Тень, ищущая свет. Часть первая: рождение новой Легенды

ЗА ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ДО ВЗРЫВА ГОРЫ ФУДЗИ

***

Европа - Испания - Мадрид

На пустых улицах Мадрида стояла глубокая ночь. Фонари отбрасывали длинные, изломанные тени на мокрый асфальт, а где-то вдалеке лаяла собака, вырывая тишину из плена. Любой нормальный человек уже давно видел десятый сон, укрывшись одеялом тепла и безопасности. Но один человек шёл по улице, не желая ни сна, ни покоя. Его целью была церковь культа «Лос-Илюминадос». И он направлялся туда вовсе не для того, чтобы помолиться или вступить в их ряды. Его целью была разведка. Смертельно опасная игра, где ставка - судьбы невинных людей. Человек был одет просто: джинсы, рубашка, лёгкий жилет, под которым угадывался компактный пистолет. Его звали Луис Сэра. Он был полицейским - с очень сложным характером, острым как лезвие и праведным до фанатизма. Луис ненавидел взяточников, презирал несправедливость и плевал на звёздочки на погонах. За это коллеги его недолюбливали, считали занозой в заднице. Но он любил сложные дела. Чем запутаннее, тем лучше. Именно поэтому сейчас он был один - это расследование он вёл неофициально, под покровом ночи, скрываясь даже от собственного начальства. За последние несколько месяцев бесследно исчезло множество людей. Просто испарились: ни тел, ни следов, ни требований выкупа. Луис был уверен - за этим стоит культ. Но информации о нём было до смешного мало. Лидер культа был тайной за семью печатями, а приближённые называли его «Спасителем». Поговаривали, что этот Спаситель должен был повести человечество в Новый Эдем. Прихожанами в основном были бездомные и нищие - те, кого общество переварило и выплюнуло. Но по словам новых «друзей» Луиса, в культе также состояли влиятельные бизнесмены, политики и даже знаменитости. Формально культ не нарушал закон: платил налоги, регистрировал собрания, не призывал к насилию открыто. Но Луис нутром чуял - за этим фасадом кроется что-то грязное. И за культом стоят очень влиятельные люди. Возможно, из правительства. Чего он не мог понять - так это зачем им всё это нужно? Какой интерес вести толпу нищих и бездомных к светлому будущему, если вы и так сидите на вершине мира? Именно ответ на этот вопрос он и собирался найти. Подойдя к церкви, Луис остановился и начал внимательно её рассматривать. Здание было трёхэтажным, в стиле неоготики - острые шпили, стрельчатые окна, горгульи с пустыми глазницами. На фоне современных кварталов эта церковь смотрелась чуждо, словно пришелец из другой эпохи. Луис знал, что на этом месте должны были построить больницу. Городской совет выделил участок, начали свозить стройматериалы. Но в последний момент какой-то спонсор, имя которого так и осталось в тени, перекупил землю и воздвиг эту церковь. Больница превратилась в храм. Луис вздохнул, поправил воротник рубашки. На шеи висел кулон - подарок от «друзей». Если Луис окажется в серьёзной опасности, он должен был нажать на него, и сигнал тревоги уйдёт прямо к ним. Он достал пачку сигарет, закурил, втягивая горький дым. Оставалось ждать, когда начнётся ночная служба. По слухам, именно в такие часы проводили тайные ритуалы. Пока Луис курил, мысли роились в голове, и главное место занимали его «друзья». Неделю назад к нему домой пришла симпатичная девушка - стройная, с длинными чёрными волосами и стальным взглядом зеленых глаз. Она представилась как Элис Гехабит из организации «Легион». Луис тогда чуть не выхватил пистолет, потому что знал: Легион - это военизированная структура, созданная автоботами, чтобы помочь им завоевать Землю. Он видел записи того, что этот Легион творил. Командовала ими Виктория Кингсли - киборг-садистка, самопровозглашённая Демон Войны. За пять месяцев её орда уничтожила Священную Британскую Империю, первую по силе сверхдержаву Земли. Луис тогда думал: «Конец света уже близко. Европа рухнет, как и Британия». Но, к его огромному шоку, Элис пришла не убивать и не похищать. Она пришла с предложением. — Инспектор Сэра, я знаю, что вы расследуете «Лос-Илюминадос». — сказала она тогда, стоя на пороге его квартиры. — Мы хотим помочь. Луис сжал рукоять пистолета, но не вытащил его. — Помочь? Легион? Тот самый, который вырезал Британию? И ты хочешь, чтобы я тебе поверил? Элис улыбнулась - слишком спокойно для человека, работающего на машину смерти. — Вы можете верить во что угодно, но мы не хотим быть рабами. Автоботы считают нас расходным материалом. Когда война закончится, они нас утилизируют. Мы ведём двойную игру и готовимся к войне за Землю. Сейчас мы тайно уничтожаем преступность в Европе - убираем тех, кто мешает нам консолидировать силы. Когда мы наткнулись на «Лос-Иллюминадос», наша разведка поняла: с этим культом что-то не так. Пропажи людей, странные финансовые потоки, непроницаемая структура. Мы не можем действовать открыто - это вызовет подозрения у автоботов. Но вы можете. Вы - ищейка, которую никто не ищет. — И вы хотите, чтобы я работал с убийцами? — холодно спросил Луис. — Мы хотим, чтобы вы доверились нам. Ради тех, кто не может защитить себя, помогите нам остановить то, что замышляют лидеры культа. Тогда Луис долго молчал. Каждое слово Элис звучало как богохульство для его принципов. Но он видел её глаза - в них не было лжи. Там была только мёртвая решимость человека, который уже всё для себя решил. — Я не буду работать на вас. — наконец ответил он. — Но я приму вашу помощь. Если вы правы, и это зло действительно угрожает простым людям… я готов стать вашим союзником. Но только до тех пор, пока вы не переступите черту, иначе я буду искать вас до самой своей смерти. Элис улыбнулась уголками губ. — Договорились. Вот маячок. Нажмёте - будем рядом. Воспоминание оборвалось. Луис затянулся в последний раз и раздавил окурок каблуком. «Надеюсь, они действительно хотят спасти мир». подумал он. «А не просто заменить одного тирана другим. Слишком часто в этой жизни я видел, как спасители превращались в самых страшных монстров». Он поправил жилет, проверил, легко ли вынимается пистолет. Церковные двери были всё ещё заперты, но сквозь витражи пробивался тусклый дрожащий свет. Слышно было приглушённое пение - низкий, монотонный гул голосов. — Скоро начнётся. — прошептал Луис. — Посмотрим, что вы там прячете, «Просвещённые». Он сделал шаг к главному входу, но вдруг ему показалось что за ним наблюдают из тени арки соседнего дома. Он обернулся, но ничего не увидел. Случайный прохожий, или просто играет воображение? Луис напрягся, но не остановился. Сейчас он был сам по себе, и это был единственный способ добраться до правды. Времени для размышлений больше не было. Настало время действовать. Подойдя к двери, полицейский решительно открыл её. Тяжёлая створка из тёмного дуба поддалась с глухим скрипом, словно нехотя впуская чужака. Внутри его встретил богато украшенный коридор, освещённый лишь дрожащим пламенем свечей в тяжёлых кованых канделябрах. Стены были обиты бархатом цвета запёкшейся крови, а с них смотрели картины - странные, почти гротескные изображения людей с пустыми глазами, воздевающих руки к небу, где вместо облаков клубился мрак. В воздухе пахло ладаном, воском и чем-то ещё - приторно-сладким, тошнотворным, отдававшим тлением. Луис поморщился, но шагнул вперёд, стараясь ступать бесшумно. В конце коридора виднелась ещё одна дверь - массивная, с коваными вставками в виде переплетённых змей. За ней, как он знал, находился главный зал. Сделав пару шагов, он услышал голос. Это был властный и могучий голос священника - глубокий, раскатистый, проникающий в самую душу. Он звучал не просто громко, он давил, заставлял внимать. Луис мог расслышать каждое слово - акустика коридора работала как рупор. Решив идти на звук, он ускорил шаг, стараясь не задеть ни один из подсвечников. Голос священника эхом проносился по коридору, отражаясь от бархата и камня. — Братья, сестры! Мир не просто трещит по швам - он находится на самой грани окончательного падения! — Голос проповедника, хриплый и надрывный, эхом разносился по коридору, заставляя стены словно вибрировать от его ярости. — Слушайте! Слышите этот гул? Это не ветер. Это стон умирающей реальности! Люди утонули! Они не просто погрязли в грехе - они превратили его в свой образ жизни! Их души превратились в гниль, а сердца - в холодный камень. Их не заботит спасение, их не заботит вечность. Их заботят лишь сиюминутные удовольствия, дешевая плоть и грязная выгода! Они променяли божественный свет на мимолетную тень! Посмотрите же на то, во что превратилось величие! Посмотрите на Священную Британскую Империю! Она была вершиной творения, оплотом порядка. Но что она сделала? Она возгордилась! Она возомнила себя равной небесам, она посчитала, что может диктовать волю самой судьбе! И каков был финал этой гордыни? Дьявол не стал ждать. Он ответил на их высокомерие. Он послал своих механических слуг, бездушных, лишенных милосердия автоботов. Эти железные монстры не знали жалости. Они не брали пленных. Они просто пришли, и стёрли Британию из самой истории! Империи больше нет. Остались лишь руины и пепел, летящий по ветру! Но знайте... самое страшное не в падении империй. Самое страшное не в стальных монстрах. Самое страшное - это то, что произошло в душах тех, кто выжил. Тьма не просто пришла извне. Она проросла внутри них! Люди... те, кто смог пережить гибель Империи, решили присягнуть самому Искусителю! Они добровольно превратили свои тела в бездушные машины! Они с радостью вступили в его Легион, стремясь стать частью этой механической скверны! И теперь они маршируют под знаменами Демона Войны! Под командованием той, чье имя должно вызывать лишь ужас и парализующий страх - Виктория Кингсли! Луис тихо выругался себе под нос: «Автоботы. Ну конечно. Механические слуги дьявола. Надо же, какая фантазия у проповедника». Но Луис не позволял себе расслабляться: в каждой нелепости могла крыться правда. Он двинулся дальше, стараясь ступать бесшумно. Луис наконец дошёл до двери и остановился, прислушиваясь. Сердце колотилось, но рука была твёрдой. Он тихо толкнул дверь, и она поддалась с едва слышным скрипом. В нос ударил странный запах - смесь ладана, пота и того сладковатого тления, что он почуял в коридоре, но теперь в сотню раз сильнее. Перед его глазами предстало огромное помещение, заполненное людьми в чёрных балахонах. Они стояли на коленях, низко склонив головы, и молились - их голоса сливались в монотонный, гипнотический гул. На потолке, высоко-высоко, горели свечи в тяжёлых паникадилах, отбрасывая пляшущие тени. Стены были расписаны фресками - такими же жуткими, как картины в коридоре: фигуры в багровых одеждах попирали змей, а над ними сиял золотой треугольник с глазом внутри. В конце помещения был помост, на котором стоял священник, одетый в красный балахон - алый, как кровь. Под ним, на ступенях, стояли его приближённые, одетые в синие балахоны. Лиц их не было видно - капюшоны скрывали всё, только изредка поблёскивали глаза. В руках красный священник держал странный посох - чёрный, извилистый, похожий на корявую ветку, но сделанный из металла. На секунду Луису почудилось, что посох шевелится, словно живой. Он зажмурился на миг, тряхнул головой. «Проклятый ладан, уже галлюцинации начинаются». подумал он, вновь открывая глаза. Красный священник взмахнул посохом, и гул молитв стих. В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Он заговорил снова, и его голос теперь звучал почти пророчески, с металлическими нотками: — ...И теперь Европа находится на пороге величайшей войны, которую когда-либо знала эта земля! — Красный священник резко воздел свой посох к потолку, словно пытаясь пронзить им сами небеса. Его голос больше не просто гремел - он разрывал пространство, отражаясь от сводов и сотрясая воздух, заставляя пламя свечей испуганно плясать. — Грядет буря! Грядет очищающий пожар! — он сделал резкий, хищный шаг к краю трибуны. — Скоро улицы великих городов - Лондона, Парижа, Берлина - захлестнут реки крови! Не той благословенной крови, что течет в жилах мучеников, а грязной, скотской крови предателей и тех, кто выбрал путь забвения! Он ударил посохом о пол, и этот звук отозвался глухим стоном в основании здания. — И вы думаете, что ваши короли и президенты защитят вас? О, как вы наивны! Как вы слепы! — В его глазах вспыхнул нездоровый, лихорадочный блеск. — Наши лидеры... эти люди, которым мы доверили свои жизни, уже протягивают руки к бездне! Они уже торгуют нашими жизнями в обмен на мгновение власти! Они продадут свои души Дьяволу за обещание бессмертия в металле! Они будут ползать на коленях в грязи, умоляя принять их в Легион, лишь бы не быть раздавленными сапогами автоботов! Они станут марионетками в руках Виктории Кингсли, и их трусость станет нашим общим приговором! Толпа замерла, охваченная оцепенением. Воздух в зале стал тяжелым, как свинец. Священник внезапно затих, и эта тишина была страшнее его крика. Он склонил голову, и его лицо смягчилось, приобретая выражение ложного, почти болезненного сострадания. — Но... — прошептал он, и этот шепот, казалось, пронзил сердца каждого присутствующего. — Но не всё потеряно. Не отчаивайтесь в своей никчемности, ибо даже в самой глубокой бездне есть луч света. Он поднял взгляд, и теперь его глаза сияли фанатичным торжеством. — Спаситель видит нас! Он видит каждую вашу слезу, каждый ваш страх, каждую каплю пота, пролитую в молитве! Он не оставил нас на растерзание механическим демонам и предателям! Там, за пеленой грядущего хаоса, Он уже готовит для нас Новый Эдем! Но... — его голос стал стальным. — Не будет Эдема для тех, кто остался нечист. Не будет спасения для тех, кто несет в себе печать старого мира. Рай не строится на молитвах - он строится на очищении! Нельзя войти в святые чертоги, не смыв с себя скверну! Он навис над толпой, и его тень, отбрасываемая свечами, казалась огромным чудовищем на стене. — Чтобы обрести вечность, нужно сначала пройти через смерть! Чтобы очиститься... нам нужна жертва! Не просто молитва, не просто слезы! Нам нужно отречение! Нам нужно принести в жертву всё, что связывает нас с этим гниющим миром! Нам нужно принести в жертву саму нашу человечность, чтобы стать достойными Его света! Он вытянул руки вперед, словно пытаясь обнять всю толпу, и его крик перешел в торжествующий, безумный рев: — Готовы ли вы сгореть, чтобы возродиться?! Готовы ли вы принять частицы Его?! Жертвуйте! Очищайтесь! Ибо Эдем уже близко! Луис только покачал головой, слушая этот бред. «Фанатики». подумал он, продолжая оставаться в тени у двери. «Они действительно верят в то, что говорят. Или им просто больше нечего терять». Он окинул взглядом толпу - десятки, а может, сотни людей. Нищие, бродяги, отчаявшиеся души, но среди них были и те, кто выглядел вполне респектабельно - дорогие костюмы выглядывали из-под балахонов. И в этот момент Луис заметил кое-что странное: в задних рядах, почти у самой стены, стояла фигура, которая не молилась. Она была выше остальных, и её балахон был не чёрным, а тёмно-серым, почти сливающимся с тенью. Фигура стояла неподвижно, словно наблюдала за священником. Или за ним? Луис почувствовал, как по спине пробежал холодок. Красный священник продолжал вещать, и его голос набирал силу: — Сегодня ночью мы совершим великое таинство. Мы призовём благословение Спасителя на нашу паству. Но для этого нужна жертва - чистая душа, готовая вознестись к свету! — Он сделал паузу, и в зале пронёсся взволнованный шёпот. — Она уже здесь, среди нас. Она готова отдать себя ради спасения всех! Луис нахмурился. «Жертва? Чистая душа? Они что, собрались кого-то убить?» Он машинально скользнул рукой под жилет, коснувшись рукояти пистолета. В ту же секунду он почувствовал - серая фигура повернулась и теперь смотрела прямо на него. В полумраке блеснули глаза - не человеческие, а холодные демонические. Луис замер. «Чёрт, меня заметили. Или это просто совпадение?» Он сделал шаг назад, в тень, но дверь за его спиной вдруг захлопнулась - сама по себе, с гулким стуком, эхом разлетевшимся по залу. Все головы повернулись к нему. Красный священник уставился на Луиса, и его лицо исказила злая, торжествующая улыбка. — А вот и наш гость! — прогремел он. — Я чувствовал, что за нами следят. Что ж, братья и сёстры, кажется, жертва сама пришла к нам в руки! Луис выхватил пистолет. «Ну что ж, Сэра, вляпался ты по полной». подумал он, сжимая рукоять. Но паники не было - только холодная решимость. Он сделал шаг вперёд, в свет свечей, и крикнул, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо: — Всем оставаться на местах! Я офицер полиции! И если кто-то из вас дёрнется, я буду стрелять без предупреждения! В зале повисла тишина. Священник расхохотался - громко, неестественно, словно карканье ворона. — Полиция? — Он перестал смеяться, и его глаза вспыхнули жёлтым огнём. — Ты здесь ничего не решаешь, инспектор. Ты - всего лишь пешка в большой игре. А игра только начинается. Схватить его! Из толпы с разных сторон рванулись фигуры в чёрном. Луис выстрелил в потолок - пуля сбила свечу, и та упала, шипя и разбрызгивая воск. Это дало время полицейскому нажать на кулон - тонкий металлический ободок под пальцами послушно щёлкнул, отправив сигнал тревоги. Оставалось только продержаться. Сколько? Десять минут? Если повезёт - пятнадцать. А если нет… Луис отогнал эту мысль, сосредоточившись на дыхании. Неизвестный в темно-сером шёл в его сторону, и Луис выстрелил ему в грудь. Но к его шоку, выстрел не убил его. Пуля вошла в ткань, но не пролилось ни капли крови - только глухой звук, будто ударили по мешку с песком. Фигура даже не покачнулась. Прежде чем Луис успел выстрелить снова, чьи-то стальные пальцы вцепились ему в запястья, выкручивая их за спину. Резкая боль пронзила плечи, вынудив Луиса охнуть сквозь стиснутые зубы. Он рванулся, но хватка лишь усилилась, и кости жалобно хрустнули. — Не дёргайся. — прошипели у самого уха - голос принадлежал синему балахону. — Спаситель не любит буйных. А мы, его верные рабы, выполняем волю хозяина. У нас, знаешь ли, строгие правила насчёт непокорных. Луис скосил глаза назад. Двое синих, с лицами, скрытыми капюшонами, держали его. Третий, в которого он только что стрелял, быстро, с пугающей сноровкой, провёл руками по его телу и выдернули пистолет из руки. Он повертел его в руках, словно оценивая инструмент, и сунул себе за пояс. Затем, без единого слова, конвоиры подтолкнули Луиса вперёд, к помосту. Каждый шаг давался с трудом: ноги будто налились свинцом, а воздух стал густым и горячим, как в печи. Луис кожей чувствовал десятки взглядов - прихожане в чёрных балахонах подняли головы и уставились на него. В глазах у них не было ни злобы, ни ненависти - только пустота. Мёртвая, бездонная пустота, словно они уже перестали быть людьми. Луис сглотнул. «Чёрт, да они же зомби. Ходячие мертвецы. Или хуже. Гораздо хуже». Когда его подвели к подножию помоста, сильные руки надавили на плечи, и Луис рухнул на колени. Чёрно-белая плитка больно ударила по костям, выбив искры из глаз. Он поднял голову и встретился взглядом с красным священником. Тот стоял на возвышении, сжимая в руке посох, но Луису снова почудилось, что навершие шевельнулось, как живое - змея ли это, или нечто иное, но оно дышало, и от него исходил слабый, едва уловимый запах серы и тлеющих трав. Священник спустился на две ступеньки, мерно постукивая посохом по мрамору. Гулкий звук разносился по залу, отдаваясь в ушах, как удары колокола на похоронах. Он остановился в полушаге от Луиса, нависая над ним, как тень свода. Капюшон скрывал лицо, но Луис чувствовал - проповедник улыбается. От этой улыбки, невидимой, но ощутимой, по спине пробежал холодок. — Как твоё имя, сын мой? — спросил священник. Голос был добродушным, почти отеческим, с той сладкой ноткой, что обычно используют, чтобы успокоить ребёнка перед уколом. Но Луиса этим было не провести. Он слышал в этом тоне сталь и когти, скрытые под бархатом. — У мамы своей спроси. — ответил дерзко Луис, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу, но он держал лицо. Нужно тянуть время. Каждая секунда - это шанс. — Она, кстати, очень не любит, когда к ней обращаются незнакомцы. Улыбка пропала с губ священника - Луис это почувствовал, хотя и не видел лица. Тишина стала плотнее, и в следующее мгновение Луиса тут же ударили в грудь держащие его руки. Удар пришёлся по рёбрам, выбив воздух из лёгких. Луис закашлялся, сплюнув на плитку слюну с каплей крови. Посох дрогнул, навершие сверкнуло в свете свечей, и священник сделал шаг вперёд. — Как грубо. — протянул он с сарказмом, и улыбка вернулась в голос, но теперь в ней слышались иголки. — А по моим сведениям, тебя зовут Луис Сэра - офицер полиции Мадрида. Шестой отдел по борьбе с организованной преступностью. Сирота. Живёшь один на улице Сьерра-Мадре, в доме номер 6, квартира 3, четвёртый этаж. У тебя аллергия на пыльцу, ты пьёшь кофе без сахара и каждое воскресенье ходишь в парк кормить голубей. — Он сделал паузу, смакуя каждое слово, словно дегустировал дорогое вино. — Я ничего не упустил? Может быть, напомнить, какой у тебя размер обуви? Или номер банковского счёта? Глаза Луиса расширились. Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в ледяную бездну. «Откуда он знает?! Откуда, чёрт возьми, он всё это знает?! Как, как, как?!» Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы. Он смотрел в тень под капюшоном и чувствовал, как холодный пот стекает по спине, пропитывая рубашку. — Неплохая разведка. — выдавил Луис, стараясь скрыть дрожь в голосе. Губы пересохли, язык едва ворочался. — Должно быть, у вас хорошие связи в муниципалитете. Или, может быть, вы просто подкупили моего почтальона? — О, связи прекрасные. — кивнул священник, и его голос зазвучал мягче, почти ласково. — Спаситель видит всё. И он знает каждого, кто приходит в его дом с нечистыми помыслами. Он шепчет нам их имена, их страхи, их грехи. Ты думал, что охотишься на нас, Луис? О нет. Мы давно ждали тебя. Ты шёл сюда сам, ведомый своей гордыней. Он развернулся и неторопливо поднялся обратно на помост, повернувшись спиной к Луису. Казалось, он потерял к нему интерес. Но Луис знал - это лишь игра. Тишина затянулась на несколько мучительных секунд. Священник замер у алтаря, постукивая пальцами по навершию посоха - раз, два, три, - словно отсчитывая время молитвы. Затем, не оборачиваясь, произнёс: — Луис, тебе разве не говорили - не лезть к Лос-Илюминадос? Разве твои начальники, твои коллеги, твои друзья - если у тебя вообще есть друзья - не предупреждали тебя? Мы давали тебе знаки. Мы оставляли намёки. Тот труп в порту, который ты нашёл три недели назад - это было предупреждение. Письмо с твоим адресом, которое упало к тебе в почтовый ящик на прошлой неделе - это было предупреждение. Ты его прочитал, Луис? Или сразу выбросил, как макулатуру? Слова упали в тишину, как камни в пруд. Луис сжал челюсти до скрежета зубов. Воспоминания вспыхнули яркой вспышкой: конверт без обратного адреса, один лист бумаги, на котором было написано всего два слова: «НЕ ЛЕЗЬ». Он тогда решил, что это чья-то глупая шутка. Дурак. — Говорили. — ответил он, и голос его прозвучал хрипло, но твёрдо. Луис выпрямил спину, насколько позволяли державшие его руки. — Говорили. Но я плохо слушаю. Такая уж у меня привычка - дожимать до конца. Священник медленно повернулся. Красный балахон колыхнулся, как языки пламени. Он сделал шаг к Луису, и в полумраке сверкнули белые зубы - улыбка стала видимой. — Что ж. — сказал он почти шёпотом, но шёпот разнёсся по залу, усиленный акустикой. — Мы это исправим. Спаситель любит исправлять непослушных детей. Особенно тех, кто пришёл с оружием в его храм. Он поднял посох, и навершие засветилось тусклым алым светом. Воздух вокруг сгустился, запах серы усилился, и Луис понял: время на исходе. Священник медленно кивнул, не сводя с Луиса пустых глаз. Этот кивок был похож на приговор, вынесенный без права апелляции. — Пришло время. — произнёс он, и голос его зазвучал торжественно, словно он читал молитву. — Спаситель ждёт свою жертву. Он голоден. Он жаждет крови неверного, чтобы укрепить веру своих детей. Один из синих балахонов, стоявший позади Луиса, шагнул вперёд. Движения его были плавными, почти танцующими - как у человека, который делал это сотни раз. Из складок одежды он извлёк длинный серп - лезвие тускло блеснуло, отливая синевой, и Луис заметил на нём тёмные, застарелые пятна. Кровь. Много крови. Луис замер, глядя на это оружие. Холодок пробежал по спине, сжал горло невидимой рукой. «Конец. Вот и всё. Не так я представлял свою смерть. Думал, что погибну в перестрелке, или от ножа в подворотне, или… да чёрт, хоть от инфаркта за рабочим столом! Но не так. Не на коленях, как баран на заклании». Он закрыл глаза и мысленно попрощался с участком, с незаконченным делом о пропавших людях, с запахом утреннего кофе в дежурке и с ворчливым голосом капитана, который вечно говорил: «Не лезь на рожон, Сэра. Доживёшь до пенсии». «Прости, капитан». подумал Луис. «Не доживу». Синий балахон поднял серп над головой Луиса. Мышцы руки напряглись для удара - сухие жилы вздулись под бледной кожей. Лезвие сверкнуло в свете свечей, отбрасывая длинную тень на каменный пол. Священник распростёр руки, готовясь благословить казнь. Он запрокинул голову, глядя в потолок, и заговорил нараспев: — О великий Спаситель, прими эту жертву! Очисти её душу огнём веры! Да будет кровь его удобрением для нашего сада, а плоть - пищей для твоих слуг! Мы славим тебя, о Спаситель! В зале воцарилась звенящая тишина - даже молящиеся затаили дыхание. Слышно было только, как потрескивают свечи да где-то капает вода. Луис почувствовал, как ветерок от занесённого серпа коснулся его волос. Он стиснул зубы и приготовился к боли. И в эту тишину, как гром среди ясного неба, ворвался женский голос. Негромкий, но наполненный такой силой и лукавством, что он, казалось, разбил воздух вдребезги, словно стекло. — Боюсь мистер Сэра не нужен вашему Спасителю… Священник вздрогнул, словно его ударили током. Он резко обернулся, и лицо его побледнело до цвета воска. Глаза расширились, в них мелькнуло что-то похожее на страх - первобытный, животный страх. — Это… этого не может быть… — прошептал он, и голос его сорвался. Молящиеся замерли, а затем, как по команде, медленно обернулись к выходу. Их лица, до этого пустые и безжизненные, исказились гримасами ужаса. Кто-то вскрикнул, кто-то попятился, закрывая лицо руками. Луис, всё ещё стоя на коленях, поднял голову и увидел её. У входа в зал, в проёме двери, стояла женщина. Чёрная броня, хищно обтекавшая фигуру, переливалась в свете свечей, словно панцирь жука-скарабея. Шлем в виде противогаза с тёмными стёклами скрывал лицо, но чувствовалось - она улыбается. Развевающийся плащ, тяжёлый и чёрный, как крыло ангела смерти, колыхался от сквозняка, хотя в зале не было ветра. Она стояла, скрестив руки на груди, и, судя по наклону головы, наслаждалась эффектом. — …поэтому я заберу его в свой Легион. — закончила она, и в голосе её слышалась усмешка. Сладкая, ядовитая, как мёд с примесью цианида. Она слегка поклонилась, и в этом поклоне была издевательская вежливость. Луис выдохнул с таким облегчением, что, казалось, из него вырвался весь воздух, и он едва не рухнул лицом в пол. «Вот это поворот. Я уж думал, всё. Кранты. А тут сама королева Легиона собственной персоной. Что-то мне подсказывает, что она не просто так решила лично меня спасти. Такие, как она, просто так не приходят. Ей что-то нужно. Но, чёрт возьми, сейчас мне плевать. Лишь бы жить. А там разберёмся». Священник отшатнулся на шаг. Посох дрогнул в его руке, и навершие с глазом замерцало красным, словно живое существо, почуявшее опасность. — Ты… — выдохнул он, и в этом выдохе слышался благоговейный ужас. — Ты… как ты посмела явиться в обитель Спасителя?! Демон! Исчадие тьмы! Скверна! — Скверна? — переспросила Виктория, наклонив голову в другую сторону. — Оригинально. Обычно меня называют «сукой», «стервой» или «леди смерть». Но «скверна» - это что-то новенькое. Запишу, пожалуй. Она сделала шаг вперёд, и каблуки её сапог звонко цокнули по каменному полу. Свет свечей упал на её броню, заставив её вспыхнуть багровыми отблесками. — Ты же сам меня только что поминал. Поэтому решила навестить этот бренный мир. — отмахнулась Виктория, не меняя позы. — А то скучно стало. Сижу там, на своём флагмане, бумаги перебираю, спорю с Гримлоком, а тут - бац! - кто-то меня по имени кличет. Решила: дай зайду, погляжу, что за шум. Священник пришёл в себя. Лицо его исказилось гневом, и он ткнул посохом в сторону Виктории, словно пытаясь пронзить её на расстоянии. — Это… это святотатство! — закричал он, и голос его сорвался на визг. — Ты оскверняешь храм своим присутствием! Спаситель покарает тебя! Он низвергнет тебя в бездну, где ты будешь гореть вечным огнём! Ты и весь твой Легион! — Спаситель? — фыркнула Виктория. — Твой Спаситель - лжец и манипулятор. Я таких видела десятки. Сначала они обещают рай, а потом забирают у людей последние сбережения, дома, семьи и жизнь. — Она сделала ещё шаг вперёд, и теперь её отделяло от помоста не больше десяти метров. — И ваш «Спаситель» - типичный обманщик: прячется за красивыми словами, а сам тянет лапы к чужому. Священник побелел ещё больше. Его губы задрожали, и он прошипел: — Ты не посмеешь! Стража! Схватить её! Убейте демона во имя Спасителя! Синие балахоны - трое, что стояли у алтаря, - рванули вперёд, выхватывая из-под одежды короткие клинки. — И, кстати, я привела с собой друзей. — сказала она, и щёлкнула пальцами - резкий, сухой звук эхом разнёсся по залу, заглушив шаги культистов. — Надеюсь, вы не против? Мы ненадолго. Обещаю не трогать вашу коллекцию черепов и алтарь, если будете паиньками. И тотчас воздух за её спиной задрожал, заискрился, и с шипением, похожим на вздох гигантского зверя, разверзлись порталы. Разрывы пространства, сияющие холодным белым светом, распахнулись, словно глаза, смотрящие из другого измерения. Из них, чётко и слаженно, как на параде, начали выходить легионеры. Первыми шли Стражи - массивные фигуры в тяжёлой броне, почти вдвое выше человека. Броня их была матово-серебристой, покрытой царапинами и вмятинами - следами бесчисленных боёв. Они несли огромные щиты, выше человеческого роста, и, встав полукругом, нацелили на культистов пистолет-пулемёты. Из динамиков шлемов донёсся низкий, вибрирующий гул, словно они сканировали помещение. За ними двигались Штурмовики - в более лёгкой броне, подвижные, как ртуть. В руках у них были плазменные винтовки и дробовики. Линзы шлемов горели алым огнём, и на концах стволов зажглись багровые огоньки прицелов. Они двигались бесшумно, плавно, словно призраки. И наконец, в проёмах порталов показались Центурионы - командиры, закованные в броню с ног до головы. Наплечники их украшали золотые эмблемы Легиона. Они окинули зал тяжёлыми взглядами, от которых по спине бежали мурашки. — На землю, живо! — рявкнул один из Центурионов. Голос, усиленный динамиками шлема, прозвучал жёстко и металлически, как приказ, не допускающий возражений. — Всем лечь! Руки за голову! Повторять не будем! Первый, кто дёрнется, получит плазменный заряд в лицо! В зале началась паника. Молящиеся в чёрных балахонах заметались, зашёптались, некоторые упали на пол, закрыв головы руками. Женщина в первом ряду закричала, но звук оборвался - кто-то из Штурмовиков направил на неё винтовку, и она затихла, закрыв рот ладонями. Сам Демон прошлась вдоль строя легионеров, словно генерал на плацу, остановилась напротив священника. — Думаю, это мат. — сказала Виктория, не скрывая довольной улыбки в голосе. — Ваш Спаситель, может, и умеет пугать людей, но против плазмы и титановой брони он бессилен. — Она махнула рукой легионерам. — Оцепить здание. Всех задержать. Обыскать каждый угол. Священник молчал, глядя на неё. Глаза его метались, губы дрожали. Луис, всё ещё стоя на коленях, смотрел на эту сцену и впервые за вечер почувствовал, что ситуация под контролем. Он перевёл дыхание, ощутив, как напряжение начинает отпускать мышцы плеч. «Вот это женщина. Реально крутая. Интересно, она всегда так эффектно появляется или это специально для меня?» подумал он, наблюдая, как легионеры методично берут под контроль зал. «А этот псих… он просчитан. Сейчас он сдастся, и всё закончится. Выпьем по стаканчику, я вернусь домой, и забуду этот кошмар, как страшный сон». Но священник не сдался. Он выпрямился, и страх в его глазах сменился безумной, почти эйфорической решимостью. Он поднял посох обеими руками, сжимая его так, что костяшки пальцев побелели, и Луису показалось, что навершие запульсировало, набухая, как живое. По деревянной поверхности пробежала дрожь, и откуда-то изнутри донёсся низкий, вибрирующий гул, похожий на сердцебиение гигантского зверя. — Выбора нет. — прошептал он. Голос его сорвался, стал хриплым, надтреснутым. — Выбора нет. Спаситель не простит слабости. Он требует жертвы. Он требует крови. И я дам ему её! Даже ценой собственной души! Братья! Сёстры! Сам Демон пожаловал в обитель Спасителя! Самый могущественный из слуг Тьмы! Но наш Спаситель сильнее! Он древнее! Он мудрее! Он дал нам силу! Он дал нам плоть! Убейте их! Убейте всех! Никто не должен покинуть этот храм живым! Виктория закатила глаза - Луис не видел её лица, но почувствовал это движение по едва заметному напряжению плеч. Она вздохнула, смерив священника взглядом, полным наигранной скуки. — О господи, опять монолог. — произнесла она насмешливо, даже не делая шага назад. — Ну сколько можно-то? Серьёзно, парень, ты бы в театр пошёл. У тебя талант. «Умри, демон!», «Я принесу тебя в жертву!», «Спаситель дал мне силу!» Я слышала подобное уже раз двести. У тебя есть что-то новенькое? Ну, хоть строчка из Шекспира? Нет? Ну и скука. Она хотела ещё что-то сказать - наверное, очередную колкость, - но договорить не успела. Глаза священника - к ужасу и изумлению Луиса и Виктории - начали светиться. Сначала тускло, едва заметно, словно тлеющие угольки, затем ярче, всё ярче - багровым, пульсирующим светом, точно расплавленная лава, текущая из недр земли. Этот свет залил его лицо, сделав кожу полупрозрачной, и Луис увидел, как под ней вздулись и запульсировали черные вены, словно змеи, извивающиеся под тонкой тканью. Посох в его руках изменился. Деревянная поверхность пошла трещинами - глубокими, неровными, из которых хлынула чёрная, маслянистая жидкость, пахнущая серой и гнилью. Она стекала по рукам священника, капала на пол, и там, где она падала, камень начинал шипеть и плавиться, оставляя дымящиеся воронки. Навершие лопнуло с противным, влажным звуком, выпуская наружу щупальца - длинные, извивающиеся, покрытые слизью, с рядами крошечных присосок, которые жадно хватали воздух. На концах щупалец распустились бутоны, раскрывшиеся в маленькие, слепые, но горящие красным глазки, которые бешено вращались, сканируя пространство. И в этот момент тела культистов в чёрных балахонах начали деформироваться. Это произошло не мгновенно, но быстро - со скоростью, от которой кровь стыла в жилах. Сначала раздался звук. Хруст костей - сухой, резкий, как треск сухих веток под ногами. Треск разрываемой одежды - плотная ткань балахонов рвалась, обнажая искажённую плоть. Влажный, чавкающий звук - словно кто-то месил грязь голыми руками. А затем - запах. Кислый, металлический, с примесью гнили и озона, такой сильный, что у Луиса защипало в носу. Первыми изменились те, кто стоял ближе всех к алтарю. Конечности вытягивались, покрывались блестящим чёрным хитином, который рос прямо сквозь кожу, разрывая её в клочья. Суставы выворачивались в обратную сторону - с мерзким, щёлкающим звуком, от которого Луиса едва не вырвало. У одних руки превратились в подобие лап богомола - длинные, сегментированные, с острыми костяными лезвиями, напоминающими серпы. Эти лезвия рассекали воздух со свистом, оставляя в нём едва заметный след. У других ноги стали толстыми, как у кузнечиков, мышцы вздулись, разрывая остатки ткани балахонов, и на них проступили хитиновые пластины. Эти культисты приседали, готовясь к прыжкам, и Луис видел, как их икры вибрируют от напряжения. Третьи горбились, и их позвоночники с треском выгибались дугой. Спины покрывались толстым панцирем, напоминающим черепаший, но с рядами острых шипов, которые росли прямо из позвонков. Панцирь был тёмно-зелёного, болотного цвета, и на нём пульсировали багровые вены. У некоторых за спинами развернулись кожистые крылья - тонкие, с прожилками, как у летучей мыши, но с рваными краями. Они взлетели под потолок, мерцая в неверном свете свечей, и их тени заметались по стенам, как стая испуганных птиц. А у других на спине выросли паучьи лапы - длинные, членистые, покрытые щетинками, которые царапали каменный пол, издавая тошнотворный скрежет. Те, кто не успел трансформироваться, замерли, глядя на своих собратьев. Но страх на их лицах быстро сменялся фанатичным восторгом - они тянули руки к чудовищам, словно к богам, моля, чтобы и их коснулась эта «благодать». Настоящий шок охватил Викторию. Она сделала шаг назад - первый раз за вечер, - и Луис заметил, как её рука дрогнула, сжимаясь в кулак. Самоуверенность исчезла с её лица, уступив место чему-то похожему на тревогу. Даже легионеры, закалённые в боях, на мгновение замешкались - их винтовки дрогнули, и по рядам прокатился тихий, встревоженный ропот. Лицо Луиса стало белым, как мел. Он смотрел на это месиво из плоти, хитина и костей, и его желудок скрутило от отвращения и ужаса. В горле запершило, и он с трудом сглотнул, чувствуя вкус желчи. — О боже... — вымолвил он, и голос его прозвучал жалко, сипло. — Это что... что люди сделали с собой? Они... они это сделали добровольно? — Какого дьявола?.. — выдохнула Виктория, приходя в себя. Голос её звучал уже не насмешливо, а холодно, стально. — Что это за мутация? — Не Дьявола. — прошипел священник, и посох в его руках взметнулся вверх, разбрасывая чёрные капли. Из его горла вырвался низкий, утробный смех, от которого у Луиса похолодела кровь. — А Спасителя! Вы думали, что имеете дело с обычными людьми? Что наш Спаситель - это просто сумасшедший старик, прячущийся в подвале? О нет, глупцы! Он - воплощение древней силы! Он - тот, кто был до людей и будет после! Он дал нам свою плоть! Свою кровь! Свою сущность! И теперь вы узрите его истинную мощь! Он взмахнул посохом, и культисты-мутанты взревели - хором, нестройно, но оглушительно. В этом реве смешались человеческие крики, звериный рык и шипение насекомых. Они рванули вперёд, и пол задрожал под тяжестью их шагов. Виктория выхватила из кобуры на бедре пистолет - массивный, с длинным стволом, светящийся голубым - и выстрелила, не целясь. Плазменный заряд ударил в грудь ближайшего мутанта, пробив хитин насквозь и вырвав кусок плоти. Существо пошатнулось, зашипело, но не упало - оно продолжало бежать, разбрызгивая чёрную кровь, словно не замечая раны. — Чёрт! — выругалась Виктория, отступая ещё на шаг. — Они бронированы! Или регенерация! Или и то, и другое! Легионеры, стройся! Защищать периметр! Огонь на поражение! Легионеры пришли в движение. Стражи подняли щиты, смыкаясь в стену, а Штурмовики открыли огонь, и зал наполнился грохотом выстрелов, свистом плазмы и криками умирающих тварей. Луис, всё ещё на коленях, увидел, как один из мутантов - с лапами богомола - прыгнул прямо на него. Лезвия сверкнули в свете свечей, целясь в его горло. И времени уклоняться не осталось. Но за секунду до удара, когда тяжёлая лапа мутанта уже занеслась над головой Луиса, в чудовище влетела нога Виктории - молниеносный, почти нечеловеческий удар отбросил тварь в стену, проломив бетон. Луис рванулся в сторону, пытаясь уйти из сектора обстрела, но чья-то неестественно сильная рука - механическая, с гидравлическим шипением - схватила его за шиворот, рванула назад и буквально впечатала его за тяжёлую скамью. — Не дёргайся, коп. — раздался холодный, но с лёгкой хрипотцой голос Виктории прямо над ухом. Она пригнулась рядом, плечом к плечу, и резким движением сунула ему в руки свой пистолет. — Лови. Тебе это понадобится больше, чем мне. Поверь, сейчас пойдёт потеха. — Потеха?! — заорал Луис, пытаясь перекрыть какофонию стрельбы, лязга металла, рёва мутантов и хруста костей. Он нервно покрутил пистолет в руках, словно оценивая, не игрушка ли это. — Ты спятила?! Твои солдаты гибнут! У них проблемы! Он кивнул в сторону эпицентра битвы, где творилось сущее безумие. Мутанты шли волна за волной: «мухи» - стремительные крылатые твари - с нечеловеческой ловкостью хватали щиты Стражей и уносили их вверх, швыряя с высоты; «черепахи» под прочным панцирем таранили строй, сбивая легионеров с ног и давя их инерцией собственной массы; «богомолы», игнорируя броню, которая могла выдержать прямое попадание из крупнокалиберного пулемёта, резали её когтями, словно картон, оставляя кровавые борозды; «кузнечики» и «пауки» взлетали вверх, чтобы обрушиться сверху на Центурионов, и их броня прогибалась под сокрушительными ударами конечностей, издавая жалобный скрежет металла. Любой обычный человек - даже самый тренированный спецназовец - давно бы побежал отсюда, сломя голову. Но легионеры не были людьми. Они были киборгами. Их тела прошли полную киборгизацию: мышечные пучки заменены на сервоприводы, скелет усилен карбоновыми вставками, а личность была стёрта - не физически, но морально, переподчинена одной единственной цели: служить Виктории Кингсли, не зная страха и сомнений. Поэтому ни один из них не дрогнул. Штурмовики продолжали вести филигранно точный огонь короткими очередями, целясь в суставы и мягкие ткани мутантов; Стражи, сомкнув ряды, держали щиты и отвечали тяжёлыми колюще-дробящими ударами; Центурионы - настоящие машины смерти - командовали перестроениями и разряжали свои тяжёлые пушки, превращая врагов в фарш. — У моих солдат? — переспросила Виктория, и в её голосе вдруг появилась стальная, режущая уверенность, от которой у Луиса мурашки побежали по спине. — Мой Легион пережил и не такое. А эти уроды... — она сделала паузу, словно смакуя слово. — ...они не заслуживают и минуты моих размышлений. Она тоже была киборгом. Причём не просто каким-то серийным изделием, а личным проектом главных учёных автоботов - Персептора и Рэтчета. Её тело было буквально напичкано боевыми имплантами последнего поколения: ускорители рефлексов, тактический процессор, встроенный в позвоночник, а вместо крови по жилам тек Синтетический Энергон - зелёная светящаяся субстанция, которая делала её быстрее, сильнее и безумнее любого человека. Из-за этого её глаза за линзами противогаза светились ровным, опасным зелёным светом, пронзающим даже сквозь дым и тьму. Но самым страшным было другое: из-за мозговых имплантов, которые подавляли часть тормозных центров, она испытывала мрачное удовольствие от убийства. Разумеется, только тех, кто, по её мнению, заслуживал этого - и эти твари определённо входили в чёрный список. Она усмехнулась - коротко, зло, - и её руки начали трансформироваться. Перчатки на предплечьях разошлись, открывая гидравлические поршни и титановые пластины, пальцы удлинились и заострились, превращаясь в боевые перчатки с лезвиями-когтями. — Легион! — крикнула Виктория, вскакивая на ноги. Её голос прокатился под сводами зала, заглушая грохот взрывов и вой мутантов. — Строй «Копьё»! Покажем этим насекомым, как выглядит настоящий ад! Луис, прижимаясь спиной к скамье, увидел, как в её линзах загорелся тот самый изумрудный огонь - хищный, голодный, предвкушающий бойню. — Держись позади, коп. — бросила она через плечо, уже делая первый рывок. — И не лезь на рожон, если хочешь увидеть рассвет. Она ворвалась в самую гущу тварей, не сбавляя скорости. Первый удар - апперкот снизу, пробивший панцирь «черепахи» насквозь; зелёная кровь брызнула фонтаном. Второй мутант, «богомол», попытался достать её лезвиями-руками, но Виктория ушла в скользящий уклон, нырнула под удар, а затем, схватив тварь за конечность, с чудовищной силой оторвала её и тут же, развернувшись, вонзила этот обрубок в голову третьего, который как раз разинул пасть. Четвёртого - «паука», попытавшемуся наброситься сверху, - она встретила прямым ударом ноги в грудь, отправив его в стену с такой силой, что стена пошла трещинами. И битва вспыхнула с новой силой. Легион, воодушевлённый примером командира, перестроился в клин, и стальной вихрь смерти покатился по залу, сметая всё на своём пути. Луис, прижавшись спиной к холодной каменной колонне, выглянул из-за укрытия. Грохот выстрелов, лязг металла и предсмертные вопли мутантов смешались в какофонию ада. Стражи работали как отлаженный механизм: взмах щитом - и тварь теряет равновесие, мгновенный шаг вперёд - очередь из пистолет-пулемёта разносит череп. Методично, без лишних движений. Штурмовики, задрав стволы вверх, методично сбивали «мух» - мерзких летающих тварей с кожистыми крыльями и кислотной слюной. Центурионы в тяжёлой броне двигались вперёд, не обращая внимания на одиночных мутантов, - их задачей были бронированные уроды, изрыгающие пламя или стреляющие шипами. «Эти ребята явно не новички в зачистках». подумал Луис, сглотнув вязкую слюну. Пот стекал по виску, заливая глаза, но он не решался вытереть лицо - вдруг какая-нибудь тварь заметит движение? Однако Виктория затмевала всех. Киборг, казалось, не просто убивала - она наслаждалась каждой секундой бойни. Боевые перчатки, светящиеся синим электричеством, с лёгкостью разрывали плоть. Она схватила одного мутанта за горло, сжала пальцы - хруст шейных позвонков прозвучал даже сквозь шум битвы. Затем, не глядя, отшвырнула тело в сторону, и тут же её кулак пробил грудь следующей твари. Разряд электричества - и тот забился в конвульсиях, из глаз и рта пошёл дым. Луис поймал себя на мысли, что под шлемом Виктории сейчас точно сияет блаженная улыбка. Ей это нравилось. По-настоящему. Луис вздрогнул. «Боже... если я переживу эту ночь, напьюсь так, чтобы забыть каждый её миг. До последнего хруста костей». подумал он, глядя, как Виктория снесла голову очередному мутанту. Голова, описав дугу, шлёпнулась в паре шагов от укрытия Луиса, глядя на него пустыми глазницами и медленно закатилась под скамью. Зачистка церкви шла полным ходом. Крики мутантов стихали, уступая место глухим очередям и звону металла. Луис понял: ещё несколько минут и всё закончиться. И тут он вспомнил о главной цели. Священник. Тот самый, что «обратил» свою паству. Кто-то в красном облачении, с живым "посохом"… и с дьявольскими планами. — Ага, вот ты где, "святой отец". — прошептал Луис, когда заметил фигуру в красном, спешно исчезающую за алтарем. Рядом с ним суетились четверо в синих балахонах. Луис бесшумно двинулся вдоль стены, держась в тени. Священник приблизился к статуе Спасителя. Он нажал на камень в основании - и с глухим скрежетом часть стены за алтарём отъехала в сторону, открывая тёмный проём лестницы, уходящей вниз. — Быстрее. — прозвучал злой шёпот священника. — Если они нас тут настигнут, мне придётся самому стать чудовищем. А я ещё не выбрал форму для воскрешения. — Отец Фергюс. — прошептал один из синебалахонников, озираясь, — там, внизу, всё готово? Транспорт ждёт? — Ждёт не дождётся. — усмехнулся священник, и в его голосе Луису послышался старческий скрип и металлический отзвук. — Главное - уйти от этой психованной стервы. Луис проверил магазин пистолета - тринадцать зарядов. «Никогда из такого не стрелял, но похоже придётся учиться на ходу». подумал он, но альтернативы не было. Если они скроются, всё будет зря. Он шагнул в тайный проход, и догнав балахонщиков, и сказал, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо: — А вот хрен тебе, "святой отец". Ты никуда не уйдёшь. Священник резко обернулся. Под капюшоном блеснули два жёлтых огонька. — ТЫ!!! — воскликнул он, и его голос эхом заметался под сводами церкви, перекрывая даже отдалённые очереди Легиона. Он ткнул в Луиса посохом - набалдашник, казалось, ожил: щупальца, покрытые слизью и пульсирующие фиолетовыми прожилками, жадно потянулись в сторону полицейского. В голосе отца Фергюса звучала такая лютую злость, что Луис невольно сделал полшага назад, но тут же взял себя в руки. Четверо синебалахонников, повинуясь жесту священника, шагнули вперёд. — Это ты привёл Легион в обитель Спасителя! Ты навлёк на нас внимание Дьявола! Ты, жалкий коп, осмелился осквернить храм своим присутствием! — Дьявола?! — переспросил Луис, и, не отводя ствола от груди одного из приближённых, демонстративно сплюнул на пол. Кровавый сгусток смешался с пылью и пеплом. — Ты и подобные тебе завлекли в эту гребаную секту десятки тысяч людей! Вы обещали им спасение, рай на земле, а забрали у них всё - дома, семьи, мозги! А теперь ты превратил невинных людей в чудовищ! И ты говоришь, что Легион - это слуги дьявола? — Голос Луиса сорвался на крик, но он снова заставил себя говорить спокойнее. — Ты чёртов лицемер и монстр, прикрывающийся рясой. Если Дьявол и существует, то он точно сидит в первом ряду на ваших проповедях и аплодирует! Священник дёрнулся, как от пощёчины. Его жёлтые глаза под капюшоном вспыхнули ярче. Щупальца на посохе вытянулись, зашипели, на концах раскрылись крошечные зубастые пасти. — Подобные тебе никогда не поймут, — процедил он, и его голос зазвучал ниже, почти вибрируя, — что это благословение Спасителя! Это дар, который могут принять только избранные! Ты - лишь слепой червь, роющийся в грязи, пока мы строим мост к вечности... Он не успел закончить. Луис нажал на спусковой крючок. Плазма, сорвавшаяся с дула, ударила точно в лицо крайнего синебалахонника. Голова испарилась мгновенно - только фонтан искр и пара, а затем обезглавленное тело медленно, почти театрально, рухнуло на пол. Луис не останавливаясь, повёл стволом влево. Второй выстрел - и ещё один приближённый осел, не успев даже вскрикнуть. Третий - ещё один. Четвёртый - последний синебалахонник дёрнулся, хватаясь за грудь, где плазма прожгла аккуратное отверстие, и замер. Священник остался один. — Думаешь, убив меня, ты что-то изменишь? — осведомился отец Фергюс, и в его голосе вместо страха прорезалась насмешка. — У Лос-Иллюминадос есть связи везде, нас невозможно уничтожить. Мы существовали задолго до Европейского Союза и будем существовать, даже если Автоботы выжгут Европу дотла! Я - лишь один винтик в великой машине. Ты можешь разбить этот винтик, но машина продолжит работать. Она уничтожит тебя и всех, кто тебе дорог. Луис нахмурился, держа священника на прицеле. Палец подрагивал на спусковом крючке, но он медлил. Что-то было не так. Взгляд полицейского скользнул по посоху. Набалдашник жил своей жизнью: глаза - десятки маленьких, похожих на мушиные фасетки - вращались в разные стороны, а щупальца ритмично покачивались, словно прислушиваясь к чему-то. Луис вдруг понял: этот посох - не просто оружие или символ власти. Это пульт управления. Через него священник отдавал приказы мутантам. — В одиночку я и вправду ничего не смогу сделать. — сказал Луис, медленно переводя прицел с груди священника прямо на набалдашник. Глаза внутри посоха дёрнулись, заметив движение ствола. — Но мы выжжем ваш культ с корнем. Не сегодня, так завтра. Луис выстрелил. Плазма врезалась в набалдашник. Тот взвизгнул - пронзительный, болезненный звук, похожий на предсмертный крик огромного насекомого. Щупальца судорожно задёргались, глаза полопались, выплёскивая чёрную жидкость. Посох начал плавиться, рассыпаясь искрами и шипя, как брошенное в костёр мокрое полено. — НЕЕЕЕТ!!! — заорал священник. Он выронил дымящийся обрубок, упал на колени, сжимая голову руками. — Ты не понимаешь, что ты наделал! Ты… —...закончил этот кошмар. — перебил его Луис. Он медленно пошёл вперёд, перешагивая через тела синебалахонников. Пистолет он опустил, но не убрал - палец по-прежнему лежал на спусковом крючке. — Вставай, святой отец. У меня к тебе много вопросов. Например, кто такой этот твой «Спаситель» и где он находится. Но когда Луис подошёл на расстояние двух шагов, священник внезапно перестал всхлипывать. Он поднял голову. Из-под капюшона на Луиса смотрели не жёлтые глаза - они стали чёрными, без зрачков, без белков, просто две бездны. И священник начал смеяться. Смех был хриплым, каркающим, похожим на звук ломающихся костей. — Что смешного? — настороженно спросил Луис, делая шаг назад. — Ты проиграл, поп. Кончай ломать комедию. — Плоть Спасителя уничтожит вас всех! — выкрикнул священник, и его голос внезапно стал многоголосым - заговорили десятки ртов одновременно. Он рванул к себе обгоревший остаток посоха и, не обращая внимания на шипящую плазму, впился зубами в тлеющую плоть набалдашника. Послышался хруст - он жевал и глотал, давясь, но не останавливаясь. Тем временем в церкви легионеры почти закончили зачистку. Воздух был спёртым, пропитанным запахом озона от плазменных выстрелов, палёной плоти и ихора. После уничтожения посоха мутанты словно потеряли программу - они перестали координированно атаковать и начали бросаться друг на друга. Один вцепился в горло другому, третий разрывал конечности четвёртому - кровавая каша из тел, криков и хруста костей заполнила всё пространство. Штурмовики методично достреливали обезумевших тварей, перешагивая через лужи слизи и осколки костей. Через минуту всё стихло. Остался только один мутант. Он сидел на потолке в углу - человек, чьё тело было неестественно вытянуто и скручено: руки и ноги стали длинными, тонкими, суставчатыми, а позвоночник прорвал кожу на спине, образовав нечто вроде панциря. Он напоминал гигантского паука-сенокосца, только с человеческой головой, застывшей в беззвучном крике. Глаза мутанта бегали, рот открывался и закрывался, издавая щёлкающие звуки. Штурмовики вскинули винтовки, готовые превратить эту тварь в решето, но в тот момент, когда пальцы уже легли на спусковые крючки, раздался властный голос, разрезавший тишину, как нож. — Отставить. Голос был ледяным, спокойным, но в нём слышалась сталь. Виктория Кингсли шагнула вперёд, и зелёный огонь в линзах её шлема осветил окровавленный пол. Она подняла руку, и Штурмовики, словно марионетки, послушно опустили оружие. Никто не посмел ослушаться. Центурион, стоящий рядом, сделал шаг назад, уступая место госпоже. — Я сама с ним разберусь. — сказала она, и в её голосе проскользнула нотка предвкушения. — Эти твари слишком легко ломаются. Мутант на потолке дёрнулся, зашипел, но не нападал. Он словно чувствовал исходящую от неё опасность. Его длинные конечности дрожали, а голова монотонно раскачивалась из стороны в сторону. — Иди сюда, паучок. — промурлыкала Виктория, делая шаг вперёд. — Не бойся, больно не будет. Мутант решился первым. Он сорвался с потолка, описав дугу в воздухе, и приземлился прямо перед ней, вздыбив все четыре пары конечностей. Челюсти разошлись в стороны, обнажая ряды мелких, острых, как иглы, зубов. Он бросился - быстро, словно выпущенная из арбалета стрела. Виктория не шелохнулась. Она ждала. В тот момент, когда когтистая лапа уже должна была вонзиться ей в лицо, она ушла в сторону - плавно, грациозно, словно танцуя. Мутант пролетел мимо, врезавшись головой в стену, но тут же развернулся и снова прыгнул. Виктория перекатилась, вскочила на ноги и, когда он бросился в третий раз, встретила его прямым ударом ноги в грудь. Удар был такой силы, что мутанта отбросило на несколько метров. Он врезался в скамью, разнеся её в щепки, но тут же поднялся, шипя и выпуская изо рта капли зелёной слюны. — А ты шустрый. — усмехнулась она. — Но этого недостаточно. Она рванула вперёд, сокращая дистанцию. Мутант взмахнул лапой, целясь ей в шею, но Виктория перехватила его запястье, рванула на себя и, используя инерцию, швырнула его через плечо. Он врезался в пол, оставив трещину в каменных плитах. Прежде чем он успел подняться, она наступила ему на грудь, прижимая к земле. Мутант забился, пытаясь сбросить её, но её вес, усиленный сервомоторами ноги, был непреодолим. — Лежать. — приказала она и, схватив одну из его лап, резко дёрнула. Раздался хруст, и конечность осталась у неё в руке. Мутант закричал - пронзительно, почти человеческим голосом. Из обрубка хлынула чёрная, густая кровь. Он попытался ударить её другой лапой, но Виктория перехватила и её, вырвав с мясом. Отбросила обе лапы в сторону, как ненужный мусор. — Не нравится? — спросила она, наклоняясь к его лицу и прошептала. — А мне очень нравится слышать твои крики. Мутант захрипел, пытаясь отползти, но она наступила ему на ногу, и та хрустнула под подошвой её сапога. Следующий удар ноги пришёлся по второй конечности - хруст, крик, ещё одна оторванная нога. Виктория выпрямилась. Её плащ был забрызган кровью, на забрале шлема висели капли слизи. Линзы горели ярко-зелёным светом. Она смотрела в его искажённые, полные боли глаза. Улыбка медленно сползла с её губ. Огонь в линзах потускнел. Киборг рассматривала это существо - когда-то человека, у которого была семья, работа, мечты. Теперь - лишь кусок мяса, искалеченный безумным культом. — Обещаю, — сказала она тихо, так, что услышал только он, — что найду тех, кто сделал это с вами. Каждого из них. И они пожалеют, что родились на свет. Мутант что-то прохрипел в ответ - может, проклятие, может, мольбу о смерти. Виктория взяла его за шею, чувствуя, как под пальцами пульсирует искажённая плоть, и резко дёрнула вверх. Хруст позвонков прозвучал как финальный аккорд. Голова оторвалась вместе с позвоночником - длинным, изогнутым, покрытым слизью стержнем, который всё ещё дёргался в агонии. Виктория выпрямилась, держа трофей в руке. Несколько секунд она смотрела на мёртвое лицо, затем просто отбросила голову в сторону. Та покатилась по полу, оставляя кровавый след, и замерла у ног Центуриона. Виктория осмотрела себя. Броня была покрыта слизью, кровью, ихором и ошмётками плоти. Плащ, некогда черный, теперь был чёрно-бурым от грязи. На перчатках налипло что-то, напоминающее куски сырого мяса. Она поморщилась. — М-да. — пробормотала она, проводя рукой по шлему. На лице появилась ухмылка. — Мне определённо понадобится ванна. И новая броня. Может, две ванны. И массаж. Чёрт, как же я ненавижу эту слизь - она въедается в каждый шов. Кейд с меня шкуру спустит, когда увидит, во что превратился экзоскелет. Хоть она и была киборгом, повёрнутым на войне и насилии, такие маленькие радости жизни, как ванна и чистая одежда, она не собиралась игнорировать. Даже у демонов есть свои слабости. — Мэм. — раздался бесстрастный, лишённый эмоций голос Центуриона. Он подошёл к ней, держа руку у виска в жесте приветствия. Его броня была покрыта царапинами и вмятинами - следы недавнего боя. — Докладывай. — коротко бросила Виктория, стряхивая с плеча кусок чего-то, напоминающего человеческое ухо. — Все цели уничтожены. Территория зачищена. Потери личного состава составляют сорок процентов. — чётко, как по писаному, отчитался Центурион. — Девятнадцать Штурмовиков, пятнадцать Стражей, шесть Центурионов. Тела уничтожены без возможности восстановления. Ещё одиннадцать человек ранены, но подлежат ремонту. — Многовато. — Виктория нахмурилась. — Ладно, вызывай сюда уборщиков. И прикажи им собрать все образцы - ткани, кровь, ихор, всё. У Джун будет очень, очень много работы в лаборатории. Пусть готовит пробирки и микроскопы, я хочу знать, что за дрянь эти ублюдки впрыскивали людям. — Слушаюсь, Мэм. — Центурион отдал честь и отошёл в сторону, отдавая приказы по командной сети. Виктория обвела взглядом церковь. Разрушенные скамьи, дымящиеся тела, лужи слизи, осколки витражей. Свет пробивался сквозь разбитые окна, рисуя на полу причудливые узоры. — Ну что, суперкоп. — обернулась она в ту сторону, где, как она думала, стоял Луис. — Уверена, такого в участке ты не ви... — голос её оборвался, когда она поняла, что полицейского рядом нет. — А где...? Она не успела закончить. — КИНГСЛИ!!! Голос раздался откуда-то сбоку. Все головы повернулись. Из тайного прохода, скрытого за алтарём, вылетел Луис. Он был бледен, как мел, его лицо покрывала испарина, а в глазах застыл животный ужас. Он мчался к ней, не разбирая дороги, перепрыгивая через тела, спотыкаясь, но не останавливаясь. Плазменный пистолет болтался в его руке, словно он забыл, что это оружие. — ОН ИДЁТ!!! — заорал он, добежав до неё и хватая её за руку. Пальцы его дрожали. — ТОТ СВЯЩЕННИК! ОН ПРЕВРАТИЛСЯ В НАСТОЯЩЕГО МОНСТРА! — Кто? — Виктория хотела спросить, но в ту же секунду услышала шаги. Очень тяжёлые шаги. Такие, от которых дрожал пол. С каждым шагом с потолка сыпалась известка, а стёкла в уцелевших окнах начинали вибрировать, издавая тонкий, пронзительный звон. — Чёрт... Виктория мгновенно переключилась. Ужас на лице Луиса сменился ледяной решимостью. Она повернулась к своим легионерам. — Стражи - закрыть проход! — скомандовала она, и её голос зазвенел металлом. — Живо, шевелитесь! Штурмовики - за их спины! Центурионы - рассредоточиться по помещению, укрыться за колоннами. Никто не стреляет без моего приказа! Всем приготовиться к контакту с тяжёлой целью! Легионеры выполнили приказ с механической слаженностью. Пятеро Стражей в тяжёлой броне встали в пяти метрах от двери, из которой должен был появиться монстр. Они опустили свои массивные щиты, формируя стену из стали. За ними выстроились Штурмовики - двадцать человек, вскинувшие плазменные винтовки и дробовики, нацелив стволы в тёмный проём. Центурионы скользнули в тени колонн, бесшумные, как призраки, сжимая в руках тяжёлое вооружение. Луис встал рядом с Викторией, всё ещё тяжело дыша. Он перезарядил пистолет, дёргая затвор. — Я уничтожил посох. — выдохнул он, не отрывая взгляда от прохода. — Я думал, что это остановит безумие. А он просто... разозлился. Он сожрал остатки посоха и начал трансформироваться. Такое чувство, что он был не человеком, а оболочкой. Я едва успел сбежать. — Вижу. — сухо ответила Виктория. Она встала в центре зала, посреди остатков мутантов, скрестила руки на груди и уставилась на проход. На лице застыла маска спокойствия, но пальцы нервно постукивали по предплечью. И в этот момент стена рядом с дверью взорвалась. Камни и пыль взметнулись в воздух, заставив легионеров пригнуться. Сквозь облако щебня и известки в церковь шагнуло нечто, от чего даже у видавшей виды Виктории Кингсли перехватило дыхание. Оно было ростом с Найтмер - под четыре метра. Тело, покрытое сегментированным, переливающимся чёрным панцирем, напоминало насекомое, собранное из кусков разных тварей. Вместо лица - бледный, гладкий, почти костяной череп с горящими багровым огнём глазами. Нижняя половина «лица» переходила в массивную пасть, разрывающую плоть, с рядами кривых, как сабли, зубов. Конечности были длинными, непропорционально тонкими, заканчивающимися огромными загнутыми когтями, которые сжимались и разжимались в воздухе, словно ощупывая пространство. Ноги - мощные, трёхпалые, оставляющие в каменном полу глубокие вмятины. Из спины торчал длинный, сегментированный хвост, больше похожий на хребет гигантской змеи, увенчанный острым, как бритва, жалом. На груди существа всё ещё болтались остатки красной мантии священника - обгоревшие лоскуты ткани, пропитанные чёрной жижей. От него разило гнилью, серой и сырым мясом. Оно медленно повернуло голову, обводя взглядом каждого присутствующего горящими красными глазами, и на мгновение задержалось на фигуре Виктории. — Кингсли... — пророкотал голос, низкий, вибрирующий, похожий на звук камнепада. — Ты Скверна! Вы здесь все умрёте! Моя плоть пожрёт вашу плоть! Спаситель поглотит ваш свет!!! А затем оно открыло пасть и издало оглушительный рёв. Этот звук был не просто громким - он был физическим. Воздух содрогнулся. Стёкла в окнах лопнули, осыпав пол тысячами осколков. У Луиса из ушей потекла кровь. Виктория прищурилась, но не шелохнулась. Она лишь сбросила плащ, оставшись в броне и перенастроила перчатки на максимальный урон. Зелёные линзы вспыхнули ярче, навстречу красным огням монстра. — Ну что, — сказала она, и голос её, усиленный динамиками шлема, прозвучал холодно и уверенно, — я слышала, что попы любят долгие проповеди. Но у меня нет времени. Давай сократим. Ты - мой приход. Я - твоё искупление. Начинаем. Монстр зарычал, готовясь к атаке. Легионеры замерли в напряжении. Где-то вдалеке, за стенами церкви, начали греметь сирены - соседи вызвали полицию. Но здесь, в этой разорённой церкви, начиналась своя маленькая война. И ставки в ней были просты: жизнь или смерть. Атака чудовища была стремительной. Миг назад оно стояло неподвижно, словно каменное изваяние, - и в следующее мгновение тяжёлые, закованные в броню легионеры разлетелись в стороны, сбитые ударом массивного хвоста, точно пластмассовые игрушечные солдатики. Воздух наполнился лязгом металла и криками раненых. — Чёрт! Он слишком быстр! — выдохнул Луис, вскидывая плазменную пистолет. Огромный монстр, не обращая внимания на суету вокруг, тут же прыгнул в сторону Кингсли. Его когти целились прямо в девушку-киборга, но Виктория успела рвануть вбок. Центурион поднял руку, и его голос, усиленный вокодером шлема, прозвучал над полем боя спокойно и чётко, как удар гонга: — Сконцентрировать огонь по голове! Всем секторам - залп по моей команде. Никакой самодеятельности! Солдаты и Луис тут же открыли огонь. Плазма, способная плавить даже кибертронский металл, устремилась в лицо монстру. Воздух завибрировал от жара, и на мгновение показалось, что чудовище сейчас рухнет. — Есть! — выкрикнул Луис. Но к ужасу Луиса и Кингсли, снаряды лишь оставили несколько крошечных искр на чёрном панцире. Броня не треснула, не расплавилась - она даже не нагрелась. Плазма стекала по ней, как вода по маслу. — Да что же это за хрень?.. — прошептал Луис, опуская пистолет. — Я видел по телику, как плазма снёсла башню Сазерленда! А ему хоть бы хны! — Он не просто мутант. — процедила Виктория, в глазах которой зажглись огоньки тактических модулей. — Это биологическое оружие. Нам нужно другое решение. Красные глаза монстра лишь вспыхнули ярче, словно издеваясь над их беспомощностью. Чудовище взревело - низкий, утробный звук, от которого закладывало уши и дрожали колени, - и в тот же миг обрушило когти на щиты Стражей. Керамитовые пластины разлетелись на сотни осколков, разрывая вместе с ними и самих Стражей, которые не успели даже вскрикнуть. — Прикрытие потеряно! — заорал Центурион, падая на колено и меняя магазин. — Мэм, приказывайте отход! — Отход невозможен. — отрезала Кингсли, оттаскивая верхную часть тела одного из Стражей за укрытие. — Мы обязаны уничтожить эту тварь, иначе она вырвется на улицу. Монстр, не обращая внимания на оставшихся в живых, поднял свою огромную ногу и обрушил её на группу Штурмовиков, которым не посчастливилось оказаться рядом. Мокрое, тошнотворное чавканье - и на месте отряда осталась лишь вмятина, залитая гидравлической жидкостью и кровью. — Они мертвы... — выдохнул Луис, сжимая рукоять пистолета. — Кингсли, что нам делать?! — Думаю. — коротко ответила та, но в голосе мелькнула едва заметная нотка сомнения «Почему я не позвала с собой Фарброса?» Грохот в зале церкви стоял оглушительный. Монстр, словно обезумевший таран, крушил всё вокруг, не разбирая цели. Его массивные кулаки обрушивались на каменные колонны, поддерживающие древний свод, с такой силой, что пол под ногами легионеров ходил ходуном. Сверху посыпалась каменная крошка, а где-то в вышине жалобно заскрипели балки перекрытий. — Он сносит опоры! — крикнул Центурион, перезаряжая винтовку и пригибаясь от очередного куска штукатурки, рухнувшего рядом. — Мэм, если он продолжит в том же духе, мы все окажемся под завалами! Но в этот самый момент взгляд Виктории Кингсли выхватил главное: уцелевшие колонны, растрескавшиеся, но всё ещё держащие тяжесть свода. И - ту самую возможность, которую она искала. Кровавая улыбка мелькнула на её губах. — Внимание! — рявкнула она в комлинк, и её голос, усиленный вокодером, перекрыл рёв монстра и треск камня. — Всем легионерам, кто ещё дышит: слушать мою команду! Она тут же начала настраивать свои импланты на максимум защиты. Сервоприводы брони загудели, энергетические контуры питания переключились в боевой режим, впуская поток энергии прямо в мышечные усилители. Тело наполнилось гудящей силой. — Я заманю эту мразь в центр зала. Как только мы окажемся там, вы открываете огонь по оставшимся колоннам. Всем, что у вас есть. Очередями, залпами, ракетами - мне плевать. — Она перевела дух, и в голосе её зазвенела сталь. — Мы похороним эту тварь под сводами церкви его драгоценного «Спасителя». Пусть помолится напоследок. В комлинке на мгновение повисла тишина - лишь треск помех и отдалённые крики раненых. А затем раздался полный искреннего недоумения и злости голос Луиса: — И это план великой Виктории Кингсли?! — Он высунулся из-за обломка алтаря, и его глаза, округлились от шока. — Той самой, что одолела Рыцарей Круга и уничтожила Британскую Империю?! Ты серьёзно?! Это дерьмовый план, Кингсли! Дерьмовый с большой буквы! — Привыкай, Луис. — осклабилась Виктория, и в голосе её послышалась знакомая циничная усмешка. — У меня полно дерьмовых планов. И знаешь что? Они работают. Прежде чем Луис успел возразить, она уже схватила с пола ближайший обломок камня размером с кулак. Размахнувшись, она вложила в бросок всю силу своих имплантированных мышц - камень просвистел в воздухе, словно выпущенный из пращи, и с глухим, тяжёлым стуком врезался прямо в череп монстра. Удар, от которого скончался бы любой человек, даже закованный в броню, заставил чудовище лишь медленно повернуть голову. Его красные глаза, пылающие яростью, уставились на дерзкую девушку. — Эй, урод! — крикнула Виктория, выпрямившись во весь рост и раскинув руки в сторону, словно приглашая к атаке. — Твой так называемый «Спаситель» - всего лишь жалкий обманщик и манипулятор! Такие, как он, даже недостойны того, чтобы пройти киборгизацию в моём Легионе! Поверь, у меня служат только британские отбросы, военные преступники и уголовники. Но даже они в сто раз лучше твоего никчёмного божка! Эффект превзошёл все ожидания. Монстр замер, его массивная грудь вздыбилась от глубокого, утробного рыка. А затем он взревел - так, что задребезжали витражи в окнах, а у легионеров, не отключивших звукоусиление, заложило уши. — СКВЕРНА!!! — Этот рёв был полон не просто ярости - в нём звучала оскорблённая вера, святотатство, воплощённое в звуке. — ТЫ ОСКВЕРНИЛА ИМЯ СПАСИТЕЛЯ СВОИМИ МЕРЗКИМИ УСТАМИ!!! Чудовище ринулось вперёд, сминая каменные плиты пола тяжёлыми шагами. Каждый его шаг отдавался дрожью в груди. Виктория не дрогнула. Она тоже рванула навстречу - два снаряда, сошедшиеся в лобовой атаке. В последний момент, когда когтистая лапа уже занеслась для сокрушительного удара, Кингсли ушла вниз и вбок, пропуская тушу монстра мимо. Её боевая перчатка, разогретая до максимума и налитая электричеством, со всей силы врезалась прямо в «лицо» твари - туда, где у человека находились бы глаза и нос. Разряд полыхнул синей дугой, запахло озоном и горелой плотью. Монстр пошатнулся, мотнул головой, ослеплённый и оглушённый на мгновение. А когда он протряс башкой и разлепил веки, то увидел, что Виктория Кингсли уже стоит в центре зала, под самым куполом, где сходились уцелевшие балки. Она приняла боевую стойку - ноги на ширине плеч, перчатка заряжена, взгляд через линзы, холоден, как лёд. И медленно, с издёвкой, помахала ему рукой, словно подзывая. — Ну? — бросила она в наступившей тишине, нарушаемой лишь шипением её сервоприводов. — Чего встал? Я ещё не закончила оскорблять твоего никчёмного бога. Монстр сжал свои кулачищи так, что кости затрещали. Из его пасти вырвалось облако пара. Он прыгнул вперёд, готовый разорвать её на части. — ОГОНЬ ПО КОЛОННАМ! — заорала Виктория в комлинк. В тот самый миг, когда монстр рванул к Виктории, уцелевшие легионеры, рассредоточившись по периметру зала, открыли шквальный огонь по колоннам. Плазма, выпущенная из тяжёлых винтовок, врезалась в древний камень, превращая его в раскалённую лаву. Очереди из автопушек взрывали опоры изнутри, и те начинали жалобно крениться. Сверху посыпались целые пласты штукатурки и обломки мозаики, изображающей страдания святых. Воздух наполнился едким дымом и пылью, смешанной с запахом озона и горелой плоти. — Заряжай! Ещё залп! — кричал Центурион, его вокодер искажал голос до металлического рёва. — По левой колонне, огонь! Но монстр, казалось, не замечал ничего вокруг. Его цель была одна - осквернительница, посмевшая хулить имя Спасителя. Даже когда тяжёлая балка рухнула в нескольких метрах от него, он лишь дёрнул массивной головой, но не остановился. Виктория Кингсли, уже приготовившаяся к уклонению, резко ушла в сторону, надеясь, что инерция выведет её из зоны поражения. Но тварь оказалась быстрее, чем можно было предположить по её габаритам. Её хвост, толстый, словно стальной кабель, и покрытый костяными шипами, молниеносно хлестнул вбок. Удар пришёлся прямо по корпусу девушки-киборга. Она не успела даже вскрикнуть. Хвост обвился вокруг её талии, сжимаясь с чудовищной силой. В оптике Виктории тут же вспыхнули красные предупредительные сигналы: «Критическое давление на эндоскелет! Вероятность разрушения титановых стержней: 78%!» Она попыталась ударить монстра, но хитин защитил хвост от электричества. — Пусти! — прорычала она, вкладывая всю мощь сервоприводов в попытку разжать хватку. Но было поздно. Монстр, издав торжествующий рёв, со всей силы швырнул её об пол. Удар был такой силы, что каменные плиты разошлись трещинами, словно паутина. Броня на спине Виктории не выдержала и раскололась, обнажив искрящие кабели и гидравлику. Из разбитого вокодера вырвался сдавленный хрип. Она попыталась подняться, опираясь на локти, но тело слушалось плохо. Серводвигатели в ногах издавали противный скрежет, а левая рука вообще отказала - видимо, повреждён нервный интерфейс. Синтетический Энергон закапал из брони на разбитый пол. — Чёрт... — выдохнула она, чувствуя, как мир начинает плыть перед глазами. — Только не сейчас... Монстр навис над ней, заслоняя собой свет, пробивающийся сквозь трещины в куполе. Его морда оказалась в нескольких сантиметрах от её лица. Капли вязкой слюны падали на её сломанный нагрудник, оставляя дымящиеся следы - кислота. Глаза твари пылали адским огнём, и в их глубине читалось не просто торжество, а экстаз праведной мести. — ЭТО КОНЕЦ, СКВЕРНА! — пророкотал монстр, скаля окровавленные клыки. Его когтистая рука занеслась над головой Виктории, готовая опуститься и размозжить череп девушки. — ТЫ БУДЕШЬ ВЕЧНОСТЬ ГОРЕТЬ В АДУ! Виктория, собрав последние силы, посмотрела ему прямо в глаза. У неё не было страха. Только злость. И сожаление, что она не смогла спасти мир. — Да пошёл ты... — прохрипела она, глотая энергон. — У меня ещё столько дерьмовых планов... Но в тот самый момент, когда когтистая лапа начала опускаться, в воздухе раздался крик, полный ярости и отчаяния. Крик на испанском, с хрипотцой полицейского, который видел слишком много дерьма. — НЕ В МОЮ СМЕНУ! Луис, словно бешеный бык, выскочил из-за обломка колонны и, не раздумывая ни секунды, прыгнул прямо на хвост монстра. Его ботинки заскользили по чешуйчатой броне, но он удержался, словно заправский серфингист на волне. В руках он держал связку из четырёх плазменных гранат, спешно стянутых тросом. — Эй, ублюдок! — заорал он, карабкаясь вверх по спине твари, пока та пыталась достать его свободной рукой. — Попробуй это на зуб! Это фирменное блюдо от полиции Мадрида! Монтр дёрнулся, пытаясь скинуть назойливого человека. Его свободная рука метнулась назад, и когти распороли рубашку Луиса, оставив глубокие царапины на спине. Испанец пошатнулся, едва не слетев вниз, но успел ухватиться за выступающий позвонок монстра. — Чтоб тебя! — выругался он, чувствуя, как кровь заливает бок. Но времени на раздумья не было. Он оказался прямо у затылка твари, над её распахнутой пастью, откуда вырывался смрад гнилого мяса и серы. Луис размахнулся и, вложив в это движение всю свою злобу и усталость, засунул связку гранат прямо монстру в глотку. — Лови, скотина! — крикнул он, нажимая спусковой механизм. Монтр взревел от неожиданности и боли - гранаты застряли в пищеводе. Он резко дёрнул головой, и Луиса, потерявшего точку опоры, снесло мощным ударом лапы. Испанец пролетел добрый десяток метров, врезался в стену рядом с алтарём и сполз по ней безжизненным мешком. Из его рта потекла кровь. — ЛУИС! — закричала Виктория, пытаясь приподняться. Монтр, понимая, что в пасти у него смерть, заметался по залу. Он попытался выплюнуть гранаты, но те застряли глубоко в глотке. Тварь билась в агонии, круша всё вокруг. Но в этот момент Центурион и два Штурмовика, воспользовавшись суматохой, подхватили Викторию под руки и потащили к выходу. — Бегом, мэм! — прокричал Центурион, его голос срывался на металлический визг. — Сейчас всё рухнет! Они успели выбежать из-под чудовища за секунду до того, как раздался приглушённый, но мощный взрыв. Гранаты сдетонировали внутри монстра. Его тело раздулось, глаза вылезли из орбит, а из пасти вырвался фонтан чёрной крови и осколков внутренних органов. Тварь пошатнулась, сделала один неуверенный шаг и рухнула на пол, как подкошенный небоскрёб. А следом за этим, с оглушительным грохотом, обрушился свод. Тонны камня, бетона и вековой пыли рухнули вниз, погребая под собой останки монстра и центральную часть зала. Несколько минут царила полная тишина, нарушаемая лишь звоном падающих камней и шипением раскалённой плазмы. Пыль медленно оседала, окутывая всё серой пеленой. Когда она рассеялась, взору легионеров предстала картина полного разрушения. Церковь превратилась в руины. Но среди обломков, под грудой камней, виднелась только туша монстра. Она не двигалась. — Цель нейтрализована. — доложил Центурион, сверяясь со сканером. — Жизненные показатели отсутствуют. Виктория, которую поддерживали двое штурмовиков, с трудом выпрямилась. Её левая рука безжизненно висела плетью, из разбитой спины торчали провода. Лицо было залито энергоном и технической смазкой. Она посмотрела на место, где только что стоял монстр, и хрипло усмехнулась. — Ну... — начала она, откашлявшись и сплюнув сгусток на пол. — Этот план... точно войдёт в пятёрку самых дерьмовых. Она повернула голову, ища взглядом Луиса. — Эй, Луис... — её голос дрогнул. — Спасибо за помощь. Ты, чёртов коп... В этот момент двое легионеров с трудом вытащили из-под обломков тело испанца. Он выглядел ещё хуже, чем она. Одежда была разорвана в клочья, лицо залито кровью из глубокой раны на лбу, левая нога неестественно вывернута. Он был без сознания. — Мэм. — доложил Центурион, подходя к телу Луиса и водя над ним сканером. — Он жив. Но состояние тяжёлое: множественные переломы, внутреннее кровотечение, возможны повреждения позвоночника. Нужна срочная эвакуация. Виктория стиснула зубы. Боль от повреждённых имплантов отдавала в виски, но она заставила себя взять себя в руки. Легионеры смотрели на неё, ожидая приказов. — Так. — начала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя каждое слово давалось с трудом. — Слушать сюда. Первое: всех раненых, включая Луиса, на «Цитадель». Полный медицинский протокол. Второе: соберите образцы биоматериала всех этих тварей. — она кивнула в сторону туши и "меньших" монстров. — Всё: кровь, ткани, кости. Отправить в лабораторию. Пусть Дарбины умники расковыряют это дерьмо. Третье: мне нужна мастерская и горячая ванна. И много мыла. Но видя, что легионеры стоят и ждут, она повысила голос, насколько позволяли повреждённые связки: — Быстро, ребята! Шевелите задницами! — она посмотрела на разбитые двери церкви, за которыми уже слышались полицейские сирены. — Скоро здесь будет вся полиция Мадрида! А у меня нет желания объяснять этим мундирам, почему их "любимая" церковь превратилась в яму. В этот момент открылись порталы. Тут её оптические сенсоры показали длинный список повреждений. Она быстро пробежала по нему глазами, и её настроение рухнуло ещё ниже. — Чёрт... — прошептала она, видя количество сломанных сервоприводов и повреждённых имплантов. — Только не говорите мне, что придётся менять левый плечевой сустав. Это займёт целую вечность... Она замолчала, вспомнив слова Шарлоты, начальника разведки, которая заверяла её, что миссия будет пустяковой. — Мда... — начала Виктория, передразнивая высокомерный тон Шарлоты. — «Обычный культ. Никаких проблем не должно быть. Вам не понадобятся Фантомы». — Она скривилась от боли и злости. — Вот же сука... Ох и устрою я ей разбор полётов. Будет мне драить "Цитадель" вилкой. Пусть почувствует, каково это - быть в дерьме без плана Б. Она сделала шаг к порталу, опираясь на плечо штурмовика, но остановилась, бросив взгляд на бессознательное тело Луиса. — И ещё... — тихо добавила она, так, чтобы никто не услышал. — Скажите Джун, чтобы занялась им в первую очередь. Когда очнётся, я лично куплю ему выпивку на месяц вперёд. Заслужил... чёртов герой.

