп. — Монстр… — прошептал он в пустой кабине. — Ты - истинное лицо этого нового порядка. И я уничтожу тебя, чего бы мне это ни стоило.

***

На мостике «Немезиды» воцарилась тишина, какой не было даже во время поражения в Токийском Поселении. Это было не просто молчание - это был паралич воли. Если до этой безумной речи присутствующие испытывали к Виктории Кингсли ненависть, презрение или холодный аналитический интерес, то теперь всё это вытеснил один первобытный, леденящий душу страх. Страх перед существом, которое отвергло саму суть человечности ради экстаза разрушения. — Она... она... — Лелуш запнулся, не в силах закончить фразу. Его руки, заметно дрожали. Юфемия, чьи глаза были полны слез ужаса, крепко прижалась к нему, пытаясь найти и дать утешение, хотя сама едва стояла на ногах. Даже её бесконечная доброта не могла найти оправдания или объяснения тому, что они только что услышали. — Монстр... нет, это слово слишком слабое. Это демон в человеческом обличье. — закончила за него Сесиль. Её голос был едва слышным, надтреснутым. Сузаку обнимал её, почти инстинктивно закрывая собой от экрана, словно физическая преграда могла защитить её от яда, сочащегося из слов Кингсли, хотя сейчас чувствовал себя беспомощным ребенком перед лицом этой бездны. — Да кто она такая?! — вскрикнула Ширли, и в её голосе слышалась истерическая нота. — Откуда она взялась? Виктор медленно покачал головой. Он смотрел на изображение Кингсли с глубочайшим, физическим отвращением. — За свои шестьдесят лет я повидал много разных сумасшедших. — начал он. — Я видел фанатиков, маньяков, тиранов, которые оправдывали свои злодеяния «великим благом». Но это... это за гранью добра и зла. Она не ищет оправданий. Она наслаждается самой сутью страдания. Это чистая энтропия, облаченная в мундир. Корнелия, Нонетт, Моника, Эрина, Каллен, Канон, Тодо и Джино - все они были воинами. Каждый из них знал азарт боя, удовлетворение от удачного маневра и даже мрачное торжество победы. Но никто из них никогда не желал войны ради самой войны. Для них битва была средством, тяжелым бременем или необходимостью. Слушая Кингсли, они чувствовали, как их профессиональная гордость превращается в пепел. — Ну... она определённо... нездоровая. — подал голос Ллойд. Его обычная эксцентричность куда-то исчезла; он выглядел по-настоящему напуганным, его очки сползли на кончик носа. Клэй с открытым, нескрываемым отвращением смотрел на экран, а Ракшата от шока даже не заметила, как её любимая трубка выпала из пальцев и со звоном ударилась о металлический пол. — Где Прайм вообще берет подобных психов?! — взорвался Тамаки, чей страх перерос в яростный крик. — Я думал, что эта садистка Арси - самая отбитая у автоботов, но Кингсли... она просто королева ебанутости! Она переплюнула всех! Как можно выпускать такое на волю?! Даже закалённые десептиконы были шокированы. Они сражались миллионы лет, видели гибель родного мира, но такая патологическая жажда хаоса ввела их в ступор. — А я то думала, что Лучано Бредли являлся сумасшедшим. — сказала Эйрахнида с глубоким отвращением. — Эту Кингсли необходимо уничтожить! Немедленно! — воскликнул Баррикейд, его окуляры лихорадочно мерцали. — Она не просто враг, она - системная ошибка. Угроза, стоящая на одном уровне с Праймом. — Мои инстинкты кричат об опасности так громко, что я едва слышу собственные мысли. — серьезно произнес Стилджо, его когти непроизвольно выдвинулись. — Это не просто слова. Это обещание. — Ни один человек не может быть таким по своей природе. — Шоквейв анализировал аудиозапись, пытаясь найти признаки модуляции. — Её эмоциональный отклик на концепцию «войны» превышает все допустимые нормы. Логика подсказывает, что она - аномалия, которую следует устранить для стабилизации любого будущего порядка. — Ну... она определённо знает, как вести себя на публике и захватывать внимание. — горько пошутила Слипстрим, хотя её крылья нервно подергивались. — Нам есть чему у неё поучиться в плане пафоса, если бы это не было так жутко. — Даже квинтессоны, при всей их жестокости и расчетливости, не были настолько ужасны. — добавил Скай-Бат, поежившись. — У них была цель. У неё - только аппетит. Шнайзель внимательно наблюдал за реакцией своих соратников, а затем перевел взгляд на Мегатрона. — Вот и ответ на наш вопрос. — сухо заметил Шнайзель. — Виктория Кингсли - это идеальное оружие Прайма. Он нашел человека, чьи амбиции не связаны с властью или богатством. Пока идет война, она будет верна ему до последнего вздоха. Оптимус создал чудовище, которое не боится смерти, потому что видит в ней высшую форму эстетики. Мегатрон лишь глухо зарычал, его окуляры вспыхнули зловещим светом. — Любовь к войне - это путь к саморазрушению. — пророкотал лидер десептиконов. — Эта женщина… она наслаждается пеплом. Но скоро она поймет, что война - это не только вкус победы, но и горечь собственного поражения. И я лично позабочусь о том, чтобы этот «роман» закончился для неё фатально. — Ребята, успокойтесь, это пока что... только слова. — попытался взять ситуацию под контроль Старскрим, хотя в его голосе не было привычной уверенности. — Мы еще не видели её на поле боя. Может, она просто умеет красиво болтать, а как только запахнет настоящим жаром, она спрячется за спины ботов. — Старскрим прав. — поддержала его Корнелия, хотя её взгляд оставался прикованным к Виктории. — Психологическая война - это её первый ход. Она заставила мир замереть от ужаса, используя только свой голос и камеру. Это гениально и отвратительно одновременно. Но мы не знаем, как она ведет себя, когда под ней горит земля, а в прицеле - настоящий противник. — Ну тогда... давайте посмотрим, чего стоят её признания в любви, когда заговорят пушки. — сказал Брейкдаун. Он сжал кулаки, пытаясь унять мелкую дрожь, которая, казалось, передалась ему от людей.

***

Первой не выдержала Алисия Ломейер. Её лицо, искаженное гневом и отвращением, заполнило один из дополнительных мониторов трансляции. Она ударила кулаком по пульту управления, и её крик, полный праведного негодования, разнесся по всем каналам связи. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — голос Алисии дрожал от ярости, перекрывая гул авианосца. — Ты смеешь называть себя человеком, произнося эти кощунственные речи? Ты жаждешь войны, Кингсли? Ты хочешь захлебнуться в хаосе и разрушениях, которые несут твои хозяева?! Мы - те, кто строил этот мир, и мы не позволим какой-то сумасшедшей девчонке и её механическим идолам превратить его в пепелище! Ты пожалеешь, что вообще родилась на свет! Мы выжжем твоё имя из истории! Бисмарк Вальдштейн, чей «Галахад» величественно парил во главе строя, поддержал её, его голос звучал как удар молота по наковальне. — Ты - системная ошибка, Кингсли. Ты - раковая опухоль на теле человечества, которая возомнила себя мессией. — заявил он с холодным вызовом. — А мы - лекарство. И сегодня мы проведем самую радикальную операцию в истории этой планеты. — Согласна. — добавила Доротея Эрнст, её «Паламед» лязгнул манипуляторами, готовя вооружение. — Мы никогда не позволим тебе и этому проклятому узурпатору, которого ты называешь лордом, разрушить всё то, над чем мы и наши предки трудились веками. Твоя «любовь» закончится здесь, в холодных водах океана! — У тебя есть наш ответ, Кингсли. — холодно произнесла Аня. В её интонациях слышалась неприкрытая жажда битвы. — И этот ответ написан нашими клинками. Весь мир, затаив дыхание, ожидал, что Кингсли взорвется ответным гневом, станет кричать или проклинать своих оппонентов. Но вместо этого в эфире раздался медленный, размеренный звук. Виктория Кингсли начала аплодировать. Её руки в черных перчатках сходились и расходились перед камерой с издевательской грацией. — Браво… О, браво! — Кингсли почти пропела эти слова. — Наконец-то! Наконец-то вы сбросили эти фальшивые маски благородства и показали своё истинное лицо. Вы ненавидите меня, вы боитесь меня, и вы готовы убивать. Это именно то, что я хотела услышать! За эту честность я обещаю вам подарок: вы умрете быстро. Я не стану растягивать ваши мучения, ведь настоящая симфония только начинается. Она демонстративно посмотрела на часы, встроенные в приборную панель её Найтмера. — Ну, что-то я заболталась. Время - это единственный ресурс, который даже Прайм не может восполнить. Ад заждался своих новых гостей, господа. Счастливого пути. Она щелкнула пальцами, и трансляция из её кабины мгновенно прервалась. — Это ничего не меняет! — проревел Бисмарк, чувствуя, как адреналин закипает в жилах. — Все подразделения, перестроиться в боевой порядок «Гамма»! Приготовиться к фронтальной атаке на «Ковчег»! Первый эшелон, огонь по готовности! — Давно пора… — начала Доротея, но её слова захлебнулись в внезапном грохоте. Неожиданно для всех британских пилотов, спокойная до этого гладь океана под ними буквально взорвалась. Из-под воды, с глубины, в небо ударили сотни лучей плазмы. — МАНЕВР УКЛОНЕНИЯ! ВСЕМ РАЗОЙТИСЬ! — закричал Бисмарк, рывком уводя «Галахад» в сторону. Плазменный луч прошел в считанных сантиметрах от его брони, испаряя краску. Но удача улыбнулась не всем. Почти сотня британских Найтмеров, шедших плотным строем, была мгновенно превращена в облака раскаленного газа и обломков. И прежде чем уцелевшие успели осознать, что происходит, из воды, словно стая хищных рыб, вылетели вражеские машины. С невероятной скоростью они врезались в строй британцев, используя плазменные клинки. В воздухе началась безумная «куча мала». Сталь сталкивалась со сталью, плазма прожигала обшивку. Бисмарк, Аня и Доротея, будучи ветеранами, смогли быстро сориентироваться и парировать удары нападавших, но их солдаты десятками падали в воду, объятые пламенем. Через несколько минут яростной схватки враг внезапно отступил, зависнув плотной стеной между «Ковчегом» и Рыцарями Круга. Потери британцев были ощутимы, но не критичны - армада всё еще была огромна. — Посмотрите, на них… Это же «Сазерленды»! — Доротея вскрикнула от негодования, узнав силуэты машин. Вражеские Найтмеры были выкрашены в матовый угольно-черный цвет, а на их грудных пластинах вызывающе сиял знак Автоботов. В руках они сжимали модифицированные плазменные винтовки кибертронского образца. Всего их было около сотни - горстка против тысяч британцев. — Очередные предатели, использующие наши технологии против нас! — с отвращением выплюнула Аня. — Они думают, что несколько модифицированных старых моделей остановят нас? — Но где Кингсли? — Бисмарк лихорадочно крутил головой, просматривая данные радаров. — Она не среди этих теней. Я не чувствую её присутствия ни в одном из этих черных «Сазерлендов». — Здесь… — раздался спокойный, леденящий душу голос Виктории прямо у него в наушниках. Все взгляды устремились вниз. Поверхность океана медленно расступилась, и из самой пучины, окутанный ореолом пара и капель воды, начал величественно подниматься необычный Найтмер. Когда он полностью взлетел и замер напротив строя черных «Сазерлендов», мир увидел личную машину Виктории Кингсли. Это был исполин, по размерам не уступающий самому Галахаду. Он был окрашен в глубокий черный цвет с изящными золотыми вставками, подчеркивающими его хищную элегантность. Найтмер напоминал величественного и одновременно жуткого футуристисного рыцаря: а два узких ярко-красных глаза пылали недобрым светом. На груди гордо красовалась эмблема Автоботов, а на поясе висели четыре загадочных цилиндра. Но самым невероятным, самым пугающим было то, что машина висела в воздухе абсолютно неподвижно, не используя ни систему полета, ни энергокрылья. Казалось, законы гравитации просто не действуют на этого стального монарха.

***

Тем временем на мостике «Немезиды» каждый глаз и каждый окуляр были направлены на появившийся черный Найтмер. Напряжение среди присутствующих сменилось жгучим профессиональным любопытством, смешанным с тревогой. — Это невозможно... — Нина сделала шаг к экрану, щурясь, словно пыталась разглядеть невидимые детали. — У этого гиганта нет ни крыльев системы полёта, ни реактивных сопел, ни даже теплового следа от двигателей. Как этот Найтмер вообще может летать, да еще и неподвижно висеть в воздухе? Это противоречит законам физики. Шоквейв, чей центральный окуляр пульсировал, анализируя энергетические сигнатурные данные, ответил своим ровным, лишенным эмоций голосом: — Логика подсказывает использование антигравитационного привода высокой плотности. Обычно такие установки слишком громоздки и энергозатратны, поэтому их ставят только на тяжелые крейсеры и флагманы вроде «Ковчега» или «Немезиды». Но похоже, автоботы нашли способ миниатюризировать ядро. Это дает машине невероятную маневренность и стабильность в любой плоскости. Канон, внимательно следя за графиками, повернулся к научной тройке, которая уже вовсю перешептывалась, тыкая пальцами в экраны. — Ну, а что скажете вы, господа ученые? Вы видите в этой конструкции какие-то слабые места? Ллойд прильнул к монитору, поправляя очки и едва не приплясывая от возбуждения. — О-о-о, посмотрите на эту чистую аэродинамику! Никаких внешних узлов для крепления дистанционного оружия. Ни винтовок, ни ракетных пусковых установок. Дизайн предельно лаконичен. Однако, судя по искажениям воздуха вокруг корпуса, я могу предположить, что на нем установлен активный энергощит нового поколения. Его практически невозможно пробить стандартными снарядами. — Согласен. — Клэй кивнул, его взгляд был прикован к четырем золотистым цилиндрам на поясе черного рыцаря. — Думаю, это Найтмер исключительно ближнего боя. А те цилиндры на бедрах... Посмотрите на характерное свечение в районе эмиттеров. Кажется, автоботам очень понравились мои плазменные мечи, которые я использовал для Спартанцев. Они взяли концепцию и довели её до абсолюта. Ракшата выпустила густую струю дыма, её губы искривились в ироничной улыбке. — Как известно, подражание - это лучшая форма лести, Клэй. Но они не просто скопировали. Они интегрировали плазменную технологию напрямую в энергосистему машины такого размера. Это уже не просто мечи, это инструменты для расчленения линкоров. — Ну... он выглядит круто. — отметил Ривалз, на что его друзья посмотрели на него с недоумением. — Я имею ввиду, что он очень опасен, даже на вид. Шнайзель, который всё это время хранил молчание, анализируя тактическую карту, наконец заговорил. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалось признание мастерства противника. — Обратите внимание на тайминг, господа. Пока Кингсли вела свою речь, отвлекая внимание всех операторов и командиров, её войска незаметно заняли позицию в океане прямо под британскими Найтмерами. Вертикальный удар из слепой зоны. Умно, Кингсли. Очень умно. Ты превратила свою речь в дымовую завесу для маневра. — Да, это было грамотно. — признал Тодо, нахмурившись. — Но теперь элемент неожиданности потерян. Она раскрыла свои силы. Её группировка - всего сотня машин, пусть и модифицированных. Против неё - тысячи имперских Найтмеров и лучшие асы Круга. Я не знаю, на что она рассчитывает и как собирается выкручиваться из ситуации, где её превосходят числом в десятки раз. Стилджо медленно поднял голову, его синие окуляры вспыхнули. Он чувствовал исходящую от черного Найтмера мощь - мощь, которая не имела отношения к количеству. — Количественное превосходство - это иллюзия тех, кто не понимает сути истинной силы. — сказал он. — Хищнику не нужно превосходить стадо числом, ему нужно лишь знать, где находится яремная вена. Виктория Кингсли не собирается играть по правилам честной войны. Давайте же посмотрим, какой кровавый спектакль она приготовила для финала.

