Следующий ход

Остров Хорай - это рукотворное чудо, построенный в Восточно-Китайском море, словно исполинский корабль самой природы, застывший у берегов материковой Китайской Федерации. Его размеры впечатляли: остров был более чем вдвое больше Немезиды, которая теперь стояла в сухом доке на восточной стороне. Сама конструкция острова представляла собой сложнейшую систему, улавливающую и преобразующую энергию приливов и отливов. Она была чистой, вечной и не требовала ни капли энергона для поддержания своих систем. Немезида, хоть и была способна вместить десятки тысяч и поддерживать жизнь на протяжении десятилетий, предназначалась для иных целей - она должна была стать командным центром и флагманом флота, который только предстояло построить. Поэтому именно Хорай стал настоящим домом для почти двух миллионов беженцев, вывезенных из разрушенной Японии. Здесь было всё: от огромных жилых комплексов, складов с продовольствием, способным прокормить население в течение нескольких лет, до десятков полностью оснащённых больниц. Но самое поразительное - и это бросалось в глаза даже с первого взгляда - возвышалось в центре острова. Гигантская башня, уходящая в небо, проецировала куполообразный щит, который накрывал весь искусственный массив суши. Благодаря этому остров и Немезида, стали абсолютно невидимыми для любых сенсоров. Это было идеальное укрытие от вездесущих автоботов и Легиона. — О боже… — Ллойд стоял у панорамного окна на верхнем ярусе башни. Его улыбка была одновременно благоговейной и немного ироничной. Рядом с ним стояли Ракшата, Клэй и Нина. Они смотрели вниз, на раскинувшийся под ними город, утопающий в искусственном дневном свете, имитирующем солнечный. — Искусственный остров, который по размерам может поспорить с Немезидой. И его построили всего за год. — Ну, знаешь… — Ракшата скрестила руки на груди и слегка толкнула Ллойда плечом, её глаза весело блестели. — Это лучшее, что даёт нам год пряток от автоботов. Никаких бесконечных перестрелок, никаких политических дрязг. Только работа, планирование и стройка. — Я просто счастлива, что мы наконец-то вышли из зоны досягаемости этих металлических ублюдков. — Нина выдохнула, прижимая ладонь к стеклу. Она выглядела уставшей, но теперь в её голосе звучало настоящее облегчение. — Я уже начала забывать, каково это - просыпаться и видеть небо над головой. — Не расслабляйтесь слишком рано. — Голос Шоквейва прозвучал из-за их спин, и группа обернулась. Старый десептикон стоял, скрестив массивные руки на груди, а рядом с ним, чуть позади, замер Тандеркрекер, чьи крылья отбрасывали длинные тени на пол. — Мы не можем позволить себе почивать на лаврах. Этот щит маскирует нас, но он не панацея. У Прайма и Кингсли ресурсы всей Британии, а может, и больше. — Шоквейв прав. — поддержал Тандеркрекер, сделав шаг вперёд. Его голос звучал глухо, с металлическим оттенком. — Мы не можем прятаться вечно. Вопрос времени, когда нас найдут, или когда мы сами должны будем выйти. Смысл в том, чтобы выйти с позиции силы - как только мы завершим формирование государства. — Объединить всю человеческую расу, верно? — Клэй поправил очки, которые всё время съезжали на нос, и оглядел присутствующих. — Как показывает история, самый верный способ собрать всех в единый кулак - это появление общего врага. Кингсли и Прайм сделали нам одолжение, сами того не желая. — Знаешь, а если подумать, мы должны быть им благодарны. — Ракшата усмехнулась, но в её голосе не было веселья. — Они дали нам идеальный повод сделать то, чего не удавалось ни одному лидеру за всю историю человечества - сплотить мир. Жаль только, что за это пришлось заплатить такую высокую цену. Шоквейв тяжело вздохнул, и его оптический датчик на мгновение потускнел. — Даже спустя столько циклов я всё ещё не могу полностью осознать, что Виктория Кингсли на самом деле - Нанналли. Та самая Маска, которая вела людей в бой против британской тирании и автоботов. Теперь она марионетка в руках Прайма. Как далеко может зайти падение. — Мы вернём её. — Нина выпрямилась, стиснув кулаки, её зрачки сузились. — Слышишь, Шоквейв? Мы вернём Нанналли. Мы вырвем её из этого кошмара и вернём ей собственный разум. Чего бы это ни стоило. — Надеюсь, — Ллойд подошёл к Нине и положил руку ей на плечо, голос его звучал мягко, но с металлическими нотками решимости, — потому что я очень боюсь, что Милли не выдержит. Ради мести за любимую она способна в одиночку сжечь весь флот автоботов. А я бы не хотел терять ещё одного друга. — Мы никого не потеряем. — тихо, но уверенно произнёс Клэй. — Мы построили этот остров, чтобы спасать, а не чтобы хоронить. Давайте не забывать об этом. На несколько секунд в комнате повисла тишина - нарушаемая лишь тихим гудением энергии, проходящей по стенам башни. За окном простирался искусственный рай, созданный их руками. Но все знали: за этим горизонтом уже собираются силы, жаждущие разрушения. И как только их войско будет готово - война продолжится.

***

Тем временем на мостике «Немезиды» царила атмосфера напряжённого ожидания. Огромное помещение, залитое мягким голубым светом голографических проекций, гудело от работы вентиляционных систем и тихих сигналов приборов. В центральной зоне встречи, за круглым столом из полированного металла, сидели Шнайзель и Корнелия. Их позы были напряжены - Корнелия машинально постукивала пальцем по подлокотнику кресла, а Шнайзель, напротив, сохранял спокойствие, хотя его глаза внимательно сканировали каждое движение гостя. Рядом с ними расположились Оги и Кагуя: Оги задумчиво крутил в руках стилус от планшета, а Кагуя, скрестив руки, чуть заметно улыбалась, будто знала нечто, что остальным только предстояло узнать. Над ними возвышался Мегатрон - его синие оптические датчики мягко светились, а массивные плечи, казалось, давили на пространство, внушая уверенность. Человек, присоединившийся к ним, был одет в скромный серый костюм, под которым угадывалась военная выправка. Это был Ли Синке - информатор из Китайской Федерации, который год назад принял присягу Серых Рыцарей. Его лицо, иссечённое морщинами, выдавало человека, привыкшего смотреть опасности в лицо, но сейчас в его глазах читалось искреннее удивление. — Должен признаться, я весьма впечатлён. — начал Синке, медленно обводя взглядом мостик. Его голос звучал глухо, с едва заметным акцентом. — Не только этим кораблём, но и тем, что вы сумели перехитрить ту самую силу, которая уничтожила Британию. Как вам это удалось? — Ну, у нас есть некоторый опыт борьбы с автоботами. — Кагуя улыбнулась, её голос звучал легко, но в глазах мелькнула тень прошлых битв. Она слегка наклонила голову в сторону Мегатрона. — Особенно у него. Мегатрон знает этих металлических монстров лучше, чем кто-либо из нас. — И всё же, даже с таким опытом, разбить флагман самого Прайму и его приспешников - это требует нечто большего, чем просто мастерство. — Синке перевёл взгляд на Шнайзель и Корнелию, и его губы тронула сухая усмешка. — Вам даже удалось перехитрить этих паразитов - Верховных евнухов. За исключением Гао Хая, которым вы управляете через Гиасс Эрины, никто из них даже не подозревает, что этот остров вообще существует. Они сидят в своих позолоченных дворцах и думают, что контролируют всё вокруг. Но они даже не представляют, что у них под носом вырос целый мир. — Они ожидают нападения? Автоботы и Легион же наверняка уже прощупывают границы Китайской Федерации. — спросила Корнелия, подавшись вперёд. Её голос звучал резко, как сталь, готовая ударить. — Маловероятно. — Синке покачал головой, и его лицо омрачилось. — Я думаю, они скорее ожидают нападения с вашей стороны. Они знают, что вы живы, что вы где-то здесь, и боятся, что в любой момент вы можете обрушиться на них. — Почему ты в это веришь? — голос Мегатрона прозвучал низко, как гул далёкого грома. Синке вздохнул, сжав кулаки. Его костяшки побелели. — Евнухи вели переговоры с этой садисткой Кингсли. Они надеялись сохранить за собой власть, когда Китайская Федерация перейдёт на сторону автоботов. Представляете? Они готовы были продать всю нацию, весь народ, лишь бы удержать свои кресла. Но в тот самый момент, когда они уже почти договорились, вы взорвали шахту Фудзи. — Он сделал паузу, и в его голосе зазвенел металл. — Кингсли решила заняться вами и прервала переговоры. Евнухи остались с пустыми руками и теперь дрожат, как осиновые листья на ветру. — Он сплюнул последние слова, будто они были ядом. — Проклятые трусы. Как будто они недостаточно бесили меня всё это время. Я видел, как они унижают императрицу, как она вынуждена улыбаться, когда внутри у неё всё кричит. Мегатрон, Корнелия, Кагуя, Оги и Шнайзель мрачно переглянулись. В воздухе повисла тяжелая тишина. Они знали, кем в прошлом была Кингсли. Они помнили Нанналли - героиню, которая боролась за справедливость, которая сражалась плечом к плечу с ними. И напоминание о её нынешних действиях било их прямо в сердце, оставляя глубокие, болезненные раны. Разумеется, рассказывать об этом Синке они не собирались. Эта тайна была слишком тяжелой, чтобы делиться ею с кем-то, кто ещё не был готов её принять. И что ещё больше ранило их, это правота Виктории относительно Евнухов и что мирное решение невозможно. — Разве ваша императрица не имеет никакого права голоса по этому поводу? — спросил Оги, решив перевести тему. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась искренняя обеспокоенность. Он подался вперёд, опираясь локтями о стол. Синке горько усмехнулся, и его глаза на мгновение потемнели. — Нет. Она для них не более чем подставное лицо. Красивая кукла на троне, которую они наряжают в шелка и показывают народу, когда им нужно успокоить толпу. Реальная власть сосредоточена в руках Евнухов. И как только они официально объединятся с автоботами, я уверен, они немедленно избавятся от неё. — Его голос дрогнул от сдерживаемой ярости. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Она всего лишь пешка в их грязной игре. Но я не позволю им выбросить её, как использованную тряпку. Корнелия внимательно смотрела на Синке. Она узнала эту ярость. Она узнала этот пылающий огонь в глазах, эту дрожь в голосе, эту готовность броситься в бой, не думая о последствиях. Именно так она видела себя в зеркале всякий раз, когда Юфемия оказывалась в опасности. Синке глубоко заботился об императрице Тяньцзы - так же сильно, как Корнелия заботилась о своей младшей сестре. Это было одновременно и отрадно, и тревожно. Приятно было встретить человека, который понимает такую преданность, но в то же время Корнелия боялась, что эта же преданность заставит Синке принимать опрометчивые решения. Сколько раз она сама бросалась в огонь, не думая о стратегии, когда Юфемии грозила опасность? Сколько раз её спасала только удача и верность друзей? — Синке, ты помнишь наше соглашение, не так ли? — голос Шнайзеля прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная уверенность. Он сложил руки перед собой на столе, его пальцы переплелись в замок. — Мы поможем установить конституционную монархию в вашей стране. Тяньцзы станет настоящей императрицей, а не марионеткой. Власть будет принадлежать народу, но корона останется символом единства. Мы вернём ей истинное право голоса, которое у неё украли. — Я помню. — Синке кивнул, его голос стал твёрже. — И мои силы присоединятся к вашей организации. Китайская Федерация окажет вам полную поддержку - ресурсами, людьми, информацией. Я намерен соблюдать наше соглашение, пока мы делаем это для общей цели. Пока мы действительно боремся за свободу, а не за власть. — Мы обещаем тебе, Синке. — Мегатрон шагнул вперёд и голографический свет отразился от его металлической брони, заставив её засиять. — Мы восстановим положение юной Тяньцзы и её свободу. А также свободу для людей твоей страны и всего остального мира. Клянусь Искрой Праймов. — И эти трое отлично умеют выполнять обещания. — добавила Кагуя с тёплой, ободряющей улыбкой. Она подмигнула Синке, и в её голосе зазвучала уверенность. — Поверь мне, у них есть не только сила, но и возможность сделать это. Строить новое будущее - это для нас привычное дело. Синке посмотрел на каждого из них по очереди. Он видел их глаза - усталые, но горящие решимостью. Он видел их готовность бороться, их веру в то, что они делают. И на его лице появилась искренняя, пусть и немного уставшая улыбка. — Я доверяю всем вам. — сказал он, и в его голосе прозвучала твёрдость, которая не оставляла места сомнениям. — Не заставляйте меня сожалеть об этом. Не заставляйте Тяньцзы сожалеть об этом. Корнелия молча кивнула, встречаясь с ним взглядом. Она знала, что значит это обещание. Она знала, какой ценой оно может быть выполнено. Но она также знала, что другого пути нет. Они шли вперёд, и назад дороги не было.

***

В то же время ещё одно подобное собрание проводилось в центральной башне «Немезиды». Это место, скрытое от посторонних глаз за слоями энергетических полей, находилось на нижних уровнях, где располагалась просторная площадка для встреч. Она была достаточно велика, чтобы вместить несколько десептиконов: высокие потолки и усиленные перекрытия позволяли гигантским машинам свободно перемещаться. С одной стороны к площадке примыкал широкий балкон, откуда открывался вид на внутренние дворы базы, где сновали люди. На этом балконе, опершись на перила из закалённого стекла, стояли люди, которые сейчас вели оживлённую дискуссию. Единственным десептиконом, присутствовавшим в зале, был Дредвинг - его корпус, покрытый царапинами от недавних боёв, тихо гудел, а оптические датчики сканировали лица собеседников. Среди людей выделялись Дитхард, чьё лицо сохраняло непроницаемое спокойствие; Волшебник, чья яркая маска контрастировала с серьёзностью обстановки; Катасе, который нервно перебирал пальцами край своего плаща; Канон, который опирался о перила балкона; а также Кирихара и остальные представители Киото - группа пожилых мужчин и женщин, чьи лица носили отпечаток пережитого ужаса, но также и твёрдой решимости. — Похоже, мы успешно нанесли сокрушительный удар этим мерзким автоботам. — начал Кирихара, его голос звучал глухо, но с нотками удовлетворения. Он слегка наклонил голову, словно отдавая дань уважения всем присутствующим. — Мы спасли бесчисленное количество невинных жизней, а их главное судно было нейтрализовано. Я видел, как оно падало в океан, и должен признать, это зрелище вселяло надежду. — Он сделал паузу, и его глаза на мгновение затуманились. — Но я также видел, как много наших людей погибло. Каждая победа имеет свою цену, и мы заплатили её сполна. — Мы смогли транслировать исход этой битвы остальному миру. — сообщил Дитхард, его голос был ровным, почти безэмоциональным, но в глазах мелькнул огонёк гордости. —Результат превзошёл ожидания: из-за этого появились многочисленные очаги сопротивления, которые уже начали восставать, даже в районах, завоёванных Легионом. Люди увидели, что Автоботы уязвимы. Они увидели, что мы можем наносить удары. И это зажгло искру. — Удалось ли нам связаться с кем-нибудь из них? — с интересом, спросил Канон, смотря на Волшебника. — Некоторым удалось попасть в ряды Серых Рыцарей через нашу систему Земного Моста, а также через связи Знака Мира. — ответил Волшебник, и под его яркой маской, разрисованной золотыми и красными узорами, послышалась улыбка. Он сделал шаг вперёд, и свет от голографических проекций заиграл на его костюме. — Мы протянули руку помощи, и многие её приняли. К сожалению, большинство этих очагов было уничтожено в ту же секунду, как они возникли. — Его голос стал мрачнее, и улыбка исчезла. — Легион оказался более тщательным, чем Британия. Они не просто подавляют восстания - они вырезают население целых кварталов, чтобы другим неповадно было. У них нет понятия «пленных» или «переговоров». Только страх и сталь. — Когда вы больше сосредоточены на самом акте завоевания, чем на политике, это действительно кажется проще. — заметил другой член Киото - женщина с острыми чертами лица и строгим взглядом. Она скрестила руки на груди, и в её голосе звучала горечь. — Британия хотя бы играла в благородство, чтобы завоевать сердца и умы. Автоботы же просто давят сапогом. И именно поэтому их будет так трудно сломить. Они не оставляют пространства для манёвра, но и не дают людям надежды на лучшее будущее при них. Только рабство. — Именно поэтому я предпочитаю не заниматься политикой. — отметил Катасе, его голос был резким, он провёл рукой по своим коротко стриженным волосам. — Политика - это грязь. Это компромиссы, предательства и ложь. Здесь же, на поле боя, всё просто: враг перед тобой, ты стреляешь, и либо ты побеждаешь, либо умираешь. Мне это понятнее, чем все эти закулисные игры. — Он сжал кулак, и мышцы его руки напряглись. — Но я понимаю, что без политики мы не сможем удержать мир, даже если завоюем его. Поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего, и оставляю остальное вам. — И, несмотря на нашу недавнюю победу, автоботы и Легион далеки от поражения. — добавил Дредвинг, его голос звучал с лёгким металлическим оттенком, но в нём чувствовалась глубокая усталость. Он сделал шаг вперёд, и его массивные ноги загудели по металлическому полу. — Я участвовал во многих битвах на Кибертроне. Эта война всё ещё бушует, и она будет продолжаться до тех пор, пока мы не создадим достаточно большую и организованную армию, чтобы положить конец угрозе. Мы нанесли им удар, но Прайм не из тех, кто отступает. Он будет искать реванш. И когда он придёт, мы должны быть готовы. — Он поднял свою руку, и в её механизмах что-то щёлкнуло. — У нас есть преимущество - элемент неожиданности и репутация. Но время работает против нас. — Имея это в виду, мы должны говорить о потенциальных кандидатах, желающих присоединиться к нашему делу. — сказал Канон, раскрывая голографический планшет. Его пальцы скользнули по экрану, и перед ними развернулась карта с мерцающими точками. — У нас есть несколько групп на разных континентах. Некоторые уже прошли проверку, другие нуждаются в дополнительной координации. Мы не можем принимать всех без разбора. Легион может внедрить шпионов. — Я надеюсь, что связи со Знаком Мира могут помочь нам в этом отношении? — спросил Катасе, повернувшись к Волшебнику. Он прищурился, и в его голосе прозвучал вызов. — Эти люди - они действительно готовы сражаться, или это просто болтуны, которые хотят получить оружие и убежать? — О да, вполне. — ответил Волшебник, улыбаясь под своей яркой маской. Он развёл руками, и его плащ взметнулся. — Я лично проверял каждого из них. Это не новички, Катасе. Это ветераны, которые годами сопротивлялись Британии. Они знают, что такое терять друзей. Они знают, что такое голод и страх. И они горят желанием отомстить. Вопрос только в одном - сможем ли мы их вооружить и доставить на место до того, как автоботы их обнаружат? У нас есть ресурсы, но время - наш главный враг. Кирихара медленно кивнул, его взгляд стал тяжёлым. Он обвёл взглядом всех присутствующих - людей с горящими глазами и десептикона, чьё тело носило шрамы многих войн. — Тогда решено. Мы продолжим вербовку, но будем действовать с крайней осторожностью. Каждая ошибка может стоить нам не только жизней, но и всей операции. Мы должны построить армию, которая сможет выстоять, когда Прайм и Кингсли нанесут ответный удар. А они, без сомнения, уже планирует его. — Он сжал кулак, и его голос зазвенел сталью. — Мы не имеем права проиграть. Слишком многое поставлено на карту.