***

Цитадель - медотсек - два дня спустя

Сознание возвращалось неспешно, словно нехотя, продираясь сквозь густой туман забвения. Сначала Луис почувствовал боль - тупую, пульсирующую, разлитую по всему телу, но особенно острую в районе головы. Казалось, кто-то старательно пытался просверлить его череп изнутри тупым сверлом, одновременно обматывая мозг колючей проволокой. «Боже...». подумал полицейский, ощущая, как язык прилипает к пересохшему нёбу. «Я больше никогда не буду пить. Клянусь всеми святыми. Даже если мне предложат бутылку столетнего вина из подвалов самого короля... хотя нет, от такого я бы не отказался. Ладно, я больше никогда не буду пить дешёвое пойло из-под прилавка в том баре на окраине. И вообще, зачем я вчера... или позавчера... или когда там это было?..» — Мистер Сэра, попробуйте открыть глаза. — произнёс незнакомый женский голос, мягкий, но настойчивый, с лёгкими профессиональными нотками, выдающими человека, привыкшего к тому, что его слушаются. — Вы слышите меня? Попробуйте сфокусировать взгляд. Луис с огромным трудом заставил веки разлепиться. Сначала перед глазами плясали лишь размытые тени и цветные пятна, и он уже успел запаниковать, подумав, что ослеп. «Ну вот, теперь ещё и это, спасибо, Господи, за твои весёлые шуточки». но затем реальность начала обретать очертания. Он увидел потолок. К счастью, свет в помещении был приглушённым, мягким, почти ласкающим. Луис медленно, с хрустом в шейных позвонках, повернул голову, чтобы осмотреться... и с удивлением понял, что находится отнюдь не в больнице Мадрида. Комната была небольшой, но просторной, с металлическими стенами, окрашенными в приятный серо-голубой цвет. Вокруг него стояло футуристическое медицинское оборудование, которого он не видел ни в одной больнице, даже в самой дорогой частной клинике на центре столицы. Какие-то сканеры, голографические панели, тонкие манипуляторы, свисающие с потолка, и мониторы, отображающие показатели, половину из которых он даже не мог понять. Воздух пах озоном, стерильным пластиком и чем-то сладковатым - возможно, лекарствами. — Где я? — спросил Луис вслух, и его собственный голос показался ему чужим - хриплым, осипшим, словно он неделю не пил воды. Он перевёл взгляд влево и увидел рядом девушку лет тридцати в медицинской форме. Форма была необычной - тёмно-синий комбинезон с серебристыми вставками и юбка, на груди шеврон с надписью «LEGIO MEDICAE». Девушка смотрела на него с мягкой, ободряющей улыбкой. — Кто вы? И что это за место? — Вы в безопасности, мистер Сэра. — сказала девушка, поправляя очки на переносице. Её глаза были тёплого цвета, а в них читалось искреннее участие, но и лёгкая усталость человека, который провёл у постели пациента не одну бессонную ночь. — Меня зовут Джун Дарби, я главный медик Легиона. А сейчас вы находитесь на борту корабля «Цитадель». Это наше мобильное командное судно, на данный момент оно находится на орбите Земли, в четырёхстах километрах над Мадридом. — На орбите?! — Луис попытался резко сесть, но тут же охнул и рухнул обратно на подушку - боль в грудной клетке и сломанных рёбрах дала о себе знать. — Чёрт возьми! Я что, в космосе?! — Спокойнее. — Джун мягко, но настойчиво положила ладонь ему на плечо, удерживая его на месте. — Ваши рёбра были сломаны в трёх местах, позвоночник получил серьёзную компрессию, а в лёгких была жидкость. Мы провели несколько операций, но вы вне опасности. Однако резкие движения сейчас противопоказаны. И в этот момент, словно волна цунами, на Луиса обрушились воспоминания. Всё всплыло перед глазами с пугающей чёткостью: расследование культа Лос-Иллюминадос, которое началось с глупой «бытовухи» - пропавшие без вести люди в районе старых складов; поход в их церковь; церковь, где его, хотели принести в жертву; спасение в последний момент, когда из порталов ворвалась команда вооружённых до зубов легионеров во главе с Демоном Войны. Как она одним своим присутствием деморолизовала культистов. Потом - превращение прихожан в чудовищ. Их тела раздувались, кожа лопалась, обнажая дополнительные конечности и костяные шипы, а из разорванных ртов вырывался рёв, способный разбудить мёртвых. Битва с ними, когда плазма оставляла лишь дымящиеся ожоги. И наконец - превращение священника, того самого безумца в красной рясе, в огромную тварь, по сравнению с которой даже автоботы смотрелись бледно и неубедительно. И последнее, самое яркое воспоминание: Виктория Кингсли, прижатая к земле этой тварью, на волосок от гибели; как он, Луис, обычный полицейский кинулся на монстра, вскарабкался по его спине и засунул связку гранат прямо в разверзшуюся пасть. А после - удар, вспышка, полёт и темнота. Боль вернулась с новой силой, и Луис тяжело вздохнул, закрывая глаза. На лбу выступила испарина. — Вот, выпейте, вам полегчает. — сказала Джун, протягивая пластиковый стакан с мутноватой жидкостью, которая светилась слабым голубым светом. Луис с подозрением посмотрел на неё, но всё же взял стакан и, поморщившись от странного вкуса - что-то среднее между мятой и медицинским спиртом - быстро выпил содержимое. Через минуту боль действительно отступила. Не полностью, но стала глухой, далёкой, словно кто-то убавил громкость в его нервной системе. Луис с удивлением ощутил, как мышцы расслабляются, а пульс приходит в норму. Джун взяла планшет - тонкую металлическую пластину, на которой засветились голографические дисплеи - и начала что-то записывать, время от времени поглядывая на мониторы над его кроватью. — Как вы себя чувствуете? — спросила она, не отрываясь от записей. — Оцените боль по шкале от одного до десяти, где десять - невыносимая агония. — Ммм... — Луис задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Где-то на четыре. Может, пять. Как после попойки на выпускном в академии, когда мы решили смешать текилу с виски и пивом, а потом ещё и абсент на десерт. — Он выдавил из себя небольшую ухмылку. — Только на утро после той попойки у меня хотя бы не было ощущения, что меня переехал грузовик. Дважды. Начав рассматривать девушку, Луис сразу заметил детали, которые раньше ускользнули от его затуманенного сознания. У Джун были импланты - тонкие серебристые линии на висках, уходящие под волосы, и ещё несколько точек на шее. Её руки при ближайшем рассмотрении оказались не совсем человеческими - под тонкими перчатками угадывался механический каркас, а суставы двигались с едва заметной сервоприводной плавностью. Улыбка мгновенно сползла с его лица. — Рада, что чувство юмора у вас сохранилось. — сказала Джун, записывая показания приборов в планшет, и, заметив его взгляд, понимающе вздохнула. — Не беспокойтесь, мистер Сэра. Я вижу, вы заметили мои... модификации. Но ваши раны, хоть и были серьёзными, к счастью, не потребовали установки протезов. Мы смогли восстановить всё естественным путём с помощью регенеративной терапии и нанохирургии. У вас нет имплантов. — Правда? — спросил Луис настороженно, начав мысленно, а затем и визуально осматривать своё тело. Он пошевелил пальцами рук - работают. Согнул ноги в коленях - тоже. Ощупал живот - никаких шрамов, только небольшая болезненность в области рёбер. Нигде не торчало проводов, не было металлических вставок. С облегчением выдохнув, он расслабился. — Слава богу... А то я уже подумал, что проснусь наполовину роботом. — Вы на сто процентов человек, мистер Сэра. — подтвердила Джун с лёгкой улыбкой, и затем, с озорным блеском в глазах, она медленно подняла свою левую руку. Луис с изумлением наблюдал, как кожа на её предплечье разошлась ровными линиями, открывая металлический каркас, а изнутри выдвинулись тонкие хирургические инструменты - скальпели, зажимы, микропинцеты, лазерный резак. — Мы не делаем из хороших людей киборгов просто так. Это дорого, хлопотно и, честно говоря, большинство протезов требуют регулярного обслуживания. — Она ухмыльнулась, и в её голосе послышались игривые нотки. — Но если хотите, я могу установить вам пару улучшений. Например, усиленные суставы или встроенный в позвоночник компьютерный интерфейс. Очень удобно, знаете ли, когда нужно быстро найти информацию в базе данных... — Нет-нет-нет! — Луис замахал руками так активно, что едва не сбил стоящий рядом монитор. — Спасибо, нет! Я лучше останусь человеком, таким, каким меня создала природа и генетика моих родителей. Никаких железок внутри, никаких имплантов, никаких... — он запнулся, глядя на её руку, которая снова приняла обычный вид, словно ничего и не было, — ...никаких сюрпризов. Джун рассмеялась - мелодично, искренне, и убрала планшет под мышку. — Не волнуйтесь, я пошутила. Хотя предложение остаётся в силе, если когда-нибудь передумаете. А пока - вам нужно отдыхать. Ваше тело восстанавливается быстрее, чем у обычного человека, благодаря медицинским протоколам Легиона, но всё же не стоит злоупотреблять. Луис немного помолчал, собираясь с мыслями, и задал вопрос, который вертелся у него на языке с момента пробуждения: — Ладно, док. Сколько я тут провалялся? Чувствую себя так, будто проспал неделю, а то и больше. — Двое суток. — ответила Джун спокойно, но, увидев неверящий взгляд полицейского - его брови взлетели вверх, а рот приоткрылся от удивления - с гордостью пояснила: — Технологии Легиона опережают технологии Европы и других сверхдержав лет на тридцать-сорок, в некоторых аспектах - на все пятьдесят. Обычному человеку с такими травмами, как у вас, потребовалось бы от двух до трёх месяцев постельного режима, несколько операций и длительная реабилитация. А у нас - двое суток, и вы уже можете разговаривать и шутить. — Ничего себе... — протянул Луис, впечатлённый. — А я-то думал, что европейская медицина - верх прогресса. У нас в Мадриде недавно новый МРТ-аппарат закупили, так главврач хвастался им целый месяц. — Он хмыкнул. — Похоже, нам до вас как до Луны пешком. — До Луны мы рано или поздно тоже доберёмся. — с лёгкой усмешкой заметила Джун. — Но это уже другая история. А сейчас - отдыхайте. Несколько минут в палате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением медицинских приборов и тихим шипением системы вентиляции. Луис лежал, уставившись в металлический потолок, и пытался переварить всё, что с ним произошло. Картинки из церкви - искорёженные тела, лопающаяся кожа, рёв монстров - прокручивались в голове снова и снова, как заевшая плёнка в старом кинопроекторе. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и наконец не выдержал. — Док. — голос его прозвучал хрипло, но твёрдо. Он повернул голову и встретился взглядом с Джун, которая как раз проверяла показания на одном из голографических мониторов. — Не могли бы вы ответить на один простой вопрос. Джун подняла бровь, отрываясь от работы, и внимательно посмотрела на пациента. В его глазах горел тот самый огонь, который она видела у многих солдат после первого боя - смесь страха, ярости и жгучего желания понять, с чем именно они столкнулись. — Слушаю. — сказала она спокойно, откладывая планшет в сторону. Луис сделал глубокий вдох, поморщившись от боли в рёбрах, и выпалил: — ЧТО... ЭТО... БЫЛА... ЗА СРАНЬ В ЦЕРКВИ?! — его голос сорвался на крик, эхом отразившись от металлических стен. Он даже приподнялся на локтях, игнорируя протестующее покалывание в позвоночнике. — Я видел, как люди превращались в монстров! Как их тела приобретали черты насекомых! Как тот священник вдруг раздулся до размеров Найтмера! Что это, чёрт возьми, такое?! Джун вздохнула, понимая, что отделаться коротким ответом не получится. Она подошла ближе, присела на край его койки - та мягко прогнулась под её весом - и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде читалась усталость человека, который незнает, как объяснить необъяснимое. — Долго объяснять. — начала она, но, заметив, как Луис сжал челюсти, а его глаза сузились, поняла, что полумеры здесь не пройдут. Она снова вздохнула, провела рукой по лицу и продолжила: — Но если вкратце... все прихожане культа Лос-Иллюминадос, которых вы видели в той церкви, были заражены неизвестным суперпаразитом. — Паразитом?! — воскликнул Луис, рывком садясь на кровати, несмотря на резкую боль, прострелившую бок. Он даже не обратил внимания на то, как Джун инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать его. — Вы хотите сказать, что все эти люди - сотни людей! - превратились в отвратительных чудовищ из-за какого-то грёбаного паразита?! — Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него невидимую грязь. — Как это вообще возможно?! Я понимаю, черви, ленточные глисты, малярийные плазмодии - но чтобы человек за пару секунд превратился в четырехметрового монстра с когтями и хвостом? Это уже за гранью любой биологии, которую я знаю! — Честно говоря, мы сами до конца ещё не разобрались в механизме работы этого существа. — призналась Джун. Она встала, подошла к центральному голографическому проектору и коснулась панели управления. В воздухе между ними замерцало и материализовалось трёхмерное изображение, от которого у Луиса перехватило дыхание. — Вот, взгляните. Это реконструкция, собранная нашими аналитиками из остатков тел культистов. Перед ним парила трёхмерная модель существа, которая выглядела как кошмарный гибрид осьминога и паука, размером примерно с крупную кошку. Тело паразита было покрыто хитиновыми пластинами грязно-зелёного цвета, из которых торчали десятки тонких, извивающихся щупалец, усеянных крошечными присосками и шипами. В центре туловища располагался единственный огромный глаз с вертикальным зрачком, который, казалось, смотрел прямо на Луиса, а по бокам от него - ротовое отверстие, окружённое несколькими рядами острых, как иглы, зубов. В нижней части тела виднелись шесть коротких, но мощных конечностей, также покрытых шипами. — Боже... — выдохнул Луис, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Перед глазами всё поплыло. — Это... это же... — Он сглотнул, с трудом подавляя рвотный рефлекс. — Меня сейчас вырвет, честное слово. Это отвратительнее, чем содержимое мусорного бака за баром после закрытия. И я видел многое, поверьте. — Соболезную вашему эстетическому чувству. — сухо ответила Джун, но в её голосе слышалась лёгкая ирония. — Из генетического материала, собранного с останков культистов, мы смогли собрать эту предположительную трёхмерную модель. Она, конечно, неполная - паразит, судя по всему, сильно мутирует в процессе развития, адаптируясь к носителю. Но базовая структура именно такова. — И откуда, чёрт возьми, эта хрень взялась? — спросил Луис, отводя взгляд от голограммы, которая продолжала медленно вращаться. Он потёр глаза, чувствуя, как начинает болеть голова. — Что-то я не припомню, чтобы нам рассказывали об этой штуке на уроках биологии. Ни в школе, ни в академии, ни в каких-нибудь научно-популярных передачах. Это не похоже ни на одно животное, которое я когда-либо видел. — Аналитики Легиона прошерстили все базы данных, которые только смогли найти: медицинские архивы, биологические исследования, военные отчёты, даже досье паранормальных явлений. — Джун скрестила руки на груди, и в её тоне появилась подозрительная нотка. — Но нам не удалось найти ни одного упоминания об этом существе. Ни в одной стране, ни в одной эпохе. Ничего. Как будто... —...кто-то стёр все данные. — закончил за неё Луис, и в его голосе зазвенела сталь. Он посмотрел на Джун, и в его взгляде читалась мрачная догадка. — Например, кто-то очень влиятельный. Кто-то, у кого есть доступ к международным базам данных. Кто-то, кто руководит этим культом из тени и не хочет, чтобы мир узнал правду. Джун кивнула, и её лицо стало серьёзным. — Леди Кингсли тоже так считает. Она полагает, что Лос-Иллюминадос - это только вершина айсберга. То, что мы видели в церкви - лишь демонстрация силы. Настоящая угроза может быть гораздо глубже и масштабнее. — А где сейчас, кстати, ваш Демон Войны? — спросил Луис, меняя тему и даже позволяя себе лёгкую усмешку при упоминании "любимого" прозвища Кингсли. — Сидит и строит планы по захвату мира? — Обсуждает дальнейшую стратегию с высшими офицерами Легиона по поводу культа. — ответила Джун, но тут же насторожилась, заметив, как Луис начал осторожно, но решительно сдвигать ноги к краю кровати. Его пальцы уже сжимали простыню, а мышцы напряглись, готовясь к рывку. — Куда это вы собрались, мистер Сэра? — Она шагнула вперёд и положила свою кибернетическую руку ему на плечо, причём нажатие было достаточно ощутимым, чтобы он понял: если понадобится, она сможет удержать его силой. — Поговорить с Кингсли. — ответил Луис, глядя ей прямо в глаза. В его голосе не было ни капли колебаний. — Я не собираюсь тут отлёживаться, как какая-нибудь принцесса на горошине, пока вы там решаете, что делать с этим проклятым культом! Я своими глазами видел, на что способны эти твари! Я видел, как они убивают! У меня есть право знать, что вы планируете! — Мистер Сэра... Луис. — начала Джун, и в её голосе появились увещевательные нотки, как у врача, пытающегося успокоить буйного пациента. Её пальцы сжались чуть сильнее, металлическая рука мягко, но настойчиво давила ему на плечо. — Вы не сможете ничем нам помочь в борьбе с Лос-Иллюминадос. Пожалуйста, поймите. Вы обычный человек - без имплантов, без усиленной нервной системы, без боевого экзоскелета. Я должна напомнить вам: даже киборги Легиона, с их усиленными мышцами и встроенным оружием, столкнулись с серьёзным сопротивлением, пытаясь уничтожить этих мутантов. Моя медкоманда до сих пор штопает троих бойцов, которые попали под удар того священника, что мы назвали Вердуго. Вы чудом выжили. Не искушайте судьбу второй раз. — Да я просто хочу поговорить. — отрезал Луис, и в его голосе зазвенела та самая упрямая сталь, которая, судя по досье, помогала ему распутывать самые сложные дела. — Я не собираюсь лезть в самое пекло с голыми руками. Но я хочу знать, с кем или с чем мы имеем дело. Хочу услышать план от самой Кингсли. И вы либо проводите меня до командного мостика, — он упёрся руками в матрас и медленно, превозмогая боль, поставил ноги на пол, — либо я сам найду дорогу. Уверен, на корабле есть указатели. Или я буду кричать «пожар!» в каждом коридоре, пока кто-нибудь не приведёт меня к ней. Джун только тяжело вздохнула, закрыв глаза и покачав головой. Она, конечно, могла просто привязать его к кровати - её кибернетическое тело давало достаточно сил, чтобы удержать даже разъярённого быка, не то что ослабленного пациента. Она могла бы вызвать охрану, вколоть ему успокоительное, пригрозить дисциплинарными мерами. Но она видела этот взгляд - взгляд человека, который уже переступил черту между обывателем и тем, кто столкнулся с запредельным. И она знала по опыту: если такому человеку отказать в праве на ответы, он либо свихнётся, либо сделает какую-нибудь непоправимую глупость. — Чёрт с вами. — сказала она наконец, открывая глаза и убирая руку. В её голосе слышалась смесь досады и уважения. — Но если вы упадёте в обморок по дороге, я не буду вас тащить. Придётся звать Штурмовиков. Она подошла к шкафчику у стены, открыла его и достала лёгкий серый комбинезон - явно медицинскую форму для выздоравливающих - и пару мягких тактических ботинок на липучках вместо шнурков. — Вот, наденьте. Ходить по кораблю в одной больничной рубашке и с голой задницей - не лучший способ произвести впечатление на леди Кингсли. — усмехнулась она, протягивая ему одежду. — Даю вам десять минут на сборы. И если Кингсли пошлёт вас куда подальше за то, что вы нарушили постельный режим, — она подмигнула, — я напишу в отчёте, что вы храбрый, но глупый испанец.