***

Виктория Кингсли плавно развела манипуляторы своего черного Найтмера, словно приглашая зрителей в театр, где она была и режиссером, и главной актрисой. Её голос, теперь звучащий с оттенком странной, почти материнской гордости, разнесся над замершей армией. — Ну же, господа, не будьте такими угрюмыми. Как вам мой Легион? — спросила она, и в её интонации слышалось ожидание похвалы. — Разве они не прекрасны в своем новом обличье? Черный цвет им очень идет, не находите? Он так хорошо скрывает пятна чужой крови. Доротея Эрнст издала короткий, презрительный смешок в кабине «Паламеда». Она вывела на экраны данные сканирования вражеских машин, и результат её лишь разочаровал. — Легион? Ты называешь эту жалкую кучу старья легионом? — недоверчиво переспросила Доротея, её голос так и сочился ядом. — Это же обычные «Сазерленды», Кингсли! Машины которые мы списываем в утиль или отдаем в полицию для разгона демонстрантов. Ты действительно выкатила этот металлолом против Рыцарей Круга? — Ты серьезно считаешь, что сотня этих морально и технически устаревших консервных банок сможет одолеть тысячи лучших, идеально подготовленных и замотивированных солдат Британии на новейших Найтмерах? — подхватила Аня, и в её тоне послышалась откровенная насмешка. — Ты еще более сумасшедшая, чем я думала, Виктория. Твоя арифметика так же плоха, как и твой вкус. Один мой залп сотрет половину твоего «легиона» в пыль. Кингсли не шелохнулась. Она медленно скрестила массивные руки своего Найтмера на груди, сохраняя пугающее спокойствие, которое никак не вязалось с численным превосходством врага. — Пока их только сотня... это верно. — спокойно ответила она, и в её голосе прозвучала зловещая уверенность. — Но война - это процесс трансформации. Скоро в мой Легион вступят сотни тысяч людей, у которых просто не будет другого выбора. Они поймут, что служить Автоботам - это единственный способ выжить в грядущем огне. А пока... — она сделала издевательски приглашающий жест. — Подходите. Сделайте первый шаг. Покажите мне, на что способны ваши хваленые «замотивированные» герои. Развлеките меня. Бисмарк Вальдштейн чувствовал, как внутри него нарастает тревога. Эта женщина не была похожа на безумца, который лезет на рожон. Она ждала. Она заманивала. Но как командующий он не мог позволить армии стоять на месте. — Отряды «Браво» и «Чарли»! — резко скомандовал Бисмарк. — Построение номер три! Цель - лидер противника. Огонь на поражение! Двадцать британских Найтмеров сорвались с мест, их двигатели взревели, разрезая воздух. Они открыли шквальный огонь из винтовок и ракетных установок, направляясь прямо к черному исполину. Небо расчертили десятки трассирующих линий. Но к ужасу пилотов, все снаряды, едва коснувшись пространства вокруг машины Кингсли, с шипением рассыпались искрами или рикошетили. Энергополе Найтмера светилось тусклым багровым светом, а сама машина даже не шелохнулась, словно под градом была не она, а каменная статуя. — Как скучно... — вздохнула Кингсли. — Вы даже не пытаетесь быть оригинальными. Она лениво взмахнула правой рукой своего Найтмера - простое, почти небрежное движение, похожее на то, как смахивают невидимую пыль с плеча. И в это мгновение произошло нечто за гранью понимания большинства зрителей. Десять атакующих Найтмеров, находившихся в первой линии, внезапно замерли, а через секунду их корпуса начали распадаться. Сталь, керамика, кабины пилотов - всё было разрезано на идеально ровные куски, которые бесформенной грудой посыпались на прибрежный песок. Еще десять машин, шедших следом, постигла та же участь в следующее мгновение. — Что... что случилось?! — вскрикнула Доротея, судорожно проверяя сенсоры. — Они просто... развалились! Ни взрыва, ни прямого попадания! Кингсли даже не коснулась их! — Это были нити! Смотрите на тепловизоры! — воскликнула Аня. Её продвинутая система обработки изображений зафиксировала момент атаки, выделив тончайшие, почти невидимые глазу линии, которые в момент взмаха руки Кингсли прочертили небо. — Она использовала нити! Они прошли сквозь броню и силовые каркасы, как раскаленный нож сквозь масло! — О, похоже, в этой компании хоть кто-то умеет думать головой. — саркастично заметила Кингсли. Она подняла руку своего Найтмера к лицу, и между пальцами манипулятора на мгновение блеснули тончайшие серебристые струны. — Мономолекулярные нити, господа. Самая чистая форма резки, известная науке. Они настолько тонкие, что разрезают молекулярные связи материала. Идеальный способ укоротить врага... или его самомнение. Она сделала небольшую паузу, и её черные «Сазерленды» синхронно подняли руки, выпуская такие же нити. — И если вы в своем высокомерии думали, что такая игрушка есть только у меня... — голос Кингсли стал холодным и жестким. — То у меня для вас очень плохие новости. Мой Легион - это не куча старья. Это стая мясников. И вы - их мясо. Нападайте же! Я хочу видеть больше крови на этом песке! Бисмарк Вальдштейн наблюдал за тем, как обломки двадцати его лучших пилотов падают, и чувствовал, как внутри него растет холодное, тяжелое понимание. Эта женщина не была просто пилотом-самоучкой или удачливой фанатичкой. Она была хищником высшего порядка. — Всем подразделениям, сменить приоритеты! — голос Бисмарка прогрохотал в эфире, подавляя панику. — Этот бой не будет легкой прогулкой. Мы столкнулись с угрозой уровня Серых Рыцарей и Десептиконов. Аня, бери с собой всю армаду и уничтожь этих черных «Сазерлендов». Не подпускайте их на дистанцию нитей, расстреливайте издалека! Доротея, ты со мной. Мы должны обезглавить это чудовище, пока она не вырезала половину нашей армии. — Поняла. — коротко отозвалась Аня. Её «Мордред» развернул свои массивные плечевые адронные пушки. — Всем отрядам прикрытия - за мной! Стереть предателей с лица земли! Залпы прорезали небо, устремляясь к черным «Сазерлендам». Те, в свою очередь, начали маневрировать с невероятной для этой модели грацией, уходя от огня и готовя свои орудия для контрат аки. Бисмарк нажал на рычаг, и его «Галахад» выхватил из-за спины свой колоссальный двуручный MVS меч. Клинок сверкнул в тусклом свете, словно обещая возмездие. — Пора поставить тебя на место, Кингсли. Британия не прощает такого высокомерия! — С превеликим удовольствием, Бисмарк! — Доротея Эрнст оскалилась, её «Паламед» выхватил свой MVS клинок. — Я хочу лично увидеть, какого цвета кровь у этой суки! — О-о-о, ну наконец-то! Кавалерия вступает в бой! — воскликнула Кингсли, и в её голосе послышался почти детский восторг. — Ну же, господа, давайте потанцуем! Покажите мне страсть, покажите мне ярость! Её черный Найтмер плавным движением снял с пояса два золотистых цилиндра. С тихим, нарастающим гулом из них вырвались длинные, пульсирующие лезвия ярко-красной плазмы. Они гудели, разрезая сам воздух, и отбрасывали кровавые блики на черную броню машины. Бисмарк атаковал первым. «Галахад» на полной скорости ринулся вперед, нанося мощный вертикальный удар своим гигантским мечом. Сила удара была такова, что воздух вокруг клинка свистел. Но Кингсли даже не дрогнула. Она мгновенно скрестила свои плазменные мечи, блокируя удар Бисмарка. Сноп искр брызнул во все стороны, а звук столкновения был похож на удар колокола. Прежде чем Бисмарк успел перехватить инициативу, Кингсли совершила невероятное: её Найтмер, используя антигравитацию для мгновенного разворота, нанес удар ногой прямо в корпус «Галахада». Мощь удара была за гранью возможностей обычных машин - огромный Найтмер Бисмарка, весящий десятки тонн, отлетел в сторону, словно футбольный мяч. Доротея, воспользовавшись моментом, напала со спины, надеясь пробить энергощит Кингсли своим мечом. — Сдохни! — закричала она. Кингсли, не оборачиваясь, грациозно уклонилась - её машина просто скользнула в сторону, нарушая все законы инерции. В следующий миг она уже сама перешла в контрнаступление. Её плазменные клинки двигались с такой скоростью, что сливались в сплошную красную ленту. Доротея с ужасом поняла, что «Паламед» едва успевает выставлять блоки. Каждый удар Кингсли оставлял глубокие опаленные шрамы на броне её машины. — Что за... откуда такая скорость?! — прохрипела Доротея, отлетая назад и открывая огонь из наручного бластера в надежде выиграть время. Кингсли мгновенно сократила дистанцию, игнорируя выстрелы, которые бессильно разбивались о её щит. Еще один сокрушительный удар ногой в прыжке - и «Паламед» Доротеи отлетел в сторону. В этот момент Бисмарк снова вступил в бой. Он использовал весь свой многолетний опыт, чтобы предугадать движения противника. Его меч описывал сложные дуги, пытаясь достать сочленения черного рыцаря. Но Кингсли, к его нарастающему шоку, уклонялась от каждой атаки с издевательской легкостью. Она словно знала, куда он ударит, еще до того, как он сам это решал. В ответном выпаде она нанесла несколько точных, режущих ран по рукам и ногам «Галахада», методично выводя из строя вспомогательные системы. После чего она плавно отлетела назад на несколько метров, зависнув в воздухе и снова скрестив мечи перед собой. Её Найтмер сделал приглашающий жест манипулятором, словно вызывая их обоих на следующий раунд. — Это всё? — голос Кингсли в эфире звучал бодро, без тени усталости. — Я только начала разогреваться! Не разочаровывайте меня, Рыцари Круга. Я ведь так люблю этот танец! Бисмарк и Доротея, обменявшись короткими взглядами через системы связи, синхронно сузили глаза. Ярость и профессиональная гордость жгли их изнутри. Не сговариваясь, они вместе, с двух сторон, бросились на Кингсли, вкладывая всю мощь своих машин в этот решающий натиск. Небо над океаном озарилось вспышками плазмы и звоном стали - битва титанов вступала в свою самую кровавую фазу. Пока Бисмарк и Доротея пытались убить Кингсли, в нескольких километрах от них разворачивалось не менее жуткое зрелище. Аня Альстрейм, чьими действиями руководил холодный и расчетливый разум Марианны, вела в атаку основную массу имперских сил. Однако то, что должно было стать быстрой карательной операцией, превратилось в кошмар наяву. Чёрные «Сазерленды» двигались с противоестественной синхронностью. К огромному раздражению Ани, противник оказался на порядок опаснее, чем показывали любые отчеты. Эти машины, которые Доротея еще десять минут назад называла «старьем», демонстрировали маневренность, недоступную даже новейшим моделям Британии. — Как это возмож...?! — прорычал в эфире один из британских офицеров, прежде чем его Найтмер внезапно развалился на четыре части, когда он попытался зайти чёрному «Сазерленду» в хвост. Аня стиснула зубы, её пальцы летали по сенсорной панели «Мордреда». Она видела, как её армия тает на глазах. Используя невидимые нити, плазменные винтовки и мечи, чёрный легион Кингсли с ужасающей легкостью вырезал целые эскадрильи. К этому моменту британцы потеряли уже несколько десятков машин, в то время как им самим удалось подтвердить уничтожение лишь двух вражеских единиц - и то ценой колоссальных усилий. — Хватит паники! — голос Ани прорезал хаос в эфире, холодный и властный. — Вы солдаты Империи или испуганные дети? Они используют преимущество в маневренности и слепые зоны. Прекратить беспорядочную стрельбу! Она прицелилась и выпустила мощный залп из адронных пушек «Мордреда». Широкий луч красной энергии должен был испарить целое звено врагов, но чёрные «Сазерленды» словно почувствовали атаку заранее: они мгновенно разошлись в разные стороны, выполнив фигуры высшего пилотажа, которые должны были перегрузить любой человеческий организм. — Всем подразделениям! Смена тактики! — приказала Аня, передавая координаты на тактические дисплеи сотен пилотов. — Окружите их! Не пытайтесь атаковать поодиночке. Сжимайте кольцо, перекрывайте все векторы отступления! Мы задавим их массой. Не дайте им возможности для маневра, прижмите их к поверхности! Британские пилоты, жаждущие мести за павших товарищей, с готовностью откликнулись на приказ. Тысячи Найтмеров начали стягиваться, образуя огромную стальную полусферу вокруг сотни чёрных машин. Они приближались со всех сторон, создавая сплошную стену из брони и орудий. — Попались. — пробормотал один из пилотов, наводя ракеты на ближайший «Сазерленд». — Теперь вам некуда прыгать, предатели. Они не знали, что в этот момент Виктория Кингсли, блокируя очередной удар меча Бисмарка, улыбалась под своей маской. Всё происходило именно так, как она и планировала. Британцы, ослепленные яростью и своим численным превосходством, сами завели себя в ловушку, где плотность их построения станет их же приговором. Битва между тремя титанами достигла своего апогея. Бисмарк и Доротея работали в идеальном тандеме, атакуя Найтмер Кингсли с двух сторон, пытаясь зажать её в «клещи». Но реальность оказалась пугающей: Виктория двигалась так, словно заранее знала каждое их движение. Она блокировала тяжелый меч «Галахада» одним плазменным клинком, одновременно парируя выпад Доротеи другим, и умудрялась наносить ответные удары, которые заставляли броню Рыцарей Круга стонать. «Это невозможно...» думал Бисмарк, чувствуя, как пот застилает его единственный глаз. «Ни один человек, каким бы гениальным пилотом он ни был, не может противостоять двум лучшим бойцам империи одновременно, сохраняя такую легкость. Наши системы работают на пределе, в то время как её Найтмер лишь слегка поцарапан. Она не просто пилот. Автоботы что-то сделали с ней... Должно быть, там сплошная кибернетика под этой маской. Раз так, у меня нет выбора. Я не могу позволить этому монстру победить». Он глубоко вдохнул и сорвал повязку со своего левого глаза. Его левый глаз вспыхнул алым символом. Мир вокруг Бисмарка мгновенно изменился: он начал видеть призрачные образы - траектории движений Кингсли за секунду до того, как она их совершала. Теперь для него не было сюрпризов. С триумфальной ухмылкой Бисмарк перешел в яростную контратаку. Он ударил мечом именно туда, куда Кингсли собиралась сместиться. Доротея, увидев, что её командир перехватил инициативу, не отставала. Она начала вести непрерывный огонь из наручного бластера, загоняя черный Найтмер в ловушку, пока Бисмарк теснил её в ближнем бою. Рисунок боя резко изменился. Теперь Кингсли приходилось по-настоящему обороняться. «Галахад» нанес первый серьезный удар, сорвав часть золотой брони с плеча черного Найтмера. Доротея тут же добавила, ранив её клинком по ноге. В сердцах Рыцарей Круга вспыхнул прилив надежды. Но если бы они видели лицо Виктории под маской, их кровь бы застыла. Её улыбка не исчезла - она стала шире, почти безумной. «Наконец-то...» прошептала она, уклоняясь от очередного выпада Бисмарка. «Наконец-то Бисмарк Вальдштейн показал свой главный фокус. Ты так увлечен своим "будущим", старик, что совершенно перестал смотреть по сторонам. А значит... пора переходить к фазе два». Бисмарк мощным ударом отбросил её машину в сторону, а Доротея торжествующе вскрикнула, видя, как черный Найтмер теряет устойчивость. Кингсли отлетела на несколько сотен метров, зависнув над землёй. Она бросила мимолетный взгляд на радар: британская армия, ведомая Аней, полностью окружила её Легион. Кольцо сжалось до предела. Тысячи Найтмеров заполнили небо над этой точкой. Кингсли активировала общую частоту, и весь мир услышал громкий, отчетливый щелчок её пальцев. В то же мгновение сотня черных «Сазерлендов» одновременно детонировала. Это не был обычный взрыв топлива. Небо озарилось вспышками пламени, которое сопровождалось мощнейшей электромагнитной волной. — ЧТО?! — воскликнула Аня, чей «Мордред» находился чуть выше основного строя. Она инстинктивно активировала щиты и рванула вверх, чудом покинув зону поражения. Но остальным не так повезло. Больше половины всей британской армии, стянутой в плотное кольцо, было мгновенно уничтожено. Взрывы «Сазерлендов» превратили небо в мясорубку. Огненный шторм пожирал Найтмеры десятками, сотнями. Обломки машин, охваченные огнем, начали градом падать в океан и на берег. Тысячи обломков, охваченных пламенем, падали в воду, создавая жуткую симфонию всплесков и шипения. На мостиках британских кораблей и в кабинах уцелевших Найтмеров воцарился ледяной ужас. — Она... она уничтожила всю свою армию?! — голос Алисии сорвался на крик, полный абсолютного, непереваренного шока. Она смотрела на экраны, где еще мгновение назад была армия, а теперь остались лишь расширяющиеся облака газа и падающий металл. Ни она, ни ошеломленные зрители по всему миру не заметили в этом хаосе крошечные, пульсирующие фиолетовым светом кристаллы, впивающиеся в обломки. — Каким же монстром нужно быть, чтобы хладнокровно нажать на кнопку и превратить своих подчиненных в пыль?! Кингсли, ты не просто сумасшедшая... ты ошибка природы! И клянусь, ты заплатишь за каждую жизнь, которую ты так легко оборвала! — КИНГСЛИ! — этот крик был коллективным. Три Рыцаря Круга, ведомые единым порывом ярости и отвращения, одновременно рванули вперед. «Галахад», «Паламед» и «Мордред» превратились в три стрелы возмездия, нацеленные в одну точку - в черный Найтмер, зависший посреди рукотворного ада. На лице Виктории под маской заиграла торжествующая ухмылка. Всё шло в идеальном соответствии с её сценарием. Чтобы окончательно похоронить надежду человечества, нужно было сначала дать им иллюзию победы, а затем превратить эту победу в прах. Она видела их приближение, но вместо того, чтобы защищаться всерьез, она лишь сделала вид, что пытается уклониться. Её движения стали нарочито «медленными» и «неуклюжими», подначивая Рыцарей на решающий удар. Их было уже не остановить. Бисмарк и Доротея атаковали синхронно. «Галахад» пронесся снизу, и его колоссальный меч одним чудовищным взмахом отрубил обе ноги черного Найтмера. Секундой позже «Паламед», пролетев над головой противника, вонзил свой клинок в шею машины и с металлическим скрежетом сорвал голову. — Получай! — выкрикнула Марианна, наводя адронные пушки «Мордреда» в упор на беззащитный, искалеченный корпус. Двойной луч ударил прямо в центр грудной клетки черного исполина. Произошел мощный взрыв. Изувеченный, обезглавленный и горящий остов личного Найтмера Виктории Кингсли, кувыркаясь в воздухе, с грохотом рухнул на прибрежный песок, подняв тучу пыли и гари. Наступила внезапная, звенящая тишина. Слышно было только, как трещит пламя на обломках и шумят волны. — Это... это конец? — тихо спросила Доротея, переводя дыхание. Её сенсоры пытались зафиксировать признаки жизни в упавшем корпусе, но там всё полыхало. Уцелевшие британские Найтмеры, израненные и дезориентированные, начали медленно перестраиваться в воздухе, глядя на место падения своего главного кошмара. — Ни один человек не может выжить после такого залпа. — уверенно произнесла Аня, её голос дрожал от адреналина. Она смотрела вниз, на дымящуюся груду черного металла, и ей хотелось сплюнуть на это место. — Её разорвало вместе с её хваленой машиной. Поделом. Пусть горит в том аду, о котором она так сладко пела. Бисмарк Вальдштейн, однако, не спешил праздновать. Его Гиасс всё еще был активен, и он хмуро смотрел на остатки Найтмера через систему наведения. Что-то глубоко внутри, старый инстинкт воина, шептало ему, что победа досталась слишком легко. Виктория Кингсли, которая уничтожила свой легион одним щелчком пальцем, не могла просто «подставиться». Но логика и зрение говорили об обратном: её машина была уничтожена, а кабина пилота - превращена в расплавленный хлам. — Странно... — пробормотал он, сузив единственный глаз. — Слишком просто. Почему мой Гиасс не показал её сопротивления? Он еще не знал, что настоящая угроза только что приземлилась вместе с обломками его солдат. Тёмный Энергон начал свою работу, и то, что Рыцари Круга считали победой, было лишь началом конца.

***

На мостике «Немезиды», где еще мгновение назад висела мертвенная тишина, внезапно вспыхнула настоящая буря эмоций. Когда изувеченный остов черного Найтмера Кингсли рухнул на песок, это было похоже на катарсис - коллективный вздох облегчения миллиардов людей, для которых слова Виктории стали воплощением их самых страшных кошмаров. — ДА! ПОЛУЧАЙ, СУКА! — Тамаки вскочил со своего места, размахивая кулаками в воздухе. Он начал яростно аплодировать экрану, его лицо сияло от триумфа. — Так её! Видали, как Бисмарк её приложил? А Аня? Прямо в центр жахнула! Это тебе за твои речи о геноциде! Сдохни в своем «любимом» огне! Сузаку, чье лицо всё это время было бледным от напряжения, наконец почувствовал, как тяжелый камень свалился с его души. Он порывисто обнял Сесиль, прижимая её к себе, словно защищая от тени Кингсли, которая еще секунду назад нависала над всем миром. — Никогда бы не подумал, что скажу такое... но я по-настоящему рад, что её убили. — прошептал Сузаку, и его голос дрожал от облегчения. — После того, что она наговорила... после той ненависти, которую она источала... Оставлять такое существо в живых было бы преступлением против самого человечества. Теперь этот кошмар закончился. Сесиль, уткнувшись лицом в его плечо, кивнула, а затем слегка отстранилась и нежно поцеловала его в щеку. — Она заслужила это, Сузаку. Каждую секунду той боли, которую она испытала в конце. Нельзя безнаказанно издеваться над миром, называя ад - любовью. Теперь мы можем хотя бы немного выдохнуть. Джино, стоявший рядом с Моникой, с силой ударил по ладони девушки в лихом жесте «дай пять». На его лице снова заиграла привычная дерзкая улыбка. — Одним сумасшедшим на планете меньше! — воскликнул он. — Рыцари Круга показали класс. Что бы там Прайм в неё ни вложил, старая школа Британии всё еще умеет вырывать сердца таким самозванцам. — Так держать! — воскликнул Ривалз обнимая Ширли, которая плакала от радости. — Скатертью дорожка прямо в Ад. — холодно добавила Эрина, скрестив руки на груди. В её глазах не было жалости, только суровое удовлетворение от свершившегося правосудия. — Пусть там рассказывает чертям о своей любви к геноциду. Юфемия, чье сердце обливалось кровью от ужаса войны, теперь плакала от радости. Она крепко обнимала Корнелию, чувствуя, как напряжение покидает её тело. — Слава богу... Слава богу, всё закончилось. — всхлипнула она. — Я так боялась, что она действительно... что её невозможно остановить. Нелли, неужели это правда конец? Корнелия погладила сестру по волосам, но её взгляд оставался прикованным к экрану. — Похоже на то, Юфи. Рыцари выполнили свой долг. — Очень на это надеюсь. — подала голос Нонетт, уважительно кивнув своим бывшим коллегам на экране. — И искренне надеюсь, что у Прайма в закромах не завалялся еще один такой «экземпляр». Одной Кингсли миру хватило на несколько веков вперед. Среди общего ликования раздался задумчивый, почти разочарованный голос Ллойда. Он стоял, подперев подбородок рукой, и с грустью смотрел на горящие обломки черного Найтмера. — Ах, как жаль её Найтмер. Столько уникальных технологий, такая изящная работа с антигравитацией... Вся группа мгновенно замолчала и обернулась к нему с выражением крайнего недоумения и даже некоторой угрозы на лицах. Ллойд, почувствовав на себе десяток тяжелых взглядов, нервно икнул и замахал руками. — То есть... я хотел сказать, отлично! Просто великолепно, что Кингсли мертва! Чудовищная женщина, совершенно невыносимая личность! — он натянуто улыбнулся. — Но, как ученый, я просто не могу не горевать о тех мономолекулярных нитях. Вы представляете, какие возможности они открывали для резки... эм... материалов? Я бы не отказался изучить их поближе, прежде чем Бисмарк превратил их в металлолом. — Ты всегда можешь сделать это сам Ллоид. — отметил Клэй с улыбкой положив руку на его. — Негоже нам, светилам науки, изучать объедки ботов. — сказала Ракшата, раскуривая трубку. Сесиль, Сузаку и Джаз синхронно и выразительно закатили глаза. На мостике раздались первые за долгое время смешки - нелепость Ллойда помогла окончательно разрядить обстановку. Все начали поздравлять друг друга, уверенные в том, что самая страшная угроза этого дня была устранена. Пока на мостике «Немезиды» большинство праздновало победу, тишина, исходившая от группы опытных тактиков и воинов, начала действовать на окружающих отрезвляюще. Смех затих, когда Киоширо Тодо, скрестив руки на груди, сделал шаг вперед. Его лицо было суровым, а взгляд - пугающе сосредоточенным. — Рано радуетесь. — произнес Тодо, и его голос, заставил всех с тревогой обернуться. — Это было слишком просто. Даже подозрительно просто. Виктория Кингсли не просто хвасталась - она обещала стереть всю армаду Британии с лица земли. Но в итоге она погубила лишь чуть больше половины их сил и позволила загнать себя в угол. Пилот её уровня не допускает таких элементарных ошибок в позиционировании. Моника, всё еще желая верить в триумф своих бывших коллег, попыталась возразить, хотя в её голосе уже не было прежней уверенности: — При всем нашем сложном отношении к Бисмарку и Доротее, они - лучшие воины, которых когда-либо воспитывала Империя. — Моника обвела взглядом присутствующих, словно ища поддержки. — У Бисмарка есть Гиасс, у Доротеи - колоссальный опыт. Я не удивлена, что вдвоем, при поддержке Ани, они смогли покончить с ней. Даже монстры смертны, если против них выступают боги войны. — Нет, Тодо прав. — вмешался Баррикейд, чей корпус издал недовольный механический скрежет. Он вывел на свой экран запись последних минут боя в замедленной съемке. — Посмотрите на её векторы движения. Мы все видели, как она на равных сражалась с ними в начале, демонстрируя скорость, превосходящую их возможности. Но в последние тридцать секунд... у меня такое стойкое чувство, что она даже не пыталась уклониться. Она просто тянула время, выравнивая их положение относительно своего корпуса. Она буквально приглашала их нанести этот удар. Шнайзель кивнул, его аналитический ум уже строил пугающие закономерности. — В шахматах есть такое понятие, как гамбит - жертва фигуры ради получения стратегического преимущества. — тихо произнес Шнайзель. — Она пожертвовала всеми своими «пешками», зная, что этот взрыв не уничтожит всех врагов. А затем она сама подставилась под удар Рыцарей Круга. Зачем? Чтобы они расслабились? Чтобы они поверили в свою неуязвимость? Нет, здесь кроется нечто более глубокое. Это не конец, господа. Это всего лишь финал первого акта. — Не конец? — Скай-Бат в недоумении развел своими массивными манипуляторами. — Но послушайте, такие повреждения... Мы видели, как «Мордред» буквально испарила кабину адронным залпом! Даже мы, кибертронцы, не сможем пережить подобное. Кингсли мертва физически, это факт. — Физическая смерть человека - это лишь начало для тех, кто владеет технологиями Автоботов. — спокойно и веско пророкотал Мегатрон. Он не сводил синих окуляров с экрана, где на месте падения Найтмера Кингсли пламя начало странно пульсировать, вопреки законам физики. — Прайм не из тех, кто доверяет свои амбиции смертным, которые могут так легко погибнуть. Если он выбрал её, значит, он нашел способ превратить её смерть в оружие. Все замерли, глядя на экран. Тишина на мостике «Немезиды» стала почти осязаемой. Победа Британии начала таять быстрее, чем дым над океаном.

***

— Перестроиться в атакующий порядок номер четыре! — голос Доротеи Эрнст гремел в наушниках пилотов, возвращая им уверенность. Она указала манипулятором своего «Паламеда» на исполинский силуэт «Ковчега», зависшего в небе. — Гроза миновала! Теперь, когда эта бешеная марионетка Автоботов мертва, пришло время убить самого кукловода! Всему флоту - сосредоточить огонь на флагмане! Мы вырвем сердце этой механической заразы и... Она не успела закончить фразу. Из динамиков, перекрывая гул двигателей, раздался звук, от которого кровь застыла в жилах каждого слушателя. Это была песня. Безумная, песня женщины, которую весь мир только что с огромным облегчением похоронил. Её голос, странный и мелодичный, прозвучал зловеще и спокойно, словно колыбельная смерти. — Я пламя, что не укротить. Страшный зверь, которого не убить... — нараспев начала Кингсли, и на экранах, вопреки всем законам логики, снова появилось её изображение. Ко всеобщему ужасу, она была в полном порядке. Ни единой царапины на броне, ни капли крови на маске-противогазе. Даже интерьер кабины её Найтмера выглядел так, будто адронный залп «Мордреда» был лишь легким дуновением ветра. — Проиграно сражение, просто признайте поражение. Оставьте сопротивление, пожар неубиваем... Бисмарк Вальдштейн замер, его Гиасс всё еще пульсировал в глазу, но разум отказывался обрабатывать информацию. — Как? — только и смог выдавить он, не в силах отвести взгляда от её окуляров. — Мы разорвали твой корпус. Мы испепелили кабину. Ты не могла выжить. Никто бы не выжил! — Много кибернетики, Бисмарк, и еще большее желание спалить этот мир дотла, во что бы то ни стало. — спокойно ответила Кингсли, откинувшись в кресле и явно наслаждаясь их парализующим шоком. — Смерть - это всего лишь техническая заминка, если у тебя есть правильные... друзья. Но хватит пустых вопросов. У нас еще много работы, ведь нам всё еще необходимо убить вас всех до единого. — Кому это - «нам»? — выкрикнула Аня, её голос сорвался от гнева и непонимания. — Ты уничтожила свой легион! Ты сама сидишь в груде дымящихся обломков на пляже! Ты одна, Кингсли! У тебя нет ни армии, ни даже целого Найтмера! — А вот тут вы сильно ошибаетесь, леди Альстреим. — Кингсли издевательски погрозила пальцем в камеру. — Я никогда не была одна. Мой господин подарил мне не просто машину. Он подарил мне брата по оружию. Пришло время моему другу представиться официально. Ты согласен... Фарброс? — Полностью согласен, Виктория. — произнес новый голос. Он не был похож на человеческий, но и от голосов Автоботов он отличался. Это был холодный, механический синтез, лишенный малейшего намека на теплоту или жалость. Голос самого чистого, расчетливого интеллекта. — Но для начала мне необходимо восстановить рабочую форму. В этот момент изувеченные остатки Найтмера Кингсли на песке начали светиться густым, пульсирующим фиолетовым светом. Рыцари Круга, солдаты и миллиарды зрителей по всему миру смотрели на это, широко раскрыв глаза от ужаса. — Запуск протокола экстренной регенерации. Анализ повреждений. — бесстрастно начал диагностику голос, который Кингсли представила как Фарброс. — Левое и правое шасси: критические повреждения, нанесены мечом «Галахада». Урон - 100 процентов. Начало восстановления. Ко всеобщему шоку, из фиолетового тумана начали вытягиваться металлические волокна. Они сплетались, срастались, и ноги Найтмера начали отрастать прямо на глазах, словно хвост у ящерицы, только скрежет металла при этом был оглушительным. — Головной модуль: повреждения - нанесены клинком «Паламеда». Урон - 100 процентов. Восстановление. Из обрубка шеи выплеснулась порция фиолетовой энергии, и через секунду голова со зловещими красными глазами вернулась на свое место, защелкнувшись с хищным лязгом. — Центральный корпус: повреждения - нанесены высокоэнергетическим адронным залпом «Мордреда». Урон - 80 процентов. Восстановление. Все пробоины, все оплавленные дыры на груди машины затянулись новой, еще более темной и прочной броней. Через мгновение черный исполин, теперь выглядящий еще более устрашающе, чем прежде, величественно встал на ноги. — Проверка систем завершена. Я снова в строю. — произнес Найтмер, и его динамики транслировали голос на весь мир. — Приветствую вас, Рыцари Круга. Я - Фарброс. Первый в мире истинно разумный Найтмер. Я - напарник, меч и щит Виктории Кингсли. Голос Фарброса был спокойным, почти вежливым, но в конце фразы его красные окуляры вспыхнули яростным алым светом, а массивные кулаки сжались, высекая искры. — Вы совершили ошибку, посчитав нас мёртвыми. — добавил Фарброс. — Приготовьтесь к окончательному удару. Теперь наша очередь танцевать.