***

Тем временем в главном здании больницы, в палате на третьем этаже, царил мягкий полумрак. Единственным источником света была лампа у кровати, отбрасывающая тёплый желтоватый отблеск на белые стены. За окном слышались отдалённые звуки подготовки к празднику - смех, гул генераторов и лёгкая музыка, доносившаяся из динамиков на центральной площади. Акари Кодзуки, терпеливо помогала Алисе переодеться из больничной рубашки в обычную одежду. Простые джинсы и светло-голубая футболка лежали на краю кровати, и Алиса смотрела на них так, словно это была броня, которую ей предстояло надеть перед боем. — Вы уверены, что мне нужно идти на этот праздник? — тихо спросила Алиса, её голос звучал неуверенно, почти шёпотом. Она медленно натянула джинсы, и её механизированные пальцы, покрытые тонким слоем искусственной кожи, слегка дрожали. — Я ведь сражалась с Серыми Рыцарями и Десептиконами... Я убивала людей, Акари. Я помню, как мои руки сжимали оружие, как я наводила прицел на живых людей. Они кричали, а я... я не могла остановиться. — Она подняла взгляд на медсестру. — Как они могут смотреть на меня и не бояться? Как я сама могу смотреть на себя в зеркало? — Алиса, всё хорошо. — мягко ответила Акари, присаживаясь рядом на край кровати. Она взяла девушку за руку, чувствуя, как под прохладной кожей пульсируют микросхемы. — Все знают, что ты была под контролем автоботов. Это не ты нажимала на спусковой крючок - это была их программа, их злая воля. Ты - жертва, Алиса. И никто, слышишь, никто не смеет тебя винить. — Она сжала ладонь девушки чуть крепче. — К тому же, как твой лечащий врач, я приказываю тебе выйти на улицу и веселиться вместе с остальными. Солнечный свет, свежий воздух и общество друзей - лучшее лекарство от любой боли. — Да, но... — Алиса хотела возразить, но в этот момент в дверь негромко постучали - три коротких удара, словно кто-то сомневался, стоит ли входить. Алиса напряглась: её импланты автоматически просканировали пространство за дверью и определили, что там стоит подросток с характерными биометрическими показателями. Сердцебиение учащённое, дыхание слегка сбитое - он явно волновался. — Похоже, пришёл твой сопровождающий. — сказала Акари с улыбкой, которая показалась Алисе странной, в ней была какая-та загадочность, словно медсестра знала что-то, чего не знала сама пациентка. Акари отпустила руку Алисы и, поправив медицинский халат, обернулась к двери. — Войдите. Дверь открылась, и в палату вошёл мальчик-подросток, примерно одного возраста с Алисой. У него были чёрные, слегка взъерошенные волосы, которые падали на лоб, и фиолетовые глаза - глубокого, почти сиреневого оттенка, который редко встречался у людей. Судя по тёмным кругам под глазами и слегка сутулой осанке, он спал плохо и часто, возможно, вообще не высыпался. Алиса за долю секунды просканировала его: рост 168 сантиметров, вес около 55 килограммов, пульс 92 удара в минуту, температура тела 36.7 градусов. На ногах стоят механические подтяжки которые помогают ему стоять. Никаких механических модификаций не обнаружено - он был обычным человеком. Одежда: джинсы с потёртостями на коленях, чёрная футболка с логотипом неизвестной ей музыкальной группы и лёгкая ветровка, расстёгнутая нараспашку. — Здравствуйте, миссис Кодзуки. — сказал мальчик, и на его лице появилась вежливая, но немного неуверенная улыбка. Он переступил с ноги на ногу, словно не зная, куда деть руки. — Мне сказали, вам нужна помощь. Я пришёл как только смог - пришлось пробираться через толпу на площади. Там уже начинают устанавливать печку для пиццы, и все бегают как угорелые. Акари снова улыбнулась - той же странной, загадочной улыбкой, которая заставила Алису насторожиться. — Лелуш, спасибо, что пришёл. Мне действительно нужна помощь с моей пациенткой. — Она указала рукой на Алису, которая сидела на кровати, сжимая в руках футболку, так и не решаясь её надеть. — Познакомься, это Алиса. Раньше она служила в Ордене Гиасса, но десептиконам удалось её спасти, и теперь она восстанавливается. Физически она почти здорова, но морально... — Акари вздохнула и покачала головой. — Скажем так, ей нужно напоминание, что жизнь не состоит только из войны и боли. — Эм... здравствуй, Алиса. — произнёс Лелуш, и его голос стал мягче. Он смотрел на неё с сочувствием - не с жалостью, а именно с пониманием, словно сам знал, что такое быть сломленным. Он сделал шаг вперёд и слегка наклонил голову. — Я Лелуш. Рад познакомиться. — Привет. — тихо ответила Алиса, глядя на него и не зная, что говорить дальше. Её обучали тактике, стрельбе, управлению Найтмерами и выживанию в экстремальных условиях. Её обучали войне, а не социальным взаимодействиям. Она чувствовала себя так, словно ей дали задание, к которому у неё нет инструкции. Её пальцы всё ещё сжимали футболку, и она поняла, что так и не надела её, оставаясь в одной лифчике. Щёки её вспыхнули румянцем, и она быстро натянула футболку через голову, сбив при этом волосы. — Так, похоже, меня вызывают к другому пациенту. — сказала Акари, поднимаясь с кровати и направляясь к выходу, хотя Алиса не слышала, чтобы медсестре кто-то звонил - ни звука из коммуникатора, ни сигнала вызова. Должно быть, это был какой-то хитрый план. — Лелуш, она не хочет выходить и веселиться вместе с остальными, — голос Акари стал чуть громче. — поэтому я поручаю тебе помочь ей с этим. Сделай так, чтобы она улыбнулась сегодня. Это приказ! Прежде чем Лелуш успел возразить, дверь за медсестрой с тихим щелчком закрылась. В коридоре послышались удаляющиеся шаги - Акари явно не собиралась возвращаться. На минуту в палате воцарилась тишина. Слышно было только гудение вентиляции и далёкий смех снаружи. Двое подростков смотрели друг на друга, не зная, как продолжить разговор. Лелуш почесал затылок, явно пытаясь подобрать нужные слова. Алиса отвела взгляд, разглядывая свои механические руки покрытые синтетической плотью, с аккуратными стыками и светящимися голубыми линиями. Она ненавидела эти линии. Они напоминали ей, что она - оружие. Наконец Лелуш кашлянул, привлекая её внимание, и неуверенно улыбнулся. — Слушай, я понимаю, что это, наверное, звучит глупо после всего, что ты пережила... но там на площади будет праздник. Настоящий, с музыкой, едой и даже фейерверками. Милли обещала устроить световое шоу. — Он сделал паузу и добавил тише: — Я тоже долго не мог выходить к людям после того, как... ну, после того, как я узнал что сделали с Нанналли. Мне казалось, что у меня нет права веселиться, пока она служит Прайму. Но потом я понял, что она бы этого не хотел. Она хотела бы, чтобы я жил дальше. — Он пожал плечами и посмотрел на неё с надеждой. — Может, просто попробуешь? Полчаса. Если тебе станет некомфортно, я провожу тебя обратно. Обещаю. Алиса подняла на него глаза. В них всё ещё была боль, но появилось что-то ещё - слабый, едва заметный проблеск любопытства. Она медленно кивнула. — Хорошо... полчаса. Но если я захочу уйти, мы уходим сразу. — Договорились. — ответил Лелуш, и его улыбка стала шире. Он протянул ей руку, помогая встать с кровати. — Тогда пошли. Нас ждёт самый лучший день в этом году. И, возможно, — он подмигнул, — ты даже увидишь, как Джино будет жонглировать тестом для пиццы, с помощью Найтмера. Алиса почувствовала, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Может быть, сегодня действительно будет неплохой день.

***

Тем временем на острове царил массовый праздник. Почти каждый беженец, которого спасли десептиконы и Серые Рыцари, вышел на улицы. Учитывая, что теперь они были свободны от порабощения и нашли безопасное убежище, казалось уместным дать людям что-то, чтобы поднять им настроение. К ним присоединились также несколько десептиконов и Серых Рыцарей. Смех, музыка и запах жареного мяса смешивались в воздухе, создавая атмосферу, которую многие не чувствовали годами. В небольшом здании, которое раньше служило складом для запчастей, а теперь превратилось в импровизированную кухню, два человека руководили всеми происходящими торжествами. В частности, они отвечали за приготовление партии особого огромного блюда - главного кулинарного сюрприза вечера. — Хорошо, Триптикон, всё готово? — спросила Милли, поправляя фартук, перепачканный мукой и томатным соусом. Она стояла у длинного металлического стола, заваленного горами нарезанных овощей, тёртого сыра и банок с оливками. Её голос звучал деловито, но глаза выдавали усталость - последние дни были тяжёлыми для всех. К ней и Виктору, который стоял рядом, ловко нарезая болгарский перец тонкими кольцами, присоединился ИИ. Он спроецировал себя через небольшое устройство, встроенное в крышу здания. Его голограмма мерцала, отбрасывая синеватые блики на стены. — Все ингредиенты готовы. — сообщил Триптикон, и его голос звучал с лёгкой гордостью. Он поднял руку, и перед ним появилась голографическая схема, на которой были перечислены все этапы приготовления. — Саундвейв, Джино, Тандерхуф и Джаз уже переворачивают тесто, пока мы говорим. У них там настоящее шоу - они подбрасывают его так высоко, что Скайворп испугался, что оно приземлится ему на голову. — Триптикон усмехнулся, его голограмма слегка задрожала. — Слипстрим и Андербайт занимаются начинкой. Слипстрим ворчит, что Андербайт неправильно делает томатную начинку, но я думаю, они просто спорят ради спорта. А Граундпоур, Квейв и Оверлорд позаботятся о нагреве - они уже прогревают печи до нужной температуры с помощью своих пушек. Обещают, что ни одна пицца не подгорит. — Четыре двадцатиметровые пиццы. — произнесла Милли, обводя взглядом помещение, словно пытаясь представить масштаб. — Восемьдесят метров дымящегося горячего сыра и томатного соуса одновременно. — Она покачала головой, и на её лице появилась слабая, но искренняя улыбка. — Это более чем в шесть раз больше, чем мы планировали на школьном фестивале год назад. Помню, мы тогда чуть не устроили пожар в спортзале, потому что забыли выключить духовку. — Я уверен, что у тебя всё получится. — заявил Виктор твёрдым тоном, а затем с сочувствием посмотрел на девушку. Он отложил нож и вытер руки о полотенце, висевшее у него на плече. — Честно говоря, я думал, ты не захочешь руководить праздником после того, как мы узнали, кем является Кингсли. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — Я знаю, что ты пытаешься держаться молодцом, но я же вижу, как ты сжимаешь кулаки, когда кто-то упоминает её имя. Милли замерла, и её улыбка исчезла. Она взяла половник и принялась размешивать соус в большой кастрюле, старательно глядя вниз, чтобы не встретиться с Виктором взглядом. Несколько секунд она молчала, а затем глубоко вздохнула. — Эй, Виктор, всё в порядке. — сказала она, и её голос дрогнул лишь на мгновение, прежде чем она взяла себя в руки. — Этот праздник необходим людям. Они заслужили хоть один день без страха, без войны, без предательства. Я не позволю Кингсли или кому-то ещё отнять это у них. — Она подняла голову и посмотрела на Виктора с решимостью, которая всегда отличала её. — И я уверена, что Шнайзель, Корнелия и Мегатрон придумают, как вернуть Нанналли. Они умные, они справятся. А пока мы должны сделать так, чтобы люди помнили, что есть ради чего бороться. — Разумеется, мы вернём её. — сказал Виктор, положив руку ей на плечо. Он сжал его ободряюще, и на его лице появилась тёплая улыбка. Но вдруг его глаза хитро блеснули, и улыбка превратилась в троллинговую, почти озорную. — И надеюсь, как старшему родственнику Нанналли, ты позволишь мне вести вашу свадьбу и... ну, ты понимаешь, произнести речь. Я уже придумал несколько отличных тостов. Например: «Пусть ваш союз будет крепче, чем броня Немезиды, и слаще, чем мёд на закате!» Как тебе? Красная от смущения Милли замахнулась половником и со всей силы шлёпнула Виктора по голове. Раздался звонкий металлический звук - половник был тяжёлым, и Виктор театрально взвыл, схватившись за голову, хотя на самом деле ему было совсем не больно. — Больно же! — воскликнул он, но тут же расхохотался. — Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива, Милли! И если для этого нужно немного подшутить над тобой - я готов пожертвовать своей головой! Триптикон, наблюдавший за этой сценой, выглядел растерянным. Он моргнул (насколько это возможно для цифрового изображения) и перевёл взгляд с Виктора на Милли. — Я, эм... я что-то пропустил? — спросил он осторожно. — Какая свадьба? Милли, ты собираешь жениться на Виктории Кингсли? А она об знает? — Он явно пытался понять контекст, но его программы социального взаимодействия давали сбой. — Потому что, если это так, я должен обновить протоколы безопасности. Брак с лидером вражеской фракции требует специального согласования с... — Триптикон, замолчи! — рявкнула Милли, но в её голосе слышался смех. Она погрозила половником сначала Виктору, а потом голограмме. — Никакой свадьбы! Никто ни за кого не выходит! А ты, — она указала на Виктора, — если ещё раз ляпнешь что-то подобное, я тебя этим же половинком убью, и мне плевать что ты бессмертный. — Ладно, ладно, сдаюсь! — Виктор поднял руки в примирительном жесте, всё ещё улыбаясь. — Но ты знаешь, что я прав. Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо за эту шутку. — Когда-нибудь я выстрелю в тебя из Алтэйра. — парировала Милли, возвращаясь к соусу, но пряча улыбку. — А теперь давайте уже сосредоточимся на пиццах. У нас меньше двух часов до подачи, а мы ещё не проверили, как там Саундвейв управляется с тестом. Триптикон, свяжи меня с ним, пожалуйста. — Есть, босс. — ответил он, слегка поклонившись. Через мгновение в воздухе появилось новое изображение - Саундвейв, стоящий на открытой площадке рядом с огромным круглым куском теста, который он ловко подбрасывал в воздух одной рукой. — [Милли!] — раздался голос Саундвейва через динамики. — [Всё идёт по плану! Тесто получается идеальным - эластичным и тонким! Я даже думаю, что мы могли бы открыть собственную пиццерию после войны!] Милли покачала головой, но на её лице появилась искренняя улыбка. — Держитесь там, ребята. Скоро мы к вам присоединимся. Связь прервалась, и Милли повернулась к Виктору. — Ладно, давай заканчивать с соусом. У нас ещё есть работа. Виктор кивнул, взял нож и вернулся к нарезке перца. Некоторое время они работали в тишине, и только с улицы доносились звуки праздника, которые напоминали им, ради чего всё это затевалось.

***

Тем временем Лелуш и Алиса гуляли по главной площади острова. Вокруг царил настоящий праздник: воздух был наполнен запахом жареных орехов, карамели и свежей выпечки, повсюду слышался детский смех, а музыканты играли что-то весёлое на аккордеоне и скрипке. Пёстрые прилавки ломились от еды и игрушек - от гигантских леденцов до механических заводных роботов. Лелуш с восторгом разглядывал всё это великолепие, его глаза сияли как у ребёнка, впервые попавшего в парк аттракционов. Но Алиса, напротив, стояла напряжённая, словно струна. Её кибернетические глаза сканировали толпу, выискивая малейшие признаки опасности: слишком быстрые движения, сжатые кулаки, подозрительные сумки. Каждый прохожий казался ей потенциальной угрозой. Она не могла расслабиться - привычка, вбитая в неё годами тренировок в Ордене Гиаса. — Эй, Алиса, расслабься. — мягко сказал Лелуш, заметив, как она сжала свои металлические пальцы. Он тронул её за плечо. — Посмотри вокруг: дети смеются, люди танцуют, продавцы улыбаются. Здесь нет никого, кто мог бы представлять угрозу. Обещаю тебе. — Я знаю, просто... — тихо ответила девушка, отводя взгляд. Она смотрела, как маленькая девочка в розовом платье кружится в танце, а её мать аплодирует ей. — Просто всё это так непривычно. В Ордене Гиаса не было праздников. Никогда. Только тренировки, опыты, боль... и бесконечные бои. Мы не знали, что такое радость. Мы знали только приказы и страх. Лелуш посмотрел на неё с глубокой грустью. Он видел, как в её глазах промелькнула тень прошлого - тень того ада, который она пережила. Он подошёл ближе, осторожно взял её за кибернетические руки - холодный металл, скрывающий живую душу. — Алиса, я никогда не смогу полностью понять через что ты прошла в этом аду. Я не знаю, каково это - жить в страхе, не знать ласки, не иметь права на слабость. Но знай... — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, а затем, неожиданно для самой Алисы, крепко обнял её, прижимая к себе. — Теперь ты среди хороших людей. И я клянусь, что сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя одинокой. Я буду рад стать твоим другом. Настоящим другом. «Другом?» эхом отозвалось в голове Алисы. Это слово звучало для неё как что-то из другого мира. У неё никогда не было друзей. Только сёстры которые всё ещё томились в плену у автоботов. Но сейчас, в этих объятиях, она вдруг почувствовала странное, почти забытое чувство, зарождающееся где-то глубоко в её механическом сердце. Оно было тёплым, пульсирующим и каким-то... правильным. Это походило на свет в бесконечной тьме. Доверившись этому неожиданному чувству, Алиса медленно, словно боясь спугнуть момент, подняла свои руки и обняла Лелуша в ответ. Её металлические пальцы слегка дрожали. — Спасибо... — прошептала она, уткнувшись лицом ему в плечо. — Я не знаю, что такое дружба. Но я хочу узнать. Так они простояли около минуты, ощущая тепло и доверие, которое росло между ними с каждой секундой. Вокруг шумела толпа, играла музыка, но для них двоих время словно остановилось... пока их не прервал отчётливый щелчок фотоаппарата. — Какая милая пара. — раздался добродушный мужской голос. Алиса и Лелуш мгновенно отпрянули друг от друга, словно их застали за чем-то запретным. Перед ними стоял незнакомец: мужчина средних лет, одетый в простые брюки и серую футболку. На голове у него были солнцезащитные очки и стильная шляпа, а в руках он держал старомодный плёночный фотоаппарат. От его улыбки веяло какой-то загадочной теплотой. — Мы не пара! — воскликнули они одновременно, и оба почувствовали, как краска заливает их щёки. Лелуш даже нервно поправил воротник куртки. — Конечно-конечно. — с понимающей улыбкой произнёс мужчина. Он ловко извлёк из фотоаппарата только что сделанный снимок и протянул его Лелушу. — Тогда держите это на память, «не пара». Лелуш взял фотографию и вместе с Алисой заглянул в неё. На снимке они обнимались, их лица были безмятежными и счастливыми. Солнце мягко подсвечивало их силуэты, и казалось, что сам момент был наполнен магией. — Спасибо, сэр. — сказал Лелуш, поднимая глаза, чтобы поблагодарить незнакомца и спросить его имя. — А как вас... Но мужчина исчез. Просто растворился в толпе. Секунду назад он стоял здесь, улыбался, а теперь его не было, словно он был призраком. — Куда он делся? — удивлённо спросил он, оглядываясь по сторонам. — Я... не знаю. — неуверенно ответила Алиса. Её сенсоры не зафиксировали никакого движения, никаких следов. Этот человек исчез бесшумно, словно призрак. Она нахмурилась: такое было невозможно в теории. Как он смог ускользнуть от её радаров? — Ну и ладно. — пожав плечами, сказал Лелуш, решив не заморачиваться. Он спрятал фотографию в карман и широко улыбнулся. — Эй, давай пойдём поедим сахарной ваты! Я тебя уверяю, это невероятно вкусно. Он уже сделал шаг в сторону прилавка, но вдруг остановился и, наклонив голову, с любопытством посмотрел на Алису. — А ты... вообще можешь есть человеческую еду? У тебя же там, внутри, всё по-другому устроено? — Моя пищеварительная система может потреблять любую еду. — с лёгкой гордостью ответила Алиса. — В Ордене нас учили выживать в любых условиях. Я могу переварить даже отравленную пищу, не говоря уже о камнях. — Она замялась. — А что такое... сахарная вата? Я никогда не слышала о ней. Она смертоносна? Лелуш рассмеялся - искренне, от души. — Нет, конечно! Это просто сахар, который взбивают в пушистое облачко. Она тает во рту, сладкая, как... ну, как счастье. Пойдём, я тебе покажу. С этими словами он взял её за руку и повёл к ярко-розовому прилавку, над которым крутилась огромная машина, выпускающая сладкую паутину. Алиса с любопытством смотрела на это чудо, впервые в жизни чувствуя себя просто девушкой, а не оружием. Они не заметили, что фотограф некоторое время стоял в толпе и наблюдал за ними, довольно улыбаясь. «Ну что же, леди Кингсли будет рада узнать, что у её брата всё хорошо. Он нашёл себе достойную компанию. А теперь...» он поправил шляпу и направился в сторону технических зданий, «пришло время проникнуть в их сеть. Пора узнать, что планирует Альянс».