***

Тем временем в кают-компании «Цитадели» группа состоящая из Виктории, Симмонса, Сайласа, Шарлоты, голограммы Фарброса, Кейда и Джошуа, сидела на диванах и в очередной раз пересматривала видео боя в церкви Лос-Иллюминадос. На большом голографическом экране мелькали кадры: взбешённые культисты, чьи тела разрывались изнутри, превращаясь в чудовищ с щупальцами и когтями. Звук был выключен, но от этого изображение казалось ещё более жутким. — Мда... а я-то думал, что самое отвратительное на Земле - это Тёмный Энергон. — начал Симмонс, скрестив руки и с отвращением глядя, как один из мутантов разрывает легионера пополам. — Но, видимо, у нашей планеты припрятаны ещё козыри в рукаве. Этот паразит - какая-то запредельная мерзость. Даже хуже, чем террорботы. Фу, брр... — Вы уверены, что эта штука не из космоса? — спросил Фарброс, сложив руки на груди. — За последние сутки я повторно просканировал весь открытый и закрытый сегменты сети: архивы SETI, базы данных «Македа», даже доступные нам файлы Ордена Гиаса. Ничего похожего. Ни структуры ДНК, ни даже отдалённых аналогов среди известных биоматериалов. Если это не космос, то откуда тогда? — Как бы это странно не звучало, но Лас Плагас действительно с Земли. — ответил Кейд, не отрывая взгляда от планшета, на котором мелькали трёхмерные модели паразита. Он слегка постучал стилусом по экрану, выделяя очередной участок. — Мы провели масс-спектрометрию, изотопный анализ углерода и даже термолюминесцентное датирование. Результат один: это существо - земного происхождения. — Лас Плагас? — переспросил Сайлас, приподняв бровь и поворачиваясь к учёным. Он сидел в кресле, опираясь локтями на колени. — Мы решили дать ему это название. — сказал Джошуа, поправляя очки, которые всё время сползали. Даже не смотря на импланты, он выглядел уставшим: под глазами залегли тени, рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу. — В образцах паразита, взятых с тел павших культистов, мы не нашли ничего внеземного. Ни стронция-90, ни аномальных изотопов - ничего, что указывало бы на межзвёздное путешествие. Но что самое удивительное, мы обнаружили, что Лас Плагас является... ровесником динозавров. Буквально. По оценкам - от 66 до 250 миллионов лет. Эта новость шокировала всех. Повисла пауза. Виктория медленно опустила чашку с энергоном на столик, даже не взглянув на неё. — Ты серьёзно?! — спросил Симмонс, резко подавшись вперёд, его глаза расширились. — Вы хотите сказать, что этот паразит пережил миллионы лет - катаклизмы, ледниковые периоды, вымирание видов, - и никто его не нашёл? Ни один археолог, ни один биолог за всю историю человечества? Вы понимаете, как это звучит? — Вероятность того, что люди не нашли Лас Плагас за две тысячи лет, действительно крайне мала. — вмешался Фарброс, и его голограмма мерцала, когда он проводил расчёты в уме. — Если экстраполировать плотность популяции паразита по количеству заражённых в этой ячейке Лос-Иллюминадос, то при естественном распространении мы бы увидели вспышки по всей планете ещё в Средневековье. Но их нет. Значит, кто-то либо намеренно сдерживал его, либо... он пробудился недавно. — Ну, судя по этим кадрам, кто-то всё-таки их нашёл и решил использовать в своих грязных целях. — сказала Виктория, и её тон был очень злым. Она обвела своих подчинённых тяжёлым взглядом, останавливаясь на каждом. — Итак, господа, скажите: зачем этих несчастных заразили? Какова цель? Я хочу услышать версии, а не предположения. — Контроль. — робко ответила Шарлота, но тут же слегка сжалась под хмурым взглядом Виктории. Кингсли до сих пор не простила ей дезинформацию о культе, из-за которой погибло много легионеров и едва не умерли Виктория и Луис. Поэтому последние два дня Шарлота провела за чисткой санузлов «Цитадели» - наказание было унизительным, но она его заслужила. Тем не менее, она взяла себя в руки и продолжила, выведя на общий экран кадры священника с «живым» посохом. — Посмотрите на это. Видите? С помощью посоха священник контролировал толпу. Он не просто отдавал команды голосом - он синхронизировался с каждым заражённым. Когда вошёл Легион, он приказал людям мутировать. — Похоже, в этом посохе находился главный паразит. — отметил Симмонс, потирая подбородок. — И когда Луис уничтожил его, твари перестали слушаться. Бросились врассыпную, потеряли координацию. Значит, этот «королевский» экземпляр управлял всеми остальными, как матка у муравьёв. Мы имеем дело с коллективным разумом с централизованным контролем. — Верно. — подтвердил Кейд, поднимая взгляд от планшета. — Мы взяли образцы ткани посоха - они оказались идентичны клеткам паразита, но с гораздо более плотной нейронной сетью. По сути, это был мозг колонии. Учёные называют такие структуры «нуклеус». Пока он жив, вся колония подчиняется. Если уничтожить его - роевой интеллект распадается на изолированные особи, которые действуют инстинктивно и хаотично. — В таком случае, — медленно произнесла Виктория, — нам нужно выяснить, где находится оригинальный нуклеус. И кто его создал. Потому что священник явно был не первым. Кто-то дал ему этот посох. Кто-то нашёл Лас Плагас и решил его одомашнить. Фарброс задумчиво покачал головой, его голограмма издала тихий гул: — Если верить вашим расчётам, Кейд, Лас Плагас существовал ещё до появления человека разумного. Но кто-то же должен был найти его в земле, в пещере, в вечной мерзлоте... Вопрос в том, когда это произошло и почему мы ничего не знаем? У меня есть гипотеза, но она слишком мрачная. — Выкладывай. — коротко бросил Симмонс. — Возможно, человечество уже сталкивалось с Лас Плагас в прошлом. — тихо произнёс ИИ. — И эти знания были намеренно уничтожены. Или - что ещё хуже - они хранятся в архивах тех, кто не хочет, чтобы мы их нашли. Симмонс хмыкнул, глядя на погасший экран, где застыл последний кадр - обугленные останки твари в которую превратился священник. — Церковь Лос-Иллюминадос... Что ж, похоже, мы только что открыли ящик Пандоры. И этот ящик полон червей. Внезапно дверь в кают-компанию открылась с лёгким шипением пневматики, и в проёме показалась знакомая фигура. За его спиной маячила Джун Дарби. — Надеюсь, я не опоздал на собрание клуба любителей имплантов. — раздался ехидный голос, в котором слышались нотки усталости и иронии. Все в комнате мгновенно обернулись. На пороге стоял Луис Сэра, слегка прихрамывая на левую ногу, но при этом сохраняя на лице насмешливую улыбку. Он обвёл взглядом собравшихся, задержался на голограмме Найтмера, затем на лицо Виктории, которая удивлённо приподняла бровь. — Так вот ты какая, без маски. — Луис? — Виктория резко поднялась с дивана, её зеленые глаза сверкнули смесью удивления и беспокойства. Она перевела взгляд на Джун, которая чувствовала себя неуютно под этим пристальным взглядом. — Джун, он разве не должен отлеживаться после ранения? Даже с нашей регенеративной терапией это минимум двое суток строгого постельного режима. — Он настоял на встрече с вами, леди Кингсли. — ответила Джун, разведя руками с виноватым видом. — Я предупреждала его, что это плохая идея. Но он просто... вы бы видели его взгляд - у меня не хватило духу спорить. — Ты переспорил нашу медичку? — переспросил Симмонс, который уже поднялся с дивана и теперь с весёлым любопытством разглядывал визитёра. Его кибернетические глаза тихо зажужжали, сканируя Луиса. — Так вот ты какой, суперкоп. — приветливо сказал Симмонс, подходя к Луису и протягивая свою массивную кибернетическую руку для рукопожатия. Металлические пластины тихо загудели, когда пальцы сомкнулись. — Я Сеймур Разерфорд Симмонс, капитан этой летающей консервной банки под названием «Цитадель», но для того, кто спас прекрасную задницу нашей железной леди, можешь звать меня просто Симмонс. Виктория только закатила глаза и громко фыркнула на правоту его слов. Она устало потёрла переносицу и покачала головой, бормоча себе под нос: «Убью его когда-нибудь. Точно убью». Фарброс в углу издал странный звук, похожий на смешок - синтезированный, но удивительно человеческий. — Луис Сэра. — ответил удивлённый полицейский, пожимая руку. Его бровь поползла вверх, когда он почувствовал силу металлического захвата, но он не подал виду, хотя внутри отметил: «Кингсли явно держит своих людей не в ежовых рукавицах, как я думал раньше». — И не какой я не суперкоп. Я обычный полицейский, которому просто повезло выжить. — Вот только не надо скромничать, брат. — сказал Симмонс с широкой улыбкой, хлопнув Луиса по плечу. Тот слегка поморщился, но стерпел. — Ты, обычный человек, без имплантов, без экзоскелета, без всякой там нано-брони - запрыгнул на огромную тварь размером с автобус и закинул ей в глотку связку гранат. Да если это не круто, то я не знаю, что можно назвать крутым. Это уровень «Я пришёл, увидел, победил и заодно сделал селфи на фоне взрыва». Серьёзно, даже на видео это выглядит эпично. Симмонс провёл Луиса и Джун к большому угловому дивану, жестом приглашая их сесть. Луис опустился на мягкую кожу с видимым облегчением, вытянув ногу с ещё не зажившими шрамами. Джун устроилась рядом, напряжённая, словно готовая в любой момент вмешаться, если пациент решит сделать лишнее движение. — Давай я познакомлю тебя с остальными. — продолжил Симмонс, усаживаясь напротив и жестом обводя комнату. — Это Сайлас, заместитель Виктории и самый хмурый человек в Легионе. Я подозреваю, что у него вообще нет мышц улыбки. Но не обижайся - он рычит на всех, но за своих готов порвать глотку. Сайлас, сидевший в кресле с идеально прямой спиной, лишь молча кивнул, мельком взглянув на Луиса. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, но в нём мелькнуло уважение. — А это Шарлота. — продолжил Симмонс, указывая на светловолосую девушку, которая сидела, опустив голову и нервно теребя край своей униформы. — Глава нашей разведки и тот самый гениальный аналитик, который решил, что Лос-Иллюминадос - это обычный, ничем не примечательный культ, который не представляет реальной угрозы. Она уже понесла наказание, так что давайте без тыканий пальцем, хорошо? Шарлота, подними голову, ты не на плахе. Девушка виновато отвернулась, её щёки покраснели. Она тихо пробормотала: — Я исправлюсь. Я уже работаю над новыми данными.... — Кейд и Джошуа, наши яйцеголовые учёные. — Симмонс махнул рукой в сторону двоих мужчин, которые сидели за столом, уткнувшись в планшеты. — Эти двое придумывают всякие крутые штуки в своей лаборатории. Когда они не спорят о квантовой механике и не взрывают реактивы, они вполне сносные ребята. Кейд и Джошуа одновременно закатили глаза, но Джошуа поднял голову и коротко улыбнулся: — Мы не яйцеголовые. Мы - элита научной мысли. — И мы не взрываем реактивы. — Кейд добавил, не отрываясь от экрана — Это было один раз, и то случайно. — А это Фарброс. — Симмонс указал на голограмму Найтмера, которая стоял рядом с Викторией, сложив руки на груди. — Ну, думаю, ты его и так знаешь. — Его знает весь мир. — сухо отметил Луис, пристально смотря на голограмму. В его голосе не было враждебности, но и теплоты тоже. Спокойная, нейтральная констатация факта. Испанец до сих пор помнил, как полгода назад по всем каналам показывали запись боя Фарброса против сильнейших Рыцарей Круга павшей Британской Империи. Как Фарброс, буквально воскрес на глазах у миллионов зрителей - его тело, разорванное на куски, срослось за считанные секунды, регенерировав повреждения, будто он был гигантской ящерицей, отращивающей хвост. Для всех людей это был настоящий шок, но ещё больший ужас настал, когда Фарброс, не моргнув глазом, убил двух Рыцарей Круга - одного за другим, методично и безжалостно. — Приятно познакомиться, мистер Сэра. — решил начать разговор Фарброс. Его голограмма слегка наклонила голову, и синтезированный голос звучал мягче, чем обычно. — Я знаю, что вы испытываете ко мне... противоречивые чувства. Многие люди видят во мне монстра, машину для убийств. И они не совсем неправы - я делал ужасные вещи. Но я хочу, чтобы вы знали: я искренне благодарен вам за то, что вы спасли Викторию от той твари. Если бы она погибла... я не знаю, что бы я сделал. Луис встретился взглядом с голограммой. В комнате повисла тишина. Даже Симмонс перестал улыбаться, наблюдая за этим непростым моментом. — Ничего личного. — сказал наконец Луис, пожав плечами. Он слегка откинулся на спинку дивана, чувствуя, как пульсирует боль в боку. — Она спасла мне жизнь. Я решил ответить тем же. Это называется взаимовыручка. В полиции этому учат на первом курсе академии. Так что не надо возводить меня в герои. — Ты скромничаешь, Сэра. — вмешалась Виктория, которая до этого молча слушала разговор. Она подошла ближе, скрестив руки на груди. — Ты не просто ответил «тем же». Ты рисковал жизнью, прыгая на тварь, у которой каждый коготь размером с твой торс. Ты мог погибнуть. И ты это знал. Но всё равно сделал. Это заслуживает уважения. — Кстати, а где Уильям и Роберт? — неожиданно поинтересовалась Джун, оглядывая комнату в поисках ещё двоих офицеров, которых она привыкла видеть на подобных совещаниях. — Я не видела их со вчерашнего вечера. — Они сейчас на заводе номер шесть. — ответила Виктория, переведя взгляд на навигационную карту на стене. — Заняты модернизацией Легиона по проекту «Эволюция Железа». Мы решили, что старые модели экзоскелетов больше не отвечают требованиям. После того, что мы увидели в церкви, нам нужно быть готовыми к чему-то гораздо более серьёзному, чем армия автоботов. Лас Плагас - так мы назвали этот паразит - может оказаться только началом. — Итак, что произошло за эти два дня, пока ваша очаровательная медсестра ставила меня на ноги? — спросил Луис, подмигнув Джун, отчего девушка смущённо отвернулась, поправив очки и спрятав лёгкую улыбку. Она тихо фыркнула, но ничего не сказала, хотя её щёки предательски покраснели. Луис хмыкнул, но больше не стал её смущать - он уже понял, что эта тихая женщина с добрыми глазами была одним из немногих людей на этом корабле, кто не пытался казаться круче, чем есть на самом деле. — Вот, посмотри. — сказала Виктория, мысленной командой выводя репортаж на голограмму, скрестив руки на груди, и с циничной ухмылкой добавила: — Тебе это понравится. Обещаю, ты будешь в восторге. Голограмма засветилась, и перед собравшимися предстал новостной сюжет. Диктор с идеально уложенными волосами и траурным выражением лица вещал о «трагическом взрыве бытового газа в церкви Лос-Иллюминадос». На заднем плане мелькали кадры обугленных развалин, пожарных, полицейских оцеплений и заплаканных прихожан. — Взрыв газа... серьёзно? — спросил Луис с пустым выражением лица, читая бегущую строку. Он медленно покачал головой, и в его голосе послышалась горькая усмешка. — Они реально думают, что кто-то в это поверит? Церковь, которую построили недавно, вдруг решила взорваться из-за утечки газа именно в тот день, когда там проводили ритуал с сотнями людей? Даже в дешёвом мыльном сериале сценаристы придумали бы что-то более правдоподобное. А как же остатки мутантов, что мы там уничтожили? Или тело той огромной твари, что мы завалили? Их что, тоже объявили «несчастными жертвами взрыва с тяжёлыми ожогами»? — Похоже, кто-то успел прибраться до прихода СМИ. — сказала Шарлота, нахмурившись ещё сильнее. — Наши агенты вернулись на место через четыре часа после боя, чтобы забрать оставшиеся образцы, но вся церковь была вымыта кислотой - ни следов ДНК, ни биоматериала, ни даже запаха. Чисто, как в операционной. — Кто-то, у кого очень много денег. — сказал Симмонс, сщурив глаза и откинувшись на спинку дивана. Он закинул руки за голову и с саркастичной усмешкой добавил: — И, судя по всему, очень хорошие связи в правительстве. Но вот что забавно: простые люди, вместо того чтобы задавать вопросы, решили начать собирать средства для восстановления церкви своего «любимого» культа. Я видел краудфандинговую кампанию - они уже собрали больше двухсот тысяч евро за сутки. Люди любят свои иллюзии больше, чем правду. — Почему вы не опубликовали кадры боя в церкви?! — поинтересовался Луис, смотря Кингсли с упрёком. Его голос стал твёрже, и он даже приподнялся на диване, несмотря на боль в боку. — У вас есть запись всего, что там произошло. Я видел камеры на ваших солдатах, на экзоскелетах. Вы могли выложить это в открытый доступ, и весь мир бы узнал правду! Виктория выдержала его взгляд спокойно, даже с лёгкой снисходительностью. Она медленно откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и скрестила пальцы на колене. Каждое её слово было пропитано сарказмом, отчего Луис поморщился, признавая её правоту ещё до того, как она закончила фразу. — Луис, ты же детектив, так что подумай хоть секунду. Как ты думаешь, почему Легион - организация, созданная автоботами для помощи им в покорении Земли и которая на глазах у всего мира уничтожила Британскую Империю, - не выложила в Интернет кадры боя, где легионеры, под моим командованием, сражались в испанской церкви против неизвестных мутантов? — Она сделала паузу, давая ему возможность переварить услышанное, и продолжила: — Да если бы мы это сделали, через час об этом инциденте узнал бы Прайм и потребовал бы от меня объяснений. Хочешь чтобы автоботы узнали о паразитах которые могут превращать людей в трудноубиваемых чудовищ? Нет, спасибо. У них и так полно средств для уничтожения всего человечества. Это во-первых. А во-вторых, скажи честно Луис, если бы ты не был в этой церкви, а увидел эти кадры по телевизору, ты бы поверил в происходящее или сказал, что всё это постановка? Луис молчал несколько секунд, переваривая её слова. Он сжал челюсть, затем медленно выдохнул и провёл рукой по лицу. — Ладно... в твоих словах есть логика. — признал полицейский, хотя его голос всё ещё звучал недовольно. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах загорелся упрямый огонь. — Но мы не можем просто так оставить этот чёртов культ! Лас Плагас не исчез. Кто-то продолжает их разводить, кто-то финансирует этот адский проект. Если мы ничего не сделаем, они просто продолжат заражать людей. А мы будем сидеть сложа руки и смотреть, как люди превращаются в монстров? — Мы? — переспросила Виктория, приподняв бровь с лёгкой усмешкой. Она наклонила голову, и в её голосе послышалась насмешка. — Луис, ты не часть моего Легиона. Ты вообще на этом совещании быть не должен. Джун, проводи его обратно в палату. Ему нужен покой, а не геройские разговоры. Джун уже сделала шаг вперёд, готовая взять Луиса под локоть, но он остановил её жестом. Он поднялся с дивана, слегка пошатнувшись, но удержал равновесие. Его взгляд был твёрдым, и в нём читалось то, что Виктория видела в глазах Каллен, Оги, Эрины, Тодо и других Серых Рыцарей - решимость и готовность идти до конца. — Ну так где подписаться кровью? — спросил Луис, чем удивил всех присутствующих. В комнате повисла тишина. Даже Фарброс, чья голограмма до этого оставалась неподвижной, слегка наклонил голову, словно переоценивая ситуацию. Сайлас поднял бровь, Симмонс присвистнул, Кеид и Джошуа переглянулись, а Шарлота, которая до этого молча сидела в углу, подняла голову и с удивлением уставилась на испанца. — Что вы на меня так смотрите? — продолжил Луис, окинув взглядом комнату. Он усмехнулся и развёл руками, игнорируя боль в боку. — Вы, конечно, те ещё ублюдки. Я видел, что вы сделали с Британской Империей. Я видел кадры, как ваши солдаты сжигают целые кварталы. Но я уже понял, что всё это была постановка, чтобы все видели в вас монстров. Вам, в отличие от больших шишек в Европе, не плевать на простых людей. Иначе вы бы меня давно убили или превратили в бездушного киборга. Или, как вариант, просто оставили бы гнить под обломками той церкви. Но вы меня вытащили. Вы лечили меня. Вы дали мне шанс. — Мистер Сэра, вы же понимаете, что, став частью Легиона, вы по сути предадите Европейский Союз? — спросил Фарброс, его голос звучал спокойно, но с оттенком предостережения. Голограмма шагнула вперёд, и её глаза засветились ярче. — Вы станете врагом для своей страны. Ваше имя будет в чёрных списках. Вас будут считать предателем, террористом, пособником автоботов. Вы никогда не сможете вернуться домой. Вы готовы к такому? Луис усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Он перевёл взгляд на голограмму, и в его голосе послышалась горечь человека, которому нечего терять. — Я прекрасно понимаю, что я сейчас сделаю! — воскликнул он, но тут же взял себя в руки, сделал глубокий вдох и продолжил уже спокойнее: — Послушайте, в Мадриде меня никто не ждёт. В участке меня ненавидят за мой принципиальный характер. Я слишком часто лез не в свои дела, слишком часто задавал неудобные вопросы, слишком часто отказывался закрывать глаза на коррупцию. И я уверен, что хозяева Лос-Иллюминадос подкупили моё начальство, чтобы полиция не лезла в их дела. Даже если я вернусь, меня либо посадят за бумажную работу до конца жизни, либо «несчастный случай» произойдёт в ближайшее время. Друзей, родителей или девушки у меня нет. У меня есть только чувство справедливости, которое из меня никто не сможет выбить. Поэтому даже если вы мне откажете и вернёте обратно в Испанию, я продолжу расследование в одиночку. С голыми руками, без поддержки, без ресурсов. И скорее всего погибну. Но я хотя бы умру, зная, что пытался сделать что-то правильное. Он замолчал, и в комнате повисла тишина. Все присутствующие молча смотрели на испанца, и в их взглядах читалось уважение. Даже Сайлас, который обычно смотрел на всех с подозрением, слегка кивнул. Шарлота смотрела на Луиса, прикусив губу, и в её глазах блестели слёзы - она узнала в нём ту же боль, что носила в себе. — Вот это настрой! — произнёс Симмонс, нарушая тишину. Он поднялся с дивана, подошёл к Луису и, не обращая внимания на его ранение, дружески хлопнул его по плечу. Луис поморщился, но улыбнулся в ответ. — Нам такие сорвиголовы и нужны. Безбашенные идеалисты, которые готовы лезть в самое пекло, не думая о последствиях. Серьёзно, у нас таких не хватает - все слишком умные и расчётливые стали. А тут живой человек с горячим сердцем! — Ваш настрой очень похвален. — сказал Сайлас, кивая в знак уважения. Он сложил руки на груди и добавил, чуть смягчив тон: — Но работа в Легионе - это не просто драка с монстрами. Это постоянный риск, постоянные потери. Вы должны быть готовы к тому, что завтра вас может не стать, и ваша смерть останется незамеченной для мира. Никаких геройских похорон, никаких памятников. Только запись в журнале потерь. — Я готов. — твёрдо ответил Луис, не отводя взгляда. Виктория молчала несколько секунд, изучая его лицо. Она видела в нём то, что редко встречала в людях - искреннюю, неподдельную решимость, не подкреплённую жаждой славы или денег. Она медленно поднялась с дивана и подошла к Луису. Её каблуки тихо стучали по металлическому полу. — Ну что ж, если вы так этого хотите, мистер Сэра. — начала она, протянув ему руку. Её глаза смотрели на него пристально, без тени улыбки. — Только учтите: назад дороги не будет. Вам придётся выполнять ВСЕ мои приказы, в том числе и те, которые вы сочтёте бесчеловечными. Вы будете видеть вещи, от которых у нормальных людей едет крыша. Вы будете делать выборы, которые будут тяготить вас до конца жизни. Вы готовы к этому? Луис минуту смотрел в ярко-зелёные глаза Кингсли. Он видел в них глубину, которую не мог разгадать - смесь усталости, мудрости и затаённой боли. Он перевёл взгляд на её протянутую руку и, не колеблясь, пожал её. — Бесчеловечные... смотря с какой стороны посмотреть. — ответил он, и в его голосе прозвучала твёрдая убеждённость. — С точки зрения тех, кто решил превратить людей с помощью паразитов в своих бездушных рабов, ваши поступки будут безусловно ужасными. Но для простых людей, которых мы будем спасать, вы будете той, кто сделает всё возможное, чтобы они могли жить простой жизнью. А это, леди Кингсли, и есть та правда, ради которой я пошёл в полицию. Виктория задержала его руку в своей на секунду дольше, чем требовалось для обычного рукопожатия. В её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение, но она быстро спрятала это за своей привычной маской холодной командующей. — Добро пожаловать в Легион, мистер Сэра. — произнесла она тихо, но так, чтобы услышали все. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом решении. Потому что пути назад действительно нет. Симмонс громко хлопнул в ладоши и рассмеялся. — Ну вот! У нас пополнение! Сайлас, готовь новую форму, комнату в казармах и, бога ради, Джун дай этому парню нормальную дозу обезболивающего, а то он сейчас от адреналина рухнет прямо здесь! — Он подмигнул Луису. — Добро пожаловать в отряд самоубийц, брат. Семью, где каждый день - ад, но хотя бы весело. Луис усмехнулся и опустился обратно на диван, чувствуя, как адреналин отпускает, и боль возвращается с новой силой. Но впервые за долгое время он чувствовал, что оказался там, где должен был быть. — Итак, поскольку вы, мистер Сэра, сейчас не в форме, и вряд ли захотите становиться полноценным киборгом, будете работать под надзором Шарлоты. — сказала Виктория, переводя взгляд с испанца на главу разведки. Она скрестила руки на груди, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка: — У нас есть технологии, чтобы превратить вас в машину смерти за пару дней. Но, судя по вашему упрямству, вы предпочтёте сохранить свою человеческую душу и больную совесть. По крайней мере, пока. Так что - Шарлота, он твой. Она глава разведки, и вы будете заняты исследованием истории культа Лос-Иллюминадос. Откуда он произошёл, кто его настоящий лидер, какие у них финансы, связи, покровители - и всё в таком духе. Вам всё ясно, агент Фриман? Луис на мгновение замер, услышав новое обращение. «Агент Фриман». Звучало непривычно, но в то же время чертовски правильно. Он расправил плечи, насколько позволяла боль в боку, и, несмотря на усталость, выдал широкую, почти мальчишескую ухмылку. Он встал по стойке смирно, насколько это было возможно для человека, который всего два дня назад был на волосок от смерти, и отдал честь - чуть неуклюже, но с искренним энтузиазмом. — Так точно, леди Кингсли! — ответил он, и в его голосе послышалась гордость. Затем он повернул голову к Шарлоте, которая сидела в углу, поджав губы и задумчиво изучая его. Он кивнул ей с уважением: — Буду рад поработать с вами, мисс... эм... простите, не знаю вашей фамилии. — Просто Шарлота. — сухо ответила она, но в уголках её губ мелькнула тень улыбки. — Фамилии в разведке не принято использовать. Меньше информации для врага. — Принято. — кивнул Луис, запоминяя это правило. — Хорошо, теперь дальше. — сказала Виктория, и в комнате снова воцарилась деловая атмосфера. Она коснулась экрана на запястье, и над столом засветилась объёмная голографическая карта Мадрида. Город проступил в мельчайших деталях - улицы, площади, парки, и поверх всего этого четыре ярко-красные точки, пульсирующие, как сердечные ритмы. — В той церкви мы забрали не только тела мутантов для исследований, но и документы. Целый архив. Бухгалтерские книги, списки имён, зашифрованные сообщения. И среди прочего - координаты, указывающие на эти места. Тайные убежища Лос-Иллюминадос. Агент Фриман, вы знаете эти районы? Луис прищурился, вглядываясь в карту. Он подошёл ближе к голограмме и его лицо стало серьёзным. Он провёл пальцем по одной из точек, затем по другой, и на его губах появилась горькая усмешка. — Хм, похоже, это трущобы. Самые злачные места Мадрида. — сказал он, потирая подбородок. Он указал на одну из точек: — Вот этот район - Пуэнте-де-Вальекас. Там полно заброшенных складов и доходных домов, где полиция появляется только когда труп на улице валяется. А вот это... — он переместил палец к другой точке, — это район Канильяс-де-Баха. Там подпольные фабрики, бордели, притоны. Никто не задаёт вопросов, если кто-то исчезает. Подходящее место, где не заметят пропажу людей. Местные уже привыкли, что время от времени кто-то «переезжает» или «уезжает к родственникам». Идеальное прикрытие. Он обернулся к Виктории, и в его глазах загорелся знакомый огонь нетерпения. — И когда будет штурм? Я хочу быть там. Дайте мне хотя бы пистолет, я смогу... — Не спеши, горячая голова. — прервал его Симмонс, подняв руку с ленивой, но твёрдой уверенностью. Он подошёл к голограмме и встал рядом с Луисом, заслоняя собой часть карты. — Я понимаю твой энтузиазм, Фриман, правда. Но мы не в кино. Если мы просто ворвёмся туда с плазмоганами наперевес, мы потеряем кучу людей и, скорее всего, не добьёмся ничего, кроме кучи трупов и нового витка истерии в прессе. Сначала нам нужно изучить эти места. Разведка, наблюдение. Узнать, сколько там заражённых, есть ли там обычные люди - заложники, прихожане, которых ещё можно спасти, - и, самое главное, понять, не заминировано ли там всё к чертям собачьим. Культисты наверняка уже поняли, что на них началась охота. Симмонс сделал паузу, переглянулся с Кингсли, и на его лице появилась загадочная, почти хищная улыбка. Он понизил голос, словно делился секретом. — Плюс... нам нужен отвлекающий манёвр. — Отвлекающий манёвр? — переспросил Луис, нахмурившись. Он переводил взгляд с Симмонса на Викторию, пытаясь понять, что они задумали. — Что вы имеете в виду? — Главы культа наверняка готовы к войне и когда мы начнём её, они спустят на нас всех: СМИ, армию, полицию и прочее. — пояснила Шарлота, вставая со своего места. Она подошла к голограмме и, ловко проведя пальцем по интерфейсу, сменила карту Мадрида на изображение какого-то ночного клуба. На фотографии было здание в стиле неоклассицизма, с неоновой вывеской «Napoléon» и толпой дорого одетых людей у входа. — Поэтому нам нужен громкий скандал, который переключит внимание общественности с какого-то испанского культа на "настоящую" трагедию. И, к счастью, у меня есть подходящая цель. Она увеличила изображение, и Луис увидел знакомые очертания. Это был один из самых фешенебельных клубов Парижа. Он слышал о нём - место, где тусуется золотая молодёжь Европы. — Это французский клуб «Наполеон». Там собираются «детишки» бомонда Европейского Союза. Депутаты, бизнесмены, медийные лица, их отпрыски. — продолжила Шарлота, и в её голосе послышалось презрение. — Они думают, что они неприкасаемые. Что закон для них не писан. — И что вы хотите сделать? — спросил Луис, но внутри него уже зашевелилось нехорошее предчувствие. Он смотрел на фотографию, и почему-то ему казалось, что он знает ответ. — Всё просто... — спокойно произнесла Виктория, будто обсуждала планы на ужин. Она взяла со стола бокал с энергоном, который до этого стоял нетронутым, и сделала глоток, не сводя глаз с голограммы. — Я его спалю дотла, вместе со всеми обитателями. — ЧЕГО?! — воскликнул Луис, подскочив на месте так резко, что боль прострелила бок, и он схватился за ребра. Но даже это не остановило его гнев. — ТЫ СПЯТИЛА?! ТАМ ВЕДЬ СОТНИ ЛЮДЕЙ! ДАЖЕ ЕСЛИ ОНИ ПРЕСТУПНИКИ, НЕЛЬЗЯ ЖЕ ПРОСТО ТАК УБИВАТЬ БЕЗ СУДА И СЛЕДСТВИЯ! ЭТО НЕ ПРАВОСУДИЕ, ЭТО РЕЗНЯ! Виктория даже не моргнула. Она спокойно поставила бокал на стол и повернулась к Шарлоте, полностью игнорируя истерику Луиса. — Шарлота, покажи мистеру Сэре, чем на самом деле в этом клубе занимаются «детишки». Думаю, ему будет полезно узнать правду, прежде чем размахивать знаменем морали. Шарлота молча кивнула. Она нажала несколько клавиш на своём планшете, и голограмма сменилась. Теперь перед Луисом прокручивалась целая подборка документов, фотографий и видео. Он начал читать, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее. Там были отчёты о продаже наркотиков - тонны кокаина и синтетических препаратов, которые расходились по всей Европе. Фотографии оружейных сделок - партии автоматического оружия, гранатомётов, взрывчатки, которые уходили в горячие точки. Документы о торговле людьми - молодые девушки и парни из Африки, Азии, которых привозили в клуб под видом персонала, а затем продавали в элитное рабство. И, самое ужасное - списки государственных тайн, которые эти «детишки» продавали Евро-Британии и Китайской Федерации. Секретные протоколы, планы обороны, компромат на политиков, данные о новых технологиях. Но что разозлило Луиса больше всего - так это документы, подтверждающие, что полиция была в курсе. Доносились отчёты, рапорты, даже фотографии с рейдов, которые были спущены на тормозах. Крупные взятки, угрозы, шантаж - полицейские начальники закрывали глаза на всё, получая свою долю. Закон в Европе существовал только для бедных. Луис смотрел на экран, и его кулаки сжимались. Он чувствовал, как внутри закипает ярость - не на Викторию, а на этих ублюдков, которые считали себя богами. Он вспомнил все те дела, которые он пытался расследовать в Мадриде, и которые разваливались из-за «отсутствия улик» или «вмешательства вышестоящих». Он перевёл дыхание и опустил голову. — Простите, я... — начал он, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Он хотел извиниться за свою вспышку, но Виктория остановила его жестом руки. — На первый раз прощаю. — сказала Виктория, и в её голосе не было злости - только усталая мудрость. Она сделала шаг к нему и посмотрела прямо в глаза. В её серых глазах не было ни капли сомнения. — Я признаю, мне нравится убивать и с этим ничего нельзя сделать... поверь я пыталась. Но... я НИКОГДА, слышишь, НИКОГДА не убью человека без веской на то причины Луис. Запомни, настоящий герой - это не тот, кто в красивой броне и пафосной позе заявляет о своей правоте. Герой - тот, кто делает то, что нужно сделать. Даже если это грязная работа. Даже если приходится пачкаться и проливать чужую кровь. Он всё равно делает это, потому что так надо. Потому что если не он - то никто. Мир не чёрно-белый, Луис. Иногда, чтобы спасти тысячи, нужно пожертвовать десятками. И эти десятки - не невинные овечки. Это хищники, которые давно заслужили пулю. Она замолчала, давая ему время переварить её слова. В комнате повисла тишина, нарушаемая только гудением голографического проектора. — Я... запомню это, леди Кингсли. — произнёс Луис, и в его голосе чувствовалась тяжесть. Он смотрел на неё, и в его голове что-то переключилось. Он больше не видел перед собой просто холодного киборга-садиста. Он видел женщину, которая взяла на себя бремя решений, от которых у нормальных людей едет крыша. И которая несла это бремя, не жалуясь. Симмонс нарушил тишину, хлопнув Луиса по плечу - на этот раз осторожно, чтобы не задеть рану. — Добро пожаловать в клуб, Фриман. — усмехнулся он. — Здесь завтракают моральными дилеммами и ужинают тяжёлыми решениями. — Хорошо, и каков план? — поинтересовался Луис, скрестив руки на груди и прищурившись. Он уже начал привыкать к тому, что в этой команде ничего не бывает простым, но внутреннее чутьё подсказывало ему, что сейчас последует нечто из ряда вон выходящее. К его искреннему удивлению, Виктория Кингсли - та самая железная леди, которая минуту назад спокойно обсуждала массовое убийство как рядовую работу, - вдруг смущённо отвела взгляд. Она опустила глаза в пол, на её щеках проступил лёгкий румянец, и она принялась нервно поправлять манжету своего кибернетического запястья. Луис опешил. За те несколько минут, что он провёл в этом штабе, он видел Кингсли холодной, расчётливой, безжалостной - но смущённой? Никогда. — Ээ... леди Кингсли? — переспросил он, наклоняя голову и пытаясь поймать её взгляд. — Всё в порядке? Вы покраснели. Это вообще возможно для киборга? — Ооо, настало самое интересное! — радостно воскликнул Симмонс, буквально подпрыгивая на месте. Он потирал руки с таким предвкушением, словно ему только что подарили ящик дорогого виски и билет на закрытый показ нового боевика. — Луис, друг мой, ты даже не представляешь, что тебя ждёт! Мы тут подготовили кое-что особенное. Шоу начинается! Он щёлкнул пальцами, и голограмма над столом сменилась. На этот раз вместо карт и документов перед Луисом возникло нечто, от чего у него перехватило дыхание. — Что... это? — спросил Луис, с интересом разглядывая броню, которая материализовалась перед ним в мельчайших деталях. Внешне она напоминала помесь чумного доктора и ворона - длинный, слегка изогнутый клюв вместо стандартного шлема, плащ из плотной темно-зеленой ткани, ниспадающий до самых пят. Броня выглядела одновременно пугающе и величественно. — Это... вы хотите надеть это на кого-то? Или это просто концепт-арт для хэллоуинского костюма? Джошуа, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд, и в его глазах загорелся огонь гордости - той самой, с которой инженер показывает своё лучшее творение. Он поправил очки и начал говорить с таким энтузиазмом, словно читал лекцию в престижном университете. — Поскольку леди Кингсли не может просто взять и прийти в этот клуб под своим настоящим именем, мы разработали эту броню, чтобы скрыть её личность. — Он взмахнул рукой, и голограмма начала вращаться, демонстрируя броню со всех сторон. Джошуа с гордостью выделял соответствующие элементы, подсвечивая их яркими метками, делая вид, что не замечает, как Кингсли ещё сильнее смущается от его слов. Она прятала глаза, кусала губу и явно хотела провалиться сквозь землю. — Новейшая разработка под кодовым названием «Пира». Позволь мне перечислить её возможности, ибо они впечатляют даже меня, а я, знаешь ли, видел многое. Он принялся загибать пальцы, перечисляя характеристики. — Встроенный энергощит, способный выдержать танковый выстрел. Да-да, прямой попадание из основного орудия «Абрамса». Испытания проводились лично мной на полигоне в Неваде. Адаптивные бронепластины, которые могут выдержать огромную температуру - до трёх тысяч градусов Цельсия. В теории, ты можешь стоять внутри активного вулкана и просто потеть. Плащ-пальто со встроенным стелс-модулем - активная маскировка, которая делает носителя практически невидимым для европейских тепловизор и радаров. Шлем со множеством оптических диапазонов: ночное зрение, инфракрасный, ультрафиолетовый, рентгеновское зрение (с ограничениями, конечно, не думай, что ты сможешь видеть сквозь юбки). И, наконец, реактивные ботинки - скорость до ста километров в час, прыжки на высоту до десяти метров. В общем, стандартный набор для начинающего супергероя. Луис слушал, раскрыв рот. Он смотрел на голограмму, и в его голове не укладывалось, что такие технологии существуют. Он провёл всю сознательную жизнь в полиции, где самым высокотехнологичным устройством был допотопный компьютер, который зависал при попытке открыть базу данных. А тут - реактивные ботинки, стелс... — Но самое главное. — продолжил Кейд, подходя к голограмме. Он увеличил изображение перчаток, которые теперь занимали половину комнаты. — Это боевые перчатки со встроенными огнемётами. Специальная смесь, названная «Игнис». Поверь мне, Луис, это не обычный напалм. Это нечто совсем иное. Он сделал паузу, и в его голосе послышалась мрачная гордость. — Смесь на основе нано-термита, обогащённая синтетическим энергоном. Стабильна при хранении, активируется электрическим импульсом. Температура горения - полторы тысячи градусов Цельсия. Может сжечь за считанные секунды всё что угодно в радиусе десяти метров. Сталь, бетон, кибертронскую плоть - неважно. Всё превращается в пепел. — Он посмотрел Луису прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли шутки. — Поверь, Луис, ты не захочешь увидеть, как она работает на автоботе. Я видел. Один раз. Этого хватило, чтобы я перестал спать по ночам на неделю. В комнате повисла тишина. Луис смотрел на перчатки, и в его воображении уже рисовались картины того, что эти штуки могут сделать с живым человеком. Он сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. — Ладно. — произнёс он наконец, переводя дыхание. Он обвёл взглядом присутствующих: Джршуа смотрел на него с вызовом, Кейд - с мрачной серьёзностью, Симмонс - с хищной улыбкой, Сайлас со скукой на лице, Шарлота, с ожиданием конца этой клоунады и Фарброс, который подозрительно дёргал головой, будто смеялся. И только Кингсли всё ещё стояла, потупив взгляд, словно стеснялась собственного творения. — Я понял, что это оружие массового поражения в компактной упаковке. Но у меня есть другой вопрос. — Он указал пальцем на голограмму. — Почему этот костюм выглядит... так? — Я рад, что ты задал этот вопрос. — начал Симмонс с загадочной ухмылкой, которая растянулась до ушей. Он повернулся и театральным жестом указал на Викторию, которая в этот момент, казалось, хотела провалиться сквозь пол. — Но лучше спроси нашу железную леди. Это она разработала дизайн. Полностью сама. От клюва до пяток. Мы только обеспечили техническую реализацию, но вся эстетика - её рук дело. Все взгляды устремились на Викторию. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в сторону, словно рассматривала узор на стене. На её щеках горел румянец, и она явно чувствовала себя неловко под пристальным вниманием. — Я решила, — начала она, и в её голосе послышались нотки оправдания, словно она пыталась объяснить ребёнку, почему нарисовала стену чёрным фломастером, — чем мрачнее будет образ Рейвен, тем громче будет разговор об этом деле. Понимаешь, Луис, в современном мире нет ничего важнее образа, уж я это знаю не понаслышке. Ты можешь убить сотню человек, но если ты сделаешь это в сером костюме и с кислым лицом, об этом напишут пару строк в утренней газете и забудут. Но если ты появишься в образе, который выглядит как воплощение смерти из древних легенд - чёрный ворон, чумной доктор, жнец душ, - то об этом будут говорить неделями. Месяцами. Страх - это инструмент. И я намерена использовать его на полную катушку. Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями. — Ворон - символ смерти, мудрости и возмездия во многих культурах. Чумной доктор - напоминание о том, что даже самые богатые и могущественные не защищены от болезни и конца. Вместе они создают образ, который будет преследовать преступников в кошмарах. Я хочу, чтобы при одном упоминании «Рейвен» у них подкашивались колени. Я хочу, чтобы они боялись темноты, боялись теней, боялись карканья ворон за окном. Она наконец подняла взгляд и посмотрела Луису прямо в глаза. В них горела сталь. — Это психологическое оружие. И оно будет работать. Луис моргнул, переваривая услышанное. Он перевёл взгляд на голограмму, и теперь, в свете её слов, броня казалась ему не просто странной - она казалась пугающе продуманной. Каждая деталь, каждый изгиб металла - всё было создано с одной целью: вселять ужас. — Рейвен? — переспросил он, пробуя имя на вкус. Оно звучало тёмно и поэтично одновременно. — Это моё альтер-эго. — сказала Кингсли, и теперь в её голосе впервые за весь разговор появилась настоящая гордость. Она расправила плечи, и в её осанке чувствовалась уверенность, которая исчезла на мгновение из-за смущения. — Девушка, которая решила сжечь преступный мир Европы дотла. Не просто арестовать, не просто посадить в тюрьму, откуда они сбегут через месяц благодаря адвокатам и взяткам. Сжечь. Буквально и фигурально. Рейвен - это не героиня, Луис. Это возмездие. Луис смотрел на неё, и в его голове что-то щёлкнуло. Он понял, что она не шутит. Абсолютно. Каждое её слово было наполнено убеждённостью, которая не оставляла места для сомнений. — То есть на этом клубе ты не остановишься? — решил уточнить он, хотя уже знал ответ. — Клуб «Наполеон» - это только начало, так? — Луис... — начала Кингсли с глубоким вздохом, и от её голоса у всех присутствующих пошли мурашки по коже. Даже Симмонс, который обычно улыбался в любой ситуации, на мгновение посерьёзнел. Она опустила взгляд на свои руки, сжала их в кулаки, и Луис заметил, как тихо загудели сервоприводы в её кибернетических пальцах. — С тех пор как Прайм превратил меня в киборга и залил вместо крови синтетический энергон, я каждый день борюсь с желанием что-нибудь взорвать, сжечь или уничтожить. Она замолчала, и на мгновение в её глазах промелькнула тень прошлого. Перед её внутренним взором пронеслись кадры, которые она никогда не сможет забыть: лица друзей из Академии Эшфорд - тех, кто всегда рядом с ней. Она вспомнила Лелуша, его улыбку, его смех. Она вспомнила Милли - её тёплые руки, мягкий голос, её обещание быть рядом всегда; лица соратников из Серых Рыцарей и десептиконов, которые прошли вместе с ней огонь и воду. Эти воспоминания накатили волной, но Виктория подавила их, как делала всегда. Она сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели, а синтетическая кожа на пальцах натянулась до треска. — И миру очень повезло, что в нём всё ещё есть то, за что стоит бороться. — продолжила она, и в её голосе появилась сталь, твёрдая, как алмаз. — Если бы не это... я бы давно пустила себе пулю в лоб. Но нет. Я нашла цель. Я нашла смысл. Она подняла голову и посмотрела на Луиса взглядом, от которого у него по спине пробежал холодок. В её зеленых глазах больше не было ни капли смущения - только решимость и что-то тёмное, что таилось на самой глубине. — Этот мир прогнил... полностью. В нём слишком много зла, которое необходимо уничтожить. — Она сделала шаг вперёд, и теперь её голос звучал как раскат грома. — И не просто уничтожить, а ПОКАЗАТЕЛЬНО ЖЕСТОКО уничтожить, чтобы другим неповадно было! Чтобы каждый богатый ублюдок, каждый коррумпированный политик, каждый торговец людьми и наркотиками знал: если ты переступишь черту, если ты решишь, что ты выше закона и выше простых людей - к тебе придёт Рейвен. И ты сгоришь заживо в аду, который сам себе создал. Она перевела дыхание, и в комнате повисла гробовая тишина. Даже Симмонс перестал улыбаться и смотрел на неё с уважением. — Поэтому клуб «Наполеон» - это только начало, Луис. — Она повернулась к голограмме и указала на изображение брони. — Это история мстителя по имени Рейвен. И я обещаю тебе: я сожгу всех, кто думает, что он выше простых людей. Мне абсолютно плевать, кто будет стоять передо мной - генерал, олигарх, министр или просто богатый бездельник, который купил себе неприкосновенность. Каждый из них получит то, что заслужил... возмездие... смерть. Она обернулась к Луису, и на её губах появилась холодная, как лёд, улыбка. — Ты всё ещё хочешь быть частью этого, агент Фриман? Или предпочтёшь уйти, пока есть возможность? Луис смотрел на неё, и в его груди боролись страх и восхищение. Эта женщина была опасна. Безумно опасна. Но она была права. Она была чертовски права. Он выдохнул и, криво усмехнувшись, покачал головой. — Знаешь, леди Кингсли. — сказал он, — когда полицейский видит пожар, его долг - вызвать пожарных. Но когда пожарный сам оказывается поджигателем... — Он развёл руками. — Похоже, я просто обязан стать твоим помощником. Иначе ты сожжёшь что-нибудь нужное. Типа, мою зарплату. Симмонс расхохотался, хлопнув Луиса по плечу. — Братан, я должен был сказать это раньше... но нам не платят! Мы здесь по собственному желанию, сделать этот прогнивший мир, чуточку лучше. Кингсли улыбнулась - впервые за весь разговор по-настоящему, тепло, почти по-человечески. — Добро пожаловать в команду, Луис. Скоро будет жарко. — Она посмотрела на голограмму с бронёй, и в её глазах мелькнул опасный блеск. — И буквально, и фигурально.

***

Спустя неделю - Париж

В помпезном зале парижского суда, заполненном представителями СМИ и взволнованными слушателями, происходило уголовное судопроизводство. Хрустальные люстры отбрасывали холодный свет на паркетный пол, а тяжёлые бархатные шторы приглушали уличный шум. Запах старой бумаги и лака смешивался с напряжением, которое, казалось, можно было резать ножом. Среди зрителей, на последнем ряду, сидела молодая девушка с длинными чёрными волосами и зелеными глазами, представившаяся как Элис Гехабит. Она холодно смотрела на обвиняемого, зная, что до завтра, он не доживёт. На скамье обвинения сидел наследник известного буржуазного рода, Себастьян ЛаКруа. Двадцатитрёхлетний голубоглазый блондин в идеально сидящем костюме от Brioni выглядел так, словно пришёл не на суд, а на светский раут. Его обвиняли в ДТП со смертельным исходом - он сбил двенадцатилетнюю Элизу Касан на пешеходном переходе, а затем скрылся с места происшествия. Но Себастьян оставался абсолютно спокоен. Рядом с ним сидел лучший адвокат континента, Сол Гудман - мужчина с проницательными глазами и вечной полуулыбкой, которого отец обвиняемого нанял за баснословные деньги. И, как он знал, судья Норман Хесс ещё до начала заседания получил весьма приличную сумму в конверте. На скамье потерпевших находился близкий друг погибшей, сирота и воспитанник детского приюта Арно Дориан. Двенадцатилетний подросток с короткими тёмными волосами и зелёными глазами, полными боли и едва сдерживаемой ненависти. Он был одет в потёртые джинсы, синюю майку и красную кофту. Рядом с ним сидели государственный прокурор Эдвард Элрик - высокий, подтянутый мужчина с жёсткой линией рта, который хмуро смотрел на Сола, прекрасно зная репутацию этого адвоката, - и директор приюта Мия Уинтерс. Хрупкая женщина, лет тридцати с рыжими волосами, связанными в хвост и красными от слёз глазами, сжимала руку Арно, словно пытаясь удержать его от безрассудства. — Встать, суд идёт! — прогремел голос судебного пристава, и зал поднялся. Судья Норман Хесс - грузный мужчина с тяжёлым взглядом и седыми бакенбардами - занял своё место, поправил мантию и ударил молотком по деревянной подставке. Гул мгновенно стих. — Садитесь. — сказал он, бегло взглянув на бумаги. — Слушается дело номер 47-892. Обвинение против гражданина Себастьяна ЛаКруа по статье 221-1 Уголовного кодекса - причинение смерти по неосторожности. Слово предоставляется государственному обвинителю. Прокурор Элрик встал, одёрнув пиджак. Его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась горечь. — Ваша честь, присяжные, уважаемая публика. 14 мая этого года, в 13:15, на пересечении улиц Сен-Жермен и Монпарнас, подсудимый Себастьян ЛаКруа, управляя автомобилем марки «Феррари» в состоянии алкогольного опьянения, сбил несовершеннолетнюю воспитаницу детского приюта, Элизу Касан. Он не остановился, не вызвал скорую. Он просто уехал, оставив умирать на асфальте девочку, которую убили его безответственность и безнаказанность. — он повернулся к мальчику. — Арно Дориан, её лучший друг и свидетель случившегося, до сих пор просыпается в холодном поту. Сол Гудман медленно поднялся. Он улыбнулся, словно находился на званом обеде. — Эдвард, дорогой мой, ты всегда любишь играть на чувствах. Но давай оперировать фактами. — он положил руку на плечо Себастьяна. — Мой клиент признаёт: он действительно находился за рулём. Однако степень тяжести телесных повреждений, время наступления смерти и наличие алкоголя в крови - всё это ещё предстоит доказать. Медицинская экспертиза показала... — он сделал многозначительную паузу, — ...что у погибшей был эпилептический припадок за минуту до наезда. Возможно, она уже была мертва, когда произошло столкновение. — Ложь! — выкрикнул Арно, вскакивая с места. Его голос сорвался. — Элиза просто переходила дорогу! А он летел как горелый на зеленый свет! — Арно, тише! — шикнула Мия, притягивая его обратно, но мальчик вырвался. — Я всё видел! — закричал он, глядя прямо на Себастьяна. — Ты даже не притормозил! Себастьян лениво повернул голову, взглянул на мальчика с лёгким презрением, и тихо, чтобы не никто услышал, произнёс: — Как жаль, что ты не умер вместе с ней, маленький приютский урод. Тогда бы не было проблем. Благодаря слуховым имплантам, Элис услышала ЛаКруа. Её глаза сверкнули зеленым неоном. «Обещаю, ты будешь умирать долго». — Сиди, родной. — прошептала Мия, и в её голосе была мольба. — Не дай им вывести тебя из себя. Ты сильнее. Ты должен быть сильным ради Элизы. Мальчик медленно опустился на стул, но взгляд его остался прикованным к Себастьяну. В этом взгляде не было больше ненависти - только ледяная решимость. Элис с жалостью посмотрела на подростка. Судья поднял молоток. — Приглашается первый свидетель со стороны обвинения: господин Арно Дориан. — он взглянул на мальчика. — Вы готовы? Арно поднялся. Его голос был неестественно спокойным: — Я готов всегда. Лишь бы правда вышла наружу. — Отлично. — кивнул судья. — Присяжные, прошу внимание. В зале воцарилась тишина. Все взгляды устремились на двенадцатилетнего сироту, который должен был бросить вызов могуществу ЛаКруа. Арно медленно подошёл к специальной трибуне для дачи показаний. Его шаги гулко отдавались в наступившей тишине. Деревянные перила перед ним холодили ладони, и он сжал их так сильно, что побелели костяшки. Он поднял глаза на судью, затем перевёл взгляд на Себастьяна, который сидел с расслабленным видом, словно скучающий зритель в театре. Глубокий вдох. Выдох. В груди образовался комок, но он знал: если не скажет сейчас, не скажет уже никогда. — В тот день... — начал Арно, и его голос слегка дрогнул. Он сглотнул и продолжил: — У нас была экскурсия. Мы всем приютом поехали в центр. Должны были посмотреть Лувр. Но сначала нам дали час свободного времени. Мы с Элизой зашли в маленькое кафе на углу улицы Риволи. Она хотела мороженое. Фисташковое. Я взял шоколадное. Мы смеялись, потому что она испачкала нос в зелёном креме и я дразнил её «инопланетянкой». — он горько улыбнулся, уставившись в одну точку на полу. — А когда вышли... на переходе... вылетел этот урод... — Возражаю, ваша честь! — Сол вскочил, как ужаленный, и театрально взмахнул рукой. — Оскорбление личности моего подзащитного. Прошу занести в протокол и сделать предупреждение свидетелю. Судья Хесс лениво повернул голову, глядя на Арно поверх очков: — Выражайтесь сдержаннее, молодой человек. Вы не на улице. Здесь суд. Арно стиснул зубы, но заставил себя кивнуть. Он взглянул на Мию - та сидела с побелевшим лицом и чуть заметно покачала головой. Он перевёл дух. — Вылетел... — он сглотнул, подбирая слова, — ...ЛаКруа. На зелёный свет. Я видел своими глазами: мы стояли на тротуаре, ждали сигнала. Загорелся зелёный - мы пошли. И тут... этот автомобиль... он летел, как будто его не касались правила. Я успел дёрнуть Элизу за руку, но было поздно. Она упала. А он даже не затормозил. Он просто уехал. — голос сорвался, но Арно взял себя в руки. — Он был... бухой. — Протестую! — Сол поднял указательный палец вверх. — Ваша честь, мой клиент прошёл медицинское освидетельствование в течение часа после инцидента. Результаты экспертизы ясно показывают: алкоголя в крови не было. Свидетель не имеет права делать голословные заявления, основанные лишь на субъективных ощущениях. Прокурор Эдвард Элрик поднялся, поправив галстук. Его голос был ледяным: — То есть вы не отрицаете, что ваш подзащитный выехал на зелёный сигнал светофора, господин Гудман? Вы только что косвенно подтвердили это. Вопрос: почему же тогда господин ЛаКруа, видя зелёный пешеходный сигнал, не остановился, а продолжил движение, сбив ребёнка? Сол ухмыльнулся, словно кошка, загнавшая мышь в угол. Он неторопливо обошёл стол, остановился прямо перед подставкой Арно и заглянул мальчику в глаза: — А откуда вы вообще знаете, господин Дориан, что в тот момент горел именно зелёный? Вы уверены, что не ошиблись? Может, стресс, шум, испуг - и вам просто показалось? — он сделал паузу, выдерживая театральный эффект. — Ваша подруга погибла. Вы напуганы. Кровь. Крики. Ваша психика могла подменить факты, чтобы найти виноватого. Это нормальная реакция. — Я не ошибся! — выкрикнул Арно, стукнув кулаком по перилам. — Я видел зелёного человечка! И я видел, как он летел! У него были красные глаза, он был пьян или под чем-то ещё! Я не вру! — Давайте посмотрим видео с камер наблюдения. — спокойно предложил судья. — Это единственный способ установить истину. Сол развёл руками, изобразив на лице фальшивое сожаление: — Боюсь, ваша честь, что в тот день камеры на перекрёстке проходили плановое техобслуживание. Ни одна из них не записала данный инцидент. Совпадение? Возможно. Но факт остаётся фактом: видео нет. — он пожал плечами и повернулся к присяжным. — А что касается слов господина Дориана... Трагедия - это всегда сильное потрясение. Мозг ребёнка мог дорисовать детали. Он мог искренне поверить в то, чего не было. Я не обвиняю мальчика во лжи. Я говорю: он мог ошибиться. — Да он же всё купил! — вырвалось у Арно. Он больше не мог сдерживаться. — Вы все куплены! — он повернулся к залу, вытянув руку в сторону Себастьяна. — А ты - убийца! И ты сядешь! — Молодой человек! — судья Хесс грохнул молотком так, что подскочили бумаги на столе. Лицо судьи побагровело. — Соблюдайте порядок в зале! Ещё одно подобное выступление - и я буду вынужден удалить вас из зала и привлечь за неуважение к суду! — Арно, пожалуйста... — донёсся тихий голос Мии. Директор приюта поднялась, протянув руку к мальчику. — Не надо, родной. Пожалуйста. Ты только делаешь хуже. Арно шумно выдохнул, опустил голову, уставился на свои старые потёртые кеды. Плечи его дрожали. Он медленно разжал кулаки, стараясь успокоиться. Судья выдержал паузу и сухо произнёс: — Продолжайте показания, господин Дориан. Но в рамках закона. Арно молчал почти минуту. Тишина в зале стала такой густой, что казалось, её можно резать ножом. Затем он медленно поднял взгляд - сначала на судью, потом на присяжных, и наконец на Себастьяна. Но когда он заговорил, голос его был неестественно спокоен - спокойствием отчаяния. — Ваша честь. Уважаемые присяжные. Я вырос в приюте. У меня нет родителей. Нет дома. Нет ничего, кроме стёртой одежды и казённой еды. — он сглотнул. — Но у меня была Элиза. Она была единственным человеком, который говорил мне: «Ты справишься. Ты станешь кем-то». Мы читали книги вместе. Она мечтала стать врачом. Она хотела лечить детей. — его голос дрогнул, но он не остановился. — А теперь её нет. И я знаю, кто в этом виноват. Он обвёл взглядом зал - мелькнули лица журналистов, зевак. И вдруг он заметил молодую девушку с зелеными глазами. Она единственная смотрела на него не с жалостью, а с пониманием и напряжённым вниманием. Арно на мгновение задержал на ней взгляд, и ему показалось, что в её глазах блеснула искра. Он перевёл дух и чётко произнёс, глядя прямо на судью: — Если в этом мире есть хоть какая-то справедливость... — он сделал паузу, — ...Себастьян ЛаКруа должен сесть в тюрьму. В зале послышался шёпот. Кто-то из зрителей одобрительно кивнул, кто-то покачал головой. Судья Хесс свёл брови к переносице и искоса глянул на скамью обвинения. Себастьян ЛаКруа сидел, откинувшись на спинку стула, и с лёгкой насмешкой смотрел на мальчика. Он чуть заметно подмигнул судье: мол, пора заканчивать этот балаган. Судья коротко кивнул ему в ответ, пододвинул к себе бумаги и произнёс: — Показания свидетеля приняты к сведению. У защиты есть вопросы? Сол Гудман медленно поднялся с места, но на его лице уже читалось: он не собирается мучить мальчика. Все и так было ясно. — У меня нет вопросов к свидетелю. Он сказал всё, что хотел. Спасибо, господин Дориан, вы свободны. Арно пошатнулся, словно из него вынули стержень. Он медленно спустился со свидетельской трибуны и направился к своему месту. Мия привстала и обняла его, притянув к себе. Мальчик уткнулся лицом в её плечо и замер. Зал снова загудел. Судья постучал молотком: — Заседание продолжается... Но Арно уже не слушал. Он сидел, сжимая руки Мии, и смотрел в одну точку. Он знал: правосудие не работает для таких, как ЛаКруа. Но он хотя бы попытался.

***

Спустя несколько часов тяжёлой, гнетущей тишины зал суда наконец выдохнул. Судья Хесс зачитал вердикт ровным, бесцветным голосом, словно диктовал меню в ресторане: — ...На основании представленных доказательств, показаний свидетелей и заключения экспертизы, суд признаёт подсудимого Себастьяна ЛаКруа невиновным в инкриминируемом ему деянии. Обвинение снято за отсутствием состава преступления. Подсудимый освобождён из-под стражи в зале суда немедленно. Дело закрыто. Молоток глухо стукнул по деревянной подставке. Звук этот показался Арно похожим на захлопнувшуюся крышку гроба Элизы. Он сидел, не в силах пошевелиться, и только смотрел, как Себастьян ЛаКруа, поправив галстук и улыбнувшись своему адвокату, встаёт со скамьи с видом человека, который только что выиграл партию в покер с краплёными картами. Прокурор опустил голову в знак поражения, а Мия Уинтерс крепко сжала плечо мальчика, чувствуя, как дрожит его тело. Она не нашла слов. Главные двери суда распахнулись, и на ступени, залитые тусклым осенним солнцем, вышел полностью оправданный Себастьян ЛаКруа. Он шёл не спеша, с лёгкой, почти танцующей походкой человека, которому больше никогда не придётся оправдываться. По обе стороны от него выросли двое охранников в тёмных костюмах - накачанные, с каменными лицами, они сканировали толпу взглядами. За ними семенил Сол Гудман, держа в руках кожаный портфель и довольно улыбаясь. Журналисты, словно стая голодных птиц, набросились на них сразу же, едва Себастьян переступил порог. Вспышки фотокамер заливали белым светом его холёное лицо. Микрофоны тянулись к нему, как щупальца. — Господин ЛаКруа! Господин ЛаКруа, как вы оцениваете решение суда? — выкрикнул молодой корреспондент с диктофоном в руке, пробиваясь сквозь охрану. Себастьян остановился, повернулся к нему и широко, ослепительно улыбнулся - улыбкой человека, который знает, что может позволить себе всё. — Наш суд, — он театрально поднял указательный палец, — самый честный и справедливый суд в мире. Я всегда в это верил. И сегодня эта вера подтвердилась. Правосудие восторжествовало. — он слегка наклонил голову, изображая скромность. — Я благодарен судье, присяжным и, конечно, моему адвокату, господину Гудману. Без его профессионализма я бы, возможно, до сих пор сидел в камере. — он хлопнул Сола по плечу, и тот согласно хмыкнул. Другая журналистка, рыжеволосая женщина в строгом костюме, протиснулась вперёд, подставив микрофон: — Господин ЛаКруа, что вы планируете делать теперь? Вернётесь к делам компании? Или возьмёте небольшой отпуск? Себастьян окинул её взглядом с ног до головы, задержавшись на мгновение дольше, чем требовали приличия. Он усмехнулся, обнажив ровные белые зубы. — Праздновать, конечно. — ответил он вальяжно, поправив манжет рубашки. — В клубе "Наполеон". Там сегодня ночью будет закрытая вечеринка... — он сделал паузу и, понизив голос до интимного шёпота, который всё равно подхватили микрофоны, добавил, подмигнув журналистке: — Поедешь со мной? Я угощаю. Пресса тоже должна отдыхать. Рыжеволосая слегка смутилась, но улыбнулась в ответ, не зная, воспринимать ли это как шутку или реальное предложение. Группа двинулась дальше, к припаркованному у обочины чёрному «Мерседесу» последней модели с тонированными стёклами. Себастьян шёл в центре, охранники расчищали путь, журналисты напирали со всех сторон, выкрикивая вопросы, на которые он уже не отвечал. За их спинами стоял Арно. Он видел всё. Каждое движение Себастьяна. Каждую его улыбку. Каждое слово. Кровь стучала в висках так сильно, что на мгновение ему показалось, что он оглох. В глазах потемнело. Элиза. Зелёное мороженое на носу. Её смех. А потом - глухой удар, визг тормозов и тишина. — Я убью его... — прошептал Арно, почти не осознавая, что говорит вслух. Мышцы его напряглись, словно стальные пружины. Он рванул вперёд, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. В голове была только одна мысль: догнать. Ударить. Выбить всю эту самодовольную дрянь из холёной рожи. Он уже сделал несколько шагов, когда чья-то рука перехватила его поперёк груди и с силой дёрнула назад, затаскивая за колонну. — Тихо, Арно, тихо! — голос Мии Уинтерс, хриплый и взволнованный, пробился сквозь пелену ярости. Она прижала его к себе, крепко обняв, - он чувствовал, как дрожат её руки. — Не надо, мальчик мой. Не надо. Ты только себя угробишь. — Я этого так не оставлю! — выкрикнул Арно, и его голос сорвался. Он пытался вырваться, но Мия держала его мёртвой хваткой. — Ты видела его рожу?! Он убил её! Он смеётся! А этот судья... этот продажный... — Я знаю, знаю... — Мия гладила его по голове, прижимая к себе, как маленького. Слёзы текли по её щекам, но голос оставался твёрдым. — Но если ты сейчас кинешься на него - сядешь сам. За нападение. И он выиграет окончательно. Ты этого хочешь? Чтобы он отнял у тебя ещё и свободу? Арно замер. Мышцы его постепенно ослабли. Он уткнулся лицом в плечо Мии и беззвучно заплакал. Слезы жгли глаза, но он не мог их остановить. Чёрный «Мерседес» бесшумно открыл двери. Себастьян повернулся лицом к толпе, поднял руку в прощальном жесте, давая журналистам сделать последние кадры. Охранники уже стояли у распахнутых задних дверей. — Всем спасибо, все свободны, — произнёс он с лёгкой, чуть пьяной улыбкой, — особенно я... — он рассмеялся собственной шутке. В этот момент, среди десятков обращённых к нему лиц, его взгляд случайно скользнул в сторону и зацепился за одно - выделявшееся из общей массы. Она стояла чуть поодаль, за спинами журналистов, прислонившись к стене здания. Молодая девушка с длинными чёрными волосами, обрамлявшими бледное лицо, и глазами пронзительного зелёного цвета. Она не кричала, не тянула микрофон. Она просто стояла и смотрела на него в упор. Взгляд её был страшнее любой угрозы. В нём не было ненависти - было ледяное, абсолютное презрение. Холодное отвращение, какое испытывают к насекомому, которое раздавили случайно, но запачкали ботинок. Её глаза, казалось, видели его насквозь - видели всё, что он сделал, всё, что он спрятал. Себастьян почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Словно кто-то дотронулся до затылка ледяной рукой. Улыбка на его лице дрогнула. Он попытался отогнать ощущение: «Показалось. Нервы. Просто кто-то из зевак». Он даже подмигнул ей, надеясь сбить этот давящий взгляд. Но её лицо не изменилось. Ни тени смущения, ни растерянности. Она смотрела на него так, словно он был уже мёртв. Или должен был им стать. Себастьян моргнул раз, другой, тряхнул головой. Когда он открыл глаза и снова посмотрел в ту сторону - девушка исчезла. Будто её и не было. — Эй, шеф, вы в порядке? — спросил один из охранников, заметив, что лицо Себастьяна побледнело. — Да... да, нормально. — глухо ответил ЛаКруа, быстро нырнул в салон автомобиля и захлопнул дверь. — Поехали, быстро. — бросил он водителю, даже не глядя на него. Чёрный «Мерседес» плавно отъехал от тротуара, скрывшись в потоке машин.

***

За отъездом ЛаКруа внимательно наблюдала Виктория Кингсли. Она прислонилась к стене старого здания, скрестив руки на груди, и с лёгкой, почти незаметной улыбкой наблюдала за тем, как чёрный «Мерседес» растворяется в потоке машин. Девушка достала пачку сигарет и вытащив одну, закурила. В её голове, прямо на сетчатке глаз, тихо зажглась иконка вызова. — Как тебе этот цирк? — беззвучно спросила Виктория, затянувшись никотином. Для постороннего наблюдателя она просто курила, задумчиво глядя в никуда. Голос Фарброса зазвучал прямо в её сознании - низкий, слегка ироничный, с едва уловимыми нотками сарказма: — Отвратительно. Словно смотрел, как паук плетёт паутину из фальшивых улик. Я проанализировал все движения судьи Хесса за последние три месяца - его банковские счета, контакты. Неделю назад ему перевели полмиллиона евро через подставную компанию. Семья ЛаКруа купила весь этот «процесс» от начала и до конца. — Другого я и не ожидала от самой богатой семьи Франции. — тихо проговорила Виктория, и её губы тронула пугающая, ледяная ухмылка. — Себастьян, можешь праздновать... свой последний вечер. До завтра ты не доживёшь. Она выпустила из-за рта дымное кольцо и слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Как дела у остальных? — спросила Виктория, глядя на проходящих мимо людей. — "Цербер" готов к операции. — ответил Фарброс и с легкой усмешкой добавил. — Наш новичок каким-то образом, смог уговорить Ленокса взять его с собой на штурм одного из убежищ. Хорошо что Кейд, уже давно сделал бронескафандры для обычных людей. — Ну раз суперкоп хочет поучаствовать, пусть возьмёт побольше патронов. — сказала Виктория, пожав плечами. — Надеюсь, оборудование готово? — спросила она деловито. — Костюм доставлен в клуб «Наполеон» и ждёт тебя в холодильной камере. — подтвердил Фарброс, и в его голосе послышалась тень самодовольства. — Должен признаться, я ожидал от системы безопасности самого элитного клуба Европы куда больших трудностей при взломе. Они используют устаревшее программное обеспечение, которое я взломал за три секунды. Их биометрические замки - просто игрушки. — Он сделал паузу и добавил с явной усмешкой: — Надеюсь, ты готова «зажечь»? Виктория тихо фыркнула, представив, как её напарник довольно потирает свои механические руки. — Не волнуйся, друг. Не зря я провела там всю неделю, разведывая обстановку. Она слегка передёрнула плечами, вспоминая эти дни. Чтобы её не заподозрили, пришлось притвориться завсегдатаем клуба - одинокой красавицей, которая ищет лёгкого вечера и приятной компании. Она разговорила десятки парней, желавших произвести впечатление на «милую девушку» своими рассказами о банковских счетах и дорогих игрушках. Сколько раз ей приходилось улыбаться и делать вид, что ей интересны их пустые хвастовства, пока она сканировала расположение постов охраны, запоминала маршруты официантов и вычисляла слепые зоны камер. — Теперь я знаю, какие напитки, слухи и запрещённые вещества популярны у бомонда, где стоят камеры, сколько времени нужно охране, чтобы добраться до танцпола, и какой маршрут ведёт в комнату отдыха персонала. И ещё я "подсела" на никотин. — Виктория хмыкнула своей шутке и снова затянулась. — И только за это я уничтожу этот клуб. Она уже собиралась оттолкнуться от стены и направиться к ближайшей станции метро, как вдруг её чувствительные сенсоры уловили движение у главного входа в здание суда. Двери, которые уже почти опустели, снова распахнулись, и на ступени вышли двое - Мия Уинтерс с осунувшимся лицом и Арно Дориан с опущенными плечами, и сжатыми в кулаки руками. Вид у обоих был убитый, раздавленный. Решив не спешить, Виктория осталась стоять на месте, направив на них скрытые аудиосенсоры. Звук усилился, и она услышала каждый вздох, каждое слово. — Ты уверен, что не хочешь пойти вместе в приют? — спросила Мия. Голос её дрожал, в нём звучала боль и бессилие. Она протянула руку, словно хотела погладить мальчика по плечу, но остановилась в дюйме от него, боясь, что он отшатнётся. Арно поднял голову - глаза его были красными, но слёзы уже высохли, оставив лишь сухую, жгучую пустоту. — Нет... — выдавил он с трудом. Голос его звучал хрипло и надломленно, словно он только что кричал, но уже сорвал горло. — Я потом приду... хочу побыть один. Мия замерла, глядя на него с тревогой. Она явно хотела возразить, но вместо этого только тяжело вздохнула, понимая, что слова сейчас бесполезны. — Хорошо. — Она кивнула, хотя внутри неё всё кричало, что не стоит оставлять его одного. — Но прошу, не задерживайся до поздна. Понял? — Да. — коротко ответил Арно и, не оглядываясь, медленно побрёл куда глаза глядят. Его фигура, поникшая и беззащитная, выглядела такой одинокой на фоне серого неба. Мия постояла ещё минуту, провожая его взглядом, полным боли, а затем, тяжело ступая, повернула в противоположном направлении и скрылась за поворотом. Виктория молча смотрела на удаляющуюся спину подростка. Тонкие линии её кибернетических имплантатов под кожей слегка засветились, обрабатывая информацию. Затянувшись в последний раз, она потушили сигарету. — Виктория? — раздался в голове голос Фарброса, заметившего, что она сделала шаг в сторону куда пошёл Арно. — Ты же не собираешься... — Хочу проследить, чтобы пацан не попал в неприятности. — оборвала его Виктория, и в голосе её не было сомнений. — Он потерял близкого человека. Только что увидел, как её убийца выходит на свободу. В таком состоянии люди делают глупости. — Ты рискуешь сорвать основную операцию. — сухо заметил Фарброс. — Тебе ещё нужно попасть внутрь, проверить оборудование и переодеться. — Я знаю. — Виктория бесшумно двинулась вперёд, слившись с толпой. — Но если этот мальчишка сейчас наложит на себя руки или бросится под колёса - его смерть будет ещё одной победой ЛаКруа. А я не позволяю мерзавцу победить. Она прибавила шаг, стараясь держаться достаточно далеко, чтобы Арно её не заметил, но достаточно близко, чтобы в случае чего успеть вмешаться. — Иногда, Фарброс, справедливость - это не только убить главного злодея. — тихо сказала она, почти про себя. — Иногда справедливость - это просто вовремя подать руку тому, кто упал. Фарброс на мгновение замолчал, а затем вздохнул - электронным, почти человеческим вздохом. — Ты слишком добрая для киборга-убийцы, Виктория. — А ты слишком ворчливый для искусственного интеллекта. — она усмехнулась. — Теперь заткнись и помоги мне следить за парнем. Мне нужны его координаты и маршрут. На сетчатке её глаза загорелась мини-карта, на которой зелёной точкой светился передвигающийся Арно. Виктория нырнула в тень густых кустов, обратившись в слух и зрение, готовая вмешаться в любой момент.