***

На мостике «Немезиды» воцарился научный хаос. Нина, Ллойд, Ракшата и Клэй, которые до этого момента считали себя пионерами в области механики и электроники, теперь кричали от негодования, споря друг с другом и буквально впиваясь глазами в экраны, на которых Фарброс восставал из пепла. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТО ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО! — Ллойд схватился за голову, его очки опасно съехали на кончик носа. — Металлические связи восстанавливаются быстрее, чем я успеваю моргнуть! Как он это сделал?! — Это не ремонт, это... это биологическая регенерация в металлическом каркасе! Кощунство против всех законов физики! — воскликнула Нина, поправляя очки. — Ни один Найтмер, да что там - ни одна машина не способна на подобное! — вторила им Ракшата, нервно сжимая пустой мундштук. — Мы годами бились над системами автоматического ремонта, но это... это молекулярный синтез из ничего! Он восстанавливает целые узлы за секунды! — Фарброс восстановился как чертова ящерица?! — Клэй ударил по консоли, его лицо исказилось от недоумения. — Что это за фиолетовый туман? Он обволакивает повреждения и буквально «выращивает» металл заново! Откуда взялась эта энергия?! — Тёмный Энергон. — прервал их крики Шоквейв. Его единственный окуляр пульсировал ровным, холодным светом, анализируя сигнатуру энергии. — Только «Кровь Юникрона» обладает способностью изменять структуру материи на таком уровне. Она не просто чинит - она реформирует корпус, подпитываясь волей того, кто им управляет. Для Тёмного Энергона понятие «урона» не существует, пока есть источник питания. — О-о-о, я бы не отказался заиметь хотя бы пару миллилитров этой субстанции в свою лабораторию! — мечтательно протянул Ллойд, на мгновение забыв о страхе. — Представляете, какие возможности для... — Ллойд, заткнись и вспомни, что я рассказывал месяц назад! — Джаз резко прервал его, и в голосе бывшего автобота послышалась сталь. — Ты забыл про террорботов в той шахте? Тёмный Энергон - это не «топливо» и не «материал». Это самая опасная и ядовитая субстанция во вселенной. Она не созидает, она оскверняет всё, чего касается. Это не жизнь, это извращенная пародия на неё. — Ладно, с регенерацией понятно, это магия или типа того. — Милли указала на экран, где Фарброс только что закончил свою речь. Её голос дрожал. — Но меня интересует другое. Как, черт возьми, они смогли «оживить» Найтмер? Он говорит! Он мыслит! Он называет себя напарником! Это что, еще один трансформер? — Нет, это Искусственный Интеллект. — мрачно ответил Клэй. — Я помню секретные архивы в Пендрагоне. Проект «Призрак в доспехах». Высшее руководство Британии годами обсуждало идею создания полностью автономных Найтмеров, чтобы исключить человеческий фактор - страх, усталость, предательство. Но наши технологии были слишком примитивны, проект заморозили, не сумев создать стабильное сознание. Дальше теоретических выкладок дело не пошло. — Но, похоже, Персептор и Рэтчет смогли довести это до ума. — вставила Эйрахнида, с интересом рассматривая Фарброса. — Автоботы взяли ваши наработки и вдохнули в них свою искру. Но меня занимает другой вопрос: если они использовали Тёмный Энергон как основу для его ядра, почему этот Фарброс не стал безмозглым, яростным террорботом? Почему он сохранил ясность речи и логику? — Должно быть, им удалось стабилизировать реакцию через интерфейс пилота. — предположил Шоквейв. — Виктория Кингсли не просто пилот, она - заземление для этой энергии. Её ненависть и воля служат фильтром, который позволяет ИИ использовать Тёмный Энергон, не теряя контроля. Логичный, хоть и крайне рискованный симбиоз. — Сейчас всё это теоретизирование не имеет значения. — Слипстрим сложила руки на груди, скептически глядя на экран. — Несмотря на этот необычный Найтмер, регенерацию и навыки пилотирования, Кингсли всё еще одна. Одна машина против целой армии Найтмеров и трех Рыцарей Круга. Каким бы умным не был Фарброс, количество рано или поздно перейдет в качество. — Я бы на твоем месте больше не недооценивал её, Слипстрим. — серьёзно произнес Стилджо, не отрывая взгляда от Фарброса. — Кингсли полностью спланировала этот бой. От первого слова до своей «смерти». И теперь, когда они вымотаны и растеряны, она готова закончить это шоу. Посмотрите на неё... она не выглядит как человек, который боится численного превосходства. Она выглядит как человек, который подготовил финал. Мегатрон лишь молча кивнул, его взгляд был прикован к Фарбросу. Он чувствовал, что истинная сила этого дуэта еще даже не была продемонстрирована. Битва вступала в свою самую темную фазу.

***

Марианна не стала ждать речи механического монстра. Её реакция была мгновенной и яростной - она не привыкла проигрывать, а уж тем более быть свидетельницей «воскрешения» врага. — Я превращу тебя в пыль! Снова и окончательно! — выкрикнула Аня. Массивные плечевые пушки «Мордреда» с гулом развернулись, накапливая энергию, и через секунду два ослепительных луча адронного пламени рванули к Фарбросу. Залп был рассчитан так, чтобы накрыть всю область, не оставляя шанса на уклонение. Однако Фарброс даже не включил щиты. С коротким, свистящим звуком его антигравитационные двигатели выдали пиковую мощность, и огромный черный Найтмер просто исчез из прицелов, оставив за собой лишь остаточное свечение. — Слишком медленно. — прозвучал голос Фарброса. — Твои системы наведения устарели на целое поколение. Прежде чем Аня успела развернуть мониторы, Фарброс со скоростью молнии оказался вплотную к «Мордреду». Он не стал использовать мечи или нити. Вместо этого он начал наносить удары голыми кулаками. Каждый удар сопровождался глухим, костедробительным грохотом. Аня в ужасе смотрела на датчики целостности корпуса: её «Мордред», обладавший самой толстой и прочной броней среди всех Найтмеров Британии, начал буквально сминаться. Сверхпрочные сплавы деформировались под чудовищной силой механических рук Фарброса, как обычная жесть. — Что за... что это за сила?! — вскрикнула Аня, чувствуя, как её бросает из стороны в сторону от ударов. — Моя броня... она схлопывается! Нанеся финальный сокрушительный удар в грудную пластину, Фарброс стальной хваткой вцепился в «голову» «Мордреда» и, совершив мощный разворот, швырнул многотонную машину прямо в летящий на подмогу «Паламед». Доротея едва успела вскрикнуть, прежде чем два Рыцаря Круга столкнулись в воздухе, превратившись в беспорядочно вращающийся комок из металла. Не теряя ни секунды, Фарброс резко развернулся вокруг своей оси. Из его рук выплеснулись каскады мономолекулярных нитей. Он закружился в смертоносном танце, и пространство вокруг него превратилось в зону абсолютного уничтожения. Десятки британских Найтмеров, пытавшихся окружить его, были мгновенно разрезаны на мелкие фрагменты. Небо заполнилось огненными вспышками и дождем из обломков. — Прочь с дороги! — прорычал Бисмарк, врываясь в зону боя на «Галахаде». Он видел всё происходящее через призму своего Гиасса. Алый символ в его глазу горел ярче обычного, предсказывая траектории Фарброса. Бисмарк замахнулся мечом, целясь точно в сочленение шеи противника, где, по его расчетам, Фарброс должен был оказаться через мгновение. Но Фарброс, к неописуемому шоку Бисмарка, совершил движение, которое его Гиасс не смог просчитать. Найтмер Кингсли дернулся так быстро, что его образ в глазах Бисмарка двоился. — Твой глаз видит будущее, Бисмарк Вальдштейн? — саркастично спросила Виктория Кингсли. — Но что толку видеть будущее, если твоё тело слишком неповоротливо, чтобы на него среагировать? Фарброс перешел в контрнаступление. Его удары посыпались на «Галахад» с частотой пулеметной очереди. Бисмарк чувствовал, как его Гиасс буквально перегружается: образы будущего сменялись так часто, что превращались в сплошной шум. Он видел тысячи вариантов ударов, но Фарброс наносил их все одновременно. Последний удар Фарброс нанес ногой - мощный, выверенный кик пришелся прямо в голову «Галахада». Сенсоры Бисмарка на мгновение ослепли, а его машина, потеряв управление, отлетела на несколько сотен метров в сторону. Фарброс плавно отлетел назад, восстанавливая дистанцию. Он демонстративно скрестил руки на груди, и его огромный черный силуэт на фоне пылающего неба выглядел как воплощение самой смерти. Виктория внутри кабины лишь слегка поправила перчатку, её дыхание было спокойным. — И это всё, что может предложить хваленая элита Британии? — голос Фарброса, усиленный внешними динамиками, прозвучал с явным оттенком разочарования и скуки. — Самые грозные воины Империи, «боги войны»... Вы не впечатляете. Я ожидал битвы, а получил избиение младенцев. Неужели вы уже выдохлись? Я ведь даже не использовал основное оружие. Виктория Кингсли откинулась в пилотском кресле, наблюдая через панорамные экраны «Фарброса», как остатки армады и израненные Рыцари Круга пытаются вновь выстроиться в боевой порядок. В их движениях больше не было былой уверенности - только отчаяние и инстинктивное желание выжить. — Знаешь, Фарброс, я думаю, пора заканчивать это представление. — произнесла Кингсли, и в её голосе прозвучала скука истинного ценителя, который пресытился слишком предсказуемым зрелищем. — Наши зрители по ту сторону экранов уже заждались финала. Они достаточно насмотрелись на то, как их хваленых «героев» и «защитников» унижает один-единственный Найтмер. Пора дать им нечто большее, чем просто поражение. Пора дать им кошмар, который они заберут с собой в могилу. — Полностью согласен, Виктория. — отозвался Фарброс, и в его механическом голосе проскользнули зловещие басовые ноты. Его окуляры начали пульсировать густым фиолетовым светом, резонируя с энергией, наполнявшей кабину. — Дальнейшая демонстрация превосходства нецелесообразна. Пришло время показать всему этому жалкому миру, почему именно мы - вершина эволюции, и почему власть над этой планетой принадлежит Автоботам. — Дамы и господа... надеюсь, вы все готовы... — Кингсли подалась вперед, в упор глядя в камеру внешней трансляции. В этот момент весь мир вскрикнул от ужаса: левый окуляр её шлема-противогаза вспыхнул ядовито-фиолетовым огнем, словно сама Тьма заглянула в души людей через линзу. — УВИДЕТЬ ИСТИННЫЙ КОШМАР!!! В то же мгновение пространство над пляжем и океаном содрогнулось от низкочастотного гула. Все те тысячи обломков уничтоженных ранее Найтмеров - и британских, и черных «Сазерлендов», - которые покоились в воде и на песке, внезапно начали светиться тем же мертвенным фиолетовым светом. Медленно, скрежеща металлом о металл, изуродованные куски стали начали притягиваться друг к другу. Машины, разорванные в клочья, начали собираться заново, но это не была аккуратная регенерация «Фарброса». Это было нечто кощунственное: конечности прирастали под неестественными углами, броня покрывалась острыми кристаллическими наростами Тёмного Энергона. Огромная армия Террорботов - механических зомби - начала подниматься из пучины и с берега. Тысячи мертвых машин взмыли в воздух, окутанные фиолетовым туманом, и послушно зависли за спиной «Фарброса», образуя исполинское крыло из ожившего металлолома. Каждый выживший британский пилот, каждый матрос на палубах авианосцев замер в парализующем ужасе. Даже закаленные в сотнях сражений Рыцари Круга выглядели так, будто их ударили током. Их глаза расширились, челюсти непроизвольно отвисли; наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием и звуками систем жизнеобеспечения. У некоторых молодых пилотов от этого зрелища, нарушающего все законы природы и морали, не выдержали нервы - они почувствовали, как штаны становятся влажными от первобытного страха. — Они… они просто… возродились?! — голос Ани дрогнул, в нем больше не было высокомерия королевы, только шок, увидевшей восстание мертвецов. — Это невозможно... они были грудой хлама! — Как это... возможно...?! — Доротея заикалась, её руки бессильно лежали на рычагах управления «Паламеда». Она смотрела на Террорбота, который когда-то был её подчиненным, и видела в его пустых фиолетовых окулярах только бесконечную тьму. — Это не технологии... это какое-то проклятие! Бисмарк Вальдштейн смотрел на легион мертвецов с глубочайшим, физическим отвращением. Его Гиасс безумствовал, пытаясь просчитать будущее этой оравы, но видел лишь бесконечное море пепла. — Это противоестественно... — прошептал он, и в его голосе слышалась горечь. — Кингсли, ты совершила величайшее кощунство. Ты осквернила даже смерть, превратив павших солдат в своих рабов. В тебе не осталось ничего человеческого. — Узрите мой новый Легион! Легион, который не знает страха, не знает боли и никогда не предаст! — воскликнула Кингсли, и её безумный смех разнесся по всем каналам связи, заставляя людей содрогаться. — Они - это сама война! — И это последнее, что вы увидите в своей жизни. — холодным эхом закончил Фарброс. Его глаза теперь светились ослепительным фиолетовым светом, отдавая безмолвный приказ армии мертвецов. — Начнем жатву. Террорботы синхронно издали жуткий, механический вопль, похожий на скрежет тысяч пил, и всей своей массой обрушились на остатки армии Найтмеров. Битва превратилась в бойню.

***

На мостике «Немезиды» воцарилась такая тяжелая, мертвая тишина, что было слышно лишь прерывистое дыхание людей и низкое гудение систем корабля. Даже Мегатрон, чья воля была выкована в миллионах лет войн, и Шнайзель, привыкший просчитывать всё на десять шагов вперед, замерли перед экранами. То, что они видели, выходило за рамки тактики, науки или простого безумия. Это была технологическая некромантия. — Это... это невозможно. Этого просто не может быть! — Старскрим попятился от главного экрана, его крылья мелко дрожали, а голос сорвался на визг. — Ни одно существо не способно контролировать Тёмный Энергон! Это кровь Юникрона! Она должна была выжечь её разум в ту же секунду, как первый кристалл коснулся её! Как она может отдавать им приказы?! Шоквейв, чей окуляр лихорадочно мигал, обрабатывая потоки данных, ответил своим бесстрастным, но теперь заметно более напряженным голосом: — Логика подсказывает, что ответ кроется в её словах о тотальной кибернетизации. Виктория Кингсли - это не просто человек. Её нервная система, вероятно, заменена на сверхпроводящие кабели, способные выдержать ток Тёмного Энергона. Она не просто «пилот», Старскрим. Она - живой ретранслятор сигнала хаоса. Виктор, который считал, что после ужасающего Гиасса Прайма его уже ничем невозможно напугать, тяжело опустился в кресло. Его руки, заметно тряслись. — За всю свою жизнь... за все те ужасы, что я видел... это самое чудовищное зрелище. — прошептал Виктор, глядя, как оживают изуродованные остатки Найтмеров. — Кингсли... она лишила солдат даже права на смерть. Это за гранью любого понимания чести или войны. Это осквернение самой сути жизни. — Это кошмар... настоящий, живой кошмар! — вскрикнула Лелуш. Его лицо было белым как мел. Нонетт, чье лицо застыло в суровой маске, крепко прижала его к себе, закрывая обзор, хотя сама не могла отвести взгляда от экрана. — Не смотри, Лелуш, закрой глаза, — глухо проговорила Нонетт, но её собственный голос выдавал её. Она, элитный пилот, видевшая сотни смертей, сейчас чувствовала себя беспомощной перед этой армией зомби. — Это не война. Это бойня в чистилище. Сесиль откровенно разрыдалась, её плечи содрогались от рыданий, когда она увидела, как Террорботы начинают свою атаку. — Это всё... это просто ужасный сон! — всхлипывала она. — Как наука могла породить такое?! Мы создавали Найтмеры, чтобы защищать, чтобы двигать прогресс! А они... они превратили их в кукол для этого ада! Сузаку обнимал её, пытаясь утешить, но его собственные глаза были полны ужаса и ярости. Он крепко сжимал зубы, чтобы не закричать. Каждая частица его существа рыцаря требовала броситься туда и остановить это кощунство, но он понимал - против этой силы обычная сталь бессильна. Ллойд, который всего несколько минут назад мечтал о том, чтобы получить образец Тёмного Энергона для своих опытов, теперь выглядел так, будто его сейчас стошнит. Его обычный энтузиазм испарился, сменившись ледяным, рациональным страхом. — Ладно... забудьте. — пробормотал Ллойд, пятясь к выходу с мостика. — Забудьте всё, что я говорил про Тёмный Энергон. Мне он не нужен. Ни в каком виде. Ни в каких дозах. Я не хочу иметь ничего общего с веществом, которое превращает вселенную в филиал преисподней. Я лучше буду до конца жизни собирать тракторы на ручном приводе, чем прикоснусь к этой мерзости. Все на мостике снова посмотрели на экран. Под командованием Виктории Кингсли и Фарброса легион Террорботов начал свою жатву, и мир осознал: старая эпоха закончилась. Началась эра абсолютного террора.

***

Над океаном разверзся настоящий филиал преисподней. Террорботы, эти механические мертвецы, не просто сражались - они методично и яростно рвали армию британских Найтмеров на части. В эфире стоял сплошной, несмолкаемый гул из помех, взрывов и душераздирающих криков ужаса. Солдаты Британии, еще недавно считавшие себя хозяевами мира, теперь гибли в тисках ожившего металлолома, который невозможно было убить окончательно. — Они не останавливаются! — кричал кто-то в общем канале. — Я отстрелил ему голову, а он продолжает лезть! Помогите! Господи, они едят мою броню! Но среди этого хаоса три фигуры оставались нетронутыми. Террорботы, словно повинуясь незримому приказу, обтекали «Галахад», «Мордред» и «Паламед», оставляя их в своего рода «глазу бури». Бисмарк, Аня и Доротея, тяжело дыша, смотрели на Фарброс. Они всё поняли: Кингсли не хотела отдавать их своим слугам. Она хотела насладиться их агонией лично. — Не смотрите на меня с таким осуждением, господа. — голос Кингсли зазвучал в их кабинах, наполненный откровенной, ядовитой насмешкой. — Как говорится: в любви и на войне все средства хороши. А я, как вы помните, очень люблю войну. Мои солдаты просто делают свою работу, освобождая сцену для нашего финального акта. — Ты... ты чудовище! — голос Доротеи Эрнст дрожал от неистовой, лютой ненависти. Она сжала рычаги управления «Паламеда» так сильно, что перчатки заскрипели. — Ты не человек, Кингсли! Ты демон, вылезший из самой глубокой дыры ада, чтобы осквернить эту землю! — Демон? — Фарброс издал короткий звук, похожий на механический смешок. — Хм, Виктория, а мне нравится это определение. «Демон Войны»... В этом есть определенная эстетика, мощь и признание твоих заслуг. Ты согласна? — Полностью, Фарброс. — ответила Кингсли, и её левый фиолетовый окуляр на экране зловеще блеснул. — Это имя нам подходит куда больше, чем те жалкие титулы, которыми награждала своих кукол Британия. Но довольно поэзии. У нас есть обязательство перед зрителями - мы обещали закончить это шоу. Фарброс, не дожидаясь ответа, плавным движением снял с пояса два плазменных цилиндра. Но прежде чем Рыцари успели среагировать, в его процессоре родилась новая, кровавая идея. Скрежеща металлом, его массивные механические руки внезапно разделились вдоль плеч, превращаясь в четыре манипулятора. С тихим шипением он активировал еще две рукояти. Теперь перед Рыцарями стоял четырехрукий Найтмер, сжимающий четыре пульсирующих кроваво-красных плазменных меча. — Ну, кто из вас первым примет дар моего милосердия? — прошептал Фарброс. В ту же секунду он сорвался с места. Его скорость была такова, что воздух за ним схлопывался с громоподобным звуком. Он рванул прямо к «Паламеду», раскрутив свои мечи в безумную, сияющую алым вихрем воронку. Доротея, вскрикнув от ярости, успела вскинуть свой клинок и заблокировать один из ударов, но это стало её роковой ошибкой. Она защитилась от одного меча, но у Фарброса оставалось еще три. Одним молниеносным движением нижние манипуляторы Фарброса отсекли обе ноги «Паламеда», а верхний меч снес голову Найтмера. — Он...?! — это были последние слова Доротеи. Её голос оборвался, когда Фарброс, не сбавляя скорости, нанес перекрестный удар всеми четырьмя клинками. «Паламед» - гордость Британии, машина Рыцаря Круга - был превращен в груду идеально нарезанных кусков металла в течение одной секунды. Кабина пилота была рассечена пополам вместе с Доротеей прежде, чем она успела осознать свою смерть. — Боже мой... нет! — Аня смотрела на экраны «Мордреда» в абсолютном, парализующем ужасе. Она видела много смертей, но такая быстрота и жестокость подавили даже разум Марианны внутри неё. Доротея, одна из сильнейших воинов империи, была стерта, словно досадное препятствие на пути. Фарброс медленно развернулся, скрестив все четыре плазменных меча перед своим корпусом. Красный свет клинков отражался в его окулярах, придавая ему по-настоящему демонический вид. — Кто следующий? — спросила Кингсли с широкой, хищной ухмылкой, которую чувствовали даже через её шлем. — Бисмарк? Аня?