***

Тем временем Найтмер «Тристан», пилотируемый никем иным, как Джино Ваинбергом, стоял в центре огромной импровизированной кухни, развёрнутой прямо на площади. Вокруг него в воздухе летала мука, смешиваясь с солнечными лучами, создавая эффект золотистого тумана. Джино, ловко управляя манипуляторами гигантского робота, подбросил огромный кусок теста в воздух - тот взлетел на добрых три метра, медленно вращаясь, прежде чем с глухим шлепком приземлился обратно в металлические ладони «Тристана». Джино тут же начал вращать тесто, растягивая его в идеально ровный круг. — Хорошо, думаю, у меня с этим всё в порядке. — самодовольно произнёс Джино, его голос звучал с лёгкой хрипотцой через динамики робота. Он оглянулся на остальных. — Как у вас дела, ребята? Остальная часть команды по приготовлению теста окружила его в виде большого круга, оставив достаточно пространства, чтобы каждый мог как следует растянуть своё тесто. Саундвейв, чей корпус был слегка припорошён мукой, с видимым удовольствием раскручивал в руках тесто для пиццы. Его оптические сенсоры ярко светились, выдавая искреннюю радость. — [Это гораздо веселее, чем я думал]. — прогудел он, его голосовой модулятор добавлял нотам лёгкую вибрацию. Он подбросил тесто, поймал его на указательный палец и закрутил, как баскетбольный мяч. — [Жаль, что мы не можем это съесть. Я бы хотел узнать, каков на вкус настоящий сыр]. — Чувак, ты крутишься не так. — вмешался Тандерхуф, стоявший по правую руку от Саундвейва. Его серебристый корпус блестел на солнце, а на «лице» застыла фирменная дерзкая ухмылка. — Надо вот так. С этими словами он подбросил свою партию теста довольно высоко в воздух - выше, чем у любого другого, - а затем, не теряя ни секунды, трансформировался в режим транспортного средства. Его колёса взвизгнули, поднимая облако муки, и он начал раскручивать серию пончиков прямо на месте. Мощный восходящий поток ветра, создаваемый его движением, подхватил тесто, растягивая его ещё дальше - тонкое, почти прозрачное, но идеально ровное. Завершив манёвр, десептикон трансформировался обратно ровно в тот момент, когда тесто начало падать, и поймал его на вытянутые руки. — Как вам? — спросил он, гордо поднимая своё творение. Вокруг раздались восхищённые возгласы детей. — Неплохо. — протянул Джаз, стоящий слева. Он поправил свои тонированные очки и усмехнулся, демонстрируя безупречные зубы. — Но не достаточно. Смотри и учись. Джаз медленно подбросил растянутое тесто вверх. Как только оно достигло высшей точки, он вскинул руку и трансформировав её, выстрелил из звуковой пушки. Раздался низкий, глубокий звук - частота была подобрана с филигранной точностью. Звуковая волна прошла сквозь тесто, заставляя его вибрировать и растягиваться в мгновение ока, но при этом не порвала его, не оставила ни единой дырочки. Тесто распласталось в воздухе огромным, почти идеально круглым блином, а затем плавно опустилось прямо в подставленные ладони Джаза. — Вот как это можно сделать стильно. — с довольной улыбкой заключил Джаз, и его голос звучал с характерной расслабленностью. — Слышишь, Тандерхуф? Техника, а не просто грубая сила. — Эй, моя техника называется «шоу», детка! — парировал он, но в его голосе не было обиды - только игривое соперничество. Саундвейв покачал головой и проворчал — [Вы оба просто пытаетесь меня затмить]. Джино, наблюдая за этой сценой из кабины «Тристана», негромко рассмеялся. Он чувствовал, как атмосфера вокруг наполняется чем-то тёплым и настоящим - тем, чего так не хватало всем им после стольких боёв и сражений. Пока четверо продолжали крутить тесто для пиццы, это действо превратилось в нечто большее, чем просто кулинарный эксперимент. Оно стало настоящим представлением для внушительной аудитории гражданских лиц, Серых рыцарей и десептиконов, собравшихся вокруг них. Кто-то громко болел за своих героев или друзей, выкрикивая ободряющие фразы и шутки; кто-то просто тусовался, попивая прохладительные напитки и переговариваясь вполголоса; а самые маленькие зрители, забыв обо всём на свете, с восторгом наблюдали за каждым движением гигантских роботов. — Вперёд, Джино! — крикнула Каллен, поддерживая своего парня. Её голос перекрывал общий гул, и она даже привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть, как «Тристан» ловко управляется с тестом. Она стояла рядом с Саёко и Мисти, и её глаза сияли гордостью. — Покажи им, как это делается! Давай, сделай самую большую пиццу в мире! Джино, услышав голос Каллен, широко улыбнулся внутри кабины «Тристана». Он поднял манипулятор, показывая ей знак «всё в порядке», и громко объявил через динамики: — Так точно, Каллен! Самая большая пицца - для моей принцессы! — Это даже веселее, чем школьный фестиваль. — заметила Саёко, улыбнувшись и поправив очки, которые слегка съехали от ветра, поднятого движениями роботов. Она перевела взгляд на Мисти, стоящую рядом. — Что ты думаешь, Мисти? Нравится тебе атмосфера? Мисти задумалась на мгновение, её взгляд скользил по толпе, по искрящимся огонькам на корпусах десептиконов, по улыбкам людей. Она слегка склонила голову, и на её губах появилась полуулыбка - та самая, которая одновременно выражала и смущение, и искреннюю теплоту. — Ну… для первой настоящей вечеринки, на которой я когда-либо была… неплохо. — произнесла она, и в её голосе послышалась лёгкая ностальгия, хотя она и не могла вспомнить, откуда она взялась. — Я даже не помню, была ли я когда-нибудь на вечеринке. Она замолчала, и её взгляд на мгновение стал рассеянным, словно она пыталась ухватить ускользающее воспоминание. Однако, заметив сочувственные выражения лиц Каллен и Саёко - в их глазах читалась лёгкая тревога и желание поддержать - Мисти тут же встряхнулась и постаралась улыбнуться шире, чтобы развеять их беспокойство. — Но я обязательно запомню это. — твёрдо добавила она, и в этот момент её голос прозвучал неожиданно уверенно. — Правда. Спасибо, что взяли меня с собой. Каллен, не сдержавшись, шагнула к Мисти и легонько сжала её плечо. — Не за что, подруга. Ты теперь часть нашей команды. — сказала она тёплым голосом. — А команда - это семья. И никаких «спасибо» не нужно, хорошо? Просто наслаждайся моментом. — [Эй, вы трое!] — раздался внезапно голос Саундвейв, который, ловко подбросив своё тесто в воздух, повернул оптический сенсор в их сторону. — [Вы пропустите самое интересное! Я сейчас покажу коронный номер - бросок с вращением!] — Только не урони его на голову кому-нибудь из зрителей! — крикнул в ответ Тандерхуф, но в его голосе слышался смех. В толпе раздался одобрительный смех, а несколько Серых рыцарей, стоявших неподалёку, понимающе переглянулись и покачали головами, но на их лицах тоже появились улыбки. — Если хотите, я могу подогреть её из огнемёта? — предложил Скайворп, подмигнув публике. — Гарантирую, хрустящую корочку! Толпа взорвалась хохотом, и даже Мисти не смогла сдержать короткого смешка. Она повернулась к Саёко и Каллен и тихо сказала: — Знаете… я, наверное, никогда не чувствовала себя так… по-настоящему. — Она запнулась, подбирая слова. — Просто… быть здесь, с вами, со всеми… Это похоже на что-то, чего у меня никогда не было. И мне это нравится. Саёко обняла её за плечи, притягивая к себе в дружеском жесте. — Тогда запоминай каждый миг. — мягко сказала она. — Потому что такие вечеринки случаются не каждый день. Особенно когда в них участвуют гигантские инопланетные роботы, которые вдруг решили стать пиццамейкерами. — И поверь, — добавила Каллен, подмигнув, — это только начало. Мы ещё устроим настоящий праздник, когда всё закончится. А пока… — Она кивнула в сторону арены, где Саундвейв с самым серьёзным видом подбрасывал тесто, пытаясь удержать его в воздухе как можно дольше. — Смотри, кажется, у Саундвейва сейчас что-то пойдёт не по плану. И действительно, тесто, описав красивую дугу, начало падать прямо на голову ничего не подозревающему Скайворпу, который, в этот момент, как раз хвастался своими подвигами перед группой восхищённых детей. — [Ой…] — только и успел сказать Саундвейв. — [Извини, дружище!] — А-а-а! — завопил Скайворп, но было уже поздно - тесто шлёпнулось прямо ему на голову. Он замер, а затем медленно, с драматическим вздохом, снял его и уставился на Саундвейва с притворным возмущением. — Ну всё, ты напросился. Дуэль на тесте! — [Принимается!] — весело отозвался Саундвейв, и толпа снова зааплодировала, предвкушая новое шоу. Атмосфера на площади становилась всё более живой и тёплой, и казалось, что даже солнце светило ярче, освещая эту необычную, но такую уютную сцену дружбы и веселья.

***

Тем временем в стороне от оживлённой суеты вокруг пиццы, под навесом из натянутого между двумя старыми ангарами брезента, собралась небольшая компания. Здесь было чуть тише - звуки музыки и смеха доносились приглушённо, создавая уютный уголок. На импровизированных сиденьях из ящиков и свёрнутых спальников устроились Эрина, Ширли, Тамаки, Нонетт, а чуть поодаль, прислонившись спиной к стене ангара, стоял массивный Брейкдаун, сложив руки на груди и с лёгкой улыбкой наблюдая за происходящим. Эрина, прищурившись, всмотрелась в сторону огромной арены, где пятеро роботов продолжали своё кулинарное представление. Она слегка наклонила голову, словно оценивая масштаб. — Думаешь, пиццы хватит на всех? — спросила она, поворачиваясь к Тамаки. В её голосе звучала искренняя озабоченность, словно она всерьёз переживала, что кому-то может не достаться угощения. Тамаки, который в этот момент пытался незаметно стянуть с ближайшего стола бутылку с водой, резко обернулся. Он театрально всплеснул руками и округлил глаза: — Подруга, у нас там больше ста футов чертовой пиццы! И ты говоришь, что этого недостаточно? — Он издал смешок и покачал головой. — Да мы этой пиццей можем завалить всю площадь! Буквально! — На самом деле - более двухсот футов. — поправила его Ширли. Она говорила спокойно и уверенно, как человек, привыкший оперировать точными данными. — Я краем уха слышала, как Джаз и Милли спорили о точной длине теста. В итоге сошлись на двухстах пятнадцати футах. Она сделала паузу, вздохнула и продолжила, теперь уже обращаясь ко всем: — Но у нас здесь, по самым скромным подсчётам, более двух миллионов человек. Да, я знаю, что у всех есть еда и напитки. Но я просто подумала… не знаю, каждый ли получит хотя бы кусочек пиццы? Мне бы не хотелось, чтобы кто-то остался в стороне. Нонетт, сидевшая рядом на ящике, мягко улыбнулась и положила руку на плечо Ширли. — Милая, не переживай так. — сказала она тёплым, успокаивающим голосом. — Во-первых, Милли пообещала, что сделает дополнительную партию, если не хватит. А во-вторых… посмотри на этих людей. Они не стоят в очереди с голодными глазами. Они смеются, танцуют, общаются. Для них это не просто еда - это символ. Символ того, что мы вместе, что мы выжили. Эрина, услышав слова матери, подошла ближе и села прямо на траву рядом с ней, положив голову ей на колени. — Мама права. — тихо сказала она. — Я помню, как всего месяц назад, когда мы только освободили их из шахт, люди боялись даже улыбнуться. Они смотрели на нас с подозрением, как будто ждали, что мы их обманем или бросим. А теперь… — Она кивнула в сторону толпы, где Скай-Бат, в форме акулы, катал группу детей на спине. — Теперь они смеются. И это действительно здорово. Брейкдаун, до этого молчавший, хмыкнул и, наконец, оторвавшись от стены, подошёл ближе. Он присел на корточки, чтобы быть почти на одном уровне с ними - даже в таком положении он всё равно возвышался, но это было дружелюбно. — Совершенно уверен, что нам хватит на всех. — произнёс он басовито, и в его голосе звучала та спокойная уверенность, которая свойственна тем, кто видел много битв и знает, что мелочи решают исход. — Я видел, сколько муки они замешали. Поверьте моему опыту: когда десептиконы берутся за что-то - они не останавливаются на полпути. Тамаки фыркнул, но уже беззлобно. — Слушай, Брейки, ты сам-то попробовал бы ту пиццу, которую они сейчас лепят? Я вот сомневаюсь, что у Джино есть кулинарный талант. Ты ведь помнишь как год назад он уронил тесто на Балкхеда? — Это было эффектно. — невозмутимо ответил Балкхед, и уголок его губ дёрнулся в намёке на улыбку. — Я бы сказал, что это был отвлекающий манёвр. Иногда лучший способ выиграть битву - это рассмешить противника. Все четверо рассмеялись, и даже Нонетт, обычно сдержанная, позволила себе короткий, но искренний смешок. — Ну, я не беспокоюсь о пицце. — продолжила Нонетт, когда смех утих. Она взяла руку Эрины и слегка сжала её. — Прямо сейчас я просто рада, что все ладят. Я имею в виду… менее недели назад большинство этих людей были несчастны даже после того, как мы их спасли. Когда пала Британия, когда мы спрятались… люди думали, что это конец света. Всё, что они знали - рухнуло. А теперь посмотрите на них: они все такие счастливые. Словно забыли о том, что в любой момент может начаться новая атака. Она замолчала на мгновение, и в её глазах мелькнула лёгкая тень. Но она быстро стряхнула её и улыбнулась. — И знаете что? Пусть так и будет. Пусть они забудут о войне хотя бы на один вечер. Мы заслужили это. Все мы. Эрина подняла голову с колен матери и посмотрела ей в глаза. Её взгляд был серьёзным, но в нём читалась такая же решимость, как у Нонетт. — И мы позаботимся о том, чтобы так и оставалось. — призналась она тихо. Затем она привстала, обвила руками шею матери и крепко обняла её, прижавшись щекой к щеке и прошептала так, чтобы слышала только мать. — Мы не позволим этому кошмару повториться. Нонетт почувствовала, как к глазам подступают слёзы - тёплые, благодарные. Она поцеловала дочь в щёку и прошептала в ответ: — Я знаю, милая. Я знаю. Тамаки, наблюдавший эту сцену, скривился и демонстративно закатил глаза, хотя в его голосе не было злости - скорее, наигранное раздражение. — Ух, какое тошнотворное зрелище. — простонал он, прикладывая ладонь ко лбу, словно падал в обморок. — Мамочка и дочка обнимаются, делятся секретами… меня сейчас стошнит от сладости. Ширли, стоявшая рядом, без лишних слов ткнула его локтем под рёбра - достаточно сильно, чтобы он охнул и схватился за бок. — Ай! — воскликнул Тамаки, бросив на неё обиженный взгляд. — Ты чего? Я же просто пошутил! — Шутить можно, но не, когда это действительно трогательно. — строго сказала Ширли, хотя её губы уже растягивались в улыбку. — Учись уважать чужие моменты счастья, Тамаки. — Да я уважаю! — запротестовал он. — Я просто… ворчу. Это моя фишка. Ты же знаешь. Брейкдаун усмехнулся, сверкнув оптическими сенсорами. — Ворчун - важная роль в любой команде. — заметил он. — Кто-то же должен напоминать всем, что не всё так радужно. Иначе мы все превратимся в слащавые ходячие комплименты. — Спасибо, Брейки! Ты единственный кто меня понимает. — сказал Тамаки. Нонетт, высвободившись из объятий дочери, вытерла глаза и, услышав перепалку, повернулась к Тамаки и Ширли. — И кстати об этом. — вдруг сказала она, меняя тему, чтобы разрядить обстановку ещё больше. — Где Сузаку и Сесиль? Я не видела их на празднике. Они ведь не могли пропустить такое событие? Ширли, которая как раз делала глоток воды из бутылки, поперхнулась и закашлялась. Её щёки мгновенно покраснели. Она опустила бутылку и, глядя куда-то в сторону, проговорила с натянутой небрежностью: — Оу… они… решили отпраздновать в своей каюте… в одиночестве. Повисла короткая пауза. Тамаки медленно повернул голову к Ширли, и на его лице расплылась та самая пошлая, понимающая улыбка, от которой Ширли захотелось провалиться сквозь землю. — Ааа. — протянул он многозначительно, понизив голос до театрального шёпота. — То есть они… решили отпраздновать вдвоём… в каюте… без свидетелей… Я понимаю, понимаю… Он не успел договорить, потому что Нонетт, не меняя выражения лица, молниеносным движением вытянула руку и шлёпнула его ладонью по затылку. Звук был звонким, и Тамаки на мгновение замер, а затем схватился за голову с комическим возмущением. — За что?! — воскликнул он. — Я ничего такого не сказал! — Ты не сказал, но подумал. — спокойно ответила Нонетт, убирая руку. — И судя по твоей улыбке, мысли были неподобающие. — Да я просто констатировал факт! — не унимался Тамаки, потирая затылок. — Они взрослые люди, имеют право на личное пространство! Я за них рад! Ширли, всё ещё красная, уткнулась лицом в ладони и тихо простонала: — Господи, почему я вообще заговорила об этом… Эрина, которая с трудом сдерживала смех, похлопала её по плечу. — Ничего страшного, Ширли. Все всё поняли. И никто не будет строить догадки вслух… кроме Тамаки, но его уже наказали. — Ещё бы. — проворчал Тамаки. — Весь вечер буду ходить с шишкой. Брейкдаун, который стоял и наблюдал за всей этой сценой, издал низкий, рокочущий звук, похожий на смех. Нонетт взглянула на небо, где уже начали загораться первые звёзды, и сказала с лёгкой улыбкой: — Знаете, а ведь это, наверное, самый странный, но самый счастливый вечер в моей жизни. И я благодарна каждому из вас за то, что вы здесь. — Мы тоже рады, что ты с нами, мам. — сказала Эрина, снова беря её за руку.

***

Тем временем, пока все остальные, казалось, были в праздничном настроении, Тодо и Фракчер отсутствовали и просматривали некоторые данные на голо-панели в командном центре. На экране снова и снова прокручивалась запись их недавней битвы против Вулканикуса. Каждое движение, каждый удар анализировались с холодной методичностью. Тодо скрестил руки на груди, прищурившись. — Хммм, я думал, что наличие такого большого тела, а также объединенного разума пяти автоботов может затруднить ему реакцию, но большую часть этого боя он заставил весь наш отряд обороняться. — Он покачал головой, нахмурившись. — Это похоже на попытку свалить гору - каждый раз, когда мы думаем, что нашли слабое место, он просто перестраивается и давит ещё сильнее. Фракчер медленно кивнул, не отрывая взгляда от голограммы. — Есть причина, по которой так боятся Удар Молнии, несмотря на Гримлока, и особенно Вулканикуса. — Он сделал паузу, словно вспоминая что-то давнее. — Раньше они уничтожали целые армии. Я слышал рассказы о том, как один Вулканикус смог прорвать осаду целой крепости за шесть циклов. Их синергия почти идеальна, если не считать редких вспышек индивидуального эго. — Простите, мастер. — Оба обернулись и увидели, что к ним приближаются не только миниконы Эйрейзор и Дайвбомб, но даже Чиба, Асахина, Урабе и Сенба. Эйрейзор, сверкая синими оптическими сенсорами, вежливо поклонился. — Может быть, вы захотите присоединиться к нам на праздновании? — предложил он, слегка наклонив голову. — Там уже начали подавать энергонные коктейли. Дайвбомб шагнул вперёд, его голос звучал мягко, но настойчиво. — Мы понимаем, что война еще не окончена, но кажется неправильным, что все остальные празднуют, а вы двое - нет. — Он оглянулся через плечо, откуда доносился смех и музыка. Фракчер выпрямился, его голос приобрёл привычную сухую строгость. — Предстоит сделать много работы. — Он перевёл взгляд на своих учеников. — Вы можете присоединиться к остальным на праздновании, но у нас нет времени на такие выходки. Мы должны понять, почему наша тактика провалилась, иначе следующая встреча с Вулканикусом станет последней для многих из нас. — Ах, чувак, ты хуже полковника. — прокомментировал Урабе, закатив глаза. Но тут же поднял ладони, увидев взгляд Тодо. — Без обид, полковник. Я имею в виду, серьёзно, мы только что выжили после того, как нас чуть не уничтожила армия ботов. Разве мы не заслужили хотя бы час на то, чтобы выдохнуть? Асахина шагнул ближе, поправив очки. — И все же, вы, ребята, действительно хотите просто сидеть здесь? — спросил он, его голос звучал обеспокоенно. — Я понимаю, что вы не из тех, кто любит тусовки. Но все же… даже старые самураи, которых я изучал, знали, что иногда нужно отдыхать, чтобы меч оставался острым. Тодо слегка улыбнулся уголками губ. — Все в порядке, не волнуйтесь. — Он повернулся к голопанели, но сделал это медленно, будто давая себе секунду на размышление. — Кто-то должен следить за показателями. Кроме того, праздники только отвлекают от анализа ошибок. — Да, мы предполагали, что ты так скажешь. — прокомментировала Чиба, подходя к Тодо с тарелкой пельменей. Пар поднимался от них, распространяя аппетитный запах мяса и специй. — Но я все равно принесла тебе кое-что. — Она слегка покраснела, но старалась держаться уверенно. — Сделала сама, надеюсь, они тебе понравятся. Тодо кивнул, взял один и откусил от него. На мгновение его лицо стало задумчивым, затем расслабилось. — Это вкусно. — Он прожевал и добавил уже теплее: — Спасибо, Чиба. Очень… неожиданно и приятно. Чиба изо всех сил старалась скрыть румянец, но её щёки предательски порозовели. Она опустила взгляд и начала теребить край формы. Однако миниконы, склонив головы набок, выглядели обеспокоенными. Их оптические сенсоры замигали, сканируя её. — Чиба, тон твоей кожи меняется. — Эйрейзор отметил механическим, но искренне озабоченным голосом. — Уровень теплового излучения повысился на три процента. Это может быть признаком перегрева или инфекции. — Это человеческая лихорадка? — спросил Дайвбомб, подлетая ближе. — Нужно позвать доктора Кодзуки? Или хотя бы принести влажное полотенце? — Нет! Это ничего! — Чиба в смущении отвернулась от них, пряча лицо в ладонях, в результате чего двое Мини-конов посмотрели друг на друга в полном замешательстве, их процессоры, похоже, не могли обработать эту реакцию. На лицах Сенбы, Урабе и Асахины появились понимающие ухмылки. Сенба тихонько кашлянул, прикрыв рот кулаком, и шепнул Асахине: — Кажется, наш полковник только что получил не только тактический анализ, но и… личное подкрепление. Асахина усмехнулся в ответ, но ничего не сказал, только многозначительно подмигнул Урабе, который уже откровенно давился смехом, стараясь не рассмеяться вслух. — Ладно, тогда не будем вам мешать. — сказал Урабе, разводя руками и делая шаг назад. Он бросил быстрый взгляд на Тодо, который уже снова уткнулся в голоэкран, затем на Чибу, которая старалась не смотреть ни на кого. — Похоже, у нас тут своя военная стратегия, а у них - своя. Не будем мешать великим умам. — Именно. — поддержал его Асахина, поправив очки и слегка улыбнувшись. — Мы пойдём, а вы тут… разбирайтесь с комбайнерами и прочими монстрами. Если понадобится подкрепление в виде пиццы, зовите. Сенба уже развернулся, но на прощание коротко кивнул. — Удачи, полковник. И вам, мастер Фракчер. Надеюсь, к утру вы найдёте уязвимость этого громилы. Миниконы переглянулись, явно не понимая всех этих человеческих намёков и полуулыбок. Эйррейзор слегка наклонил голову и добавил: — Мы будем неподалёку, если понадобится дополнительная вычислительная мощность для анализа. — Или если захотите перекусить. — вставил Дайвбомб, у которого в руках почему-то оказался контейнер с энергонными кубиками. — Мы принесём. Чиба, не сказав ни слова, быстро развернулась и почти выбежала из командного центра, стараясь скрыть предательский румянец, который теперь заливал не только щёки, но и шею. Она слышала, как позади неё Урабе тихо хмыкнул, а Сенба что-то прошептал Асахине, и это заставило её ускорить шаг. «Ну почему они не могут просто промолчать? Ведь ничего такого не было! Я просто принесла еду, потому что он работал. Это вежливость!» Мысли путались, и она почти бежала по коридору, глядя прямо перед собой, чтобы случайно не встретиться взглядом с кем-нибудь ещё. На повороте она чуть не врезалась в человека, который нёс большой ящик с инструментами. Он едва успел отшатнуться, роняя несколько гаечных ключей. — Чёрт! Извините! — выпалила Чиба, останавливаясь и начиная судорожно извиняться. — Я не смотрела… Простите, я задумалась… Мужчина - высокий, с бледной кожей и короткими светлыми волосами, одетый в серый комбинезон техперсонала - лишь спокойно кивнул, нагибаясь, чтобы подобрать упавшие инструменты. — Ничего страшного. Праздник, все немного на взводе. — Его голос звучал с лёгким британским акцентом, ровно и безэмоционально. — С вами всё в порядке? Вы покраснели. — Д-да, всё хорошо! — Чиба быстро поклонилась и, не дожидаясь продолжения, побежала дальше, скрываясь за углом. Мужчина проводил её взглядом, затем спокойно закрыл ящик и продолжил путь. Мимо него, не обращая внимания, прошли Урабе, Асахина, Сенба и миниконы, увлечённо обсуждающие, что случилось с Чибой. Инженер лишь слегка повернул голову, фиксируя их лица и направления, а затем, пожав плечами с видом человека, которого чужие дела не интересуют, направился дальше - к серверной. У дверей серверной стояли двое охранников в полной экипировке. При виде приближающегося инженера один из них вытянул руку. — Пропуск и вызов. Инженер молча протянул электронную карту-пропуск и планшет с вызовом. Охранник отсканировал пропуск, сверил данные с вызовом, затем кивнул напарнику. Дверь со щелчком открылась. — Проходите. У вас час, не больше. — буркнул охранник, возвращая пропуск. — Этого хватит. — коротко ответил инженер и шагнул внутрь. Серверная представляла собой просторное помещение, где вдоль стен тянулись стойки с серверами, мерцающими синими и зелёными огоньками. В центре стоял основной пульт управления с десятком мониторов, а за ним в кресле сидел полноватый мужчина в помятой рубашке - оператор Барни. Он лениво следил за камерами наблюдения, но при входе незнакомца резко выпрямился. — Ну наконец-то! — воскликнул Барни, с облегчением выдыхая. Он указал на один из мониторов, где транслировалась площадь с празднующей толпой. — Я уж думал, ты решишь сначала погулять, как все нормальные люди. А я тут сижу, как сыч, в душном подвале. Мужчина поставил ящик на пол и щёлкнул замками, открывая крышку. Внутри аккуратно лежали отвертки, мультиметры, термопаста и запасные вентиляторы. — Вот ещё. Мне не платят почасовую оплату. — фыркнул он, не поднимая головы. — Чем быстрее сделаю, тем быстрее поем пиццу. Где проблема? — Вон там. — Барни махнул рукой в сторону дальней стены, где под потолком находилась вентиляционная решётка. — десять минут назад вытяжка встала. Вентилятор гудит, но не крутится. Грешу на заклинивший подшипник или сгоревший конденсатор. Давай быстрее, а то мы тут с тобой сваримся заживо. У меня уже спина мокрая. — Без проблем. — инженер подошёл к вентиляции, приставил стремянку и, достав отвёртку, начал откручивать винты. Работал он спокойно, размеренно, но при этом внимательно краем глаза изучал расположение оборудования и кабельных трасс. Барни, не привыкший к долгому молчанию, через пару минут подал голос, не отрываясь от мониторов: — Слушай, я тебя раньше здесь не видел. Ты новенький? Давно в Ордене? Инженер чуть задержал движение отвёрткой, но не обернулся. — Я из блока В, инженерное обслуживание. Да, я новенький, всего третью неделю. Айзек Кларк, инженер четвёртой категории. — Он слегка усмехнулся, не показывая лица. — Звучит пафосно, но на деле просто меняю лампочки и чиню вентиляцию. — Британец значит. — Барни хмыкнул и почесал затылок. — Дай угадаю — раб с шахт? Тебя вытащили оттуда, когда мы освободили Фудзи месяц назад? На мгновение в голосе Айзека появилась тень драматичной тяжести. Он вздохнул, нарочито замедлив движения. — Да… я там тоже работал инженером. Шестнадцать часов в день, без выходных. ГОшники избивала за малейшую провинность. Еда - какие-то белковые блоки, по вкусу напоминающие картон. А если кто-то пытался сбежать… — Он покачал головой, изображая содрогание. — Лучше не вспоминать. — Ладно, ладно, прости, что напомнил. — Барни смущённо поднял руки, его голос стал мягче. — Я не хотел… Просто друзья рассказывали, что там творилось. Автоботы не церемонились с лодырями. — Он помолчал, затем добавил: — Меня, кстати, Барни зовут. Барни Калхун. Оператор смены. Нахожусь в Ордене Серых Рыцарей с момента Серого Восстания. На пару минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь жужжанием серверов и лёгким позвякиванием инструментов. Айзек снял решётку, заглянул внутрь, проверяя состояние вентилятора. Барни тяжело вздохнул, глядя на монитор с праздником. — Чёрт, ну почему моя смена выпала именно на сегодня, а? — проворчал он, потирая лицо ладонями. — Все там веселятся, пьют, танцуют, а я сижу тут, как проклятый, и смотрю на эти камеры. Айзек обернулся, и в его глазах мелькнула холодная расчётливость, тут же скрытая за добродушной улыбкой. — Слушай, если хочешь, можешь пойти. Я тут закончу, закрою решётку и присмотрю за пультом. Ничего сложного. Один час погоды не сделает. Барни резко повернулся, его глаза расширились от удивления. — Серьёзно?! — Он даже привстал с кресла. — Ты правда хочешь мне помочь? А ты сам не хочешь пойти? Там скоро пиццу будут раздавать! С пепперони и оливками, я слышал! — Мне ещё копаться как минимум час. — Айзек пожал плечами, возвращаясь к работе. — Пока найду причину, пока заменю деталь, пока протестирую. Иди. Развейся. Я прикрою. Барни вскочил с кресла, его лицо расплылось в довольной улыбке. Он подошёл к Айзеку, дружески хлопнул его по плечу. — Чувак, я буду должен тебе пиво! Настоящее, импортное! — Он уже направился к двери, но обернулся на пороге. — Только это между нами, лады? Начальство не поймёт, что я оставил пост. — Мой рот на замке. — спокойно ответил Айзек, медленно проведя пальцами по губам, изображая жест застёгнутой молнии. Барни довольно кивнул, открыл дверь и счез в коридоре. Дверь с шипением закрылась, и в серверной стало тихо, если не считать гула электроники. Айзек подождал минуту, прислушиваясь к шагам, затихающим вдали. Затем ещё две минуты - на всякий случай и сел за кресло оператора. Пальцы скользнули в потайной карман на поясе, извлекая тонкий накопитель данных - чёрный, матовый, без каких-либо опознавательных знаков. Айзек, или точнее, Фриман - на мгновение задержал взгляд на флешке, затем аккуратно вставил её в USB-порт. На мониторе заморгало окно загрузки, и пошли строки кода. Фриман откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову, и позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. «Это было легче, чем я думал. Даже в шахте Фудзи и то безопасность была лучше. Теперь я смогу слушать переговоры не только на Немезиде, но и на острове...» Он смотрел, как индикатор прогресса медленно ползёт вправо. «Леди Кингсли будет мной довольна».