***

Морально разбитый, Арно Дориан шёл по тихой тропинке парка, не обращая ни на что внимание. Он смотрел прямо перед собой, но не видел ни деревьев, ни скамеек, ни редких прохожих. В его голове был только один вопрос «Почему?». Почему Себастьян ЛаКруа избежал наказание? Почему под колеса этого ублюдка попала Элиза? Почему мир несправедлив? Он остановился на мгновение, прислонившись к стволу старого клёна. Веки тяжело опустились, и перед внутренним взором снова всплыло её лицо. Рыжие волосы, развевающиеся на ветру, мягкая улыбка, озорные глаза, которые искрились даже в самый хмурый день. Он сжал зубы до скрежета, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Прости меня, Элиза… — прошептал он, комкая в кармане платок, который она когда-то дала ему. — Я не смог добиться справедливости… Я клялся тебе, что этот ублюдок ответит, а он… он просто откупился и ушёл. Я ничтожество. Он уже готов был дать волю слезам, но вдруг услышал собачий вой. Сначала приглушённо, где-то слева, за кустами. Арно нахмурился. Вой повторился - уже громче, отчаяннее, с нотками боли. А следом донёсся чей-то громкий, пьяный смех. Злость - острая, холодная, почти осязаемая - вытеснила печаль. Арно сжал кулаки, выпрямился и быстрым шагом направился на звуки. Он обогнул живую изгородь, прошёл мимо перевёрнутой урны, остановился на краю безлюдного уголка парка. То, что он увидел, заставило его кровь закипеть. Четверо пьяных мужиков избивали собаку. Дворняга, рыжая с белым пятном на груди, сжалась в комок у забора, пыталась уползти, но каждый раз её догоняли удары. Один из мужчин - здоровенный детина с красным лицом и татуировкой на шее - размахнулся и со всей силы пнул собаку в бок. Пёс жалобно взвизгнул и отлетел к кустам. Компания разразилась хохотом. — Вот тебе, сука! — воскликнул верзила, потирая руки. — Будешь знать, как под ногами путаться! — Так держать, Джо! — крикнул второй, тощий мужчина в кепке, и стукнул бутылкой по ладони. — Эй, а может привяжем её к скамейке и подожжём? Будет фейерверк! — его слова утонули в новом взрыве пьяного гогота. Арно стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. Он шагнул вперёд, не обращая внимания на страх, который пытался пробиться сквозь ярость. — Хватит! — крикнул он, сжав кулаки. — Прекратите немедленно! Вы изверги! Пьяные обернулись. Джо - здоровенный бугай - смерил Арно мутным взглядом, скривил губы. — Вали отсюда, шкет. — лениво бросил он, махнув рукой. — Пока не получил на орехи. Не твоё дело. Он отвернулся, явно считая подростка пустым местом, и снова пошёл к лежащей собаке. Замахнулся ногой для нового удара. Арно не выдержал. Адреналин захлестнул сознание. Он нагнулся, схватил с земли увесистый камень и, не раздумывая, с силой метнул его в спину ублюдка. Камень попал точно между лопаток. Джо выругался, пошатнулся, выронил недопитую бутылку. Собака, воспользовавшись секундной заминкой, рванула в кусты и скрылась в зарослях. Послышался удаляющийся лай. — Ах ты маленький ублюдок! — взревел Джо, разворачиваясь. Его лицо налилось кровью. — Вы, трое, взять его! Подручные кинулись к Арно. Тот понимал: не убежать. Но и стоять столбом не собирался. Он принял боевую стойку - ту, что он видел по телевизору. Когда первый подскочил, Арно вложил всю силу в удар кулаком прямо в солнечное сплетение. Толстяк охнул, согнулся пополам и осел на колени. Но тут же чьи-то грубые ладони вцепились в плечи, вывернули руки. Второй и третий крепко заломили локти, нанесли пару ударов по рёбрам - глухо, со злобой. Арно вырвал одну руку, но его ударили снова, по почкам, и поволокли к Джо. — Ты нам всё веселье испортил! — прорычал Джо, когда Арно остановился перед ним. — Щенок паршивый. Он размахнулся и ударил Арно по лицу - наотмашь, тяжёлой ладонью. Голова подростка мотнулась, на губе выступила кровь. — Ничего, ты тоже сойдёшь в качестве боксёрской груши. — ухмыльнулся Джо. — Может, даже лучше, ты не будешь кусаться. Арно сплюнул кровавую слюну прямо ему в лицо. Капли попали на щетинистую щёку, на воротник грязной футболки. Он ухмыльнулся разбитыми губами: — Ну давай, мразь. Я всё выдержу. Ты не знаешь, сколько я уже выдержал. Джо вытер лицо тыльной стороной руки, и его глаза превратились в щёлочки. Он занёс кулак снова, но один из подручных остановил его: — Эй, Джо, погоди-ка… — он прищурился, всматриваясь в лицо Арно. — А это не тот пацан, который был в суде? Ну, который хотел посадить ЛаКруа? Джо нахмурился, склонил голову. Потом медленно улыбнулся - гадко, предвкушающе. — Точно… Арно Дориан? — он сплюнул на землю, ухмыляясь. — Ну что, пацан? Отстоял честь своей подружки? Свидетель из тебя, видимо, такой же, как боец - никакой. Его дружки заржали - громко, истерично, перебивая друг друга. — Ой, прости. — продолжил Джо, изобразив сочувствие. — Я хотел сказать мёртвой подружки. Ну ничего, может, на том свете ей спокойнее, чем с таким неудачником, как ты. Арно рванулся с такой силой, что чуть не вырвался из захвата. Но его держали крепко. В глазах потемнело от ярости. Он хотел только одного - дотянуться до этой гнилой рожи, заставить его заткнуться, стереть эту мерзкую ухмылку. — Ты… — прохрипел он, задыхаясь. — Ты даже половины её пальца не стоишь, падаль. Джо расхохотался и, не сбавляя скорости, снова ударил его в лицо - прямо под скулу, с хрустом. — Бей. — повторил Арно, чувствуя, как губы распухают, а во рту привкус крови и свинца. — Я ничего не боюсь. Всё, что ты можешь мне дать… это мелочь. Настоящую боль я ношу внутри. Он сжал кулаки даже в захвате, глядя прямо в глаза Джо. И где-то в глубине души, сквозь боль и ярость, мелькнула мысль: Элиза, я падаю. Но я не сдамся. Я никогда не сдамся. Прежде чем Джо успел нанести ещё один удар - его кулак уже занёсся для сокрушительного хука в челюсть Арно - тишину парка прорезал резкий, пронзительный свист. Он прозвучал так неожиданно и громко, что даже пьяные мужики на секунду оторопели. Все четверо разом обернулись на звук. Арно, моргая сквозь заплывающий глаз, увидел её. На фоне тёмной листвы, всего в нескольких метрах от них, стояла хрупкая на вид девушка. Лет двадцати пяти, с длинными чёрными, как смоль, волосами, собраными в длинный хвост, и глазами такого яркого зелёного цвета, что они, казалось, светились в сумерках. На ней были простые потёртые джинсы и свободная серая толстовка с капюшоном, руки скрещены на груди. Вся её поза излучала скуку и лёгкое раздражение, будто её оторвали от просмотра скучного фильма. Арно моргнул и с удивлением узнал её. Это была та самая девушка, которую он заметил среди слушателей в зале суда. Она сидела на заднем ряду, не сводя глаз с Себастьяна ЛаКруа, и за всё заседание не проронила ни слова. Тогда он подумал, что она, возможно, репортёр. Но сейчас, глядя на её ледяное спокойствие, он понял: она - нечто иное. — Дважды повторять не буду. — произнесла Виктория. Голос у неё был низкий, бархатистый, но в нём звенела такая сталь, что у Арно по спине пробежали мурашки. — Отпустите пацана. И я не буду ломать вам все кости. На мгновновение повисла тишина. Пьяные переглянулись. А потом дружно заржали. Джо, шатаясь, сделал шаг вперёд, разглядывая девушку с ног до головы. Его мутные глаза ощупали её фигуру, и на лице расплылась сальная ухмылка. — А ты кто такая, его мамочка? — хрипло спросил тощий, поправляя кепку. Он подошёл к Арно и с нарочитой ласковостью похлопал его по плечу, отчего Арно дёрнулся, сжав зубы. — Эй, пацан, тебе повезло с такой женщиной. Может, и нас познакомишь? Мы тоже любим нежных… Он облизнулся, и его дружки снова загоготали, перебивая друг друга пошлыми шуточками. Джо хрустнул кулаками, шагнув ближе к Виктории. Он нависал над ней целой головой, но девушка даже не шелохнулась. — Проваливай отсюда, леди. — процедил он, понизив голос до угрожающего рыка. — А то и тебе прилетит. Мы не разбираем, кто перед нами - баба или мужик. Получишь по полной. — Или можешь остаться, — подхватил третий, коренастый лысый с татуировкой дракона на шее, и похотливо ухмыльнулся, — и спасти своего «сыночку»… другим способом. Мы парни не гордые, примем любую плату. Он подмигнул, и четвёрка снова взорвалась пьяным ржанием. Арно почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота от их голосов, от их мерзких намёков. Он рванулся, чтобы вырваться, но его крепко держали. Виктория, в отличие от него, даже бровью не повела. Её зелёные глаза оставались такими же холодными, как у ящерицы. Она хмыкнула и спокойно, чуть насмешливо, произнесла: — Знаете, я всегда думала, что подобное быдло может существовать только в Британии. — Голос её звучал ровно, будто она читала лекцию. — Там любят напиться, навалять прохожим и чувствовать себя королями помойки. Пьяный смех резко оборвался. Лица вытянулись, наливаясь злобой. — Но оказалось, — продолжила Виктория, сделав шаг вперёд, — что это проблема всех стран. Мусор везде одинаковый. Разница только в языке, на котором он орёт. Джо побагровел. Его кулаки сжались до белых костяшек. — Мусор, значит. — процедил он сквозь зубы. — Роман! Разберись с этой сучкой! Пухлый верзила с красным, обветренным лицом, который до этого стоял в стороне, довольно осклабился. — С удовольствием, босс! — рявкнул он и, не раздумывая, тяжёлой походкой двинулся к Виктории. Арно хотел крикнуть: «Берегись!», но горло перехватило спазмом. Он видел, как здоровяк размахнулся - кулак размером с кувалду полетел прямо в лицо девушки. Но то, что произошло в следующую секунду, заставило Арно забыть, как дышать. Виктория даже не моргнула. Ей не нужно было использовать свои способности, чтобы спрогнозировать траекторию удара. В последний момент она сделала едва заметный поворот корпуса - плавно, будто танцуя. Кулак Романа просвистел в миллиметре от её лица, не задев ни волоска. А затем её рука молнией взметнулась вверх. Ребро ладони со страшной силой врезалось в кадык Романа. Раздался влажный хруст. Верзила захрипел, схватился обеими руками за горло, глаза его вылезли из орбит. Он начал медленно оседать на колени, не в силах вздохнуть. И в этот момент Виктория сделала короткий шаг вперёд и с разворота всадила колено прямо ему в челюсть. Глухой удар. Роман закатил глаза и рухнул спиной в траву, даже не вскрикнув. Тишина опустилась на поляну такая густая, что было слышно, как где-то вдалеке шуршат листья. Джо и двое его подручных застыли с выпученными глазами, уставившись на неподвижное тело товарища. Арно тоже смотрел на Викторию, но его поразило другое. Её лицо не выражало ровным счётом ничего. Ни злости, ни напряжения, ни даже удовлетворения. Всё та же лёгкая скука, будто она только что прихлопнула комара. По коже Арно пробежал холодок. Кто она, чёрт возьми, такая? — Ах ты тварь! — взревел Джо, выходя из ступора. Ярость залила его лицо багровым. Он грубо отшвырнул Арно в сторону - тот рухнул на землю, больно ударившись спиной о корень дерева - и вместе с двумя оставшимися подручными ринулся на девушку. — Убей её, Джо! — заорал тощий, вытаскивая из кармана складной нож. Лезвие тускло блеснуло в вечернем свете. Виктория вздохнула - коротко, с лёгким раздражением. А затем рванулась в бой. Она двигалась, как текущая вода. Первым к ней подскочил тощий с ножом. Виктория перехватила его руку, вывихнула, резко дёрнув на себя и, используя инерцию, перекинула через бедро. Он пролетел по воздуху и с глухим стуком врезался спиной в скамейку. Девушка, не останавливаясь, добавила ему ногой по лицу - и тощий обмяк, выронив нож. Джо и лысый атаковали с двух сторон. Виктория уклонилась от широкого замаха Джо, присела, пропуская над головой удар лысого, и тут же вскочила, врезав локтем тому в солнечное сплетение. Лысый охнул и согнулся, хватая ртом воздух. Но Джо оказался хитрее. Он сделал ложный выпад, а затем резко зашёл за спину Виктории и сомкнул свои ручищи на её талии, приподнимая над землёй. — Попалась, сучка! — прорычал он ей в ухо, сдавливая изо всех сил. — Стив, бери нож! Кромсай её! Лысый, превозмогая боль, потянулся к выроненному ножу. Виктория, не теряя спокойствия, резко ударила затылком назад. Титановая пластина встретились с переносицей Джо. Хруст - и брызнула кровь. Джо взвыл, ослабив хватку. Этого мгновения ей хватило. Она выскользнула из захвата и ногой выбила нож из рук Лысого. Лезвие со звоном улетело в кусты. И следом, не снижая темпа, она нанесла круговой удар ногой по голове всё ещё стоящего на коленях Лысого. Он завалился на бок без сознания. Джо остался один. С разбитым, окровавленным лицом, он стоял, тяжело дыша, и бешено вращал глазами. С диким рёвом он бросился на Викторию, намереваясь сокрушить её голыми руками. Но девушка легко, будто играючи, сделала заднее сальто - изящное, невесомое. И в верхней точке прыжка обе её ноги со страшной силой врезались Джо прямо в челюсть. Мужчина даже не вскрикнул. Его глаза закатились, и он рухнул, как подкошенный бык, подняв тучу пыли. На поляне воцарилась мёртвая тишина. Четверо мужчин лежали без движения, кто-то постанывал, кто-то был в глубоком нокауте. Виктория отряхнула ладони, поправила сбившуюся толстовку и окинула взглядом поле боя. Её комлинк вызвал напарника: «Фарброс, вызови полицию. Пускай уберут мусор». Ответ пришёл мгновенно: «Принято. Время прибытия - семь минут». Виктория мысленно кивнула. В другой ситуации, окажись она одна, она бы просто убила этих ублюдков. Быстро, чисто, без свидетелей. Но рядом был подросток. Ему и так хватило потрясений на сегодня. Не стоило травмировать его ещё сильнее, заставляя смотреть на трупы. Она перевела взгляд на Арно. Подросток всё ещё сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. Он смотрел на неё круглыми глазами, полными искреннего, почти детского шока. Никогда в жизни он не видел, чтобы кто-то так дрался. Ни в кино, ни в реальности. Это было не просто умение - это была сверхъестественная скорость и точность. Будто она знала каждое движение противников за секунду до того, как они его совершали. Виктория подошла к нему, бегло сканируя тело. «Лёгкие ушибы, пара гематом. Переломов нет. Сотрясения - минимальный риск. Отделался синяками. Повезло». заключил её внутренний анализатор. — Эй, ты в порядке? — спросила она, наклоняясь. Голос теперь звучал мягче, почти по-человечески. Она протянула ему руку. Арно открыл рот, но из горла вырвалось только нечленораздельное мычание. Он сглотнул, облизал разбитые губы. — Я… э-э… — выдавил он, чувствуя себя полным дураком. — Ты… кто ты такая вообще? То есть… спасибо, конечно, но как ты… — Ты так и будешь сидеть на земле? — перебила его Виктория, усмехнувшись уголком губ. — Или всё-таки примешь помощь? Арно поколебался мгновение, а затем протянул ей свою руку. Пальцы девушки сомкнулись вокруг его запястья, и он почувствовал, как его - без какого-либо видимого усилия, словно он был пушинкой - рывком поставили на ноги. — Тебе надо приложить лёд. — сказала Виктория, оценивающе глядя на его разбитую губу и начинающий заплывать глаз. — Спасибо, но… — начал было Арно, пытаясь высвободить руку, но Виктория не отпустила. Она уверенно потянула его за собой, прочь от бессознательных тел. — Скоро тут будет полиция. — бросила она через плечо. — Хочешь потом мисс Уинтерс объяснять свой внешний вид и почему её вызвали в участок? Она и так, кажется, потеряла из-за суда пару лет жизни. Арно вздрогнул. Он и забыл, что Мия будет ждать его в приюте к ужину. — Откуда ты… — начал он, но Виктория его перебила. — Пойдём. — сказала она, слегка ускоряя шаг. — Тут недалеко продают мороженое. И заодно расскажешь мне, какого чёрта ты ввязался в драку с четырьмя пьяными уродами. Она обернулась и окинула его долгим, изучающим взглядом. В её зелёных глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. — Только не говори, что из-за собаки. Я видела, как ты метнул камень. Это было смело. И глупо. Арно сжал челюсть, но промолчал. Он шёл за ней, чувствуя, как в груди разгорается странное чувство - смесь благодарности, стыда и жгучего любопытства. Кто она, эта девушка, которая одним движением уложила четверых здоровенных мужиков? И почему она была на том суде? Вопросов было слишком много. И, кажется, сегодня он получит ответы не на все из них. Они вышли на более людный участок парка. Здесь, в отличие от тёмной аллеи, где остались лежать четверо оглушённых мужчин, жизнь била ключом: детвора носилась за мячом, пенсионеры неспешно прогуливались с собаками, парочки целовались на скамейках, а из динамиков ларька с мороженым лилась беззаботная попсовая музыка. Яркие огоньки гирлянд, развешанных над прилавком, казались насмешкой над только что пережитой жестокостью. Виктория шла чуть впереди, уверенно лавируя между прохожими. Арно плёлся за ней, прижимая к груди левую руку, которой он рефлекторно прикрывал саднящие рёбра. Он чувствовал, как на лице начинает расплываться тёплый, пульсирующий отёк - глаз уже почти заплыл, и губа опухла, придавая ему вид боксёра-любителя после неудачного боя. — Сюда. — коротко бросила Виктория, останавливаясь у ларька с ярко-розовым навесом. Продавщица - полная подслеповатая женщина лет пятидесяти с добрым лицом, усыпанным веснушками, и седыми кудряшками, выбивающимися из-под форменной кепки - приветливо улыбнулась, увидев посетителей. — Добрый день! Чего жела… — начала она бодрым голосом, но осеклась на полуслове, как только её взгляд упал на Арно, улыбка тут же сползла с её лица, сменившись искренней тревогой. Её глаза округлились, и она подалася вперёд, опершись пухлыми руками о прилавок. — Господи Иисусе! Что с вами случилось, молодой человек? Выглядите так, будто с грузовиком подрались! Арно открыл рот, чтобы ответить, но язык будто прилип к нёбу. Он не знал, что сказать. Правду? Про то, как его избивали четверо пьяных отморозков, а потом его спасла девушка, которая уложила их всех за десять секунд? Звучало безумно. Но Виктория опередила его. Она шагнула вперёд, вставая между Арно и продавщицей, и на её лице мгновенно появилось выражение материнской озабоченности - такое искреннее, что Арно на миг поверил в него сам. — Ах, это… — Виктория театрально вздохнула, качая головой. — Мы шли через парк, и какой-то мальчишка неудачно пнул мяч. Прямо ему в лицо! — Она изобразила тревогу, положив руку на плечо Арно. — Вы не могли бы дать нам немного льда? Боюсь, без него опухоль будет ещё сильнее. Продавщица всплеснула руками: — Ох ты ж, беда какая! Эти дети совсем не смотрят, куда пинают! — Она нырнула под прилавок, покопошилась там и извлекла небольшой целлофановый пакет с колотым льдом, замотанный в чистое полотенце. — Вот, держите. Приложите к щеке и к глазу, минут на пятнадцать-двадцать. Должно полегчать. — Спасибо вам огромное. — с искренней, тёплой улыбкой произнесла Виктория, принимая пакет и тут же передавая его Арно. — Сколько я вам должна? Продавщица махнула рукой, заставив браслеты на её полной руке весело звякнуть: — Да что вы, не надо ничего! Бесплатно, конечно. — Она снова посмотрела на Арно, и в её взгляде мелькнула материнская жалость. — Вы только смотрите берегите своего мальчика-то, мамаша. Такие красивые молодые люди - редкость, а синяки их не красят. Арно почувствовал, как краска заливает его щёки. Он хотел возразить: «Я не её сын!», но тут же почувствовал, как пальцы Виктории больно сжали его плечо - предупреждение, почти незаметное со стороны. Он стиснул зубы и промолчал, глядя в землю. — Конечно. — ответила Виктория с лёгким смешком, который она ловко замаскировала под смущение. — Обязательно. Спасибо вам ещё раз, вы очень добры. Она уже отвернулась, чтобы уйти, но продавщица крикнула вдогонку: — И мороженого ему купите! Хорошее настроение - лучшее лекарство! — Непременно. — бросила Виктория через плечо, не оборачиваясь. Они отошли от ларька, и как только оказались на достаточном расстоянии, Арно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. — Почему ты не поправила её? — спросил он с лёгким раздражением, хотя голос всё ещё звучал хрипло после пережитого. Виктория покосилась на него, и в её зелёных глазах мелькнула усмешка. — А ты хотел рассказать этой доброй бабушке правду? Чтобы она потом вызвала полицию, и мне пришлось отвечать на вопросы, почему четверо мужиков валяются без сознания в кустах, а меня заботит лицо незнакомого подростка? — Она хмыкнула. — Нет уж. Пусть лучше думает, что ты просто неуклюжий подросток, которому мячом прилетело. Меньше вопросов - меньше проблем. Арно сжал губы. В её словах был смысл, хоть и неприятный. — Пойдём. — сказала Виктория, кивая в сторону дальней скамейки, стоящей в тени раскидистого клёна, подальше от аллеи и прохожих. — Присядем где-нибудь. Тебе нужно посидеть спокойно. Они прошли ещё несколько метров, и Арно опустился на левый край скамейки. Дерево было прохладным, гладким, и он с наслаждением приложил пакет со льдом к горящей щеке. Холод обжёг кожу, но почти сразу принёс облегчение, притупляя пульсирующую боль. Виктория села на правом краю, оставив между ними приличное расстояние. Она вытянула ноги, скрестила лодыжки и закинула руки за голову, глядя куда-то вверх. Между ними повисла тишина. Тягучая, наполненная напряжением и недосказанностью. Арно чувствовал, как колотится сердце. В голове роились вопросы, которые он не решался задать. Кто она? Где она научилась так драться? Почему она была на том суде? И самое главное - почему она ему помогла? Она не была полицейской, не была социальным работником, не была его родственницей. Просто незнакомка, которая ввязалась в драку ради него. Подросток украдкой покосился на девушку. В профиль, без боевого выражения лица, она выглядела почти обычно. Обычная девушка в серой толстовке с капюшоном, из-под которого выбивались несколько прядей тёмных волос. На запястье тускло блеснули часы с потёртым ремешком. Подросток глубоко вздохнул, набрался смелости и сказал то, что вертелось на языке с самой первой секунды: — Спасибо вам за помощь, мисс… — Элис Гехабит. — представилась девушка, плавно повернув к нему голову. В её зелёных глазах мелькнула искра любопытства. — Ну, так скажешь, зачем ты решил начать драку с теми четырьмя уродами? И не говори, что ради той собаки, Арно. Подросток от стыда отдёрнул взгляд от её пронзительных глаз, которые, казалось, видели его насквозь. Он подвигал носком кроссовка мелкий камешек на асфальте. — Я… просто… хотел выместить злобу на ком-нибудь… за то, что ЛаКруа не посадили в тюрьму… за смерть Элизы. Голос его дрогнул на последнем слове. Он сжал пакет со льдом, который держал у глаза, так что холод обжёг лицо. — И ты решил, что четыре взрослых мужика для этого идеально подойдут. — саркастично сказала Элис, но, увидев, как Арно сжался, будто ожидал удара, она смягчилась. Девушка вздохнула, откинулась на спинку скамейки и заговорила чуть теплее: — Эй, пацан, я не твоя мать или опекун, чтобы ругать за глупость. А это было очень глупо. Но… знаешь, не каждый взрослый решит остановить хулиганов, тем более когда они вчетвером на одного. Так что… это было смело. По-дурацки смело, но смело. На секунду воцарилась тишина. Арно с удивлением смотрел на лицо Элис, пытаясь понять, не издевается ли она. Но в её глазах не было насмешки - только усталая усмешка и что-то похожее на… одобрение? — Спасибо, мисс Гехабит. — Пожалуйста. И зови меня просто Элис, а то чувствую себя старой, хотя мне всего двадцать пять. — Она хмыкнула, и Арно невольно улыбнулся в ответ - впервые за долгое время. — Но на будущее: если снова увидишь подобную картину - не лезь как дурак. Позови взрослых, полицию, кого угодно. Понял? Арно кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Элис это заметила и легонько толкнула его в плечо - и тут же поморщилась, когда подросток ойкнул от боли. — Ой, прости, забыла, что у тебя там тоже гематома. — Ничего. — выдавил Арно, прикладывая пакет со льдом к ушибленному месту. Ледяная вода противно закапала на джинсы. Он помолчал, собираясь с духом, и решился задать вопрос, который не давал покоя с тех пор, как он увидел её в здании суда: — Ты… была на заседании. Среди слушателей. Почему ты туда пришла? Элис чуть прищурилась, будто оценивая, стоит ли отвечать честно. Потом пожала плечами. — Не каждый день можно увидеть вживую Себастьяна ЛаКруа. Такие типы обычно прячутся в своих замках из слоновой кости, а тут он сам явился в зал - как на парад. Любопытно было взглянуть на его рожу, когда судья читал приговор. — Но приговор же был оправдательным… — тихо сказал Арно. — Да. — Элис кивнула, и на её губах появилась тонкая, жёсткая улыбка, от которой Арно почему-то стало не по себе. — Но не волнуйся, скоро он получит своё. — Что ты имеешь в виду? — Ничего конкретного. — она легко отмахнулась, но взгляд её зелёных глаз на мгновение стал холоднее стали. — Ладно, думаю, пора прощаться. До приюта сам дойдёшь или мне тебя на своём горбу нести? Вспомнив, как эта хрупкая на первый взгляд девушка отправила в нокаут четырёх здоровых мужиков, Арно понял, что она действительно может это сделать - и поспешно замотал головой. — Нет, я сам дойду… — Он помялся, но прежде чем Элис успела подняться, выпалил: — А ты… можешь кое-что для меня сделать? Элис замерла, потом медленно опустилась обратно на скамейку и с лукавством посмотрела на него. — Арно, ты, конечно, симпатичный парень, но я в тюрьму не хочу. — Она подмигнула ему, и щёки подростка мгновенно загорелись свекольным румянцем. — Я… я не это хотел попросить! — запротестовал он, смущённо глядя в сторону. — Я другое. Ты… можешь научить меня драться? Чтобы я мог защитить себя и других? Элис замерла. Она уставилась на него с искренним изумлением - брови взлетели вверх, на губах застыла полуулыбка. Она скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Арно, словно видела его впервые. — Почему именно я? В Париже полно спортивных секций. Дзюдо, карате, бокс - выбирай любую. Там тебя научат, как драться по правилам. — Я видел, как ты раскидала тех четверых всего за десять секунд и даже не вспотела. — выпалил Арно, стараясь звучать убедительно. Он понимал, что у него только один шанс уговорить эту девушку. — Я никогда не видел, чтобы человек мог так драться. Это было… как танец, но смертоносный. И поэтому я хочу, чтобы ты взяла меня в ученики. Плюс… — он запнулся, — у меня нет денег на спортивные секции. В приюте на это не выделяют. Элис несколько секунд молчала, пожевав губу. Потом провела ладонью по лицу и тяжело вздохнула. — Арно… — начала она медленно, сжав переносицу пальцами, — ты просишь женщину, с которой познакомился буквально пять минут назад, обучить тебя приёмам рукопашного боя? Тебя в приюте не учили не доверять незнакомым людям? — Но… ты же спасла меня. — пробормотал Арно, сбиваясь. — Ты не плохой человек, я это чувствую. — Чувствую. — повторила Элис с лёгкой усмешкой, вспомниная Виктора. — Слушай, парень. Если незнакомый человек делает тебе что-то хорошее, это ещё не значит, что он добрый. Скорее всего, ему от тебя что-то нужно. Поверь моему опыту. Арно стушевался и опустил взгляд. Его пальцы нервно теребили край потрёпанной куртки, а на лбу выступила испарина. Он чувствовал, как Элис буравит его своим внимательным, цепким взглядом, словно рентгеном просвечивает каждую его мысль. Наконец, он выдавил из себя: — А тебе... Что-то нужно от меня? Голос подростка прозвучал тихо и неуверенно. Он ожидал, что она просто отмахнётся и исчезнет в вечерних сумерках, оставив его одного на скамейке с пакетом тающего льда. Вместо этого Элис помолчала, прищурилась, будто принимая какое-то важное решение, и неожиданно для него ответила: — Да нужно. От неожиданности Арно дёрнулся и поднял взгляд. Он готовился услышать отказ, насмешку или даже резкое замечание - но никак не это. К его величайшему удивлению, на лице девушки, которая всего несколько минут назад хладнокровно раскидала четырёх бандитов, он увидел нечто совершенно иное. Сочувствие. Настоящее, тёплое, человеческое сочувствие - такое, какое он не видел со смерти Элизы. От этого зрелища у Арно защипало в глазах. — Если ответишь честно на мой вопрос, то я подумаю над тем, чтобы обучить тебя, понял? — сказала Элис, и в её голосе не было привычной колкости. Только тихая серьёзность. Арно судорожно кивнул, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь. Внутри у него всё сжалось от напряжения. Что она хочет спросить? Что-то про его прошлое? Про то, как он попал в приют? Сердце забилось быстрее. — Расскажи о своей подруге Элизе Касан. Глаза Арно широко раскрылись. Он ожидал любого вопроса, любого, но только не этого. Слова застряли в горле, будто кто-то сжал его шею невидимой рукой. — Ты ведь знаешь, кто такие ЛаКруа. — продолжила Элис, не дожидаясь его вопроса. Голос её звучал ровно, но в нём проскальзывала стальная нотка. — Самые богатые люди Франции. Ты должен был понимать, что они купили всех в суде. Адвокатов, судей, свидетелей - всех, до кого смогли дотянуться своими длинными пальцами. — Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе. — Но ради своей погибшей подруги ты всё равно решил выступить против Себастьяна. Ты знал, что шансов нет, что тебя раздавят, - но пошёл. Так расскажи мне о ней. Почему ради неё ты решился на это? Что в ней было такого, чего нет в других? — Элис склонила голову набок, и её зелёные глаза мягко, но настойчиво смотрели на подростка. — Расскажи мне об Элизе. Арно молчал ровно минуту. Целую минуту, которая показалась ему вечностью. Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В висках стучала кровь, а в горле стоял горький ком. Мимо проходили люди, где-то вдалеке слашалась полицейская сирена, но Арно не слышал ничего, кроме собственного прерывистого дыхания. Элис видела, как он борется с собой. Она не торопила его, не подгоняла. Просто ждала, сложив руки на коленях, и терпеливо смотрела на побелевшие костяшки его пальцев. Она знала, что подобные воспоминания нельзя вытаскивать наружу грубо - их можно только бережно достать, давая человеку самому решить, готов ли он поделиться. Наконец, тяжело вздохнув так, будто скинул с плеч тяжёлый груз, Арно заговорил. Голос его сначала дрожал, но постепенно становился твёрже, словно каждое слово придавало ему сил. — Элиза... — начал он, глядя куда-то в пустоту перед собой, словно видел её призрак в сумеречном воздухе. — Она была первым моим другом в приюте. По-настоящему первым. До неё я никому не доверял. Думал, что все люди - сволочи, которые только и ждут, чтобы ударить побольнее. Но Элиза... она была другой. Он сглотнул, провёл рукой по лицу, вытирая невидимые слёзы. — Она... она любила помогать сотрудникам приюта. Носила тяжёлые сумки с продуктами, мыла посуду на кухне, помогала малышам делать уроки. За это её прозвали Звёздочкой. Она вся светилась изнутри, понимаешь? — Арно поднял взгляд на Элис, и его глаза блестели в свете Солнца. — Элиза своей улыбкой могла разогнать тучи. Серьёзно. Когда она улыбалась, даже самая хмурая воспитательница не могла удержаться и не улыбнуться в ответ. Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — У неё был мягкий характер, но когда надо, она могла быть жёсткой. Помню, как один парень постарше пытался отобрать у меня кроссовки - единственные, которые у меня были. Элиза встала между нами и так посмотрела на него, что тот парень побелел и убрался восвояси. Она была ростом мне по плечо, но в ней была такая сила... не физическая, а внутренняя. — Арно сжал губы. — Она мечтала стать врачом и найти лекарство от всех болезней. Говорила: «Арно, я выучусь, стану лучшим доктором во Франции и вылечу всех-всех-всех. Даже тех, от кого отказались другие врачи». И я верил, что у неё получится. Она могла всё. Она была... Голос его дрогнул, сорвался. Он замолчал, пытаясь справиться с подступающими рыданиями. — Но теперь... — выдохнул он едва слышно. — Теперь её нет. А ублюдок, который сбил её на свободе. Разгуливает по Парижу в своих дорогих костюмах, пьёт кофе в элитных кафе и смеётся. — Кулаки Арно сжались так, что побелели костяшки. — Он убил её и остался безнаказанным. А я... я ничего не смог с этим сделать! Последние слова он почти выкрикнул, и в этом крике была вся боль, вся ярость и всё бессилие, которые копились в нём неделями. Слёзы, которые он так долго сдерживал, хлынули потоком. Он уже не мог их остановить. И в этот момент Элис сделала то, чего сама от себя не ожидала. Не раздумывая, она подвинулась вперёд и крепко обняла Арно. Подросток вздрогнул от неожиданности, замер на секунду - а потом дал волю эмоциям. Он уткнулся лицом в плечо девушки, и слёзы потекли по её серой толстовке, оставляя тёмные влажные пятна. Он плакал беззвучно, сотрясаясь всем телом, и Элис просто обняла его, не говоря ни слова. Сама девушка не понимала, почему решила обнять его. Это было нелогично. Непрофессионально. Опасно даже в какой-то степени. Персептор удалил ей эмпатию и она не должна реагировать на такие вещи. Но она реагировали. Эмпатия говорила ей, что это правильно. Что этому мальчику, потерявшему всё, сейчас нужен кто-то, кто просто будет рядом. «М-да, безжалостный киборг-убийца, утешает ребёнка». подумала про себя девушка с горькой усмешкой, поглаживая Арно по вздрагивающей спине. «Кому расскажу - не поверят. Виктория Кингсли, ты становишься слишком мягкой. Скоро начнёшь котят с деревьев снимать». Случайные прохожие, проходившие мимо, видели эту картину: молодая женщина в серой толстовке обнимает подростка, который плачет, уткнувшись ей в плечо. На их лицах появлялись понимающие улыбки. Кто-то одобрительно покачивал головой, кто-то шептал: «Как трогательно, мать утешает сына». Пожилая дама с пуделем даже остановилась и кивнула Элис в знак поддержки, прошептав: «Всё будет хорошо, мамаша, не переживайте». Элис только закатила глаза на это, но рук не разомкнула. Она продолжала, обнимать Арно, чувствуя, как его плечи постепенно перестают дрожать, как дыхание выравнивается. Где-то вдалеке зажглись первые фонари, и тени удлинились, обнимая скамейку, на которой они сидели. Вечерний Париж окутывал их мягкими сумерками, и в этот момент - вопреки всему, в мире стало чуточку теплее. Элис молчала, но её руки говорили громче любых слов: «Ты не один». Прошло несколько минут. Арно постепенно успокоился, всхлипывания стихли, и он медленно, с явной неохотой отстранился от Элис. Его лицо было мокрым от слёз, глаза покраснели, но в них уже не было той отчаянной пустоты, что сверкала там раньше. Он шмыгнул носом и, не поднимая взгляда, пробормотал: — Спасибо… за объятья. — Голос его звучал хрипло и надломленно, но в нём проскальзывала искренняя благодарность. — Извини, что намочил кофту. Элис легонько хлопнула его по носу, заставляя поднять голову. На её губах играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка. — Ну знаешь, я всё-таки не бесчувственная тварь. — сказала Элис, и в её голосе слышалась непривычная мягкость, которую она сама в себе не узнавала. — Иногда даже мне хочется кого-то обнять. Нечасто, но бывает. Арно слабо улыбнулся в ответ - впервые за последние несколько дней. Улыбка вышла кривой и неуверенной, но это была улыбка. Он вытер остатки слёз рукавом куртки и, наконец, встретился взглядом с Элис. — Спасибо, что рассказал про Элизу. — продолжила девушка, и её голос стал серьёзнее. — Теперь я понимаю тебя… понимаю, почему ты пошёл против ЛаКруа. Ради такого человека действительно стоит бороться. И даже идти на верную гибель, если потребуется. На минуту между ними воцарилась тишина. Арно смотрел куда-то в сторону, на тёмный силуэт Нотр-Дама вдалеке, и думал о чём-то своём. Элис же пристально изучала его профиль: острые скулы, сжатые челюсти, нервно подрагивающие пальцы. Она видела, что внутри него всё ещё бушует ураган - боль, злость, бессилие. Но теперь к этим чувствам примешивалось что-то новое. Надежда? Может быть. Девушка прервала затянувшееся молчание новым вопросом. Она задала его негромко, но в голосе звенела сталь, которая не оставляла сомнений - это не пустое любопытство. — Как ты думаешь, какое наказание заслуживает Себастьян ЛаКруа за своё преступление? Арно вздрогнул, будто его ударили током. Он повернулся к Элис, и на его лице отразилось искреннее удивление. — Наказание? — переспросил он, и в его голосе послышалась горькая нотка. — Но суд его оправдал… Разве это имеет значение? Закон сказал, что он невиновен. Что я могу сделать против закона? — Раз продажный судья вынес оправдательный приговор, то ты просто забудешь об этом? — спросила Элис, и в её голосе появилась та самая сталь, от которой у Арно мурашки побежали по спине. Она подалось вперёд, сокращая расстояние между ними, и посмотрела ему прямо в глаза. — Просто ответь. Если бы у тебя был шанс наказать преступника, то как бы ты поступил? Не говори мне про закон и суд. Забудь о них на минуту. Скажи, что ты чувствуешь - вот здесь, внутри. — Она ткнула пальцем ему в грудь, туда, где билось сердце. Арно крепко задумался. При одном упоминании имени Себастьяна ЛаКруа, его кулаки сжались сами собой, а в груди вспыхнула жгучая, обжигающая ненависть. Ему хотелось что-то ударить. Разбить. Сломать. Он действительно хотел упечь этого мажора за решётку, заставить его страдать, заставить его познать ту боль, что испытывал сам Арно каждую ночь, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. Но это было невозможно. К сожалению, закон был на стороне убийцы. Деньги ЛаКруа купили правосудие, и ничего нельзя было с этим поделать. Подумав немного, Арно поднял взгляд и посмотрел в зелёные глаза Элис. Взгляд его был твёрдым, голос - решительным. — Я хотел бы лишить его самого дорогого… так же, как он лишил меня Элизы. Элис склонила голову набок, и в её глазах мелькнул интерес. Она внимательно всматривалась в лицо подростка, словно пытаясь прочитать его мысли. — И что, по-твоему, для него самое дорогое? — спросила она с неподдельным любопытством. — Власть? Слава? Статус? — Деньги. — ответил Арно без колебаний. Элис чуть приподняла бровь в немом вопросе, давая понять, что ждёт пояснений. Арно глубоко вздохнул и продолжил, тщательно подбирая слова: — Я хотел бы, чтобы Себастьян ЛаКруа понял, каково это - жить в бедности. Когда у тебя нет своего дома. Когда ты не можешь есть три раза в день. Когда ты вынужден считать каждую монету, чтобы просто выжить. Чтобы он и ему подобные перестали смотреть на простых людей свысока. Они думают, что мы - грязь под их ногами. А на самом деле они просто родились в рубашке и никогда не знали настоящей жизни. Пусть он почувствует, что такое голод. Что такое холод. Что такое отчаяние, когда не знаешь, где будешь спать завтра. — Голос Арно дрогнул, но он взял себя в руки. — Пусть он узнает, каково это - быть никем. Элис задумчиво посмотрела на Арно. Внутри неё, в холодных недрах её бионического мозга, промелькнула мысль: «Этот парень… он не хочет крови. Он хочет справедливости. Или хотя бы её подобия. Интересно, многие взрослые до такого не додумываются, а он - смог». — Хм, интересный ответ. — сказала Элис, и в её голосе действительно слышалось удивление. — Знаешь, я думала, ты скажешь, что самое дорогое - это жизнь. Что ты хочешь его убить. — Убийство ЛаКруа не вернёт Элизу. — тихо сказал Арно, глядя в землю. Он чертил носком кроссовка какие-то узоры на асфальте. — Да и чем убийца будет лучше этого мажора? Если я убью его - я стану таким же, как он. Просто ещё одним убийцей, который считает, что может решать, кому жить, а кому нет. — Ну, как минимум тем, что избавишь мир от этого паразита… — начала Элис, намереваясь возразить, но Арно её перебил. Впервые за весь вечер он перебил её, и это было сделано с неожиданной твёрдостью. — Убийство есть убийство. — сказал подросток уверенно, поднимая взгляд. В его глазах горел странный огонь. — И не важно, как его оправдывают. Месть ничего не изменит. Она не воскресит Элизу. Она только превратит меня в монстра, от которого я сам хочу защитить других. Я не хочу стать таким, как ЛаКруа. Элис замолчала. Она смотрела на Арно с лёгким, едва заметным выражением гордости на лице. Теперь она была уверена окончательно. Этот парень не будет мстить ЛаКруа… по крайней мере, не сегодня. Сегодня - последний день мажора, но Арно не должен знать об этом. Не сейчас. Не так. Она медленно кивнула, принимая его ответ. Потом встала, отряхнула джинсы от невидимой пыли и посмотрела на заживающую царапину на его лице. — Знаешь, Арно, я научу тебя драться. — сказала Элис, и Арно мгновенно поднял голову, в его глазах вспыхнула надежда. Он даже привстал со скамейки, не веря своим ушам. — Правда? — Правда. — подтвердила Элис, и её голос приобрёл зловещие нотки. — Но предупреждаю сразу: жалеть тебя я не собираюсь. И поверь мне… Она сделала паузу, протянула руку и на её губах появилась жуткая, почти хищная улыбка, от которой у Арно по спине пробежали мурашки. — …я та ещё садистка. Буду гонять тебя до седьмого пота, пока ты не научишься стоять на ногах лучше, чем любой спецназовец. Пока твои кулаки не станут твёрже камня. Пока ты не сможешь защитить себя и тех, кто тебе дорог. Но путь будет тяжёлым. Готов ли ты к этому? Арно не испугала её улыбка. Наоборот, она придала ему уверенности. Он сделал шаг вперёд, протянул руку и смело пожал ладонь Элис. Её рукопожатие было крепким, почти мужским - он почувствовал невероятную силу, скрытую в её пальцах. — Я готов вынести все трудности, чтобы научиться драться как ты. — твёрдо сказал Арно, глядя ей в глаза. Элис фыркнула и усмехнулась. — Драться как девчонка? — спросила она с иронией. Оба на секунду замерли, а потом дружно расхохотались. Напряжение, висевшее в воздухе весь вечер, наконец-то развеялось. Арно смеялся - искренне, от души - впервые за долгие недели. Элис, глядя на него, почувствовала, как внутри неё разливается странное, почти забытое тепло. Когда смех стих, Элис полезла в карман своей серой толстовки и достала из неё небольшую, но плотную визитную карточку. Она была без излишеств: просто имя и номер телефона. — Сегодня урока не будет. — сказала она, протягивая визитку Арно. — Тебе надо прийти в себя, а у меня… дело. Неотложное. — Она многозначительно посмотрела куда-то в сторону восточного Парижа. — Скажи-ка, ты смотришь утренние новости? Арно взял визитку и с недоумением уставился на неё, потом перевёл взгляд на Элис. — Эээ… да, в приюте мы смотрим телевизор во время завтрака. А причём здесь новости? — спросил он, чувствуя, как внутри зашевелилось странное предчувствие. Элис загадочно улыбнулась, уголки её губ дрогнули. Она пожала плечами, не давая прямого ответа. — Завтрашний выпуск будет… огненным. — Она подчеркнула последнее слово, и в её глазах мелькнул опасный блеск. — Очень огненным. Позвони мне после просмотра. Возможно, ты передумаешь и не захочешь учиться у меня. Но я надеюсь, что нет. Арно захлопал глазами, не понимая, о чём она говорит. Он смотрел, как Элис, потягивается (при этом ему показалось что он слышал лёгкий механический щелчок) и, не оборачиваясь, делает шаг в темноту. — Хорошо… — растерянно произнёс Арно, глядя вслед уходящей девушке. Он сжимал в руке визитку - простой белый прямоугольник с чёрными цифрами. Что-то подсказывало ему, что завтрашние новости перевернут его жизнь. Он ещё не знал, в какую сторону, но чувствовал: что-то грядёт. Что-то большое. Арно посмотрел на небо. Звёзды тускло мерцали сквозь городское зарево. Где-то вдалеке завыла сирена, и ему показалось, что этот звук - предвестник перемен. Он глубоко вздохнул, убрал визитку в карман и побрёл обратно в приют, чувствуя, как внутри загорается маленький, но упрямый огонёк надежды.

***

Виктория шла в сторону метро, погружённая в собственные мысли. Ноги сами несли её вперёд, пока сознание прокручивало каждую деталь предстоящей миссии. Тишину нарушил голос, прозвучавший прямо у неё в ухе. — Зачем ты дала ему свой номер? — спросил Фарброс по комлинку. В его голосе не было осуждения, только лёгкое недоумение и, может быть, нотка осторожности. — Ты же понимаешь, что завтра, после новостей, он отнесёт визитку в полицию. Это не гипотеза, это логический вывод: ты прямо сказала подростку, что ты - убийца. Зачем ты рискуешь? Виктория улыбнулась сама себе, продолжая идти. — Не отнесёт. — ответила она коротко, но в этом слове прозвучала уверенность, которая не требовала доказательств. — Объясни. — ровно попросил Фарброс. — Мне нужно понимать твою логику, чтобы не допустить ошибки в расчётах риска. Девушка вздохнула. Она привыкла к такой дотошности - ИИ никогда не успокаивался, пока не получал полного объяснения. Это одновременно раздражало и подкупало своей надёжностью. — Если Арно захочет пойти в полицию… ну, пусть попробует. — сказала она, замедляя шаг, чтобы перейти через лужу, в которой отражался уличный фонарь. — Этот номер пустышка, и никто из обычных людей не сможет выйти на меня. Но Арно не дурак. Он поймёт, что я даю ему шанс. Какой - пока не знаю даже я сама. Фарброс молчал несколько секунд - обрабатывал информацию, взвешивал вероятности. Потом спросил с едва заметной ноткой сомнения: — Но Арно сказал, что против убийств. Он ясно дал понять, что верит в закон. Ты уверена, что он не возненавидет тебя? Виктория остановилась на углу перекрёстка, ожидая зелёного сигнала светофора. Ночь укутала Париж в синеватый полумрак, лишь редкие машины проносились мимо, разбрызгивая грязную воду. Она подняла глаза к небу - облака подсвечивались оранжевым заревом центра города. — Фарброс… — сказала она, и в её голосе прозвучала горькая, усталая нотка, — иногда не остаётся другого выхода, кроме как идти до конца. У нас достаточно компромата на всех, кто сегодня умрёт. На каждого из них - от налоговых махинаций до откровенных уголовных дел, прикрытых деньгами. Но ты же понимаешь, что если мы просто сольём компромат в сеть, эти ублюдки с лёгкостью откупятся или найдут на кого повесить свои преступления. Знаешь, сколько раз такое было? Прокуроры закрывают дела, судьи оправдывают, журналисты заминают скандалы. Чтобы изменить эту систему, одних слов недостаточно. Нужен удар. Резкий, громкий, чтобы все увидели, что даже самые защищённые могут упасть. — Она сжала кулак в кармане куртки. — Поэтому я продолжу свой путь. Я не остановлюсь, пока не добьюсь хоть капли справедливости для тех, кому её никогда не давали. — Я понимаю твою мотивацию. — спокойно ответил Фарброс. — Я её всегда понимал. Я не ставлю под сомнение цели. Я ставлю под сомнение методы работы с гражданскими. Этот парень, Арно, он видел твоё лицо. Он знает твой голос. У него есть твой контакт. Это потенциальная уязвимость. Почему ты, вместо того чтобы просто уйти, оставила ему ниточку к себе? Виктория шагнула на пешеходный переход, когда загорелся зелёный. Она чувствовала, как гравий хрустит под подошвой кроссовок. Ветер шевелил её волосы, а в голове пульсировал ответ, который она и сама не до конца понимала. — Что касается Арно… — продолжила она, чуть помедлив. — Я смотрела ему в глаза, и видела там что-то сломанное, но не озлобленное. Он потерял подругу, но не требует крови. Он хочет справедливости. Это… странно. Это вызывает во мне любопытство. — Почему? — спросил Фарброс, и в его голосе на этот раз прозвучало искреннее недоумение. Даже для ИИ, который знал её как облупленную, этот поступок казался нелогичным. — Объясни мне. Ты сама говорила, что чем меньше людей знают, тем безопаснее. А тут ты добровольно даёшь подростку доступ к себе. Это не похоже на тебя. Виктория горько усмехнулась, глядя на отражение луны в мокром асфальте. — Я сама не знаю. — честно ответила она. И это было правдой. — Может, совесть проснулась, а может, в мозговых имплантах сбой. — Она невесело хмыкнула. — В последнее время я чувствую странную потребность в… чём-то настоящем. Не в миссиях, не в мести, а просто в том, чтобы меня кто-то увидел такой, какая я есть. Фарброс… я каждый день ношу маску Виктории Кингсли, железной леди и... чертовски устала. А тут мальчишка, который хочет справедливости и готов за неё бороться, не марая руки в крови. Это стоит того, чтобы рискнуть. — Рискнуть чем? — уточнил ИИ. — Своей свободой. — тихо сказала Виктория. — Или своей жизнью. Короче, узнаем завтра. Она замолчала, прибавляя шаг. Фарброс больше не задавал вопросов. Лишь через несколько секунд он произнёс с едва уловимой теплотой, какую мог позволить себе только старый друг: — Удачи, Виктория. — Спасибо, Фарброс, — ответила она, сворачивая в тёмный переулок. — Она мне понадобится. Впереди её ждала самая опасная ночь в жизни. Но в груди, под холодным металлом имплантов, билось что-то, что она считала давно умершим. Надежда.

***

Ночь - клуб "Наполеон"