***

На мостике флагманского авианосца Тихоокеанского флота воцарился хаос, граничащий с безумием. Алисия Ломейер вцепилась в поручни так сильно, что её костяшки побелели. Перед её глазами разворачивалась катастрофа: Террорботы методично перемалывали элитные части Британии, а Доротея Эрнст, одна из сильнейших женщин империи, только что была превращена в кровавый туман Найтмером Кингсли — Что это, во имя первого императора?! — вскрикнула Алисия, её голос сорвался на высокий регистр. — Это не война! Это какая-то оккультная бойня! Почему системы наведения не могут захватить этих мертвецов?! — Мэм! Сектор четыре, радары зафиксировали новый контакт! — Один из офицеров почти прокричал, перекрывая вой сирен. — Приближается судно автоботов! Похоже, это небольшой десантный корабль. По габаритам он не больше нашего корвета, но скорость... он идет на форсаже прямо к центру флота! Алисия обернулась к тактическому экрану, её лицо исказилось от ярости. Она видела в этом корабле шанс хоть как-то выплеснуть свой гнев. — Ну чего ты ждешь, идиот?! Сбить его! Немедленно! Сосредоточить огонь всех зенитных батарей и ракетных комплексов ближнего радиуса! Сотрите эту жестянку в порошок! Передовые корабли охранения, повинуясь приказу, выпустили целую тучу ракет. Небо расчертили десятки белых инверсионных следов, сходящихся в одной точке. Казалось, маленькое судно обречено. Однако в этот момент от фланга десантного корабля отделилась тень. Это был темно-коричневый реактивный самолет с необычайно агрессивной геометрией крыла. Машина совершила невероятно резкий вираж и выпустила серию высокочастотных залпов энергона. С хирургической точностью каждый выстрел находил свою цель, уничтожая ракеты Британии одну за другой еще на подлете. — Что?! — Алисия ударила кулаком по консоли. — Как один истребитель может обладать такой огневой мощью и точностью?! Истребитель, сделав мертвую петлю, начал трансформироваться прямо в воздухе, принимая форму робота. Это был Свуп, мастер воздушного боя из легендарного отряда «Удар Молнии». Тем временем главная шлюзовая дверь десантного корабля со скрежетом открылась. На пороге, окутанные дымом и сиянием энергона, стояли четверо гигантов. Слева возвышался массивный, словно скала, Слэг. Рядом с ним, сверкая желтыми элементами брони, стоял Сладж. Справа расположился Снорл, чья броня имела бронзовый оттенок. Но в центре стоял тот, чье присутствие подавляло саму волю к сопротивлению - Гримлок. Он сжал свой огромный меч, и его окуляры вспыхнули яростным красным светом. — Кингсли устроила неплохое шоу со своими куклами. — пророкотал Гримлок. Его голос был похож на камнепад. — Но я не позволю этой девчонке и её ходячим мертвецам забрать всю славу. Пришло время показать этим мягкотелым людям, как выглядит истинная, первобытная сила! Он посмотрел на своих братьев по оружию, и в этом взгляде была жажда разрушения. — «Удар Молнии»! Хватит разминок! Объединитесь в Вулканикуса! Мы раздавим их всех! Пятеро автоботов одновременно спрыгнули с корабля в ревущий океан. Еще в падении они начали сложнейшую трансформацию. Металл стонал и перестраивался, шестерни вращались с бешеной скоростью. Слэг и Сладж превратились в массивные опоры, ставшие правой и левой ногами исполина. Гримлок, увеличиваясь в размерах, сформировал мощное туловище, объединяя всех в единый организм. Свуп и Снорл с лязгом закрепились в пазах, превращаясь в колоссальные руки. В финале, массивная голова с огненным взором закрепилась на плечах, завершая рождение монстра. Громадная фигура приземлилась в воду, подняв волну высотой с пятиэтажный дом. Океан вскипел вокруг него. — ВУЛКАНИКУС ОНЛАЙН! КРУШИТЬ! ЖЕЧЬ! УНИЧТОЖАТЬ! — проревел гигант, и этот голос, казалось, исходил от самой земли. Каждый британский солдат, каждый офицер и пилот на всем Тихоокеанском флоте замер. Стрельба на мгновение прекратилась. Они смотрели на массивную фигуру Комбинатора, который стоял по пояс в воде, возвышаясь над их самыми крупными авианосцами. Это было существо из кошмаров, воплощенное в металле, и оно шло прямо на них. — ОТКРЫТЬ ОГОНЬ! ВСЕМУ ФЛОТУ - ОТКРЫТЬ ОГОНЬ! — Алисия Ломейер вскрикнула, и её голос, искаженный страхом, сорвался на визг, который транслировался по всем палубам. — Все орудия, все ракетные шахты! Бейте по этому чудовищу всем, что у нас есть! Стереть его с лица земли! Приказ был исполнен незамедлительно. Океан озарился тысячами вспышек. Каждый военный корабль Тихоокеанского флота, от малых эсминцев до гигантских авианосцев, выпустил свой боезапас. Сотни ракет, оставляя за собой дымные шлейфы, и тяжелые фугасные снаряды устремились к Вулканикусу. Казалось, небо почернело от летящего металла. Однако Комбинатор автоботов даже не замедлил шаг. Когда первая волна снарядов была уже в нескольких метрах от него, Вулканикус медленно вытянул левую руку вперед. С низким, вибрирующим гулом активировался массивный энергетический щит. Ракеты разбивались о невидимую преграду, расцветая огненными грибами взрывов, но Вулканикус шел сквозь этот ад невредимым, лишь слегка покачиваясь от ударных волн. — Теперь... мой ход. — пророкотал Вулканикус. Его голос состоял из пяти наложенных друг на друга голосов, создавая эффект тектонического сдвига. Он вытянул правую руку, и из скрытых пазов на предплечье выдвинулся массивный пулемет калибра, который обычно устанавливают на тяжелые орбитальные станции. Залп был коротким, но сокрушительным. Потоки энергона прошили насквозь три передовых эсминца, превращая их надстройки в решето. Прошло всего несколько секунд, прежде чем реакторы кораблей сдетонировали, и они начали тонуть, разваливаясь на куски. Вулканикус продолжил движение, заходя в самую гущу флота. Он не просто стрелял - он превратил океан в свою игровую площадку. Подойдя к одному из авианосных линкоров, он просто схватил его обеими руками за борта. С ужасающим скрежетом металл начал рваться под пальцами гиганта. Словно метатель диска, Вулканикус крутанулся вокруг своей оси и швырнул многотонное судно в сторону другого авианосца и двух эсминцев прикрытия. Столкновение было титаническим: взрыв охватил все четыре судна, превратив их в общую братскую могилу. Уже половина Тихоокеанского флота Британии горела или уходила под воду. — Развернуть все отряды «Портменов»! — проорал один из офицеров на мостике флагмана, пытаясь перекричать звуки гибели флота. — Немедленно в воду! Попробуйте зайти со дна, атакуйте его суставы, лезьте под него! Это наш единственный шанс! Но было уже слишком поздно. Даже если бы водные Найтмеры смогли выйти на позицию, они ничего не успели бы сделать. Вулканикус, почувствовав шевеление под водой, высоко поднял правую ногу. На мгновение он замер, а затем с чудовищной силой опустил её на дно океана. Удар вызвал мощнейшую звуковую и гидродинамическую волну. Океан буквально разверзся. «Портмены», едва успевшие покинуть ангары, были сплющены давлением и разорваны на части прежде, чем увидели противника. Волна прорезала глубокую траншею через поверхность воды, опрокидывая уцелевшие суда и уничтожая еще пять эсминцев, которые просто перевернулись от удара стихии. — И это всё, что у вас есть?! — Вулканикус бросил яростный вызов оставшимся кораблям. Его окуляры пылали первобытным гневом. Он наклонился и, словно игрушку, подхватил еще один флагманский корабль. Подняв его над головой на вытянутых руках, Комбинатор с леденящим душу хрустом разорвал судно пополам, как кусок хлеба. В разные стороны посыпались люди, техника и горящее топливо. Одну половину он с издевательской легкостью швырнул в последний уцелевший авианосец флота. Удар пришелся точно в полетную палубу, вызывая цепную реакцию взрывов заправленных самолетов. Вокруг флагманского авианосца океан превратился в бурлящее кладбище из горящей нефти и тонущей стали. Тишину, наступившую после канонады, нарушали лишь треск пламени и панические крики, доносящиеся из систем связи. — Весь наш флот... Его больше нет! Боже правый, всё кончено! — один из старших офицеров на мостике сорвался на крик, отчаянно вцепляясь в панель управления. — У нас осталось только одно судно - мы сами! Леди Ломейер, мы должны немедленно разворачиваться! Полный назад! Мы должны отступить, пока есть хоть какой-то шанс! Однако Алисия Ломейер словно не слышала его. Она стояла неподвижно, её широко раскрытые глаза были прикованы к экранам, на которых медленно тонули последние эсминцы прикрытия. В её разуме не укладывалась сама реальность происходящего. Тихоокеанский флот Британии - гордость империи, символ незыблемого могущества, на строительство которого ушли десятилетия и миллиарды кредитов - был полностью аннигилирован всего за пять минут. Сломлен, разорван и унижен существом, которое не должно существовать. — Это… этого не может быть… — бесцветным голосом прошептала Алисия. — Мы же Британия... Мы избранные... Мы не можем просто... Договорить ей не дал сокрушительный удар. Весь огромный корпус авианосца вздрогнул так, словно на него обрушился метеорит. Офицеры и рядовые матросы посыпались на пол, сбитые с ног чудовищной вибрацией. Корабль начал опасно крениться на борт. С явным, животным ужасом команда посмотрела в панорамные окна мостика. Источником тряски был сам Вулканикус. Исполинский Комбинатор не стал тратить боеприпасы. Он просто вцепился в корму авианосца и, скрежеща металлом о металл, начал забираться на палубу. Каждое его движение заставляло стальную обшивку линкора стонать и рваться. Пройдя по взлетной полосе, он одним шагом раздавил десяток готовых к взлету самолётов, даже не заметив их. Несколько уцелевших солдат на палубе и автоматические турели ближнего боя отчаянно открыли огонь. Трассирующие пули и снаряды бессильно рикошетили от ног Вулканикуса, высекая искры, но это даже не замедлило его продвижение. Он целеустремленно шел к командной башне, возвышаясь над ней как воплощение апокалипсиса. Вулканикус наклонился, и его массивная голова оказалась прямо напротив бронированного стекла мостика. Алисия и её команда замерли, глядя в раскаленные красные окуляры существа, в которых отражалась гибель их мира. Между ними и смертью оставалось лишь несколько сантиметров прозрачного полимера. — Тук-тук… А вот и Вулканикус! — пропел гигант, и в его голосе слышалось издевательское удовольствие Гримлока. Он медленно поднял правую руку, и стволы его тяжелого пулемета начали раскручиваться с характерным свистящим звуком. — НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО СДЕЛАТЬ! — Алисия закричала, вскинув руки, словно это могло её защитить. В её голосе всё еще звучала та высокомерная спесь, которая была стержнем её жизни. — МЫ БРИТАНЦЫ! МЫ ПРАВИТЕЛИ ЭТОГО МИРА! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ТАК С НАМИ…! Это были её последние слова. Вулканикус нажал на спуск, развязывая смертельный ад. Потоки высокоэнергетического энергона в упор разнесли командную вышку. Взрыв колоссальной мощи поглотил Алисию Ломейер и всю её команду в мгновение ока, превращая центр управления в огненный шар, который осветил тонущие остатки былого величия Британии. Тихоокеанский флот официально прекратил своё существование. Единственным звуком над океаном остался торжествующий смех Вулканикуса.

***

Над пылающим океаном, где еще недавно величественно шел Тихоокеанский флот, теперь кружили лишь ошметки гари и обломки. Марианна взмыла ввысь, резко дернув рычаги «Мордреда», чтобы уйти от очередного выпада Фарброса. С высоты птичьего полета открывшаяся картина была еще более ужасающей. — Ни в коем случае… этого не может быть. Весь флот… они уничтожили его за считанные минуты! — воскликнула Аня, и в её голосе, обычно лишенном эмоций, прорезался настоящий шок. Британия потеряла не просто корабли. Сотни Найтмеров были разорваны Террорботами или упали в воду, лишенные поддержки авианосцев. В небе остались лишь считанные единицы - самые опытные пилоты-асы, которые еще держались вопреки здравому смыслу. Из Рыцарей Круга в строю остались только она и Бисмарк. Стиснув зубы, Аня развернула «Мордред» в воздухе. — Ты ответишь за это, Кингсли! Я лично отправлю твою душу в Ад! «Мордред» раскрыл свои плечевые пушки, и два мощнейших луча адронного пламени с ревом устремились к черному Найтмеру. Это была атака, способная испарить целый квартал. Однако Фарброс даже не дрогнул. Четырехрукий Найтмер молниеносно скрестил свои плазменные клинки перед собой. К ужасу Ани, адронный поток, коснувшись мечей, начал обтекать их, словно обычный свет, не причинив Фарбросу ни малейшего вреда. — Старайся лучше. — голос Фарброса прозвучал как скрежет металла по камню. — Твоя ярость так же бесполезна, как и твои пушки. С этими словами Фарброс начал вращать свои мечи с такой невероятной скоростью, что превратился в размытое алое пятно. Он рванул в контратаку, и Марианне стоило невероятных усилий увести массивный «Мордред» из-под удара в самый последний момент - плазменное лезвие срезало одну из антенн её Найтмера. — Отвратительное чудовище! Порождение хаоса! — голос Бисмарка прогрохотал в эфире используя всю мощь Гиаса, из-за чего его символ появился во втором глазу. — Я Бисмарк Вальдштейн, Первый Рыцарь Британии! Я поклялся сражаться за эту Империю и её величие до последнего вздоха. И меня не победит ни предательница-психопатка, ни кусок разумного железа! «Галахад» на форсаже устремился к Фарбросу. Кингсли мгновенно среагировала, выбросив в сторону противника целый каскад мономолекулярных нитей, создавая в воздухе непроходимую сеть смерти. Но Бисмарк, чей Гиасс пылал в глазах алым пламенем, видел траектории каждой нити за секунду до их появления. С филигранной точностью он пролетел в узкий просвет между струнами и, проносясь мимо Фарброса, нанес сокрушительный удар своим двуручным мечом по грудной пластине черного Найтмера. Клинок прочертил глубокую борозду, высекая сноп искр. Это не нанесло Фарбросу фатальных повреждений, но явно задело его гордость. — Ха! Ну наконец-то ты решил драться по-настоящему, Первый Рыцарь! — провозгласила Кингсли, и в её голосе послышался азарт. — Я уже начала бояться, что ты только и умеешь, что произносить пафосные речи! Она развернула Фарброс и попыталась разрубить «Галахад» перекрестным ударом четырех мечей, но Бисмарк, предугадав выпад, изящно перевернул свой Найтмер в воздухе, пропуская лезвия над собой. Марианна уже собиралась двинуть «Мордред» вперед, чтобы нанести совместный удар, когда «Галахад» внезапно выставил манипулятор, преграждая ей путь. — Миледи, прошу вас. — голос Бисмарка был полон ледяной решимости. — Это дело моей чести как Первого Рыцаря. Позвольте мне самому разобраться с этим... Демоном Войны. Кингсли должна пасть от руки того, кто представляет закон и порядок Империи. Марианна внутри Ани на мгновение задумалась, а затем медленно отвела «Мордред» назад. — Очень хорошо, Бисмарк. Они все твои. Покажи им, почему ты носишь титул сильнейшего. Она осталась в стороне, внимательно наблюдая за тем, как «Галахад» и Фарброс начали кружиться в смертельном танце. Марианна знала: очень немногим удавалось пережить встречу с Бисмарком, когда тот всерьез использовал свой Гиасс. Единственным, кто смог не просто выстоять, но и переломить ход битвы в похожей ситуации, был этот проклятый Мегатрон. Но Кингсли была лишь человеком, пусть и усиленным кибернетикой, а Фарброс был обычным Найтмером. Против силы, видящей будущее, у них нет шансов. Бисмарк Вальдштейн полностью погрузился в состояние боевого транса. Его глаза, охваченные алым пламенем Гиасса, бешено пульсировали, считывая мириады призрачных образов будущего, которые накладывались на реальность. Он видел каждое сокращение искусственных мускулов Фарброса, каждый импульс энергии в его мечах еще до того, как Кингсли успевала отдать команду. «Галахад» резко спикировал вниз, проносясь прямо под массивным корпусом Фарброса. Бисмарк намеренно имитировал простую атаку по ногам, заставляя противника подставиться. Кингсли мгновенно среагировала: Фарброс опустил два нижних плазменных меча, готовясь перехватить клинок и разрубить его пополам. Но Бисмарк уже видел это «будущее». В тот самый миг, когда Фарброс начал скрещивать мечи, Первый Рыцарь выжал форсаж. «Галахад», взревев двигателями, резко изменил вектор движения, уходя в сторону и закладывая крутой вираж. Он пролетел в слепой зоне черного Найтмера и оказался прямо у него за спиной. — Тебе не скрыться от моего взора! — прорычал Бисмарк. Тяжелый двуручный меч «Галахада» с сокрушительной силой обрушился на спину Фарброса. Удар пришелся по центральному охлаждающему блоку, высекая сноп искр и куски искореженной брони. Закончив выпад, Бисмарк взмыл вверх, пролетая над головой ошеломленного противника и снова занимая доминирующую позицию. — Неплохо! Действительно неплохо! — пророкотал Фарброс, и в его механическом голосе впервые прозвучали нотки искреннего азарта. — Твои движения лишены случайности, Первый Рыцарь. Ты движешься не по инерции, а по предвидению. Мои процессоры в восторге от такой сложной задачи! Этот бой начинает приносить мне истинное удовольствие! Виктория Кингсли лишь хмыкнула, её пальцы на рычагах двигались с невероятной скоростью, стараясь адаптироваться к ритму Бисмарка. — Это то, что ты получаешь за своё высокомерие, Кингсли! — с торжествующей ухмылкой ответил Бисмарк, снова направляя «Галахад» в атаку. Его уверенность в победе росла с каждой секундой. — Вы, Автоботы и их приспешники, совершили роковую ошибку, недооценив человеческий дух и мастерство тех, кто посвятил жизнь защите Империи. Твоя машина может чиниться, твои мечи могут резать сталь, но они бессильны против воина, который видит каждый твой шаг еще до того, как ты его совершишь. Готовься, предательница, этот раунд станет для тебя последним! Битва между «Галахадом» и Фарбросом достигла своего апогея. Бисмарк Вальдштейн, ведомый своим Гиассом, был уверен, что контролирует каждый аспект поединка. Он видел будущие движения Кингсли, уклонялся от них, наносил удары, постепенно выводя из строя системы регенерации Фарброса. Он чувствовал, что победа близка. — Последним... — начала Кингсли, и в её голосе звучала непоколебимая, жуткая уверенность. Она входила в клинч, не как боец, а как хищник, загоняющий жертву в угол. — Ты слышал когда-нибудь поговорку: «Что мертво... умереть не может»? Бисмарк нахмурился, пытаясь понять смысл этих слов, но было уже поздно. Фарброс совершил немыслимое. Вместо защиты он сам пошел в атаку, используя все четыре плазменных меча. Красные клинки, раскаленные до невероятных температур, ударили по клинку «Галахада» с разных сторон. — Что?! — в шоке воскликнул Бисмарк. Его глаза видели, что меч должен выдержать, но реальность разошлась с предсказанием Гиасса. Сокрушительный жар четырех плазменных мечей, усиленный, как понял Бисмарк в последний момент, перегревом реактора, превысил прочность уникального сплава. С ужасающим скрежетом и вспышкой раскаленного металла легендарный меч «Галахада» в руках Бисмарка был расплавлен и разорван на части. Фарброс не терял ни секунды. Пока Бисмарк был парализован шоком, нижние руки Найтмера молниеносно отрубили обе ноги «Галахада». Затем верхние клинки отрезали его руки, лишив Рыцаря последней возможности сопротивления. Обездвиженное тело Найтмера было подброшено мощным ударом ноги Фарброса высоко в воздух. — Нет… что… почему… — прохрипел Бисмарк, его разум отчаянно пытался осознать, как Гиасс, его главное преимущество, могли обойти. — Бисмарк! — воскликнула Марианна, её голос был полон отчаяния. Она рванула на «Мордреде» к падающему «Галахаду», пытаясь перехватить его и спасти командира. Но в этот самый момент её Найтмер содрогнулся от мощнейшего удара сзади. Системы предупреждения завопили красными огнями. Удар был нанесен Вулканикусом, который, закончив свою кровавую работу с флотом, успел дойти до берега и теперь присоединился к охоте. — Точно в цель! А вот и мясо! — пророкотал Вулканикус, довольный попаданием. Система полета «Мордреда» вышла из строя. Раздался пронзительный вой сигнализации, и огромный Найтмер Марианны начал беспорядочно падать, кувыркаясь в воздухе, прямо на развороченный пляж. — Игра окончена, Первый Рыцарь! — проревел Фарброс, смотря на беззащитный, падающий на него «Галахад». Четыре плазменных меча засверкали, готовые нанести последний, смертельный удар. — Я… я подвел вас… леди Марианна! — Это были последние слова Бисмарка Вальдштейна. Слова сожаления, адресованные его Императрице, которую он не смог защитить. В следующую секунду Фарброс нанес удар. Четыре клинка прошили «Галахад» с такой скоростью, что он взорвался, не успев коснуться земли. Первый Рыцарь Круга, Бисмарк Вальдштейн, был стерт из бытия. Кингсли лишь холодно улыбнулась. Осталась только одна. Тяжелая, многослойная броня «Мордреда» спасла жизнь своему пилоту, приняв на себя чудовищную энергию удара при падении. Найтмер глубоко зарылся в прибрежный песок, превратившись в бесформенную груду раскаленного металла. Внутри кабины Аня чувствовала, как по лицу течет теплая кровь, а каждое движение отзывается резкой болью в ребрах. С трудом, преодолевая сопротивление заклинивших механизмов, она толкнула аварийный люк. Тот поддался лишь на несколько сантиметров, издав истошный металлический стон, но этого зазора хватило, чтобы Аня, задыхаясь от дыма, смогла выбраться наружу. Как только её ноги коснулись холодного песка, реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью. Марианна подняла взгляд и замерла. Вокруг неё, словно тени из преисподней, смыкалось кольцо Террорботов. К истинному ужасу Ани и миллионов людей, наблюдавших за трансляцией, в небе больше не осталось ни одного британского флага. Все Найтмеры сопровождения были разорваны на куски, а их пилоты - либо мертвы, либо пополнили ряды ходячего металлолома Кингсли. Она осталась совсем одна посреди легиона чудовищ. Фарброс плавно, почти бесшумно опустился на песок прямо перед ней. Черный гигант погасил три своих плазменных клинка, а его четыре манипулятора с лязгом соединились обратно в две мощные руки. Он направил острие последнего меча точно на Аню. Сзади, сотрясая землю каждым шагом, подошел Вулканикус, его массивный пулемет всё еще дымился, нацеленный в спину поверженной воительницы. — Что такое, маленький рыцарь? — в голосе Фарброса слышалось ледяное, механическое превосходство. — Потеряла свою свиту? Потеряла свою гордость? Ты выглядишь такой крошечной на фоне этого пепелища. — Ну же, где твои громкие слова, девчонка? — Вулканикус издал звук, похожий на грохот камнепада. Это был смех. — Как ты там говорила? «Британия - самая могущественная держава в истории»? Что-то я плохо слышу тебя из-за звука твоего унизительного поражения и предсмертных хрипов твоих товарищей! Твоя империя - это просто куча мусора под моими ногами! Марианна закрыла глаза. Она понимала - это финал. Все её амбиции, все планы по переустройству мира, надежды отомстить за Чарльза и восстановить мощь империи превратились в прах. Она не смогла защитить своих детей, не смогла уберечь верного Бисмарка. «Увидимся в мире Си, Чарльз... Наша партия окончена». прошептала она про себя, ожидая, когда плазменный заряд лишит её жизни. Кингсли смотрела на неё через камеры Фарброса, смакуя каждое мгновение. «Только посмотрите на неё. Великая Аня Альстрейм, гордый Рыцарь Круга, смиренно приготовилась к смерти. Как это поэтично...» думала Виктория, чувствуя прилив безумного наслаждения. «Но тебе повезло, Аня. За нашу... дружбу в Академии Эшфорд... я подарю тебе быструю смерть...» Внезапно Виктория осеклась. «Стоп... что? Какая Академия? О чем я...» В это мгновение фиолетовое и зеленое сияние в её глазах внезапно потухло, сменившись естественным цветом. Разум Кингсли, до этого момента бывший монолитом ненависти, внезапно пронзила вспышка чужих, невозможных образов. Она увидела темноволосого мальчика в инвалидном кресле, его глаза были закрыты, но лицо казалось ей самым родным в мире. «Лелуш...» шепнуло её подсознание, и сердце отозвалось щемящей болью. Затем возник образ молодого японца в белой форме, которому она могла доверить свою жизнь. «Сузаку...» И, наконец, перед глазами встала блондинка с озорной, солнечной улыбкой, от одного вида которой в груди стало тепло. «Милли...» Виктория резко тряхнула головой, хватаясь за шлем. Через секунду безумный свет вернулся в её глаза, вытесняя видения. «Что это, черт возьми, было?! Какой-то вирус?!» в ярости подумала она, но закончить мысль ей не дали. — Кингсли, Фарброс, Вулканикус - отставить! — в эфире раздался голос, который нельзя было проигнорировать. Это был Оптимус Прайм. Его тон был ледяным и лишенным всяких эмоций. — Альстрейм нужна мне живой. Плените её. Немедленно. — Вас поняла, мой господин. — мгновенно ответила Кингсли. Весь её пыл и жажда убийства мгновенно исчезли, сменившись абсолютным послушанием. Фарброс одним коротким движением погасил меч и убрал его на пояс. — Ладно... — разочарованно пророкотал Вулканикус, опуская пулемет. — Оставим эту букашку на потом. Аня открыла глаза и с нескрываемым удивлением увидела, как Террорботы попятились назад. Она не успела ничего спросить - огромная механическая рука Фарброса бережно, но крепко обхватила её поперек туловища, отрывая от земли. — Не обольщайся, Альстрейм. — Кингсли вывела свой голос на внешние динамики, её губы искривились в издевательской усмешке. — Не думай, что тебе повезло. Очень скоро ты поймешь, что смерть на этом пляже была бы для тебя величайшим благословением. В плену у Автоботов время течет иначе... и боль там гораздо изысканнее. Затем Кингсли перевела взгляд прямо в объектив камеры, которая всё еще транслировала сигнал на весь мир. Она знала, что миллиарды людей сейчас смотрят на неё с ужасом. — Люди Земли! — провозгласила она, и её голос эхом разнесся над океаном. — Сегодня вы увидели гибель своей элиты. Но знайте: это только начало. Я обещаю вам - дальше будет гораздо... гораздо ужаснее. Прежде чем трансляция прервалась, Кингсли начала смеяться. Сначала это был тихий, едва слышный смешок, но он быстро перерос в громкий, заливистый и абсолютно безумный психопатический хохот. Экран погас, оставив человечество в оглушительной тишине и глубочайшем, первобытном ужасе перед наступающей тьмой.