***

Тем временем на главной площади царило настоящее столпотворение. Воздух был пропитан запахом свежей выпечки, жженого сахара и нагретого металла от кухонного оборудования. Гомон голосов, смех и звон посуды смешивались с отдалёнными звуками музыки из динамиков. Посреди всего этого хаоса, словно островки порядка, работали десептиконы. — Всё, тесто готово! — объявил Джаз, отступая на шаг и с гордостью оглядывая свою работу. Он, Саундвейв, Тандерхуф и Джино только что закончили укладывать на огромные металлические тарелки идеально растянутые круги теста. Каждый круг был размером с небольшой батут, а толщина была выверена с ювелирной точностью. Джаз отряхнул руки и удовлетворённо хмыкнул. — Теперь самое интересное - основные ингредиенты. — Ага, и не облажайся! — подколол его Джино, подмигнув и сделав шаг назад, чтобы освободить место для следующего этапа. — Если соус будет кислым, я свалю всю вину на тебя. — Ха! Ты просто боишься, что я сделаю пиццу лучше, чем ты. — парировал Джаз, но в его голосе слышалась добродушная усмешка. — Приближается томатный соус! — раздался громогласный рык Андербайта. Он стоял перед гигантской миской - такой огромной, что в ней мог бы поместиться небольшой автомобиль. Миска была доверху наполнена ярко-красными, сочными помидорами. Их было так много, что казалось, будто кто-то выгрузил целый грузовик. Андербайт расправил плечи, сжал массивные кулаки и, не дожидаясь команды, с размаху опустил их в самую гущу помидоров. Раздался сочный хлюпающий звук, и в воздух взметнулись брызги красной мякоти. — Ого! — Тандерхуф отскочил в сторону, спасая свою идеально вычищенную броню от томатного душа. — Мог бы предупредить! — Предупреждения для слабаков! — прогрохотал со смехом Андербайт, не прекращая месить помидоры. Его кулаки работали как поршни, с каждым ударом превращая целые плоды в однородную пасту. Сок тёк по его рукам, но он, казалось, получал от этого дикое удовольствие. — Чем больше ударов, тем вкуснее! — [По-моему, ты просто получаешь удовольствие, разбивая что-то вдребезги]. — заметил Саундвейв, осторожно отходя от него. В то же время на другом конце импровизированной кухни Слипстрим стояла перед монолитным блоком сыра. Он был высотой почти с неё саму - жёлтый, плотный, с тонкой коркой. Она скрестила руки на груди и окинула его оценивающим взглядом. — Даже не хочу знать, как они это собрали. — пробормотала она себе под нос. — Но… — Её губы растянулись в хищной улыбке, и из предплечий с металлическим лязгом выскользнули энергетические хлысты. — Мне от этого только веселее. Она сделала шаг вперёд, и в следующую секунду её руки пришли в движение. Хлысты свистели в воздухе, разрубая сырную глыбу с такой скоростью, что глаз не успевал за ними уследить. Кусочки сыра - аккуратные, ровные кубики - дождём посыпались в подставленный контейнер. Сикер работала с яростной грацией, превращая, казалось бы, монотонную работу в смертельный танец. Через несколько мгновений огромный блок сыра был полностью измельчён, а Слипстрим, удовлетворённо цокнув, втянула хлысты обратно. Неподалёку, у столика с напитками, стояли Оги, Чигуса, Баррикейд и Стилджо. Они наблюдали за этой кулинарной баталией, попивая что-то прохладительное. — Как именно нам удалось получить такой большой кусок сыра? — спросил Оги, всё ещё не веря своим глазам. Он покосился на гору сырных кубиков, которую только что настругала Слипстрим. — Тебе придётся спросить об этом в научном отделе. — пожал плечами Баррикейд. — Я, честно говоря, понятия не имею. Может, они напечатали его на 3D-принтере? Или вырастили в пробирке? Чигуса тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью. Она перевела взгляд с Баррикейда на Оги, и в её глазах заплясали озорные огоньки. — Помнишь, когда мы в последний раз были на фестивале? — спросила она, чуть понизив голос, чтобы их разговор не услышали остальные. Оги скривился, как от зубной боли. — Ты имеешь в виду тот невероятно неловкий момент, который у нас случился с Каллен и остальными? — Его голос стал мрачным. — Как я могу забыть? Я до сих пор краснею, когда вспоминаю, как мы чуть не попались Монике и Ривалзу. — Да, хорошие времена. — мечтательно протянула Чигуса, но тут же тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Но на этот раз всё немного проще, да? — вмешался в разговор Стилджо, который до этого молча слушал. Он оперся плечом о стойку и обвёл взглядом площадь. — Больше никаких секретов, никаких масок. Мы все здесь, все знаем друг о друге. Можно просто расслабиться. — Верно. — кивнул Оги, его лицо посветлело. Он сделал глоток и посмотрел на небо, где медленно таяли последние облака. — Сегодня пришло время праздновать и отдыхать. Забыть о патрулях, о миссиях, о том, что Легионом командует Нанналли. Сегодня мы просто люди, которые хотят съесть хорошую пиццу. — Да, но завтра - снова на работу. — вставил Баррикейд, и его тон стал серьёзным, почти стальным и скрестил руки на груди. — Мы ещё не закончили. Автоботы не дремлют. У нас есть ещё миссии на горизонте, и они будут опасными. — Фу, ты любишь портить настроение, не так ли? — Стилджо с улыбкой ткнул его локтем в бок, заставив того слегка качнуться. — Мы только начали расслабляться, а ты уже про работу. Да ладно тебе, Баррикейд! Даже старые ворчуны заслуживают выходной! Оги и Чигуса засмеялись, а Баррикейд, глядя на них, не сдержал ответной ухмылки. — Ладно, ладно. — проворчал он, скрывая улыбку. — Но я запомню эти слова, когда завтра мне придётся вытаскивать ваши задницы из под огня. Помяните моё слово. — Брось. — отмахнулся Стилджо. — Завтра будет завтра. А сегодня мы будем смотреть как люди будут есть пиццу, запивать её газировкой, пока Андербайт устраивает томатный апокалипсис. Кстати, — он кивнул в сторону кухни, — похоже, они уже заканчивают с начинкой. Идём помогать? Оги допил свой стакан, поставил его на стол и, вздохнув, кивнул. — Пошли. А то они без нас всё съедят, пока мы тут философствуем. Чигуса, ты с нами? Чигуса улыбнулась и, поправив козырёк кепки, направилась вслед за остальными, вдыхая запах свежего теста и томатов, который обещал, что вечер будет долгим, сытным и, самое главное, мирным.

***

Тем временем Корнелия и Гилфорд стояли в стороне от шумного праздника. Они были всё ещё недалеко от главной площади - до них доносились обрывки смеха, звон посуды и ритмичные удары, с которыми Андербайт продолжал месить помидоры для следующей партии пиццы. Однако здесь, за каменной аркой, увитой плющом, царила совсем другая атмосфера. Свет от гирлянд, развешанных над площадью, пробивался сквозь листву, создавая причудливые узоры из света и тени. Вокруг никого не было, только они вдвоём. Гилфорд стоял, прислонившись плечом к шероховатой стене, и наблюдал за Корнелией. Она мяла в руках край своей накидки, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь листву, словно она пыталась разглядеть что-то за пределами этого вечера. — Они, конечно, оживлённые, не так ли? — наконец произнёс Гилфорд, пытаясь разрядить тишину. Его голос звучал мягко, с лёгкой, почти ностальгической улыбкой. — Я давно не видел, чтобы кто-то так искренне смеялся. Даже Ллоид и тот расслабился. Корнелия, однако, не ответила на улыбку. Её лицо оставалось напряжённым, а в глазах застыла тень вины, которая, казалось, преследовала её весь год. Она медленно покачала головой, и её голос, когда она заговорила, был тихим, почти дрожащим. — И подумать только, мы почти всё это уничтожили. Гилфорд нахмурился, его улыбка тут же исчезла. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Нелли, не надо… — Не пытайся это отрицать, Гилберт. — оборвала она его, резко повернувшись к нему. В её голосе слышалась не злость, а горькая решимость. — Я знаю, что ты выполнял свою работу. Ты был верен мне как рыцарь, как никто другой, и ничто из того, что произошло, не лежит на твоей совести. Всё это - на мне. — Она сжала кулаки, её плечи напряглись. — Я позволила своему гневу и гордости взять верх. Я злилась на десептиконов, на Серых рыцарей, на японцев, которые, как мне казалось, только и хотят стать террористами. Я была так слепа, что не видела надежды, которую они на самом деле вселяли в человечество. В меня. Гилфорд молчал, давая ей выговориться. Он видел, как тяжело ей даются эти слова. Тишина между ними затянулась, нарушаемая лишь далёкими криками «Ещё сыра!» и грохотом ударов. — И я это понимаю. — наконец начал Гилфорд, тщательно подбирая слова. Он сделал ещё один шаг, теперь оказавшись прямо перед ней. — Но, ваше высо… прости… Нелли. Она подняла на него взгляд, в котором мелькнула благодарность за то, что он вовремя поправился. — Ты приложила искренние усилия, чтобы изменить себя. — продолжил он, его голос стал твёрже, наполненным убеждённостью. — Теперь ты стала Афиной, одним из лидеров Серых Рыцарей. Наши бывшие враги, те, кто ещё недавно был готов сражаться с тобой насмерть, признали в тебе лидера. Это не просто слова. Я видел, как они смотрят на тебя. Они верят тебе. Это показывает, на какое добро ты способна. И я твёрдо верю, то добро, которое ты принесла, намного превышает вред, который ты причинила в прошлом. — Он сделал паузу, его взгляд стал мягче. — И я уверен, что твои братья и сёстры чувствуют то же самое. Корнелия горько усмехнулась. Её глаза потемнели, и она опустила голову, её голос стал едва слышен. — Не все из них. Гилфорд замер. Он сразу понял, что она имеет в виду. Нанналли. Это имя повисло в воздухе между ними, тяжёлое, как свинцовая туча. Он вспомнил тот день, когда Корнелия, запинаясь и с трудом сдерживая слёзы, рассказала ему правду. Викторией Кингсли, лидером Легиона, союзником автоботов, той, кто разрушила Британию за пять месяцев - оказалась Нанналли Ви Британия. Маска. Сестра Корнелии. Ту, которую Прайм захватил год назад. И он не просто захватил её. Гилфорд видел гнев Корнелии раньше. Он видел её ярость в бою, видел, как она крушила врагов, когда те угрожали её близким. Но никогда прежде он не видел такого выражения на её лице - смесь разбитого сердца и ледяной, всепоглощающей ярости, от которой кровь стыла в жилах. Корнелия подняла голову, в её глазах блестели слёзы, но голос оставался ровным, почти пугающе спокойным. — Когда год назад Прайм захватил Нанналли, никто не знал, что он с ней сделает. — начала она, словно читая вслух старую, болезненную хронику. — Мы строили догадки. Самые страшные. Мы надеялись, что она мертва. Потому что смерть была бы милосерднее. Но когда Прайм наконец раскрыл настоящую личность Кингсли… когда я увидела, во что он превратил мою сестру… Она так сильно сжала кулаки, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились в ладони. Её дыхание стало тяжёлым. — Клянусь богом… — выдохнула она, и в этом выдохе слышалась клятва, выжженная калёным железом. — За то, что он сделал с моей сестрой… я убью Прайма. Я уничтожу всех ботов, разрушу его крепость, и лично прослежу, чтобы он заплатил за каждую секунду её мучений. Гилфорд почувствовал, как его собственная грудь сжалась от этих слов. Он знал эту боль. Он тоже потерял всё из-за Прайма - свою страну, свой дом, свою гордость. Но сейчас речь шла не о нём. Он осторожно, но твёрдо положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Нелли. — сказал он тихо, но его голос прорезал тишину. — У тебя есть все основания ненавидеть его так же сильно, как и у меня. Возможно, даже сильнее. Он уничтожил Британскую Империю. Он использовал Юфемию и её Специальную зону, устроил ту резню… Он забрал у нас всё, что мог. Но мы не можем позволить этому гневу руководить нами. — Он сжал её плечо, заставляя её посмотреть ему в глаза. — Мы вернём Нанналли. Настоящую Нанналли, а не ту марионетку, которой она стала. Я верю в это. В её глазах мелькнула искра, но она тут же погасла. Корнелия покачала головой. — Ты не понимаешь… Я позволила своей гордости и гневу ослепить меня в прошлом. И ты… ты всегда был рядом. Ты служил мне преданно, не сомневаясь, думая, что это твой долг. — Она посмотрела на него с новой, мучительной ясностью. — И я принимала это как должное. Я никогда не спрашивала тебя, хочешь ли ты этого. Я просто приказывала. Гилфорд открыл было рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая его. — Нет, дай мне закончить. — сказала она твёрже. — Я не собираюсь повторять эту ошибку. Ни с тобой, ни с кем-либо ещё. — Она сделала глубокий вдох. — Ты сказал, что будешь работать со мной. Что поможешь, чем сможешь. Я прошу тебя об этом. Но… — Она встретилась с ним взглядом, и в её глазах была мольба. — Пожалуйста, не обижайся на это. Я не хочу, чтобы ты снова служил мне слепо. Если я когда-нибудь снова собьюсь с пути, если я отступлю от принципов, которые пытаюсь сейчас построить… я хочу, чтобы ты сказал мне об этом. Я хочу, чтобы ты вытащил меня. Даже если мне это не понравится. — Её голос дрогнул, но она продолжала: — Я доверяю тебе, Гилберт. Но и я хочу, чтобы ты доверял мне. Как равному. Гилфорд молчал несколько долгих секунд. Ветер шевелил листву, и тени танцевали на его лице. Он смотрел на неё, и в его груди разрасталось чувство, которое он не мог описать словами - смесь гордости, тепла и чего-то нового, чего он раньше не позволял себе чувствовать. — Нелли. — наконец сказал он, и в его голосе не было и тени прежней формальности. — Я даю тебе слово. — Он убрал руку с её плеча и вместо этого взял её ладонь в свою, осторожно сжимая. — Я всегда буду рядом. Не как слепой рыцарь, а как друг. Как твой самый надёжный союзник. И если ты когда-нибудь оступишься… — Он улыбнулся, и эта улыбка была полна уверенности. — Я буду более чем счастлив вытащить тебя обратно на свет. Корнелия почувствовала, как комок подкатил к горлу. Она моргнула, смахивая набежавшую слезу, и ответила ему такой же тёплой, эмоциональной улыбкой. Она положила свою свободную руку поверх его, сжимая его пальцы. — Спасибо, Гилберт. — прошептала она. — Я очень рада, что ты здесь. — Я тоже. — ответил он, и в его глазах отражался свет далёких гирлянд, мерцающий, как звёзды над их головами. Они стояли так несколько мгновений, не разнимая рук. Где-то вдалеке раздался взрыв хохота. Но здесь, за каменной аркой, время, казалось, остановилось, даря им этот короткий миг покоя и взаимопонимания, который был нужен им обоим больше, чем любая пицца.