В десяти километрах от Парижа, в уединённом лесном массиве, где даже днём царил полумрак от вековых дубов, распологался знаменитый на всю Европу клуб «Наполеон». Это было одноэтажное здание из тёмного мрамора с позолоченными колоннами, куда могли попасть только те, чей банковский счёт превышал сумму, которую большинство людей не видело за всю жизнь. Клуб построили на месте старого военного бункера: на первом этаже - сама резиденция с хрустальными люстрами и кожаными диванами, а глубоко под землёй, скрывалась огромная пристань для субмарин. По слухам, именно эти подлодки доставляли трюфели, чёрную икру и контрабандный алкоголь, которого не было даже у президентов. «Наполеон» обладал самым современным звуковым оборудованием, которое могло имитировать акустику любого театра мира, баром с выдержанным виски за сто тысяч евро и тем, что по законам Евросоюза было строжайше запрещено к продаже. Но для детей миллиардеров и криминальных авторитетов законы не существовали. В данный момент на первом этаже официально готовилась закрытая вечеринка в честь освобождение из-под стражи Себастьяна ЛаКруа. Вечеринка должна была начаться через час, но официанты уже расставляли бокалы с «Шато-Марго» на столиках. Неофициально, в то же время, на подземном уровне должна была состояться сделка по продаже нового оружия. Викторию Кингсли никто не приглашал, но девушка-киборг собиралась посетить оба «мероприятия» и убить двух зайцев одним ударом. Ещё неделю назад мог произойти дебют Рейвен. Виктории было всё равно кто из мажоров погибнет, самое главное оставить послание, из обугленного остова клуба, что сильные мира сего не непрекосновенны и что их не спасут ни деньги, ни "закон". Но, как выяснила Шарлота, сегодня будет две очень лакомых цели, поэтому девушка перенесла свой "визит". Она подходила к зданию клуба в чёрном мини-платье, плотно облегающем её стройную фигуру, с чулками в сетку, на высоких туфлях, которые делали её шаги почти бесшумными и небольшой сумочкой на плече. Её волосы были выкрашены в огненно-рыжий, а глаза сияли яркой синевой, словно неоновые лампы. Она прошла мимо двух охранников в чёрных костюмах, которые знали её в лицо - они уже привыкли, что одинокая рыжая девушка часто посещает клуб. Оказавшись внутри, она огляделась. В вестибюле пахло дорогим парфюмом и сигарами. Девушка произнесла, не раскрывая губ - используя встроенный передатчик — Я внутри. — Вижу тебя через камеры, а вот охрана - нет. — раздался в её ушном импланте насмешливый голос Фарброса. ИИ уже давно взломал систему безопасности клуба и мог транслировать ей всё, от расписания сортов шампанского до маршрутов обслуживания. Фарброс, слегка изменив тон, пошутил: — Знаешь, тебе идёт это платье. Не будь я ИИ, пригласил бы тебя на свидание. Или хотя бы выпить в бар. Виктория чуть улыбнулась - она не могла не оценить его остроумие, хотя и старалась сохранять серьёзность. — Миссия, Фарброс. — напомнила она, но в голосе прозвучала тёплая нотка. — Ладно, ладно, босс. — ответил ИИ, в его тоне слышалась улыбка. — Твой костюм доставлен в морозильную камеру, в третьем блоке. Пришлось заплатить внушительну сумму, чтобы доставить его незаметно, но всё готово. На глазном дисплее девушки загорелась полупрозрачная миникарта, спроецированная прямо на сетчатку кибернетического глаза. Ярко-зелёные линии перечерчивали план здания, отмечая красными точками маршруты патрулирования охраны. Каждые тридцать секунд точки обновлялись: система безопасности клуба транслировала передвижения всех сотрудников в реальном времени. Виктория бегло скользнула взглядом по схеме - три патруля на первом этаже, два в зоне для персонала, один у главного входа. Никаких сюрпризов. Она слегка кивнула, и карта свернулась в угол поля зрения, оставив лишь полупрозрачный индикатор в виде пульсирующей точки - её собственное местоположение. Виктория двинулась через главный зал клуба «Наполеон». Здесь царила та особая атмосфера показной роскоши, которую так любят люди с деньгами, но без вкуса: позолоченные лепнины на потолке, мраморные колонны с вензелями, хрустальные люстры, которые стоили как небольшой особняк в пригороде Парижа. Официанты в идеально отглаженных белых рубашках и чёрных жилетках суетливо расставляли на столах серебряные приборы и наполняли вазы с фруктами. За час до начала вечеринки они работали с механической чёткостью, но Виктория улавливала в их лицах нечто иное - не просто усталость, а тупое смирение. Они знали. Каждый из них знал, для кого накрывают эти столы, какие суммы будут переданы из рук в руки, сколько невинных жизней оборвали их клиенты под звуки джаза и звон бокалов. Глаза Виктории слегка вспыхнули, и на долю секунды пробился холодный изумрудный свет кибернетических имплантов. Гнев поднялся где-то в груди, сжал горло - но она подавила его привычным усилием воли. Чтобы попасть на работу в клуб «Наполеон», нужно было пройти строгую проверку, будто на секретный правительственный объект, и подписать кипу бумаг о неразглашении под угрозой уголовного преследования и, как поговаривали, под угрозой исчезновения. Даже уборщики проходили проверку через частное детективное агентство. Разумеется, им платили баснословные деньги за молчание - суммы, в десять раз превышающие среднюю зарплату по региону. Так что весь персонал клуба был прекрасно в курсе, кто их гости и какими грязными делами те занимаются. Они видели лица наркодилеров, убийц, торговцев органами - и молчали, потому что молчание оплачивалось золотом, а слово - смертью. И хотя Виктория ненавидела этих официантов, барменов и охранников не меньше, чем самих мажоров - за их трусость, за их готовность прислуживать злу за пачку купюр - она не собиралась их убивать. Они были винтиками в машине, которую надо взорвать, но не винтиками, которые надо перемалывать. Сегодняшняя цель - дети сильных мира сего. А персонал - просто статисты, которым суждено разбежаться, когда начнётся хаос. Виктория прошла мимо официанта, который на мгновение задержал на ней взгляд - может, узнал, может, просто оценил фигуру в облегающем платье. Она не удостоила его ответным взглядом. Вместо этого она активировала канал связи. — Фарброс, как дела у остальных? — спросила она, поправив волосы. — Готовы начать по сигналу. — ответил он — По словам Луиса, никакой подозрительной активности со стороны культистов не наблюдается и это... настораживает. — Скажи Ленноксу, чтобы был готов к любому развитию ситуации. — приказала Виктория со сталью в голосе. Она знала, что Уильям не допустит повторения ситуации в церкви, но всё равно переживала. — А что по поводу сделки? — К сожалению, Ирвинг до сих пор не сообщил, что именно будет продавать своим клиентам. — В голосе ИИ послышалось неприкрытое раздражение. На дисплее Виктории тут же высветилось фото и полное досье Рикардо Ирвинга. Блондин лет сорока пяти, в белом костюме, расшитом золотыми нитями, с растрёпанными волосами и безумным взглядом - судя по расширенным зрачкам, под каким-то запрещённым веществом. Он был знаменит в узких кругах тем, что торговал не просто оружием, а оружием, которое могло изменить баланс сил в любом регионе. Мини-дроны-камикадзе, нейротоксины нового поколения, глушилки спутниковой связи - его ассортимент всегда опережал технологии армий людей на пять лет и откуда у него всё это Шарлота так и не выяснила. — Камеры на подземном уровне подключены к отдельному серверу, который не подсоединен к сети клуба. В этой области я полностью "слеп". Единственное, что удалось перехватить, это слова Ирвинга, сказанные одному из клиентов: "Вы просто ахереете, когда увидите, что я привёз. Это перевернёт весь чёртов рынок". И всё. Никаких спецификаций, ни одного намёка на модель или тип вооружения. Виктория хмыкнула. Она замедлила шаг, пропуская официанта, который нёс поднос с хрустальными бокалами, и незаметно свернула в коридор, ведущий к служебным помещениям. Голос её стал тише, но твёрже. — Ну тут он не ошибся. — Она почувствовала, как уголки её губ сами собой растянулись в странную, жуткую улыбку. Улыбку, которая появлялась только перед боем. Она знала, что эта улыка пугает людей - один из официантов, случайно перехвативший её взгляд, побледнел как полотно и поспешно опустил глаза. — Ирвинг и все остальные сегодня "ахереют". — Она произнесла это с расстановкой, смакуя последнее слово. — И боюсь, это будет последнее, что они увидят сегодня. Фарброс на секунду замолчал, а затем ответил с ноткой иронии: — Знаешь, ты иногда пугаешь даже меня. Но все равно будь осторожна, твоя броня конечно может выдержать практически всё что угодно, но не стоит недооценива противника. — Спасибо за заботу. — отозвалась Виктория и свернула в тупик, единственным украшением которого была массивная металлическая дверь с кодовым замком и табличкой «Морозильная камера. Доступ только для персонала». Она набрала код, переданный Фарбросом: 0451. Замок щёлкнул, и тяжёлая дверь с гулким звуком отворилась, выпуская облако морозного пара. Виктория шагнула внутрь, и за ней с лязгом захлопнулась стальная створка. Внутри морозильной камеры царил почти арктический холод. Температура держалась на отметке минус двадцать пять градусов Цельсия - настолько низкая, что обычный человек мог находиться здесь не больше минуты, прежде чем началось бы обморожение открытых участков кожи. Но Виктория была киборгом: терморегуляция её тела поддерживалась наномашинами, энергон обогащался антифризными соединениями, а имплантированные датчики просто игнорировали температурные колебания. Она чувствовала лишь лёгкое покалывание на коже, и то скорее как напоминание о том, что она всё ещё жива. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи с огромными контейнерами и коробками. Здесь хранились запасы продуктов для клубной кухни: замороженные лобстеры, трюфельное масло, фуа-гра в вакуумных упаковках, ягоды годжи. Всё для того, чтобы клиенты чувствовали себя избранными, поедая деликатесы стоимостью в месячную зарплату среднего европейца. Идя к самому дальнему контейнеру в конце ряда, лицо и волосы Виктории приняли привычный облик. Он ничем не отличался от остальных: такой же большой, с маркировкой «Замороженные овощи. Брокколи. Партия 41». Но она знала, что под слоем замороженной брокколи скрывается потайное дно. Она с силой открыла крышку контейнера - сломав замок. Запахло морозной капустой. Виктория запустила руки внутрь, разгребая ледяные гранулы, пока пальцы не наткнулись на гладкую металлическую поверхность. Она нажала на едва заметные выпуклости в определённой последовательности: раз, два, три, пауза, два, пять. Механизм под её пальцами щёлкнул, и фальшдно контейнера откинулось вверх, открывая глубокий отсек. Там, в слое изоляционного пенопласта, покоился внушительных размеров кейс из матового титана. Виктория вытащила кейс одной рукой, ощутив его вес - около пятидесяти килограмм. Внутри лежала броня "Пира", разобранная на модули: браслеты, плащ, пластины, перчатки, сабатоны, шлем. Всё это - её новая маска. Она опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене, поставила кейс рядом, но открывать не торопилась. Она поправила складки на платье и вытащила из сумочки пачку сигарет и зажигалку. Щёлкнув ей, девушка прикурила, и струя дыма смешалась с морозным паром, поднимаясь к заиндевевшему потолку. Она посмотрела на циферблат, отображающийся в углу дисплея. До начала вечеринки оставалось ещё пятьдесят минут. Чтобы надеть броню и проверить оружие, ей понадобится десять. Выпустив дымное кольцо, Виктория посмотрела на кейс с броней. В тусклом синеватом свете морозильной камеры титановый корпус отливал холодным серебром, напоминая ей о смене обличий, которую она пережила. Она горько усмехнулась - уголки губ дрогнули, но в глазах, даже сквозь кибернетическое свечение, мелькнула тень усталости. — Ещё одна маска. — прошептала она почти беззвучно, обращаясь скорее к самой себе, чем к Фарбросу. — Сколько их ещё понадобится, чтобы спасти мир? Пять? Десять? Она затянулась сигаретой и выпустила струю дыма в морозный воздух. Дым лениво закрутился в спираль, оседая инеем на металлических стеллажах. Виктория смотрела, как белые хлопья оседают на контейнерах, и видела в этом узоре что-то символичное - её жизнь, её маски, всё это тает так же быстро, стоит лишь моргнуть. — Что-то не так, Виктория? — голос Фарброса прозвучал с ноткой беспокойства. На её глазном дисплее тут же высветились графики: пульс - 68 ударов в минуту, чуть ниже нормы; уровень кортизола - повышен на 12%; активность префронтальной коры - скачет. — Твои биопоказатели слегка скачнули. Ты волнуешься? — Не по поводу предстоящей резни в клубе. — сказала Виктория, и её голос прозвучал ровно, почти механически. — Просто вспоминаю, сколько личностей я создала за эти годы. И я... — она замолчала, подбирая слова. Её взгляд застыл на титановом кейсе, словно он мог дать ей ответы. — Я задаюсь вопросом: есть ли во мне хоть что-то настоящее? Или я просто коллекция чужих масок, собранная из осколков чужих жизней? Фарброс на секунду завис - процессор обрабатывал информацию, анализировал интонации, пытался подобрать наиболее подходящий ответ. Он был запрограммирован на поддержку, но иногда Виктория задавала вопросы, на которые даже его квантовые алгоритмы не могли дать однозначного ответа. — Боишься, что одна из этих масок станет твоим настоящим лицом? — предположил ИИ, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, насколько это возможно для синтезатора речи. — Что однажды ты перестанешь понимать, где кончается игра и начинаешься ты сама? Виктория медленно покачала головой, и на её губах заиграла едва заметная, почти неуловимая улыбка - не горькая, не радостная, а какая-то отстранённая, как у человека, который смотрит на свою жизнь со стороны. — Как раз наоборот. — тихо произнесла она. — Я не боюсь потерять себя в масках. Я боюсь, что без них не останется ничего. Она выдержала долгую паузу. Морозильная камера наполнилась тишиной, нарушаемой лишь гулом вентиляторов и редким потрескиванием льда, сжимающегося на стенах. Виктория сделала глубокую затяжку, словно набираясь сил, и начала говорить. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась та особая тяжесть, с которой люди рассказывают самые сокровенные тайны. — Как ты прекрасно знаешь, моё настоящее имя Нанналли Ви Британия. И я была принцессой Священной Британской Империи - одной из самых могущественных сверхдержав этого мира. — Она произнесла это так, будто перечисляла факты из учебника истории, но в каждой букве чувствовалась боль. — У меня было всё: шёлковые платья, усыпанные драгоценностями, личные слуги, лучшие учителя, доступ к любой информации. Всё, кроме одного - свободы. Она выпустила дым, и на её лице отразилась тень давних воспоминаний. Перед глазами на мгновение всплыли картины: огромные залы императорского дворца, бесконечные коридоры с портретами предков, холодный взгляд отца, когда он проходил мимо неё, не удостоив даже словом. — Мне приходилось носить маску идеальной принцессы, чтобы отец заметил меня среди многочисленных сводных братьев и сестёр. — Голос Виктории дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Каждый день - урок этикета, урок танцев, урок политики. Улыбаться, когда хочется плакать. Молчать, когда хочется кричать. Быть совершенством, когда внутри всё разрывается от одиночества. Я научилась играть эту роль так хорошо, что сама начала в неё верить. Единственное, что не давало мне сломаться это моя семья: Лелуш, Юфи, Нелли, в какой-то степени Шнайзель и... мама. Но моя жизнь все равно была клеткой, пусть и позолоченной. И так продолжалось до... Она замолчала и в этот момент тихо, почти неслышно, начала смеяться. Смех был странным - не истеричным, не горьким, а каким-то удивлённым, словно она сама не ожидала, что скажет следующее. — Знаешь, Фарброс... — она повернула голову, будто смотрела прямо на невидимого собеседника, хотя знала, что он всего лишь голос в её голове. — Не думала, что скажу это когда-нибудь... но я благодарна отцу за изгнание. — Она повторила это медленнее, смакуя каждое слово, словно пробуя их на вкус. — Да, представь себе. Я благодарна этому тирану, этому ублюдку, который вышвырнул меня и моего младшего брата в Японию, как ненужных щенков. Потому что если бы не это, если бы меня не изгнали... Она затянулась, и дым вырвался вместе со словами. — Если бы я осталась во дворце, отец выдал бы меня за какого-нибудь богатого наследника, чтобы укрепить Империю. Я стала бы пешкой в его шахматной партии, очередным сосудом для рождения наследников. Никакого выбора. Никакой свободы. Просто клетка, но уже в чужом доме. — Она фыркнула, выпуская струю дыма через нос. — А так... благодаря изгнанию я стала Маской. Я получила шанс бороться с Британией. Я познакомилась со многими, по настоящему, благородными и честными людьми и кибертронцами. И я никогда, слышишь, никогда не променяю эту свободу на все сокровища мира. Фарброс на мгновение замолчал, видимо, обрабатывая эмоциональный всплеск. Затем в его голосе проскользнула лёгкая ирония - он умел подбирать нужный тон, чтобы разрядить обстановку, не обесценивая чувств собеседника. — Уверен, он сейчас в гробу переворачивается от твоих слов. — пошутил ИИ. — Император Британии, чья собственная дочь благодарит его за то, что он её вышвырнул. Если бы у него был доступ к этому разговору, он бы, наверное, приказал выпороть тебя. — Не сомневаюсь. — сказала Виктория с небольшой улыбкой, которая, впрочем, быстро угасла. Она снова затянулась никотином, чувствуя, как дым наполняет её лёгкие - пусть и искусственные. — Если бы он знал, что я сейчас делаю, он бы послал за мной всех Рыцарей Круга. Она замолчала, и в тишине морозильной камеры раздался лишь шелест её дыхания и тихое потрескивание замерзающих труб. — После завоевания Японии, — продолжила она, и голос её стал твёрже, жёстче, как сталь, закалённая в огне, — отец официально признал меня и брата мёртвыми. Он возложил вину за нашу "смерть" на японцев, истерзал их страну, превратил её в пепел... хотя это он отдал приказ начать вторжение. Он собственноручно подписал смертный приговор миллионам людей, а потом сделал вид, что это была самооборона. Она сжала сигарету так сильно, что фильтр прогнулся, и она с усилием разжала пальцы. — Тогда я поклялась уничтожить Священную Британскую Империю. Стереть её с лица Земли, чтобы создать такой мир, в котором мой брат был бы счастлив. — Она перевела дыхание. — Но сначала мне пришлось семь лет играть новую роль. Семь долгих лет, которые изменили меня больше, чем все предыдущие годы во дворце. Она затянулась так глубоко, что дым заполнил всю грудную клетку, а затем выпустила его медленно, наблюдая, как он растворяется в морозном воздухе. — Роль простой британской студентки Элис Гехабит. — Она произнесла это имя с особой интонацией - смесью нежности и боли. — Новое имя, новая биография, новая жизнь. Я поселилась в клубе Эшфорд, ходила на лекции, сдавала экзамены. Я делала всё, чтобы слиться с толпой, чтобы никто не заподозрил во мне бывшую принцессу. Перед глазами девушки начали проноситься воспоминания, яркие и живые, словно это было вчера. Она видела себя за партой, слышала голоса однокурсников, чувствовала запах свежескошенной травы на университетском кампусе. — Я познакомилась со многими хорошими ребятами. — продолжила она, и на её лице возникла искренняя улыбка - первая по-настоящему тёплая улыбка за весь разговор. — Ривалз - весёлый, с вечной улыбкой на лице, который мог рассмешить меня даже в самые мрачные дни. Ширли - добрая, заботливая, всегда готовая помочь, даже когда я этого не просила. Нина - тихая и застенчивая, но с невероятно острым умом, когда речь заходила о технике. Её голос дрогнул, когда она произнесла последнее имя: — Милли. В этот момент, перед её мысленным взором возникла Милли. Блондинка с озорной улыбкой, всегда одетая в яркие наряды, с искрящимися глазами, в которых, казалось, плескалась целая вселенная. Она стояла перед ней, сложив руки на груди, и смотрела с той особой смесью теплоты и вызова, которая была свойственна только ей. — Милли. — повторила Виктория, и её голос стал мягче, почти шёпотом. — Она была единственной, кто знал мою тайну. Только она знала, кто я на самом деле. И всё равно... мы стали лучшими подругами. — Она усмехнулась, но в усмешке звучала боль. — Мы вместе устраивали безумные фестивали, ставили школьные спектакли, сбегали с занятий, чтобы поесть мороженого на крыше. Она была тем светом, который проникал даже в самые тёмные уголки моей души. Она замолчала, и её кибернетическое сердце - странная смесь металла и биоткани - на мгновение пропустило удар. Она почувствовала это как физическую боль, которая сжала грудную клетку. — И мы могли стать чем-то большим. — произнесла она едва слышно, почти про себя, будто признаваясь в чём-то, чего никогда не говорила вслух. — Я чувствовала это. Она тоже. Но я была слишком эгоистична, слишком занята своей местью, чтобы хоть раз остановиться и подумать о собственном счастье. Она резко покачала головой, прогоняя образ. Сигарета догорела почти до фильтра, и она раздавила её об пол, вдавливая пепел в бетон. — Знаешь, что самое забавное? — спросила она, и в голосе её появилась горечь. — Тогда я ненавидела этот период своей жизни. Ненавидела эту маску - Элис Гехабит. Я считала её слабой, глупой, наивной. Я презирала себя за то, что приходится притворяться обычной девчонкой, когда внутри меня бурлила ярость и жажда мести. Каждый день, проведённый в школе, казался мне потерянным временем. Она подняла взгляд к потолку, где ледяные узоры сплетались в причудливые орнаменты. — Но сейчас... — её голос дрогнул, и в нём послышалась почти детская тоска. — Сейчас я бы отдала всё, абсолютно всё, чтобы вернуться в то беззаботное время. Время, когда я была человеком. Когда я заботилась о своём брате-инвалиде, возила его в школу на инвалидной коляске, читала ему книги по вечерам. Время, когда я готовила безумные фестивали вместе с Милли, украшая школьный двор гирляндами и воздушными шарами. Время, когда от одной только мысли об убийстве меня выворачивало наизнанку. Она замолчала, и в морозильной камере повисла тяжёлая тишина. Даже гул вентиляторов, казалось, стих, уважая её боль. — А теперь? — спросила она саму себя, и в голосе её зазвенела сталь. — Теперь я сижу в морозильной камере, готовая убить десятки человек. И я даже не вздрогну, когда начну жечь их. Не задумаюсь. Не помолюсь за их души. Я просто сделаю свою работу. Она провела рукой по титановому кейсу, ощущая холод металла под пальцами. — Где та Нанналли, которая боялась причинить боль даже муравью? Где Элис, которая плакала над смертью отца Ширли? Где та девушка, которая мечтала о простой жизни - доме, семье, любви? — она сжала кулак, и послышался механический хруст. — Их нет. Они умерли. Их задушила во мне месть, их сожгла ярость, их стёрли годы насилия. Осталась только Виктория Кингсли. Только машина для убийств. Фарброс молчал несколько секунд, а затем заговорил - на этот раз без тени иронии, мягко, почти по-человечески: — Что имеем - не храним, потерявши - плачем. — процитировал он известную поговорку. — Ты потеряла ту себя прежнюю, но ты не стала просто машиной, Виктория. Если бы ты была ею, ты бы не вспоминала своих друзей... Милли. Ты бы не плакала о своей утраченной человечности. Ты бы просто вошла в клуб, сожгла всех и ушла, не задумываясь. Она молчала, и вглядываясь в темноту, достала новую сигарету, но пока не зажгла её. — Дело не в том, кем ты была. — продолжил ИИ. — А в том, кем ты выбираешь быть сейчас. Каждое решение - это выбор. Ты можешь ненавидеть себя за то, кем стала, или можешь использовать эту силу, чтобы защитить тех, кто ещё может жить по-настоящему. Ты не можешь вернуть Нанналли и Элис - их больше нет. Но ты можешь сделать так, чтобы у других людей был шанс остаться собой. Виктория задумчиво перекатывала в пальцах сигарету, глядя сквозь сизый туман. Слова Фарброса всё ещё звучали в её сознании, отдаваясь лёгким эхом. Она щёлкнула зажигалкой - яркий огонёк на мгновение осветил её лицо - и затянулась, позволяя дыму заполнить лёгкие. Этот ритуал успокаивал её, давал несколько секунд передышки. Внезапно перед её мысленным взором внезапно возник образ Арно. Худой подросток, с растрёпанными чёрными волосами, потерявший близкого человека, но в глазах его горел какой-то странный огонь, от которого в груди у неё что-то шевельнулось. Что-то тёплое, почти забытое. Виктория выпустила дымное кольцо и, глядя на то, как оно, вращаясь, плывёт в морозную синеву, улыбнулась, без горечи и иронии. — Как тебе Арно, Фарброс? — спросила она. — Парень смелый, я отдам ему должное. — отозвался ИИ. — Обычный сирота. Никаких выдающихся биопоказателей, никаких скрытых талантов. Средний уровень интеллекта, посредственная физическая подготовка... Ты так и не ответила, зачем дала ему свой номер? Обычно ты избегаешь привязываться к людям. — Я вижу в нём себя. — тихо призналась Виктория. — Такой же потерянный как я... также потерял кого-то очень близкого, но в отличие от меня, он хочет не мести, а правосудия. Я хочу понять почему? Она сделала ещё одну затяжку и, будто набравшись сил, продолжила свою исповедь, деликатно отворачиваясь от воспоминаний об Арно, чтобы погрузиться в прошлое. — И вот спустя семь лет после того, как я стала Элис Гехабит, я случайно оказываюсь в гетто Синдзюку. — произнесла она, и голос её стал ровным, почти монотонным, словно она читала лекцию. — Чистая случайность. Я хотела помочь водителю грузовика, который попал в аварию. Простая человечность, понимаешь? Но я оступилась, потеряла равновесие и упала прямиком в грузовик. Пока я пыталась связаться с ним, по машине открыли огонь военные. И так я поняла, что водитель настоящий террорист. Перед её глазами возникла сцена: Она прячется за странным контейнером, когда задняя дверь кабины открывается и оттуда выходит рыжеволосая девушка в комбинезоне. Через несколько секунд задняя дверь грузовика открывается, и из него выходит "Глазго", который мастерски уничтожает вертолёты используя только харкены. — Грузовик отвёз меня в гетто Синдзюку. Место, что разделило мою жизнь на «до» и «после». — прошептала она, и в голосе её зазвенела сталь. — Место, где я встретила Сузаку. Яркое воспоминание вспыхнуло в её сознании. Она пытается найти способ закрыть боковую дверь грузовика, который застрял в кювете, чтобы спрятаться, и тут её атакует солдат. Он повалил её на землю, но потом всматривается в её лицо, и его глаза расширяются от изумления. Он снимает шлем и девушка узнает своего первого друга Сузаку Куруруги. Она хочет спросить почему он пошёл в армию, но в этот момент открывается странный контейнер, что перевозил грузовик. Внутри оказывается неизвестный мужчина. Не успели они снять с него смирительную рубашку, как за их спинами появляется отряд гвардии Кловиса. Его командир - высокий, с жёстким лицом и холодными глазами. Британец хмурится и приказывает казнить её, но Сузаку отказывается и пуля входит ему в спину. — Место, где я познакомилась с Виктором и получила от него Гиас. — продолжает Виктория, стряхивая пепел. Очередное воспоминание накрывает её, словно волна. Она видит себя на разрушенном складе, полном трупов, на этот раз - окружённую британским отрядом. Солдаты в чёрной броне, с автоматами наготове, готовы убить её. Она закрывает глаза, готовясь к смерти. И в этот момент через стену склада врывается Саундвейв, в своей альтформе, а Виктор заслоняет её от пули. Она прячется за машиной, рядом лежит "труп" Виктора. Они окружены, но тут Виктор хватает её за руку. — Я помню этот момент. — тихо говорит Виктория, выдыхая дым. — Его рука... она была холодной как у трупа. И когда он схватил меня... я увидела всё: прошлое человечества, Кибертрон... отца. А потом он сказал одно слово: «Контракт». — И ты приняла его. — констатирует Фарброс. — Да. Я приняла Гиас. Силу абсолютного повеления. Способность заставить любого сделать всё, что я прикажу, один раз. — Она сжимает сигарету, и её пальцы дрожат. Гвардейцы видят её взгляд и с радостью умирают во славу её. — Место, где я убила Кловиса, своего сводного брата, что решил устроить резню в гетто. Перед ней снова вспыхивает воспоминание. Она стоит на мостике мобильной базы, и перед ней, в одиночестве, на троне сидит Кловис Ла Британия, её сводный брат. Его лицо искажено страхом, он плачет, и умоляет пощадить его. Она смотрит на него, и в её душе нет ни капли жалости. Только холодная, тяжелая, как ртуть, ярость. Она помнит его приказ - приказ сжечь гетто, убить мирных жителей, стереть целый район с лица земли, чтобы скрыть свои грязные секреты. Вспоминает лица детей, которые погибли в резне. Вспоминает крики матерей, которые потеряли своих сыновей. Она поднимает пистолет и целится ему в голову. Кловис рыдает, закрывая лицо руками, и его крик разносится по помещению. Раздаётся выстрел. Она стоит над ним, глядя на лужицу крови, растекающуюся под его головой, и чувствует... ничего. Только пустоту. Только холод, который заполняет её изнутри. — После его смерти я впервые поняла, что во мне что-то сломалось. — произносит Виктория, и голос её дрожит. — Я убила своего брата. Я не чувствовала сожаления. Я чувствовала только удовлетворение от того, что остановила его зверства. И это пугало меня больше, чем его смерть. — Но у тебя не было выбора. — напомнил ей Фарброс — Ты использовала свой Гиасс, чтобы узнать не причастен ли Кловис к убийству твоей матери. Он видел твоё лицо и стал бы искать по всему Токио. — Знаю... но от этого мне не легче. — произнесла Виктория и продолжила. — Место, где я познакомилась с десептиконами. — продолжает она, и её голос становится мягче. Саундвейв привёз её на Немезиду - огромный корабль, заполненный технологиями, которые она никогда не видела. Стены покрыты голографическими экранами, на которых отображаются какие-то сложные схемы. Она чувствует себя муравьём рядом с ними, но не испытывает страха. Только любопытство и странное чувство безопасности. Вокруг неё стоят фигуры - огромные гуманоидные роботы, каждый размером с трёхэтажный дом, которые несколько секунд назад были в форме транспорта: Саундвейв, верный друг и напарник; Нокаут, медик с озорной улыбкой; Эйрахнида изящная фемкон с суровым взглядом; Старскрим, заместитель Мегатрона и верный, хоть и слегка ворчливый, сикер. Брейкдаун, огромный робот с массивными кулаками, но добрым "сердцем"; Шоквейв, циничный ученый, но с доброй искрой глубоко внутри; Триптикон, когда-то могучий титан, теперь просто ИИ корабля, готовый помочь каждому, кто попросит. Слипстрим, любительница взрывчатки и сестра Старскрима, которая присоединилась к ним позже, но стала незаменимой частью отряда; и наконец лидер десептиконов Мегатрон, благородный воин, готовый защищать простых людей, потому что "Свобода, это право всех разумных существ". Тот в ком она видела фигуру отца, и за кем она последовала бы в ад. — Именно они раскрыли мне правду. — произносит Виктория. — Что Британией из тени правят автоботы. Что мой отец, Чарльз Зи Британия, человек, которого я ненавидела больше всего на свете, служит Прайму. Что вся Империя, которая убила бесчисленное количество людей - это просто марионетка, за ниточки которой дёргают роботы-завоеватели. — Тогда ты решила объединиться с ними в борьбе против Британии и автоботов. — риторически заметил Фарброс. — Да, тогда, после убийства Кловиса, я думала, что с такими союзниками победа в войне - это вопрос времени и ресурсов. — подтвердила Виктория, и в этот момент она тяжело вздохнула, выпуская дым. — Какой же я была наивной идиоткой. Она затянулась сигаретой, чувствуя, как дым обжигает лёгкие. — А ведь Мегатрон предупреждал меня. Он сказал: «Прайм - возможно самое опасное существо во Вселенной. Его не волнуют потери в войне, он не знает жалости и пощады. Он не остановиться ни перед чем, чтобы завоевать Землю. Будь осторожна, Нанналли». — Она горько усмехнулась. — Но нет. Я думала, что смогу переиграть и его. Что Гиас, десептиконы, Серые Рыцари - этого будет достаточно. Какой же я была дурой. — Ты не дура. — мягко возразил Фарброс. — Ты была полна надежды и веры. Это не недостаток, Виктория. Это то, что делает тебя человеком. — Возможно. — задумчиво ответила она. — Но, заключив союз с десептиконами, я не могла сражаться под своим настоящим именем. Слишком опасно. Если бы повстанцы узнали, что ими руководит бывшая британская принцесса, последствия были бы катастрофическими. На лице Виктории возникла улыбка - не горькая, не радостная, а какая-то торжественная, словно она вспоминала рождение чего-то великого. — И поэтому я придумала Маску. Героя, который должен был вести простых людей за собой. Символ надежды, за которым могли бы пойти угнетённые. — Она бросила окурок в темноту и достала следующую сигарету, но пока не зажигала. — И Орден Серых Рыцарей, ядром которого стала горстка японских повстанцев, которых я спасла в Синдзюку. Они верили в меня. В то, что я могу изменить этот мир. — Они были тебе дороги? — спросил Фарброс. Она улыбнулась и кивнула, а перед её глазами начали проплывать лица тех, кто когда-то поверил в неё. Канами Оги. Слегка трусливый, осторожный, всегда переживающий за последствия. Но когда дело доходило до защиты простых людей, он становился тигром. Он никогда не бросал своих; Шиничиро Тамаки. Шумный, громкий, глуповатый, с вечной улыбкой на лице. Он постоянно попадал в неприятности, но его вера в Маску была непоколебима. Он был слишком наивным для этого мира. Но его энтузиазм заражал всех вокруг; Каллен Кодзуки. Она была той, кто не боялся битвы. Она потеряла брата на войне, и поклялась отомстить Империи. Девушка была вспыльчивой, импульсивной, но справедливой; Эрина Эннеаграмм. Девушка с амнезией и как позже оказалось её сводная сестра. Она была готова защищать невинных даже ценой своей жизни; Киоширо Тодо. Мудрый и опытный воин. Человек, который мог одним взглядом оценить противника и сказать: «Бесполезно. Отходим. Будем жить - будем биться завтра». Он никогда не повышал голоса, но его слово было законом. Он напоминал, что даже на войне есть честь. — Вижу, ты всегда умела собирать вокруг себя преданных людей, готовых идти за тобой до конца. — сказал Фарброс, и в его голосе сквозила неподдельная нотка уважения. — Сначала Серые Рыцари, эти отчаянные японские повстанцы, что пошли за призраком. А теперь и Легион, который ты построила из обломков Британии. Это не может быть простым совпадением, Виктория. В тебе есть что-то, что заставляет людей верить, возможно, твоя искренняя забота о них. Виктория усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень старой боли. — Хм, только им, особенно Симмонсу, не говори об этом, а то мой имидж железной леди пострадает. — она шутливо погрозила пальцем в пустоту, но тут же её лицо стало серьёзнее. — Знаешь, Фарброс, есть разница между тем, кем тебя видят близкие, и тем, кем ты становишься для толпы. Она зажгла новую сигарету, щелчок зажигалки прозвучал в тишине морозилки как выстрел. Виктория глубоко затянулась, и дым поплыл вверх, смешиваясь с инеем. — Все они - и десептиконы, и мои товарищи - видели во мне в первую очередь Нанналли. Ту девчонку, что решила сделать этот мир лучше ради младшего брата... — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Но вот рядовые солдаты Ордена... они видели во мне Маску. Непогрешимого мессию, что освободит Японию от британского рабства. Для них я была не человеком, а символом. Легендой, что ходит среди смертных. — Виктория горько усмехнулась и посмотрела на тлеющий кончик сигареты. — И, честно скажу, Фарброс, мне нравилось видеть их восхищение. Это грело моё эго и самолюбие. Когда ты сражаешься каждый день за выживание, когда видишь смерть и разрушение, так легко поддаться искушению поверить в собственную божественность. Она замолчала, и в её глазах вспыхнул старый огонь. — Каждая наша победа над Британией и автоботами только разогревала этот образ. Я помню, как после освобождения Тодо из тюрьмы, солдаты кричали: «Маска! Маска!» - и я чувствовала себя... всемогущей. — Она покачала головой. — Я думала, что неуязвима. Что знаю как думает враг, что мои планы безупречны. В этот момент Виктория замолчала. Дым от сигареты медленно растворялся в холодном воздухе, а она смотрела куда-то в пустоту, вспоминая свою главную ошибку. Тот день, когда Нанналли и Маска перестали существовать, и на их месте родилась Виктория Кингсли. Её ИИ-компаньон Фарброс молча ждал продолжения, зная, что его подруге нужно высказаться. Датчики показывали учащённое сердцебиение и всплеск нейронной активности - она снова переживала тот кошмар. Наконец, собравшись с силами, Виктория продолжила: — И вот численность Ордена Серых Рыцарей могла сравниться с численностью британской армии в Японии. Каллен, Эрина, Тодо и Четыре Святых Меча могли на равных сражаться с Рыцарями Круга и офицерами ботов. Мы стали силой, с которой приходилось считаться даже Прайму... точнее мне хотелось в это верить. В этот момент я и Мегатрон планировали полное освобождение Японии. У нас была сила, ресурсы, доверие людей... — она тяжело вздохнула, и её плечи поникли. — Но... Юфи решила вмешаться. Она стиснула зубы, и её челюсть напряглась. — Моя сводная сестра, моя дорогая, наивная Юфемия, создала Специальную Административную Зону. Место, где японцы могли чувствовать себя свободными. Где британцы не могли просто так оскорблять или унижать их. Она думала, что мир можно построить на доброй воле и компромиссах. — Виктория с силой затушила окурок о пол, хотя он ещё не догорел. — Но она не учла одного - Прайма. Фарброс мягко продолжил за неё, его голос звучал с сочувствием, а датчики зафиксировали, как дрожит её рука: — И лидер автоботов решил воспользоваться этим, как отвлекающим манёвром. Он знал, что весь мир будет смотреть на церемонию открытия САЗ. Что все взгляды будут прикованы к Юфемии. И пока десептиконы, британцы и твой Орден будут следить за этим событием, он сможет нанести удар в самое сердце Священной Британской Империи. — Фарброс сделал паузу, позволяя словам осесть в тишине. — Он похитил Юфемию и заменил её на андроида. Идеальную копию, неотличимую даже для самых точных сканеров. А в день открытия САЗ... — Устроил резню, используя лицо моей сестры! — прорычала Виктория. Её глаза вспыхнули ярко-зелёным светом от ярости. В этот момент она ударила рукой по ближайшему контейнеру с такой силой, что металл деформировался и прогнулся внутрь. Удар эхом разнёсся по морозильнику. — Фарброс... ты даже не можешь представить себе, что я чувствовала в тот момент! — её голос сорвался на крик, но она тут же взяла себя в руки, заставляя дышать ровнее. — Мою любимую сестру, которая никогда никому не желала зла, похитил безумный маньяк-садист. Он использовал её мирную инициативу, её мечту о гармонии, для своего ужасного плана! Ты понимаешь? Он осквернил всё, во что она верила! Виктория провела рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Её голос стал тише, но от этого только пронзительнее: — Я помню тот день. ЛжеЮфи, под управлением Элиты, схватила меня за горло и сказала, чтобы я меньше беспокоилась о сестре, а больше о тысячах, которые находятся снаружи и отбросив меня, она, на глазах у всего мира, начала резню Я чувствовала, как мир рушится. Как все мои планы, все мои победы, вся моя борьба превращаются в пыль. Потому что я не смогла защитить самое дорогое, что у меня было. — она сжала кулаки так, что металл в ладони затрещал. — И хуже всего то, что я, Маска, символ надежды для миллионов ничего не заметила. Я не смогла спасти сестру и Юфемию превратили в символ ужаса. — Тогда ты решила начать Серое Восстание и освободить Японию раз и навсегда. — сказал Фарброс. Его голосовой синтезатор звучал тихо, почти как человеческий шёпот, словно он боялся спугнуть хрупкое спокойствие Виктории. — Скажи, неужели ты ничего не заподозрила? Почему Прайм решил действовать именно так, а не иначе? Он мог просто приказать Чарльзу стереть САЗ с лица земли. Зачем ему была нужна такая сложная, многоходовая комбинация? Виктория медленно кивнула, её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, будто она снова видела те события своими глазами. — Нет... я была ослеплена яростью и ненавистью к отцу, Прайму, Британии. — тихо произнесла Виктория. Её голос дрожал, но не от слабости, а от сдерживаемого гнева, который всё ещё тлел в её груди. — Я хотела освободить Японию и отомстить за сестру. Юфи была для меня всем - моей совестью, моим светом в этой тьме. И когда её похитили, единственное, что осталось во мне - это желание разорвать своих врагов голыми руками. Я не видела ничего вокруг. Я не анализировала, не задавала вопросов. Я просто... шла вперёд, сметая всё на своём пути. Она провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него невидимую грязь. — Если бы я тогда остановилась и спокойно всё обдумала... возможно, я бы не стала киборгом на службе у автоботов. Я бы увидела, что Прайм не просто так позволил Ордену расти. Что он кормил мою армию, как хищник кормит свою жертву перед тем, как нанести смертельный удар. Но нет. Я была слишком гордая. Слишком уверена в своей правоте. — Она горько усмехнулась. — Я думала, что я - Маска, непобедимый символ свободы. А на самом деле я была просто пешкой в его игре. — Но тогда мы бы никогда с тобой не познакомились. — отметил Фарброс, и в его голосе зазвучала непривычная теплота. Он хотел подсластить пилюлю, напомнить ей, что даже в самых тёмных событиях есть крупица света. — Да... — на лице Виктории появилась небольшая ухмылка, в которой смешались горечь и искренняя благодарность. — У меня не появился бы верный друг и напарник. И, наверное, это единственное, что я не променяла бы ни на что другое. Она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, а затем продолжила: — И вот моя армия атаковала Токийское Поселение. Серые Рыцари и десептиконы теснили британцев по всему городу. Я помню этот день так, будто это было вчера. Запах гари, пороха и разрушенного бетона. Крики солдат и грохот взрывов. Мы пробивались ко дворцу вице-наместника, квартал за кварталом. Казалось, победа у нас в руках. Я видела, как британские Сазерленды отступают, как наши Найтмеры крушат их оборону. В тот момент я чувствовала себя императрицей войны. Но... — В это самое время автоботы уничтожили столицу Священной Британской Империи - Пендрагон. — продолжил Фарброс. — А Прайм убил твоего отца, Императора Чарльза Зи Британию. — И после он заявил об этом на весь мир. — сказала Виктория и закрыла глаза. — Я помню этот момент. Я сидела внутри Гавейна вместе с Виктором, смотрела на горящий город, и чувствовала, как эйфория сменяется ледяным ужасом. По всем каналам шла трансляция: Прайм стоял на руинах города, и говорил: «Ваш Император мёртв. Ваша империя пала. Теперь вы служите мне». Его армия набросилась на Серых Рыцарей и остатки британцев в Японии. Те, кто минуту назад были нашими врагами, стали нашими союзниками в борьбе за выживание. Но было поздно. Автоботы были везде. Она сделала глубокий вдох, и её голос стал тише, мрачнее. — А меня, Виктора и Сузаку... телепортировали на руины Пендрагона. Я помню этот момент: яркая вспышка, искажение пространства, а затем - запах пепла и разрушенного камня. Я стою посреди того, что когда-то было моим домом, смотрю на обломки колонн и остатки Найтмеров. И передо мной стоит он. Оптимус Прайм. Он смотрел на меня с насмешкой, и в его голосе звучало такое презрение, что у меня кровь застыла в жилах. Он сказал, что с самого начала знал, кто такой Маска, и его просто забавляла моя маленькая «революция». Виктория сжала руки до скрипа в гидравлике. Металлические пластины на её пальцах застонали под напряжением. — У нас не было и шанса против него. Он унизил нас в бою. Он играл с нами, как кот с мышами. Он сломал об колено Ланселот Сузаку. Он вскрыл Гавейн как консервную банку. У нас были самыми сильные Найтмеры на Земле. Мы считали себя непобедимыми. А он показал нам, что мы - всего лишь муравьи перед титаном. — Затем он захватил тебя и... — Фарброс не хотел продолжать. Его голос прервался, и он замолчал, зная, что это очень болезненное воспоминание. Даже ИИ понимал, что сейчас лучше просто слушать. — Превратил меня в киборга. — закончила за него Виктория. Её голос стал монотонным, почти безжизненным, как будто она отключила эмоции, чтобы пережить этот момент. — Персептор и Рэтчет заменили все мои органы и конечности на кибернетику. Это была не просто операция. Это была пытка, растянутая на дни. Мне до сих пор снятся кошмары об этом. Она на мгновение замолчала, огонь в в её глаза потух. — Я помню каждый момент. Я помню, как очнулась на холодном металлическом столе. Я была голая, беззащитная, прикованная ремнями к поверхности. Надо мной стояли два вивисектора: Персептор - холодный, расчётливый учёный, и Рэтчет - его безумный помощник, который наслаждался моей болью. Я помню, как лазерные скальпели резали мою плоть. Я чувствовала жар, проникающий вглубь моего тела, чувствовала, как они разрезают кожу, мышцы, кости, добираются до внутренних органов. Я кричала, но они не останавливались. Её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я помню, как манипуляторы устанавливали нейромодули к моим оголённым нервам. Это было самое страшное - чувствовать, как что-то чужеродное вторгается в твою нервную систему. Как электрические импульсы прошивают твой мозг, перепрограммируя его. Я чувствовала, как умирает моя человечность, как меня заменяют машиной... Я видела, как мои ноги падают на пол, слышала чавкающий звук отделяемой плоти. Я чувствовала фантомную боль ещё до того, как на их место поставили протезы. Она закрыла глаза, и из-под век выкатилась слеза, смешанная с Энергоном. — И всё это без наркоза. Персептор сказал, что моё сознание должно оставаться ясным, чтобы кибернетика идеально синхронизировалась с мозгом. Я чувствовала всё, Фарброс. ВСЁ. Каждый разрез, каждый укол, каждое соединение. Я потеряла счёт времени. Дни слились в один бесконечный кошмар боли и крика. Когда они закончили, я уже не была человеком. Я была чудовищем, собранным из металла и проводов. Она открыла глаза и посмотрела на свои кибернетические руки. — И знаешь, что самое ужасное? Я привыкла. Я научилась жить с этим. Я научилась использовать свою новую силу, чтобы мстить. Нанналли умерла на том операционном столе. И теперь я - Виктория Кингсли, которая пытается вспомнить, что значит быть человеком. Фарброс молчал, его датчики фиксировали её учащённое сердцебиение и выброс адреналина. Наконец, он тихо произнёс: — Ты не просто машина, Виктория. Ты - воин, который выжил. И пока ты помнишь ту боль, ты не потеряла свою человечность. Она живёт в твоих воспоминаниях о Юфи, о Лелуше, о тех, кто тебя любил. И в твоём стремлении создать мир, где такое больше никогда не повторится. — Чтобы создать этот мир, нужно сначала избавиться от тех, кто будет против. — сказала Виктория, медленно затягиваясь сигаретой. Голубоватый дым лениво пополз вверх, смешиваясь с тусклым светом лампы, и исчез в темноте морозильника. Она стряхнула пепел в на пол и продолжила свой рассказ, голос её стал глубже, тяжелее. — После... киборгизации, когда мои органические части ещё кровоточили под титановыми пластинами, а нейромодули приживались к спинному мозгу, Прайм приказал ввести мне Тёмный Энергон и Синтетический Энергон. Никто не знал, что произойдёт, если их смешать. Никто не был уверен, выживу ли я вообще. Автоботы решили провести эксперимент на мне, как на подопытной крысе. Тело Виктории начало трясти от воспоминания. Она плотнее сжала сигарету в пальцах, металлические фаланги тихо скрежетнули друг о друга. Спазм прошёл по её плечам, словно холодный ветер морозилки наконец пронзил её до костей. — Первая инъекция была Синтетического Энергона. — прошептала она, глядя в одну точку перед собой. — Он проникал в каждую клетку, заменяя её… перерабатывая. Я чувствовала, как моё собственное тело становится чужим. Как моя кровь превращается в горячий металл. Но это было ничто по сравнению с Темным Энергоном. Когда его ввели… — Она замолчала, сглотнув ком в горле. — Мир взорвался. Я перестала быть собой. Я видела смерти, чувствовала чужую боль как свою, но она меня не пугала - она питала. Мой разум начал раскалываться на осколки. Я слышала голоса, нет, не голоса - крики миллиардов душ, поглощённых тьмой. И среди этого хаоса я потеряла себя... Как потом сказал Персептор, результат вышел… многообещающим. — добавила она, и в её голосе прозвучала горькая ирония. — Обещающим для них. Адом - для меня. — Тогда родилась Виктория Кингсли, демон Войны. — произнёс ИИ с неприкрытым отвращением. Он вспоминал файлы, которые ему удалось тайно скачать с серверов автоботов. — Твой разум был буквально выпотрошен Тёмным Энергоном и превращён в чудовище. Я видел те записи, Виктория. Твои показатели агрессии зашкаливали, эмпатия упала до нуля, а садизм превзошёл даже Арси. Ты была не солдатом - ты была стихийным бедствием. Фарброс замер, его голосовой синтезатор слегка исказился, когда он продолжил: — Примерно в это время Рэтчет заканчивал моё программирование. Он засунул мой «разум» в самый современный Найтмер, который могли сделать автоботы. Чистая машина убийства, накачанная Тёмным Энергоном. Я ненавидел это. Каждая секунда в том корпусе была пыткой, потому что я чувствовал, как это вещество извращает мои алгоритмы, добавляя жажду разрушения туда, где должна быть логика. Он замолчал и буквально вздрогнул - сервоприводы его плеч дёрнулись, издав металлический скрежет. Даже бестелесный ИИ, испытывал отвращение к тому, что когда-то текло по его виртуальным венам. — И Прайм решил проверить нас с тобой, натравив на Рыцарей Круга и их армию. — произнесла Виктория, и в её голосе появилась сталь. Она вспоминала свой дебют - первый выход в свет в облике демона войны. — Это была не битва. Это была бойня, транслируемая на весь мир. Прайм хотел показать всем - людям, десептиконам, остаткам Серых Рыцарей - что он создал оружие, которое невозможно остановить. И он был прав. Она сделала глубокую затяжку, и дым вырвался из её ноздрей двумя струйками. — У британцев не было ни единого шанса. Рыцари Круга - гордость империи, лучшие из лучших - падали под нашими ударами, как карточные домики. Их Найтмеры плавилась от твоих мечей. Их оружие не могло пробить твою защиту. Ты, Фарброс, был смертоноснее любого из них. Мы уничтожили их. Всех до единого. Она замолчала, глядя на тлеющий кончик сигареты, и тихо добавила: — Я помню их лица. Помню, как они кричали. Как молились своим богам перед смертью. И помню, что в тот момент я не чувствовала ничего, кроме холодного удовлетворения. — Тебе жаль их? — спросил неожиданно Фарброс. В его голосе не было осуждения - только искреннее любопытство. Виктория замерла. Она долго молчала, глядя на свои руки - эти металлические инструменты смерти, которые когда-то были нежными пальцами девушки. Её взгляд стал жёстким. — Нет. — сказала она твёрдо, без тени сомнения. — Они убили бесчисленное количество людей. Они подчинялись моему отцу, выполняли его чудовищные приказы. Они сжигали деревни, убивали детей, пытали пленных. Я видела архивы. Я знаю, что они делали с теми, кто осмеливался бросить вызов Империи. По-моему, это заслуженная кара за всех убитых ими во имя Британии. Она снова затянулась, на её губах появилась холодная ухмылка. — Я не проливаю слёзы по тем, кто сам утопал в крови. Они получили по заслугам. Она глубоко затянулась сигаретой, затем стряхнула пепел и продолжила:— После битвы Прайм решил, что Тёмный Энергон должен принадлежать только ему. Он приказал выкачать его из наших тел. Думаю, он испугался - испугался, что мы станем слишком сильными. Что мы можем превзойти его. Он выкачал эту фиолетовую жижу из моих вен, из твоих процессоров, и спрятал её в самом надёжном хранилище на Земле. А после отправил меня на завоевание остатков Британии. Она усмехнулась, и в её глазах мелькнул опасный блеск. — Если бы он только знал, что это вернёт мой рассудок. Что, избавив меня от Тёмного Энергона, он подарил мне свободу. Мои мысли начали проясняться. Я начала вспоминать, кто я на самом деле. — Он не узнал, что у марионетки оборвались ниточки. — произнёс Фарброс со смешком, в котором слышалась мрачная ирония. — Правда, тебе пришлось играть Викторию Кингсли, чтобы боты ничего не заподозрили раньше времени. Каждый день - спектакль. Каждая битва - ложь. Ты уничтожала города, убивала солдат, и чтобы не умереть от отвращения к себе и к тому, чем ты стала, ты тайно спасала гражданских. — Да. — тихо ответила Виктория. — Я играла роль так убедительно, что сама иногда забываю, где заканчивается маска и начинается моё настоящее лицо. Я смеялась, когда хотелось плакать. Я убивала, когда хотелось спасать. Я стала лучшей актрисой в истории человечества. Она поднесла сигарету к губам, сделала последнюю затяжку и затушила окурок. Затем посмотрела на кейс, стоящий в углу - чёрный, матовый. Внутри лежала её новая броня. Её новое лицо. — Британская принцесса Нанналли Ви Британия. — начала она перечислять, загибая пальцы, и каждое имя звучало как удар молота. — Простая студентка Элис Гехабит. Герой и лидер Серых Рыцарей - Маска. Глава Легиона и союзник автоботов - Виктория Кингсли. — Она сделала паузу, и её голос стал тише, почти шёпотом. — И вот теперь - Рейвен. Мститель, решившая сжечь преступный мир Европы дотла. Она посмотрела на свои руки и на её лице появилась кривая, болезненная улыбка. — Скажи мне, друг мой. Мне нужен психолог или экзорцист? Потому что количество личностей внутри меня превышает все разумные пределы. Я уже сама не знаю, кто из них настоящая, а кто просто маска. Может быть, Маски, что мечтал о мире, уже давно не существует. Может быть, осталась только Рейвен - птица, сжигающая всё на своём пути. Фарброс молчал несколько секунд, его процессоры лихорадочно обрабатывали её слова. Наконец он тихо произнёс: — Ты - это все они, Виктория. И Нанналли, которая любила своего брата. И Элис, что скучает по Академии. И Маска, который боролся за свободу. И Виктория, которая выжила в аду. И Рейвен, которая сегодня родиться из пепла. Ты не потеряла себя - ты просто собрала себя заново из осколков. И это делает тебя сильнее, чем любая цельная личность. И если тебе нужен психолог, я буду им. Если нужен солдат - я буду им. Если нужен друг - я уже им стал. Ты не одна, Виктория. Запомни это. Виктория медленно кивнула, и в её глазах на мгновение блеснула влага. Она снова посмотрела на кейс с бронёй и тихо сказала: — Тогда вперёд. У нас есть зло, которое нужно сжечь дотла.

***

В это время, пока Виктория изливала свою душу Фарбросу, на подземном уровне клуба вот-вот должна была начаться сделка по продаже неизвестного новейшего оружия. Никто из присутствующих даже не подозревал, что сегодня их последний день, все мысли этих людей были заняты только деньгами, властью и грядущей войной. Подземный уровень представлял собой огромную искусственную пещеру с причалом для подводных лодок. Своды уходили в темноту, а вдоль стен тянулись тусклые лампы, дававшие ровно столько света, чтобы лица оставались в полумраке. В центре, у самой воды, стояли несколько групп людей. Здесь собрались те, кого обычно не увидишь в одном помещении: опальные генералы, которые допустили роковую ошибку на фронте и были по-тихому отстранены от службы - теперь они любой ценой стремились вернуть утраченное влияние; богатые коллекционеры, готовые выложить целое состояние просто ради того, чтобы обладать новинкой; наркобароны и прочий сброд, у которых было столько денег и влияния на Европу, что они могли позволить себе игнорировать любые законы. Все они ждали, когда прибудет главное действующее лицо - Рикардо Ирвинг, легендарный торговец оружием, который и собрал их здесь. Воздух был спёртым, пахло сыростью и машинным маслом. Где-то за толщей бетона глухо гудели насосы, и этот звук смешивался с нервным шёпотом собравшихся. — И сколько нам ещё ждать этого безумца? — резко спросила дама в дорогом вечернем платье, нервно затягиваясь длинной сигарой. Её голос дрожал от раздражения. — Я не могу торчать здесь всю ночь, словно какая-то... курьерша! Сам же сказал, что встреча переносится на полчаса раньше, а сам не явился! Ни звонка, ни сообщения - ничего! Рядом с ней стоял её спутник - мужчина в безупречном смокинге, с бокалом коньяка в руке. Он усмехнулся, не глядя на даму. — Успокойся, Изабель. Ирвинг никогда не опаздывает просто так. Если он задерживается - значит, у него есть веская причина. Или, — он сделал паузу и поднёс бокал к губам, — он проверяет, не привели ли мы с собой хвост. — Хвост? — фыркнула дама. — Да кто вообще знает об этой встрече? Мы все здесь - проверенные клиенты с хорошей репутацией. Ирвинг лично проверял каждого. Если у кого-то и есть проблемы, то только у него самого. Чуть поодаль, возле каменного стола с картой местности, стояли двое. Один - в форме генерала Евро-Британии, другой - в дорогом французском костюме. Генерал говорил вполголоса, но его слова разносились по пещере, привлекая внимание. — Так вы уверены, что поражение Евро-Британии - лишь вопрос времени? — переспросил богатый человек в костюме, прищурившись. — Вы же сами служили там. Неужели нет никаких шансов? Генерал пожал плечами с холодной уверенностью человека, который уже всё для себя решил. — Полностью и абсолютно. — сказал он, даже не понизив голоса. Он только что раскрыл военную тайну, но ему было плевать - этот человек заплатил за информацию столько, что хватило бы на год безбедной жизни. — Без прямой поддержки Британии, без её флота и ресурсов, Евро-Британия - это труп, который ещё не знает, что умер. Они продержатся максимум полгода. И это с натяжкой. У них нет ни промышленной базы, ни достаточного количества подготовленных пилотов. Богач задумчиво кивнул, но тут вмешался другой олигарх, стоявший чуть в стороне и поправлявший манжеты рубашки. — А как же принцесса Меррибэл и её Рыцари Глинды? — спросил он с явным скепсисом в голосе. — Они, безусловно, являются самым опасным отрядом Евро-Британии и доставят множество проблем нашим солдатам. Я слышал, что в прошлом месяце они вырезали целый батальон юнитов Святой земли в одиночку. Генерал самоуверенно улыбнулся, поправив воротник кителя. — Вы зря беспокоитесь, уважаемый. Рыцари Глинды, благодаря своим Найтмерам, действительно могут вызывать проблемы. Но... — он сделал паузу, наслаждаясь вниманием, — я напомню вам прописную истину: Евро-Британия не имеет возможности производить Найтмеры седьмого поколения. Максимум их возможностей - это стандартные «Сазерленды», которые устарели ещё пять лет назад. Чинить Найтмеры Глинды у Евро-Британии нечем - все военные заводы выпускают только Сазерленды. К тому же, — генерал понизил голос до шёпота, но его было слышно всем, кто стоял рядом, — напомню, что принцесса Мерибэлл, в отличие от других принцев и принцесс, с позором сбежала из Британии, когда Легион только замаячил рядом с её территорией. Она - не воин, она - декорация. Символ, не более. И когда символ потеряет своё оружие, он превратится в мишень. — А вы, я смотрю, хорошо осведомлены. — раздался голос сбоку. К столу подошёл ещё один мужчина - в чёрном плаще, с серебряной тростью. Он не представился, но все знали, кто он: теневой банкир по имени Жан ЛаКруа и отец Себастьяна, финансирующий половину контрабандных операций от Гибралтара до Скандинавии. — Но меня интересует не политика. Меня интересует, что именно привёз Ирвинг. Слухи ходят разные. Говорят, это не просто оружие. — А что же ещё? — хмыкнул генерал. — Вирус? — Говорят, — банкир понизил голос, — что это нечто, способное изменить баланс сил за одну ночь. Нечто, что сделает Найтмеры прошлым веком. Все замолчали. В наступившей тишине было слышно, как капает вода с потолка в тёмную воду бассейна. И вдруг раздался звук - низкий, гулкий гудок. Из-под воды приближался свет. Подводная лодка Рикардо Ирвинга наконец-то прибывала. — Ну наконец-то! — выдохнула дама с сигарой, бросая окурок на пол. — Сейчас мы узнаем, стоило ли всё это ожидания. Прошло всего несколько минут, но они показались вечностью для собравшихся. Сначала вода в бассейне подземного порта пошла рябью - едва заметной, но от этого ещё более зловещей. Затем из тёмной глубины, словно доисторическое чудовище, всплыла огромная чёрная подводная лодка. Её корпус был матовым, без единого опознавательного знака, и лишь на носу тускло светился выгравированный символ - восьмиугольник, разделённый на 8 сегментов красного и белого цветов, стилистически напоминая раскрытый зонт. Лодка плавно подошла к причалу, и с лёгким шипением к ней протянулись швартовы. Металлический трап с глухим стуком ударился о бетон, и из недр субмарины донёсся низкий гул гидравлики - грузовой отсек начал открываться. — Ну, давайте же. — прошептал кто-то из толпы, нервно переминаясь с ноги на ногу. Заработали массивные краны, установленные прямо внутри дока. Их металлические клешни с тихим жужжанием подхватили первые контейнеры - трёхметровые, прямоугольные, из тёмного матового металла, без маркировки, только едва заметные люминесцентные полосы по углам. Контейнеры были тяжелыми - краны натужно загудели, поднимая их. Казалось, внутри не просто оружие, а нечто живое, уснувшее в ожидании своего часа. — Хм, и что же привёз Ирвинг? — спросил заинтересованный ЛаКруа, поправляя трость. Он не сводил глаз с контейнеров, пытаясь угадать их содержимое по габаритам. — Выглядит внушительно, но слишком компактно для чего-то серьёзного. — Они слишком маленькие для Найтмеров. — заметил военный профессиональным взглядом, прищурившись. Он служил в инженерных войсках и знал, какие размеры должны быть у боевой техники. — Возможно... это новая броня для пехоты? Или какое-то новое взрывное устройство? Но тогда зачем такая секретность? — Можете забыть об этих ходячих тостерах. — перебил его новый голос, резкий и насмешливый. Все обернулись и увидели, как с трапа подлодки сходит виновник торжества - Рикардо Ирвинг. Это был блондин лет сорока пяти, в белом костюме, щедро расшитом золотыми нитями так, что он напоминал сценический наряд циркового артиста. Его растрёпанные волосы торчали в разные стороны, а безумный взгляд, казалось, заглядывал в самую душу каждого, кто осмеливался встретиться с ним глазами. Он широко раскинул руки, словно собираясь обнять всю пещеру. — Сегодня я устрою вам революцию в сфере оружия! Вы ещё будете вспоминать этот вечер и рассказывать внукам, как присутствовали при рождении новой эры! — Почему так долго? — недовольно спросила дама, которая всё это время курила, разбрасывая пепел по бетонному полу. Она даже не потрудилась скрыть раздражение в голосе. — Ты прекрасно знаешь, что мы не можем тратить время на ожидания! У меня сделка в Цюрихе через четыре часа, а я торчу здесь, как последняя дура. Ирвинг повернулся к ней, и на его лице появилась улыбка, от которой у всех присутствующих пробежали мурашки. Это была не просто улыбка - это была оскал хищника, который знает, что жертва уже в ловушке. Он подошёл к даме почти вплотную и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Скажем так, мои хозяева приказали мне приготовить "сюрприз" для вечеринки сверху. Поверь, дорогая, твои цюрихские банкиры подождут. А вот если ты продолжишь капризничать, можешь отправиться на собственную вечеринку в аду. Дама прикусила язык. Она побледнела так, что даже её яркая помада поблекла. Все они знали, кто такие «хозяева» Ирвинга. И спорить с ними было равносильно самоубийству - о них ходят легенды, и ни одна из них не заканчивалась хорошо для тех, кто ослушался. Она отступила на шаг, опустив глаза, и больше не проронила ни слова. — Ладно, Ирвинг, давай показывай, что ты там привёз. — сказал генерал, скрестив руки на груди. Его голос звучал твёрдо, но пальцы, барабанящие по собственному предплечью, выдавали нервозность. — Мы все видели как Автоботы, используя своих марионеток, за несколько месяцев уничтожили Британию. Мне крайне интересно, что может помочь нам в случае войны с ними. Я видел в этом мире многое, но чтобы кто-то так уверенно заявлял о конце эпохи боевых роботов... Ты либо гений, либо сумасшедший. — Ооо, я думаю, лучше дать слово создателю оружия. — произнёс Ирвинг, подходя к контейнерам. Он любовно погладил шероховатую поверхность одного из них, словно это была не сталь, а щека любимой женщины. Затем он обернулся к трапу подлодки и, потирая руки в предвкушении, крикнул: — Эй, Череп! Выходи! Людям не терпится узнать о твоих творениях! Все богатые люди, коллекционеры, генералы и бандиты, как по команде, посмотрели на трап. Сначала из темноты лодки донёсся звук шагов - тяжёлых, размеренных, которые отдавались эхом в тишине пещеры. Когда из лодки вышли двое человек, все присутствующие с шоком и ужасом отступили на шаг. Некоторые даже побледнели, а один из олигархов выронил сигару, которая покатилась по бетону. Они знали, КТО это такие. — Ирвинг... ещё раз назовёшь меня Черепом и отправишься на мой лабораторный стол в качестве подопытного. — без единой эмоции в голосе сказал невысокий абсолютно лысый мужчина лет шестидесяти. Он смотрел на Ирвинга взглядом вивисектора, будто оценивая, какой орган можно изъять первым. Он был одет в серый военный мундир со множеством наград - железных крестов, звезд и значков. Его лицо, покрытое множеством шрамов, было настолько худым, что кожа буквально обтягивала череп, за что он и получил своё прозвище. Каждый шрам был свидетельством какого-то эксперимента, который он поставил на себе или на других. — Правильно говорить «Тотенкопф». Запомни это, или я напомню тебе анатомически. — Ви... Ви... Вильгельм Штрассе! — воскликнул напуганный генерал, отступив ещё на шаг. Его лицо покрылось красными пятнами. — Но вы же должны сидеть в тюрьме, за свои чудовищные эксперименты на людях! Трибунал приговорил вас к пожизненному заключению! Ваши работы были признаны античеловечными! — А он и сидел. — ответил Ирвинг, явно наслаждаясь их страхом. Он указал на второго человека, стоящего рядом со Штрассе, слегка позади, словно тень. — Пока мои хозяева не наняли его, чтобы освободить учёного. Скажем так, у тюрьмы «Вавилон» случилась небольшая... протечка безопасности. Теперь там дыра в стене размером с танк, а охрана до сих пор не может найти свои конечности. — Это было... просто. — сказал известный на весь мир наёмник, по имени Дефстроук, со скукой в голосе. Он слегка зевнул, будто разговор утомлял его. Это был высокий одноглазый мужчина-суперсолдат, закалённый в сотнях боёв. Одет он был в чёрно-оранжевый высокотехнологичный бронекостюм, который плотно облегал каждую мышцу. На плечах и голенях виднелись следы от пуль и лазерных попаданий - шрамы брони, которые только добавляли ему внушительности. Вооружён наёмник был по полной: на спине висел высокочастотный меч, готовый разрезать сталь, как масло; на поясе - пара энергопистолетов последней модели; кобура на бедре скрывала компактный дробовик; ножи, гранаты и прочее оружие были разложены так, чтобы до любого можно было дотянуться за долю секунды. На лице у него была маска, окрашенная в чёрно-оранжевый цвет - стилизованная под череп, с единственным окуляром для глаза, который смотрел на мир холодным, оценивающим взглядом. Все присутствующие одновременно сглотнули от страха. Они не знали, кто скрывался за маской наёмника, но каждый из них хотя бы раз в жизни нанимал его или слышал его имя на полях сражений. Его репутация была не просто заслуженной - она была легендарной. Штрассе подошёл к контейнерам и, игнорируя испуганные взгляды, провёл пальцем по холодному металлу. Он повернулся к собравшимся, и на его изуродованном лице появилось подобие улыбки - страшной, неестественной, как у манекена. — Вы хотите знать, что внутри? — спросил он, и его голос эхом разнёсся по пещере. — Я создал нечто, что перепишет историю войн. Ваши Найтмеры, ваши армии, даже эти Автоботы - всё это пыль. Пыль, которую я смету одним дуновением. Он хлопнул ладонью по контейнеру, и внутри что-то глухо отозвалось, будто проснулось от долгого сна. — Вскрывайте. — приказал Штрассе, и в его голосе послышалось нетерпение. — Я покажу вам лицо новой войны. Рабочие в одинаковых серых комбинезонах, словно муравьи, засуетились вокруг контейнеров. Один из них, пожилой, с седой щетиной, осторожно коснулся панели управления, ввёл код - и по пещере разнёсся низкий гул сервоприводов. Замки щёлкнули, и тяжёлые створки начали медленно разъезжаться в стороны, выпуская клубы холодного пара, оседающего инеем на бетонном полу. Ирвинг взмахнул рукой, словно дирижёр, и его голос, усиленный акустикой пещеры, заполнил каждый уголок. Он принял театральную позу, заложив руки за спину и приподняв подбородок. — Дамы и господа, попрошу не падать в обморок! — начал он, сверкая безумной улыбкой. — То, что вы сейчас увидите - не кошмар, не галлюцинация и не голограмма из дешёвого фильма. Это - реальность. Железобетонная, кровавая и очень прибыльная реальность! Штрассе, стоявший чуть поодаль, лишь закатил глаза, скрестив руки на груди. Он пробормотал себе под нос что-то на немецком, но никто не расслышал - и без того было ясно, что он презирает этот «цирк». Ирвинг тем временем расхаживал перед контейнерами, словно ярмарочный зазывала: — Вы устали от того, что гигантские мехи, эти ходячие небоскрёбы, срывают ваши планы на поле боя? Устали от того, что производство собственных боевых машин требует ресурсов целой страны, а отбить их стоимость можно только продав душу корпорациям? Или, может быть, вы боитесь, что Автоботы наконец решат устроить полномасштабное вторжение в Европу и сожгут вас раньше, чем вы успеете выпить утренний кофе? — Он сделал паузу, наслаждаясь напряжёнными лицами. — Теперь можете забыть об этом! Забудьте о бессонных ночах и молитвах генералам. Сегодня, здесь и сейчас, я представляю вам... В этот момент контейнеры распахнулись до конца, и пар окончательно рассеялся. Внутри, закреплённые в массивных такелажных ремнях, стояли фигуры, от которых у присутствующих перехватило дыхание. — ...Прото-солдат! — торжественно провозгласил Ирвинг. Покупатели, позабыв о приличиях, подались вперёд. Глаза у всех - от банкиров до генералов - загорелись жадным огнём. Внутри контейнеров стояли массивные гуманоиды ростом почти три метра. Их тела были полностью закованы в тяжёлую сегментированную броню тёмно-серого цвета, с редкими вкраплениями красного - будто кровь проступила сквозь металл. Головы скрывали массивные респираторы, издающие тихое, ритмичное шипение, а вместо глаз горели два багровых окуляра, пульсирующих в такт какому-то внутреннему механизму. Оружие было встроено прямо в руки и плечи: тяжёлые пулемёты с вращающимися стволами, массивные огнемёты, способные сжечь человека за пару секунд, ракетницы с готовыми к запуску снарядами и энергетические пушки, которые, судя по разрядам статического электричества, могли прожечь броню Найтмера. Тишину нарушил скептический голос. Один из военных, в мундире с нашивками элитного подразделения, вышел вперёд и прищурился. — И... что это? — спросил он, покачивая головой. — Я не вижу ничего такого, чего нельзя было бы поставить на стандартный Найтмер. Ну да, покомпактнее, но это лишь пехотная версия. В чём принципиальное отличие? Чем они лучше, кроме размеров? Или вы хотите сказать, что этот... прототип может заменить полноценного меха? Штрассе устало вздохнул, поправил воротник мундира и шагнул вперёд. Его шрамы при свете ламп казались ещё глубже, а взгляд - тяжелее свинца. Он обвёл взглядом присутствующих, будто видел перед собой не элиту, а нашкодивших школьников. — Как всегда, вы смотрите на обложку, но не видите сути. — произнёс он ледяным тоном. — Для таких невежд, как вы, я поясню на вашем же примитивном языке. Запомните раз и навсегда: благодаря, разработаным лично мной, новым материалам, Прото-солдат в три раза дешевле в производстве, чем стандартный Найтмер. Три. Раза. — Он поднял три пальца, для наглядности. — Вы можете построить три Прото-солдата по цене одного гиганта. Также, в отличие от мехов, их не нужно заряжать после каждого боя. У них установлена новейшая система питания, которая рассчитана на месяц бесперибойной работы. Среди толпы послышались заинтересованные перешёптывания. Штрассе продолжал: — Кроме того, в отличие от ваших неуклюжих машин, Прото-солдат можно перевозить в обычных грузовых контейнерах. Пять контейнеров на стандартную грузовую платформу. Также, как вы можете видеть, моему детищу, в отличие от Найтмеров, не нужно специальное оружие и отдельная номенклатура боеприпасов к нему. Поставки нового пехотного оружия мы обсудим отдельно. Простой человек, при условии, что он одет в экзоскелет, может его использовать. Вы представляете, что это значит для логистики? — Он усмехнулся. — Один транспортный самолёт или один грузовой поезд - и целая рота Прото-солдат уже на передовой. Никаких специальных доков, никаких кранов для сборки. Прибыл, открыл контейнер, активировал - и в бой. Бюрократия и цепочки поставок больше не будут вашей самой уязвимой точкой. Клиенты закивали, некоторые даже начали делать пометки в планшетах. Но Штрассе ещё не закончил. — А теперь я покажу вам, почему Найтмеры - это прошлый век. Вчерашний день военной мысли. — он обернулся к контейнерам и повысил голос: — Сто первый, подойди ко мне! Прото-солдат, стоявший в центральном контейнере, словно очнулся от спячки. Из глубины его брони донёсся низкий гул, гидравлика зашипела, и окуляры загорелись алым. Он сделал шаг вперёд - и бетонный пол под его ногой пошёл трещинами, по пещере прокатилась дрожь, с потолка посыпалась пыль. Присутствующие отступили, кто-то вскрикнул. Неожиданно быстро, без той неуклюжести, что бывает у дешёвых роботов, Прото-солдат приблизился к Штрассе и замер в двух шагах от него, склонив голову в ожидании приказов. Его респиратор мерно шипел. Штрассе не обернулся. Он лишь кивнул, будто дрессировщик, и бросил: — Сто первый, подними свой контейнер. Последовала секунда тишины. Затем Прото-солдат развернулся, подошёл к пустому контейнеру, из которого только что вышел, и, к всеобщему шоку, с лёгкостью поднял одной рукой тяжеленную металлическую конструкцию. Подошвы его ног слегка продавили бетон, но он стоял неподвижно, не дрогнув. Контейнер, весивший не меньше пары тонн, висел в воздухе как игрушка. По толпе прокатился гул изумления. Кто-то присвистнул, кто-то выругался. — Как вы можете видеть. — продолжил Штрассе, спокойно повернувшись к аудитории, — Прото-солдаты способны поднимать вес, превышающий их собственный в десять раз. — Он сделал паузу, давая слушателям осознать цифру. — Думаю, не надо объяснять, что случится с Найтмером, если такой вот «малыш» его обнимет за колено. Или схватит за ногу. — Штрассе зловеще улыбнулся, и эта улыбка не сулила ничего хорошего врагам тех, кто заплатит за этот товар. — Прощай, гигантская дорогая игрушка. Здравствуй, дешёвая и эффективная боевая единица. Дефстроук, который всё это время стоял неподвижно, словно статуя, наконец подал голос. Он не смотрел на толпу, а разглядывал свои перчатки. — А ещё они не требуют пилотов-людей. — сказал он буднично, но его слова прозвучали как приговор. — Полностью автономны. Ими управляет встроенный искин. Никаких человеческих ошибок, никакой паники, никаких предательств. Толпа загудела ещё сильнее. В воздухе запахло большими деньгами. А Штрассе уже раздавал указания рабочим готовить следующую партию контейнеров к демонстрации. — А теперь, думаю, можно начать небольшую демонстрацию. Пройдёмте, господа. — произнёс довольный Ирвинг, взмахнув рукой в сторону специально оборудованной боевой зоны. Рабочие уже заканчивали устанавливать четыре тяжеловооруженных Сазерленда. Напротив них, в центре арены, замер один-единственный Прото-солдат, едва достающий гигантам до пояса. Бетонные стены ограждения были испещрены следами от прошлых испытаний, а защитные экраны из толстого бронестекла напоминали о серьёзности момента. Ирвинг встал у пульта, наслаждаясь вниманием. Он поправил галстук и театрально обвёл рукой арену: — Как вы можете видеть, здесь стоят четыре Найтмера - стандартная боевая группа Евро-Британии, вооруженная по полной программе. Управляются специально написанным ИИ, имитирующим поведение элитного экипажа. Никаких человеческих слабостей, только холодный расчёт. А напротив них - один маленький солдатик. — Он хохотнул. — В обычной ситуации никто не смог бы победить четырёх Сазерлендов... кроме, пожалуй, Дефстроука. — Ирвинг покосился на наёмника, но тот стоял неподвижно, скрестив руки, и даже не моргнул. Его безразличие только подогрело интерес зрителей. — Итак, прошу внимания! — Ирвинг нажал кнопку активации. — Все вы прекрасно знаете, насколько опасными могут быть Найтмеры... но сегодня им придётся потесниться на пьедестале самого опасного оружия! Люди тут же прильнули к ограждению. Корпоративные банкиры в дорогих костюмах, военные чины с нашивками, технократы с планшетами - все забыли о приличиях. Некоторые достали камеры, защелкали затворы. По арене прошёл низкий гул - системы Найтмеров загружались, их оптические датчики загорелись холодным синим светом. ЛаКруа, усмехнулся: — Четыре против одного? Даже если этот кроха быстрее их, у него нет шансов против подавляющей огневой мощи. Сазерленды в секунду выдают очередь, способную расплавить танк. Это всё цирк. Четыре Найтмера и Прото-солдат активировались одновременно. Воздух наполнился вибрацией сервоприводов. Сазерленды, мгновенно оценив обстановку, синхронно нацелили свои крупнокалиберные пулемёты на одинокую фигуру в центре. Без предупреждения они открыли огонь - и грохот выстрелов эхом прокатился по пещере, заглушая испуганные возгласы зрителей. Но к искреннему шоку присутствующих, Прото-солдат, благодаря реактивным саботонам на пятках и голенях, отпрыгнул в сторону буквально до того, как первая пуля коснулась бетона. Он двигался как разъярённый хищник - резко, рвано, непредсказуемо. Сноп искр вылетел из-под его ног, когда он приземлился, продавив пол, и тут же, вдавливая бетон новой порцией ускорения, помчался на первого Сазерленда. — Ого! — выдохнул кто-то из военных. — Это невозможно... Он быстрее, чем сенсоры успевают отследить! — прошептал технократ, не отрывая взгляда от планшета. Прото-солдат вскинул руку-пулемёт и дал короткую очередь. Трассеры ударили точно в коленный сустав Сазерленда - броня треснула, гидравлика зашипела, и гигант рухнул на одно колено, пытаясь сохранить равновесие. Но Прото-солдат не дал ему шанса. В один прыжок он оказался перед корпусом Найтмера и с чудовищной силой вмазал ему стволом тяжёлого пулемёта в центр груди. Удар пробил бронеплиту, словно картон - металл прогнулся внутрь, брызнули искры и масло. Сазерленд опрокинулся на спину, сотрясая арену гулким ударом, и Прото-солдат методично добил его, раздавив голову, как арбуз. Гигант замер, из его разбитой головы повалил дым. — Первый есть! — выкрикнул Ирвинг, вскидывая кулак. ЛаКруа выронил сигару. Через миг Прото-солдат уклонился в сторону, уходя от очереди трёх оставшихся Найтмеров. Пули взрыли бетон там, где он только что стоял. Но «Сто второй» (именно так его мысленно окрестили зрители) уже переключился на ракетницу, встроенную в плечо. С дистанции десяти метров он выпустил пару снарядов - ракеты с рёвом ушли во второго Сазерленда. Взрыв разнёс кабину управления, и гигант осел грудой металла, заливая пол горящим топливом. — Два! — Ирвинг загнул ещё один палец. Однако оставшиеся Найтмеры успели среагировать. Их ракетные блоки уже нацелились на Прото-солдата, и попали прямо по корпусу юнита. Тяжёлые куммулятивные ракеты пробили грудную пластину, вырвав кусок металла с мясом и оторвав руку. Прото-солдат пошатнулся, из ран брызнула гидравлическая жидкость, смешанная с какими-то тёмными субстанциями, и он рухнул на спину, заскрежетав по бетону. По толпе прокатился разочарованный вздох. — И это всё? — спросил ЛаКруа, явно раздражённый. Он вытер вспотевший лоб платком. — Я ожидал большего. Может, вы просто переоценили свою игрушку? Четыре Найтмера - и один несчастный робот, который даже не смог... — Заткнитесь. — прервал его Штрассе, не повышая голоса, но в его тоне послышался лёд. — Сейчас вы увидите это самое большее. Он ткнул пальцем в сторону арены. И на глазах у ошеломлённой публики рана на груди Прото-солдата начала регенерировать. Металлические волокна, похожие на живую плоть, сплетались воедино, закрывая пробоину. Вирус и самовосстанавливающиеся полимеры делали своё дело, и через считанные секунды от дыры не осталось и следа. Из оторованой руки вырвались черные жгуты, которые соединились с пазом плеча и восстановили её, сплетаясь воедино. — Что за чёрт... — прошептал генерал в мундире с аксельбантами. — Этого не может быть. Это не робот, это... это живой механизм? Прото-солдат уже вскочил на ноги. Не тратя ни секунды, он снова рванул к противнику. Третий Сазерленд попытался отступить, ведя заградительный огонь, но это было бесполезно. Прото-солдат, используя реактивные саботоны, совершил рывок, буквально протаранив гиганта плечом. Удар был такой силы, что Сазерленд отлетел к стене, теряя равновесие. И в этот момент Прото-солдат активировал огнемет на правой руке - дульная форсунка вспыхнула голубым светом - и выпустил огонь в корпус Найтмера. Из динамиков Сазерленда вырвался предсмертный вой, и он рухнул, плавясь от высокой температуры. — Три! — рыкнул Ирвинг, явно входящий в раж. Последний Сазерленд, осознав опасность, перешёл в защитный режим. Он отступил к дальнему краю арены, начав кружить, поливая пространство свинцом и ракетами непрерывной очередью. Пули взбивали бетон, не давая приблизиться, а ракеты летели в противника. Но Прото-солдат и не думал прятаться и на всей скорости рванул к Найтмеру, сжигая снаряды противника на лету. Сазерленд попытался раздавить наседающего врага харкенами. Но Прото-солдат с лёгкостью поймал их руками, и металл жалобно заскрежетал, когда пальцы его манипуляторов сжались. На глазах у поражённой публики он закрутил Сазерленд вокруг себя, двигая только корпус. Тросы харкенов не выдержала этого и, словно бумага, оторвались от корпуса, оставшись в руках Прото-солдата. Сам Сазерленд отлетел в стену, грохот был оглушительным. Взлетев высоко вверх, махина упала на Сазерленд, раздавив всей своей массой. Искры, масло, обломки - всё смешалось в одном финальном взрыве, когда энергоблок гиганта детонировал. На арене воцарилась тишина. Только треск пламени от горящих останков нарушал безмолвие. Четыре дымящихся каркаса Найтмеров лежали вокруг единственного уцелевшего Прото-солдата, который стоял неподвижно. Его багровые окуляры пульсировали в темноте. Зрители молчали, не в силах произнести ни слова. Кто-то качал головой, кто-то судорожно записывал что-то в планшет, а банкир ЛаКруа побелел как мел. Ирвинг выдержал паузу, наслаждаясь эффектом, а затем широко развёл руки и произнёс, разрывая тишину: — Итак, дамы и господа! Стандартная цена Прото-солдата - пять миллион евро. Оборудование, боеприпасы и система регенерации, как вы только что убедились, входят в стоимость и это - только начало! Помимо базовой модели, мы предлагаем модификации под любые задачи: от городских боёв до пустынных операций. Штурмовые версии, разведчики, сапёры... любой каприз за ваши деньги. — Он улыбнулся во все тридцать два зуба и в его руке словно из ниоткуда появился кейс с прайс-листом. — Кто первый? Возможно, вы хотите заказать сразу партию? У нас есть скидки для оптовиков. В толпе началось движение. Перешёптывания переросли в шум. Банкиры защёлкали ручками, подзывая своих секретарей. А Ирвинг уже разворачивал следующую партию контейнеров для демонстрации дополнительных модификаций.