***

Вернувшись на мостик «Ковчега», Оптимус Прайм откинулся в своем командирском кресле. Его красные окуляры, обычно излучавшие холодную решимость, теперь горели садистским, торжествующим огнем. Он откровенно смеялся, низким, громоподобным смехом, наслаждаясь видом разрушенного флота и полыхающего побережья. Рядом с ним, застыв в напряженной позе, стояли Бластер и СС. — Ну, это было, конечно, забавно. — пророкотал Лидер автоботов, вытирая несуществующую слезу от смеха. — Кто бы мог подумать, что из той кто поклялся защищать слабых, получится такое чудовище? Рэтчет и Персептор проделали просто великолепную работу. Настоящие гении инженерии и психологии. Кингсли прошла мой тест на пять с плюсом. Её патологическая жестокость превосходит все расчёты, даже мои. А её речь про войну... Думаю, её надо выбить на каждом памятнике и на могилах всех, кто сегодня умер. Не находишь, СС? СС, стараясь не выдать своего внутреннего беспокойства, лишь слегка кивнула. То, что она увидела, по-настоящему напугало её, но показывать это Прайму было опасно. — Да, Лорд Прайм. Это было... увлекательно. Но почему ты решил сохранить жизнь Марианне? Разве она не представляет собой значительную угрозу? Я думала, что ты хотел окончательно покончить со всеми, кто связан с Чарльзом. — Как бы мне ни хотелось увидеть, как родная дочь окончательно и бесповоротно убивает свою мать, Марианна, несмотря на свою слабость, превосходный пилот. — ответил Прайм, и в его голосе прозвучало холодное, расчетливое одобрение. — Её навыки могут пригодиться. Он сделал паузу, а затем его голос изменился, становясь более официальным. Прайм связался с Кингсли напрямую. — Кингсли, избавься от своих марионеток. Они выполнили свою задачу и больше тебе не нужны. Их присутствие лишь тратит энергию. — Будет исполнено, мой Лорд. — мгновенно ответила Кингсли, без малейших колебаний. Её левый окуляр, как и оптика Фарброса, вспыхнул и тут же потух. Через секунду все Террорботы, словно обрушившиеся карточные домики, развалились на куски, превращаясь в груды бесполезного металла. — Отлично. Теперь у меня для тебя новое задание. — голос Прайма стал еще более властным. — Пока ты не собирёшь новый, более совершенный Легион, я передаю большую часть наземных и воздушных сил Автоботов под твоё командование, Кингсли. Мне нужно, чтобы ты завоевала этот континент, уничтожив все очаги сопротивления. После этого начни полномасштабное вторжение в британские зоны и выжги их дотла. Надеюсь, ты справишься с этой задачей без промедления? — Не волнуйтесь, Лорд Прайм. — ответила Кингсли, и в её тоне чувствовалось такое неистовое, лихорадочное желание войны, такая патологическая жажда разрушения, что даже СС, несмотря на весь свой опыт, невольно вздрогнула. — Всё будет выполнено в лучшем виде. Я превращу этот континент в плацдарм, а британские зоны - в пепел. Никто не уцелеет. — Хорошо. — Прайм злобно улыбнулся, его красные окуляры сверкнули. — Земля теперь наша, и мы докажем это всему человечеству, убрав Британию с карты мира. Они понятия не имеют, что их ждет впереди. Пусть их бессмысленные страдания послужат доказательством нашей абсолютной власти. Оптимус Прайм откинулся в кресле, глядя на голограмму Земли. Он видел, как начинается последняя война, и в его оптике не было ни капли сомнения. Это был лишь вопрос времени, когда весь мир склонится перед его волей.

***

На мостике «Немезиды» воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина. Празднование, начавшееся после первой «смерти» Кингсли, сменилось мрачным осознанием реальности. Вид уничтоженного флота и гибель лучших воинов Империи оставили на душах присутствующих глубокий след. Нонетт, Моника и Джино стояли плечом к плечу, глядя на замершие экраны. Синхронным, отточенным годами движением они вытянулись по струнке и отдали честь. — Прощайте, сэр Бисмарк. Прощай, Доротея. — глухо произнес Джино, и его голос, всегда такой жизнерадостный, сейчас был полон горечи. — Несмотря на то, что мы оказались по разные стороны баррикад, вы оставались верны своей клятве до самого конца. — Видеть, как Первый Рыцарь Британии пал... это как увидеть падение самой идеи рыцарства. — сказала тихо Нонетт. — Они сражались как боги, но даже боги бессильны против демонов. — добавила Моника, едва сдерживая дрожь в руках. — Фарброс - это не Найтмер. Это насмешка над всем, во что мы верили. Доротея не заслуживала такой быстрой и жестокой расправы. Недалеко от них Эрина и Каллен мрачно переглянулись. Обе девушки были лучшими пилотами сопротивления, но то, что они увидели, заставило их пересмотреть само понятие «силы». — Ты видела его движения, Каллен? — тихо спросила Эрина. — Это не просто скорость. Это абсолютная синхронизация. Фарброса теперь можно спокойно ставить в один ряд с Праймом и Бластером. Если раньше мы думали, что у нас есть шанс против них, то теперь... — Теперь правила игры изменились. — отрезала Каллен, крепче сжимая кулаки. — Пленение Ани - это не просто захват заложника. Это демонстрация того, что они могут сделать это с любым. Кингсли - это монстр, которого вырастил Прайм, чтобы окончательно сломить человечество. Мы должны найти способ уничтожить этот кошмар, или нам всем конец. В научном секторе мостика атмосфера была еще более напряженной. Нина, Клэй, Ракшата и Ллойд лихорадочно просматривали логи сражения, пытаясь найти хоть одну зацепку. — Это не просто кибернетизация. — бормотал Ллойд, протирая очки дрожащими руками. — Это симбиоз Искусственного Интеллекта и Тёмного Энергона, стабилизированный человеческим мозгом. — Как мы можем противостоять Найтмеру, который чинит себя быстрее, чем мы наносим урон? — спросила Нина, с тревогой смотря на экран. — Нам нужно изучить сигнатуру этого фиолетового тумана. — добавила Ракшата, нервно покусывая мундштук. — Если мы не найдем способ блокировать регенерацию Фарброса, любая битва с ним превратится в изматывающую бойню, которую мы проиграем по ресурсам. — Кингсли не просто пилотирует его. — вставил Клэй. — Она живет в нем. Чтобы убить машину, нам придется выжечь её разум. Центральная группа командиров - Канон, Шнайзель, Мегатрон, Баррикейд, Стилджо, Тодо и Старскрим - обсуждали последствия. — Весь мир видел это. — произнес Шнайзель, его лицо было бледным, но аналитический ум продолжал работать. — После такого поражения дух Британии будет подорван. ЕС и Китайская Федерация впадут в паралич от страха. Прайм не просто выиграл битву, он выиграл психологическую войну за планету. — Эффективно. Жестоко. Логично. — сказал Мегатрон. — Прайм создал идеальное оружие устрашения. Он показал, что смерть - это не избавление, а лишь смена формы службы. Тем временем Ширли, Ривалз, Чигуса, Брейкдаун, Эйрахнида, Слипстрим, Оги, Тамаки и Скай-Бат пытались разгадать загадку личности Кингсли. — Откуда она вообще взялась? — возмущался Тамаки, расхаживая взад-вперед. — Одна девчонка разнесла целую армию! Прайм нашел её в каком-то подпольном приюте для маньяков? — Она не просто маньяк. — Эйрахнида задумчиво провела манипулятором по экрану. — В её жестокости есть вкус. Прайм явно что-то скрывает. В углу мостика Корнелия крепко обнимала Юфемию и Лелуша. Юфи дрожала всем телом, её слезы мочили плащ сестры. Лелуш стоял неподвижно, его взгляд был прикован к месту, где Кингсли смеялась перед отключением. В его голове роились страшные подозрения, которые он боялся произнести вслух. Образы, которые транслировал экран, казались ему пугающе знакомыми. — Тише, Юфи, тише... — шептала Корнелия, хотя её собственное сердце обливалось кровью от гибели Бисмарка. — Мы справимся. Мы что-нибудь придумаем. Сузаку в это время пытался приободрить Сесиль. Она была на грани нервного срыва, видя, как технологии, превратились в инструмент геноцида. — Сесиль, посмотри на меня. — Сузаку взял её за руки. — Мы не можем сдаться сейчас. То, что сделала Кингсли - это вызов всем нам. Мы должны бороться не только за выживание, но и за то, чтобы вернуть миру рассудок. Мы не оставим это просто так. Милли стояла одна перед затихшим экраном, на котором еще мгновение назад безумствовал Демон Войны. В её ушах, словно ядовитый шепот, всё еще пульсировал смех. «Нанналли... что же нам делать? Как победить в этой войне?» мысли Милли были тяжелыми, как свинец. Она чувствовала, как внутри закипает холодная, колючая ярость. Девушка сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Резко развернувшись, она зашагала прочь с мостика, направляясь к тренировочному отсеку. — Милли, ты куда? — окликнула её Ширли. Все присутствующие обернулись, удивленные внезапным порывом обычно рассудительной девушки. Милли остановилась и посмотрела на них. Её взгляд был непривычно жестким, лишенным всякой тени легкомыслия. — А ты как думаешь, Ширли? Я иду тренироваться. И буду тренироваться до тех пор, пока мои руки не откажутся слушаться. — голос Милли прозвучал отчетливо и властно. — Кингсли только что показала нам не просто силу. Она показала высший пилотаж, превосходящий всё, что мы знали о возможностях Найтмеров. Чтобы уничтожить её, нам недостаточно просто быть «хорошими пилотами». Нам необходимо стать сильнее, чем сама смерть. Итак... кто со мной? Кто готов перестать сокрушаться и начать готовиться к возмездию? Десептиконы и Серые Рыцари переглянулись. В словах Милли была та искра, которой им сейчас так не хватало среди мрака поражения. — Ты права, Милли. — Нонетт сделала шаг вперед, и на её губах появилась хищная, предвкушающая улыбка. — Нам только что показали уровень, к которому необходимо стремиться. Бисмарк и Доротея погибли, потому что застряли в прошлом. Я не собираюсь повторять их ошибки. Я с тобой, девочка. Покажем этим Автоботам, что человеческая ярость может быть жарче их энергона. — Мы здесь и правда что-то засиделись в трауре. — подхватил Джино, поправляя воротник формы и направляясь вслед за Нонетт. — Пора провести новую тренировку. На пределе. Нет, за пределом возможностей. Фарброс быстрый, но я хочу стать еще быстрее. — Верно. — коротко кивнула Моника, её взгляд стал решительным. — Скорбеть будем после победы. — Так держать, Милли! — Каллен ускорила шаг, догоняя группу. Рядом с ней шла Эрина, которая молча, но твердо показала большой палец вверх. — Вы правы. Мы не имеем права на слабость. — Сузаку шел рядом с Сесиль, которая, вытерев слезы, изо всех сил старалась сохранять самообладание. Шнайзель проводил группу взглядом, и в его глазах появилось одобрение. Он обернулся к остальным командирам, его голос зазвучал с новой силой: — Вы правы, мисс Эшфорд. Мы получили урок, и теперь пришло время отвечать. Канон, Корнелия, Тодо, Старскрим - я требую немедленно увеличить время тренировок личного состава. Используйте данные боя Фарброса для симуляций. Доведите пилотов до такого состояния, чтобы они могли реагировать на угрозу рефлекторно. Командиры серьезно кивнули, в их глазах зажегся огонь решимости. — Клэй, Шоквейв, Нина, Ракшата, Ллойд. — Шнайзель перевел взгляд на ученых, — забудьте о сне и отдыхе. Мне нужна слабость Фарброса. Мне нужны технологии, способные пробить его регенерацию и подавить Тёмный Энергон. Чтобы одолеть не только Кингсли, но и Автоботов, мы обязаны стать лучше, совершеннее и хитрее. Это больше не война за территории. Это война за право человечества на существование. Ученые, уже не споря между собой, приступили к расчетам, лихорадочно обмениваясь данными. На мостике «Немезиды» мрачная тишина сменилась гулом скоординированной работы. — Внимание! — внезапно голос Триптикона, заставил всех вздрогнуть. — Мои сенсоры дальнего действия только что засекли зашифрованный сигнал десептиконов. Сигнатура подтверждена. — Ну, наконец-то, хоть какие-то хорошие новости за сегодня. — с привычным сарказмом проговорил Тамаки, хотя в его голосе слышалось явное облегчение. — Может нам не придется разгребать этот ад в одиночку? Все головы повернулись к главному экрану. Надежда, такая тонкая и хрупкая, снова начала пробиваться сквозь отчаяние. Битва за Землю вступала в новую фазу.

***

Эхо взрывов в Тихом океане еще не успело затихнуть, а железная пята Автоботов уже опустилась на горло Британской Империи. То, что началось как неудачное восстание Рыцарей Круга, превратилось в погребальный звон по самой могущественной державе мира. Оптимус Прайм и Бластер обосновались в самом сердце бывшей империи. Столица, некогда величественный Пендрагон, теперь перестраивалась по лекалам кибертронской архитектуры. Город получил новое имя - Новый Иакон. Но венцом этого металлического кошмара стала цитадель, возвышающаяся над руинами старого мира. — Посмотри на это, Бластер. — Оптимус Прайм стоял на вершине строящейся башни, наблюдая, как тысячи строительных дронов возводят шпили из черного металла. — Это место будет называться Даркмаунт. Крепость, которая станет символом конца человеческой эры и начала нашего вечного правления. Пока Прайм руководил строительством своей столицы, Виктория Кингсли лично возглавила кампанию по окончательному искоренению британской родины. Это не была война в привычном понимании - это была методичная зачистка. Благодаря Аэроботам, Автоботы установили абсолютное господство в воздухе. Любая попытка британских ВВС подняться в небо заканчивалась огненным дождем из обломков. С земли же наступал Вулканикус, чей рев заставлял целые гарнизоны бросать оружие и бежать, прежде чем их раздавят многотонные ноги Комбинатора. Весь континент пал всего за две недели. Без Императора, без большей части Императорской семьи и без своих легендарных Рыцарей Круга, Британия превратилась в обезглавленное тело, бьющееся в конвульсиях. — Пожалуйста, леди Кингсли! У нас есть ресурсы, мы можем быть полезны! — дрожащий голос одного из герцогов Британии разносился по залу захваченного дворца. — Мы признаем вашу власть, мы предоставим списки всех лоялистов... только пощадите нас! Кингсли, восседая на троне, лишь скучающе подперла голову рукой. — Вы предлагаете мне то, что я и так заберу, герцог. — холодно ответила она. — Вы предаете своих братьев, надеясь купить еще несколько дней жалкой жизни? Это... жалко... но ваша трусость - лучший инструмент для деления Британии. Идите и скажите остальным: те, кто склонит колени сейчас, станут частью нового порядка. Те, кто промедлит - станут удобрением для этой земли. Предательство дворян окончательно раскололо остатки британских сил. Пока верные присяге солдаты пытались сопротивляться в безнадежных сражениях, их собственные лидеры открывали ворота городов перед Кингсли. Каждый день прибывало всё больше и больше Автоботов. А в тени Даркмаунта люди начали «добровольно» вступать в Легион Кингсли. Обезумевшие от голода, страха и хаоса, они верили пропаганде о «новом пути» и «защите». — Глупцы. — прошептала Кингсли, наблюдая за бесконечными очередями добровольцев. — Они думают, что получают силу и безопасность. Они не догадываются, что я не просто набираю солдат. То, что от них останется, больше не будет называть себя людьми. Империя погрузилась во мрак. Человечество еще не знало, что за порогом «Нового Иакона» их ждет не мир, а бесконечный кошмар под управлением Демона Войны.

***

Неизвестное место - штаб-квартира Ордена Гиас.

Генерал Бартли, некогда всесильный руководитель секретных исследований, и учёные из Кода R, в состав которых входит Джозеф Фенетт, стояли, съежившись под взглядами своих новых хозяев. Вокруг них возвышались величественные конструкции, которые казались живыми, пульсируя в такт с чем-то невидимым и пугающим. — Что… что это за место…? — голос Бартли дрожал, эхом отражаясь от сводов. — Это не просто руины… здесь сама реальность кажется… другой. Он посмотрел на массивную фигуру Персептора, который в этот момент калибровал какие-то датчики, и на Смоукскрина, вальяжно прислонившегося к стене. Рядом с ними стояла СС, чье лицо выражало смесь скуки и холодного торжества. — Это источник той самой силы, которую вы с Кловисом так бездарно пытались изучить, генерал Бартли. — Персептор даже не обернулся, его линзы продолжали сканировать пространство. — Вы возились с ВВ, пытаясь выжать крохи энергии для амбиций своего покойного принца. Вы хотели закрепить его на троне, не имея ни малейшего представления о том, во что именно вмешиваетесь. Для нас ваши отчеты - не более чем детские каракули в сравнении с истинной структурой этого измерения. — Учитывая, что вы знаете о Гиассе и изучали его воздействие на людей, теперь ты и твоя команда будете работать на нас. — СС сделала шаг вперед, и на её губах заиграла ухмылка, от которой у ученых по спине пробежал холод. — У вас нет выбора. Вы знаете достаточно, чтобы быть полезными, но слишком мало, чтобы сопротивляться. Вы - единственный логичный выбор для грязной работы на стыке биологии и метафизики. — Только не ждите, что я буду вашей нянькой. — подал голос Смоукскрин, бросив резкий взгляд на людей. — Я здесь буду появляться только в «неполный рабочий день» или присматривать удаленно. Я всё еще Рекер, и у Лорда Прайма на меня большие планы по зачистке остатков сопротивления. Сидеть в подземелье с кожаными мешками - не предел моих мечтаний. — Логично. — Персептор наконец повернулся к ним, его окуляры светились холодным аналитическим светом. — Твои навыки пригодятся на передовой. Что же касается научной базы… у нас достаточно надежных кадров, которые возглавят это исследование. Люди, которые не боятся выходить за рамки ограниченной морали. Прежде чем Бартли успел спросить, кого он имеет в виду, пространство за его спиной содрогнулось. С характерным гулом открылся портал земного моста, и из него выехал бело-зелёный фургон Рэтчета. — Я вернулся. — проворчал Рэтчет. — И привел с собой парней, которых мы искали. Было непросто вытащить их из тех дыр, где они прятались, но теперь они в нашем распоряжении. Двери Рэтчета открылись, и на свет вышли двое мужчин, чей вид заставил Бартли застыть в немом шоке. Первым был лысый, темнокожий мужчина с мощным телосложением, одетый в строгий черный костюм со знаком Автоботов на лацкане. Но самым жутким были его глаза - пара ярко-красных искусственных окуляров, которые двигались с механической точностью. Вторым был худощавый старик с неопрятными седыми волосами, в грязном лабораторном халате. Его правая рука была заменена на грубый роботизированный протез, а весь лоб был покрыт металлическими пластинами, вживленными прямо в кость. — Полковник Мэдд… — Бартли попятился, глядя на человека с красными глазами. — Ты… ты жив?! Официальные отчеты гласили, что ты погиб в битве… — Ну, скажем так, не совсем. — голос Мэдда был лишен эмоций, как и его механический взгляд. — Я потерял оба глаза, большую часть легких и добрую половину внутренностей. Но Император и леди СС нашли меня раньше, чем смерть. Они привели меня сюда и пересобрали. С тех пор я состою в Ордене Гиасса. Я видел вещи, Бартли, которые твоему маленькому разуму и не снились. Потрясенный Бартли перевел взгляд на старика, чьи губы дрожали в нервной усмешке. — Док… Доктор Арквилл…! Вас же заключили в психоневрологическую лечебницу строгого режима на родине! Ваше имя вычеркнули из всех списков! Вас сочли опасным сумасшедшим после того случая в лаборатории! Арквилл издал резкий, маниакальный смешок, потирая свою железную руку. — Да, они это сделали! — выкрикнул он, и в его глазах вспыхнуло безумие. — Эти бюрократы и чистоплюи из министерства науки побоялись моих идей! Но теперь я получил шанс «выписаться» благодаря нашим металлическим друзьям. Когда они свергли никчемного Императора, они предложили мне свободу в обмен на мой гений. И я согласился с огромным удовольствием! — Мэдд уже много лет играет ключевую роль в тайных операциях Ордена, обеспечивая связь между Гиассом и технологиями. — пояснила СС, обходя Бартли по кругу. — А Арквилл… несмотря на его, скажем так, некоторую умственную нестабильность, всегда считался величайшим биоинженером Империи. Его идеи опережали время. Теперь, под руководством Персептора и Рэтчета, эти двое помогут нам взломать код этого мира. Доктор Арквилл зашелся в мелкой, предвкушающей дрожи, потирая свою металлическую руку так сильно, что послышался неприятный скрежет. Его глаза, один из которых дергался в такт безумным мыслям, лихорадочно бегали по оборудованию Персептора. — Я жду не дождусь возможности продолжить свои изыскания в области кибернетики! — прошипел старик, и его голос сорвался на восторженный хрип. — Здесь, с такими технологиями... мы сможем стереть грань между плотью и сталью! Но, разумеется, для достижения идеала мне понадобятся... добровольцы. Много добровольцев. И чем выше будет их болевой порог, тем лучше. — С этим у вас не будет ни малейших проблем, доктор. — раздался внезапно голос, от которого по залу пронесся ледяной сквозняк. Генерал Бартли, его ученые и даже СС непроизвольно вскрикнули, когда из густых теней плавной, хищной походкой вышла Виктория Кингсли. Её жуткий черный костюм тускло поблескивал, а окуляры шлема светились недобрым огнем. Арквилл и Мэдд, в отличие от остальных, не отпрянули - они с профессиональным интересом принялись разглядывать её доспехи, словно оценивая качество сборки. — К... Кингсли?! — Бартли запнулся, чувствуя, как ноги становятся ватными. Он сделал шаг назад, едва не повалив стойку с приборами. — Во плоти, генерал. — Кингсли развела руки в стороны, и в её голосе прозвучал ядовитый сарказм. — Что такое? Вы смотрите на меня так, будто увидели чудовище из древних легенд. Разве не вы, всегда твердили о прогрессе и эволюции? Вот она я - ваш прогресс. Ваше будущее. Она повернулась к Арквиллу, игнорируя дрожащего Бартли. — Вы что-то говорили про «добровольцев», леди Кингсли? — с надеждой спросил доктор, облизывая пересохшие губы. — Именно, доктор Арквилл. — Кингсли подошла вплотную, возвышаясь над ним. — Под моим командованием уже находятся тысячи мужчин и женщин. Огромная толпа, которая жаждет служить «новому порядку». Но есть одна проблема... — Она сделала паузу, и в её голосе прорезалось глубочайшее отвращение. — Они люди. Хрупкие, медленные, подверженные страху и боли. А в моем Легионе... нет места «обычным» людям. Мне не нужно пушечное мясо. Мне нужны солдаты. — Значит, вам нужна целая армия киборгов? — Арквилл выглядел так, будто ему только что пообещали рай на земле. — Тотальная замена конечностей, нейронные интерфейсы, подавление центров страха... — Не просто киборгов. — поправила его Кингсли, и её голос стал жестким, как удар молота. — Мне нужны солдаты, готовые исполнить любой мой приказ без тени сомнения, даже если я прикажу им вырвать собственное сердце. Рэтчет обеспечит их броней, оружием и Найтмерами. А вы, доктор, вместе с Мэддом подготовите для них протезы и нейросвязи. Всё ясно? — Более чем ясно, леди Кингсли! — Арквилл разразился маниакальным смехом, который эхом разнесся по подземелью. — Уверяю вас, ваш Легион поставит на колени весь этот жалкий мир! Мы сделаем их идеальными! Кингсли лишь удовлетворенно кивнула, наслаждаясь этим безумием. — Кстати, насчет брони и интеграции. — подал голос Рэтчет, с усмешкой демонстрируя на большом голографическом экране серию новых дизайнов. — Думаю, ты захочешь иметь специализированные подразделения под разные задачи: штурмовые группы с усиленной броней, диверсанты с маскировочными полями, отряды обороны и специалисты по проникновению в тыл. Ваше «мясо» станет отличным каркасом для наших технологий. — О, у меня уже есть пара потрясающих идей насчет протезов для этих задач! — воскликнул Арквилл, жадно вглядываясь в чертежи Рэтчета. Генерал Бартли даже не пытался скрыть свой парализующий страх. Он смотрел на эту группу - инопланетные машины, безумные ученые и киборг-садистка - и понимал, что человечество вступило в эру организованного ада. Рядом с ним Джозеф Фенетт стоял белее мела. Его рука в кармане судорожно сжимала медальон, где под стеклом была фотография его жены и дочери. Он смотрел на Кингсли и понимал: в этом новом мире для таких, как Ширли, места не предусмотрено.