***

Возвращаясь к пицце, все размятые помидоры и сыр были тщательно размазаны по растянутым кускам теста, образуя ровный красно-желтый слой, который сочился ароматом базилика и орегано. Сырные стружки дождём ложились на помидорную основу, укрывая её пушистым белым одеялом. Андербайт и Брейкдаун несли массивную куполообразную конструкцию - импровизированную печь, собранную из обломков и бронированных пластин. Они с грохотом установили её над платформой, на которой лежала вся пицца, и Андербайт вытер пот со лба, довольно кивнув. — Вот как готовят пиццу в стиле Сикера. — сказала Слипстрим, ухмыльнувшись во весь рот. Она протянула кулак сначала Андербайту, а затем Брейкдауну, и те с готовностью приняли «кулачный привет», от которого воздух вокруг них слегка дрогнул. — Если уж мы собираемся что-то делать, то делать это нужно по-нашему: с искрой, с душой и с огромной порцией сыра. Брейкдаун хмыкнул, потирая руки. — Ты забыла добавить: с риском поджечь всё вокруг. Но это уже детали. — Он переключился на связь, его голос стал деловым. — Хорошо, команда обогрева, вы, ребята, можете начать. Только аккуратно, мы не хотим, чтобы ужин превратился в угли. Не торопитесь, дайте температуре подняться равномерно. — Понял. — ответил Оверлорд, его голос по связи звучал приглушённо, но отчётливо. Он находился вместе с Квейком и Граундпоуром в бункере, расположенном прямо под платформой. Вокруг них гудели приборы, воздух был сухим и горячим. Оверлорд оглянулся на своих товарищей, его глаза светились спокойной уверенностью. — Всё под контролем. У нас есть одна попытка, так что давайте сделаем это красиво. — Пришло время разогреть эту штуку. — заявил Квейк, сжимая в руках плазменную пушку, которую он держал с явным удовольствием. Он усмехнулся, настраивая мощность до минимума. — Никогда не думал, что буду использовать своё любимое оружие для приготовления еды. Но, знаете, это даже лучше, чем стрелять по ботам. Во-первых, не надо целиться, а во-вторых, результат вкусно пахнет. Он нажал на спуск, и из пушки вырвался тонкий, контролируемый луч плазмы, который ударил в днище платформы, равномерно распределяя тепло. Следом за ним Оверлорд активировал своё грудное орудие - из центра его брони вырвалась волна раскалённой энергии, накаляя воздух вокруг. Граундпоур, не говоря ни слова, перешёл в режим зенитного танка: с металлическим лязгом его корпус перестроился, и стволы орудий медленно поднялись, нацелившись прямо на днище импровизированной конструкции. — Осторожнее, Граундпоур. — предупредил Квейк, покосившись на него. — Мы здесь пиццу делаем, а не бункер врага разносим. — Всё под контролем. — голос Граундпоура прозвучал сухо, но без раздражения. — Я настроил мощность так, чтобы даже тесто не подгорело. Расслабься, Квейк. Это не война, это ужин. — Он активировал орудия на минимальной мощности - огонь вырвался мягким, шипящим потоком, окутывая платформу теплом. На поверхности тем временем все собравшиеся люди и десептиконы продолжали наблюдать за процессом. Кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемым голодом. Из отверстий импровизированной печи повалил густой, ароматный дым, в котором смешивались запахи расплавленного сыра, помидоров и поджаристой корочки. Все знали - осталось совсем немного времени, прежде чем пицца будет готова, и это ожидание было почти мучительным. — Ха, знаешь, если бы год назад нам сказали, что мы будем тусоваться с группой инопланетных роботов, чтобы приготовить серию пицц размером больше, чем средний автомобиль, я бы сказал: «Сколько комиксов вы сегодня прочитали?» — прокомментировал Ривалз. Он сидел за маленьким деревянным столиком рядом с Орфеем, откинувшись на спинку стула и с лёгкой улыбкой наблюдая за происходящим. В его голосе звучала смесь иронии и неподдельного изумления. — Да, мир стал совсем странным, не так ли? — добавил Орфей, покачав головой. Он смотрел на дым, поднимающийся от печи, и его взгляд стал задумчивым. — Сначала мы были полноправными террористами, теми, кого правительства боялись и ненавидели. А теперь… люди видят в нас героев. Или, по крайней мере, не стреляют при первой встрече. — Он хмыкнул. — Интересно, что сказал бы та девушка из британской разведки, которая гонялась за мной год назад. Наверное, у неё бы сердечный приступ случился. — Представьте себе, что год назад вы сказали что-то подобное королевскому или знатному человеку. — Третий женский голос раздался сбоку, и двое молодых людей обернулись. К ним приближалась Моника, её длинные волосы развевались на лёгком ветерке, а на губах играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка. Она была одета просто, но в её осанке чувствовалась та внутренняя уверенность, которая отличает тех, кто прошёл через многое. — Я могу себе представить, какую критику они бы устроили. — сказала она, садясь за столик рядом с ними. — «Как вы смеете якшаться с этими… номерами?» — передразнила она высокомерный тон аристократки, и добавила уже своим голосом: — А теперь мы все вместе едим пиццу, которую они приготовили. Мир действительно изменился. И, честно говоря, мне это нравится. — И ещё одна неожиданная вещь: террорист и бывший британский студент спокойно беседуют с Рыцарем Круга. — сказал Ривалз. Он повернулся к Монике, и его улыбка стала теплее. Он протянул руку и осторожно взял её ладонь в свою, переплетая пальцы. — Серьёзно, если бы кто-то год назад, сказал мне что я буду встречаться с самой Моникой Крушевской, я бы решил, что надо мной издеваются. А теперь… — Он пожал плечами. — Теперь это моя реальность, и я не жалуюсь. — Верно. — согласился Орфей, но тут же поднялся со своего места, его взгляд был прикован к печи. — А ты куда? — спросил Ривалз, подняв бровь. — Планируешь украсть кусок до того, как все начнут? Я бы на твоём месте не рисковал - Милли может обидеться. Орфей уже сделал несколько шагов, но обернулся через плечо, усмехнувшись. — Нет, я просто хочу взглянуть на процесс поближе. Слишком уж это крутое зрелище, чтобы пропустить. К тому же, если кто-то и должен проконтролировать качество, то это я - я единственный здесь, кто умеет готовить не только взрывчатку. — Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, направился к платформе, лавируя между группками людей и десептиконов. Ривалз проводил его взглядом, затем повернулся к Монике. — Ну, тем лучше для нас? — спросил он, наклоняясь к ней. Его голос стал тише, более интимным. — Меньше конкурентов за лучшие куски. Он наклонился и нежно поцеловал её в щёку, ощущая тепло её кожи. Моника лишь хихикнула, прикрыв рот ладонью, и её глаза заблестели. — Ты не исправим. — сказала она, но в её голосе не было упрёка. — Только не вздумай сказать это при Джино. Он может решить, что ты пытаешься украсть его творение, и тогда мы останемся без ужина. — Она сжала его руку в ответ, давая понять, что ей нравится этот момент - момент покоя и близости посреди всего этого безумия.

***

Тем временем Брейкдаун и Андербайт, напрягая свои сервомоторы, синхронно подняли массивный купол с платформы. Горячий пар с шипением вырвался наружу, окутав всё вокруг облаком, пахнущим расплавленным сыром, помидорами и слегка подгоревшей корочкой. Когда дым рассеялся, взорам предстали четыре гигантские пиццы - каждая диаметром почти двадцать метров, с золотистой, хрустящей корочкой, пузырящимся сыром и ровными красными разводами соуса. Выглядело это настолько аппетитно, что даже коны, не нуждающиеся в пище, на мгновение замерли, оценивая результат. — Хорошо! — Цзи Дьен громко хлопнул в ладоши, и его голос эхом разнёсся под открытым небом. Он, Милли, Виктор и Нина, ловко лавируя между ног десептиконов, пробежали под их массивными корпусами, чтобы своими глазами увидеть творение. Глаза китайца сверкали, как у ребёнка, впервые увидевшего гору сладостей. — Я уже чувствую вкус! Чёрт, да я готов съесть целую пиццу в одиночку. — Погоди, энтузиаст. — Нина остановила его, выставив вперёд ладонь, и достав из набедренного кармана небольшое портативное устройство, напоминающее гибрид планшета и сканера. Она щёлкнула тумблером, и на экране побежали строки данных. — Сначала нужно убедиться, что они не радиоактивны. Вы не хотите отрастить лишнюю конечность или ещё что-то в этом роде. — Она подмигнула, но голос её был серьёзным. — Граундпоур, конечно, уверял, что все ингредиенты чистые, но после того, как он использовал плазменные пушки для разогрева, проверка не помешает. — Я могу попробовать на вкус, если хочешь. — предложил Виктор, делая шаг вперёд и с вызовом глядя на Нину. Он облизнулся, явно дразня остальных. — Как опытный дегустатор всего необычного, я готов пожертвовать собой ради науки. Или хотя бы ради первой порции. — Ты просто хочешь первую порцию. — Милли ткнула его локтем в бок, усмехаясь. — Не надо прикрываться благородством, Вик. Мы все знаем, что ты набросишься на пиццу быстрее, чем Ллойд на новую игрушку. — Да. — Виктор пожал плечами, даже не пытаясь это отрицать. Его улыбка стала шире. — Но поскольку я бессмертный, мне, знаете ли, не нужно беспокоиться о том, что меня отравят радиацией или чем-то похуже. В конце концов, я уже пережил несколько взрывов. Что мне сделает кусочек пиццы? — Он развёл руками, словно демонстрируя свою неуязвимость. — Ну, остальным из нас придётся об этом беспокоиться, так что… — Нина уже водила сканером над первой пиццей, не отвлекаясь на их перепалку. На экране мелькали показатели температуры, уровня радиации, содержания тяжёлых металлов и прочих опасных веществ. Она проверила каждую из четырёх пицц, тщательно водя устройством по краям и центру. Процесс занял около минуты напряжённого молчания, пока все остальные терпеливо ждали, переглядываясь. Наконец она убрала сканер и удовлетворённо кивнула. — Хорошо, их можно есть. Никакой радиации, никаких токсичных примесей. Похоже, наши повара знают своё дело. — Ура! — выдохнул Виктор, но Милли подняла руку, призывая к тишине. — Теперь последний штрих. — сказала она, поворачиваясь к группе десептиконов, которая стояла напротив пицц. Это были Старскрим, Спринглоад, Квилфаер и Андертон. — Команда резки, можете начинать. Не подведите - нам нужны аккуратные куски, а не крошево. Старскрим первым вышел вперёд. С лёгким металлическим скрежетом он вытащил два своих меча из ножен на спине - длинные, сияющие клинки, которые обычно рассекали ботов, а не тесто. Он на мгновение задержал взгляд на лезвии, полюбовавшись игрой света, а затем с ухмылкой протянул один из мечей Спринглоаду, рукоятью вперёд. — Я жду его обратно. — сказал он, и его голос звучал одновременно серьёзно и шутливо. — Если на нём останется хоть капля соуса, я заставлю тебя полировать его целую декаду. Понял? — Не волнуйся босс, мечи всё равно не моё. — ответил Спринглоад, принимая оружие и взвешивая его в руке, привыкая к балансу. Он покрутил клинок, проверяя хватку. — Я больше по бластерам и кулакам. Но ради такого дела можно и вспомнить уроки фехтования. — Он подмигнул и занял позицию у второй пиццы. Тем временем Андертон уже стоял у третьей. Он держал свой посох - длинный, покрытый резьбой, напоминающий о древних восточных традициях. С лёгким поклоном он взял его обеими руками за середину, и посох в его руках словно ожил, закрутившись с такой скоростью, что превратился в размытое пятно. Не теряя ни секунды, он начал резать пиццу, двигаясь с грацией ниндзя - быстрые, точные удары, каждый из которых отсекал ровный ломоть. Лезвия посоха сверкали на солнце, и казалось, что он танцует вокруг огромного круга теста. «Мои навыки используются для чего-то столь скудного и заурядного». подумал Квилфаер, стоя в возле четвертой пиццы, с каменным лицом. Он выхватил пару длинных игл - тонких, как спицы, и острых, как копья - и раскрутил их так быстро, что они загудели, словно лопасти вертолета. «Пицца. Я, разведчик и аналитик высочайшего класса, режу пиццу. Что дальше? Буду чистить картошку для солдат?» Однако, когда он сделал первый разрез, проведя иглами по корочке с идеальной точностью, и услышал сдержанный вздох восхищения от стоящих рядом людей, уголки его губ слегка дрогнули. Он быстро подавил эту реакцию, но внутри что-то смягчилось. «Хотя… это повышает мораль. Люди счастливы, друзья тоже, никто не стреляет. Я, наверное, могу позволить себе маленькую слабость ради такого момента». И он продолжил резать, делая это с филигранной точностью, превращая каждое движение в искусство. Через несколько минут работы, когда последний кусок был отделён от общей массы, Спринглоад выпрямился и, отдав меч обратно Старскриму, громко объявил, вскинув свободную руку: — И на этом мы закончили! Четыре пиццы, нарезаны, готовы к употреблению! Наслаждайтесь, пока горячие! — Время еды! — подхватила Милли, взмахнув рукой, словно дирижёр, дающий знак оркестру. И тут же все люди, собравшиеся вокруг рванули вперёд, пытаясь заполучить кусочек. Воздух наполнился смехом, криками, звоном тарелок и чавканьем. Кто-то тянул руки к пицце, кто-то уже откусывал от огромного ломтя, закрывая глаза от удовольствия. Цзы первым вцепился в кусок с хрустящей корочкой, обжёгся, но не выпустил. Нина, не дожидаясь очереди, ловко перехватила сразу два куска и ретировалась, хохоча. Милли и Виктор, смеясь, пытались навести хоть какой-то порядок, но безуспешно - пицца объединяла всех, и этот хаос был самым приятным, что случалось за последние недели. Даже десептиконы, не нуждающиеся в пище, подошли поближе, наблюдая за этим праздником жизни: их творение, созданное в союзе с людьми, приносило радость. А значит, всё было сделано правильно.

***

Среди тех, кто наслаждался пиццей, были также Лелуш и Алиса. Они устроились чуть в стороне от основного столпотворения, на низком бетонном парапете, который когда-то был частью старого склада. Лелуш, аккуратно отломив край ломтя и подув на него, чтобы не обжечься, с наслаждением откусил. Глаза его на мгновение прикрылись - вкус действительно был божественным: хрустящее тесто, тягучий сыр, кислинка соуса и лёгкий привкус дыма от плазменного разогрева. — Ммм... Милли надо дать премию за эту выпечку. — пробормотал мальчик, прожевав. — Если бы я не знал, что её готовили десептиконы, подумал бы, что это лучшая пиццерия в мире. Рядом с ним Алиса сидела чуть напряжённее. Она несколько секунд держала свой кусок в руках, разглядывая его со всех сторон, словно ожидая подвоха. Её оптические сенсоры, встроенные в глаза, провели полный спектральный анализ: инфракрасное сканирование показало равномерный прогрев теста и сыра, химический анализ подтвердил отсутствие токсичных соединений. Только убедившись, что всё чисто - и от радиации, и от возможных ловушек, - она осторожно откусила маленький кусочек. На вкус он оказался... ни с чем не сравнимым. Её вкусовые рецепторы, хоть и были частично кибернетическими, передали сигнал в мозг, и тот отреагировал всплеском дофамина. Глаза Алисы расширились, а на губах появилась мягкая, почти удивлённая улыбка. — Боже... как вкусно. — произнесла она тихо, с ноткой благоговения в голосе. Она откусила ещё немного, на этот раз осознанно, смакуя каждый компонент. — Я... я даже не знала, что еда может быть такой. Раньше я ела только синтетические пайки и питательные смеси. Это... это настоящая магия. Лелуш, услышав это, повернулся к ней. Его лицо озарилось тёплой улыбкой. Он слегка толкнул новую подругу локтем, не сильно, но дружески. — Я же говорил, что тебе понравится. — Он подмигнул. — Все любят пиццу, Алиса. Это универсальный язык мира. Пицца объединяет. — Он откусил ещё кусок и, прожевав, добавил: — Особенно когда её готовят с душой. Или с искрами, как в нашем случае. Алиса улыбнулась на его слова. Она чувствовала себя неловко, но рядом с Лелушем это ощущение притуплялось. Она уже собиралась ответить что-то про десептиконов и их кулинарные способности, как вдруг к ним подошла третья фигура. Это была Юфемия. Она несла в руках тарелку с аккуратно отрезанным куском пиццы, держа его так бережно, словно это был хрупкий артефакт. — Лелуш, вот ты где. — сказала Юфи, подходя ближе и свободной рукой обняла младшего брата за плечо, прижимая его к себе. — А я тебя обыскалась. Думала, ты уже утащил целую пиццу в какой-нибудь угол и съел её в одиночку. — Привет, Юфи. — ответил Лелуш, чуть поворачиваясь и улыбаясь сестре. — Ну, почти. Я взял всего два куска. Но третий уже на подходе. — Он кивнул на почти опустевшую тарелку перед собой. — Как тебе пицца? Ты уже попробовала? Юфемия присела рядом с ними, поставив тарелку на колени. Она отломила небольшой кусочек и отправила его в рот, зажмурившись от удовольствия. — Ничего вкуснее не ела. — честно призналась бывшая принцесса. Она открыла глаза и, подмигнув, добавила шепотом, словно делясь секретом: — Даже во дворце никто так не готовил. У нас были лучшие повара континента, но это... это нечто иное. Может, секрет в плазменных пушках? Или в том, что готовили с любовью? Лелуш рассмеялся - громко, искренне, запрокинув голову. — Думаю, сочетание того и другого. — ответил он, вытирая край губ салфеткой. — Плазменные пушки для жара, любовь для вкуса. И гигантские размеры, чтобы всем хватило. Алиса молча слушала их, но в разговор не вступала. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке - Юфемия была сестрой Лелуша, а значит, важным человеком. И хотя Алиса уже успела привыкнуть к обществу Лелуша, встреча с новыми людьми всегда вызывала у неё тревогу. «Что она обо мне подумает?» мелькнула мысль. «Увидит во мне врага? Или хуже - посчитает меня просто бездушной машиной?» Эти мысли заставили её опустить взгляд и сосредоточиться на пицце, делая вид, что она очень занята едой. Но Лелуш заметил её молчание. Он быстро взглянул на неё, заметил лёгкое напряжение в плечах, то, как она избегает смотреть на Юфемию, и понял: нужно вмешаться. Он решительно повернулся к сестре и положил свободную руку на плечо Алисы, привлекая её внимание. — Алиса, это Юфемия, моя старшая сестра. — начал он, стараясь говорить как можно спокойнее и дружелюбнее. Он запнулся на мгновение, подбирая слова для представления. — Юфи, это Алиса. Она... — Он замялся, не зная, как объяснить, что она киборг и что раньше служила врагам. В голове пронеслись варианты: «она бывший солдат», «она из тех, кто перешёл на нашу сторону», «она просто хороший человек». Ни один не звучал достаточно хорошо. Но Алиса, заметив его заминку, решила взять инициативу в свои руки. Она подняла голову, взяла себя в руки и, протянув руку для рукопожатия, сказала с твёрдостью, за которой пряталась лёгкая нервозность: — Здравствуйте, Юфемия. Меня зовут Алиса. Я... раньше служила в Ордене Гиасса. Но Серые Рыцари спасли меня и теперь я с здесь... с Лелушем. — Она назвала это прямо, без прикрас, ожидая реакции. Юфемия на мгновение замерла. Её взгляд скользнул по лицу Алисы, задержался на её глазах, в которых читалась неуверенность. Затем девушка улыбнулась - тёплой, искренней улыбкой, лишённой осуждения. — Просто Юфи. — поправила она, легко пожав протянутую руку. Но едва их ладони соприкоснулись, Юфемия слегка поморщилась и быстро отдёрнула руку, потирая её. — Ой, ну и сила у вас. Я чуть не почувствовала, как кости хрустнули. Алиса мгновенно покраснела - буквально, от стыда. Её щёки и шея покрылись лёгким румянцем, который редко проявлялся на её бледной коже. — Извини. — быстро сказала она, опуская руку. — Я плохо контролирую силу сжатия, когда нервничаю. Я не хотела сделать больно. Правда. — Ничего страшного. — ответила Юфемия мягко, даже немного сочувственно. Она села рядом, на бетон, и, глядя Алисе прямо в глаза, сказала: — Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Орфей рассказывал о тебе. И я... понимаю. Быть лабораторной крысой - это тяжело. Но ты здесь. С нами. И это главное. Алиса почувствовала, как комок подкатил к горлу. Она не ожидала такого понимания. Она ожидала осуждения, отчуждения, возможно, даже страха. Но тёплый взгляд Юфемии разбил все её опасения. — Спасибо. — тихо сказала она, не зная, как продолжить разговор. Внутри неё бушевала буря эмоций, и она боялась, что если скажет ещё хоть слово, то расплачется. Лелуш, чувствуя нависшую паузу, решил разрядить обстановку. Он полез в карман куртки и достал оттуда небольшую фотографию. — Кстати, Юфи, вот посмотри. — произнёс он, протягивая снимок сестре. — Это сделал местный фотограф, который ходил тут и снимал всех. Юфемия взяла фотографию, поднесла её ближе к глазам и, рассматривая, расплылась в понимающей улыбке. — Какая милая пара. — протянула она, многозначительно глядя то на брата, то на Алису. Эффект был мгновенным. Оба покраснели до корней волос. — Мы не пара! — выпалили они в один голос. — Ты прямо как тот фотограф. Юфемия не выдержала и расхохоталась. Её смех был звонким, искренним, и он заразил остальных. Лелуш, глядя на сестру, начал улыбаться, а затем и смеяться вместе с ней. Алиса, сначала смущённая, тоже не смогла сдержать улыбки. И вскоре все трое сидели на бетонном парапете, смеялись, ели пиццу и чувствовали, что даже в этом сумасшедшем мире, полном войн и механических гигантов, есть моменты чистого, человеческого счастья.