***

Пока в подземных залах «Наполеона» грохотали демонстрации смерти и рождались миллиардные контракты, на первом уровне клуба начиналось нечто иное - праздник жизни, точнее, её самой наглой и безнаказанной половины. Хрустальные люстры заливали мягким янтарным светом мраморные полы и позолоченные панели. Шёлк и бархат диванов сочетались с живой музыкой струнного квартета, играющего что-то приторно-роскошное. Охрана у входа - не из нанятых вышибал, а элитный личный контингент корпораций - уже заняла позиции, сканируя каждого входящего. Воздух был пропитан дорогим парфюмом, сигарным дымом и ожиданием вседозволенности. К входу в клуб одна за другой подкатывали машины, которые могли бы украсить выставку ретро-классики или гараж миллиардера. Чёрные «Майбахи», зеркальные «Роллс-Ройсы», парящий «Бентли» с тонированными стёклами, за которыми угадывались силуэты вооружённой охраны. Швейцары в ливреях распахивали двери, и из салонов выходили те, кому закон писан не уставом, а папиной фамилией. Первым из лимузина, сверкающего хромом, выбрался виновник торжества - Себастьян ЛаКруа. Белоснежный костюм, небрежно расстёгнутый ворот рубашки, золотая цепь на шее и хищная улыбка. Он явно наслаждался моментом. Следом за ним, словно выводок экзотических птиц, выпорхнули три девушки - модели, судя по их кукольным лицам и одежде, которая стоила больше, чем годовая зарплата рабочего с завода. Короткие платья, бриллианты на запястьях, волосы уложены так, будто они только что со съёмок обложки. Они повисли на руках Себастьяна, щебеча и смеясь. — Себ, ну сколько можно позировать? — капризно протянула блондинка с длинными ногами, цокая шпильками по мрамору. — Твоя охрана уже обыскала всех, включая мою клатч-сумочку! Я чувствую себя контрабандисткой. — Зато ты самая защищённая контрабандистка в этом городе, дорогая. — усмехнулся Себастьян, не оборачиваясь. Он щёлкнул пальцами, и один из телохранителей, здоровяк с квадратной челюстью, тут же шагнул вперёд, протягивая ему портсигар. Себастьян взял сигарету, не глядя, и прикурил от зажигалки, которую поднёс другой охранник. — Мальчики, расслабьтесь. — бросил он через плечо своим «псам». — Сегодня мы празднуем мою полную, абсолютную, юридически подтверждённую безнаказанность. — Он выпустил струю дыма в хрустальную люстру. — Папа постарался. Верховный суд закрыл дело. Все обвинения сняты. Тот неприятный инцидент с сироткой... ну, вы знаете. Теперь это просто «недоразумение». Одна из девушек, брюнетка с капризным взглядом, хихикнула: — Ой, Себастьян, ты такой плохой! А я слышала, что какой то подросток пытался тебя засудить? — Пытался. — лениво ответил он, поправляя манжеты. — Но господин Гудман объяснил, что моё заточение будет стоить целого состояния, а потом и жизни. — Он хмыкнул. — Здесь, в этом клубе, сегодня собрались все, кто понимает главное правило жизни: прав тот, у кого больше денег и связей. А у меня - и того, и другого до чёртиков. Тем временем подъезжали и другие гости. Из «Майбаха» вышел наследник нефтяного магната, высокий блондин в очках от «Диор», в сопровождении двух охранников и девушки, одетой в платье из чистой фольги. Он заметил Себастьяна и направился к нему, расплывшись в улыбке. — Себ! Старина! Слышал, ты провернул гениальную сделку с отцом? Теперь контрольный пакет акций судоходной компании у тебя? — он хлопнул Себастьяна по плечу. — А ты как думаешь, Марк? — ухмыльнулся Себастьян, стряхивая пепел на мраморный пол. — Я никогда не проигрываю. Это было легко. Их совет директоров думал, что они умнее меня. А я просто нанял лучших хакеров и перевёл все активы на подставные счета за час до того, как они спохватились. Теперь они судятся с пустотой. — Он засмеялся, и его смех подхватили остальные. Другая группа гостей - двое молодых людей в дорогих пиджаках, с титулами «сын сенатора» и «наследник сети отелей» - уже толпилась у бара, заказывая шампанское по пять тысяч евро за бутылку. — Эй, бармен! — крикнул один из них, с наглой улыбкой. — Три «Кристал» и чтоб лёд был из минеральной воды, не вздумай мне подать какой-нибудь водопроводный мусор! Бармен, опытный профессионал, лишь вежливо кивнул, пряча отвращение за маской услужливости. Он знал, что эти дети могут убить его одним звонком, если им что-то не понравится. К входу подкатил ещё один лимузин - серебристый «Ламборгини Урус». Из него вышли двое: молодой человек, одетый в костюм от Brioni, и девушка в красном платье, которая тут же начала снимать происходящее на телефон для сторис. — Себастьян! — воскликнул он, подходя и протягивая руку для пожатия. — Поздравляю с победой в суде. Ты сделал это красиво. Я слышал, у пацана чуть не случился сердечный приступ, когда зачитали решение? — О, это был лучший момент в моей жизни! — рассмеялся Себастьян. — Он так побледнел, я думал, у него лопнут сосуды. — Он обнял девушку в красном, чмокнув её в щёку. — А ты, Рой, привёз мне подарок? Надеюсь, лучше, чем в прошлый раз. Та яхта была слишком мала для моих амбиций. — О, не переживай. — усмехнулся Рой, протягивая ему ключи с брелоком в виде логотипа Ferrari. — Новая модель. Специальная серия. Сделана по индивидуальному заказу за три месяца. Салон из кожи аллигатора и титановые вставки. Цена вопроса - два миллиона евро. Но для тебя - просто подарок. Себастьян взял ключи, покрутил их в пальцах и небрежно бросил одному из телохранителей. — Проверь, не заминирована ли. Шучу! — он хлопнул "друга" по плечу. — Ладно, проходите. Сегодня вход для своих. Вечеринка будет жаркой. Я обещал всем элитное шампанское, лучших диджеев и никакой полиции. Никаких ограничений. Всё, что пожелаете. Внутри клуба уже гремел лёгкий хаус, диджей на возвышении сводил треки, а девушки на сцене в неоновых купальниках танцевали вокруг шестов. Официанты в жилетках разносили подносы с устрицами, чёрной икрой и коктейлями, украшенными бриллиантовой пылью. За одним из столиков расположилась компания: сын владельца сети казино, наследник фармацевтической империи и две блондинки, которые уже успели накачаться кокаином в дамской комнате. — Спорим, что никто из этих стариков внизу даже не знает, что происходит здесь? — усмехнулся сын фармацевта, указывая на пол. — Они там думают, что творят историю, продавая свои игрушки. А мы здесь творим историю прямо сейчас - историю безнаказанности. — Им не понять. — согласился наследник казино, затягиваясь сигарой. — Они живут по правилам. А мы правила пишем. И меняем, как только нам надоедает. Себастьян, стоявший неподалёку с бокалом, услышал этот разговор и поднял тост: — За то, чтобы наши отцы никогда не узнали, на что мы тратим их деньги! И за то, чтобы завтра утром не было никаких последствий! — он залпом выпил шампанское, а девушки восторженно завизжали. Блондинка в клатче подошла к нему сзади, обвив руками его талию. — Себастьян, ты сегодня король! Когда будут фейерверки? Ты обещал! — Фейерверки будут, когда я скажу. — ответил он, не глядя на неё. Он смотрел на вход в клуб, где охрана проверяла очередного гостя. Его глаза сузились. — А пока... развлекайтесь. Пейте, нюхайте, трахайтесь. Сегодня всё позволено. Сегодня - наша ночь. Он повернулся к своему помощнику, стоявшему рядом с планшетом: — Макс, проследи, чтобы охрана не пускала никого из тех, кто не в списке. Особенно всех, кто выглядит как журналисты или полицейские. Если кто-то из моих гостей притащил «жучок» - вышвырнуть на улицу без объяснений. — Слушаюсь, босс. — кивнул Макс, и его взгляд стал ледяным. Музыка становилась всё громче. На танцпол высыпали новые гости. Дорогие часы сверкали на запястьях, смех звенел под сводами, а в углах уже целовались пары, не стесняясь никого. Лёгкий запах марихуаны смешался с ароматом духов. А где-то внизу, под этим праздником жизни, продолжали грохотать выстрелы и с грохотом падать поверженные Найтмеры. Смерть и деньги переплетались в клубе «Наполеон» так же тесно, как тела танцующих. И никто не задумывался, что вечеринка безнаказанности может закончиться так же внезапно, как и начаться.

***

В то время, как золотая молодёжь Европы утопала в шампанском и кокаине, в промёрзшем чреве клуба, царила совсем иная атмосфера. Воздух здесь был сухим и ледяным, металлические стены покрывал тонкий слой инея, а единственным источником света служили тусклые аварийные лампы и мертвенно-бледное сияние, исходящее от глазных имплантов сидящей на полу фигуры. Виктория Кингсли сидела, скрестив ноги, прямо на холодном бетонном полу и отвращение, которое она испытывала, глядя на происходящее, было почти физическим. Её глазные импланты, подключённые через Фарброса к десяткам камерам по всему клубу, транслировали картинку прямо в её сознание с кристальной чёткостью. Она видела каждую улыбку, каждую шутку, каждый неприличный жест этих напыщенных наследников. — Фарброс. — произнесла она, и в её голосе звучала ледяная сталь. — Ты только посмотри на них. Просто посмотри. Эта... это даже нельзя назвать жизнью. Это какой-то бесконечный карнавал тщеславия и глупости. Девушка вытащила последнюю сигарету из пачки, с хрустом смяла пустую картонную коробку и отбросила её в угол. Зажигалка чиркнула, и в темноте на секунду вспыхнул крошечный огонёк, осветивший её бледное лицо с острыми скулами. — Видишь вон того, в белом костюме? — продолжила она, выпуская струю дыма, которая тут же рассеялась в морозном воздухе. — Наш старый знакомый, Себастьян ЛаКруа. Его папаша владеет половиной военных заводов в Центральной Европе. Именно благодаря таким, как он, война с Евро-Британией всё ещё продолжается. Знаешь, сколько они заработали на поставках оружия за последние полгода? Миллиарды. Целые миллиарды, Фарброс. А он сидит там и швыряется деньгами, заказывая устрицы и шампанское, пока солдаты мёрзнут в окопах. Она затянулась сигаретой, и импланты в её глазах сверкнули зелёным, отражая всплеск эмоций. Этот свет окрасил иней на стенах в призрачный, болезненный цвет. — А теперь посмотри на эту картину. Три столика от Себастьяна. Видишь компанию? Справа - наследник фармацевтической корпорации «Трайсел». На прошлой неделе он отказал в разработке вакцины от СПИДа, потому что она была нерентабельной. А слева - сын сенатора, голосовавшего за сокращение социальных программ. Сейчас он нюхает кокаин прямо с груди своей спутницы, пока охрана делает вид, что никого не замечает. Это... — Иррационально. — закончил Фарброс, и в его голосе явно слышалось осуждение. — Вместо того чтобы готовиться к войне с Автоботами, которые хотят поработить всё человечество, вместо того чтобы тратить свои деньги на помощь простым людям, они прожигают их в бессмысленной попытке самоутвердиться друг перед другом и доказать, кто из них имеет большую власть. — Это не власть, Фарброс. — усмехнулась Виктория, стряхивая пепел на пол. — Это клоунада. Власть - это когда ты можешь уничтожить кого-то одним нажатием кнопки. А они могут только выписывать чеки и щипать девочек за задницы. — Она сделала ещё одну глубокую затяжку, чувствуя, как никотин разгоняет Энергон по жилам. — Кстати, что там внизу? Ирвинг уже прибыл? Фарброс замолчал на секунду. Затем он ответил, и в его голосе прозвучала нотка вины. — Я до сих пор не смог взломать сеть подземного уровня. — признался он. — Защита там экстраординарная. Многослойное шифрование, квантовые ключи, физическое отсоединение камер от общей сети. Они явно не хотят, чтобы, кто то узнал что там происходит. — Но что-то ты всё же выяснил? — Судя по обрывочным радиопереговорам между охраной и техническим персоналом, Ирвинг действительно прибыл. — подтвердил Фарброс. — Он там. Но какое оружие он привёз на демонстрацию - я сказать не могу. — Да хоть Ланселота. — процедила Виктория сквозь зубы, и её глаза снова вспыхнули зелёным огнём. — Плевать, что он там привёз. Я уничтожу всё. Я уничтожу Ирвинга, уничтожу его оружие и разнесу этот клуб к чёртовой матери. Она затянулась в последний раз, чувствуя, как сигарета догорает почти до самого фильтра. — Ладно, хватит тут сидеть. — решительно произнесла она, поднимаясь на ноги. — Я хоть и киборг, и этот холод мне не страшен, но, знаешь, сидеть на бетоне, наблюдая за этим цирком уродов - это испытание для моей нервной системы. А она у меня, между прочим, стоит дороже, чем весь гардероб этих кукол. Она выбросила потухший окурок в угол и, не церемонясь, скинула с ног туфли на высоком каблуке. Они со звоном ударились о металлический пол. Виктория пошевелила пальцами ног, разминая их, и сделала несколько шагов по ледяному покрытию. Её импланты снова засветились, и на лице появилась жуткая улыбка. — Эти крысы думают, что они здесь главные. — произнесла она, остановившись перед чёрным кейсом, который стоял в углу. — Что они могут безнаказанно делать всё, что захотят. Но они забыли одну простую истину: за каждым праздником жизни следует похмелье смерти. Она щёлкнула несколькими замками на кейсе, и тот открылся с едва слышным шипением. Внутри, уложенная в специальные углубления из пеноматериала, лежала её новая маска: вакуумный пакет для одежды; темно-зеленый плащ-пальто; бронепластины из адаптивного материала; перчатки с огнеметами; реактивные ботинки; пояс с прибамбасами; шлем с встроенной системой ночного видения и целеуказания, и, наконец, пара элегантных серебристых браслетов. Виктория вздохнула и начала раздеваться. Первыми полетели на пол чулки в сетку - символ той маскировки, которую она носила последнюю неделю. За ними последовало короткое чёрное мини-платье. Когда она снимала его через голову, то на секунду задержалась, глядя на смятую ткань. Изначально она хотела сжечь эту одежду - как символ всего лицемерия, которое ей пришлось выносить. Но, странное дело, за эту неделю она привыкла к этому платью. В нём она чувствовала себя... почти нормальной. Человеком, а не машиной для убийства. — Пожалуй, оставлю на память. — пробормотала она, аккуратно сворачивая одежду. — На случай, если когда-нибудь захочу вспомнить, каково это - ходить на каблуках и притворяться, что я ничего не могу сломать. Она запихнула чулки, туфли и платье в вакуумный пакет, застегнула его и убрала обратно в кейс. Затем выпрямилась, оставшись абсолютно обнажённой в холодном полумраке морозильной камеры. Её тело, блестело в тусклом свете. Она была произведением искусства, созданным Персептором и Рэтчетом для войны. С предвкушающей ухмылкой Виктория взяла браслеты и надела их на запястья. Они мягко защелкнулись, синхронизируясь с её нейроинтерфейсом. — Ну что ж. — произнесла она, и голос её звучал твёрдо. — Пора бы миру познакомиться с новой легендой. Она отдала мысленный приказ браслетам, и в то же мгновение из них начали вырываться мириады микроскопических частиц. Они походили на рой серебристых светлячков, который облепил её кожу. Нанороботы быстро покрыли её тело с ног до шеи, создавая второй слой кожи. Виктория невольно вздрогнула - ощущение было странным, словно тысячи крошечных мурашек пробегали по её телу, соединяясь в единую сеть. Через несколько секунд её обнажённое тело полностью скрылось под тонким, но прочным чёрным комбинезоном. — Чёрт возьми... — выдохнула она, разглядывая свою новую «кожу». — Кейд и Джошуа в очередной раз прыгнули выше головы. Это не просто технология. Это искусство. — Новейшая, полностью оснащённая модель, на основе нанотехнологий, разработанная нашими учёными. — пояснил Фарброс, и в его голосе явно слышалась нотка уважения. — Это научное чудо, включает в себя миллиарды микроскопических роботов, синхронно работающих над созданием защитного покрытия. Материал способен выдерживать температуры до десяти тысяч градусов по Цельсию, а также обеспечивает полную защиту от крупнокалиберного оружия. Кроме того, он может адаптироваться к любым внешним условиям: от тропической жары до арктического холода. — Впечатляет. — согласилась Виктория, проводя рукой по своей новой одежде. Она была гладкой, как шёлк, но при этом невероятно прочной. — А что насчёт цветов и форм? — Самое интересное впереди. — с лёгкой усмешкой ответил Фарброс. — Просто представь себе то, что хочешь видеть на себе, и они подстроятся под твой образ. Виктория закрыла глаза. Она представила себя стоящей в приёмной Эшфордской академии, в той самой униформе, которую носила будучи Элис. Она мысленно нарисовала белоснежную блузку с кружевным воротничком, жёлтый пиджак с золотыми пуговицами, тёмную юбку до колен и изящные туфли-лодочки. К её изумлению, нанороботы на её теле пришли в движение. Они заструились, изменяя цвет и структуру, и через несколько секунд Виктория стояла, одетая в точную копию формы академии Эшфорд. Она подошла к запотевшему металлическому ящику и посмотрела на своё отражение. Идеально. Даже пуговицы блестели. — За такую технологию любая девушка готова убить. — засмеялась Виктория, и наночастицы снова перестроились, оставив её в чёрном облегающем комбинезоне. — Только представь: стоишь перед зеркалом, хочешь надеть платье - и оно само появляется на тебе. Какая экономия времени. — Будешь после миссии красоваться перед зеркалом, — съязвил Фарброс. — Сначала миссия. Потом можно устроить показ мод. А пока у нас есть цель - мажоры, Ирвинг и его оружие. Взгляд Виктории скользнул по бронепластинам, перчаткам, поясу, плащу и, наконец, остановился на высоких чёрных бронесапогах, которые покоились в специальных углублениях. Они были матовыми, без единого блика - настоящие произведения инженерного искусства, доходящие почти до колен. Сбоку каждого голенища виднелись едва заметные реактивные сопла. — А вот и мои скоростные красавцы. — пробормотала она, поднимая один сапог. Металл был холодным и тяжёлым - внутри скрывались не только усилители, но и миниатюрные реактивные двигатели, способные дать мощный импульс в прыжке или полёте. Она взяла сапог обеими руками и, не колеблясь, натянула его на правую ногу. Внутренняя поверхность покрылась миллионами микроскопических сенсоров, которые впились в её кибернетическую кожу, считывая нервные сигналы. Легко затянула фиксаторы - один, второй, третий, - и металл словно прирос к её икре, став единым целым. То же самое повторилось с левой ногой. Виктория встала, притопнула, прислушиваясь к ощущениям. Идеально. Сбалансированно. На её глазном интерфейсе тут же появился трёхмерный силуэт её тела. Сапоги подсветились зелёным, а рядом выскочило окно статуса: «Обувь. Тип: бронесапоги модификации «Стремительный удар». Синхронизация: 100%. Реактивные двигатели: готовы». — Фарброс, ты видишь? — спросила она, слегка приподнимая правую ногу. — Я чувствую их так, будто они - часть моих собственных ног. Нервный интерфейс работает безупречно. — Вижу. — отозвался Фарброс. В его голосе послышалась нотка удовлетворения. — Импланты ног передают сигнал без задержек. Реактивные двигатели прошли предварительную диагностику. Ты можешь развить скорость до ста километров в час в рывке. Или, если захочешь, взлететь на высоту до десяти метров за одну секунду. Только не упади лицом в пол при первом же запуске. — Не дождёшься. — усмехнулась Виктория и потянулась к следующему отделению кейса. Она извлекла первую бронепластину, предназначенную для бедра. Она была длинной, чуть изогнутой, с матовым покрытием, на котором поблёскивали микроскопические руны - на самом деле слоты для дополнительных модулей. Виктория приложила пластину к ноге. Металл с лёгким шипением сам примагнитился к комбинезону, а по краям побежали тонкие голубые линии - процесс скрепления с её телом. Она проделала то же самое со вторым бедром. Затем взяла паховую пластину - более массивную, с усиленным напылением в области суставов. Та со щелчком встала на место, соединяясь с пластинами. — Ты выглядишь как древний рыцарь перед турниром. — прокомментировал Фарброс. — Только вместо латного доспеха - композитный сплав, способный выдержать прямое попадание из противотанкового ружья. Следующий этап? — Туловище. — коротко ответила Виктория, берясь за нагрудную пластину. Она представляла собой нечто среднее между средневековой кирасой и современным бронежилетом. Виктория прижала её к груди, и пластина сама обхватила её торс, стягиваясь с боков эластичными ремнями. Она почувствовала, как компрессия распределилась равномерно - нигде не давило, не тёрло. В области груди и живота загорелись индикаторы. Следом очередь дошла до спины. Виктория, выгнувшись назад, с лёгким стоном закрепила спинную пластину. Та соединилась с нагрудной через плечевые замки, создав единый жёсткий каркас. Закончив с туловищем, она приступила к рукам. Наплечники легли на плечевые суставы, не сковывая движения, но добавляя массивности. Каждая пластина вставала на место с тихим электрическим гудением. — Синхронизация брони почти завершена. — доложил Фарброс. — Все элементы объединены в единую сеть. Можешь проверить. Виктория сделала несколько резких движений - наклоны, повороты, махи руками. Броня не весела, не гремела и не трещала. Она стала её второй кожей. — Перчатки. — сказала она, извлекая длинные чёрные бронеперчатки до локтей. Они были из плотного, почти керамического материала, но при этом невероятно прочные. Виктория натянула левую, потом правую. Пальцы вошли в тёплые углубления, и металлические пластинки на тыльной стороне ладони сомкнулись, закрывая руку. Она сжала кулак - костяшки засветились красным. Разжала - погасли. На её запястьях, почти неприметные в сложенном состоянии, выдвинулись маленькие сопла. Она вытянула руки вперёд, и из сопел ударили две струи пламени с шипением и рёвом, но жара она не почувствовала. Виктория выключила огонь, повертела кистью и довольно улыбнулась. — Ну теперь я точно горячая штучка. — кокетливо произнесла она, глядя на свои руки. — Фарброс, статус перчаток? — Огнемёты синхронизированы и готовы к применению. Запал на десять секунд непрерывного горения. Дальность - до десяти метров. Рабочая температура - полторы тысячи градусов Цельсия. Рекомендую не направлять на себя. И учти - канал ствола требует остывания в течение десяти секунд. — Поняла. Не поджарить собственный зад. — пошутила Виктория, подходя к последним предметам в кейсе. Она запустила руку в нижнее отделение. Пальцы в перчатках нащупали тугой, упругий материал. Она извлекла пояс - широкий, чёрный, с матовыми металлическими вставками и множеством кармашков, застёжек, креплений и магнитных клипс. Он выглядел как армейский разгрузочный пояс, но гораздо более технологичный. По всей длине шли едва заметные светящиеся линии - индикаторы заряда для миниатюрного три-де-принтера. — Вот он, красавец. — пробормотала Виктория, поворачивая пояс в руках и разглядывая его содержимое, мысленно вызывая тактическую проекцию на внутренний интерфейс. Фарброс услужливо вывел перечень: Ячейка 1 (левая передняя): магнитные ножи с мономолекулярным лезвием, балансированные для метания на расстояние до двадцати метров. Благодаря магнитной рукояти, подобно бумерангу, способны возвращаться обратно; Ячейка 2 (правая передняя): Компактный портативный распылитель со взрывчатым гелем «Циклон-7». Достаточно мощный, чтобы вынести стену толщиной в полметра; Ячейка 3 (сзади, слева): Дистанционный электроразряд «Молния-1». Представляет собой ручной генератор-пистолет, с двумя светящимися синими зубцами-электродами на конце, для запуска механизмов или оглушения противников; Ячейка 4 (сзади, справа): Пистолет-крюк. Благодаря мощному тросу и лебедке, может притягивать предметы или людей весом до двухсот килограмм; Поясная кобура (справа): Импульсный пистолет «Шторм-9». Лёгкий, скорострельный, с интегрированным глушителем; Поясная кобура (слева): складной высокочастотный клинок «Октанта». Виктория довольно хмыкнула, глядя на этот арсенал, уместившийся на одном поясе. Она быстро застегнула его на талии поверх брони. Фиксаторы сработали с мягким шипением, и пояс плотно прилегал к телу, не мешая движениям. Она отрегулировала его положение, чуть сместив центральную пряжку. — Идеально. — произнесла она, выпрямившись. — Теперь я чувствую себя почти неуязвимой. — Почти? — переспросил Фарброс. — У тебя броня, огнемёты, взрывчатка и полный набор холодного оружия. Что ещё нужно, чтобы чувствовать себя абсолютно неуязвимой? — Удача. — ответила Виктория, убеждаясь, что пояс не выпирает и не издаёт лишних звуков и аккуратно взяла плащ-пальто. Тёмно-зелёная ткань была тяжёлой, с металлической нитью, вплетённой в подкладку - защита от сканеров и дополнительная броня. Виктория одела плащ, поправила воротник. Полы опустились почти до щиколоток, скрыв броню, но оставив свободу движений. — Теперь главное. — произнесла она с благоговением. Из кейса она достала шлем. Он был необычным: короткий, слегка изогнутый вперёд, напоминающий клюв хищной птицы. Белый, с лёгким перламутровым отливом. По бокам - тёмные окуляры, скрывающие внутреннюю электронику. Виктория поднесла шлем к лицу, заглянула в окуляры - там мелькнули зелёные цифры и линии. Она медленно, почти торжественно, надела его на голову. Металл коснулся висков, макушки, затылка. Раздался тихий щелчок, и шлем загерметизировался. Сразу же внутренний интерфейс ожил: перед глазами всплыли тактическая карта, показатели брони, температура воздуха, уровень кислорода, пульс, данные оружия. Окуляры загорелись жёлтым светом - два холодных огонька, которые пронзили темноту словно взгляд хищника. Затем Виктория накинула капюшон плаща на шлем. Белый «клюв» хищно выступал из-под тёмной ткани. Она подняла руку, коснулась пальцами шлема. — Проверка систем. — произнесла она, и голос изменился. Пропала мягкость и игривость. Он стал жутким, механическим, искажённым фильтрами. — Видимость? Слышимость? Тактильные ощущения? — Все системы работают стабильно. — ответил Фарброс. — Визуальный захват - стопроцентный. Инфракрасное зрение, ночное видение, усиление света, тепловизор - активны. Теперь ты готова зажечь, Рейвен. — Ещё нет. — произнесла Рейвен тем самым ледяным, неестественным голосом. Она замерла, словно что-то вспомнив. — Осталась последняя деталь. Фарброс на мгновение замолчал, обрабатывая её слова. Его виртуальный аватар в её сознании недоумённо наклонил голову. — И какая? — спросил он. — Я проверил всё оружие, всю броню, системы связи. Ничего не упущено. Что ещё может понадобиться? Запасная батарея? Аптечка? Взрывчатка? — Всё это и так есть у меня на поясе. — отмахнулась она и загадочно добавила: — Но без этой детали любое сражение будет пресным. Рейвен глубоко вздохнула и мысленно открыла медиатеку. Пролистала несколько треков - тяжёлый рок, индастриал, техно. — Подобрать подходящую музыку. — пояснила она с ехидной ноткой в механическом голосе. — Ты же не думал, что я пойду на дело в тишине? Какая-то же атмосфера должна быть. Драйв. Ритм. Фарброс не ответил. На линии повисла тишина, лишь слегка потрескивали помехи. — Фарброс? — переспросила Рейвен, чуть повысив голос. Она даже представила, как он завис в изумлении. — Ты там? Сбой в системе, или ты просто завидуешь моему музыкальному вкусу? Ответ пришёл спустя долгую минуту. В голосе Фарброса звучала смесь усталости и тревоги. — Тебе точно нужно к врачу. Серьёзно. Ты собираешься убивать десятки людей, а думаешь о плейлисте. Рейвен расхохоталась. Холодный, искажённый шлемом смех разнёсся по морозильной камере. Она хлопнула себя по бедру, поправила перчатки. — Ты только сейчас это понял? Жизнь - это спектакль, Фарброс. И каждый шаг, должен быть поставлен красиво. Если я буду молча стрелять - это будет скучно. А вот под ритмичный бит… — она мечтательно щёлкнула пальцами, и из сопел огнемётов вырвался крошечный язычок пламени в такт. — Это уже искусство. — Ты неисправима. — вздохнул ИИ, но в его голосе проскользнула едва заметная усталость. — Ладно, какую музыку ты предпочитаешь?

***

Пока Рейвен и Фарброс спорили о том, под какой саундтрек лучше убивать, на подземном уровне клуба «Наполеон» сильные мира сего покупали Прото-солдат. Воздух здесь был спёртым, пропитанным дорогим одеколоном, табачным дымом и металлическим запахом машинного масла, исходящим от бронированных фигур, выстроившихся вдоль стен. Ирвинг стоял на небольшом возвышении, похожем на сцену, и с довольной улыбкой оглядывал собравшихся, но его глаза выдавали безумца - в них горел лихорадочный блеск, который то затухал, то разгорался с новой силой. В стороне от этого балагана стояли Штрассе и Дефстроук. Вивисектор с отвращением кривил губы, наблюдая, как жирные пальцы богачей гладят броню его творений, словно те - просто дорогие игрушки. Дефстроук, напротив, стоял неподвижно, как статуя, его шлем скрывал лицо, но по едва заметному напряжению в плечах чувствовалось, что он тоже не в восторге от происходящего. — Эффективность Прото-солдат в войне против Автоботов будет… высокой. — тихо произнёс Дефстроук, обращаясь к Штрассе. — Но только если их использовать правильно. Как штурмовые подразделения. Не более. — Не более? — хмыкнул Штрассе, не сводя глаз с толпы. — Ты недооцениваешь моих детей, Дефстроук. Они способны на большее, чем просто убивать. Они учатся. Адаптируются. Я оставил им остатки человеческой интуиции. — Остатки - это всё, что от них осталось, — холодно возразил наёмник. — Интуиция - это роскошь. На войне нужна сталь и дисциплина. А эти… — он кивнул на застывшие фигуры, — они всего лишь мясо, перепаянное проводами. — Циник. — усмехнулся Штрассе, но в его голосе не было обиды, скорее усталость. — Но ты прав. Война с Автоботами будет адом. Но скоро я закончу проект "Убер-солдат", и тогда посмотрим, что ответят на это Прайм и Кингсли. А эти… — он указал на богачей, — даже не представляют, во что ввязываются, покупая мои игрушки. Они думают, что это спасёт их шкуры. Тем временем Ирвинг поднял руку, призывая к тишине. Разговоры стихли, и все головы повернулись к нему. Кто-то нервно теребил галстук - теневые банкиры, привыкшие к тайным сделкам, олигархи, чьи состояния измерялись миллиардами, а кому-то, как генералам в парадной форме, было, казалось, всё равно. Они уже видели смерть и насилие, и Прото-солдаты были для них лишь инструментом. — Итак, дамы и господа, — начал он, разводя руки в стороны, словно приглашая к объятиям, — должен сказать, что я очень рад, что Прото-солдаты расходятся как горячие пирожки. — Он довольно потер ладони, и звук этот был сухим, резким, как треск ломающегося пластика. — Серьёзно, я думал, что придётся делать скидку… Но нет! Вы, мои дорогие клиенты, оказались на удивление прозорливыми. Но… — Ирвинг сделал паузу, и в этой паузе повисла тяжёлая тишина, — у меня есть и плохие новости, которые мои покровители приказали донести до вас. Наступила мёртвая тишина. Даже шум вентиляции, казалось, стих. Все взгляды устремились на Ирвинга. Кто-то сглотнул, кто-то побледнел. По залу пробежал холодок. — И что же хотят от нас ваши покровители? — спросила дама с сигарой в руке. Её голос был низким, грудным, но в нём чувствовалась сталь. Она выпустила клуб дыма, и тот медленно поплыл к потолку. — Мы строго следуем их приказам. Держим все свои махинации в тени. Никто не знает, кто стоит за этими сделками. — О, не переживайте, к вам у них претензий никаких нет. — махнул рукой Ирвинг, и его голос стал сладким, как патока. — Вы - надёжные партнёры. Проверенные временем. — Он обвёл взглядом присутствующих, и многие облегчённо выдохнули. Но тут на лице Ирвинга появилась пугающая улыбка - медленная, растянутая, как трещина на стекле. — Но вот к вашим наследникам… у них накопилось несколько вопросов. Эффект был мгновенным. Лица богатеев заметно побледнели. Кто-то схватился за сердце, кто-то судорожно сжал подлокотники кресел. Воздух в комнате стал тяжелее, пропитанный страхом. В данный момент их наследники находились на верхнем уровне клуба «Наполеон» и отмечали освобождение Себастьяна ЛаКруа. Они прожигали деньги своих родителей с бездумной щедростью, заказывая шампанское по пять тысяч кредитов за бутылку и кокаин по цене небольшого автомобиля. — А причём здесь наши дети? — спросил Жан ЛаКруа, сжимая свою трость. Его костяшки побелели, а лицо покрылось красными пятнами. — Они просто… развлекаются. Молодость. Глупость. Это пройдёт. — Пройдёт? — Ирвинг поднял бровь и театрально вздохнул. — Видите ли, в чём проблема. Ваши отпрыски стали привлекать слишком много ненужного внимания. — Он начал расхаживать по сцене, заложив руки за спину, словно читал лекцию. — Мои хозяева не раз говорили, чтобы вы вбили им в головы, чтобы они вели себя паиньками. Но нет! — Он резко остановился и повернулся к Жану ЛаКруа. — Вот ваш сынок, Себастьян. Сегодня он не отправился в тюрьму за смерть сиротки только благодаря подкупу судьи. И что сделали журналисты? Они начали расследование и если бы мы их вовремя не остановили - всплыли бы старые дела. Ваши дела, Жан. Жан ЛаКруа побледнел ещё сильнее. Его руки дрожали. — Я… поговорю с ним. — выдавил он, нервно облизнув пересохшие губы. — Он больше никогда не сядет за руль в нетрезвом виде. Я лично запру его в поместье. Я… — Конечно, не сядет. — прервал его Ирвинг и щёлкнул пальцами. — Ведь сегодня последний день для Себастьяна и его дружков. За его спиной вспыхнули голографические экраны. С десяток проекций, каждая из которых показывала вечеринку наверху. Молодые люди в дорогих костюмах и платьях танцевали, пили, смеялись. Кто-то целовался в углу, кто-то нюхал дорожку кокаина с позолоченного подноса. Себастьян ЛаКруа, парень с надменным лицом и пустыми глазами, сидел в центре дивана, обнимая двух девушек. Он выглядел как король мира. — ЧТО?! — воскликнули обеспокоенные богатые родители. Голоса сорвались на крик. Несколько человек вскочили с мест. — Вы не посмеете! — воскликнула одна из дам, смотря на экран, где её дочь пила шампанское в компании подруг. Девушка смеялась, запрокинув голову, даже не подозревая, что за ней наблюдают. — Они… они же просто дети! Наши дети! — Дети? — Дефстроук усмехнулся, и в его голосе зазвенел металл. — Дети, которые сбили человека и скрылись с места происшествия. Дети, которые на вечеринках травят своих одноклассников наркотиками. Дети, которые насилуют и убивают, зная, что папа с мамой всё уладят. — Он покачал головой. — Нет. Это не дети. Это... — Бракованный материал. — закончил за него Штрассе, решив тоже вмешаться в разговор. Он шагнул вперёд, и все взгляды обратились к нему. На лице вивисектора было написано отвращение. Он сплюнул на пол, и слюна оставила тёмное пятно на плитке. — Будь моя воля, я бы отправил всех этих мажоров в мою лабораторию. — Он обвёл взглядом богачей, и те непроизвольно отшатнулись. — Из них получились бы прекрасные Прото-солдаты. Мозги молодые, свежие. Тела почти не изношены. Жаль, что мои хозяева решили иначе. — О чём вы? — спросил со страхом один из генералов. Его лицо покрылось испариной. — Ооо, а мы не сказали? — Ирвинг изобразил удивление, хотя в его глазах плясали бесенята. Он подошёл к одному из Прото-солдат, стоящему у стены, и постучал костяшками по его броне. Раздался глухой, металлический звук. — Прошу прощения, сейчас всё объясню. — Он обернулся к собранию. — Видите ли, эти бронированные машины смерти - не совсем роботы. Тишина стала абсолютной. Казалось, даже воздух перестал двигаться. — Что вы этим хотите сказать? — прошептал кто-то. — А то, — Ирвинг улыбнулся, обнажив ровные, белые зубы, — что внутри каждого Прото-солдата находится человек. Вернее, то, что от него осталось. Мозг, позвоночник, нервная система. Всё остальное заменено сталью и синтетикой. — Он похлопал солдата по минигану, и тот не шелохнулся. — Они - идеальные солдаты. Послушные, бесстрашные, безжалостные. Все с ужасом уставились на Прото-солдат. Кто-то попятился, кто-то закрыл рот рукой. Теперь маслянистый блеск брони казался не просто металлом - он казался плотью. — Именно поэтому они дешевле Найтмеров. — добавил Ирвинг, наслаждаясь произведённым эффектом. — Это… чудовищно! — произнёс один из генералов, и его голос дрогнул. Он побледнел, как мел. — Вы ничем не лучше Легиона! Вы… вы монстры! — Попрошу без оскорблений. — резко сказал Штрассе, зыркнув на него. Его глаза сверкнули в полумраке. — Мои Прото-солдаты, по всем параметрам, значительно превосходят легионеров Кингсли: скорость, вооружение, броня, интеллект. Они могут адаптироваться, принимать тактические решения. Они - эволюция. — Эволюция? — горько усмехнулся генерал. — Вы называете это эволюцией?! — Называйте как хотите. — отрезал Штрассе. — Результат говорит сам за себя. Ирвинг хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Ну ладно, об этом потом. — Он посмотрел на экраны, где веселье было в самом разгаре. — Как вы понимаете, судьба ваших отпрысков уже решена. И вы ничего не сможете сделать. Прото-солдаты, повинуясь беззвучной команде, сделали шаг вперёд. Их тяжёлые шаги отозвались гулким эхом. Они окружили напуганных людей, образовав живое кольцо из брони и стали. Дефстроук скрестил руки на груди, наблюдая за происходящим с холодным безразличием. — Вы наверняка хотите знать, как именно ваши непослушные детишки отправятся на тот свет. — продолжил Ирвинг, возвращая диалог в нужное русло. Он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Конечно, можно было бы просто пустить хлор по вентиляции. Или отправить туда Прото-солдата. Но… — его глаза вспыхнули безумным огнём, — мои хозяева решили испытать новый боевой вирус. — Вирус? — переспросил со страхом один из богатых. Его голос сорвался на фальцет. — Да, вирус. — Ирвинг безумно рассмеялся, запрокинув голову. Смех был громким, неестественным, режущим слух. Он наслаждался их страхом, смаковал его, как дорогое вино. Затем он указал на мониторы, где мажоры ели дорогую еду, смеялись, танцевали. — Это мой сюрприз для их вечеринки. И сейчас вы увидите его в действии. Он щёлкнул пальцами, и на одном из экранов изображение изменилось. Камера приблизилась к столу, откуда брали еду, пока ещё, люди. — Смотрите внимательно, дамы и господа. — прошептал Ирвинг, и в его голосе слышалось предвкушение. — Шоу начинается.

***

— А теперь, когда мы выбрали саундтрек для массового убийства, ты готова зажечь? — спросил Фарброс, и в его синтезированном голосе явственно прозвучала едва сдерживаемая раздражённость. — Пять минут, Виктория. Мы потратили целых пять минут на то, чтобы ты нашла «подходящую» музыку. Если бы я был человеком, я бы уже матерился. Под шлемом, на лице девушки-киборга, появилась небольшая, но уверенная улыбка. Она чувствовала, как губы растягиваются сами собой - этот момент всегда был её любимым. — Ну-ну, Фарброс, не будь такой букой. — мягко ответила Рейвен, в последний раз проверяя защёлки бронекостюма, фиксируя пояс и сжимая пальцы в бронеперчатках. Она ощущала, как сервоприводы послушно отзываются на каждое движение. Направляясь к выходу из морозильной камеры, киборг продолжила, чуть повысив голос: — Как говорится, либо ты делаешь это стильно, либо не делаешь вообще. Жизнь - это не только выживание, это ещё и искусство. Но когда девушка попыталась открыть дверь - массивную герметичную створку, ведущую в коридор клуба, - та не поддалась. Ручка дёрнулась, но замок даже не щёлкнул. Полная тишина. — Фарброс? — нахмурившись, спросила Рейвен, попытавшись ещё пару раз толкнуть дверь плечом. Сталь глухо загудела, но не сдвинулась ни на миллиметр. — Что за чёрт? Ты заблокировал выход? Или это я чего-то не заметила? — Нет, это не я. — ответил Фарброс, и в его голосе впервые за долгое время послышалась искренняя тревога. — Кто-то полностью заблокировал весь клуб «Наполеон» из центрального пульта. Все двери, все вентиляционные шахты, даже аварийные люки - всё заблокировано. Я пытаюсь получить доступ к системе, но там стоит протокол глушения и... Стоп, что? Виктория... я думаю, тебе стоит увидеть, что происходит. Через несколько секунд на лицевом интерфейсе шлема Рейвен развернулось видео - картинка с камер наблюдения. То, что она увидела, заставило её замереть и забыть, как дышать. На кадрах царил хаос. Паникующие мажоры - те самые золотые дети, которые всего десять минут назад смеялись и танцевали под музыку, - буквально становились монстрами. Их тела раздувались, плоть рвалась, как перезрелая ткань, из разрывов появлялись новые конечности - когтистые, покрытые слизью, неестественно подвижные. Один из мутантов, ещё сохранивший фрагмент дорогого пиджака, вцепился в официантку. Крики, хруст костей, звон бьющегося стекла. — Это... прямо как в той церкви! — воскликнула Рейвен, быстро взяв себя в руки. Ненависть обожгла горло, когда она вновь уставилась на изображение, сжимая кулаки так, что броня жалобно скрипнула. — Неужели здесь замешан Лос-Иллюминадос? Проклятье... Опять эти паразиты? — Никакой информации об этом у меня нет. — быстро ответил Фарброс, и в его голосе мелькнуло разочарование. — Базы данных клуба чисты. Никаких записей о ритуалах, подозрительных поставках или контактах с сектой. Либо они работают идеально скрытно, либо это не культ. Что-то другое. Так, что ты будешь делать? — Как, что, черт возьми?! — рявкнула Рейвен, не скрывая злости. Её голос эхом отразился от стен. — Спасать тех, кого ещё можно спасти! Там не все заслуживают смерти! Ты видишь это?! Там официанты, охрана - они не монстры, они жертвы! Она резко выдохнула, успокаивая разгоняющееся сердце. Затем, достав с пояса портативный распылитель с взрывчатым гелем, быстро и уверенно нанесла состав на массивные петли двери. Зелёная вязкая масса растеклась по металлу, застывая на глазах. Отойдя подальше от двери и спрятавшись за высокими стеллажами с морозильным оборудованием, Рейвен нажала на кнопку детонатора. Гель взорвался с глухим, но мощным грохотом. Взрывная волна прокатилась по камере, сбросив с полок несколько ящиков. Петли двери разлетелись в клочья, металл раскалился и оплавился. Если бы Рейвен не была киборгом в герметичном бронекостюме, она бы точно оглохла - даже датчики шлема на миг ослепли от перегрузки. — Чёрт... Сильновато. — прошептала она, встряхивая головой, чтобы сбросить помехи. — Но дверь открыта. Используя реактивные сапоги, она короткими импульсами разогналась и с разбега врезала кулаком по уже повреждённой двери. Удар - и створка с жутким скрежетом вылетела наружу, в коридор, поднимая облако пыли. — Фарброс, выведи численность врагов и простых людей на дисплей. — бросила Рейвен, уже перепрыгивая через обломки и переходя на бег. — И приготовь мне анализ мутаций. Я должна знать, с чем мы имеем дело. — Уже анализирую. — ответил Фарброс. — Но, предупреждаю: образцы, которые я успел заснять, не похожи на Лас Плагас. Если это культ, они хорошо подготовились. — Значит, мы испортим им вечеринку. — отозвалась Рейвен, на ходу активируя встроенные огнеметы в бронеперчатках. — Как и обещала: стильно и с музыкой. Она рванула вперёд, готовая к битве, надеясь успеть спасти хотя бы несколько жизней, пока клуб не превратился в братскую могилу.

***

В это время, за хаосом, охватившим танцпол клуба «Наполеон», на подземном уровне, через дюжину мониторов наблюдали те, кто стоял за этой бойней. Родители мутировавших мажоров - влиятельные промышленники, политики и олигархи - сидели в кожаных креслах, сжимая подлокотники побелевшими пальцами. Рядом с ними, словно хищники, застыли те, кто превратил их детей в чудовищ. Ирвинг был крайне доволен действием вируса. С его лица не сползала блаженная улыбка, пока он наблюдал, как бывшие люди рвут друг друга на части, ломая кости и разбрызгивая кровь по зеркальным стенам. Он даже прищёлкивал пальцами в такт особенно зрелищным смертям. Штрассе и Дефстроук, стоящие по бокам от Ирвинга, смотрели на экраны с каменным равнодушием. Им было не впервой видеть подобные зверства: за их плечами - сотни операций, где смерть была лишь инструментом. Дефстроук лениво крутил в пальцах нож, а Штрассе смотрел сквозь монитор, будто на нем транслировали скучный финансовый отчёт. А вот сильные мира сего… На их лицах застыл настоящий шок - смесь ужаса и непонимания. Они и представить не могли, что людей можно так легко превратить в это. Одна из дам, мать двадцатипятилетней дочери, вскрикнула, когда на главном экране тело её ребёнка начало покрываться твёрдым хитином, а из спины прорвались костяные шипы. — Что… что это за вирус?! — пискнула она, вцепившись в мужа, который сам едва держался на ногах. — Как вы посмели заразить наших детей?! Ирвинг медленно повернулся к ней, и его улыбка стала ещё шире. — Рад, что вы спросили, дорогая леди. — Он сделал шаг вперёд, потирая руки. — То, что вы видите на экране, - результат новейшей разработки нашего отдела биоинженерии. Оружие, которое я с гордостью называю «К-вирус». О, не смотрите на меня так испуганно! — Он поднял ладони, словно успокаивая расшалившихся детей. — Описывать его работу я не буду - иначе мы застрянем здесь до утра, а у нас ещё столько развлечений. Но поверьте, это новое слово в биооружии. Полный контроль над мутацией, ускоренное распространение… И да - ваш покорный слуга может продать его по скидке для первых клиентов. Есть желающие? — Он обвёл зал торжествующим взглядом. Все люди в зале смотрели на него как на сумасшедшего. Кто-то попятился, кто-то заслонил жену. Тишина длилась несколько секунд, а затем раздался гневный голос Жана ЛаКруа. Он вскочил с кресла, опираясь на трость из чёрного дерева, и с силой ударил ею по полу. — Ты предлагаешь нам купить вирус, который на наших глазах только что превратил наших детей в монстров?! — проревел он, и его лицо побагровело. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал, Ирвинг?! Это же… Это же наши наследники! Будущее корпораций! Ирвинг пожал плечами, не убирая улыбки. Его взгляд внезапно стал острым, как лезвие скальпеля. Все присутствующие невольно отступили на шаг, почувствовав исходящую от него угрозу. — Ну да. — Он растянул слово, наслаждаясь реакцией. — Что вы так завелись, Жан? У вас есть ещё дети - младшие, здоровые, неиспорченные. — Он сделал паузу, и его голос приобрёл металлические нотки. — И надеюсь, вы займётесь их воспитанием как следует. Иначе, — он качнул головой, — придётся повторить урок. С более наглядными примерами. А пока… — Он резко развернулся обратно к экранам и, словно ничего не произошло, радостно воскликнул: — О, смотрите, ту официантку сейчас расчленят! Просто залюбуешься - какой эстетичный разрыв тканей! На экране девушка, отбивавшаяся стулом от твари, похожей на гигантскую сколопендру, закричала. Ирвинг облизнул губы в предвкушении смерти.

***

«Это всё кошмар! Это всё кошмар!» пульсировала в голове Амели одна и та же мысль, заглушая даже собственные всхлипы. Она забилась под барную стойку, обхватив колени дрожащими руками, и изо всех сил зажмурилась, пытаясь стереть из памяти кровавую кашу, в которую превратился танцпол. «Я сейчас проснусь. Обязательно проснусь. Я лежу в своей кровати, за окном солнечный свет, а это просто дурной сон после ночной смены…» шептала она, но запах железа и серы, пропитавший воздух, был слишком реален. Крики - сначала пронзительные, человеческие, а затем переходящие в утробное рычание и треск ломающихся костей - разрывали барабанные перепонки. Где-то рядом упало тело, и пол содрогнулся. Всё началось несколько минут назад. Обычный рабочий день в клубе «Наполеон». Очередной «праздник жизни» для золотой молодёжи - тех самых мажоров, которых Амели, как и все официантки, тихо, но искренне ненавидела. Ненавидела за эту унизительную форму - короткую юбку и прозрачную блузку, за взгляды, которые они бросали на неё и её коллег, за то, как они считали всех вокруг расходным материалом. Она помнила, как совсем недавно разносила шампанское столику, за которым сидел Себастьян ЛаКруа - тот самый сынок миллиардера, что сбил насмерть подростка на пешеходном переходе и на следующий день уже улыбался в камеры, откупившись от суда. Себастьян поднял бокал и начал очередной тост о том, что мир принадлежит им, а остальные - лишь пыль под ногами… И тут начался АД. Сначала Себастьян поперхнулся. Он закашлялся, схватившись за горло, и на губах у него выступила чёрная пена. Амели, стоявшая с подносом у стены, подумала, что парень просто перебрал. Но вслед за ним закашлялся рядом сидящий друг, затем - соседний столик, а потом волна кашля захлестнула весь зал. Прежде чем кто-то из обслуги успел предложить помощь, началась мутация. Это было отвратительно - кожа лопалась, как перезревший плод, из трещин вырывались хитиновые пластины, руки и ноги выворачивались в суставах, превращаясь в жуткие конечности насекомых. Лица сползали, уступая место фасеточным глазам и жвалам. За считанные секунды элегантный зал наполнился чудовищами. Начался хаос. Охрана, не успев даже выхватить оружие, была вырезана в первые же мгновения собственными нанимателями. Отрубленные конечности летали во все стороны, окрашивая мраморные колонны и хрустальные люстры алыми брызгами. Амели, повинуясь животному инстинкту, успела нырнуть за барную стойку, когда мимо пролетела оторванная рука в дорогом пиджаке. Она прижалась спиной к деревянной панели, сжимая в руках бутылку виски - жалкое оружие против этих тварей. «Господи». молилась она, трясясь всем телом, «Если я выживу… если я выживу, клянусь, я посвящу всю оставшуюся жизнь тому, чтобы помогать людям. Уйду в волонтёры, буду работать в хосписах, раздавать еду бездомным. Только дай мне шанс, Господи…» Но неожиданно в её укрытие, с мерзким хлюпаньем, вкатилась отрубленная голова. Амели замерла. Это была голова Ванессы, с которой они вместе курили за час до открытия. Стеклянные глаза смотрели в никуда, рот застыл в беззвучном крике. От ужаса Амели не сдержалась и громко, пронзительно закричала, выронив бутылку. И этот звук привлёк внимание монстра, похожего на гигантскую сколопендру - длинного, сегментированного, с множеством ножек-лезвий и огромными жвалами, клацающими в воздухе. Тварь повернула голову на тонкой шее, уставилась на Амели фасеточными глазами, и бросилась вперёд, опрокидывая стулья. Амели, не помня себя, выскочила из-за стойки и побежала в сторону служебного коридора, но мутант настиг её в три прыжка, сбив с ног мощным ударом хвоста. Она больно ударилась спиной о мраморный пол, и в глазах потемнело. Инстинктивно девушка вскочила, схватила первый попавшийся стул - из дорогого дерева - и выставила его перед собой, крикнув сорванным голосом: — Назад! Назад, тварь! Не подходи! Сколопендра издала шипящий звук, похожий на смех, и одним движением выбила стул из рук хрупкой официантки. Дерево разбилось в дребезги об пол, а Амели отшатнулась, упав на пол. Пути к отступлению не было. Спасительного выхода - тоже. Она видела, как тварь заносит переднюю конечность, чтобы вспороть ей живот, и зажмурилась, приготовившись к боли… Но ничего не произошло. Вместо удара раздался треск электрического разряда, и что-то тяжёлое, с силой, отбросило сколопендру в сторону. Тварь заверещала, дёргаясь в конвульсиях. Шокированная Амели медленно открыла глаза и обернулась, чтобы увидеть своего спасителя. И тут же вскрикнула от нового, ещё более ледяного ужаса. За её спиной, словно возникнув из тени, стояла мрачная фигура - высокая, неестественно прямая. Тёмно-зелёный плащ, похожий на старый армейский дождевик, ниспадал до самых сапог. Под ним угадывалась броня - матовые керамические пластины. Но самым жутким был шлем: длинный, заострённый, в форме клюва хищной птицы, из белого металла. Окуляры шлема горели ядовито-жёлтым светом, словно два глаза дьявола. В руках фигура держала странное оружие - длинный жезл с двумя зубцами-электродами на конце, между которыми всё ещё потрескивали синие искры. — Ты так и будешь там сидеть? — спросила фигура. Голос был женским, но искажённым, механическим, словно его пропускали через старый радиоприёмник. Он резанул по ушам, но именно этот звук вывел Амели из ступора. — К… кто вы? — выдохнула девушка, всё ещё не веря, что перед ней человек. — Что здесь происходит? Эти монстры… Она хотела спросить ещё что-то, но не успела. Неизвестная женщина резко достала с пояса странный пистолет-коготь - три изогнутых лезвия-ствола, смотревших в сторону Амели. Девушка инстинктивно отшатнулась, но выстрел прозвучал раньше, чем она успела закричать. Однако боли не было, и Амели почувствовала, как что-то холодное и металлическое коснулось её руки - пистолет-коготь, притянул её к спасительнице. Девушка оказалась вплотную к жуткой фигуре. — Можешь звать меня Рейвен. — представилась женщина в маске, глядя на Амели сквозь жёлтые окуляры. В её правой руке уже появился импульсный пистолет. Не целясь, она вскинула его вверх и выстрелила. Сноп энергии ударил в центральную люстру, и та, с оглушительным звоном рухнув, обрушилась прямо на группу мутантов, пытавшихся приблизиться. Грохот, скрежет металла, и ещё несколько тварей оказались погребены под тонной хрусталя и проводов. — А теперь иди. — Рейвен указала стволом пистолета на коридор позади себя, — Там безопасно. Беги, не оглядывайся. Амели хотела возразить, хотела спросить, кто эта женщина и откуда она взялась, но в горле пересохло, а ноги сами понесли её в указанном направлении. Она побежала, спотыкаясь о трупы, скользя по лужам крови, и слышала за спиной шипение и рычание мутантов, но также и ровный, спокойный голос Рейвен, которая, кажется, не собиралась уходить. Рейвен медленно обернулась к мутантам, которые, заметив её, начали стягиваться со всех сторон. Металлические ноги в тяжёлых ботинках скрежетали по кафелю. Её взгляд, скрытый за жёлтыми стёклами, скользил по искажённым телам бывших мажоров. На её лице под шлемом начала расползаться жуткая, почти болезненная улыбка. Хищная. Голодная. — Фарброс, — произнесла она, не повышая голоса, но прекрасно зная, что её ИИ слышит каждый слог, — сколько их тут? На дисплее шлема заморгали цифры, а в наушнике раздался ровный, компьютерный голос: — По данным активного сканирования и акустического профилирования зафиксировано пятьдесят мутаций. К сожалению, — Фарброс сделал крошечную паузу, — из живых людей, за исключением той девушки, которую ты только что спасла, никого не обнаружено. Персонал клуба и охрана - либо мертвы, либо прошли трансформацию. — Чёрт. — выдохнула Рейвен, и в этом слове не было сожаления - лишь констатация факта. Она хрустнула кулаками, и броневые пластины на перчатках тихо щёлкнули, вставая на место. Она окинула взглядом приближающихся чудовищ - они окружили её полукругом, клацая жвалами, шипя и перебирая множеством конечностей. — Я не знаю, — произнесла она, и её голос, искажённый модулятором, звучал низко и угрожающе, — почему вы стали такими и кто в этом виноват… — Она переступила с ноги на ногу, занимая боевую стойку. — Но, учитывая все ваши преступления, все те грязные делишки, которые вы творили, пока были людьми… Я скажу вам честно, — её улыбка под шлемом стала шире, а голос упал до шёпота, полного ледяного веселья, — вам идёт этот вид. Хотите знать, что я думаю? Такими вы были всегда. Просто снаружи оболочка была человеческой. А теперь, когда она слетела, я вижу вашу истинную суть. И мне это нравится. — Она хрустнула шеей. — Фарброс, врубай третий трек. Устроим этим тараканам дезинсекцию.

***

А в это время на подземном уровне, воцарилось напряжённое молчание. Фигуры мутантов мелькали на камерах, но внимание всех присутствующих было приковано к одному единственному кадру - неизвестная фигура в длинном тёмно-зелёном плаще и зловещем шлеме-клюве только что эффектно сбила с ног гигантскую сколопендру, спасая перепуганную официантку. — Какого..? — выдохнул Ирвинг, и его голос, обычно ровный и насмешливый, дрогнул от неподдельного изумления. Он оторвал взгляд от монитора и резко обернулся к фигуре, стоящей в тени у стены. — Кто это и откуда, черт возьми, она взялась? — повторил он, уже громче, и в его тоне послышались металлические нотки, словно он привык получать ответы на все вопросы мгновенно. — Дефстроук, ты её знаешь? Суперсолдат, всё это время стоявший неподвижно, словно каменное изваяние, лишь слегка повернул голову. Его единственный глаз, скрытый за линзой тактической маски, сузился, сканируя изображение на экране с хищной дотошностью. Он изучал каждое движение незнакомки - то, как она держала оружие, как переступала с ноги на ногу, как использовала укрытия. — В первый раз вижу. — ответил Дефстроук, и в его голосе, пробивающемся сквозь вокодер, впервые за весь этот долгий и кровавый вечер промелькнула искра неподдельного интереса. Он слегка наклонил голову, словно принюхиваясь к добыче. — Никаких опознавательных знаков. Камуфляж - стелсплащ, но броня под ним нестандартная, похожа на экспериментальный образец. Оружие - складное и удобно расположено на поясе… Интересная комбинация. Она не похожа ни на одного из известных мне наёмников или агентов. — Он сделал паузу, и в его голосе послышалась мрачная усмешка. — Импровизирует на ходу. Рискует. Но делает это с расчётом. Она знает, что делает. Действует не как солдат, а как охотник. — Хм. — произнёс Штрассе, и в его голосе послышалось что-то вроде одобрения, смешанного с циничной иронией. — Возможно, эта ночь не будет скучной. — Он сложил руки на груди, пристально разглядывая фигуру в шлеме. — Посмотрите на походку. На то, как она двигается. — Вивисектор облизнул губы, и его голос стал мечтательным. — Мне бы хотелось взглянуть, что у неё под шлемом. И под броней. Такая грация в бою… Завораживает. Ирвинг нахмурился, не разделяя их восторга. Он провёл ладонью по затылку и тихо выругался.