***

Зона 18

Зона 18, некогда оплот британского влияния в пустынных регионах, превратилась в выжженное кладбище. Песок здесь плавился под огнем инопланетного оружия, а небо принадлежало тем, кто не знал пощады. Под стальным руководством Виктории Кингсли кампания по усмирению региона близилась к своему кровавому завершению. Высоко в безоблачном мареве Сильверболт, принявший форму величественного серебристого «Конкорда», возглавлял армаду Аэроботов. Рядом с ним, рассекая воздух со сверхзвуковой скоростью, летел Джетфайр - массивный белый SR-71 Blackbird, чьи сенсоры сканировали каждый дюйм пустыни. Замыкал тройку Эйр Рейд в режиме F-15 Eagle, чьи ярко-красные полосы на крыльях казались кровавыми шрамами на теле неба. — Сильверболт - Джетфайру. Вижу линию обороны «Сазерлендов» у каньона. Они пытаются окопаться — пророкотал лидер Аэроботов через общую связь. — Смешно. Они думают, что песок их спасет. — Их тактика устарела на миллионы лет. — отозвался Джетфайр, активируя системы наведения. — Эйр Рейд, займись левым флангом. Поджарим их. — С превеликим удовольствием! — выкрикнул Эйр Рейд, срываясь в крутое пике. Аэроботы обрушили на землю настоящий шторм. Залпы тяжелых бластеров и ракеты, заряженные чистым Энергоном, превратили линию «Сазерлендов» в цепочку огненных грибов. Британские машины разлетались на куски, даже не успев навести свои пушки. Путь для наземных сил был расчищен. И тогда из пылевой завесы вышел Легион. Это были уже не люди. Прошедшие через мучительные кибернетические модификации, с выжженными эмоциями и переписанным сознанием, солдаты Кингсли представляли собой монолитную стену смерти. Их черно-серая броня, полностью скрывающая человеческие черты, делала их похожими на бездушных кукол, созданных для одной цели - убивать. В авангарде, сокрушая камни тяжелыми сапогами, шли Стражи. Это были «ходячие танки» Легиона. Каждый шаг Стража сопровождался характерным шипением гидроприводов - только усиленные экзоскелеты позволяли им нести колоссальные поликристаллически-композитные щиты. — Цель зафиксирована. Подавление начать. — прозвучал лишенный интонаций, искаженный вокодером, голос одного из Стражей. Они шли медленно, плечом к плечу, создавая непробиваемую стену. Из-за щитов работали плазменные пистолеты-пулеметы, выплевывая сгустки перегретого газа. Сазерленд, решившийся выстрелить в них, с ужасом увидел, как пуля просто сплющилась о щит Стража, не замедлив его ни на секунду. Сразу за Стражами, используя их как прикрытие, двигались Штурмовики. Бесстрашные и безжалостные, они были элитой Кингсли. Их броня мерцала активированными энергощитами, а в руках они сжимали плазменные винтовки и дробовики. — Очистить сектор. Пленных не брать. Во имя Кингсли. — холодно скомандовал ведущий Штурмовик. Они врывались в траншеи, как молнии. Залпы их дробовиков испаряли плоть и плавили металл. В их движениях не было лишней суеты - только холодная, хирургическая точность. Если бы Земля завтра взорвалась, эти солдаты продолжали бы стрелять, пока не получили бы приказ остановиться. Позади основных сил, в относительной безопасности, работали Боевые Инженеры. Их броня была легче, что позволяло им стремительно перемещаться между укрытиями. Пока Стражи и Штурмовики ломали хребет врагу, Инженеры разворачивали автоматические турели и запускали стаи дронов-разведчиков. — Сектор Б-4 требует укрепления. Устанавливаю «Жнец». — докладывал Инженер, быстро монтируя плазменное орудие на треноге. Его пальцы, замененные на многофункциональные манипуляторы, двигались с невероятной быстротой, чиня поврежденный в стычке Найтмер Штурмовика прямо под огнем. Командовали этим парадом смерти Центурионы. В отличие от рядовых, Центурионы вступили в Легион добровольно, привлеченные обещаниями власти и силы. Кингсли позволила им сохранить часть личности и тактического гения, превратив их в идеальных полевых командиров. Один из Центурионов, возвышаясь над полем боя, поднял свою тяжелую плазменную винтовку. Его голос, усиленный вокалайзером, разносился над каньоном: — Солдаты Британии! Посмотрите на нас! Мы - будущее! Мы - эволюция, которую вы так боитесь! Сдавайтесь сейчас, и вы станете частью великого Легиона. Сопротивляйтесь - и вы станете пылью под нашими ногами Центурион выстрелил, и мощный заряд плазмы разнес очередной командный пункт британцев в щепки. Зона 18 умирала. Старый мир рушился под слаженным натиском четырех видов войск, поддерживаемых с воздуха Аэроботами. Кингсли смотрела на это через экраны Фарброса и довольно улыбалась. Рядом с ней находилось руководство местных повстанцев, которые с радостью смотрели как британские силы умирали под ногами Легиона. В тылу стремительно редеющей британской оборонительной линии Зоны 18 царил хаос, замешанный на песке и отчаянии. Охраняемая лишь парой уцелевших «Сазерлендов», здесь располагалась массивная мобильная база под командованием нынешнего вице-наместника - герцога Калареса. Назначенный на этот пост сразу после того, как Корнелия захватила этот регион, Каларес надеялся на легкую славу, но реальность в лице инопланетных захватчиков оказалась куда более суровой. Внутри командного центра базы воздух был раскален от перегретых процессоров и паники штабных офицеров. — Сэр! Весь северный отряд... он просто исчез с радаров! — прокричал один из офицеров, его голос сорвался на визг. — Термодатчики зафиксировали серию мощнейших взрывов, а затем - тишина. Они все мертвы! — Мы потеряли связь со столицей! — добавил другой, отчаянно стуча по консоли. — Последнее сообщение было о том, что Легион ворвался в правительственный квартал. Там резня, лорд Каларес! Они не принимают капитуляцию! Каларес, чье лицо побагровело от гнева и страха, ударил кулаком по тактическому столу. — Продолжать бороться, трусы! — взревел он, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Мы - слуги Священной Британской Империи! Мы - львы, а не овцы! Британия не падет перед кучкой взбунтовавшихся тостеров! Всем орудиям - огонь по готовности! — Лорд Каларес! — прервал его крик оператора ПВО. — На радаре одиночная цель! Вражеский истребитель на векторе перехвата! Дистанция сокращается! — Что?! Всего один?! — Каларес прильнул к экрану. Там он увидел изящный, пугающе маневренный реактивный самолет VTOL с эмблемой Автоботов на крыльях. — Они издеваются над нами?! Сосредоточить всю огневую мощь на этой цели! Я хочу, чтобы от этого истребителя не осталось даже молекул! Сбейте его немедленно! Но было уже слишком поздно. Аэробот, двигаясь с грацией хищной птицы, сделал резкий вираж, уходя от зенитного огня. С его подвесок сорвались четыре ракеты. Они не просто летели - они маневрировали, разделяясь и ускоряясь быстрее, чем любая человеческая система наведения могла их отследить. Каларес даже не успел вскрикнуть. Ракеты, начиненные концентрированным Энергоном, вонзились в корпус мобильной базы. Ослепительная вспышка поглотила штаб вместе с герцогом, а взрывная волна превратила охранявшие базу «Сазерленды» в искореженные груды металлолома. Как только пламя утихло, Аэробот плавно развернулся и взял курс на точку сбора. Приземлившись рядом с Кингсли, Сильверболтом, Джетфайром, Эйр Рейдом и лидерами местных ближневосточных повстанцев, машина начала трансформацию. Пластины металла сдвинулись с мелодичным звоном, и перед присутствующими предстала фембот. Её изящное телосложение напоминало других Аэроботов, но окраска была уникальной - глубокий фиолетовый цвет в сочетании с бирюзой. Это была Виндблейд. — Ах, Виндблейд. Судя по дыму на горизонте, ты добилась успеха. — сказал Сильверболт, приветственно кивнув напарнице. Его окуляры светились спокойным удовлетворением. — Каларес мёртв. — Виндблейд одарила его хищной усмешкой, убирая манипуляторы за спину. — Он умер с криком о величии Британии на губах. Глупец до последнего верил, что титул спасет его от плазмы. Вместе с ним официально пала вся Зона 18. Больше некому отдавать приказы. Эти слова вызвали бурю восторженных криков среди повстанцев, которые страдали под гнетом Калареса. Лидеры сопротивления обнимали друг друга, плача от радости. — Спасибо вам, леди Кингсли! — лидер повстанцев подошел к Виктории, склонив голову в знак глубочайшего уважения. — Мы свободны! Мы готовы присоединиться к вам и вашему Легиону! Ведите нас, и мы вышвырнем последних британцев из наших земель! — О, я искренне рада это слышать. — сказала Кингсли, протягивая руку и скрепляя союз рукопожатием. Её голос был самим воплощением дружелюбия, но в глазах за стеклом шлема плясали искры безумия. — Добро пожаловать в Легион. Уверяю вас, вы станете частью чего-то гораздо более значительного, чем просто повстанческое движение. Стоявшие за её спиной Аэроботы обменялись короткими, фальшивыми улыбками. Они прекрасно знали, что ждет этих «союзников» в лабораториях Арквилла и Мэдда. Этим людям не суждено было насладиться свободой - очень скоро их тела и разум станут всего лишь сырьем для новых солдат Легиона.

***

Зона 6

Зона 6, некогда райский уголок Амазонии, теперь превратилась в поле битвы, где властвовала не природа, а сталь. Густые джунгли, где каждый лист и каждая ветка были свидетелями вечной борьбы за жизнь, стали ареной для нового, невиданного прежде ужаса. Орды инсектиботов, обрушились на остатки британских сил, превращая некогда зеленый рай в кровавую преисподнюю. С неба, словно рой смертоносных пчел, пикировали сотни механических насекомых, осыпая британские Найтмеры и пехоту градом лазерных лучей. Их хитиновые корпуса, отливающие металлическим блеском, казались непробиваемыми, а оптика горела яростным красным светом. Под прикрытием этого огненного дождя, из глубин джунглей, словно тени, вылетали гигантские Инсектиботы. Они прорывались сквозь лианы и деревья, разрывая на части все живое своими когтями и челюстями. Среди этого хаоса, в небе, выделялось одно существо - гигантское красное металлическое насекомое, напоминающее гибрид божьей коровки и боевого дрона. Оно парило над полем боя, излучая ауру смертоносной силы. Затем, совершив невероятный маневр, оно трансформировалось на земле прямо перед парой удивленных «Сазерлендов». Из красной сферы показалась стройная, но смертоносная женщина-инсектибот. Её тело было покрыто алыми пластинами, а из спины торчали два массива оружия, напоминающих крылья. Это была Гловстрик. — Для вас, британские тараканы, битва окончена! — её голос, усиленный внутренними динамиками, звучал как раскат грома. Мгновенно активировав энергетические зарядники в ладонях, она обрушила на «Сазерленды» поток чистой энергии, превращая их в пылающие груды металла. Справа от неё, из зарослей, с ужасающим скрежетом вырвался массивный механический скорпион. Его оранжевая окраска, напоминающая токсичный гриб, делала его вид еще более отталкивающим. Он не стал тратить время на перестрелку. Бросившись на приближающегося «Сазерленда», он молниеносно вонзил свой гигантский хвост, оснащенный сверлящим жалом, прямо в кабину. Пилот погиб на месте, даже не успев вскрикнуть. Затем, одной плавностью движения, скорпион трансформировался, сбрасывая свою жуткую форму и принимая облик устрашающего воина. Это был Скорпонок. Одновременно с этим, в воздухе раздался новый рев. Огромный жук-носорог, чьи рога казались выкованными из чистого металла, спикировал к троице «Сазерлендов», пытавшихся укрыться под сводами деревьев. С земли он выглядел как монстр из древних легенд, но в воздухе он трансформировался, демонстрируя свой истинный облик. Еще один инсектибот, но уже с массивной головой и парой сверкающих мечей. Это был Сэйберхорн. — Талли хо! — выкрикнул он, и в его голосе слышался дикий, первобытный азарт. Первым делом он нацелился на одного из «Сазерлендов», укрывшегося за массивным деревом. С невероятной скоростью Сэйберхорн подлетел к нему и одним молниеносным взмахом меча снес его голову. Затем, в мгновение ока, он блокировал два харкена, которые летели в него от оставшихся Найтмеров. Приняв их на свои мечи, он без труда отбросил снаряды в сторону. Не давая противнику опомниться, он приблизился к оставшимся «Сазерлендам» и с относительной легкостью, словно играя, разрубил их на части. В это время, в самом сердце душных амазонских джунглей, внутри укрепленной военной базы, атмосфера была пропитана запахом озона, пота и первобытного страха. Стены командного центра содрогались от далеких взрывов, а экраны мониторов один за другим гасли, сменяясь помехами. — Южная бригада полностью уничтожена! Связи нет, последние отчеты говорят о чем-то... механическом и многоногом! — выкрикнул офицер связи, его пальцы судорожно дрожали на пульте. — Враг в красном секторе! Они обходят нас с флангов! — вторил ему другой, перекрывая вой сирен. — Датчики движения сходят с ума, они уже за периметром! — Боже правый, наши силы сократились до десяти процентов! Это не битва, это бойня! Миледи, мы должны отступить! За массивным командным креслом сидела женщина средних лет. Её розовые волосы, уложенные в строгую прическу, и характерные черты лица сразу выдавали родство с Корнелией и Юфемией. Это была Виктория ли Британия. Её лицо было бледным, но застыло в маске яростного упрямства. Она видела на экранах, как её солдаты гибнут под когтями инсектиботов, и понимала: это конец. Но гордость имперской крови не позволяла ей сдаться. — Держать позиции! — её голос, звучный и властный, на мгновение перекрыл хаос. — Мы - последний оплот Британии в этом регионе! Мы не будем бежать, как напуганные дети! Направьте оставшиеся резервы к...! Её приказ оборвал резкий, пронзительный сигнал тревоги, перешедший в предсмертный хрип системы оповещения. — Внимание! Обнаружены солдаты Легиона! — закричал часовой через интерком. — Это... Договорить он не успел. Глухой хлопок - и голова солдата разлетелась брызгами кости и шлема. Работала Мститель - элитный снайпер Легиона. Эти женщины, чьи тела были испещрены имплантами для компенсации чудовищной отдачи винтовок, были невидимыми ангелами смерти. Их стелс-броня сливалась с листвой джунглей, и единственным свидетельством их присутствия был тяжелый свист пули, пробивающей даже танковую броню. В следующую секунду внешние двери штаба разлетелись внутрь от направленного взрыва. Охрана базы была сметена шквальным огнем Штурмовиков, ворвавшихся в пролом. — К оружию! Защищайте штаб! — вскинулась Виктория, потянувшись к кобуре с пистолетом. Но прежде чем её пальцы коснулись рукояти, комнату залил ослепительный свет и оглушительный грохот светошумовых гранат. Офицеры повалились на пол, зажимая глаза и уши. В этот момент тишину прорезал лишь тихий шелест деактивируемых систем маскировки. В зал вошли Фантомы. Эти женщины-ниндзя Легиона, облаченные в облегающие черные-белые бронекостюмы, двигались с грацией хищных кошек. Каждая из них была аугментирована до предела. В их руках вспыхнули синеватым светом мономолекулярные мечи, способные разрезать Найтмер, как лист бумаги. Фантомы двигались бесшумно и неестественно. За считанные секунды весь персонал был вырезан - короткие, точные выпады клинков не оставляли шансов. Живой осталась только Виктория. Не успела она прийти в себя от контузии, как два Фантома грубо повалили на пол, прижав её руки к холодному металлу. Через секунду, в зал ворвались Штурмовики во главе с Центурионом. — Сектор чист. Цель захвачена. — сказал Центурион связавшись с командиром по связи, после чего жестом рассредоточил солдат по комнате. — Виктория ли Британия. — раздался холодный, механически искаженный голос, от которого у женщины похолодело внутри. Тяжелые сапоги Штурмовиков застучали по палубе, расступаясь перед той, кто вошла в зал последней. Кингсли медленно подошла к пленнице, глядя на неё сверху вниз сквозь безжизненные линзы своего шлема. — Супруга Чарльза зи Британия. Мать Корнелии и Юфемии. Истинная императрица, оставленная догнивать в этих джунглях своим мужем. — Кингсли сделала паузу, и в её голосе прорезалось едва уловимое, пугающее удовлетворение. Фантомы рывком подняли Викторию на ноги, заставив её смотреть в лицо захватчице. Женщина, превозмогая боль и шок, смотрела на черного ангела апокалипсиса, окруженного верными рабами. — Кингсли! — прохрипела она, и в этом рыке слышалось всё презрение павшей династии. — Если ты думаешь, что, захватив меня, ты победила Британию... если ты веришь, что империя падет из-за гибели одной женщины... ты еще большая дура, чем те предатели, что стоят рядом с тобой! Кингсли остановилась в шаге от неё. Она медленно наклонилась, и её перчатка, холодная и жесткая, обхватила подбородок Виктории, заставляя ту смотреть прямо в линзы шлема. В голосе Кингсли слышалось лишь глубокое, почти искреннее разочарование. — И ты тоже... — вздохнула Кингсли. — Знаешь, сколько людей сказали мне то же самое за последний месяц? Генералы, дворяне, даже обычные солдаты. Все они пели одну и ту же песню о «несокрушимости» и «вечном величии». А потом их кости хрустели под ногами моих солдат. Так что давай обойдемся без этой пафосной чепухи, ладно? Это утомляет. — Что тебе нужно от меня? — Виктория с трудом сглотнула, понимая по ледяному тону собеседницы, что надежды на милосердие нет. — Если хочешь выкуп - ты его не получишь. Мои дочери не станут торговаться с монстрами. — Лично от тебя? Если честно - ничего. — Кингсли выпрямилась, отпуская её лицо. — Знаешь, я бы с огромным удовольствием отдала тебя в проект «Фантом». Учитывая твою генетику и то, какую волю ты проявляешь, из тебя получился бы превосходный агент. Иронично, не правда ли? Мать Корнелии в качестве послушной машины для убийств. Кингсли щёлкнула пальцами, и один из Фантомов, стоявших рядом, медленно снял лицевую часть шлема. Виктория ли Британия вскрикнула, отшатнувшись. Перед ней было не лицо женщины, а жуткое нагромождение титановых пластин, проводов и искусственной кожи, сквозь которую просвечивали мигающие сенсоры. В пустых, лишенных души глазах киборга не осталось ни капли человечности. — Но у тебя есть проблемы посерьёзнее. — Кингсли посмотрела вверх. — Кое-кто очень хочет обсудить с тобой поведение твоих дочерей. В следующую секунду крыша штабного модуля была сорвана целиком, словно крышка с консервной банки. Над Викторией нависла колоссальная металлическая фигура, закрывшая собой небо. Это была Арси, которая сильно изменилась после взрыва на острове Канимэ. Правую часть её лица теперь закрывала грубая металлическая заплатка, скрывающая страшные повреждения, а вместо правой руки красовался массивный, зазубренный крюк, всё еще перепачканный в гидравлической жидкости. — Твои дочери... — голос Арси превратился в хриплое шипение, от которого вибрировал воздух. Она нависла над Викторией, которую Фантомы намеренно отпустили, давая ей ложную надежду на побег. — Стали для меня настоящей болью. И в переносном смысле, и в самом что ни на есть буквальном. Я чувствую этот холодный металл на своем лице каждую секунду. Ты случайно не знаешь, где они прячутся? Виктория ли Британия встала в полный рост, расправив плечи, и плюнула в сторону изуродованного лица Автобота. — Иди к черту, проклятая машина! Ты никогда не найдешь их! — Обязательно пойду. — Арси оскалилась в жуткой гримасе. — Но сначала туда отправишься ты. Одним молниеносным движением Арси нанесла удар. Огромный крюк вонзился в тело Виктории, обрывая её жизнь мгновенно и кроваво. Тело женщины было разорвано попалам, и Арси брезгливо отбросила его в сторону, словно сломанную игрушку. Кингсли, Штурмовики, Центурион и Фантомы молча наблюдали за этой расправой, не проявляя ни капли сочувствия. — Ого, как безжалостно. — раздался сверху голос Сэйберхорна. Он, Гловстрик и Скорпонок стояли на краю дыры в крыше, с интересом наблюдая за финалом сцены. Инсектиботы выглядели довольными - добыча была повержена. — Не очень по-спортивному, конечно, но зато эффективно. — добавил Сэйберхорн, когда Арси, тяжело топая, выбралась из руин базы наружу. — Готово. Зона 6 официально пала. — бросила Арси через плечо, даже не обернувшись. Она зашагала прочь, вглубь джунглей, и её походка была дерганой и неровной. Инсектиботы посмотрели ей вслед с явным беспокойством. — С каждым днем она становится всё более безрассудной и нестабильной. — негромко заметила Гловстрик, потирая свои сегментированные лапы. — Честно говоря, это чудо, что она еще не дезертировала или не набросилась на своих. — Ей движет ненависть. — пророкотал Скорпонок, вонзая хвост в землю. — Я уважаю такую прямолинейность. Месть - лучший двигатель для воина. — Я, конечно, надеюсь, что она найдет того, кого ищет. — подытожил Сэйберхорн. — Это может вывести нас на этих «Серых Рыцарей», о которых Смоукскрин так много рассказывал. Если верить слухам, они могут стать для нас настоящей проблемой. Кингсли, наблюдавшая за трупом Виктории ли Британии, медленно повернулась к Инсектиботам. Её шлем блеснул в свете пожаров. — Не волнуйтесь. — произнесла она с пугающим спокойствием. — Рано или поздно они вылезут из своей норы, ведомые своей глупой моралью. И тогда мы похороним их окончательно - и Серых Рыцарей, и Десептиконов. Она развернулась и пошла к выходу, отдавая короткую команду Центуриону: — Сжечь здесь всё. Пусть пепел британской королевы станет удобрением для нашего нового мира. — Есть мэм. — ответил он, готовый выполнить приказ.