***

Пока вечеринка шла полным ходом, на ней не было только двоих, и они были не кем иными, как соруководителями этой огромной, невиданной коалиции. Шнайзель эль Британия, одетый в свой строгий, но элегантный костюм Спектры, сидел на самом краю передней палубы «Немезиды», свесив ноги в пустоту. Его волосы слегка шевелил тёплый ветер, доносивший запах моря, пиццы и синтетического масла. С этой точки открывался идеальный вид на весь остров: разноцветные огни импровизированных киосков, танцующие фигуры людей, взрывы смеха и искры от сварки, которой десептиконы чинили какой-то сломанный генератор, превратив это в шоу. Шнайзель смотрел на всё это с лёгкой, задумчивой улыбкой - не торжествующей, а скорее умиротворённой. Вскоре к нему присоединился Мегатрон. Лидер десептиконов приблизился бесшумно, его массивные шаги по металлической палубе звучали глухо, но ритмично. Он остановился в паре метров от Шнайзеля, сложил руки на груди и тоже устремил взгляд на праздник. Несколько секунд они молчали, наслаждаясь тишиной в этом шумном мире. — Я удивлён, что тебя там нет. — наконец заметил Мегатрон. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая нотка любопытства. — Ты - архитектор большей части этого союза. Люди ищут тебя, чтобы пожать руку, выпить за твоё здоровье. А ты сидишь здесь, в одиночестве. Шнайзель слегка повернул голову, мельком глянув на него, и снова уставился вдаль. Он вздохнул, глубоко и спокойно, словно сбрасывая с плеч груз ответственности, который нёс каждый день. — Это всё не для таких, как мы, Мегатрон. — начал он, чуть помолчав. — Вечеринки, тосты, объятия… Это для тех, кто умеет радоваться моменту, не оглядываясь на тени прошлого и не заглядывая в чёрное будущее. А я… — Он запнулся, подбирая слова. — Я просто хочу всё это осмыслить в тишине. Пока там играет музыка и гремят бокалы, мой разум продолжает работать. Он перебирает варианты, просчитывает риски, ищет уязвимости. Иногда мне кажется, что я вообще разучился отдыхать. Мегатрон медленно кивнул. Он понимал это чувство. Будучи лидером, он тоже часто оставался один в моменты всеобщего веселья, потому что не мог позволить себе расслабиться. Однако он промолчал, давая Шнайзелю выговориться. — Всё это… то, что мы строим… — продолжил Шнайзель, обводя рукой горизонт, где огни острова смешивались с отражениями звёзд в тёмной воде. — У меня нет слов для этого. Честно. Я - человек, который привык оперировать терминами, стратегиями, планами. Но то, что происходит здесь, не укладывается ни в одну известную мне теорию. У нас есть люди из Японии и Британии, из Китая и Европы, из Америки и Африки, даже с других планет, если считать кибертронцев. Они все вместе. Естественные границы, исторические обиды, расовые или даже видовые различия - всё это перестало иметь значение перед лицом общей угрозы. Или, может быть, перед лицом общей надежды. Он замолчал, провёл рукой по лицу, словно стирая усталость. Затем продолжил, и голос его стал тише, проникновеннее: — До того как я встретил тебя, Мегатрон, я был крайним пессимистом. Нет, не так. Я был циником. Я видел мировую историю как бесконечную череду войн, предательств и неизбежного краха. Я считал, что человечество - это болезнь, поразившая планету, и что для исцеления потребуется радикальная хирургия. Реки крови, руины, тотальный контроль. Я был готов стать тем хирургом. Но ты… ты показал мне другой путь. — Шнайзель повернулся и посмотрел Мегатрона прямо в оптику. — Я не знаю, могу ли я теперь назвать себя идеалистом. Это звучит слишком высокомерно, словно я приписываю себе добродетель, которой не обладаю. Но… я просто не могу не надеяться. Не могу не верить, что именно такое будущее ждёт Землю, когда автоботы будут наконец побеждены. Мир, где люди могут сидеть за одним столом и есть пиццу, приготовленную бывшими врагами. Мегатрон выдержал паузу, давая словам Шнайзеля осесть в воздухе. Затем он сделал шаг вперёд. — Я не считаю, что это говорит о высокомерие. — начал Мегатрон, когда Шнайзель, услышав его голос, снова направил на него взгляд. — То, что мы видим здесь, - это реальность. Не мечта, не утопический проект. Она существует прямо сейчас, перед нашими глазами. Те, кто разные, те, кто когда-то были врагами, теперь стоят вместе. Не только как товарищи по оружию, но даже как друзья. — Он сделал паузу, и его голос стал глубже, проникновеннее. — Я знаю, что дорога к такому будущему трудна. Она усеяна потерями, болью, моментами, когда хочется всё бросить. Но я верю, что мы сможем построить это будущее для вашего мира. И тот факт, что у тебя есть надежда на него, даже после всего, что ты пережил, после всех предательств и жертв, которые потребовались, чтобы добраться до этой точки, - это показывает, насколько ты вырос. Не как стратег, не как принц, а как человек. Я горжусь тобой, Шнайзель. На мгновение Шнайзель опешил. Похвала от Мегатрона была редкостью, и она весила больше, чем любые титулы. Он почувствовал, как к горлу подкатил тёплый комок, но сдержался, не позволив эмоциям взять верх. Вместо этого он улыбнулся - легко, искренне, уголками губ. — Ну… у меня был довольно хороший образец для подражания. — тихо ответил он, глядя на лидера десептиконов. Мегатрон вернул улыбку и коротко кивнул. В этот момент они оба почувствовали что-то вроде тихого взаимопонимания, почти родства душ. Но идиллия длилась недолго. Улыбки исчезли с их лиц одновременно, словно по команде. Шнайзель опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и сжал их в кулаки. — Однако, к сожалению, не все люди разделяют наши идеалы. — произнёс он глухо, не поднимая глаз. — Виктория Кингсли. — ответил со вздохом Мегатрон. Его голос стал тяжелее, словно само имя давило на плечи. Нанналли Ви Британия - киборг, не знающий жалости, боли или сомнений. Она служила только одному господину - Оптимусу Прайму. Но в последнее время её действия начали отклоняться от прямых приказов, что настораживало обоих лидеров. — Во время нашего последнего разговора. — начал Шнайзель, по-прежнему глядя вдаль, на огни острова, — Виктория сказала нечто странное. Она заявила, что не может доверить нам судьбу человечества. Как ты думаешь, что она имела в виду? Мегатрон задумался. Он провёл пальцем по подбородку, издав лёгкий металлический скрежет. — Возможно, она не верит, что мы сможем победить автоботов. — наконец ответил он после долгого молчания. — У неё было достаточно времени, чтобы убедиться в мощи Прайма. Может быть, она считает нашу борьбу обречённой. Шнайзель покачал головой, но не резко, а скорее задумчиво. — Нет. Это было бы слишком просто. Виктория создала Серых Рыцарей и сражалась бок о бок с тобой. Она знает, что рано или поздно, мы сможем победить. Если она сомневается, то не в нашей военной мощи. — Он поднял глаза, и в них вспыхнул ледяной огонь аналитика. — Скорее, она не верит, что мы готовы пойти на радикальные меры, необходимые для защиты человечества от самого себя. Мегатрон напрягся. Он понял, к чему клонит Шнайзель. — Объясни. Шнайзель вздохнул и, наконец, поднялся на ноги. Он подошёл к самому краю палубы и опёрся руками на поручни. — Она сказала, что остальные сверхдержавы — Евро-Британия, Китайская Федерация, Европейский Союз - ничем не лучше павшей Британской Империи. Что их верхушка прогнила насквозь. — Он повернул голову к Мегатрону. — И я вынужден с ней согласиться. Я видел документы. Я знаю, какие сделки заключались за спиной человечества ради сохранения власти. Виктория права: старый мир болен. И его нельзя вылечить мягкими реформами. Мегатрон подошёл ближе. Его голос стал твёрже: — Она не верит, что мы готовы запачкать руки, чтобы спасти мир. Она считает, что мы будем колебаться, искать компромиссы, пытаться сохранить иллюзию демократии. — Он сделал паузу. — Она хочет сама это сделать. Сама очистить мир от скверны. — Именно. — кивнул Шнайзель. Его глаза слегка расширились, когда следующая мысль пришла ему в голову, словно кусок головоломки встал на место. — «Мир без границ». Вот что она говорила. Я думал, это просто лозунг, риторика. Но теперь я понимаю: Виктория действительно хочет установить мир на Земле. Настоящий мир, а не тот хрупкий баланс сил, который существовал до появления автоботов. Она хочет покончить с войнами, коррупцией, эксплуатацией. — Но какой ценой? — спросил Мегатрон, и в его голосе прозвучала сталь. Он уже знал ответ, но хотел услышать его от Шнайзеля. — Ценой собственной души. — тихо, почти шёпотом, произнёс Шнайзель. Однако ветер донёс его слова до чутких аудиосенсоров Мегатрона. — Виктория готова к тому, что её будет проклинать всё человечество. Она не боится стать чудовищем в глазах миллионов. Она не боится, что её имя станет синонимом страха. Она верит в свою миссию абсолютно, фанатично. Она верит, что она… — Шнайзель запнулся, подбирая слово, и наконец выдохнул: — Настоящий герой. Тот, кто берёт на себя грехи мира, чтобы люди могли жить в чистоте. Он прикрыл глаза, вспоминая тот разговор. — Я сказал ей, что наш отец мог бы гордиться ею. — продолжил Шнайзель, и в его голосе послышалась горечь. — Я думал, она скажет спасибо за "похвалу". Но мои слова вывели её из себя. Буквально. В её глазах тогда не было ненависти ко мне - была ярость на то, что я посмел провести эту параллель. — Он открыл глаза и посмотрел на Мегатрона. — И тогда я понял, что ошибался. Она не с автоботами. Она ни с кем. Она сама по себе. Прайм для неё всего лишь инструмент, средство для достижения цели. Она использует его армию, чтобы получить доступ к ресурсам и технологиям, необходимым для её… спасения. Мегатрон долго молчал, переваривая сказанное. Он смотрел на остров, где люди и десептикоы танцевали под музыку, ничего не подозревая о той тени, что нависла над ними. — Осталось только понять, как именно она это сделает. — наконец сказал он. — Каков её план. И когда она нанесёт удар. Оба лидера снова устремили взгляды на остров, на радостные лица, на огни, которые, возможно, горели последний раз перед тьмой. Тишина между ними была тяжёлой, но в ней чувствовалась взаимная поддержка - знание того, что они вдвоём будут стоять на страже этого хрупкого мира, чего бы им это ни стоило.

***

Новый Иакон

Лидер автоботов сидел на своём троне, в самом сердце крепости, возведённой на руинах поверженного Пендрагона. Зал был огромен - тёмный, с высокими сводчатыми потолками, где вместо люстр висели сферы с красным пульсирующим светом, отбрасывавшим длинные, дрожащие тени на стены, испещрённые следами битв и трещинами. Холодный воздух пах озоном, металлом и едким дымом, просачивающимся из вентиляционных шахт, ведущих к работающим заводам. Его фигура, массивная и грозная, возвышалась над всеми, а в оптике горел тусклый, но опасный огонь сдерживаемой ярости. Перед ним, выстроившись полукругом, стояли его ближайшие советники: Гримлок - нервный, с беспокойно подёргивающимися сервоприводами; Хот Род - неподвижный, как статуя, с холодным, расчётливым взглядом; и Кап - слегка сгорбленный, опирающийся на посох, но в его глазах затаилась насмешка. Чуть в стороне, на небольшой парящей платформе возвышалась Виктория Кингсли. Платформа гудела, поддерживая её на уровне глаз Прайма, давая ей возможность смотреть на лидера автоботов без необходимости поднимать голову. Все пятеро замерли, устремив взгляды на Бластера, который стоял в центре зала, его корпус излучал голографические проекции. Он транслировал две мерцающие, нестабильные голограммы - Смоукскрина и Джетфайра, чьи изображения искажались помехами, свидетельствовавшими о серьёзных повреждениях на борту «Ковчега». — Каков статус «Ковчега»? - спросил Прайм. Голос его прозвучал низко, с металлическим оттенком, эхом разнесшись под сводами зала. Он не кричал, но в этом спокойствии чувствовалась угроза, заставлявшая даже воздух вибрировать. Джетфайр, чья голограмма подрагивала, словно от ударов, первым нарушил молчание. Он обвел присутствующих взглядом, задержав его на Кингсли и Капе, молча говоря, что всё идёт по плану. Его голос был полон досады и усталости, которую он даже не пытался скрыть. — К сожалению, все основные системы серьёзно повреждены, Лорд Прайм. — Он вздохнул, и статика на миг исказила его лицо. — Атака «Немезиды» была точной; враг стрелял не в отчаянной попытке убежать. Они намеревались… покалечить нас. Вывести из строя надолго. Каждый выстрел был выверен, словно Шнайзель заранее знал, куда бить. Это была не паника - это была хирургия. Смоукскрин, стоявший рядом, поморщился, и его пальцы нервно сжались в кулак. — Одной из целей, которая пострадала больше всего, было силовое ядро «Ковчега». — Он покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в масштаб разрушений. — И, к сожалению, многие из новых отверстий, которые были пробиты в грузовом отсеке корабля, теперь переполнены расплавленной лавой. Вся нижняя палуба превратилась в адский котёл. Включая главный узел Энергона. Он практически расплавился. Мы можем его починить, но это займёт время. Много времени. И ресурсов, которых у нас сейчас в обрез. — Делайте всё, что можете. — Прайм подался вперёд на троне, его пальцы сжали подлокотники, оставляя в металле глубокие вмятины. — Мне нужно, чтобы мой флагман был готов к работе как можно скорее! — Его голос чуть повысился, теряя ледяное спокойствие. — Недели, а не месяцы, Смоукскрин. Мы не можем позволить себе роскошь ждать, пока враги нанесут новый удар. — Мы сделаем всё, что сможем, Лорд Прайм. — Джетфайр поклонился, его голограмма на миг стала чётче, прежде чем снова покрыться рябью. — Мы бросим все силы на ремонт. Но предупреждаю, это будет медленный процесс. — Тогда начинайте! — рявкнул Прайм, но передача уже прервалась, оставив лидера автоботов сидеть в тишине, менее чем довольным, сжимая подлокотники так, что металл начал трескаться. Кап, опираясь на свой посох, сухо кашлянул, привлекая внимание. Он слегка улыбнулся - уголками губ, но в этой улыбке не было веселья, только сарказм. — Ну, это определённо усложняет нам задачу. — Он постучал посохом по полу, словно отбивая ритм. Внутри же он ликовал: флагман Прайма выведен из строя, и это давало десептиконам и Серым рыцарям драгоценную фору. Он знал, что Кингсли разделяет его тайную радость, и мысленно поблагодарил Шнайзеля за то, что он привел их к этому моменту. — Хотя, возможно, это и к лучшему. — добавил он, делая вид, что размышляет вслух. — Пока мы чиним корабль, враги могут успокоиться и потерять бдительность. Гримлок резко развернулся к Капу, его голос сорвался на визг: — Десептиконы и Серые рыцари не только сбежали, но само их присутствие уже спровоцировало многочисленные восстания по всей планете! — Он взмахнул руками, указывая в пустоту. — В Азии, в Африке, даже в Южной Америке! Люди, которые раньше дрожали от страха, теперь хватаются за оружие! Надо что-то делать! Немедленно! Иначе мы потеряем всё! — Успокойся, Гримлок. — холодно оборвал его Прайм, не повышая голоса. — Твои истерики не помогут делу. — Он перевёл взгляд на Викторию, и в его оптике мелькнул интерес. — Кингсли, как проходят твои переговоры с Высшими евнухами Китайской Федерации? — спросил он, подаваясь вперёд. Виктория выдержала его взгляд, не моргнув. Её голос был ровным, спокойным, хотя внутри она мечтала спалить эту крепость до тла, со всеми, кроме Капа, присутствующими. — Немного сложнее, чем ожидалось, милорд. — ответила она, слегка наклонив голову в знак показного уважения. — Хотя они, кажется, готовы сотрудничать, они очень настаивают на том, чтобы их считали равными с вами. — Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе. — Они не хотят быть просто вассалами. Они требуют гарантий автономии и доли ресурсов. Их позиция жёсткая. Гримлок раздражённо застонал, закатив оптику. — Зачем им вообще думать о чём-то столь дерзком? Они не воины и не стратеги! Они просто ещё более надоедливые политики в шелковых халатах! Мы должны поработить Китайскую Федерацию и уничтожить их, как мы это сделали с Британией! Стереть с лица земли эту империю бумажных драконов! — Ты забыл, где мы сейчас находимся, Гримлок? — спокойно, но с металлическим оттенком в голосе произнёс Хот Род. Он шагнул вперёд, его фигура казалась ещё более массивной в полумраке. — Британия была фактически уничтожена, потому что у нас была и численность, и превосходящая огневая мощь. Но, что более важно, основные силы сопротивления - десептиконы и Серые рыцари - скрылись и не смогли нам противостоять. Но это уже не так. Сейчас они здесь, на свободе, и каждый день их армия растёт. — Он прав. — подхватил Кап, поигрывая навершием посоха. — Как ты любезно заметил, Гримлок, новое появление наших врагов вызвало множество мелких восстаний, что истощает наши силы, в то время как наш главный флагман затоплен лавой. Наши силы слишком истощены, чтобы вступить в войну с другой сверхдержавой. Легион занят охраной наших территорий, и я уверен, что коны и Рыцари с лихвой воспользуются этим. Они будут бить по нашим линиям снабжения, по изолированным гарнизонам. — Он ненадолго повернулся к Виктории, ища подтверждения. — Я считаю, что для этой ситуации подойдёт человеческое выражение - «между молотом и наковальней». — Он поднял бровь. — Вы так говорите, да? Я правильно понял? — Да, ты правильно понял, Кап. — подтвердила Виктория, и в её глазах, как и в глазах Капа, мелькнуло удовлетворение. Они видели, как Автоботы увязают в собственных проблемах, и это было приятно. — Между молотом и наковальней. Прямо сейчас мы не можем ударить по Китаю, не оставив тыл открытым. И мы не можем бросить все силы на Альянс, потому что тогда Китай может ударить нам в спину. Идеальный тупик. — Достаточно! — рявкнул Прайм, ударяя по подлокотнику своего трона с такой силой, что металлические пластины прогнулись с жутким скрежетом. В тот момент никто не осмелился выступить против него. Все замерли, чувствуя, как от него исходят волны подавляющей ярости. Но это был не просто гнев из-за недавнего поражения. Это была личная обида. Прайм смотрел сквозь голограммы, сквозь стены, сквозь пространство - туда, где, по его мнению, сейчас находился Шнайзель эль Британия. Даже после всех попыток сломить его, уничтожить его дух, этот человек всё равно оправился. Он не только выжил, но и нанёс ответный удар, объединив вокруг себя тех, кого Прайм считал сломленными. Влияние и упрямство Мегатрона, которое он сумел передать этому мальчишке, было очевидным. Это бесило Прайма больше всего. Прайм неспешно провёл когтистым пальцем по подлокотнику трона, оставляя в металле глубокую борозду. Его алая оптика сузилась, когда он перевёл взгляд с голографических карт на Викторию. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь гулом энергетических генераторов глубоко под крепостью. — Мы говорили о Китайской Федерации, — начал он, и его голос прозвучал низко, с металлическим резонансом, — а что насчёт Европейского Союза и Евро-Британии? — Он подался вперёд, и в его оптике зажглось любопытство хищника, оценивающего новую добычу. — Что ты можешь рассказать нам об этих государствах? Виктория выдержала его взгляд, хотя внутри неё всё кипело от отвращение к политической близорукости людей. Она сделала глубокий вдох, прежде чем ответить, тщательно подбирая слова. — С момента падения Британии, Евро-Британия незамедлительно заявила о своей независимости. — произнесла она ровным, почти бесстрастным тоном, хотя вокруг её пальцев зажигались небольшие искры. — И сразу после распада империи, Европейский Союз начал всерьёз атаковать, полагая, что Евро-Британия уязвима теперь, когда основная империя больше не снабжает их ресурсами, войсками и, что важнее, технологиями. — Она сделала паузу, и в её глазах мелькнула едва сдерживаемая ярость. «Вместо того чтобы объединиться перед лицом общего врага, эти идиоты решили вцепиться друг другу в глотки. Тупость политиков, которые думают только о своей выгоде, не знает границ». Её лицо слегка дрогнуло от едва сдерживаемого гнева. «Они тратят ресурсы и жизни на бессмысленную войну, хотя должны готовиться к настоящей угрозе». Кап, стоявший чуть поодаль, незаметно кивнул, его пальцы нервно поглаживали навершие посоха. Он полностью разделял её чувства. Внутри него тоже клокотала злость - на глупость, на близорукость, на то, что эти люди, называющие себя лидерами, не видят дальше собственного носа. — Я понимаю, почему они так думают. — вмешался Хот Род. Он стоял неподвижно, как статуя, его голос был холоден и расчётлив. — Удар по ослабленному противнику - классическая стратегия. Они видят возможность и хватаются за неё, не думая о последствиях. — Он слегка наклонил голову, его оптики блеснули в полумраке. — Как сейчас идёт бой между ними? — Похоже, что на данный момент они зашли в тупик. — ответила Виктория, и в её голосе вдруг проскользнула нотка скрытой гордости. Она позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Ни одна из сторон не может добиться решающего преимущества. — Она мысленно усмехнулась: благодаря её союзникам, эта война зашла в тупик. Страны больше не тратили ресурсы и людей на бессмысленную бойню. По крайней мере, пока ей удавалось это контролировать. «Патовая ситуация. Идеально для того, чтобы заменить фигуры на доске». Кап одобрительно хмыкнул, поняв намёк. Он знал, что за этим тупиком стоит её работа. — Как вы думаете, Евро-Британия захочет сотрудничать с нами? — спросил Хот Род, пристально глядя на Викторию. Его голос был лишён эмоций, но в нём чувствовалась сталь. — У нас есть ресурсы, которые они не смогут игнорировать. Оружие, технологии… и защита. — Вряд ли, по своей воле. — отрезала Виктория, покачав головой. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Даже до падения Британии напряжённость между Пендрагоном и Санкт-Петербургом была довольно высокой. Мой покойный отец считал Великого герцога слишком мягкотелым, а тот, в свою очередь, презирал методы Чарльза. — Она вздохнула. — Несмотря на то, что Евро-Британия технически считается британским государством и сохраняет верность короне, она более… снисходительна в своих правоприменениях. — Она скривилась, подбирая слова. — Она не использует систему чисел, которую использовала Британия, и не практикует массовые казни инакомыслящих. Но всё равно обращается с коренным населением не слишком гуманно. Просто делает это тише, аккуратнее. Их колониализм - в перчатках, но без бриллиантов. — Кто в ней главный? — спросил Кап, делая шаг вперёд и заслоняя собой часть света от голограмм. — Герцог Август Генри Хайленд, также известный как Великий герцог Велен. — ответила Виктория. Она произнесла это имя с оттенком уважения, хотя и не без горечи. — Несмотря на то, что он был британским дворянином и занимал высокий пост, он не пользуется такой же безжалостной властью, как мой покойный отец. Он даже осторожен, чтобы избежать жертв среди гражданского населения, что редкость в наши дни. — Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Он скорее политик, а не палач. Он пытается балансировать между интересами дворян и реальностью на местах. Иногда это делает его непредсказуемым. — Я удивлён, что твой отец вообще позволил ему остаться у власти, несмотря на это. — прокомментировал Гримлок, складывая руки на груди. Его голос был полон сарказма и пренебрежения. — Я даже вижу, как покойный Чарльз с радостью бы уничтожил Евро-Британию, стерев её с лица земли вместе с этим герцогом-филантропом, просто ради устрашения. — Он фыркнул. — Неужели у старика не хватило смелости? — Мой покойный отец и великий герцог Велен, возможно, не сходились во мнениях по большинству вопросов. — холодно ответила Виктория, бросив на Гримлока взгляд, полный презрения. — Но Чарльз не был настолько безумен, чтобы начать гражданскую войну внутри Британской империи, когда снаружи было столько угроз. Это привело бы к ещё большему конфликту, который в конечном итоге дестабилизировал бы всю Британию и открыл путь для внешних врагов. — Она сделала паузу, её глаза сузились. — Хотя он искал способы более непосредственного и тонкого контроля над Евро-Британией. Он внедрял шпионов, саботировал экономику, сталкивал лбами местных аристократов. Он был терпелив. Но с его смертью этот контроль… был потерян. — Она позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. «И я намерена воспользоваться этим, чтобы восстановить справедливость и, вернуть страну русским». — Тогда мы сделаем то, что не смог твой отец. — начал Прайм, его голос прозвучал как приговор. Он повернулся к своим подчинённым, его фигура возвышалась над ними, отбрасывая длинную тень на стены зала. — Хот Род, Кап, я посылаю вас двоих в Евро-Британию. — Он указал на них когтистым пальцем. — Вы должны встретиться с Веленом и убедить его встать на нашу сторону. Используйте любые средства - угрозы, лесть, обещания власти. Если он согласится присоединиться к нам, мы обеспечим его достаточным вооружением, чтобы раздавить ЕС, уничтожив ещё одну сверхдержаву с меньшими усилиями, чем при уничтожении Британии. Хот Род, ты за старшего. Координируй операцию. — Затем он перевёл взгляд на Гримлока и Викторию. — В это время Гримлок и Кингсли продолжат переговоры с Высшими евнухами и позаботятся о том, чтобы Китайская Федерация тоже перешла на нашу сторону. — Он сделал паузу, и его голос стал жёстче. — Гримлок, ты будешь за старшего. Не подведи меня. — Он рыкнул, и его голос эхом разнёсся под сводами зала. — Благодарю вас, милорд, — произнёс Гримлок, низко поклонившись. Его голос был полон показной покорности, но в его оптиках мелькнул триумф. Он уже видел себя победителем. Виктория, стоявшая рядом, изобразила лёгкий поклон, но внутри неё ликовала. Она была тайно счастлива, что руководство операцией переделали этому идиоту. Так будет гораздо легче списать на него провал миссии. Она уже мысленно составляла план, как саботировать переговоры и помочь Альянсу, не вызывая подозрений. — Вы хотите, чтобы мы вели обе кампании одновременно? — спросила Виктория, приподняв бровь. Ей нужно было уточнить, чтобы её действия выглядели естественно. — Это распылит наши силы. — Теперь, когда они сбежали от нас, Мегатрон и Шнайзель, без сомнения, попытаются обрести союзников в своём крестовом походе. — объяснил Прайм. Он встал с трона и начал медленно прохаживаться перед своими подчинёнными, его шаги гулко отдавались в тишине зала. — Кажется, что к Европейскому Союзу они обратятся в первую очередь, учитывая, что Шнайзель имел там связи. Но они также могут обратиться за помощью к Китайской Федерации. Несмотря на то, что у власти находятся Верховные евнухи, я не удивлюсь, если Альянсу удастся найти способ убедить народ свергнуть своих деспотических лидеров и создать новое государство, чтобы помочь им. — Он остановился и обвёл взглядом своих подчинённых. — У них есть средства и убеждения, чтобы сделать именно это. Мегатрон и Афина - символы надежды, а Спектра - мастер манипуляций. Вместе они могут поднять восстание даже в аду. — Вы говорите так, будто мы участвуем в своего рода гонке, Лорд Прайм. — сказал Кап, задумчиво поглаживая подбородок. Он слегка улыбнулся, но в его глазах читалась тревога. — Соревнование, где ставка - контроль над миром. — Это не гонка, Кап. — прорычал Прайм, и в его голосе послышалась сталь. — Это война на два фронта. И мы должны победить на обоих, или проиграть всё. — Он сжал кулак. — Я не позволю этим жалким созданиям отнять у меня то, что я построил. Никогда.