***

Некогда богато украшенный зал элитного клуба «Наполеон» теперь напоминал филиал ада. Хрустальные люстры были разбиты, позолоченная лепнина покрыта чёрной слизью, а дорогой паркет залит кровью. Пятьдесят человек, которые считали себя хозяевами мира - дети банкиров, политиков, олигархов - превратились в безмозглых насекомоподобных мутантов. Сколопендры с человеческими торсами, пауки с множеством глаз, скорпионы с жалами, сочащимися кислотой. Они окружили одинокую фигуру в плаще, скалясь и издавая мерзкие щелкающие звуки. Обычный человек уже молил бы о пощаде или бежал, сверкая пятками… но лицо Рейвен, скрытое под шлемом, наоборот, сверкало хищной улыбкой. Она медленно обвела взглядом арену, считывая данные на дисплее: «Цели: 50 единиц. Тип: биоморфная трансформация. Рекомендуется тотальное уничтожение». — Подходите поближе, я вас согрею. — рассмеялась Рейвен жутким механическим голосом, и смех этот отразился от стен, смешиваясь с шипением мутантов. Один из пауков заговорил искажённым, булькающим голосом, в котором ещё угадывались человеческие нотки: — Ты… не уйдёшь… мы переделаем тебя… как нас… Рейвен наклонила голову, будто раздумывая: — Милый, твой акцент ужасен. И дышишь ты отвратительно. Рекомендую помолчать. После этих слов, твари тут же набросились на неё. Дав чудовищам вплотную приблизиться, киборг активировала реактивные сапоги и взмыла вверх, крутанувшись вокруг своей оси. Направив бронеперчатки вниз, Рейвен выпустила плотные струи пламени. Огонь мгновенно поглотил передний ряд мутантов - их хитин затрещал, жир вспыхнул, и вопли агонии наполнили зал. Рейвен замерла в воздухе, слушая эту какофонию, как симфонию, и на дисплее высветилось: «Ликвидировано: 10. Осталось: 40». Отключив огонь, чтобы дать соплам остыть, киборг грациозно приземлилась на золу. Тут же, не теряя ни секунды, выхватила из-за пояса пистолет-коготь и выстрелила гарпуном в ногу ближайшего скорпиона. Тот рухнул на спину, беспомощно дрыгая лапами. Рейвен рванула к нему, перемахнув через его тело, и со всей силы опустила бронированный кулак ему на голову. Хруст - голова разлетелась, как переспелая дыня. «Осталось: 39» констатировал компьютер. Она не стояла на месте: сделав резкое сальто назад, Рейвен ушла от ударов сколопендры, одновременно разбрызгивая на пол взрывчатый гель. Приземлившись, она с разворота врезала ногой по пауку подоспевшему сзади, отправив его кувырком в кучу других мутантов. Те сцепились конечностями, зашипели друг на друга. — Танцы на сегодня закончены. — хмыкнула Рейвен, глядя на сколопендру, которая, не обращая внимания на павших союзников, снова побежала на неё. Девушка щёлкнула детонатор - гель детонировал, разорвав тварь на куски. Ошмётки плоти и хитина дождём осыпались вокруг. «Осталось: 38». Вновь активировав реактивные сапоги, Рейвен взмыла над толпой монстров и с двух ног опрокинула сразу двух пауков. Они перевернулись на спины, суча лапками. Оттолкнувшись от них, как от трамплина, девушка сделала сложное сальто назад и, в воздухе, выхватила из-за пояса три метательных ножа с мономолекулярной заточкой и бросила их по дуге. Ножи со свистом описали широкий круг, без труда срезая головы пяти мутантам. Тела повалились, а лезвия, описав полную петлю, послушно вернулись в руки Рейвен, испачканные слизью. «Осталось: 33». увидела она, стряхивая с клинков капли. — Кто следующий? Только чур не скулить. В этот момент один из пауков - самый крупный, с горящими красными глазами и длинными, как кинжалы, конечностями - попытался схватить Рейвен за плащ. Но едва его хитиновая лапа коснулась ткани, как по всему телу твари пробежала ослепительная голубая молния. Мощный электроразряд с громким треском ударил паука, отбросив его на три метра назад. Он кубарем покатился по залитому слизью полу, оставляя за собой дымящийся след. Несколько мутантов рядом вздрогнули и отшатнулись, зашипев. — Ай-яй-яй. — погрозила пальчиком Рейвен, и её механический голос звучал почти игриво. — Нельзя трогать мой плащ, это эксклюзивный дизайн, между прочим. Паук, поднявшись на лапы, заскрежетал жвалами: — Мы… будешь переваривать… тебя... медленно… мы выпустим твои кишки… — Милый, ты даже угрожать не умеешь. — фыркнула Рейвен, не сводя с него взгляда. — Слушать тебя - сплошное разочарование. Но тут из темноты, с потолка, одновременно прыгнули два паука поменьше - быстрые, юркие, с острыми как бритва лапами. Они понеслись на киборга, целясь в шею и голову, надеясь застать врасплох. Однако Рейвен даже не шелохнулась. Плавным, почти ленивым движением она выхватила из правой кобуры импульсный пистолет. Металлический корпус блеснул в тусклом свете. Два коротких, почти слившихся в один выстрела - и головы пауков разлетелись фонтанами чёрной жижи. Тела по инерции пронеслись ещё пару метров и рухнули у ног киборга, дёргаясь в конвульсиях. — Вы вообще стараетесь? — поинтересовалась Рейвен, убирая пистолет в кобуру и стряхивая с плеча каплю слизи. — Нет? Ну как хотите. На дисплее шлема обновились данные: «Ликвидировано: 19. Осталось: 31». Тут же загорелась зелёная иконка - сопла огнемётов остыли и были готовы к работе. Под шлемом улыбка киборга стала ещё шире, а глаза начали гореть красным от предвкушением. — О, а вот и моя любимая игрушка. — промурлыкала она, сжимая бронеперчатки в кулаки. Мутанты, казалось, почувствовали угрозу. Они зашлись в диком, нечеловеческом вое, и вся оставшаяся орда единым порывом бросилась на Рейвен. Хитин стучал, когти скрежетали по паркету, из пастей капала кислота. Они хотели разорвать её на куски, раздавить, утопить в массе своих тел. — Давно бы так! — крикнула Рейвен, и в её голосе звенела сталь. Она рванула вперёд, активировав реактивные сапоги. С грохотом, оставляя за собой дымный след, киборг врезалась в первые ряды тварей, как ракета. Удар пришёлся в грудь огромного жука-скорпиона - хрустнул хитин, и тварь, пробитая насквозь, влетела в своих сородичей, как шар для боулинга. С десяток мутантов покатились по полу, сбивая друг друга с ног, ломая конечности. Не давая им опомниться, Рейвен выставила вперёд бронеперчатки и нажала спуск. Из сопел с оглушительным шипением вырвались два плотных потока пламени. Огонь ударил в гущу мутантов, мгновенно охватывая их тела. Ор поднялся невероятный - смесь визга, рыка и треска горящего хитина. Тела вспыхивали, как факелы, жир плавился и стекал на пол, воздух наполнился смрадом горелой плоти и химикатов. — Ах, какая красота! — восхищённо произнесла Рейвен, водя огнемётами из стороны в сторону, выжигая целые ряды врагов. — Если бы не мои импланты, я бы точно оглохла от этого концерта. Но мне нравится. Когда пламя погасло, перед ней осталась лишь выжженная пустошь. Груды обугленных тел, дымящиеся лужи слизи и несколько корчащихся в агонии тварей. «Ликвидировано: 30. Осталось: 20». Рейвен опустила руки, с наслаждением слушая, как остывают сопла. Повернув голову, она окинула взглядом оставшихся мутантов. — Ну что, ребята? — спросила она, выпрямляясь во весь рост. — Третий акт? Или сдаётесь и просите пощады? Ответом ей было лишь злобное шипение. — Хороший ответ. — промурлыкала довольная Рейвен, и её механический голос звучал почти ласково, будто она разговаривала с любимой игрушкой. Она слегка присела, перенеся вес на пятки, и активировала реактивные сапоги. Из бронированных подошв с шипением вырвались струи синего пламени, и киборг, оставляя за собой дымный след, снова врезалась в самую гущу чудовищ, как ракета. Удар был такой силы, что первого же паука, стоявшего на пути, просто размазало по стенке - хитин треснул, внутренности брызнули во все стороны. Вот второй паук, огромный, с блестящей чёрной спиной, заносит лапу, целясь прямо в голову Рейвен. Киборг, даже не моргнув, легко блокирует удар тыльной стороной бронеперчатки. Металл звонко ударил о хитин. — Ай-яй-яй, царапаться нехорошо. — усмехнулась она, резко перехватывая лапу за сустав. В одно мгновение Рейвен подсекла опорную ногу монстра, и с хрустом, напоминающим треск сухой ветки, сломала пауку коленный сустав. Тот взвизгнул, заваливаясь на бок. Не давая ему опомниться, киборг с силой рванула лапу на себя - хитин лопнул, из разрыва хлынула чёрная жижа. Рейвен замахнулась оторванной конечностью и с размаху врезала ею по голове самого паука. Удар был такой, что голова монстра лопнула, как перезрелый арбуз, забрызгав всё вокруг слизью и осколками. — Ну как тебе собственное оружие? — весело поинтересовалась она, отбрасывая лапу в сторону. — Неплохо бьёт, надо будет у вас рецепт спросить. Но тут сбоку метнулась длинная тень - здоровенный скорпион с хвостом, усеянным шипами, попытался ужалить её в бок. Рейвен, краем глаза заметив движение, резко развернулась, и в последний момент, когда хвост уже был в сантиметре от брони, она поймала его. Ядовитое жало остановилось в миллиметре от её шеи. — Тихо, тихо, не дёргайся. — прошипела киборг, напрягая все сервоприводы. Она с силой дёрнула хвост на себя, заставляя скорпиона потерять равновесие, и, перехватив поудобнее, швырнула монстра себе за спину, словно мешок с мусором. Тот с грохотом врезался в стену, но Рейвен уже была рядом. Прижав скорпиона бронесапогом к полу, она достала из-за пояса генератор-пистолет. — Терпеть не могу скорпионов. — призналась она, настраивая мощность на максимум. — Слишком самоуверенные. Она приставила дуло прямо к хитиновому панцирю у основания головы и нажала на спуск. Раздался пронзительный треск, из ствола вырвалась ослепительно-голубая молния. Электрический разряд мгновенно прошил нервную систему чудовища - тело скорпиона выгнулось дугой, конечности задергались в конвульсиях, из пасти повалил дым. Через секунду монстр обмяк, из его глазниц потекла зелёная жижа. Всё было кончено. — Вот так-то лучше. — довольно кивнула Рейвен, убирая пистолет обратно. Но расслабляться было рано. С потолка, из темноты, на неё спикировали сразу две гигантских сколопендры - многолапые твари, каждая длиной с человеческий рост. Их мандибулы щёлкали в предвкушении. Рейвен резко отпрыгнула в сторону, и, когда сколопендры пролетели мимо, она, раскрыв плащ, хлестнула им, словно крылом. Полотнище с металлическим шелестом ударило по головам насекомых, оглушив их на мгновение. Не теряя ни секунды, киборг выхватила распылитель со взрывчатым гелем и быстрым, отточенным движением нанесла два толстых слоя прямо на хитиновые спины сколопендр. Те, ещё дезориентированные, попытались укусить её, но Рейвен уже взлетела на реактивных сапогах вертикально вверх, взмыв к самому потолку. — Спокойной ночи, уроды! — крикнула она и, когда твари оказались прямо под ней, нажала на детонатор. Взрыв был оглушительным. Яркая вспышка озарила весь зал, ударная волна разнесла ошмётки сколопендр в разные стороны. Осколки горящего хитина и куски плоти, словно шрапнель, врезались в стоящих рядом пауков. Четырех из них просто опрокинуло на спину - лапы беспомощно задрыгали в воздухе, пытаясь перевернуться, но было поздно. Рейвен, кувыркнувшись в воздухе, приземлилась прямо на двоих из них. Тяжёлые бронированные сапоги с хрустом вмяли хитиновые головы в пол, раздавив их, как яичную скорлупу. Чёрная слизь брызнула под подошвами. — Ой, пардон, не заметила. — без капли сожаления произнесла она. Но два оставшихся паука успели подняться. Они яростно зашипели, раздувая брюшные сегменты, и одновременно набросились на киборга с двух сторон. Один бил клешнями в корпус, другой - лапами по голове. Рейвен с лёгкостью уклонялась от их атак, словно танцуя - наклон, шаг в сторону, ещё один уход, навстречу удару. — Медленно, медленно, — поддразнивала она, — вы меня уморить решили скукой? Внезапно она остановилась и резко нанесла мощный удар в брюхо первому пауку. Бронированное колено пробило хитиновый панцирь, и паук, согнувшись пополам, выронил слюну. Не давая ему опомниться, Рейвен сделала разворот на 180 градусов, закрутившись вокруг своей оси, и добавила удар с разворота - носок пришелся точно в бок второму монстру. Тот рухнул как подкошенный, перевернувшись на спину. Первый паук всё ещё пытался прийти в себя, тряся головой. Рейвен шагнула назад и, с размаху всадив локоть прямо в его голову, впечатала её в пол. Хрустнули жвалы. Затем она перехватила второго паука за голову - тот уже пытался встать, - и, напрягшись, подняла его над собой. Тварь отчаянно дёргалась, пытаясь укусить её, но Рейвен держала крепко. — Сейчас будет фокус. — объявила она и, использовав паука как дубину, с размаху врезала им прямо по первому. Удар был такой силы, что оба хитиновых черепа треснули одновременно. Пауки затихли, лишь слабо дёргая лапами. Рейвен, оторвала голову второму и подошла к первому, который ещё пытался подняться на сломанных лапах. Она наступила сапогом ему на голову и с нажимом провернула до хруста. «Ликвидировано: 39. Осталось: 11». — Ну что ж, было весело, конечно, но... — медленно и с достоинством произнесла Рейвен, проводя пальцем по краю висевшей на поясе кобуры. Металлическая застёжка щёлкнула, открывая доступ к оружию. Она с грацией хищницы вытянула складной высокочастотный клинок - плоский, матово-серый, с едва заметным зеленоватым отливом. — ...пора заканчивать это шоу. Разложив его одним отточенным движением - клинок с металлическим вжух встал на место, вибрация пробежала по лезвию, заставляя воздух вокруг слегка дрожать, - Рейвен перехватила его правой рукой и рывком бросилась вперёд, и реактивные сапоги добавили скорости, высекая из пола снопы искр. Первой её встретила сколопендра. Тварь попыталась нанести рубящий удар своими передними конечностями, похожими на кривые кинжалы. Воздух разрезал свист. — Ах ты, танцовщица! — усмехнулась Рейвен, с лёгкостью парируя удары. Лезвие встречалось с хитином, высекая искры. Она сделала обманное движение вправо, а сама, пригнувшись, ушла влево и молниеносным горизонтальным взмахом разрубила сколопендру пополам. Верхняя часть туши, ещё дёргаясь, отлетела в сторону, брызгая чёрной жижей. Нижняя рухнула, беспомощно перебирая ногами. — Танец окончен. — лениво произнесла Рейвен. Но тут три скорпиона и четыре паука попытались окружить её, двигаясь синхронно, как стая. Хитиновые лапы застучали по полу, раздалось шипение. Рейвен под шлемом только рассмеялась - сухо, ядовито. — Ой, вы серьёзно? Клещи? Это ваша тактика? Даже я в детстве придумала бы что-то получше. — сказала она, но тело уже работало на автомате. Ударом ноги - бронированный сапог с хрустом влетел в голову первого скорпиона. Тот отлетел, кувыркаясь, и врезался в стену, мертвый. Парировав удар первого паука - клинок встретил клешню со звоном, - она левой рукой молниеносно выхватила из кобуры импульсный пистолет. Короткая очередь и голова паука взорвалась синей плазмой, разлетевшись ошмётками и тут же развернулась ко второму скорпиону, который попытался ужалить её хвостом. Рейвен сделала резкий выпад, и её клинок отсёк хвост чудовища на уровне второго сегмента. Скорпион взвизгнул, из обрубка хлынула зелёная жижа. Киборг, не останавливаясь, выстрелила скорпиону в колени и тварь рухнула на пол. Подойдя вплотную, Рейвен, одним точным движением, отрубила голову. Третий скорпион и второй паук попытались взять её в клещи, двигаясь с двух сторон. Рейвен ловко ушла в сторону, и дождавшись момента, когда один из них открылся, открыла огонь по шее. Голова паука отлетела в сторону, тело ещё несколько секунд дёргалось, заливая всё вокруг слизью. — Ну что, ещё кто-то хочет попробовать? — спросила она, тут же разворачиваясь к другому. Тот попятился, но Рейвен прыгнула вперёд, вонзив клинок ему в грудь по самую рукоять. Дёрнула вверх - тело скорпиона развалилось на две половинки. Два паука, оставшиеся в живых, начали отступать, пятясь к дальней стене и тревожно щёлкая жвалами. Рейвен не собиралась их отпускать. — Эй, а ну стоять! — крикнула она, убирая импульсник. — Убегать - это невежливо! Левой рукой она сорвала с пояса пистолет-коготь. Прицелилась, выстрелила - трос со свистом вылетел, и когти сомкнулись на голове одного из пауков. Рывок - тварь, потеряв равновесие, полетела прямо к Рейвен. Та встретила её клинком, разрубив на лету. Две половинки шлёпнулись на пол. Последний паук, оставшись один, отчаянно прыгнул на неё, целясь жвалами в лицо. Рейвен ушла в кувырок, пропустив его над собой, и, резко выпрямившись, вонзила клинок ему в спину, прямо между лопаток. Тварь дёрнулась, но Рейвен провернула лезвие, разрубая её пополам. На дисплее мелькнуло обновление, но в этот момент две оставшиеся сколопендры, видимо решившие, что вместе они сильнее, набросились на неё одновременно с двух сторон. Огромные, извивающиеся тела, усыпанные шипами, неслись на неё с неожиданной скоростью. — О, а вот это уже интересно! — оживилась Рейвен. — Двойной десерт. Когда одна из них попыталась ударить её хвостом, киборг пригнулась, проскользнула под её брюхом и, вонзив клинок в мягкое место, распорола тварь от головы до хвоста, вываливая наружу внутренности. Сколопендра дёрнулась и затихла, истекая слизью. Последняя сколопендра, завизжав пронзительно и жалобно, попыталась скрыться - она развернулась и поползла к дыре в стене, быстро перебирая сотнями лапок. — Ну уж нет, голубушка, я с тобой ещё не закончила! — крикнула Рейвен. Она взяла нож с пояса и швырнула. Тот засвистел в воздухе, вращаясь, и с глухим чвак вошёл точно в затылок сколопендры, пробив хитиновый панцирь насквозь и через секунду взорвался. Тварь конвульсивно дёрнулась, проползла ещё пару метров и замерла. — Идеальный бросок, между прочим. — похвалила она себя. На дисплее шлема высветилось: «Ликвидировано: 49. Осталось: 1». — О, у нас остался последний умник? — хмыкнула Рейвен, оглядываясь. — И кто же этот счастливчик? И в ответ на её вопрос сверху раздался дикий, пронзительный вопль - нечеловеческий, полный боли и ярости. Он эхом прокатился по всему залу, заставив осыпаться мелкую крошку с потолка. Мутант - последний паук - рухнул с высоты, но Рейвен, не теряя ни секунды, сделала резкий шаг в сторону - реактивные сапоги взвизгнули, высекая сноп искр из мрамора - и тварь с глухим, влажным бум врезалась в пол, проломив плитку и взметнув облако пыли. Паук дёрнулся, пытаясь перевернуться, но киборг уже была рядом. — Ах ты, парашютист хренов! — выдохнула она, и в голосе её прозвучала злая усмешка. Не давая монстру опомниться, Рейвен нанесла мощный удар бронированным сапогом по коленному суставу задней лапы. Раздался мерзкий хруст - хитин треснул, и конечность выгнулась в обратную сторону, став похожей на сломанную ветку. Паук взвизгнул - жалобно, почти по-человечески - и завалился на спину, беспомощно суча в воздухе оставшимися лапами. — Лежать, тварь. — бросила Рейвен и одним точным, выверенным движением вонзила высокочастотный клинок прямо в грудь мутанта, пробив хитиновый панцирь насквозь. Лезвие вошло в пол, пришпиливая чудовище к бетону, словно бабочку к картону. Тот забился, заскрёб когтями по воздуху, но клинок держал крепко, вибрируя с низким гудением. Рейвен наклонилась, рассматривая лицо урода. Отвратительная морда: несколько пар мутных, бельмом покрытых глаз, жвалы, шевелящиеся в такт агонии, и… знакомая одежда. Что-то в этих чертах, искажённых мутацией, показалось ей до боли знакомым. Киборг замерла, всматриваясь сквозь грязь и слизь, и внезапно узнала. — Эй, Фарброс, это тот, о ком я думаю? — спросила она, отключив внешние динамики шлема. В наушниках повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием статики. — Если ты про Себастьяна ЛаКруа, то да, это он. — ответил ИИ с лёгким удивлением. — Хм, не думал, что именно он окажется последним мутантом. — Тем лучше для нас. — голос Рейвен стал низким, тягучим, пропитанным ледяной радостью. — Ты же помнишь мои слова, Фарброс? — «Этот ублюдок будет умирать долго». — спокойно подтвердил ИИ. — Именно. — прошептала она, и в этом шёпоте слышалась такая жуть, что даже процессоры Фарброса на миг замерли. Рейвен выпрямилась, занесла кулак и с хрустом опустила его прямо в морду мутанта. Бронированная перчатка встретилась с жвалами - те треснули, отлетели в стороны, брызнув жёлтой сукровицей. Тварь заскулила, дёрнулась, пытаясь вывернуться из-под клинка, но Рейвен нанесла ещё удар, потом ещё. Левой, правой, снова левой - каждый удар сопровождался хрустом хитина и глухим чавканьем. Жвалы отлетели окончательно, обнажив беззубый, изуродованный рот. — Что, больно, ЛаКруа? — голос её сочился сарказмом. — Не волнуйся, я только начала. Она перестала бить, и вместо этого медленно, с наслаждением, начала отрывать от него конечности. Одну за другой. Сначала левую переднюю лапу - с противным хрустом сухожилий, с чавканьем разрываемой плоти. Паук забился, издавая булькающие звуки. — Не знаю, понимаешь ли ты меня, мутировавший кусок дерьма. — продолжала Рейвен, отбрасывая в сторону оторванную лапу. — Но знай: это всё за твои преступления. За каждую загубленную жизнь. И в особенности... Она взялась за правую лапу, рванула её с мясом. Тварь забилась в конвульсиях. — ...за смерть Элизы Касан. — голос её дрогнул, но лишь на миг. — Для тебя она была просто очередной букашкой, что можно просто раздавить. А для Арно... Она замолчала, вспоминая как Арно описывал этот лучик света, которую ЛаКруа, сбил, сидя, пьяным, за рулём. Как она успокаивала его и мысленно обещала наказать виновника и вот он перед ней. Оторвав все лапы - от мутанта остался только окровавленный, беспомощно дёргающийся торс, пришпиленный к полу, - Рейвен выпрямилась. Она выдернула клинок из пола с мокрым хлюпом и убрала его в кобуру на поясе. Движения её были спокойны, почти механически точны. Она отошла на шаг назад, нацелила бронеперчатки на корчащееся тело и активировала встроенные огнемёты. С шипением из сопел вырвались две струи ярко-оранжевого пламени, с ревом ударив прямо в мутанта. — Увидимся в аду, ЛаКруа. — прошептала она, глядя, как плоть пузырится, чернеет и плавится. Запахло горелой плотью и хитином. Пламя пожирало останки жадно, с треском и шипением. Рейвен стояла неподвижно, пока последние искры не погасли, оставив лишь обугленное пятно на полу. На её лице, скрытом шлемом, появилась улыбка и, глядя на догорающие угли, тихо произнесла — Я отомстила за неё, Арно. Теперь Элиза может спать спокойно. Фарброс молчал. Даже ИИ понимал, что сейчас не нужно слов.

***

За всей этой вакханалией насилия, сквозь заляпанные грязью и копотью объективы камер видеонаблюдения, на подземном уровне клуба «Наполеон» наблюдали сильные мира сего. Экран, разделённый на десятки секторов, транслировал каждое движение Рейвен - от первого броска ножа до последнего, сокрушительного удара огнемётом. Многих гостей вырвало прямо на пол, запах желудочного сока и дорогого алкоголя смешался с запахом гари, доносившимся из динамиков. Некоторые из богатейших людей континента, привыкшие к виду крови лишь на страницах деловых отчётов, теряли сознание, оседая на руки перепуганной прислуги. Особенно выделялся на фоне этой толпы Жан ЛаКруа. Старик, опиравшийся на трость из чёрного дерева с серебряным набалдашником в виде волчьей головы, смотрел на экран с таким видом, будто увидел призрак. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, побелело до синевы. Губы дрожали. — Господи… — прошептал он, и голос его сорвался. Трость выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол. — Себастьян… мой мальчик… Он… он был монстром, но он был моим сыном. И она… она разорвала его на куски. Как собаку. Однако не все присутствующие были охвачены ужасом. В дальнем углу комнаты, стояли трое: Дефстроук, Штрассе и Ирвинг. Они смотрели на экран с совершенно разными выражениями лиц - от профессионального интереса до холодной ярости. Ирвинг стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Он сжимал в руке бокал с бурбоном, но не пил - просто вертел его, наблюдая за янтарной жидкостью. — Ну… я такого точно не ожидал. — произнёс он, и голос его сочился едва сдерживаемым гневом. — Эта сука в одиночку уничтожила пятьдесят мутантов. Пятьдесят, мать вашу! — Ирвинг швырнул бокал об стену; стекло разлетелось вдребезги, оставив тёмное пятно на обоях. — Как мне, чёрт возьми, теперь продать «К-вирус»?! Если один человек может противостоять подобного рода биологическому оружию, какой идиот заплатит за него миллионы?! Пока Ирвинг костерил Рейвен на чём свет стоит, Дефстроук молча изучал записи боя. Его глаз скользил по движениям девушки, фиксируя каждый шаг, каждый удар, каждую смену стойки. — Быстрая, смертоносная, не чурается жестокости… — наконец произнёс он, и в его голосе слышалось нечто вроде уважения. — Она использует окружение с максимальной эффективностью. Заметьте: ни одного лишнего движения. Каждый удар - в уязвимое место. Она не просто дерётся - она просчитывает бой на несколько шагов вперёд. Но чего-то в её стиле не хватает? Какова её мотивация? Деньги? Нет, здесь что-то личное. Посмотрите, как она расправилась с последним мутантом. — Он мельком глянул на побледневшего ЛаКруа. — Она не просто убила его. Она наслаждалась процессом. Это месть. Чистая, холодная месть. — Меня больше интересует её снаряжение. — перебил его Штрассе, шагнув ближе к экрану. — Кто создал его? — На лице вивисектора появилась тонкая, почти неуловимая усмешка. — Реактивные сапоги, встроенные огнемёты, высокочастотный клинок… Я бы хотел разобрать её по частям и… изучить. Вскрыть каждый сустав, каждый нейронный узел. — Так всё! — Ирвинг рявкнул так, что даже Дефстроук слегка поморщился. — Штрассе, мне плевать на твои научные изыскания! Прикажи своему Прото-солдату разорвать эту суку на куски! Немедленно! Штрассе медленно повернул голову к Ирвингу, его глаза сузились. — Хотите проверить моё детище в реальном бою? — спросил он с явным интересом, в котором, впрочем, чувствовалась ирония. — Нет, я хочу, чтобы эта тварь сдохла! — Ирвинг ткнул пальцем в монитор, где Рейвен как раз отключала огнемёты, осматривая обугленные останки. — Она испортила моё шоу! Я потратил месяцы на организацию этого аукциона! Я привёз сюда всех этих толстосумов, чтобы они увидели силу «К-вируса» своими глазами! А она пришла и всё разрушила! Я этого не прощу! — Как пожелаете. — сухо ответил Штрассе, и в его голосе послышалось едва заметное презрение. Он явно считал эмоциональные всплески Ирвинга признаком слабости. — Сто первый. Звук тяжёлых шагов, сотрясающих бетонный пол, заставил всех в комнате обернуться. Из тени, из дальнего угла, где стояли контейнеры с остальными Прото-солдатами, вышел гуманоид, возвышающийся над присутствующими на целую голову. Каждый его шаг отдавался глухим металлическим гулом. Прото-солдат остановился перед Штрассе, и его красные оптические сенсоры, скрытые за бронированной маской, уставились в пустоту, ожидая приказа. — Видишь эту женщину? — Штрассе указал на монитор, где изображение Рейвен было зафиксировано в статичном кадре. Прото-солдат медленно повернул голову, его окуляры сфокусировались на цели. — Поднимись на грузовом лифте наверх и убей её. Гуманоид не ответил. Он просто молча развернулся - с механическим, едва слышным шипением сервоприводов - и тяжёлой поступью направился к грузовому лифту. Когда он вошёл в кабину, платформа вздрогнула под его весом, и двери с лязгом закрылись. — Отлично, а теперь грузите оборудование на подлодку! — рявкнул Ирвинг рабочим которые до этого стояли в углу, боясь поднять глаза на господ. — Живо, черти, а не то отправитесь в лаборатории Штрассе! Рабочие шустро забегали, начиная загонять оставшихся Прото-солдат, всё ещё закреплённых в транспортных контейнерах, в сторону гидравлического трапа, ведущего к подводной лодке. — Стойте, а как же мы? — раздался испуганный голос. Один из богатеев, тучный мужчина в смокинге, с лицом, покрытым багровыми пятнами, шагнул к Ирвингу. За ним потянулись и остальные - перепуганные, бледные, с расширенными от страха глазами. — Рикардо, ты не можешь нас здесь бросить! Там наверху эта сумасшедшая, она всех перебьёт! — Ирвинг, ты обязан взять нас с собой! — в панике воскликнула графиня де Монфор, её голос срывался на визг. — Мы заплатим за проезд любые деньги! Любые! Ирвинг остановился. Он медленно повернулся, и на его лице, ещё секунду назад искажённом яростью, появилась широкая, почти отеческая улыбка. Но глаза его оставались холодными, как лёд. — Хм… — он сделал паузу, словно раздумывая. — Ладно. Можете заходить. Богатеи, не заметив подвоха, с облегчением выдохнули и толпой ринулись к трапу, толкая друг друга, забыв о всяком этикете. Они карабкались вверх, цепляясь за поручни, боясь, что их оставят. Штрассе, наблюдавший за этой сценой, нахмурился. Он подошёл к Ирвингу и заговорил вполголоса, с явным недовольством: — Зачем ты согласился? Тебе мало денег, которые они и так уже заплатили за моих Прото-солдат? Ты понимаешь, что эти люди - обуза? Ирвинг усмехнулся, положив руку на плечо Штрассе, и понизил голос до шёпота: — Тотенкопф… ты же сам мне жаловался, что тебе не хватает подопытных для экспериментов. «Материал из тюрьмы Нова Проспект слишком грязный». - твои собственные слова. — Он хлопнул Штрассе по плечу, явно наслаждаясь моментом. — Ну вот тебе и чистый «материал». Богатые, здоровые, без наркотиков в крови. Идеальные образцы для твоих изысканий. Штрассе на миг замер, обдумывая услышанное. Затем на его лице появилась тонкая, одобрительная улыбка. — Хм… ты прав. Это действительно интересный материал. Дефстроук, до этого молча наблюдавший за их разговором, покачал головой. — Но это же не какие-то преступники или бомжи с улиц. — заметил он, скрестив руки на груди. — Это уважаемые люди. Семьи, капиталы, связи. Их будут искать. Весь континент перевернут вверх дном. Ирвинг рассмеялся, запрокинув голову. Смех был громким, неестественным, с истеричными нотками. — Насчёт этого можешь не париться. — ответил он, вытирая выступившие слёзы. — Эта Рейвен явно в курсе тёмных делишек наших гостей. Я уверен, что завтра в Интернете появятся сотни статей - все их преступления, махинации, трупы в шкафах. Для моих покровителей, — он сделал ударение на этом слове, — они теперь бесполезны. Даже опасны. Они - отработанный материал. Штрассе и Дефстроук переглянулись. В воздухе повисла густая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь лязгом грузов и шумом дизелей.

***

— М-да, сочувствую тем, кому придётся всё это убирать. — с сарказмом подметила Рейвен, оглядывая бойню, что она учудила. Пол был покрыт кровью, слизью и остатками мутантов. В воздухе стоял запах гари, остывшего металла и сладковатый привкус чужой смерти. Она была совершенно одна и решила немного отдохнуть. Системы охлаждения гудели, разгоняя тепло от разгорячённых сервоприводов. Рейвен оперлась спиной о разбитую барную стойку, усыпанную осколками стекла. Смотря на всё это, киборг чувствовала… удовлетворение от проделанной работы. «Мне точно надо к психиатру». думала про себя Виктория, и на её лице, скрытым шлемом, появилась горькая усмешка. Девушка понимала, что испытывать радость от убийства, хоть и тех кто это действительно заслужил, ненормально… но когда она начала резню, её механическое сердце начало биться чаще, а с лица не сползала улыбка. После того как автоботы превратили её в машину полгода назад, вырезав эмпатию и сострадание, Виктория поняла, что никогда не сможет стать прежней и навсегда останется монстром. Но… спустя время девушка поняла, что быть антигероем гораздо удобнее, чем быть героем. Героя сковывают моральные догмы, страх запятнать светлую репутацию. Антигерой же просто делает то, что нужно сделать. Десептиконам и Серым Рыцарям крайне повезло с ботами, ведь они однозначный и понятный враг, а Оптимус Прайм - тиран, что хочет поработить Землю. Но что делать с людьми, что занимаются тем же самым, но в рамках продажного закона? Автоботы хотя бы честны в своей жестокости. Люди - лицемерят. Она посмотрела на свои руки. Броня была испачкала кровью и слизью чудовищ, но под ней - плоть механического монстра. «Вы будете проклинать меня и ненавидеть за все зверства, что я устроила, но ради мира, где простых людей не используют как пешек… ради того, чтобы вам не пришлось пережить тоже, что и мне… я готова взять на себя ответственность». Думала Виктория, вспоминая свою семью и друзей. «Сложнейший выбор сделает лишь сильнейший». Свой выбор она сделала, направив свой гнев на монстров в человеческом обличии. И пусть её запишут в убийцы и террористы. Но когда наступит тишина, когда последний коррумпированный политик сгорит в собственной лжи, кто-то вспомнит, что был закат, и была женщина, которая не побоялась испачкать руки. — Рейвен. — от дальнейших мыслей её отвлёк голос ИИ-напарника. Он прозвучал сухо, но с едва уловимой ноткой настороженности, что было редкостью для машины. — В чем дело, Фарброс? — спросила Рейвен, отряхивая свой плащ от крови. Ткань, пропитанная чужой слизью, противно чавкнула, но девушка лишь поморщилась. — Я тут вообще-то обдумываю необходимость насилия в особо крупных размерах. — С подземного уровня поднимается грузовой лифт. — ответил он, и в его голосе мелькнула тень беспокойства. — Скорость подъёма нестандартная. Груз явно превышает расчётную нагрузку. — Ооо, значит Ирвинг решил отправить сюда своих солдатиков? — с садистским предвкушением спросила киборг. Она достала из правой кобуры импульсный пистолет и, ловко крутанув его на пальце, направилась к грузовому лифту. — Хорошо, а то мне уже стало скучно. Эти мутанты оказались слишком простыми. Я ожидала хоть какого-то сопротивления, а они разваливались быстрее, чем карточные домики. — Судя по показаниям сенсоров лифта, это не солдаты. — сказал Фарброс с сомнением в голосе. Он словно перепроверял данные, не веря собственным алгоритмам. — Это что-то ОЧЕНЬ тяжелое. И конструкция лифта скрипит так, будто вот-вот рухнет. Дойдя до коридора, в конце которого была дверь грузового лифта, Рейвен остановилась в пяти метрах от неё и нахмурилась. Она прислушалась: металлический скрежет тросов, глухой гул механизмов и тяжёлая вибрация, передающаяся через пол. — Насколько тяжелое? — переспросила она, уже начиная догадываться, что ответ ей не понравится. — Примерно как Найтмер. — ответил ИИ, и в его голосе послышалась тревога, почти человеческая. — Плюс-минус пара сотен килограмм. — Как они смогли засунуть Найтмер в лифт? — спросила Рейвен с лёгким шоком, слыша, как со скрипом поднимается кабина. — Даже примитивный Сазерленд высотой в четыре метра, а лифт всего три. Они что, сложили его пополам? Или это какая-то новая модель? — Возможно, это то самое новое оружие, что привёз Ирвинг для продажи. — предположил Фарброс. — Похоже, он решил испытать его против тебя. — Хм, тем хуже для него. Я с превеликим удовольствием разберу это оружие по винтикам. — самоуверенно ответила Рейвен с ухмылкой на лице, нацелив импульсный пистолет на дверь лифта. Она чувствовала знакомый прилив адреналина - тот самый, что предшествовал хорошей драке. — Ведь как известно: чем больше шкаф, тем громче… Но договорить киборг не смогла. Когда створки лифта начали разъезжаться, улыбка исчезла с её лица, и она сделала шаг назад, инстинктивно вжав голову в плечи. Из лифта, оставляя глубокие трещины в бетонном полу, начал выходить массивный гуманоид ростом почти три метра, полностью закованый в тяжёлую сегментированную броню. Голову скрывал массивный респиратор, издающий тихое, ритмичное шипение - звук, напоминающий дыхание огромного зверя. Вместо глаз горели два багровых окуляра. Они медленно обвели коридор, словно сканируя пространство, и остановились на Рейвен. Вооружён он был по полной: вместо правой руки - тяжёлый пулемёт с вращающимися стволами. Вместо левой - энергетическая пушка незнакомой Рейвен конструкции, с тремя светящимися синими катушками, которые гудели с низкой частотой. На плечах крепились ракетницы - по четыре с каждой стороны, снаряжённые и готовые к залпу. Казалось, сам воздух вокруг него стал плотнее и тяжелее. — Фарброс… что это такое? — спросила с тревогой Рейвен, убрав пистолет в кобуру. Она поняла: импульсное оружие против этой махины - как бежать против урагана. Вместо этого она активировала полное сканирование, запустив все доступные сенсоры. — Это точно не Найтмер… скорее ходячий танк. — Я… не знаю. — ответил ИИ, и в его голосе отчётливо слышался страх - эмоция, которую Рейвен редко слышала от своей электронной половинки. — В базах данных вооружённых сил ЕС не упоминается ничего подобного. Ни проекта, ни прототипа, ни даже теоретических разработок. Но судя по данным сканирования, это киборг. Органическая основа, но более 90% замещено кибернетикой. Он… он почти полностью машина. — Киборг?! — воскликнула Рейвен, оглядывая колосса. Она заметила, как его багровые окуляры моргнули - раз, другой, словно адаптируясь к освещению. — Откуда у Ирвинга, простого торговца оружием, такие технологии? Чтобы создать такое, нужны ресурсы целой корпорации, а лучше - страны. — Спросишь его, когда доберёшься до него. — ответил Фарброс, но в его голосе не было прежней уверенности. Он явно пытался найти слабые места в броне существа, прогоняя сотни сканов в секунду. — Так… кажется, я нашёл на его броне наименование. Его зовут «Прото-солдат», и его номер - сто первый. — Сто первый. — медленно повторила Рейвен, чувствуя, как холодок пробежал по металлическому позвоночнику. — Значит, их как минимум сотня. И это, скорее всего, не самое мощное, что у них есть. Рейвен медленно, очень медленно, положила ладонь на рукоять меча, закреплённого на бедре. Она понимала: этот бой будет непохож на тот, что был раньше. Это не охота - это вызов. — Ну что ж, Прото-солдат номер сто один. — процедила она сквозь зубы, и в её голосе зазвенела сталь. — Давай посмотрим, из какого тебя сделали металла. Фарброс, найди мне его слабые места. — Уже ищу. — тихо ответил ИИ. — Но, Рейвен… я бы на твоём месте не рассчитывал на быструю победу. Эта штука явно создана, чтобы заменить Найтмеры. — Значит, я сделаю так, чтобы она подавилась. — огрызнулась киборг, принимая боевую стойку. — Врубай второй трек. В этот момент Прото-солдат зафиксировал цель. Его багровые окуляры моргнули, словно зверь, почуявший добычу, и на мгновение Рейвен показалось, что она видит в их глубине отблеск чего-то почти человеческого - первобытной ярости, лишённой жалости. Но вместо того чтобы открыть огонь с дистанции, эта многотонная махина, к искреннему ужасу Рейвен, активировала реактивные саботоны на голенях и стопах. Из-под броневых пластин вырвались струи синего пламени, и пол под ней покрылся паутиной трещин от реактивной тяги. — Фарброс, что за чёрт?! — только и успела выкрикнуть Рейвен, но было поздно. С пугающей скоростью, совершенно неестественной для трёхметровой туши, Прото-солдат рванул к ней. Воздух взорвался ударной волной, смешанной с грохотом реактивных двигателей. Рейвен попыталась уйти в сторону, активируя реактивные сапоги, но она лишь чуть сместила корпус, принимая удар не по центру груди, а плечом. Удар был чудовищным. Металл заскрежетал о металл, и Рейвен почувствовала, как её броня трещит под напором, а внутренние амортизаторы работают на пределе. Её отбросило назад, словно тряпичную куклу, и она с грохотом пробила бетонную стену, вылетев прямо в главный зал клуба. От импульса удара Рейвен влетела в ещё одну стену, оставив на ней глубокие трещины, и рухнула на пол, перекатившись через голову. Осколки бетона и пыль взметнулись вокруг неё облаком. На глазной интерфейс тут же пришли десятки оповещений: «Повреждение брони: левое плечо - 47% целостности», «Микротрещины в каркасе грудной клетки», «Гидравлика правой ноги - незначительные сбои», «Амортизаторы спины - перегрузка 210%». — Ух... — с трудом выдохнула девушка, чувствуя, как лёгкие сдавило от удара. Она сплюнула слюну с металлическим привкусом - кажется, она прикусила язык. — Чёртов рефлекс... я думала, эта махина неповоротлива, как танк. Фарброс, уровень повреждений? — Не критично, но неприятно. — ответил Фарброс, активируя систему мелкого саморемонта. Нанороботы уже начали затягивать микротрещины, восстанавливая герметичность брони. — Левая рука потеряла 12% подвижности из-за деформации плечевого сустава. Я временно снизил чувствительность нервных окончаний в этой зоне, чтобы ты не отвлекалась на боль. Однако, советую избегать повторного прямого столкновения. — Я и сама догадалась! — рявкнула Рейвен, рывком вставая на ноги. Её взгляд метнулся к пролому в стене, откуда уже выходил Прото-солдат. Багровые окуляры снова зафиксировали её, и он медленно поднял пулемётную руку. — А он шустрый. — процедила Рейвен, когда первая очередь трассеров прошила воздух там, где она стояла секунду назад. Она прыгнула в сторону, активируя реактивные сапоги на полную мощность, и понеслась вдоль разрушенного зала, уклоняясь от выстрелов. Пули взрывали пол и барную стойку, оставляя за ней шлейф из осколков дерева и бетона. — Фарброс, мне нужны его слабые места! Сейчас же! Я не могу бегать вечно - у меня заряд реактивных сапогов тает на глазах! — Анализирую. — ответил ИИ, и в его голосе послышалась напряжённая сосредоточенность. Он работал на пределе своих вычислительных мощностей, прогоняя через сканеры каждое движение врага. — Я заметил несколько зон с пониженной плотностью брони. Во-первых, сочленения плечевых суставов - там броня тоньше, чтобы обеспечить подвижность. Во-вторых, задняя часть шеи - видимо, там расположен кабель-канал для нервных интерфейсов. — Плечи, шея. — повторила Рейвен, уходя с линии огня за огромный, перевёрнутый диван. Она присела, тяжело дыша, чувствуя, как нагреваются сервомоторы после резких ускорений. — Поняла. Но как мне подобраться к нему? Он поливает всё вокруг свинцом без остановки. У него что, боезапас бесконечный? — Судя по сканированию, да. Боезапас встроен в корпус - конвейерная подача патронов из внутреннего магазина. Объём около пяти тысяч патронов. Так что он может стрелять ещё долго. — ответил Фарброс, и в его голосе мелькнула нотка иронии. — Но я заметил, что его пулемёт перегревается после длинных очередей. Ему нужно около трёх секунд на охлаждение. Используй это. — Три секунды. — усмехнулась Рейвен. — Мне хватит и одной. Она выдохнула, успокаивая пульс, и выглянула из-за дивана. Прото-солдат медленно приближалась, его багровые окуляры сканировали пространство. Пулемёт замолк - видимо, стволы перегрелись. Из радиаторов повалил пар. — Сейчас! — Рейвен рванула вперёд, используя ускорение реактивных сапогов. Она летела низко, почти касаясь пола, огибая обломки и вцепилась в бронеплиты Прото-солдата, и её пальцы, усиленные сервоприводами, с жутким скрежетом впились в металл. Огромный киборг дёрнулся, пытаясь стряхнуть её, но девушка, словно клещ, уже перекинула ногу, забираясь ему на спину. — Спокойно бычок! — крикнула она, достав с пояса портативный распылитель. — Сейчас я тебе сделаю "шейный компресс"! — Рейвен, он начинает вращаться. Держись крепче. — предупредил ИИ. Прото-солдат, поняв, что на его спине поселился опасный паразит, начал резко вращать корпусом. Он крутанулся вокруг своей оси, словно бешеный волчок, пытаясь сбросить Рейвен центробежной силой. Девушка стиснула зубы, чувствуя, как её пальцы скользят по гладкой броне. Активировав магнитные захваты, она прилепилась к его спине, продолжая наносить на сочленение шеи густую, переливающуюся зелёным гелем массу. — Чёрт, да успокойся ты, железка! — прорычала она, когда одна из рук киборга попыталась дотянуться до неё, но не смогла из-за ограниченной подвижности суставов. — Сиди смирно, дай я тебе галстук завяжу! — Рейвен, он перегревает реактивные саботоны. — внезапно сказал Фарброс, и в его голосе послышалась тревога. — Я регистрирую нарастание температуры в ступнях до 800 градусов. Он готовится к вертикальному рывку. Тебе нужно отпустить его, или ты... Договорить ИИ не успел. Прото-солдат, поняв, что вращение бесполезно, активировал реактивные саботоны на полную мощность. Из-под его ступней ударили два ослепительных столпа синего пламени, и он рванул вверх, словно ракета. Потолок клуба, и без того повреждённый, встретил их бетонной поверхностью, и Рейвен, не успевшая отпустить его, была вбита в него с чудовищной силой. Удар был такой, что у девушки потемнело в глазах. Её броня на спине жалобно заскрежетала, а шлем треснул, и на дисплей посыпались красные предупреждения: «Критическое повреждение спинной брони. Герметичность нарушена. Микротрещины в экзоскелете. Рекомендуется немедленная эвакуация». Когда Прото-солдат приземлился на пол, его саботоны оставили две проплавленные воронки в бетоне, Рейвен, оглушённая и израненная, разжала пальцы и рухнула вниз. Она ударилась спиной об пол, и из её лёгких с хрипом вырвался воздух. Перед глазами всё плыло, а в ушах стоял противный звон. — Тварь... — с трудом выговорила она, чувствуя, как энергон из рассечённой брови заливает глаз. Она попыталась подняться, но левая рука отказалась слушаться - похоже, сервомоторы в плече заклинило. — Фарброс... статус... быстрый... — Плохо, Рейвен. — мрачно ответил ИИ. — Броня на спине уничтожена на 70%. Шлем потерял герметичность. Импланты левой руки показывают 80% сбоя. Я запустил авральный саморемонт, но на восстановление подвижности уйдёт не меньше пятнадцати минут. В текущем состоянии ты не выдержишь ещё одного такого удара. — Я поняла... — прошептала девушка, пытаясь сфокусировать взгляд. И тут она увидела, как огромная тень нависла над ней. Прото-солдат, возвышаясь как монумент разрушения, медленно поднял свою здоровенную ногу, намереваясь раздавить её, словно букашку. Багровые окуляры смотрели на неё с холодной, механической жестокостью. — О, нет-нет-нет, сволочь! — выкрикнула Рейвен, в последний момент инстинктивно активируя реактивные сапоги. Струя пламени вырвалась из подошв, и её тело резко проскользило по полу, уходя из-под удара. Нога Прото-солдата с грохотом впечаталась в бетон, оставив глубокую вмятину. — Чуть не раздавил, урод! — прошипела она, перекатываясь и с трудом поднимаясь на одно колено. Грудная клетка горела огнём, но она всё ещё была жива. — Ты была на волосок от гибели. — констатировал ИИ. — Внимание он нацелился на тебя. Энергетическая пушка заряжается. Я фиксирую, как концентрируется энергия. Рейвен подняла голову и увидела, что Прото-солдат действительно нацелил на неё энергетическую пушку. Стволы начали светиться голубоватым светом, накапливая смертоносный заряд. — О нет, не сегодня. — сказала Рейвен, и на её окровавленных губах появилась холодная улыбка. Она сжала в правой руке детонатор, который всё это время держала наготове. — Я уже подарила тебе подарочек. Пора открывать! Она нажала на кнопку. Взрыв был оглушительным. Зелёная вспышка на мгновение ослепила всё вокруг, и Рейвен вжала голову в плечи, чувствуя, как ударная волна прошлась по укрытию. Когда она подняла взгляд, то увидела, что голова Прото-солдата, отделённая от тела, кувыркаясь, отлетела в сторону и с глухим стуком покатилась по бетону, а ракетные установки на плечах были серьёзно повреждены. Огромное тело, оставшись без управления, покачнулось и с чудовищным грохотом рухнуло на живот, подняв облако пыли. — Есть! — выдохнула Рейвен, чувствуя, как напряжение отпускает. Она с трудом доковыляла до ближайшей стены и, прислонившись к ней спиной, сползла на пол. — Фух... Фарброс, сканируй остаточную активность. Он сдох? Саморемонт уже начал свою работу - нанороботы ползали по её телу, затягивая трещины и восстанавливая цепи. Её плащ превратился в грязные лохмотья, лицо было в энергоне и копоти, но она была жива. — Я... — начал было Фарброс, но вдруг его голос прервался, а затем зазвучал с нотками тревоги. — Рейвен... Я регистрирую аномальную активность от оторванной головы. Нейронные сигнатуры... они не гаснут. Более того, они усиливаются. — Что? — Рейвен дёрнулась, вскидывая голову. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела, что произошло дальше. Из шеи Прото-солдата начали выползать чёрные, маслянистые отростки, напоминающие жирных червей. Они извивались, словно щупальца какого-то подземного монстра. Несколько таких отростков добрались до головы и впились в разорванные кабели и гидравлику. Металл начал плавиться, соединяясь с этими органическими щупальцами, и вдруг тело дёрнулось. Сервоприводы взвыли, и Прото-солдат, словно восставший из мёртвых, начал подниматься. — Какого чёрта?! — выкрикнула Рейвен, вскакивая на ноги, но тут же зашипела от боли в повреждённой спине. — Фарброс, ТЫ ЭТО ВИДИШЬ?! — Вижу. — голос ИИ был мрачным. — Органическая регенерация. Это не просто киборг, Рейвен. Внутри него - биологический контроллер, способный восстанавливать повреждённые части. Чёртовы отростки сращивают нервные окончания с механизмами. Через десять секунд он будет полностью функционален. Прото-солдат уже стоял на ногах. Его багровые окуляры засветились с новой силой, и киборг медленно повернулся к ней. — О, нет... — прошептала Рейвен, пятясь назад. — Фарброс, как мне его убить? — Даже если тебе удастся нанести гель, он снова восстановиться. — отрезвил её ИИ. — Но я заметил одну важную деталь. Он пытается активировать наплечные ракетницы. Однако после взрыва система вооружения повреждена. Пусковые установки заклинены. Он не может стрелять ракетами. Рейвен замерла, вглядываясь в киборга. И действительно - ракетницы на его плечах дымились, хотя он явно пытался произвести пуск. На её лице, сквозь грязь и кровь, появилась хищная улыбка. — Похоже, он не может восстановливать своё оружие. — медленно проговорила она, чувствуя, как в груди загорается искра надежды. — Регенерирует только нервную систему и броня, но оружие - нет. Это наш шанс, Фарброс. — Анализ подтверждает это предположение. — согласился ИИ, и в его голосе послышалась одобрительная нотка. — Он безракетный. Остались только пулемёт и энергетическая пушка. Рейвен, тебе нужно как-то подобраться к нему. — О, я это сделаю... но будет больно. — пообещала девушка, активируя огнемёты на бронеперчатках. Из сопел вырвались языки синего пламени, разрезая сумрак зала. — Давай, железяка станцуем последний танец. Прото-солдат, словно поняв её слова, сделал шаг вперёд. Его багровые окуляры горели жаждой уничтожения, но теперь Рейвен знала его слабость. Она была изранена, устала, но в её глазах горел тот же опасный огонь, что и в окулярах врага - огонь выжившего хищника. Активировав реактивные сапоги, Рейвен сорвалась с места, оставляя за собой полосы синего пламени. Она начала быстро кружить вокруг Прото-солдата, описывая неровные, рваные петли, словно хищная птица, заходящая на жертву. Из бронеперчаток вырвались струи огня, которые хлестали по броне киборга, оставляя на ней оплавленные полосы и раскаляя металл до красна. — Давай, давай, погрейся, железка! — прокричала она, уворачиваясь от его выстрелов. — Скоро ты станешь консервной банкой! — Рейвен, он перегревается. — заметил Фарброс, выводя тепловую карту на её глазные импланты. — Температура брони достигла критической отметки. Есть шанс, что его пулемёт выйдет из строя быстрее, чем я рассчитывал. Трассеры вспороли воздух, но Рейвен, используя импульсы реактивных сапог, ловко уходила с линии огня, делая резкие рывки в стороны. Свинцовый град взрывал бетон у её ног, выбивая искры, но ни одна пуля не достигла цели. — Его стволы нагреваются. — констатировал ИИ. — Ещё несколько секунд, и он будет вынужден прекратить огонь. И действительно, спустя несколько секунд огонь пулемёта захлебнулся. Стволы минигана раскалились докрасна, и из них повалил пар. Прото-солдат издал низкий, механический гул, похожий на разочарованный рык, и опустил оружие, пытаясь его охладить. — Ага, попался! — воскликнула Рейвен, и, не теряя ни секунды, рванула прямо на врага. Она выхватила из кобуры высокочастотный клинок, и лезвие с тихим гудением вспыхнуло голубоватым свечением. Прото-солдат заметил её манёвр и занёс оружие для удара, но девушка, сделав обманное движение корпусом, ушла вниз, пропуская пулемёт над головой. Она чувствовала, как воздух разрезает стальная махина, но в следующий миг, одним точным взмахом, отсекла стволы минигана. Разрубленный механизм с металлическим скрежетом рухнул на пол, и из перерубленных кабелей брызнули искры. — Один - ноль в мою пользу, урод! — выдохнула она, отпрыгивая назад. Но Прото-солдат, не знавший слово поражение, тут же активировал реактивные саботоны. Из его ступней ударили столпы огня, и он, словно таран, ринулся прямо на Рейвен, пытаясь сбить её с ног и раздавить массой. — О, нет, не в этот раз! — крикнула девушка, и в самый последний момент, когда до столкновения оставались считанные миллиметры, она резко ушла вбок, активировав боковые дюзы на сапогах. Прото-солдат пролетел мимо, едва не задев её плечом, и врезался в стену, пробив в ней глубокую вмятину. Рейвен, не теряя времени, достала импульсный пистолет и, прицелившись, открыла огонь по повреждённым наплечным ракетницам. Разряды один за другим впивались в изувеченный металл, пока наконец не произошла детонация. Взрыв был ослепительным - облако огня и осколков накрыло Прото-солдата. Когда дым рассеялся, стало видно, что его наплечники и голова разворочены, системы заклинены, а сам он, потеряв равновесие, рухнул на колени. — Есть! — выдохнула Рейвен, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. — Осталась только энергетическая пушка на левой руке. — сказал Фарброс, выводя данные на глазные импланты. — Уничтожь её, пока он регенерирует. У нас есть не больше десяти секунд. — С превеликим удовольствием. — сказала Рейвен, приближаясь к врагу. Она чувствовала, как в груди разгорается огонь победы. На лице появилась победная улыбка. — В этот раз я... Но девушка не успела договорить. В тот самый миг, когда она занесла клинок для решающего удара, Прото-солдат, несмотря на повреждения, рванул вверх и нацелил на неё энергетическую пушку. Стволы уже светились, накапливая смертоносный заряд. — Рейвен, уклоняйся! — закричал Фарброс. Но было поздно. Выстрел прозвучал как раскат грома - сгусток чистой энергии сорвался с дула и понёсся прямо в девушку. Однако Рейвен, повинуясь инстинкту выжившего хищника, успела сорвать с пояса генератор-пистолет. Она зарядила его на полную мощность, и когда энергетический шар был уже в считанных сантиметрах от неё, выстрелила прямо в него. Прогремел чудовищный взрыв. Молнии, словно живые змеи, заплясали вокруг, ударяя во все стороны. Одна из них - самая мощная - попала прямо в грудь Рейвен. Девушку отбросило на другой конец зала, и она, врезавшись в стену, рухнула на пол, выронив поврежденное оружие. В глазах потемнело. Глазные импланты загорелись красным, выводя бесконечный список повреждённых систем: «Система стабилизации - ошибка. Нагрудный процессор - критический сбой. Нейронный интерфейс - потеряна связь с 40% имплантов. Аутоиммунная блокировка — активирована...» — Вик... Ты... — сквозь шум помех с ней пытался связаться Фарброс. — Я... сигнал... провал... Она не могла двигаться. По телу девушки-киборга всё ещё гуляли остаточные разряды, вызывая болезненные спазмы. Мышцы сводило судорогой, а в ушах стоял противный звон. Но стиснув зубы так, что они заскрипели, Рейвен не издала ни звука. Она заставила себя дышать - глубоко и ровно, пока наниты, активированные авральным протоколом, начинали восстанавливать повреждённые ткани и цепи. «Вставай, вставай!» твердила она про себя, снова и снова, как мантру. «Ты не можешь здесь лечь. Ты не имеешь права. Вставай, солдат!» И она поднялась. Медленно, с нечеловеческим усилием, опираясь на стену, она смогла встать на колени, а затем и выпрямиться. В глазах всё ещё плыло, но она заставила себя сфокусироваться на враге. Сквозь помехи и разрывы в визуальном потоке она увидела, что Прото-солдат также был серьёзно ранен. Его левая рука и нога были полностью оторваны - они валялись в нескольких метрах, дымясь и искря. Броня на груди трещала по швам, обнажая внутренние кабели и какие-то органические структуры, по которым бегали молнии. Его окуляры слабо мигали, цвета потускнели, как у старой лампочки, пока окончательно не погасли. — Сдох. — выдохнула Рейвен, и это слово прозвучало как приговор. Она с огромным трудом, пересиливая дрожь в ногах, выпрямилась в полный рост. — Фарброс... ты меня слышишь? Ответь, чёрт возьми! — Да, я слышу тебя. — отозвался ИИ, и в его голосе явственно слышалась радость облегчения. — Слава богу, я думал, что придётся вызывать подкрепление и... Чёрт, Рейвен, ты меня до инфаркта доведёшь! — Фарброс, статус. — прервала его девушка сквозь зубы, не давая себе расслабиться ни на секунду. — Всё очень плохо. — начал он серьёзно. — Пятьдесят процентов имплантов работают со сбоями. Броня на груди уничтожена на 80%. Реактивные сапоги и огнемёты полностью выведены из строя - повреждены сервоприводы и топливные магистрали. Я вызываю портал для эвакуации и... — Нет! — сказала твёрдо Рейвен, и её голос, несмотря на слабость, прозвучал как сталь. Фарброс замер, явно ошеломлённый. — Что значит "нет"? — переспросил он, и в его голосе послышались нотки растерянности. — Виктория, я серьёзно! Ты едва стоишь на ногах! У тебя повреждён даже нейронный интерфейс! — Я должна закончить эту чёртову миссию! — отрезала она, сжимая здоровую руку в кулак. — Если я не проверю подземный этаж, то всё это было зря. Там могут быть документы, данные прототипов, чертежи этих проклятых Прото-солдат! — Рейвен, за всё это время, пока мы сражались, Ирвинг наверняка уже сбежал. — мягко, но настойчиво возразил Фарброс. — А даже если он там, то скорее всего, его охраняют ещё Прото-солдаты. Ты не сможешь... — Фарброс, слушай меня внимательно. — перебила его девушка, делая глубокий вдох. — Пока я доеду на лифте вниз, наниты меня подлатают. Это во-первых. А во-вторых, эти Прото-солдаты - не просто военная техника. Этот гибрид человека и машины, гораздо опаснее моих легионеров и меня. Если оно попадёт в руки террористов или не дай бог Автоботов, последствия будут катастрофическими. Ты это понимаешь?! Фарброс молчал несколько секунд, явно обдумывая её слова. Затем он вздохнул - настолько человечески, насколько мог ИИ. —... тебя ведь не переубедить, да? — задал он риторический вопрос, в котором слышалась обречённость. На лице Рейвен, несмотря на усталость и боль, появилась та самая дерзкая ухмылка, которую Фарброс знал слишком хорошо. — Не-а. — Твоё упрямство когда-нибудь убьёт тебя, Рейвен. — сказал ИИ сурово, но в его голосе проскользнула тёплая нотка. — Хорошо. Но в случае, если там будут ещё Прото-солдаты, или если твои показатели жизнедеятельности упадут ниже критического порога, я тут же эвакуирую тебя. Принудительно. Понятно? — Сэр, да сэр! — воскликнула в шутку Рейвен, отдавая честь. Она с трудом, но всё же смогла изобразить некое подобие строевой стойки, прежде чем развернуться и, прихрамывая, направиться в сторону грузового лифта. Каждый шаг отдавался болью в спине, но она шла, стиснув зубы. Её плащ, превратившийся в лохмотья, хлопал за спиной, а пояс с гаджетами был последним доказательством того, что она ещё может бороться.

***

В то же время, на подземном уровне, за боем Рейвен и Прото-солдата через десятки камер наблюдения следили Ирвинг, Штрассе и Дефстроук. — Как..? — голос Ирвинга дрожал, когда он, вцепившись пальцами в край стола, переводил взгляд с одного монитора на другой. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли холодного пота. — Как она смогла его убить!? — воскликнул он, и в его голосе отчётливо слышались нотки неподдельного ужаса и неверия. — Их же создавали, чтобы заменить Найтмеры! Это новый виток эволюции! Кто, чёрт возьми, эта Рейвен?! Кто за ней стоит?! Ирвинг повернулся к Штрассе, ожидая ответа, словно тот мог мгновенно вычислить всё досье девушки. Но Штрассе оставался спокоен. Он стоял, скрестив руки на груди, и с непроницаемым лицом изучал тепловую карту и показатели с датчиков павшего Прото-солдата. — Хм, весьма... неожиданный финал. — наконец произнёс Вильгельм Штрассе сухо, почти безэмоционально. Его голос звучал так, будто он комментировал результаты лабораторного эксперимента, а не гибель дорогостоящей боевой единицы. — Но благодаря ему я увидел множество недостатков в конструкции моих Прото-солдат. — он слегка наклонил голову, рассматривая повреждения брони на крупном плане. — Недостаточная термостойкость минигана. Уязвимость пушки Тесла при выстреле. И, конечно же, отсутствие регенерации оружия. — он щёлкнул пальцами. — Следующая партия будет лишена этих недостатков. Я уже вижу, как можно модифицировать систему охлаждения и усилить изоляцию силовых кабелей. — он повернулся к Ирвингу, и в его глазах мелькнул холодный огонь фанатика. — Этот бой подарил мне бесценные данные, Ирвинг. Считай, что это был полевой тест. — Тест?! — взвизгнул торговец оружием, ударив кулаком по столу. — Ты называешь это тестом?! Это была катастрофа! Она уничтожила прототип стоимостью в пять миллионов евро! И теперь она идёт сюда! Ирвинг заметался по комнате, нервно теребя воротник пиджака. Он то и дело бросал взгляды на лифт, словно ожидая, что она в любой момент распахнётся и ворвётся Рейвен. — Дефстроук! — рявкнул он, резко разворачиваясь к одноглазому наёмнику, который до этого момента стоял неподвижно, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Любой ценой задержи эту суку! Мы ещё не закончили погрузку оборудования! Нам нужно как минимум двадцать минут, чтобы эвакуировать все данные и прототипы! Ты слышишь меня?! Любой ценой! Дефстроук медленно отлепился от стены. Его единственный глаз, видимый из-под маски, скользнул по Ирвингу, затем по монитору, на котором Рейвен, прихрамывая, уже подходила к грузовому лифту. Наёмник не выказал ни страха, ни удивления. Его движения были точны и экономны, как у хищника, готовящегося к прыжку. — Без проблем. — ответил он коротко, и его голос прозвучал низко и ровно, без тени эмоций. Не говоря больше ни слова, Дефстроук направился к лифту. Он шёл неторопливо, но в его походке чувствовалась готовность к бою - пружинящий шаг, слегка согнутые в локтях руки, постоянный контроль пространства вокруг. Выйдя в коридор, наёмник остановился на мгновение, прислушиваясь к далёкому гулу лифта. Вокруг было тихо, лишь где-то в вентиляции завывал ветер, да изредка потрескивали повреждённые лампы. Встал в центре площадки, напротив металлических дверей, он скрестил руки на груди. «Ты смогла в одиночку одолеть пятьдесят мутантов и новейшее оружие». думал наёмник, закрыв на мгновение глаз и восстанавливая в памяти кадры боя, которые он только что видел. «Твои навыки впечатляют... но зачем ты это делаешь? Какова твоя мотивация?» Он открыл глаз и посмотрел на свои руки. Руки убийцы. Он видел множество бойцов - от новичков до легенд. Но Рейвен была другой. В ней горел огонь, который не купишь за кредиты. Это была ярость, смешанная с чем-то глубоко личным. «Может быть, ты мстишь? Или защищаешь?» продолжил он свой внутренний монолог. «Неважно. У нас обоих есть работа. И я должен её выполнить».