***

Зона 9

Зона 9, суровый горный регион, некогда считавшийся неприступной крепостью Британии, превратилась в вертикальную бойню. Холодный разреженный воздух содрогался от грохота плазменных залпов, а склоны гор, усеянные обломками «Сазерлендов», окрасились в багровый цвет не только от заката, но и от крови защитников. Для британских сил эта битва была проиграна еще до того, как первый легионер ступил на каменистую тропу. В авангарде, вопреки законам физики и крутизне склонов, медленно и неотвратимо поднимались Стражи. Их тяжелые шаги отзывались гулким эхом в ущельях. Поликристаллические щиты, покрытые слоем инея и копоти, образовывали сплошную стену черного металла. — Удерживать фалангу! Ни шагу назад! — раздался в эфире лязгающий голос Центуриона. — Пусть они тратят свои боеприпасы на наши щиты. Мы - скала, о которую разобьется их империя! Британские солдаты сверху отчаянно палили из винтовок и пушек, но пули лишь бессильно расплющивались о композитную броню Стражей. Эта «ходячая стена» не просто защищала Легион, она медленно выдавливала жизнь из оборонительных рубежей, деморализуя врага самим фактом своего существования. Тем временем в тени скал и за выступами утесов затаились Мстители. Эти женщины-снайперы стали настоящим проклятием для офицерского состава Британии. Каждое их нажатие на спуск винтовки означало смерть командира. — Вижу цель. Командир гарнизона в модифицированном «Глостере», — прошептала Мститель, замирая и синхронизируя дыхание с ритмом имплантатов. — Дистанция - тысяча двести. Поправка на ветер... огонь. Тяжелая пуля пробила бронестекло кабины Найтмера, превращая голову офицера в кровавое облако. Хаос мгновенно охватил ряды британцев: без приказов их оборона начала рассыпаться на разрозненные очаги сопротивления. Именно в этот момент в дело вступили Штурмовики на своих модифицированных Найтмерах. В отличие от тяжелых машин Британии, эти аппараты были адаптированы для боя в экстремальных условиях. Используя реактивные ускорители, они перелетали через головы Стражей, обрушиваясь на британцев сверху. — Прорыв осуществлен! — доложил ведущий Штурмовик, вонзая плазменный клинок в корпус вражеского «Сазерленда». — Начинаем зачистку первой линии траншей! Их прикрывали Инженеры, чьи дроны роились в воздухе, как стаи механических шершней. Эти дроны не только подсвечивали цели для снайперов, но и подавляли огневые точки противника короткими очередями плазмы. — Дроны на позиции. Блокируем пути отхода противника к вершине. — спокойно докладывал Инженер, скрытый за выступом скалы. Его пальцы мелькали по голографической консоли, перенаправляя энергию к поврежденным щитам Стражей. — Ремонтные боты в пути. Мы удержим этот склон. Командовали всем этим оркестром разрушения Центурионы. Они сражались в первых рядах, их тяжелые плазменные винтовки выкашивали целые отделения пехоты. — Солдаты Британии! — голос Центуриона, усиленный динамиками Найтмера, разносился над горами, как приговор. — Посмотрите на свои руки! Они дрожат! Посмотрите на свои машины - они горят! Вы сражаетесь за мертвых королей, а мы - за вечное будущее! Склонитесь перед мощью Легиона, или эта гора станет вашей общей братской могилой! Наконец, наступил момент для вступления в бой тех, чье имя внушало ужас даже самым закаленным ветеранам Кибертрона. Когда Легион Кингсли прорубил кровавую брешь в первой линии обороны, в дело вступили Рекеры - элитное подразделение автоботов, специализирующееся на самых грязных и разрушительных операциях. Впереди, вздымая тучи снега и щебня, мчался массивный черный пикап. Не сбавляя скорости, он совершил резкий занос и начал трансформацию. Пластины металла с лязгом встали на свои места, и на землю тяжело опустился Айронхайд, легендарный специалист по оружию и бессменный лидер Рекеров. Не тратя ни секунды на лишние слова, он вскинул свои тяжелые энергопушки. Оглушительный залп превратил ближайший «Сазерленд» в оплавленный остов. Айронхайд шагнул вперед, схватил соседний Найтмер за манипулятор, с легкостью поднял его над головой, словно игрушку, и с коротким рыком швырнул его в пропасть. Британская машина летела вниз, кувыркаясь и разбиваясь о выступы скал, пока не исчезла в тумане у подножия. — Легион проделал для нас отличную дыру в их обороне! Не заставляйте даму ждать! — пробасил Айронхайд, активируя внутреннюю связь. — Рекеры, за мной! Превратим это гнездо в груду металлолома! Четыре транспортных средства, взревев двигателями, рванули вверх по склону. Впереди шел темно-синий кибертронский танк, за ним - мощный зелено-черный монстр-трак с агрессивным мотивом «динозавра». В центре маневрировал юркий голубой минивэн, а сбоку, ловко уходя от обстрела, несся черно-фиолетовый спорткар. Ворвавшись в центральный ангар, машины начали одновременную трансформацию, заполняя пространство лязгом шестерен. Перед ошеломленными британцами предстали Ворпат, Гриндкор, Хотшот и Смоукскрин. — Время принести немного тепла в этот холодильник! — воскликнул Хотшот, вскидывая свою винтовку. Одним точным выстрелом он уничтожил группу из трех «Сазерлендов», превращая их в ослепительный огненный шар. — Кабум! Бабах! Получайте! — Ворпат, чья пушка располагалась прямо в груди, зашелся в восторженном крике. Серия выстрелов разорвала еще четверых противников, заполнив пространство едким дымом. — Здорово бабахнуло, а? Прямо в яблочко! Справа от него Гриндкор шел напролом. Группа из пяти «Сазерлендов» открыла по нему шквальный огонь из винтовок. Пули градом рикошетили от его массивной брони, не оставляя на ней ничего, кроме царапин. — Как щекотно. — с убийственным сарказмом пророкотал Гриндкор. — Это всё, на что вы способны? Моя очередь играть! Он рванул вперед, сокращая дистанцию за доли секунды. Мощными ударами манипуляторов он сминал кабины Найтмеров, буквально впрессовывая их в гору. — Ребята, мы же Реккеры. Серьезно, у вас не было ни единого шанса. — Смоукскрин в своей черно-фиолетовой броне двигался с невероятной скоростью. Он выпустил каскад быстрых зарядов энергона, которые прошивали британские машины насквозь. Шесть «Сазерлендов» развалились на куски, как будто были сделаны из папиросной бумаги, а не из стали. Когда последний британский солдат затих, к группе присоединился Айронхайд. Рядом с ним семенил маленький оранжевый погрузчик, который тут же трансформировался в Мини-Кона по имени Фиксит. — Ух ты, ну вы и бездельники! — Фиксит немедленно начал сверяться со своими внутренними часами, недовольно притопывая ногой. — До рекорда скорости зачистки сектора не хватило ровно шесть секунд! Шесть секунд позора! Работайте усерднее, если не хотите, чтобы я записал вас в категорию «медлительных развалюх»! Айронхайд с тяжелым, раздраженным вздохом покачал головой, привыкший к ворчанию маленького напарника. Он коснулся коммуникатора на шлеме, связываясь с Кингсли. — Сухопутные войска в секторе нейтрализованы. Кингсли, твои ребята хорошо подготовили почву. — сказал Айронхайд, бросив взгляд на вершину горы, где за массивными бронестворками скрывался командный центр Зоны 9. — Хромия ликвидирует их мозговой центр. Конец связи. Пошли, Рекеры! Нам еще есть что взорвать. В глубине командного бункера, высеченного в скальном основании горы, атмосфера была пропитана запахом озона и застарелого пота. Красные лампы аварийного освещения ритмично пульсировали, выхватывая из темноты искаженные страхом лица офицеров штаба. На главных экранах, которые еще не успели погаснуть, застыли кадры последней бойни: груды искореженного металла, бывшие когда-то гордостью Британии, и неумолимо наступающие тени Легиона. Британские принцы-близнецы, Кастор и Поллукс руи Британия, стояли в центре этого хаоса, отчаянно пытаясь удержать ускользающие нити командования. — Сэр! Четвертый и пятый дивизионы полностью уничтожены! У нас не осталось ни одной целой боевой единицы на склоне! — прокричал один из операторов, срываясь на истерический смех. — Твари... они просто прошли сквозь наши минные поля, даже не замедлив шаг! — добавил другой, бессильно роняя голову на пульт. — Хватит скулить! — Кастор ударил кулаком по тактической карте, сминая голограмму. — Готовьте наши Найтмеры! Мы не позволим этим марионеткам занять вершину без боя! — Ваше Высочество! — воскликнул адъютант, бросаясь к принцу. — Вы не можете всерьез думать о том, чтобы выйти туда?! Там смерть! Легион разорвёт вас на части прежде, чем вы успеете активировать систему запуска! — Конечно, мы настроены серьезно! — Поллукс шагнул к брату, и в его взгляде вспыхнуло то же фанатичное упрямство. — Если Британии суждено пасть сегодня, то мы падем с мечами в руках, а не прячась в этой крысиной норе! Мы - кровь Императора, и мы не знаем страха перед машинами! Внезапно стены бункера содрогнулись от тяжелого гула, который перекрыл вой сирен. Это не был грохот взрыва - это был яростный рев форсированного двигателя, приближающийся из глубины туннелей. Офицеры замерли, глядя на массивные бронированные двери. Прежде чем кто-то успел вскинуть оружие, направленный взрыв сорвал петли. Сквозь дым и искры в зал на бешеной скорости влетел изящный голубой мотоцикл, закованный в дополнительную броню. Прямо в центре комнаты машина начала стремительную трансформацию. Пластины металла с лязгом сложились в стройную, но угрожающую фигуру фембота. Это была Хромия. Одним отточенным движением она выхватила свою снайперскую винтовку Энергон и взяла на прицел обоих принцев, пресекая любую попытку сопротивления. — Кастор и Поллукс руи Британия. — голос Хромии был чистым, холодным и пронзительным, как звон стали. — Ваша «неприступная» крепость превратилась в морг. Все ваши силы разорваны на куски и догорают на склонах. Если вы не желаете в ближайшую минуту присоединиться к ним в виде кучи пепла - советую держать рот на замке и не делать глупостей. — Проклятый автобот! — выплюнул Кастор, глядя в дуло винтовки. — Чего ты хочешь от нас?! Почему просто не убила?! — О, вы слишком ценны для простого расстрела. — Хромия чуть наклонила голову, и её окуляры сверкнули ледяным светом. — Мой хозяин, Лорд Прайм, требует вашего личного присутствия. Он прекрасно осведомлен о ваших... особых талантах. Гиас, дарованный вам СС - слишком интересная переменная, чтобы позволить ей пропасть в этом обвале. Близнецы вздрогнули, обменявшись потрясенными взглядами. В их глазах одновременно вспыхнули алые эмблемы Гиаса, когда древняя сила отозвалась на упоминание своего источника. — Вы должны быть доставлены живыми и в полном сознании. — продолжала Хромия. — Но это не значит, что вы должны быть целыми. Я бы настоятельно советовала вам обоим проявить благоразумие и начать сотрудничать. А теперь - медленно поднимите руки так, чтобы я видела каждую ладонь. Тишина в зале стала оглушительной. Кастор посмотрел на Поллукса и увидел в глазах брата то же осознание полной безысходности. — Мы сдаемся... — глухо произнес Поллукс, первым поднимая руки. Кастор, помедлив секунду, последовал его примеру. — Мудрый выбор. Редко встречаю людей, способных так быстро оценить математическую вероятность своей гибели. — Хромия опустила винтовку, но не убрала её, оставаясь в боевой стойке. Она активировала внутреннюю связь. — Айронхайд, это Хромия. Задача выполнена. Близнецы у меня. Готовлю их к транспортировке. — Отличная работа, милая. — раздался в эфире довольный бас Айронхайда, сопровождаемый звуками далеких взрывов. — Я и не сомневался. Жди транспорт, мы скоро закончим и заберем тебя. Хромия едва заметно улыбнулась, глядя на побледневших принцев. Она знала, что для них этот плен будет лишь началом долгого и мучительного исследования в лабораториях Персептора. Но это уже не было её заботой - долг солдата был исполнен.

***

Зона 15

Зона 15, представляющая собой архипелаг живописных островов, была окутана обманчивым спокойствием. Лазурные воды океана мягко омывали берега крупнейшего острова, где располагалась стратегическая военная база Британии. Десятки «Сазерлендов» размеренно патрулировали периметр, их сенсоры сканировали джунгли и побережье, но тишина казалась почти зловещей. В командном центре, пронизанном холодным светом мониторов, царила напряженная тишина. Старшая из имперских супруг, Антиклея Британская, стояла у центрального экрана. Годы оставили след на её лице, она была почти ровесницей покойного Чарльза, но в её осанке всё еще чувствовалась сталь, а в глазах горел неугасимый огонь имперской гордости. — Отчеты, офицер. — её голос был сухим и властным. — Каков статус внешнего периметра? — Вражеские силы пока не обнаружены, миледи. — доложил офицер, не отрываясь от консоли. — Дальние радары чисты. Возможно, автоботы сочли наш сектор второстепенным. — Не обольщайтесь. — Антиклея сузила глаза. — Большая часть нашей Империи уже лежит в руинах, превращенная в металлолом. Я не допущу, чтобы эти острова стали следующим трофеем в коллекции Прайма. Держите глаза открытыми. Любая аномалия - и открывать огонь без предупреждения. — Миледи! — внезапно выкрикнул оператор связи. — Первый сектор... мы потеряли сигнал от патрульного отряда «Дельта»! — Что?! — Антиклея резко обернулась. — Что значит «потеряли сигнал»? На нас напали? Выведите изображение с их камер! — Невозможно, мэм! Все камеры отключены. Последнее, что мы зафиксировали - резкий скачок электромагнитной активности. — Миледи, отряд «Гамма» тоже не отвечает! — добавил другой офицер, и его голос сорвался на панический шепот. — Кто-то или что-то движется по острову с невероятной скоростью. На связи сержант Харрис из охраны периметра! — Говорите, Харрис! — потребовала Антиклея, хватая микрофон. — Оно... оно движется слишком быстро! — из динамиков вырвался искаженный помехами крик пилота. — Я не вижу цели, только тень! Оно прошло сквозь наш строй как нож сквозь... — Звук сменился резким металлическим скрежетом и тишиной. Один за другим маркеры Найтмеров на тактической карте гасли, окрашиваясь в серый цвет. Неизвестный враг приближался к самой базе, обходя ловушки и посты с пугающей легкостью. — Да что там происходит?! — Антиклея ударила ладонью по столу. — Кто-нибудь, дайте мне внятный ответ! Где отчеты о повреждениях? Где данные о потерях? — Миледи... это странно. — офицер связи выглядел окончательно сбитым с толку. — Мы получаем автоматические отчеты из кабин «Сазерлендов». Все системы жизнеобеспечения пилотов в норме. У нас... у нас нет жертв. Пилоты просто без сознания или заблокированы в кабинах. — Что за бред? — Антиклея нахмурилась. — Автоботы не знают жалости. Кингсли оставляет после себя только пепел. — Миледи! Я вижу его! — закричал по радио последний пилот, охранявший вход в командный бункер. — Это... Это какой-то автомобиль! Старый грузовик или пикап, он... — Сигнал оборвался характерным звуком удара. — Он только что сказал... автомобиль? Обычная машина выкосила мою гвардию? — Антиклея не успела закончить мысль, так как вся база содрогнулась от мощного удара. Стена командного центра, рассчитанная на прямое попадание ракеты, с грохотом ввалилась внутрь. Сквозь пыль и облака цементной крошки в зал въехал серо-зеленый кибертронский пикап. Машина резко затормозила, совершив разворот, и начала трансформацию. С лязгом тяжелых бронепластин перед людьми выросла фигура старого, покрытого вмятинами и царапинами кибертронца. — Полагаю, Антиклея Британская. — пробасил он голосом, в котором слышались столетия войн и бесчисленные байки у костра. — Кто ты, автобот? — Антиклея не отступила ни на шаг, глядя в его тусклые от возраста окуляры с вызовом. — Ты можешь звать меня Кап. — представился ветеран, неторопливо убирая пушку за спину. — И я тот, кто только что заставил твою «несокрушимую» охрану немного вздремнуть. Можешь не переживать за своих парней - я не люблю лишней крови без нужды. Все твои пилоты живы, просто их машины теперь годны только на переплавку. Так что давай сэкономим время: я приму твою капитуляцию прямо сейчас. — Ты правда ожидаешь, что я сдамся какому-то старому жестянщику после всего, что вы сделали с моей страной?! — Антиклея сжала кулаки. — Да. — Кап равнодушно пожал плечами, поправляя наплечник. — И вот тебе совет старого солдата: посмотри на это с другой стороны. Ваша Империя уже находится в одном шаге от того, чтобы стать достоянием истории. Радуйся, что тебе попался именно я. Я бот своего слова: сдавайся, и ты, и твои люди будете жить в покое, пока эта буря не утихнет. Если же ты решишь поиграть в героиню... — Кап нахмурился, и его голос стал пугающе серьезным. — Сюда придет Кингсли со своими мясниками. Ты видела, что они сделали в других Зонах. Она не будет вести переговоры. Она не будет отключать Найтмеры. Она просто превратит этот остров в огромный крематорий. Выбирайте, леди. Мое терпение - не самая долгая вещь на свете. Антиклея Британская стояла неподвижно, глядя на возвышающегося над ней серо-зеленого гиганта. Ветер из пролома в стене развевал её седые волосы, а в ушах всё еще стояла тишина - тишина, которая была красноречивее любого взрыва. Её гвардия, её рыцари, её гордость - всё было нейтрализовано одним старым солдатом, который даже не счел нужным пролить их кровь. Она долго отрицала очевидное, цепляясь за призраки былого величия, но теперь факты обрушились на неё всей своей тяжестью. Время Британии, время её семьи и её мира неумолимо подходило к концу. Эпоха людей уступала место эпохе стали. — Я видела, как строились города, и видела, как расширялись границы нашей Империи. — тихо произнесла она, и её голос впервые дрогнул. — Я думала, что Британия вечна. Но вечность, кажется, оказалась короче, чем я предполагала. Антиклея медленно опустилась на колени, склонив голову. Этот жест дался ей тяжелее, чем любая физическая рана. — Я сдаюсь, автобот. Зона 15 больше не сопротивляется. Кап смотрел на пожилую женщину с угрюмым пониманием. Он видел падение сотен цивилизаций за свои долгие циклы, и каждый раз это выглядело одинаково: гордость, сменяющаяся осознанием бессилия. — Хороший ход, леди. Мудрый. — Кап коротко и почти уважительно кивнул. — Признать поражение до того, как кладбища переполнятся - это черта настоящего лидера, а не просто аристократа. Он коснулся коммуникатора на шлеме, переключаясь на защищенную частоту командования. — Кингсли, это Кап. Можешь сворачивать своих гончих. Зона 15 официально под нашим контролем. Командный центр взят, руководство сдалось добровольно. — Отличная работа, Кап. — в динамиках раздался вкрадчивый, мелодичный и одновременно пугающий голос Кингсли. В её тоне слышалось искреннее удивление. — Честно говоря, я ставила на то, что тебе придется снести там пару кварталов, прежде чем они заговорят. Я не думала, что ты сможешь сделать это в одиночку и так... деликатно. Ты меня приятно удивил, ветеран. Кап сузил окуляры. Ему не нравилось одобрение этой женщины. Для него она была воплощением всего того, против чего он сражался миллионы лет - жестокости ради жестокости. — Надеюсь, наш договор в силе, Кингсли. — напомнил он, и его голос стал жестким, как броня. — Ты дала слово. Никаких «добровольцев» для твоих лабораторий из этого сектора. Мне не нужны лишние кошмары по ночам. — Разумеется, Кап. — заверила Кингсли, хотя в её голосе проскользнула едва заметная насмешка. — Я умею ценить полезных исполнителей. Антиклея и её люди не станут частью моего Легиона. Они будут заключены под стражу в специальном блоке вместе с остальными членами королевской семьи, которых нам удалось собрать. Мы обеспечим им... подобающий уход. Прайму они нужны живыми как политические символы. — Смотри, чтобы так оно и оставалось. — отрезал Кап. — Я остаюсь здесь до прибытия конвоя. Не хочу, чтобы твои Штурмовики «случайно» перепутали приказы. Конец связи. Он опустил руку и посмотрел на Антиклею, которая всё еще сидела на коленях. — Вставайте, леди. Вы будете жить. А в наше время это уже немало. Кингсли может быть чудовищем, но пока я здесь, её мясники к вам не прикоснутся. Мое слово крепче их стали.