***

На следующий день – Остров Хорай – Немезида

Торжества и вечеринки, устроенные накануне, имели настоящий, ошеломительный успех. Моральный дух мирных жителей и солдат поднялся в геометрической прогрессии. Но, как это всегда бывает на войне, время празднования закончилось. Наступил час, когда нужно снова браться за оружие и принимать тяжёлые решения. На мостике «Немезиды» собрались те, от кого зависела судьба Земли. Мегатрон, Старскрим, Шоквейв и Скай-Бат стояли у главного голографического стола, их синие оптические сенсоры были устремлены на соратников людей. Шнайзель, облачённый в идеально выглаженный мундир, сидел в кресле чуть поодаль, переплетя пальцы на коленях. Канон, Оги, Тодо - все они расположились полукругом. Волшебник, глава разведки, привычно держался в тени, опираясь на переборку. Орфей, Гилфорд и Дитхард стояли рядом с Корнелией, которая скрестила руки на груди и зорко следила за картой. Кагуя, молчаливая и сосредоточенная, сидела с планшетом в руках. Виктор выглядел скучающим, но сохранял королевскую осанку. Обсуждали одно: истинные мотивы Виктории Кингсли. Ту самую личность, которую одни считали чудовищем, а другие - сестрой, которую ещё можно спасти. — То есть вы хотите сказать, что Виктория Кингсли работает за спиной Прайма и использует его ресурсы для того, чтобы… «спасти» человечество? — переспросил Гилфорд, приподняв бровь и медленно покачивая головой. В его голосе звучало плохо скрываемое недоверие. — Та самая Кингсли, которая призналась в любви к войне, провозгласила себя демоном войны и является самым верным союзником Прайма? Она разнесла Британскую Империю и смеялась при этом! И вы говорите, что это всё - спектакль? — Именно так. — спокойно ответил Шнайзель, не меняя выражения лица. Он выдержал паузу, словно давая всем осмыслить его слова, и продолжил: — Её концепция «мира без границ» - это не просто лозунг для солдат. Это глубокая, продуманная идея. Она хочет стереть границы, которые разделяют человечество - политические, национальные, идеологические. И она готова пойти на любые средства, чтобы этого добиться. Даже если для этого придётся притвориться безумным тираном. — Удачи ей с этим. — фыркнул Дитхард, резко сложив руки на груди. Его тон сочился сарказмом. — Кто в здравом уме решит следовать за ней? Кингсли уничтожила Британию. Она поработила население и превратила людей в киборгов! А вы говорите мне, что она - спасительница? Бред. — Я бы не был так уверен в своём скептицизме. — тихо произнёс Волшебник. И все разом повернули головы в его сторону. Обычно молчаливый и скрытный, глава разведки редко высказывался первым, но когда он это делал, его слова стоило слушать. — О чём ты, Волшебник? — спросил Оги, нахмурившись. Он подался вперёд, опираясь ладонями на стол, и смотрел на начальника разведки с явным недоумением. — Автоботы показали нам, что творится на бывшей территории Британии. Мы видели записи шахт Энергон, где работают рабы. Мы видели Легион Кингсли - эти шеренги людей с металлическими имплантатами, которые идут в бой без страха. Это не «спасение», это ад! — Вот именно. — спокойно парировал Волшебник, и в его глазах мелькнула странная искра. — Нам показали это автоботы. Мы смотрели на их записи, слушали их отчёты. Но мы не знаем, что на самом деле происходит на территории бывшей Британии. Ни один наш агент не смог проникнуть туда и вернуться живым. Все попытки провалились. Мы видим только фасад - блестящий, ужасающий, тщательно продуманный фасад, который мастерски создала Кингсли - и для автоботов, и для всего остального мира. Что если за этим фасадом скрывается совсем другая реальность? — Хочешь сказать, что Виктория только притворяется помешанным на войне садистом? — уточнил Канон, понизив голос. Он задумчиво постучал пальцем по подлокотнику кресла. — Что весь образ «демона войны» - это маска, которую она надела, чтобы втереться в доверие к Прайму? — До того как Виктория познакомилась с нами, она семь лет скрывалась от британских спецслужб, притворяясь обычной британской студенткой. — вмешался Шоквейв. Он отошёл от консоли и встал рядом с Мегатроном. — Семь лет! Она вела двойную жизнь, и никто её не раскусил. Вы представляете, какая выдержка нужна для этого? А после этого она стала Маской - "террористом", которого искали по всей Японии - и успешно скрывала свою личность от лучших аналитиков Британии. — Это правда. — с лёгкой усмешкой подтвердила Корнелия. Она взглянула на присутствующих с оттенком гордости, которую не могла скрыть, хотя речь шла о её сестре-предательнице. — Мои аналитики сломали голову, пытаясь раскрыть личность террориста в маске. Все были уверены, что это японец. Все считали, что это мужчина. И никто - слышите? - никто даже близко не подошёл к разгадке. — Играть различные роли ей не впервой. — добавил Виктор. Его голос звучал глухо, но в нём слышалась странная нотка - не то уважения, не то горечи. Он посмотрел на голографическую карту, где значок британского острова был перечёркнут красным крестом. — Девочка, которая потеряла всё и решила, что сможет изменить мир, если наденет правильную маску. И похоже, что Кингсли - это просто ещё одна маска. Самая совершенная из всех, что она когда-либо носила. — Только в этот раз театр для неё - весь мир. — тихо, почти задумчиво произнёс Тодо. Он скрестил руки на груди и перевёл взгляд на голографическую карту, где границы государств мерцали красным и синим. — Хорошо, допустим, Виктория действительно строит козни за спиной автоботов и готовится ударить их в спину. Но какой её следующий шаг? Козыри в рукаве у неё есть, те-же карты способностей, но как она их разыграет? Мы не можем просто гадать. — Первый шаг - собрать союзников. — заявил Шнайзель, и его голос прозвучал чётко, как удар молота по наковальне. Он поднялся с кресла и подошёл к столу, проведя пальцем по голографической проекции Земли. — Очевидно, что у Виктории есть союзники по всему миру, которые поддержат её, когда она начнёт активную фазу войны против автоботов. Возможно, это разрозненные ячейки сопротивления, бывшие военные, учёные, которые разделяют её идею «мира без границ». Мы не знаем их имён, но они существуют. И поэтому мы тоже должны собрать союзников. Только так мы сможем окончательно уничтожить автоботов и начать разговор с Кингсли на равных. Если мы подойдём к ней с пустыми руками, она либо проигнорирует нас, либо переиграет. — Чтобы победить такую мощную силу, как автоботы, нам понадобится помощь оставшихся сверхдержав. — сказал Мегатрон, и его голос, низкий и вибрирующий, заставил всех присутствующих замереть. — ЕС и Китайская Федерация. Без их промышленной мощи, ресурсов и людей мы не сможем выдержать долгую войну. «Немезида» не может снабжать армию вечно. — Давайте это узнаем. — сказал Оги и нажав пару клавиш на голографическом столе и вызвал Синке — Синке, как дела в Китае? — Высшие евнухи в настоящее время ведут переговоры с Кингсли и Гримлоком о присоединении Федерации к силам автоботов. — без предисловия начал Синке, и в его голосе прозвучала едва сдерживаемая горечь. Он сжал кулаки, так что костяшки побелели. — Эти старые интриганы готовы продать свою страну ради сохранения власти. И они готовы заключить сделку с демоном, лишь бы удержаться у кормушки. Однако Гао Хай работает над тем, чтобы замедлить их переговоры, а также следит за тем, чтобы остров Хорай оставался невидимым для остального мира. — Затем он повернулся к Шнайзелю, и в его взгляде мелькнула тень уважения, смешанная с любопытством. — Я удивлён, что ты не попросил Эрину использовать Гиас на всех евнухах и просто заставить их отступить, вернув власть Императрице. Это было бы самым быстрым решением. — Эта мысль приходила мне в голову. — признался Шнайзель, и на его губах мелькнула едва заметная усмешка. — Но если бы мы сделали это раньше, это было бы совершенно очевидно. Представь: все высшие евнухи внезапно меняют своё мнение, разрывают договоры и возвращают власть Императрице. Прайм не поверил бы в такое совпадение. Он бы понял, что за этим стоит кто-то, кто умеет манипулировать разумом. И тогда он послал бы не просто Легион, а весь свой флот. Слишком большой риск. — Да, я согласен. — сказал Скай-Бат, и его голос прозвучал как раскат грома. Он стоял неподвижно, как статуя, но в его оптических сенсорах читалось напряжение. — Если бы Прайм заподозрил вмешательство, он послал бы большую часть Легиона, чтобы стереть с карты Китайскую Федерацию, как Кингсли это сделала с Британией. Хаос был бы невообразимым. — Но из-за временного выхода из строя «Ковчега», а также из-за многочисленных восстаний и мятежей, силы автоботов и Легиона стали распылёнными и слишком растянутыми. — вмешался Шоквейв, потирая подбородок. Его оптический сенсор сузился, словно он просчитывал вероятности. — Цепочки поставок нарушены, коммуникации работают с перебоями. Это наше окно возможностей. Но оно не продлится долго - его инженеры уже работают над восстановлением «Ковчега». Нам нужно двигаться и собирать союзников прямо сейчас. Каждая минута промедления играет на руку автоботам. — Я близкий друг императрицы. — отметила Кагуя, поднимаясь со своего места и поправляя складки кимоно. Её голос звучал спокойно, но в глазах горел решительный огонь. — Если не считать Гао Хая, я, вероятно, единственный человек, которому она доверяет. Я могу работать с Синке, чтобы замедлить переговоры между евнухами и автоботами. Мы можем сеять раздор, затягивать подписание документов, подбрасывать ложную информацию. Но мне понадобится доступ к разведданным Волшебника. — Просто будь осторожна с Викторией. — посоветовала Корнелия, и её голос дрогнул. Она подошла к Кагуе ближе, положив руку ей на плечо. Её взгляд стал серьёзным, почти умоляющим. — Мы не знаем её плана относительно Китайской Федерации. Возможно, она решит вам помочь - если увидит в этом выгоду для себя. А возможно, будет мешать - если решит, что Китайская Федерация на нашей стороне, нарушит её баланс сил. И если она заподозрит, что с Гао Хаем что-то не так, если поймёт, что мы тянем время… — Корнелия сглотнула, и на мгновение в её глазах мелькнул страх. — Виктория не прощает тех, кто встаёт у неё на пути. Я знаю это лучше, чем кто-либо. — Не волнуйся, я буду осторожна. — заверила Кагуя, мягко сжав ладонь Корнелии в ответ. Улыбка тронула её губы, но в глазах осталась сталь. — Я не собираюсь становиться её врагом. По крайней мере, пока мы не узнаем, какие фигуры она двигает на этой шахматной доске. — Итак, на данный момент ситуация с Китайской Федерацией ясна; остаётся только ЕС. — произнёс Канон, поправляя манжету кителя и переводя взгляд на голографическую карту Европы, где два блока - Евро-Британия и Европейский Союз - застыли в мерцающем противостоянии. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась усталость человека, который слишком долго анализировал бесконечные линии фронта. — Какова там ситуация, Волшебник? — Они и Евро-Британия зашли в тупик. — ответил Волшебник, не отрываясь от потока данных, бегущего по его мониторам. Он вздохнул и провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину усталости. — У них нет средств продолжить борьбу - арсеналы пусты, линии снабжения работают с перебоями. Однако я не вижу сценария, при котором кто-то из них одержит решительную победу, не исчерпав себя до дна. Это война на истощение, где каждый метр земли оплачивается тоннами металла и реками крови. Старскрим, до этого молча стоявший у стены, выглядел более чем раздражённым. Он фыркнул, и из его вентиляционных решёток вырвался пар. — Сейчас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться! Целые континенты горят, Прайм собирает флот, а они всё ещё слишком сосредоточены на попытках превзойти друг друга? — Его голос гремел, как камнепад. Он ударил кулаком по металлической панели, оставив на ней вмятину. — В этом вопросе я полностью понимаю Викторию. Если бы у меня был такой арсенал, как у неё, я бы уже давно приехал к ним и сказал: «Хватит! Прекратите эту детскую вражду, пока вы не убили друг друга и не оставили планету автоботам!» — Есть ли способ привлечь обоих на нашу сторону? — предложил Оги, осторожно поднимая руку. Он переглянулся с Корнелией, словно ища поддержки. — Я имею в виду, что ЕС кажется довольно очевидным союзником - у них ресурсы, промышленность и население. Но поскольку в настоящее время на нашей стороне две британские принцессы и один принц, возможно, у нас есть уникальный рычаг воздействия на Евро-Британию. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — У тебя есть шанс, Корнелия, найти способ убедить Евро-Британию прекратить огонь и работать с нами? Корнелия вздохнула, и её плечи опустились. Она на мгновение закрыла глаза, вспоминая прошлые встречи. — Если бы их навестила Юфемия, то это более чем вероятно. — ответила она, и в её голосе прозвучала горькая нотка самосознания. — Я встречалась с Великим Герцогом Хайлендом. Он совсем не похож на нашего покойного отца. Он не принял систему нумерации или зон и сделал всё, что мог, чтобы смягчить оккупацию для русского населения. Мы встречались, профессионально разговаривали друг с другом, но мы часто расходились во мнениях. Он - человек принципов, но эти принципы жёсткие, как сталь. Однако Юфи разделяла его взгляды на многие вещи - на суверенитет, на долг перед народом. Поэтому я чувствую, что он с большей охотой выслушает её, чем меня. Я для него - напоминание о прошлом, которое он хочет похоронить. — Но что, если автоботы уже пытаются убедить Евро-Британию присоединиться к ним? — вмешался Орфей, и его голос прозвучал напряжённо. Он нервно постукивал пальцем по подлокотнику кресла. — Прайм мог уже предложить им более передовые технологии - кибертронское оружие, энергонные генераторы, систему связи, неподвластную глушилкам, - чтобы дать отпор ЕС. Учитывая, что они сейчас озабочены борьбой с ЕС, они могут клюнуть на эту приманку. А если Прайм пообещает им автономию или даже гегемонию в регионе? Хайленд может решить, что союз с автоботами - меньшее из зол. — Я согласен, это серьёзный повод для беспокойства. — признал Мегатрон. Он скрестил руки на груди, и его голос, низкий и спокойный, словно гул тектонических плит, заполнил пространство мостика. — Прайм не гнушается никакими средствами. Однако я также считаю, что нам следует действовать на опережение и помочь с переговорами о прекращении огня между Евро-Британией и ЕС. Если бы мы смогли убедить обе стороны присоединиться к нам, это не только укрепило бы наши силы, но и помогло бы создать мост мира, чтобы утвердить Устав нашей Федерации Объединённых Наций, когда война с автоботами закончится и тем самым показать Виктории что её идея нежизнеспособна. — Итак, давайте исходить из предположения, что автоботы уже разговаривают с Евро-Британией. — начал Шнайзель, выпрямляясь в кресле. Он сложил пальцы домиком, и его взгляд стал холодным и расчётливым. — С помощью системы Земного моста мы могли бы найти способ поговорить с Хайлендом напрямую, минуя их линии связи, которые, скорее всего, прослушиваются автоботами, а также связаться с другими членами Совета Евро-Британии, чтобы организовать прекращение огня с ЕС. — Это похоже на план. — Канон кивнул, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по карте на голографическом столе. — Остаётся Европейский Союз. Самая непредсказуемая переменная в этом уравнении. — Если мы хотим наладить с ними диалог, нам нужно будет войти в контакт с кем-то, у кого есть связи и влияние. — Сказал Скай-Бат, постучав пальцем по подбородку. — ЕС не доверяет ни Евро-Британии, ни нам. Нам нужен посредник, которого они уже знают и уважают. — Думаю, я знаю того, кто сможет с этим помочь. — сказал Волшебник, и взглянув на Орфея и едва заметно кивнул. Молодой человек без лишних слов вытащил из внутреннего кармана пиджака тонкую папку с файлами и передал её Шнайзелю. Шнайзель принял папку, открыл её и пробежался глазами по содержимому - сначала быстро, затем медленнее, вглядываясь в фотографию. На снимке была молодая девушка с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, светло-фиолетовыми глазами, в которых читалась мягкая, но уверенная улыбка. Шнайзель поднял бровь. — Лейла Малкал? — произнёс он вслух, словно пробуя имя на вкус. Он поднял взгляд на Волшебника. — Я слышал это имя в нескольких отчётах разведки, но никогда не видел её личного дела. Чем она примечательна? — Она «неофициальная» ученица генерала ЕС Джина Смиласа. — спокойно объяснил Волшебник, сложив руки за спиной. — Генерал Смилас - один из немногих высших чинов ЕС, кто сохранил прагматичный ум и кому действительно не плевать на Европу. Он не фанатик и не марионетка. Если кто-то и может убедить его выслушать нас, то это Лейла. Она пользуется его безоговорочным доверием. — И какие у неё рычаги влияния? — спросил Мегатрон, скрестив руки на груди. — В настоящее время она является частью спецподразделения ЕС под названием WZERO. — продолжил Волшебник, повернувшись к лидеру десептиконов. — Это отряд особого назначения, состоящий преимущественно из японцев. Сама Лейла не командует ими напрямую, но её слово имеет вес. Она - их моральный компас. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — хмыкнул Старскрим, но в его голосе не было враждебности, скорее настороженность. — Если она так важна для генерала и для отряда, почему мы не слышали о ней громче? — Потому что, — вмешался Орфей, до этого молча стоявший рядом с Волшебником, — она сознательно держится в тени. И, — он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся, — её настоящее имя - Лейла Брейсгау. Тишина, повисшая в зале, была тяжёлой, как свинец. Виктор, который до этого лениво прислонялся к стене, вдруг побледнел, а глаза расширились. — Брейсгау? — переспросил он, и его голос дрогнул, чего с ним почти никогда не случалось. — Ты уверен? — Абсолютно. — твёрдо подтвердил Орфей, глядя Виктору прямо в глаза. — Я лично проверял данные через несколько независимых источников. У неё шрам на левом предплечье - след от осколка. Она получила его восемь лет назад, во время теракта, в котором погибла её семья. Виктор замер. Его челюсть сжалась, и он медленно опустился обратно в кресло, уставившись в одну точку на стене. Корнелия заметила это и нахмурилась, но промолчала - сейчас было не время для расспросов. — Боюсь, тебе придётся объяснить эту информацию более подробно, Орфей. — мягко, но настойчиво сказал Мегатрон. — Для меня и моих собратьев-десептиконов имена Брейсгау и Малкал мало что значат. Просветите нас. — Я, кажется, слышал о них раньше. — подал голос Оги, почёсывая затылок. Он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Британская дворянская семья, перебежавшая в ЕС? Кажется, был скандал. Отец публично отрёкся от короны? — Проще говоря, да. — кивнул Гилфорд, беря инициативу в свои руки. Он подошёл к голографическому столу и вызвал несколько старых записей. — Брадов фон Брейсгау был британским дворянином, но он никогда не одобрял репрессивные методы Британии. Он считал, что система императора устарела и что права «номеров» должны быть расширены. Вы можете себе представить, как это восприняли при дворе. Особенно после того, как он публично назвал политику Чарльза Зи Британии «средневековым варварством». — Поэтому он перешёл в ЕС. — закончил за него Шнайзель, листая файлы. — И эта девушка, я полагаю, его дочь? — Верно. — подтвердил Волшебник. — Лейла Брейсгау, единственная выжившая после теракта. Её удочерила семья Малкал - не из альтруизма, а чтобы использовать её имя для укрепления своего политического веса в высших кругах ЕС. — Я не так много знаю о семье Брейсгау, кроме того, что они погибли в результате теракта в ЕС несколько лет назад. — сказала Корнелия, нахмурившись. — Я помню, что её отец подавал большие надежды. Среди либеральной оппозиции ЕС его считали будущим лидером. — Семья Брейсгау была тем, за чем я довольно внимательно следил в начале своей карьеры. — вмешался Дитхард, поправляя очки. Он подошёл к столу и скрестил руки. — В Британии её очень ненавидели. Его называли предателем рода и крови. Но в ЕС он получил огромную поддержку. Ему даже дали прозвище «Человек собрания» - за способность объединять враждующие фракции. Однако восемь лет назад он был убит в результате теракта. Его жена и дочь, предположительно, также погибли. Официальная версия - взрыв бомбы, заложенной радикальными британскими лоялистами. — Очевидно, что его дочь всё ещё жива. — сухо заметил Старскрим, мельком взглянув на фотографию в папке. — Убийц нашли? — Нет. — покачал головой Дитхард, и в его голосе проскользнула едва заметная горечь. — Хотя в официальном сообщении говорилось о теракте, у меня были серьёзные подозрения, что это была внутренняя работа. Кто-то из британской знати… или даже из королевской семьи, кто не разделял его политических взглядов и опасался, что его влияние в ЕС объединит континент против Британии. Корнелия невольно отвернулась, и на её лице отразилось отвращение. Её руки сжались в кулаки. Она ненавидела предательство Брейсгау, ненавидела его либеральные идеи, которые подрывали устои империи, но одно дело - политическая оппозиция, и совсем другое - трусливое убийство беззащитного человека и его семьи. Если бы он был воином, она бы с радостью вызвала его на дуэль и решила вопрос честно. Но он не был воином. Он был дипломатом, учёным, отцом. И кто-то - возможно, кто-то, кого она знала при дворе - решил, что его жизнь не стоит и пули. — Итак, что мы знаем о самой Лейле сейчас? — спросил Скай-Бат, нарушая тягостное молчание. Он почесал затылок и добавил: — Я хочу знать, с кем мы будем иметь дело. Она озлоблена? Она ненавидит британцев? Она вообще захочет с нами разговаривать? — Она гуманист, идущая по стопам своего отца. — ответил Волшебник, возвращая разговор в деловое русло. — Её либеральные взгляды не были сломлены трагедией, а напротив - укрепились. Она верит, что диалог возможен, и, судя по нашим данным, она активно ищет способы наладить контакт с умеренными силами внутри Евро-Британии. Она не воюет против империи - она воюет против жестокости. Это разница. — И ты думаешь, она может стать нашим союзником? — спросил Шнайзель, закрывая папку. — Я думаю, она может стать для нас ценным союзником. — твёрдо ответил Волшебник. — Возможно, даже полноценным Серым Рыцарем. Если мы предложим ей то, чего она хочет - возможность изменить систему, а не разрушить её, - она согласится. Она не фанатик, она прагматик с сердцем. Такие люди редко встречаются в этой войне. — Тогда, похоже, у нас есть план. — подвёл итог Мегатрон. Его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Мы найдём способ войти в контакт с этой девушкой и через неё мы выйдем на генерала Джина Смиласа, а через него - попытаемся найти способ поговорить с высшим руководством ЕС. Параллельно мы продолжим работать над встречей с Великим Герцогом Евро-Британии Хайлендом для возможного прекращения огня. Два фронта, одна цель - мир. — Мы также должны оставить здесь большую часть наших собственных сил наготове на случай, если ситуация с Верховными евнухами обострится и автоботы и Легион обнаружат наше местонахождение. — Тодо советовал, скрестив руки на груди и хмуро глядя на голографическую карту Китайской Федерации. — Если нас застанут врасплох, мы не сможем одновременно поддерживать два фронта. ЕС далеко, а Китай - горячая точка. — Согласен. — Шнайзель кивнул, проведя рукой по подбородку. Его взгляд был сосредоточен и холоден, как сталь. — Мы отправим группу десептиконов и Серых Рыцарей в ЕС, сохраняя при этом связь для отправки подкреплений в случае необходимости, в то время как все остальные будут следить за текущей ситуацией в Китайской Федерации. Я и Мегатрон останемся здесь. Корнелия, ты возглавишь группу в ЕС. Корнелия замерла. Её брови взметнулись вверх от удивления, и она на мгновение потеряла дар речи. Она ожидала, что эту миссию поручат кому-то более опытному в дипломатии - возможно, самому Шнайзелю или даже Волшебнику. Но не ей. — Ты уверен, Шнайзель? — спросила она, и в её голосе прозвучала непривычная нотка сомнения. — Я - не политик, а воин. Ты хочешь, чтобы я вела переговоры с генералом ЕС и его протеже? Я больше привыкла командовать войсками на поле боя, чем сидеть за столом переговоров и пить чай с дипломатами. — Полностью, Нелли. — Шнайзель мягко улыбнулся, но в его глазах горела уверенность. Он подошёл к ней ближе и положил руку ей на плечо. — Ты - воин, да. Но ты также и принцесса. Ты знаешь, что такое честь и достоинство. И ты знаешь, что значит потерять семью и бороться за будущее. Лейла - такая же, как ты. Она поймёт тебя лучше, чем поняла бы меня. Гилфорд шагнул вперёд и кивнул, поддерживая брата. — Он прав, Нелли. Я думаю, что здесь больше всего нужна Афина. Не просто воин, а стратег и лидер, способный вдохновлять. Ты доказала свою мудрость не раз - в битвах, в принятии решений. Ты не просто меч, ты - щит для тех, кто слабее. И именно это увидит в тебе Лейла. Корнелия на мгновение прикрыла глаза, переваривая их слова. Она видела их точку зрения и согласилась с ними с логической точки зрения; но это будет её первый раз, когда она сделает что-то серьёзное без Мегатрона и Шнайзеля. Она ни в коем случае не была полностью зависима от них - она определённо могла хорошо говорить и держать себя в руках, но было просто неправильно не иметь их рядом с собой. Однако она знала, что они верят в неё, и не собиралась их разочаровывать. В её груди разгорелась знакомая искра решимости. — Очень хорошо. — наконец произнесла она, выпрямившись и тряхнув головой, отбрасывая сомнения. — Но на нашей стороне всё равно должен быть высокопоставленный десептикон. — Она повернулась к Скай-Бату, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на широкой груди. — Скай-Бат, не мог бы ты тоже присоединиться ко мне? Твой опыт и авторитет помогут нам завоевать доверие ЕС быстрее, чем любые мои слова. — Конечно. — шарктикон кивнул, и в его голосе прозвучала твёрдая уверенность. — Я буду рядом, Афина. Если дело дойдёт до боя, ты знаешь, что мой гарпун всегда на твоей стороне. Корнелия благодарно кивнула ему, а затем обвела взглядом собравшихся. Она уже мысленно перебирала имена и способности, выстраивая идеальный состав для миссии. — Я думаю, что у меня может быть идея, кого отправить в ЕС, пока все остальные останутся здесь. — Корнелия начала, её голос стал деловым и чётким. — Я возьму отряд Шахматистов. Из Элитной стражи нам понадобятся Стилджо, Спринглоад, Квилфаер, Моника и Джино. — продолжила Корнелия, проводя пальцем по голографическому списку. — Из Эскадрильи Х: Брейкдаун, Эрина, Милли и Андербайт. Нам также понадобятся Тандеркрекер, Юфемия и Виктор. — Корнелия подняла взгляд на Виктора, который стоял, прислонившись к стене, с лёгкой ухмылкой на лице. — Полагаю, это значит, что теперь ты мне доверяешь? — поддразнивающе спросил он, скрестив руки на груди. — Это значит, что у меня есть тот, кого можно послать в атаку первым. — ответила Корнелия с ухмылкой, сверкнув глазами. — Если на нашем пути будут мины, ты будешь их разминировать. Виктор фыркнул, но в его смехе не было обиды. Он покачал головой и пожал плечами. — Ладно, принцесса. Ты главная. Но если я погибну из-за того, что ты решила сделать меня живым щитом, я буду подшучивать над тобой до конца твоей жизни. — Договорились. — легко ответила Корнелия, и на мгновение в зале повисла лёгкая атмосфера, разрядившая напряжение. Шнайзель и Мегатрон переглянулись, и оба едва заметно кивнули. Они видели, что Корнелия взяла на себя командование с уверенностью, которой раньше в ней не замечали. Это было хорошим знаком. — Тогда, похоже, у нас есть стратегия. — Скай-Бат подвёл итог, его голос прогудел по залу, словно эхо в горах. Он скрестил свои массивные руки на груди и одобрительно кивнул Корнелии. — Это очень хорошо сбалансированная команда, Корнелия. У нас есть тяжеловесы для силового давления, разведчики для сбора информации, дипломаты для переговоров и бойцы средней руки для прикрытия. Я уверен, что мы будем более чем способны внести свой вклад, если возникнет необходимость в битве. Однако хочу напомнить: наша главная цель - не война, а мир. Надеюсь, ЕС это поймёт. — Спасибо, Скай-Бат. — Корнелия коротко улыбнулась ему, но в её глазах всё ещё горела стальная решимость. — Я рассчитываю на твой опыт в бою, но ещё больше - на твою мудрость в переговорах. — Тогда решено. Мы всех подготовим. — Оги сказал это твёрдо, его голос прозвучал как приказ. Он хлопнул ладонью по столу, и все присутствующие начали подниматься со своих мест. Собрание было прекращено, и коны и люди начали расходиться, обсуждая детали предстоящей миссии. Воздух наполнился гулом голосов и лёгким скрежетом металла о металл. Но один человек остался стоять на месте - бессмертный, чьи глаза, казалось, видели слишком много за свою долгую жизнь. — Подождите, Шнайзель, Корнелия, Мегатрон, могу я поговорить с вами минутку? — спросил Виктор, и его голос прозвучал необычно напряжённо, почти умоляюще. Он стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, и его пальцы слегка подрагивали - жест, который редко можно было увидеть у этого обычно невозмутимого бессмертного. Шнайзель остановился на полпути к выходу и медленно обернулся, его холодные глаза с интересом уставились на Виктора. Корнелия, которая уже направилась к двери, замерла и повернулась, нахмурив брови. Мегатрон, который уже почти дошёл до выхода, тоже остановился и развернулся, его оптические сузились. — Что-то случилось, Виктор? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. Он сделал шаг назад, приближаясь к Виктору. — Ты выглядишь так, будто у тебя на душе кошки скребут. Мы все здесь свои. Говори, что стряслось. — Ну… нет, ничего плохого, скажем так. — начал Виктор, и он провёл рукой по волосам, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и его взгляд метнулся к двери, словно он проверял, не подслушивает ли кто-то. — Просто… Лейла. Вам нужно кое-что о ней знать. — Что такое? — спросила Корнелия, и её голос стал резче. Она скрестила руки на груди и прищурилась, в её глазах зажглось подозрение. — Если у тебя есть информация, которая может повлиять на миссию, ты должен был сказать раньше. Мы не можем позволить себе сюрпризов, Виктор. — Я знаю, знаю. — Виктор поднял руки в примирительном жесте, его ладони были раскрыты. — Просто… это не то, о чём можно кричать на весь зал. И я не был уверен, стоит ли вообще об этом говорить. Но теперь, когда ты собираешь встретиться с ней лично… я не могу молчать. Он сделал паузу, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Слышно было только, как где-то за стеной гудит генератор. Виктор посмотрел на каждого из них по очереди, и в его глазах мелькнула тень вины. — Восемь лет назад, вскоре после смерти её родителей… я заключил с ней контракт и дал Гиасс. — признался Виктор, и его голос дрогнул на последнем слове.