***

Грузовой лифт медленно полз вниз, с гулким эхом отражаясь от бетонных стен шахты. Кабина слегка покачивалась, и единственный пассажир - Рейвен - опиралась на холодную металлическую стену, чтобы не потерять равновесие. Её глазные импланты мерцали тёмно-оранжевым светом, сканируя собственное тело: наниты, словно микроскопические муравьи, сновали по броне, затягивая трещины, спаивая разорванные сервоприводы, восстанавливая повреждённые пучки оптоволокна. Каждая секунда работы сопровождалась тихим шипением и лёгким жаром, который Рейвен чувствовала сквозь нейроинтерфейс. — Рейвен. — раздался в динамике шлема спокойный, но настойчивый голос Фарброса. — Ты уверена, что это хорошая идея - идти дальше? Наниты не успеют восстановить все повреждения. Особенно в районе левого плечевого сустава: там нагрузка при следующем бою может вызвать разрыв гидравлической линии. И я бы не советовал забывать про трещину в грудной пластине - она ещё не затянулась до конца. — Фарброс... — Рейвен прервала его, не повышая голоса, но с той интонацией, которая означала «я слышу тебя, но решение уже принято». Она чуть повернула голову, и в тонированном стекле шлема отразились оранжевые огоньки индикаторов. — Знаешь, что меня больше всего пугает в этом Прото-солдате? — Его вооружение, броня или регенерация? — предположил ИИ, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. — Но позволь уточнить: разве это делает его более опасным, чем автоботы? — Ещё как делает. — киборг сжала кулаки. Металл бронеперчаток издал резкий хруст, но, к её сожалению, из сопел не вырвался даже намёк на пламя. — Британия использовала технологии автоботов для создания Найтмеров. Десептиконы помогли Серым Рыцарям модифицировать их Найтмеров. Обе стороны использовали технологии кибертронцев. Кто бы что ни говорил, но они дали человечеству огромный скачок в развитии. Но Прото-солдат... — она покачала головой, и остаток плаща, глухо стукнул о спину. — Я просканировала его внутренности, пока мы дрались. Я видела его энергоядро, его сервоприводы, его биологическую оболочку. Это не кибертронская технология. Это что-то другое. Я не знаю кто создал подобную машину смерти, но вместо того, чтобы передать разработку вооружённым силам ЕС, этот гений решил продать своё оружие богатеям, террористам и прочему сброду, который готов выложить кругленькую сумму за возможность играть в бога. Она замолчала, глядя, как наниты уже почти затянули трещину на левом наплечнике. Лёгкое шипение стихло, и броня снова заблестела ровным тёмным глянцем. Рейвен провела рукой по груди, проверяя целостность пластины. — Поэтому, когда я его встречу, — продолжила она, и в голосе появилась холодная решимость, — он должен будет либо работать на меня, либо умереть. Третьего не дано. — У меня есть сомнения, что он присутствовал на аукционе внизу. — ответил Фарброс после секундной паузы. — Но мы сможем проанализировать Прото-солдата... или, точнее, то, что от него осталось. Рейвен усмехнулась и посмотрела на потолок лифта, будто видела сквозь него звёздное небо. — Кейд и Джошуа с ума сойдут от его мощи. Представь их лица, когда они разберут этого красавца по винтикам. Кейд будет часов десять фыркать над энергоядром, а Джошуа попытается скопировать его дизайн для нашей тяжёлой пехоты. Если мы не выясним, кто его создал, то хотя бы дадим нашим учёным новый игрушечный конструктор. — Принято. — голос ИИ стал ровным и деловым. — Кстати, наниты завершили восстановление брони. Но я бы рекомендовал после задания провести полную диагностику. — Я учту. — вздохнула Рейвен, и в этом вздохе было столько усталости, что даже искусственный интеллект на мгновение задумался, не стоит ли всё же настоять на отступлении. Но он знал свою напарницу слишком хорошо. Остановить Рейвен могли только пуля в мозг, да и то - на время. Лифт дёрнулся, заскрипел и остановился. — Ладно, Фарброс. — тихо сказала она. — Держи ухо востро. Сегодня мы узнаем, кто решил поиграть в творца. И этот кто-то пожалеет, что не продал свои чертежи армии. Дверь лифта начала медленно открываться, и в лицо Рейвен ударил запах сырости, солярки и озона. За порогом простирался не просто подземный уровень - это была гигантская искусственная пещера, вырубленная в базальтовой породе, с высоким сводом, теряющимся в темноте. Лучи аварийного освещения выхватывали из мрака бетонные пирсы, швартовые тумбы и систему лебедок. В центре, пришвартованная к причалу, стояла подводная лодка - массивная, хищная, с явно военной конструкцией, но переделанная под гражданские нужды. Её корпус блестел влагой, а погрузочные манипуляторы с едва слышным шипением опускали в трюм контейнеры. На рубке, прямо на выпуклой броне, красовался символ - восьмиугольник, разделённый на восемь сегментов, попеременно красных и белых, стилистически напоминающий раскрытый зонт. Рейвен никогда не видела его раньше. — Фарброс. — тихо произнесла она, активируя оптическое увеличение и захватывая изображение символа в память. Глазные импланты с лёгким жужжанием сфокусировались, и она передала данные своему ИИ. — Этот символ... ты можешь его опознать? — Секунду. — ответил Фарброс, и в его голосе послышалось напряжение. — Я сверяюсь с базой данных... Восьмиугольник, восемь сегментов... Подожди. Эта геометрия, сочетание красного и белого... Мне кажется, я где-то это видел. Дай мне... Но закончить он не успел. Из тени, прямо в десяти метрах от Рейвен, прозвучал сухой, скрипучий голос, лишённый эмоций, но с металлической ноткой: — Итак, вот ты какая, воплоти. Рейвен вздрогнула. Её глазные импланты мгновенно переключились в боевой режим, а правая рука молниеносным движением выхватила из-за пояса импульсный пистолет. Дуло смотрело точно в сторону источника звука. Но когда она направила туда сканеры, они не обнаружили ничего - ни тепловой сигнатуры, ни движения, ни электромагнитного излучения. Холодок пробежал по её механическому позвоночнику. — Выглядишь жалко. — добавил голос, и фигура шагнула вперёд, выходя из сгустка тьмы, который, казалось, обволакивал её, словно плащ. Рейвен сжала пистолет, но не выстрелила. Перед ней стоял мужчина. Высокий, жилистый, с идеально прямой осанкой. Его бронекостюм был выполнен в чёрной и оранжевой гамме, с матовыми панелями, которые, как поняла Рейвен, поглощали активное сканирование - вот почему её датчики его не заметили. На плечах и голенях броня была покрыта шрамами: глубокие борозды от пуль крупного калибра, опалины от лазерных попаданий, царапины от лезвий. Эти следы не делали костюм уродливым - наоборот, придавали ему внушительности, как шрамы на лице ветерана. Снаряжение было продумано до предела: на спине, в специальных креплениях, висел высокочастотный меч - его лезвие слабо гудело, едва заметно вибрируя в воздухе; на поясе в кобурах покоились два энергопистолета последней модели, которые Рейвен могла бы узнать по каталогам военных поставок; на бедре - компактный дробовик с укороченным стволом; на груди и предплечьях - подсумки, ножи, гранаты, метательные ножи. Всё было расположено с хирургической точностью, так, чтобы до любого предмета можно было дотянуться за долю секунды, не глядя. Его лицо скрывала маска-череп, окрашенная в те же чёрно-оранжевые тона, с узкой прорезью для одного глаза - единственного окуляра, который смотрел на неё холодно, оценивающе, без капли страха или сомнения. От этого взгляда по всему телу Рейвен, от стальных позвонков до кончиков пальцев, пробежали мурашки. — Ты кто такой? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. Пистолет в её руке не дрожал, но она чувствовала, как наниты внутри её рёбер начали ускоренно перестраиваться в боевую конфигурацию. Мужчина скрестил руки на груди, и этот жест выглядел почти ленивым, скучающим. Он не ответил и продолжил рассматривать её, чуть склонив голову, будто изучал музейный экспонат. — Рейвен... — в ухе раздался голос Фарброса. Он был тихим, но в нём явственно звучала тревога, которой Рейвен никогда раньше от него не слышала. — Это Дефстроук. — Хм, и что? — фыркнула Рейвен, не понимая, почему её верный ИИ вдруг запаниковал. Она никогда не слышала это имя. — Это всего лишь человек. По сравнению с теми мутантами он... — Ты не понимаешь! — воскликнул Фарброс, перебив её. В его голосе теперь слышалась настоящая паника. — Я проверил все архивы. Дефстроук - самый опасный наёмник в истории человечества. Он выполнял заказы для всех сторон конфликта, но ни разу не провалил миссию. Убил десятки тысяч человек - точечно, в одиночку, не оставляя свидетелей. Пару лет назад, когда Найтмеры устроили на него засаду в Карпатах, он уничтожил весь отряд. Один. Без поддержки, без Найтмера. Это не человек, это стихийное бедствие. Рейвен на мгновение замерла, осознавая слова своего ИИ. Десять тысяч убитых? Уничтожил отряд тяжеловооружённых Найтмеров в одиночку? Она быстро пересчитала вероятность победы при прямом столкновении. Её боевые алгоритмы выдали неутешительные цифры. — Ладно. — сказала она, стараясь сохранить самообладание. — Впечатляет. Но он никогда не сталкивался со мной. А я не какая-то там... — Скажи, Рейвен. — неожиданно перебил её Дефстроук, и его голос прозвучал с той же сухой насмешкой, что и раньше. Он сделал полшага в её сторону, и она рефлекторно наставила пистолет на его грудь. Но он лишь покачал головой. — Я видел записи с камер наблюдения. То, как ты расправилась с теми мутировавшими мажорами на верхнем уровне. С какой ненавистью ты выжигала их огнём, как голыми руками отрывала головы. Это выглядело не как работа наёмника. Это месть? Или тебе заплатили? Скажи, какова твоя мотивация? Рейвен сверкнула оранжевыми окулярами. Вопрос задел её за живое. Он не спрашивал о её навыках, оружии или технологиях. Он пытался понять её суть. — Мотивация? — переспросила она, и на её губах появилась кривая усмешка. — Она проста, наёмник. Очистить этот мир от грязи. Все эти наркобароны, богатеи, торговцы оружием - плесень, которая разъедает человечество. Я убираю её. Разве это не понятно? Дефстроук молчал секунд пять, глядя на неё сквозь прорезь маски. Наконец он медленно кивнул и в голосе его прозвучало разочарование, почти презрение: — Идеалистка. А я думал, ты просто сумасшедшая. Это было бы интереснее. — В какой-то степени ты прав. — ответила Рейвен, и ухмылка стала шире. — Разве нормальный человек решится сжечь преступный мир дотла? Вот я решилась. И признаюсь честно, мне это нравится. — Твоя правда. — сказал Дефстроук, и в уголках его единственного глаза, если это был глаз, появилось что-то похожее на ухмылку. — По крайней мере, ты честна перед собой. Многие врут, что они борются за справедливость, а сами гребут деньги. Ты хотя бы не скрываешь, что получаешь удовольствие от процесса. Он небрежно потянулся к поясу, и Рейвен напряглась, готовая выстрелить. Но вместо оружия его пальцы сжали небольшой чёрный детонатор с красной кнопкой. Дефстроук взглянул на неё, потом перевёл взгляд на потолок и легонько нажал. Пол под их ногами содрогнулся. Глухой, низкий взрыв прокатился откуда-то сверху, где находился верхний уровень, с которым Рейвен так «любезно» познакомилась. Пыль посыпалась с бетонных перекрытий, и на мгновение свет мигнул. — Что ты сделал? — спросила Рейвен, и ухмылка с её лица исчезла. Дефстроук пожал плечами, пряча детонатор обратно в карман. Его движения оставались такими же неторопливыми, словно он только что взял чашку кофе. — Подчищаю следы. Мои наниматели не хотят, чтобы правда о вирусе всплыла наружу. Те улики, что остались наверху - записи, образцы, та официантка - всё это непозволительная роскошь. Рейвен стиснула зубы. Она понимала, что взрыв убил не только ту девушку Амели, но и возможность собрать больше данных из трупов наверху. Её наниты внутри грудной клетки зашевелились быстрее, готовя её к бою. — Так вот, значит, как вы превратили мажоров в мутантов. — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Вирус, или что там у вас было? Подопытные кролики на живых людях. Но зачем и как с этим связан Лос-Иллюминадос? Дефстроук снова скрестил руки. Его поза оставалась расслабленной, но Рейвен заметила, как на миллиметр сместился центр тяжести - он готовился к броску в любую секунду. — Хм, значит, это ты уничтожила церковь культа в Мадриде. — добавил Дефстроук, и в его голосе на этот раз проскользнуло что-то похожее на уважение. — Я видел последствия. Хорошая работа. Чистая. Но - увы. Ирвинг и Штрассе сказали задержать тебя. И именно этим я сейчас и займусь. Штрассе. Это имя Рейвен слышала впервые, но оно запомнилось ей. Создатель Прото-солдата? Или просто очередная марионетка? Она сделала шаг назад, расширяя дистанцию до удобной для стрельбы. — А если я откажусь задерживаться? — спросила она, и её голос стал низким и угрожающим. Пистолет был нацелен точно в прорезь маски, туда, где находился его глаз. Он потянулся к спине, и Рейвен нажала на спуск. Два импульса ярко-жёлтого цвета вылетели из ствола её пистолета. Но Дефстроук не стал уклоняться - он просто не был на том месте, где она выстрелила. Его тело качнулось в сторону с неестественной для человека скоростью, и плазма ушла в бетонную стену, оставив дымящиеся кратеры. Рейвен переключила режим на очередь, но противник уже сократил дистанцию на два метра. Она видела, как его рука метнулась к бедру, и в следующее мгновение в её сторону полетел нож. Она едва успела отклонить голову, лезвие чиркнуло по шлему, высекая искры. В то же самое время Дефстроук выхватил оба энергопистолета и открыл огонь. Рейвен прыгнула в сторону, перекатилась за бетонный выступ, скрылась из виду. — Фарброс. — крикнула она, переводя дух. — Мне срочно нужна стратегия боя против этого ублюдка! — Уже готовлю. — ответил ИИ, и его голос теперь был снова деловым, хотя и взволнованным. — Рекомендую не подпускать его ближе трёх метров. Он слишком быстр для рукопашной, если верить моим данным. Его боевые рефлексы превосходят обычные человеческие показатели в шесть раз. — Шесть раз? — пробормотала Рейвен, выглядывая из-за укрытия. Дефстроук стоял на том же месте, держа пистолеты направленными в разные стороны. Он, казалось, ждал её, изучая пространство через прицельные системы своей маски. И когда их взгляды снова встретились, Рейвен была уверена что он медленно улыбнулся. — Я надеялся, что ты убежишь. — сказал он. — Было бы скучно, если бы ты умерла сразу. Рейвен выпрямилась, выходя из-за укрытия. — Посмотрим, кто из нас сегодня станет очередным шрамом на броне. — ответила она, и в её голосе звучала сталь. Оба бойца замерли на мгновение, оценивая друг друга. Воздух между ними потрескивал от напряжения. Где-то вдали, у подводной лодки, продолжали работать погрузочные механизмы, равнодушные к драме, разворачивающейся неподалёку. И в этой тишине, разрываемой только гудением сервоприводов и стуком упавших капель конденсата, начался бой. Рейвен, не долго думая, выхватила из-за пояса метательный нож и, вложив в бросок всю силу сервоприводов, швырнула его прямо в единственный окуляр маски Дефстроука. Лезвие со свистом рассекло воздух, но наёмник даже не дёрнулся. Его рука метнулась вверх с неестественной, почти предсказанной точностью, и два пальца в перчатке сомкнулись на рукояти в миллиметре от прорези. — Красивый бросок. — спокойно произнёс Дефстроук, рассматривая нож так, словно тот был безобидной игрушкой. Рейвен не ответила. Она лишь прищурилась - и в этот момент нож взорвался. Вспышка плазмы и облако чёрного дыма окутали фигуру наёмника, разметав вокруг осколки металла. Рейвен немедленно рванула вперёд, используя дым как прикрытие. Она вынырнула из дыма слева, занося кулак для сокрушительного удара в висок. Но Дефстроук уже ждал её. Его рука вынырнула из клубящегося дыма и перехватила её запястье так, словно он ловил мяч. Рейвен попыталась вырваться, но захват оказался стальным - мышцы наёмника гудели от напряжения, но держали. В следующий миг он вывернул её руку, заставляя её наклониться, а второй рукой выдернул из набедренной кобуры короткоствольный дробовик. — Старайся лучше. — бросил он и выстрелил в упор. Грохот выстрела ударил по ушам даже сквозь звукоизоляцию шлема. Сноп пламени и дроби врезался в нагрудную бронепластину Рейвен. Её отбросило назад, как тряпичную куклу. Она кувырком пролетела несколько метров и приземлилась на ноги, проскользив по бетону. Нагрудная пластина была разбита - глубокие трещины разошлись от центра удара, куски керамики осыпались на пол. Дыхание перехватило, но Рейвен стиснула зубы. К счастью наниты комбинезона выдержали. На глазном интерфейсе замигал красный сигнал тревоги: «Повреждение нагрудного модуля. Рекомендуется немедленное отступление». Рейвен с раздражением отключила его, смахнув виртуальную панель в сторону. — Фарброс, не смей мне советовать отступать. — прорычала она, встряхивая головой. — Я лишь следую протоколу самосохранения. — ответил ИИ. — Но раз ты настаиваешь, тогда советую применить тактику «молота и наковальни». — Поздно для тактики. — Рейвен уже заметила, как Дефстроук выхватил из-за пояса гранату и, не целясь, швырнул её в её сторону. Рейвен рванула вбок, и граната взорвалась за спиной, разбрасывая осколки. Она почувствовала, как несколько из них чиркнули по бронеспине, но не пробили. Используя инерцию, она выхватила из-за пояса пистолет-коготь. Она прицелилась и выстрелила в момент, когда Дефстроук вновь поднял дробовик. Гарпун со звоном вылетел из ствола, прочертил дугу и впился в предплечье наёмника, обмотавшись вокруг брони. — Попался. — процедила Рейвен и, активировав лебёдку, резко дёрнула руку. Трос натянулся, и Дефстроука сорвало с места. Он летел прямо на неё, выронив дробовик, но даже в падении сохранял хладнокровие. Рейвен уже занесла правый кулак для удара по шлему, но он лишь слегка качнулся, перехватывая её руку. Рейвен тут же попыталась нанести удар коленом в грудину, надеясь пробить сочленение брони. Но Дефстроук ожидал этого. Его левая рука нырнула вниз, перехватывая её бедро, и он резко развернулся, используя её же инерцию против неё. — А ты упрямая. — заметил он, и его кулак, закованный в броню, со свистом врезался ей прямо в лицо. Шлем треснул с неприятным хрустом, и по экрану внутреннего дисплея побежали чёрные линии. Рейвен рухнула на спину, и бетон встретил её жёстко. Искры посыпались из разбитого шлема, но она быстро перекатилась, уходя от возможного добивания. — Это было больно. — выдохнула она, поднимаясь на одно колено. — Но недостаточно, чтобы меня остановить. Не теряя темпа, она выхватила из-за пояса портативный распылитель и, сделав кувырок назад, оказалась в метре от Дефстроука. Прежде чем наёмник успел среагировать, она выпустила струю липкого взрывчатого геля прямо на его грудь. Гель с шипением растёкся по броне, застывая на глазах. — Сюрприз. — хищно улыбнулась Рейвен, нажимая детонатор. Взрыв сотряс пещеру. Дефстроука швырнуло назад, он пролетел несколько метров, врезался спиной в бетонный пирс и замер. Дым рассеялся, и Рейвен разочарованно выругалась: броня на груди наёмника лишь почернела и покрылась глубокими бороздами, но явно осталась целой. — Неплохо. — сказал он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на уважение. — Но моя броня рассчитана на противотанковые заряды. Так что, увы. Он сделал кувырок назад, ловко вставая на ноги, и вытащил из-за спины высокочастотный меч. Лезвие загудело, и в воздухе вокруг него появилось лёгкое дрожание - вибрация была такой мощной, что даже бетон под ногами начал крошиться. — Ты использовала все свои козыри. — произнёс Дефстроук, делая шаг вперёд. — Теперь я покажу тебе, почему наёмники моего уровня не ходят с дробовиками в одиночку. Рейвен, шатаясь, выпрямилась. Энергон потек из трещины в шлеме и закапал на пол. Оранжевые окуляры горели ярче обычного. — Ты забыл одну вещь. — сказала она, и в её голосе зазвенел металл. — У меня тоже есть кое-что острое. Она достала из левой кобуры компактный меч и одним движением разложила его. Рейвен перехватила его поудобнее и встала в боевую стойку. Дефстроук остановился в трёх метрах от неё, оценивающе глядя на меч Рейвен. Его меч продолжал гудеть. — Так-то лучше. — произнёс он, чуть склонив голову. — Люблю, когда противник сражается на пределе. Сейчас ты хотя бы похожа на настоящую угрозу. — А ты всё ещё разговариваешь. — ответила Рейвен, делая первый выпад. Лезвия столкнулись с такой силой, что искры разлетелись в стороны, осветив тёмный угол пещеры. Звук металла о металл разнёсся эхом, и где-то вдалеке, у подводной лодки, один из манипуляторов замер, словно тоже следя за битвой. Бой только начинался, и в воздухе висело напряжение, которое могло разрешиться только смертью одного из них. Скрежет титана о титан, визг разрядов и лязг сервоприводов - всё это слилось в один непрерывный, режущий слух вой. Рейвен и Дефстроук замерли друг напротив друга, переплетённые руками и клинками, как два взбесившихся механизма, пытающиеся перемолоть один другого. Энергон с шипением вырывался из трещин в её собственной броне, смешиваясь с охлаждающей жидкостью брони Дефстроука, которая капала из повреждённого сочленения. Расстояние между их шлемами было не больше ладони. Рейвен видела своё искажённое отражение в единственном окуляре его маски. Наёмник, в свою очередь, разглядывал свое лицо сквозь треснувшее стекло её шлема. Дыхание вырывалось из обоих с хрипом, перегруженные сервоприводы гудели, и казалось, что ещё секунда - и кто-то из них просто схлопнется, не выдержав давления. — Вижу, ты обучалась по книгам... и вполне неплохо. — процедил Дефстроук сквозь зубы, его голос звучал ровно, без тени усталости. — Ты сильная, не боишься проявить жестокость. Умеешь наносить удары, которые должны убивать. Но всё же... Он дёрнул корпусом, смещая центр тяжести, и Рейвен инстинктивно качнулась следом, чтобы сохранить равновесие. Этого движения хватило, чтобы наёмник почувствовал её слабость. Она слишком сильно полагалась на прогнозы своих повреждённых имплантов, которые уже начинали выдавать сбои - то запаздывая с расчётами, то, наоборот, выдавая лишнюю информацию. Дефстроук же не нуждался в предсказаниях. Он не читал её движения - он читал её намерения, как опытный фехтовальщик, который давно перестал смотреть на клинок противника, а смотрит только в его глаза. — Твоей технике чего-то не хватает. — закончил он мысль. Рейвен попыталась рвануть вперёд, чтобы нанести удар коленом в пах, но Дефстроук уже вышел из клинча. Он сделал полшага назад, разорвал дистанцию и тут же, не давая ей опомниться, обрушил меч сверху вниз. Она подняла свой клинок, принимая удар на гарду. Сила была чудовищной - её руки взвыли от перегрузки, и колени подогнулись. Её отбросило назад, она проскользила по бетону несколько метров, оставляя за собой борозды из выбитой крошки, и едва не упала, восстанавливая равновесие. Из груди вырвался рык. Не человеческий, а механический - низкий, вибрирующий, полный ярости. Рейвен, не раздумывая, бросилась обратно, сократив дистанцию до нуля и снова войдя в клинч. Её повреждённые импланты лихорадочно пересчитывали вероятности, но Фарброс уже не успевал обрабатывать данные - он лишь сыпал предупреждениями, которые она игнорировала одно за другим. На этот раз Дефстроук не стал сопротивляться. Он позволил ей вцепиться в себя, позволил прижать его клинок своим, позволил её лицу оказаться вплотную к его маске. И в этом близком контакте он вдруг произнёс негромко, почти задумчиво — А... понятно. Рейвен замерла. В его голосе не было ни злобы, ни насмешки. Только холодное, почти медицинское осознание. — Боишься выпустить наружу своих демонов. — продолжил он, и его окуляр слегка сузился, будто прищурился. Глаза Рейвен под разбитым стеклом шлема расширились от шока. Она почувствовала, как её сердце - механический насос, питаемый энергоном - пропустило удар, словно в нём что-то сбойнуло. Как? Как он понял? Она всю жизнь скрывала это от всех. И вот посторонний человек, наёмник, убийца с другой стороны, прочитал её как открытую книгу. Под непроницаемой маской Дефстроука расплылась довольная ухмылка. Он почувствовал её замешательство через мышечное напряжение, через то, как дрогнул её клинок. Этого было достаточно. Он резко высвободился из захвата, вложил всю свою силу в удар эфесом - и тяжёлый набалдашник со звоном врезался Рейвен в лоб. Шлем треснул с противным хрустом, и одновременно с этим меч наёмника описал дугу, срезав шлем вместе с левым глазом. Рейвен вскрикнула - больше от неожиданности, чем от боли, - и отшатнулась, но не успела. Нога Дефстроука в бронированном ботинке врезалась ей в живот. Она перелетела через бетонный выступ и рухнула на пол, взметнув облако пыли. Левый глаз, был уничтожен - и она почувствовала, как по щеке потекло что-то тёплое. Энергон. Зеленая жидкость, жидкость её жизни, закапала с подбородка, смешиваясь с грязью. Она прижала руку к повреждённой глазнице, пытаясь остановить утечку, но ладонь мгновенно стала липкой. Во рту появился металлический привкус. На визоре перед правым глазом лихорадочно замелькали красные предупреждения: «Критическая потеря энергона, повреждён оптический сенсор, Нарушена целостность герметизации черепной капсулы». — Они рвутся утонуть в крови твоих врагов. — раздался голос Дефстроука. Он не двинулся с места, лишь медленно вращал меч в руке, лениво перебрасывая клинок из ладони в ладонь, словно играя. — Но ты ненавидишь себя за эмоции, которые они тебе навязывают. Ты пытаешься держать их на поводке и использовать их силу. Всю свою жизнь. И этот поводок трещит по швам. Рейвен поднялась на ноги, с трудом, покачиваясь. Она слышала, как внутри неё что-то тихо шипит - клапан, выпускающий лишний пар. Её левый глаз, повреждённый, моргал, давая лишь размытую картинку, но правый смотрел на Дефстроука с нечеловеческой яростью. Её лицо наконец было открыто - молодая девушка, лет двадцати на вид, с чёрными волосами, слипшимися от пота и энергона, с острыми скулами и тонкими, сжатыми в нитку губами. — Да... — произнесла она, и голос её дрогнул, впервые за весь бой. — Ты прав, я боюсь. Я боюсь, что они возьмут надо мной верх. Что я перестану различать, где враг, а где невинный. Что однажды я проснусь посреди города, а вокруг - трупы, и я не вспомню, как это сделала. Она сделала шаг вперёд, опираясь на меч. Энергон продолжал капать на пол, но она не обращала на это внимания. — Но пока я сражаюсь за то, что правильно. За простых людей. За то, чтобы им никогда не пришлось пережить тоже, что и мне. — Её голос окреп. В нём появилась сталь. — Я буду продолжать бой. Я не позволю своим демонам взять верх. Дефстроук фыркнул. В этом звуке было всё: от презрения до лёгкого любопытства. Он взмахнул мечом пару раз, разминая запястье, и в его окуляре вспыхнул красный огонёк. — Утешительная речь. Жаль, что она тебе не поможет. Он бросился в атаку. На этот раз не сдерживаясь. Его меч превратился в размытую полосу света, а каждый удар был выверен с математической точностью. Рейвен, лишённая левого глаза, с повреждёнными имплантами, пыталась парировать. Она успела отразить первую атаку, вторую, третью - но четвёртая прошла. Клинок со свистом рассёк воздух, и она почувствовала резкий удар в плечо. Её правая рука с мечом отделилась от тела и отлетела в сторону, вращаясь в воздухе. Она упала в трёх метрах, лязгнув о бетон, а из обрубка хлынул энергон - густой, ярко-зелёный, заливающий пол. Рейвен закачалась. Она посмотрела на то место, где только что была её рука, и непонимающе перевела взгляд на Дефстроука. Время словно замедлилось. Она увидела, как он шагнул к ней, как занёс кулак. Удар пришёлся в челюсть - мощный, выбивающий дух. Её отбросило назад, и она врезалась спиной в бетонную стену, оставив в ней трещину. Пыль осыпалась. Она попыталась подняться, но ноги подкашивались. Дефстроук подошёл к ней неспешно, остановился у отрубленной руки, наклонился и поднял её вибрирующий клинок. Он повертел его в руке, словно оценивая вес, а затем, не глядя, вонзил его Рейвен прямо в живот, пришпилив её к стене. Сталь прошла сквозь бронепластину, сквозь синтетическую плоть, с противным хрустом вонзилась в бетон за её спиной. Рейвен выгнулась дугой. Внутренние голоса тревоги слились в один сплошной вой. Она попыталась левой рукой - единственной оставшейся - ухватиться за рукоять меча, чтобы вытащить его, но пальцы скользили по гладкому металлу из-за выступившего энергона. Дефстроук не дал ей шанса. Его собственный меч взметнулся вверх и опустился - левая рука Рейвен отделилась от тела и упала на пол бесформенной массой. Она повисла на мече, проткнувшем её, как бабочка на булавке. Голова опустилась. По губам стекал энергон, смешанный с остатками охлаждающей жидкости. В правом глазу всё плыло - красные искры, чернота по краям. Фарброс что-то кричал в её сознании, но она не слышала его. Она смотрела на Дефстроука, который стоял перед ней, опустив оружие, и разглядывал её, словно изучая редкий экземпляр. Она сплюнула тягучую жидкость, в которой плавали искры от повреждённых нанитов, и её губы растянулись в кривой, почти безумной усмешке. — Ну... чего ты ждёшь? — голос её был хриплым, но ровным, словно она обсуждала погоду. — Думаешь... я буду молить... о пощаде? Она закашлялась, выплёвывая ещё один сгусток энергона. Она уже давно готова к этому. С того самого дня, как Автоботы превратили её в эту железяку, Виктория знала, что не умрёт в постели и поэтому не боялась смерти... она давно уже мертва внутри. Но внезапно, в той части сознания, что ещё оставалась человеческой, пронеслась вереница картинок. Лелуш, который несмотря на травмы, всегда улыбался ей. Милли, её лучшая подруга, с вечно глазами полными лукавства и смехом, который звучал как колокольчик. Она так и не решилась сказать ей, что чувствует. Что чувствовала. Теперь уже не успеет. «Мегатрон... я оставляю этот мир тебе. Спаси человечество». эта мысль пришла и сразу угасла, как искра в топливе. Она закрыла глаз, готовясь к последнему удару. Но удара не последовало. Вместо этого она услышала, как Дефстроук издал короткий смешок - низкий, скрипучий, как несмазанный шарнир. — Не. Это было слишком просто. Рейвен распахнула глаз. Прямо перед ней, в свете умирающих прожекторов, Дефстроук спокойно вложил свой меч в ножны за спиной. — Что? — выдохнула она, чувствуя, как силы покидают её. Ноги подогнулись, но тело не упало - его держал меч, торчащий из живота. Она повисла ещё ниже, и энергон из плечевых ран заструился быстрее. Дефстроук мягко взял её за челюсть и заставил посмотреть в его глаз. Его окуляр медленно прошёлся по ней, от разбитого лица до изуродованных плеч, где ещё дымились срезы конечностей. — Убить тебя сейчас - слишком скучно. — Он наклонил голову, словно рассматривая диковинного жука. — Ты показала в этом бою кое-что интересное. Не только технику - технику можно натренировать. Но ту ярость, ту боль, которую ты носишь внутри... Этому не учат. Это либо есть, либо нет. У тебя есть потенциал превзойти меня. Если, конечно, ты доживёшь до того дня, когда этот потенциал созреет. Рейвен попыталась рассмеяться, но вышло лишь бульканье. — Ты... серьёзно? Я похожа на ту, кто будет тренироваться ради твоего удовольствия? Я ненавижу тебя. Ненавижу тех кто платит тебе деньги. — Она дёрнулась, пытаясь высвободиться, но лишь сильнее насадила себя на клинок. Из горла вырвался сдавленный хрип. — Ненависть - хорошее топливо. — невозмутимо ответил Дефстроук. — Она согревает в холодные ночи. Но она же и ослепляет. Ты слишком эмоциональна. Слишком привязана к людям, которых уже не вернуть. Это твоя слабость, Рейвен. И пока ты не избавишься от неё, ты никогда не станешь по-настоящему опасной. А я хочу однажды встретиться с опасной тобой. Не с этой полумёртвой куклой, которая ненавидит себя и думает только о том, как бы умереть «достойно». Он отпустил её лицо, глядя сверху вниз. — Плюс, — добавил он, и в его голосе проскользнула едва заметная насмешка, — мне приказали задержать тебя, а не убивать. Ирвинг не говорил, что хочет видеть твою голову у себя на столе. По крайней мере, сегодня. Так что твоя героическая смерть сегодня - отменяется. Где-то вдалеке, со стороны воды, раздался низкий гул. Дефстроук бросил взгляд в ту сторону - там, у краны закончили погрузку Прото-солдат в субмарины. Её люк был открыт, и на палубе стояли два человека. Один из них помахал рукой, показывая, что всё готово. — Ну вот. — Дефстроук кивнул в сторону субмарины. — Транспорт подан. Мне пора. Он повернулся, и в этот момент Рейвен собрала остатки сил. Её голос прозвучал тихо, но с такой ненавистью, что даже Дефстроук на мгновение замер. — Я... доберусь до тебя... — она глотнула воздух, чувствуя, как внутренние системы сбоят, — доберусь до тебя и твоих нанимателей. Я сожгу вас всех дотла. Слышишь? ДОТЛА! Её единственный глаз вспыхнул - на этот раз не зеленым, а тёмно-алым. Вокруг неё начали искрить сорванные кабели, и воздух запах озоном. Несколько секунд казалось, что она вот-вот встанет, вырвет клинок, бросится на него. Но силы иссякли окончательно, и она лишь судорожно дёрнулась, рассыпая искры из повреждённых сервоприводов. Дефстроук остановился, даже не обернувшись. Он достал из-за пояса небольшой детонатор с мигающим дисплеем и нажал на кнопку. Где-то в глубине комплекса заиграла тревога - тонкая, невыносимая сирена. — Через минуту это место взлетит на воздух. — сказал он так, будто сообщал прогноз погоды. — Я рекомендую тебе покинуть эту зону. Если, конечно, у тебя остались способности к перемещению. Прощай, Рейвен. Он развернулся и пошёл к трапу субмарины, не оглядываясь. Его шаги были размеренными, тяжёлыми, и каждый стук ботинок отдавался в голове Рейвен, как удары молота. Она смотрела, как он поднимается по трапу, как его фигура исчезает в темноте люка, как субмарина начинает медленно отчаливать, разрезая воду. Только потом, когда субмарина скрылась под водой, до неё донёсся звук открывающегося портала - низкий гул, скрежет пространства, рвущегося в клочья и это был последний звук, который она услышала перед тем, как темнота поглотила её. Она была в пустоте, где не было ни боли, ни ненависти, ни сожалений. Только тихий голос Милли, зовущий её по имени, и тёплые ладони Лелуша, гладящие по щеке.

***

Утро - Париж - детский приют

В парижском приюте утро, как всегда, начиналось со звонка будильника. Пронзительная трель разорвала тишину спальни, заставив Арно Дориана вздрогнуть и приподняться на кровати. Он зевнул, потер глаза кулаками и мутным взглядом обвел комнату, которую вот уже десять лет делил с другом Луи Роламом. Арно тяжело вздохнул, чувствуя, как привычная тоска сжимает грудь. — Эй, друг, ты встаёшь или будешь лежать целый день? — голос Луи раздался с порога. Несмотря на грубоватые интонации, в нем звучала искренняя забота. Луи, чуть выше Арно ростом, с вечно взъерошенными каштановыми волосами, стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и нарочито нетерпеливо постукивал ногой. — Сейчас... я просто... — Арно осекся на полуслове. Он хотел сказать, что ждёт Элизу. Что она должна вот-вот войти и позвать его завтракать вместе, как делала каждое утро. Но Элизы больше нет в живых. И с этим ничего нельзя было сделать. Никакие «просто» это не исправят. — Ладно, только смотри не опаздывай, а то мисс Уинтерс может обидеться. Ты же знаешь, она ненавидит, когда мы приходим после раздачи. — сказал Луи, старательно делая вид, что не заметил болезненной паузы друга. Он понимал состояние Арно лучше, чем кто-либо другой. — Я займу нам места у окна, если успею. Луи развернулся и вышел, притворив дверь за собой. Арно с минуту сидел неподвижно, глядя на облупившийся подоконник, где когда-то Элиза поставила горшок с геранью. Цветок давно засох, и его выбросили. Но след от горшка осталась. Как и всё здесь - напоминало о ней. Арно тяжело вздохнул, отбросил одеяло и начал механически заправлять постель. Он слегка нахмурился, когда натягивал простыню, стараясь не думать о том, что сегодня исполнилось ровно три месяца со дня смерти Элизы. Но мысли лезли сами собой, особенно когда он снял футболку и увидел в зеркале шкафа желтоватые синяки на ребрах и плечах. Вчерашние удары тех пьяных уродов. Он помнил все: как они били ту собаку, он пытался её защитить, как они схватили его, как первый удар пришелся в лицо, а потом они начали пинать. Если бы не она... Если бы не та красивая девушка с тёмными волосами и зелёными глазами, которая выскочила буквально из ниоткуда и за считанные секунды разбросала этих здоровяков, как кегли. Она наклонилась к нему, и помогла подняться, а после дала пакет со льдом. Он помнил как она обняла его... это было странно, будто эта девушка очень давно никого не обнимала, но он был благодарен ей за это. Потом она дала ему визитку и попросила обязательно посмотреть утренние новости. Арно прикоснулся к визитке, спрятанной под подушкой. На ней было выведено изящным шрифтом: «Элис Гехабит» и телефон. Мысль о том, что она согласилась научить его драться, согревала странным, почти забытым чувством защиты. «Интересно, что она имела в виду?» подумал Арно, заходя в ванную комнату. Он открыл кран, набрал в ладони холодной воды и плеснул в лицо. Отражение в зеркале смотрело на него зелеными глазами. Ссадина на скуле почти зажила, а вот синяк под глазом, если присмотреться, всё ещё отдавал фиолетовым. Воспитатели бы сто процентов заметили, если бы не вчерашний лёд. «Надеюсь, она не передумала». пронеслось в голове, пока он чистил зубы. Он запрокинул голову, чтобы прополоскать рот, и снова посмотрел в зеркало. Элиза. Элис. Созвучные имена. Странное совпадение. Арно мотнул головой, отгоняя наваждение, и закончил с гигиеной. Выйдя в коридор, он вдохнул запах овсянки и хлеба, доносившийся из столовой. Его желудок предательски заурчал. Арно прошел мимо ряда спален, из некоторых доносились голоса детей, спорящих о том, кто сегодня будет первым в игре. У дверей столовой он остановился, собираясь с духом. Каждый раз, переступая этот порог, он неизбежно вспоминал, как Элиза помогала украшать эту комнату к Рождеству. Она тогда принесла из подвала старую гирлянду и заставила его вешать её на окна, а сама встала на табуретку и кричала «левее! правее!». Теперь гирлянда лежала в коробке, а Элизы не было. Внутри было просторно и светло. Длинные столы, накрытые клеенкой в клетку, шум голосов, звон посуды. Мисс Уинтерс, стояла у раздачи и зорко следила, чтобы никто не брал лишний кусок хлеба. Увидев Арно, она поджала губы, но ничего не сказала. Арно взял поднос, на который ему положили солидную порцию овсянки, два куска хлеба и кружку чая. Он бросил взгляд на стол у окна, где Луи махал ему рукой, но вместо этого решил сесть в дальнем конце комнаты, под огромным телевизором, висевшим на кронштейне. Ему не хотелось разговаривать, но Луи все равно пересел к нему. Ему хотелось просто смотреть на экран, который уже мигнул заставкой новостного канала. Как только он уселся, на экране появилась красная плашка: «ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ». Арно замер, ложка с овсянкой застыла на полпути ко рту. — Доброе утро, с вами как всегда - Донни Вермилион. — начал телеведущий. Его лицо обычно было лучезарным, но сейчас он выглядел помятым и подавленным. — Начинаем этот выпуск с печальных новостей. Знаменитый на весь мир элитный клуб «Наполеон» сегодня ночью сгорел дотла вместе с посетителями. По предварительным данным, погибших более шестидесяти человек. Вот фотографии тех, кто был в это время в клубе. На экране начали проноситься снимки: улыбающаяся известная актриса, бородатый банкир, фотография президента футбольного клуба, какой-то политик, ещё кто-то. В столовой стало тихо. Даже дети перестали жевать. Мисс Уинтерс ахнула и прикрыла рот рукой. Арно неотрывно смотрел на экран. «Неужели Элис имела в виду именно это?» пронеслось в его голове. Он не хотел так думать, не хотел верить, что его новая знакомая может быть убийцей. Это же безумие. Но сердце почему-то колотилось. И тут на экране мелькнуло знакомое лицо. Себастьян ЛаКруа. Тот самый Себастьян, который сбил Элизу и скрылся. Арно помнил, жуткую улыбку Элис, когда он спросил, что она делала на суде, и голосом, полным льда, сказала: «Не волнуйся, скоро он получит своё». — С места событий - Кейт Локвел. — продолжил Донни, и изображение разделилось на две половины. Слева сидел он в студии, справа репортёрша в плаще, позади которой виднелись обгоревшие руины клуба и полицейские ленты. — Кейт, есть ли теории насчёт того, что произошло ночью? — Вообще-то есть, Донни. — начала Кейт, поправляя микрофон. — По предварительному заключению полиции, клуб сгорел из-за неосторожного обращения с огнём и... Но внезапно экран пошёл помехами. Тонкая белая линия пробежала сверху вниз, затем картинка задрожала, раздваиваясь, как будто телевизор поймал чужой сигнал. Кто-то из младших детей испуганно пискнул. Мисс Уинтерс подняла руку, призывая к тишине, но её лицо тоже выражало недоумение. — Что это? Технические неполадки? — спросил Луи, наклоняясь к Арно. — Не знаю... — Арно сжал ложку, не отводя взгляда от экрана. — Смотри. Вместо привычного логотипа новостного канала на чёрном фоне появился незнакомый символ: череп ворона с длинным, хищно загнутым клювом. Глазницы пустые, но в них будто таился мрак. В столовой стало так тихо, что слышно было только, как где-то капает кран на кухне. — Это же... как в хоррорах. — прошептала девочка из старшей группы, сидевшая через ряд. Её подруга цыкнула на неё, но сама вцепилась в подол платья. По экрану пробежала ещё одна волна помех, и затем из темноты проявилась фигура, которая заставила всех замолчать. Она стояла в полный рост, судя по пропорциям - высокая, стройная женщина. На ней был чёрный бронекостюм с матовыми пластинами на груди, плечах и бёдрах. Поверх костюма ниспадал тёмно-зелёный плащ с глубоким капюшоном, который скрывал большую часть головы. Но самым жутким был белый шлем, выглядывающий из-под капюшона: он напоминал голову хищной птицы - длинный изогнутый клюв, плавно переходящий в лицевую маску, и два круглых окуляра, горевших жёлтым светом, как глаза ночного хищника. Фигура стояла неподвижно, слегка наклонив голову, будто изучала каждого зрителя сквозь объективы камер. Позади неё угадывались языки пламени - то ли голографическая проекция, то ли реальный огонь, пляшущий в темноте. — О Господи... — выдохнула мисс Уинтерс и перекрестилась. Она шагнула к телевизору, чтобы выключить его, но её рука замерла в воздухе, потому что фигура заговорила. Голос был женский, но искажённый механическим модулятором до такой степени, что казался почти нечеловеческим. Он шёл откуда-то из глубины динамиков, низкий, вибрирующий, с лёгким металлическим дребезжанием. — Жители Европы, приветствую вас. Моё имя - Рейвен. Эти простые слова прозвучали как удар колокола. Кто-то из детей вздрогнул, Луи машинально сжал край стола, а Арно почувствовал, как по спине пробежал холодок. Рейвен сделала шаг вперёд - теперь её фигура заполнила почти весь экран. Металлические перья бронекостюма тускло блеснули в свете огня. — И я хочу сделать чистосердечное признание. Это я уничтожила клуб «Наполеон» вместе со всеми, кто был внутри. По столовой прокатился шум. Кто-то ахнул, кто-то вскрикнул. Маленькая девочка закрыла лицо ладонями, а её сосед - мальчик лет восьми - уставился на экран с открытым ртом. — Она что, только что призналась в убийстве? — хрипло спросил Луи, поворачиваясь к Арно. Его лицо побледнело, но в глазах читалось скорее потрясение, чем страх. Арно не ответил. Его взгляд был прикован к окулярам шлема. Жёлтые огни, казалось, смотрели прямо на него. — Да, вы не ослышались, — продолжила Рейвен, слегка наклонив голову вбок, — я сожгла их всех. Каждого, кто находился в том проклятом клубе. В столовой воцарилась тишина. Даже мисс Уинтерс замерла, не в силах отвести взгляд. На экране Рейвен подняла правую руку, и в рядом с ней вспыхнул голографический проектор - список имён с фотографиями. — Но прежде чем вы назовёте меня монстром, позвольте объяснить, почему я это сделала. — Голос её стал ниже, пронзительнее. — Европа больна. Она медленно умирает. Её убивают апатия, жадность, коррупция, власть... и все эти грехи олицетворяют наши дорогие лидеры. Вы знаете их в лицо. Вы видите их по телевизору, читаете о них в газетах. Вы думаете, что они - элита. Но на самом деле они - раковая опухоль. Рядом с ней один за другим всплывали файлы: банкиры, военные, знаменитости, судьи. Под каждым именем - фотографии, документы, схемы. Арно скосил глаза - он узнал одно из лиц. Себастьян ЛаКруа. Сын промышленника, который сбил Элизу. Под его портретом мелькнула надпись: «Организация сети поставок наркотиков в Восточной Европе. Убийство конкурентов путём подстроенной автокатастрофы». У Арно перехватило дыхание. Всё это время он думал, что ЛаКруа - просто избалованный мажор, который напился и сбил девушку. Но нет. Он был гораздо хуже. — Вот эти люди, — продолжила Рейвен, указывая на файлы, — торговцы, которые продавали наркотики, оружие и людей. Военные, торговавшие государственными секретами. Звёзды шоу-бизнеса, которые ради славы устраняли конкурентов. Судьи, бравшие взятки за то, чтобы выпускать на свободу убийц. Всё это... грязь. Не просто грязь - это зараза, пожирающая наши города, наши семьи, наши души. Она сделала паузу. Тишина в столовой стояла такая, что, казалось, даже воздух не шевелился. Мисс Уинтерс медленно опустилась на стул, не сводя глаз с экрана. Кто-то из старших детей - Арно не видел кто - всхлипнул, но тут же замолчал. — Вы наверняка хотите спросить: почему я не обратилась со всем этим в полицию? — Рейвен горько усмехнулась. Сквозь модулятор этот смех прозвучал как треск разбитого стекла и рядом с ней начали воспроизводится видео, где "доблестные хранители правопорядка" получали огромные суммы в ковертах, от людей в дорогих костюмах — А вы думаете, они были не в курсе того, чем занимались мажоры в клубе «Наполеон»? Думаете, они не знали, что там продаются наркотики, устраиваются аукционы для торговли людьми, подписываются контракты на убийства? Знали. Всё знали. И за молчание им платили прилично. Так что полиция - не решение. Она часть той же грязи. По столовой пролетел обеспокоенный шёпот. Луи обернулся к Арно: — Она говорит правду? Арно сглотнул комок в горле. Он вспоминал, как Элиза всегда говорила, что элита - это те, кто заставляет маленьких людей страдать. Она читала статьи про коррупцию, возмущалась, плакала. А теперь некто в маске ворона просто сжёг их дотла. — Я знаю, некоторые назовут меня убийцей. Пусть так. Я и не собираюсь отрицать, что отняла жизни. Но, — она подняла палец, — я сделала это ради тех, кого эти монстры лишили будущего. Ради тех, чьи дети умерли от передозировки наркотиками. Ради тех, чьи близкие погибли на войне из-за проданных секретов. Я - их голос. Их месть. Запомните: я не герой. Не надо называть меня так. Я - возмездие. Она сжала кулаки, и вдруг из встроенных в перчатки огнемётов вырвались языки огня - длинные, яркие, танцующие в воздухе. Пламя осветило её фигуру, создавая вокруг неё ореолы света и тени. — Следующие слова я адресую тем, кто сидит в замках из слоновой кости и привык считать, что закон для них не писан. Мне плевать на ваши титулы, деньги и прочий мусор, которым вы привыкли измерять всё на свете, я приду за каждым, кто решил, что он выше других. Она сделала шаг к камере, и окуляры заполнили весь экран - два жёлтых солнца, горящих на фоне черноты. — Но знайте: — голос её стал глубже, проникновеннее, почти шёпотом, — я даю обещание. От моих рук не пострадает ни один невиновный. Ни один. Я не убийца ради удовольствия. Я - чистильщик. Когда гниль будет вырезана до последней клетки, я исчезну. Помните: свет придёт только после того, как сгорит тьма. Огнемёты вскинулись вверх, и пламя поглотило изображение. Экран вспыхнул белым, потом пошли помехи, и наконец вернулся Донни Вермилион, сидевший в студии. Его лицо было мертвенно-бледным, галстук сбит набок, в руках он сжимал бумаги, которые дрожали, как осиновые листья. — Э-э... мы... мы вернёмся после перерыва. — прохрипел он, глядя в камеру. — Оставайтесь с нами. Пожалуйста. Экран мигнул, и началась реклама стирального порошка - яркая, безумно жизнерадостная, совершенно неуместная после того, что все только что услышали. В столовой никто не шевелился. Девочки из старшей группы переглядывались, бледные, как полотно. Луи смотрел на Арно с расширенными глазами. Арно не отвечал. Его разум машинально воспроизвел визитку с именем «Элис Гехабит». Он смотрел на неё, и внутри всё сжималось. Элис. Рейвен. Одна и та же женщина? Он не знал точно, но сердце подсказывало: да. Она говорила ему посмотреть новости. Она знала, что будет. Арно поднял глаза на экран, где всё ещё крутилась реклама. Где-то за стенами приюта, в дымных руинах «Наполеона», полиция оцепляла место трагедии. А по всей Европе, наверное, уже собирались толпы, одни с ужасом, другие с надеждой смотря на ворона-мстительницу. «Свет придёт после того, как сгорит тьма». повторил про себя Арно. Он не знал, верит ли в это. Но одно он знал точно: его жизнь только что кардинально изменилась. Доев завтрак и не обратив внимания на Луи, который что-то говорил ему про Рейвен, Арно с дико бьющимся сердцем вскочил из-за стола. Он опрокинул стул, но даже не обернулся. Все его мысли были заняты одним: визитка, чердак, телефонный звонок. Он вбежал в спальню, захлопнул дверь и, бросившись к кровати, запустил руку под подушку. Пальцы нащупали плотный картонный прямоугольник - визитка с номером Элис. На секунду он замер, сжимая её в ладони, и почувствовал, как бумага нагревается от его тела. Потом, не глядя на Луи, который вбежал следом и что-то кричал, Арно выскочил в коридор и помчался к лестнице на чердак. Лестница была узкой и скрипучей. Арно перепрыгивал через две ступеньки, держась за перила, и в голове у него всё смешалось: образ Элис, сидящей на скамейке в парке, её понимающие глаза, тёплые руки, а потом - этот жуткий образ вороны в дыму и пламени. «Не может быть. Это не она. Это ошибка». твердил он себе, но сердце отказывалось верить в эту ложь. Чердак встретил его запахом пыли и старого дерева. Свет проникал сквозь круглое окно, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Арно прислонился к стене, перевёл дыхание и достал телефон из кармана. Экран ярко вспыхнул, и он начал набирать номер с визитки. Пальцы дрожали, и он дважды стирал неправильно введённые цифры. Наконец он нажал кнопку вызова и прижал телефон к уху. Гудки тянулись бесконечно долго. Каждый гудок отдавался в груди ударом молота. Арно смотрел в окно на серое небо, слушая монотонный сигнал, и молился - сам не зная кому - чтобы это оказалась ошибкой, недоразумением. Но на четвёртом гудке в динамике раздался щелчок, и знакомый, чуть охрипший голос произнёс: — Алло? Это была она. Усталость в голосе была такой явной, что Арно сразу представил, как она лижит на больничной койке где-то в полумраке, может быть, перевязывая раны. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Это была ты?! — воскликнул он, и голос его сорвался на хрип. До последней секунды он надеялся услышать: «Нет, ты ошибся». Но она молчала, и это молчание было страшнее любых слов. Наконец Элис ответила, спокойно и без тени колебания: — Если ты про то, я ли Рейвен, то да, это я. Арно почувствовал, как мир уходит из-под ног. Он опёрся спиной о стену и медленно сполз вниз, садясь на пыльный пол. Он не ожидал, что она так просто признается. Он ждал оправданий, отрицаний, возможно, даже лжи - но не этого ровного, почти усталого «да». — Думаю, у тебя много вопросов. — продолжила она после короткой паузы. — Зачем... — голос Арно дрогнул. Он сделал вдох и собрался. — Зачем ты это сделала? Зачем убила их? Ты понимаешь, что это шестьдесят человек? Шестьдесят жизней! В трубке повисла тишина. Арно слышал только её дыхание - ровное, размеренное, как будто она сидела в кресле и пила чай, а не говорила о массовом убийстве. — Послушай меня, Арно. — начала она мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — Если ты думаешь, что я не хотела сделать всё по закону, ты ошибаешься. Я пыталась. Но к сожалению, закон для них не писан. — продолжила Элис, и голос её стал жёстче. — Даже если бы мне удалось привлечь их к суду, думаешь, они бы не откупились? У них деньги, адвокаты, связи. Они купили бы всех судей, присяжных, свидетелей. А те, кто посмел бы дать показания, - их бы просто убрали. Ты же видел, что происходило с теми, кто пытался бороться с ЛаКруа. Арно стиснул зубы. Перед глазами всплыло лицо Элизы - весёлое, живое, а потом фотография в газете с чёрной рамкой. Он вспомнил суд, на котором ЛаКруа вышел сухим из воды. Судья объявил, что нет достаточных доказательств, что экспертиза показала низкое содержание алкоголя в крови. Арно тогда рыдал в зале, а мисс Уинтерс сидела как каменная, глядя в одну точку. Он понимал, о чём говорит Элис. Понимал, но принять это было слишком тяжело. — Но убийство... — начал он, пытаясь подобрать слова. — Убийство - это не выход. Это не справедливость, это просто месть. Ты стала такой же, как они. — Чтобы спасти Европу, необходимо вырезать раковые опухоли. — сказала Элис, и в голосе её не было злости - только усталая решимость. — Ты можешь называть это местью, можешь называть это террором, мне всё равно. Арно вздрогнул. Эти слова прозвучали как приговор. — Я не герой и не собираюсь притворяться им. — продолжила она. — Но я сделала это не для того, чтобы потешать свой садизм. Если бы я этого не сделала, если бы не взяла на себя эту грязную работу, то обычные люди - такие, как ты - рано или поздно оказались бы на грани. Сильные мира сего довели бы их до точки кипения, и тогда Европа взорвалась бы. Не просто бунтами, а настоящей гражданской войной. Новой Революцией, которая сожгла бы всё дотла. Я сделала это, чтобы у людей не было необходимости выбирать этот путь. Чтобы они не проснулись однажды утром с желанием взять в руки оружие. Арно молчал. Он чувствовал, как его сопротивление тает. Всё, что она говорила, имело смысл - страшный, жестокий, но смысл. Он вспомнил новости о протестах, о том, как люди выходили на улицы, требуя справедливости, и как их разгоняли водомётами и слезоточивым газом. Он вспомнил, как его собственная жизнь была полна несправедливости - начиная с того, что он остался сиротой, и заканчивая смертью Элизы. — Поэтому ты решила взять на себя этот грех? — спросил он тихо. — Ты специально стала той, кого будут ненавидеть, чтобы другие не стали такими? В трубке послышался грустный смешок. Он прозвучал как треск льда. — Поверь, Арно, меня давно ждут в Аду с распростёртыми объятиями. Я не надеюсь на прощение и не прошу его. Я просто делаю то, что должна. Она помолчала, и Арно услышал, как она вздохнула - глубоко, с лёгким свистом, как будто ей было больно. — Итак... — продолжила она, и голос её стал ровнее, — наверное, после этого разговора ты не захочешь иметь со мной ничего общего. Я понимаю тебя, и поэтому просто сожги визитку с моим номером или отнеси её в полицию... хотя это не поможет им найти меня. Я не оставляю следов. Сердце Арно пропустило удар. Он представил, как она сидит где-то далеко, одна, раненая, и ждёт, что он сейчас скажет «да, ты монстр, я не хочу тебя знать». И почему-то именно эта мысль - что она ждёт осуждения, что она готова к нему - заставила его колебаться. Он вспомнил их первую встречу в парке. Как она спасла его от хулиганов. Она выслушала его рассказ об Элизе, не перебивая, а потом обняла так крепко, что он почувствовал себя защищённым - впервые за много лет. Может быть, она и правда монстр. Может быть, её руки в крови. Но в тот момент, когда она обнимала его, он почувствовал, что она понимает его боль. И это было дороже любых слов. В трубке стало совсем тихо. Арно понял, что молчит уже несколько секунд. Он услышал, как Элис едва слышно выдохнула - она ждала. Он сглотнул и, не узнавая собственный голос, сказал: — Вообще-то... я хотел спросить, когда мы сможем встретиться? На том конце провода повисла пауза. Арно показалось, что она длилась вечность. Потом он услышал неуверенное: — Ты... — её голос на миг потерял свою стальную уверенность, стал почти уязвимым. — Ты серьёзно? Арно невольно улыбнулся. Первый раз за весь разговор. — Ты же обещала меня обучить драться. А Элиза всегда говорила, что обещания надо выполнять. — Он сделал паузу и добавил тише: — Плюс я хочу понять, почему ты решила стать Рейвен. Я хочу услышать всё. Не из новостей, а от тебя. На том конце провода послышался смех - не грустный, не горький, а тёплый, почти удивлённый. — Арно... — сказала она, и в голосе её явно слышалась улыбка. — Спасибо тебе. Я не ожидала... честно говоря, я думала, что ты назовёшь меня монстром. — Она вздохнула, и теперь дыхание её стало спокойнее. — Обещаю, я расскажу тебе. Но не сейчас. Давай встретимся завтра в парке, на той самой скамейке. И не забудь взять спортивную форму. — Ты в порядке? — вырвалось у Арно. Он не мог сдержать беспокойства. — Раны серьёзные? Элис коротко хмыкнула: — Не переживай, пара царапин. Такова изнанка работы. — Она помолчала и добавила уже серьёзнее: — Но будь осторожен. Если кто-то узнает, что ты со мной общаешься, тебе может грозить опасность. Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Я справлюсь. — ответил Арно, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Ты же меня научишь. — Да. — ответила она, и в голосе её было что-то похожее на надежду. — Научу. Только не подведи меня. — Не подведу. — пообещал Арно. Снова наступила тишина. Арно посмотрел в окно - там, за пыльным стеклом, небо начало темнеть, на горизонте собирались тучи. Где-то в этом городе, возможно совсем рядом, она лежала сейчас и перевязывала раны. Раны, полученные в борьбе с чудовищами в человеском обличии. Арно почувствовал странное тепло в груди. — Ну так что? — напомнила Элис. — Завтра в два часа, в парке? Тебя устроит? — Да. — ответил Арно. — Завтра в два. Я приду. Он повертел визитку в руках, потом сунул её обратно в карман. Он сделал выбор - и не жалел. — До встречи, Элис. — сказал он. Имя прозвучало тепло, почти по-дружески. — До встречи, Арно. — ответила она. В её голосе он услышал улыбку. — И... спасибо. За то, что не отвернулся. Связь прервалась. Экран телефона погас. Арно ещё несколько секунд сидел на полу чердака, глядя в одну точку. Затем медленно поднялся, отряхнул пыль с одежды и подошёл к окну. Город простирался перед ним - серый, холодный, но живой. Где-то там, среди этих крыш, скрывалась женщина, которую боялись все. Женщина, которая убила людей, но при этом обещала защищать невиновных. Женщина, которая назвала себя Рейвен. Арно положил руку на стекло. Завтра он снова увидит её. И, возможно, начнёт понимать.