***

Зона 24

Столица Поселения Зоны 24 превратилась в пылающий горнило. Силы Легиона сжимали кольцо осады, методично превращая каждый квартал в руины. Над горизонтом возвышался Вулканикус - колоссальный комбинированный автобот, чей шаг заставлял землю содрогаться, а каждый залп испарял целые оборонительные линии. Оборона Британии здесь больше не была стратегией, она была агонией. Вдалеке, над дымным маревом пожаров, едва заметно скользил «Грэнберри». Летающий корабль шел на предельной мощности своих двигателей, активировав экспериментальные системы маскировки, которые делали его невидимым для невооруженного глаза и радаров автоботов. — Тото, отчет о состоянии систем! — голос Мэрибелл мел Британия был напряженным, она вцепилась в подлокотники своего кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Ты уверена, что эта маскировка выдержит? Если нас заметит Легион или, не дай бог, Вулканикус повернет голову в нашу сторону... — Да, Ваше Высочество, системы маскировки стабильны. — ответила Тото Томпсон, молодая темнокожая женщина, чьи руки уверенно лежали на штурвале. Её глаза не отрывались от навигационных приборов. — Мы используем помехи от взрывов внизу, чтобы скрыть наш тепловой след. Пока мы движемся в этом темпе, для их сенсоров мы не более чем случайное облако пыли. Мы выберемся. Мэрибелл лишь тяжело вздохнула и активировала канал связи с тактическим центром базы, которую они покинули всего несколько минут назад. На главном экране появилось изображение генерала Иоганна Шварцера. Его вид заставил всех присутствующих на мостике содрогнуться. Половина его лица была залита кровью, форма превратилась в лохмотья, а за его спиной в кабинете рушились перекрытия. — Мы скоро будем на безопасном расстоянии, генерал Шварцер. — подала голос Олдрин Зевон, стоявшая по правую руку от Мэрибелл. Она старалась говорить твердо, но её зеленые глаза выдавали глубокую скорбь. — Мы выходим из зоны досягаемости их ПВО. — Хорошо... это действительно хорошие новости. — голос Иоганна был хриплым, он едва сдерживал кашель от едкого дыма. С его стороны доносился непрерывный грохот плазменных разрывов и лязг металла. — Наши основные силы практически уничтожены. Легион прорвался на внутренние уровни... Но не волнуйтесь. Я и мои люди будем держать их здесь, в этом аду, столько, сколько потребуется. Мы заставим их заплатить за каждый дюйм этого бетона. На мостике поднялся ропот. Рыцари Глинды не могли просто смотреть, как их командир идет на верную смерть. — Генерал, это безумие! — воскликнул Леонхардт Штайнер, делая шаг вперед к экрану. — Мы могли бы развернуться! С огневой мощью «Грэнберри» и нашими Найтмерами мы могли бы пробить коридор и забрать вас! Мы не можем оставить вас там! — Ты знаешь, что он прав, Иоганн! — поддержала его Макира Сореси, её голос дрожал от ярости и бессилия. — Мы - лучшие пилоты Империи, нас учили защищать, а не бежать, поджав хвосты, пока наши товарищи превращаются в пепел! Позвольте нам вернуться! — Нет! Отставить разговоры! — Иоганн внезапно выпрямился, и в его единственном здоровом глазу вспыхнула прежняя стальная решимость. — Мы обсуждали это тысячи раз! Ваш приоритет номер один - защита принцессы Мэрибелл! Посмотрите на мир вокруг! Британия пала. Мэрибелл может оказаться последней британской принцессой, оставшейся на свободе и способной вести за собой людей! Вы защищаете не просто человека, вы защищаете символ надежды! — Но... Генерал... это несправедливо... — прошептала Соккиа Шерпа, закрывая лицо рукой. Она почувствовала на своем плече нежное, успокаивающее прикосновение. Это был Тинк Локхарт. Он посмотрел на экран, на своего генерала, и в этом взгляде было горькое осознание - они видят его в последний раз. — Мы всё понимаем, генерал. — тихо, но отчетливо произнес Тинк. — Ваша жертва не будет напрасной. Мы будем защищать принцессу до последнего вздоха, до последнего патрона. Это была высокая честь - служить под вашим началом. Тинк вытянулся в струнку и отдал честь. Один за другим остальные Рыцари Глинды последовали его примеру. Многие из них не скрывали слез, катившихся по щекам. Даже Мэрибелл медленно встала со своего трона, расправив плечи, и подняла руку в последнем имперском салюте своему самому верному генералу. — Устройте им ад, генерал Шварцер. — сказала Мэрибелл, и её голос на мгновение сорвался, но она тут же взяла себя в руки. — Пусть они запомнят имя Зоны 24. Иоганн Шварцер впервые за всё время слабо улыбнулся. — Удачи... всем вам. Найдите дорогу к выживанию. До свидания. — Иоганн положил руку на пульт детонации. Передача оборвалась помехами. Экран погас. Мэрибелл медленно опустилась обратно на свой трон, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно надломилось. «Грэнберри» продолжал свой полет в неизвестность, оставляя позади гибель всего, что они знали. Двери диспетчерской вылетели внутрь от направленного взрыва, и в помещение, заполненное дымом и искрами от разбитой аппаратуры, ворвались Штурмовики. Под командованием Центуриона они мгновенно оцепили зал, нацелив плазменные винтовки на единственного человека, оставшегося внутри. Иоганн Шварцер продолжал сидеть в своем кресле, даже не шелохнувшись. Он спокойно вытирал кровь, заливающую левый глаз, и смотрел на окруживших его солдат-киборгов с ледяным безразличием. В его позе не было и тени того страха, который обычно парализовал людей при виде Легиона. — Надо же. — Центурион подошел ближе, его голос, искаженный вокалайзером, звучал издевательски. — Ты устроил здесь настоящую бойню ради того, чтобы дать девчонке фору в несколько минут. Глупая, бессмысленная трата ресурсов. Неужели ты думал, что пара батальонов Найтмеров остановит поступь Легиона? Иоганн не ответил сразу. Вместо этого он начал негромко смеяться, и этот смех, переходящий в хриплый кашель, эхом разнесся по тихой диспетчерской. — Что? — Центурион наклонил голову, и линзы его шлема зловеще вспыхнули. — Ты находишь это забавным? Ты потерял всё: своих людей, свой город, свою жизнь. Ты выглядишь жалко, генерал. Жалкий старик в разбитой комнате. — Жалко, говоришь? — Иоганн усмехнулся, глядя прямо в окуляры Центуриона. — Это говорит мне бездушная марионетка, у которой вместо мозгов - кусок железа, а вместо совести - приказ хозяйки. Да, это чертовски смешно! Вы думаете, что захватили базу, но вы всего лишь зашли в ловушку для крыс. Центурион нахмурился. Он подал знак своим бойцам, и только сейчас, когда системы сканирования заработали на полную мощность, киборги в шоке обнаружили, что всё помещение - под полом, в стенах, под потолком - было буквально набито взрывчаткой. Вся база была превращена в одну огромную бомбу, а палец Иоганна лежал на кнопке дистанционного детонатора, скрытого под подлокотником. — Прощай, Мэрибелл мел Британия. — прошептал Иоганн, закрывая глаза. — Пусть ты когда-нибудь найдешь силы отомстить за свою мать, сестру и за всё, что они у нас отняли... Он хотел нажать на спуск, но вместо этого в воздухе мелькнула серебристая искра. Иоганн вскрикнул от невыносимой боли: его правая рука вместе с детонатором была отсечена по самый локоть одним молниеносным ударом. Из невидимости выступил Фантом, чей мономолекулярный клинок еще вибрировал от скорости удара. Следующим движением Фантом прижал лезвие к горлу генерала, заставляя его замереть. — Решили уйти с огоньком, генерал? Какое банальное самопожертвование. — раздался в дверях знакомый голос. В зал вошла Кингсли. Её сопровождали еще два Фантома и отряд Инженеров, которые тут же бросились к панелям управления, лихорадочно перерезая кабели детонаторов и нейтрализуя заряды. — Кингсли! — выплюнул Иоганн, превозмогая боль от страшной раны. Он смотрел на неё с такой чистой, незамутненной ненавистью, что Центурион невольно сделал шаг назад. — Если ты думаешь, что твои палачи смогут выбить из меня хоть слово о том, куда направилась принцесса... — О, генерал, избавьте меня от ваших героических речей. — прервала его Кингсли, небрежно рассматривая свою перчатку. — Мне не нужно ваше признание. Я и так прекрасно знаю, какой курс взял «Грэнберри». Евро-Британия. Единственное место, где вашу драгоценную Мэрибелл еще могут принять. Иоганн не смог скрыть шока. Его лицо, и без того бледное от потери крови, стало мертвенно-белым. — Как... откуда... — Математика и логика, генерал. — Кингсли подошла вплотную, глядя на него сверху вниз. — Китайская Федерация не рискнет ссориться с нами ради изгнанницы, а ЕС... они слишком заняты политикой, чтобы подбирать британские объедки. Остается только ваш последний оплот в Европе. Но не обольщайтесь - скоро я наведаюсь и туда. Кингсли склонилась к нему, изучая его лицо с профессиональным интересом. — Хм, а вы действительно не боитесь меня. Это редкость среди людей. Похвально, Иоганн. Будь вы лет на двадцать моложе и чуть менее... упрямым, из вас вышел бы идеальный Центурион. Иоганн собрал последние силы и плюнул прямо в забрало её шлема. — Ты заплатишь за каждую загубленную душу, сука! За каждого ребенка, которого твои куклы превратили в фарш! Земля еще содрогнется, когда тебя будут закапывать в неё! Кингсли медленно подняла руку и вытерла слюну с металлической поверхности шлема. Её движения были спокойными, почти нежными. — Как грубо, генерал. Но ваша верность своему делу вызывает у меня уважение. Считайте, что вам сегодня очень повезло - вы умрете быстро и как солдат, а не как материал для экспериментов. Кингсли коротко щелкнула пальцами и развернулась к выходу, даже не глядя на результат. Фантом, стоявший за спиной генерала, одним коротким, профессиональным движением меча отрубил Иоганну голову. Тело генерала обмякло в кресле, а его кровь начала медленно стекать на тактическую карту Зоны 24, которую он защищал до последнего вдоха. Тишина на мостике «Грэнберри» была настолько густой, что казалось, её можно коснуться рукой. Системы корабля не нуждались в громких звуковых оповещениях - холодное мерцание красной надписи «Сигнал потерян» на главном тактическом экране сказало рыцарям Глинды всё, что им нужно было знать: генерал Шварцер исполнил свой последний долг. Мэрибелл мел Британия сидела, судорожно прижав ладонь к губам, словно пытаясь сдержать крик, который рвался из самой глубины её души. Первые слезы, горячие и горькие, обожгли её щеки. Перед её глазами всё еще стояло лицо Иоганна - окровавленное, изможденное, но улыбающееся в свой последний миг. Он был для неё не просто тактиком или подчиненным; он был наставником, опорой и одним из немногих, кто оставался верен ей не из-за титула, а по зову сердца. В этот момент она почувствовала теплое, крепкое объятие. Олдрин Зевон прижала принцессу к себе, давая ей ту опору, в которой та сейчас так отчаянно нуждалась. У самой Олдрин в глазах стояли слезы, но её лицо было застывшим, словно высеченным из камня. — Он знал, на что шел, Мэрибелл. — негромко, но твердо произнесла Олдрин, и в её голосе звенела сталь, закаленная в огне только что перенесенной потери. — Он отдал свою жизнь не ради того, чтобы мы оплакивали его в бессилии. Он купил нам время. Он купил нам шанс. И мы позаботимся о том, чтобы эта жертва не была напрасной. Слышишь? Мы все позаботимся об этом. Мэрибелл медленно подняла затуманенный слезами взгляд. Перед ней, полукругом на мостике, стояли её рыцари. Тото Томпсон, не выпуская штурвала, коротко кивнула ей, её лицо выражало непоколебимую преданность. Леонхардт Штайнер и Макира Сореси стояли плечом к плечу, их кулаки были сжаты, а взгляды устремлены на принцессу. Тинк Локхарт и Соккиа Шерпа синхронно вытянулись в струнку. Все они - её верная Глинда - одновременно отдали ей честь. В этом жесте не было церемониальной холодности, в нем была клятва: они не отступят ни на шаг. Они пойдут за ней в самое сердце ада, если потребуется. Они были больше, чем её солдатами. Они были её семьей в этом стремительно пустеющем мире. Видя их решимость, Мэрибелл почувствовала, как ледяная пустота внутри неё начинает заполняться чем-то иным. Горе не исчезло, но оно трансформировалось в тяжелое, свинцовое чувство долга и жажду возмездия. Она медленно вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазывая их по лицу, и встала с кресла. Её взгляд больше не был взглядом испуганной девушки, потерявшей дом. Теперь это был взгляд правительницы, которой нечего терять. В её глазах, отражающих мерцание приборов «Грэнберри», вспыхнуло яростное, холодное пламя. — Спасибо... всем вам. — произнесла Мэрибелл. Её голос больше не дрожал; он звучал чисто и властно, разносясь по мостику. — Генерал Шварцер показал нам, как умирают герои Британии. Теперь наша очередь показать им, как Британия наносит ответный удар. Тото, курс на Евро-Британию. Выжми из двигателей всё, что возможно. Нам предстоит долгий путь, и мы должны быть готовы к тому моменту, когда Легион придет за нами. Рыцари Глинды хором отозвались на её приказ, и корабль, рассекая облака, устремился прочь от пылающей Зоны 24, неся в себе последнее пламя имперского сопротивления.

***

Авалон

Пять месяцев прошли под знаком черного солнца Легиона. То, что когда-то было величайшей империей в истории человечества, теперь представляло собой лоскутное одеяло из протекторатов, управляемых железной волей Оптимуса Прайма и административным гением Виктории Кингсли. Каждое знамя с британским львом было сожжено, каждый символ старого мира стерт. Всё это время выжившие члены Императорской семьи находились в золоченой клетке - на борту «Авалона». Некогда величественный флагман Шнайзеля теперь служил передвижной тюрьмой, дрейфующей в небесах над Новым Иаконом. Внутри условия оставались подчеркнуто комфортными: шелковые простыни, изысканные блюда, тишина... но эта тишина была тяжелее любого тюремного звона. Никто из пленных не обманывался - они были лишь трофеями, ценность которых уменьшалась с каждым днем. В общем зале царила атмосфера похорон. Принц Одиссей, принцессы Лейла, Карина, Гвиневра и недавно прибывшая императрица Антиклея сидели за массивным столом, но еда оставалась нетронутой. — Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока они решат, как именно нас утилизировать! — Карина вскочила с места, её лицо горело от негодования. Она начала мерить комнату быстрыми шагами, сжимая кулаки. — Мы должны сбежать. Сейчас, пока они заняты перестройкой столицы! Мы всё еще члены королевской семьи, у нас есть верные люди в подполье! — Карина, прошу тебя, сядь. — Одиссей даже не поднял головы. Его голос звучал тускло, как надтреснутый колокол. Он казался постаревшим на десять лет. — Мы обсуждали это уже сотни раз. Твоя энергия похвальна, но она совершенно бесполезна. Даже если бы нам удалось взломать код этой двери, что дальше? Ты думаешь, нас ждет гостеприимный прием? — Да! Мы найдем способ пробраться к ангарам! — Карина обернулась к брату, её глаза сверкали фанатичным блеском. — Мы угоним челнок! — И как ты планируешь справиться с охраной, Карина? — Одиссей наконец посмотрел на неё, и в его глазах была лишь бесконечная усталость. — Ты видела их. Это не те солдаты, которых можно подкупить или запугать. — Одиссей прав. — нервно вставила Лейла, обнимая себя за плечи, словно ей было холодно. — Эти Штурмовики... они до чертиков меня пугают. Вчера один из них стоял у моей двери три часа, не шевелясь. Я не слышала его дыхания. Вообще никакого звука. Я не знаю, что у них под этой бронёй, но это точно не люди. Это машины, одетые в человеческую кожу. С ними невозможно договориться. — Мы можем хотя бы попытаться вызвать помощь! — Карина не сдавалась, её голос сорвался на крик. — В радиорубке наверняка остался передатчик! Мы можем послать сигнал СОС на широкой частоте! Гвиневра издала резкий, лающий смешок, полный ядовитого сарказма. — И кто же, по-твоему, ответит на этот зов, дорогая сестра? Ты действительно думаешь, что автоботы позволят какому-то сигналу покинуть борт «Авалона»? Но даже если случится чудо и сигнал пройдет... кому мы нужны? — Она обвела зал рукой. — ЕС? Они дрожат в своих бункерах, надеясь, что Кингсли не посмотрит в их сторону. Китайская Федерация? Они уже подписывают договоры о «сотрудничестве», лишь бы их не стерли с лица Земли. Никто не придет за падшими принцами. — А как насчет... — Лейла запнулась, её голос стал совсем тихим. — Как насчет Серых Рыцарей и Десептиконов? — Эти террористы?! — Антиклея, до этого хранившая молчание, резко выпрямилась. В её голосе прорезалась старая имперская властность. — Девочка, опомнись! Тебе напомнить, что именно эти люди и машины пытались разрушить всё, что строила Британия? Ты предлагаешь просить помощи у тех, кто мечтал увидеть нас на плахе? Антиклея посмотрела на Карину, и её взгляд был тяжелым, как могильная плита. — Карина, хватит твоих глупых, детских планов. Ты ведешь себя так, будто мы в приключенческом романе. Пора взглянуть правде в глаза: мир, который мы знали, мертв. Император мертв. Наша армия - это куча лома. Мы - реликты прошлого, которые автоботы милостиво держат в музее. Пора признать, что это конец. Нам остается только ждать финала с достоинством, которое еще осталось у нашей крови. Карина хотела что-то возразить, но слова застряли у неё в горле. Она посмотрела на своих родных и увидела в их лицах только одно: полное, беспросветное поражение. Внезапно за дверью послышался тяжелый, размеренный ритм шагов Штурмовиков, и разговоры в зале мгновенно смолкли. Каждый из них замер, гадая - не за ними ли пришли на этот раз. Тяжелая пневматическая дверь зала отъехала в сторону с характерным шипением, которое в воцарившейся тишине прозвучало как выстрел. На пороге стояла высокая фигура в черном бронекостюме, чьи очертания в полумраке коридора казались воплощением ночного кошмара. Размеренный, металлический стук её сапог по дорогому паркету отдавался в ушах пленников ритмом похоронного марша. — Обед остывает, а вы даже не притронулись к вину. Смотрю, аппетит у императорской крови сегодня не в почете? — Голос Кингсли, звучал вкрадчиво и насмешливо. Она медленно вошла в зал, и за ней, словно тени, замерли у входа два Штурмовика. — К... Кингсли? — голос Одиссея сорвался на жалкий шепот. Он непроизвольно вцепился в край стола, пытаясь скрыть дрожь в руках. Лейла и Карина инстинктивно прижались друг к другу, их дыхание стало прерывистым и поверхностным. Гвиневра застыла, побледнев так, что стала похожа на мраморную статую, и только Антиклея продолжала сидеть прямо, хотя её губы превратились в тонкую белую линию. — Что такое, господа? — Кингсли подошла к столу и, отодвинув свободный стул, по-хозяйски села напротив Одиссея. — Отчего такая скорбь на лицах? Вы смотрите на меня так, будто я пришла за вашими душами прямо сейчас. Разве я не обеспечила вам лучшие условия на этом корыте? Они хотели вскочить, убежать в дальний угол комнаты, но страх пригвоздил их к местам. Они понимали: любое резкое движение может стать последним. — Что тебе нужно от нас, Виктория? — набравшись храбрости, спросила Лейла. Она заставила себя поднять глаза, но столкнувшись с безжизненными линзами шлема, тут же опустила их обратно на тарелку. — Ты пришла поиздеваться или... закончить начатое? — Ну зачем же так официально, принцесса? — Кингсли непринужденно откинулась на спинку стула, сложив пальцы в замок. — Я просто проходила мимо, проверяла солдат на постах. И надо же такому случиться - случайно услышала ваши очаровательные планы по организации побега. Знаете, Карина, идея с захватом челнока была весьма... оптимистичной. Я даже на мгновение почувствовала ностальгию по детским сказкам. Карина побледнела до синевы, понимая, что каждое их слово записывалось и анализировалось всё это время. — Ах да, чуть не забыла главную новость дня. — Кингсли сделала небольшую паузу, наслаждаясь напряжением, которое буквально вибрировало в воздухе. — Можете меня поздравить. И себя тоже, в каком-то смысле. Буквально час назад пало последнее организованное сопротивление. Теперь каждая пять земли, когда-то принадлежавшей вашей семье, официально находится под юрисдикцией Лорда Прайма. Британии больше нет. Совсем. Тишина стала болезненной. Никто не проронил ни слова, никто не выразил радости, хотя Кингсли, казалось, ждала именно этого. — Что-то я не слышу бурных оваций. — Кингсли наклонила голову набок. — Где же ваша имперская вежливость? Я только что сообщила вам о завершении величайшей военной компании в истории этой планеты. — И ты... ты действительно ждешь, что мы будем рукоплескать тебе?! — Гвиневра внезапно взорвалась, её голос дрожал от смеси ярости и бессилия. — Ты уничтожила страну, которую наши предки строили веками! Ты стерла нашу историю, нашу культуру, убила миллионы наших подданных и превратила выживших в своих рабов! Ты - мясник, Кингсли! Ты чудовище, которое пирует на обломках цивилизации! Кингсли не шелохнулась. Когда Гвиневра замолчала, тяжело дыша, Виктория ответила спокойным, почти лекторским тоном: — Разумеется, я жду признания. Это логично. Разве вы не делали то же самое? Разве Британия не хлопала в ладоши, когда очередная независимая страна превращалась в нумерованную «Зону»? Вы возводили свое величие на руинах, Гвиневра. Вы сжигали чужую историю, чтобы написать свою поверх неё. Единственная разница между нами в том, что я сделала это за пять месяцев, в то время как вы тратили десятилетия на неуклюжие завоевания. Я просто оказалась эффективнее. Ваша империя была старой, больной и громоздкой. Я лишь... ускорила неизбежное. Антиклея, чьи плечи до этого были напряжены, словно она несла на себе вес всего рухнувшего государства, внезапно расслабилась. В её глазах, которые еще минуту назад горели решимостью умереть с честью, появилась странная, болезненная искра. — Тогда закончи начатое. — её голос был низким и ровным, лишенным всяких эмоций, кроме усталости. — Мы - последнее, что осталось от величия Британии. Мы - символ, который должен быть уничтожен, чтобы ваше новое правление стало легитимным. Не тяни, Кингсли. Убей нас! Я не желаю гнить в твоей клетке, как бесполезный музейный экспонат! По залу пронесся шок. Лейла ахнула, Карина замерла с открытым ртом, а Одиссей и Гвиневра в ужасе посмотрели на старую Императрицу. Кингсли, однако, немедленно взорвалась смехом. Это был сухой, безрадостный звук, эхом отразившийся от стен. — О, вы только посмотрите на неё! Настоящая Императрица до самого конца! Просит смерти, не имея ни малейшего желания жить в мире, который мы строим. — она покачала головой, словно разочарованный руководитель детского утренника. — Как грустно, как патетично. Она окинула взглядом всю группу, наслаждаясь моментом их абсолютной уязвимости. — Но это было бы слишком просто. Слишком скучно для моего личного завершения кампании. Смерть - это конец истории, а я только начинаю писать новую главу. У меня для вас есть предложение, от которого вы... просто не сможете отказаться. Одиссей, единственный, кто сохранил остатки хладнокровия, осторожно нарушил молчание. — Какое предложение? — Как вы прекрасно знаете, Британия перестала существовать. Теперь это Империя Автоботов, но эта территория населена людьми. И если мы хотим избежать тотального восстания, нам нужен фасад. Людям нужны правители, которые выглядят, пахнут и говорят, как они. — Кингсли сделала паузу, наблюдая, как идея медленно проникает в их сознание. — Ты хочешь, чтобы мы стали... Вице-наместниками? — Лейла произнесла слово с таким отвращением, словно оно было ядом. — Верно. — подтвердила Кингсли. — Видите ли, я только что вернулась с совета. Там было жарко. Гримлок, этот примитивный бот, настаивал, что вас надо превратить в пыль, чтобы не было соблазна для других бунтовать. А Айронхайд предлагал просто развеять ваш прах по ветру, чтобы не осталось даже памяти о роде Британии. Кингсли наслаждалась их растущим ужасом. — Но у меня была идея получше. Учитывая, что вас годами готовили к управлению Империей, я предложила Прайму назначить вас управляющими нашими новыми Зонами. Вы будете нашими наместниками. Ваша задача - управлять людьми, поддерживать порядок и, что самое важное, беспрекословно выполнять приказы по снабжению. Как вам такая идея? Прежде чем кто-либо успел вымолвить слово, Гвиневра, всегда отличавшаяся прагматизмом, нашла в себе силы задать самый важный вопрос. — А в чём подвох, Виктория? — Я рада, что в тебе есть не только голубая кровь, но и хоть немного мозгов. — Кингсли кивнула. — Подвох прост, Гвиневра. Вашей задачей будет выполнение плана по добыче Энергона, который Прайм вам выдаст. И ему абсолютно не интересно, какими методами вы будете его добывать. Человеческие жизни, ресурсы - всё в вашем распоряжении. Главное, чтобы требуемый объем был выполнен точно в срок. Иначе... — Угроза повисла в воздухе, став осязаемой. Как бы невзначай, Штурмовики за спиной Кингсли сняли свои винтовки с предохранителей. — Ну, так что? Вы согласны принять бразды правления над тем, что от вашей Империи осталось? Одиссей переглянулся с Гвиневрой, Кариной, Лейлой и, наконец, с Антиклеей. Выбора не было. Умереть, чтобы остаться свободными, или жить, став марионетками в руках врага, но спасти своих немногочисленных подданных от немедленной резни. — Да, мы согласны. — тихо, но отчетливо произнес Одиссей, с трудом проглотив горечь поражения. — Чудно! — Кингсли хлопнула в ладоши, и её радость казалась отвратительной. — Можете начинать собирать свои немногочисленные пожитки. Вы скоро отправитесь на работу. И помните: я буду следить за каждым вашим шагом.