***

Взрывы, стрельба, крики битвы и смерти - все это эхом разносилось вокруг, пока Акито Хьюга ехал внутри своего Найтмера «Александр», который в настоящее время находился в режиме «насекомого», что позволяло ему быстро перемещаться по зоне боевых действий. Он знал свою миссию, то, для чего он и его отряд были посланы сюда: уничтожить евро-британские силы вокруг города Нарвы, где в настоящее время оказались в ловушке вооруженные силы ЕС. Он знал свою миссию и то, что ему нужно было делать, и это только подливало масла в огонь, который горел внутри него. — Умри…! Умри! — Молодой японец с голубыми глазами и длинными синими волосами крикнул с широкой ухмылкой, от чего красные кольца в его глазах, казалось, засияли ярче, когда он пошел в атаку, а экспериментальные плазменные винтовки его Найтмера уничтожали каждого Сазерленда. — Умрите! Однако вскоре энергия в винтовках кончилась, из-за чего его адреналин угас, а блеск в глазах погас, когда он принял серьезное выражение, чтобы отметить изменение ситуации. — Кажется, я окружен… — пробормотал он про себя, одновременно отметив, что все солдаты его эскадрильи к этому моменту были уничтожены, в основном из-за системы самоуничтожения, которая была установлена на их Найтмерах, а также на его собственный. Затем он заметил предупреждение на экране своей кабины. — Самоуничтожение отключено? — Красное кольцо в его глазах внезапно снова появилось. — Кто-то наверху хочет, чтобы я выжил? Ха… или просто решил поиграть со мной? Он выбросил разряженные винтовки своего «Александра» и нацелился на приближающиеся силы противника. Всё ещё находясь в режиме «насекомого», «Александр» метнулся к ближайшему Сазерленду, подпрыгивая и отклоняясь в сторону с такой скоростью и стремительностью, что ни одна пуля даже не поцарапала его Найтмер. — Дерьмо! Он слишком быстр! — раздался панический голос британского пилота по радио. — Не дайте ему приблизиться! — Слишком поздно. — холодно ответил Акито. — Твоя смерть уже предрешена. «Александр» прыгнул в воздух, а затем принял гуманоидный вид, в его руке появилось оружие, похожее на короткий меч, прежде чем атаковать Сазерленд, который пытался стрелять в него, и ударил по кабине Сазерленда, убив пилота внутри с одного удара. Металл хрустнул, и вражеская машина рухнула на землю. — Один готов. — спокойно произнёс Акито, переводя дыхание. В его сторону было ещё больше выстрелов, когда он перевел своего «Александра» в режим «насекомого», чтобы приблизиться прямо к стреляющему в него другому Сазерленду, а затем снова трансформировался, чтобы вытащить оба своих меча и без особых усилий сбить Сазерленд с ног и пронзить кабину. — Умри! — Он закричал, и красное кольцо в его глазах засияло ярче прежнего. — Вы все думаете, что сможете меня остановить? Я не просто пешка! Но тут он заметил другого Сазерленда - командующего, судя по плащу. Красное кольцо в глазах Акито исчезло, прежде чем он отпрыгнул назад, чтобы избежать копья, брошенного в него. Металлический наконечник врезался в землю там, где только что стоял его Найтмер. — Черт тебя побери, одиннадцатый! — услышал он крик вражеского пилота. — Ты убил моих людей! За это я заставлю тебя страдать! — Страдать? — Акито усмехнулся, красное кольцо в его глазах снова появилось, когда молодой человек внутри взревел, чтобы нанести удар правым мечом с достаточной силой, чтобы выбить меч из рук Сазерленда, а левым - уничтожить кабину. — Ты не знаешь, что такое настоящие страдания, британский пёс! Взрыв озарил поле боя, и «Александр» на мгновение застыл, окутанный дымом. Акито тяжело дышал, но на его лице играла дикая улыбка. Он снова был один среди врагов, и это было именно то, чего он хотел. На экране радара мелькали последние вражеские точки. «Осталось всего четверо». подумал Акито, холодно усмехаясь в кабине "Александра". Пальцы сами собой скользнули по сенсорам, переводя машину в режим насекомого. Конечности взметнулись, и гигантский механоид рванул вперёд, оставляя за собой вырванные с корнем кусты. — Чёрт, он идёт! — раздался испуганный крик по открытому каналу одного из Сазерлендов. Трое британских Найтмеров поспешно отступили из леса в болотистую низину. Жидкая грязь чавкала под их тяжёлыми ногами, но это не помогало - "Александр" двигался словно призрак. — Целься! Огонь! — скомандовал командирский Сазерленд. Вспышки выстрелов озарили сумерки, но Акито словно читал их мысли. Корпус его машины вильнул, уходя от трассеров влево, затем резко нырнул вправо, и все пули ушли в болото, взбивая фонтаны чёрной воды. — Не попали, тупицы! — рявкнул в динамик Акито, и его голос, искажённый вокодером, прозвучал насмешливо и зловеще. Он прыгнул. "Александр" в режиме насекомого пролетел над головами двух Сазерлендов и рухнул прямо перед третьим. Земля содрогнулась. Пилот вражеской машины даже не успел вскрикнуть - мощная металлическая конечность выбила винтовку из его манипуляторов. Трансформация в гуманоидную форму заняла долю секунды и вот уже меч полоснул по корпусу. — Теперь умри! — прорычал Акито, нанося серию рубящих ударов. Броня Сазерленда треснула, из проломов брызнули искры, и через мгновение Найтмер рухнул на колени, превратившись в груду металлолома. — Нет! Дигби! — заорал кто-то из оставшихся. Второй пилот, не теряя времени, попытался сбить Акито тараном. Но "Александр" уже подпрыгнул, перекувыркнулся в воздухе и приземлился прямо на плечи противника. Гравитация и вес машины сделали своё дело - Сазерленд с хрустом вмялся в болото. — Слишком медленно. — процедил Акито, одной рукой поднимая обломок и отбрасывая его в сторону. Он едва взглянул на третьего: два удара, кувырок, финальный разрез - и за две секунды от ещё одного британского Найтмера остались только дымящиеся ошмётки. Остался только командный Сазерленд. Он стоял в стороне, мокрый от тумана, и сжимал в руках тяжёлое копьё. — Ну давай, покажи, на что способен лакей аристократов! — крикнул Акито, разгоняя "Александра" вперёд. Британец метнул копьё с силой, способной пробить броню крейсера. Но Акито перепрыгнул через снаряд, даже не взглянув на него. В воздухе он уже вытянул клинок, готовясь обрушить удар сверху. — УМРИ! — завопил он, и меч с глухим звоном ударил по щиту Сазерленда. Найтмера отбросило назад, но он устоял. Ловким движением он выхватил собственный меч из-за спины и бросился в контратаку. — Грязный одиннадцатый! Как ты смеешь сражаться против благородного воина Евро-Британии?! — заорал британец, узнав по стилю боя печально известного «Призрака Ганнибала». Он скрестил свой клинок с мечом Акито, надеясь на силу блокировки. Но тут Акито неожиданно отпустил хватку: клинок Сазерленда соскользнул, а "Александр" нанёс сокрушительный удар кулаком прямо в смотровую кабину. Броня треснула, и из запястья механической руки выстрелило скрытое лезвие - оно пронзило кабину насквозь, вместе с пилотом, пригвоздив его к спинке кресла. — Твой шепелявый акцент меня бесит. — холодно произнёс Акито, выдёргивая клинок. Из пробитой кабины хлынула кровь, смешанная с гидравлической жидкостью. Мёртвый Сазерленд рухнул лицом в грязь. Акито отступил на шаг и медленно выпрямился в своём кресле. Тишина. Только ветер свистит над болотом, да где-то далеко кричат птицы. — Миссия выполнена. — сказал он вслух, скорее самому себе. В этот момент "Александр" издал протяжный, вибрирующий сигнал тревоги, который разнёсся над равниной, словно рёв древнего чудовища. Акито улыбнулся - влажной, хищной уловкой, - откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, слушая, как стихает эхо очередной победы. Очередная миссия пилота отряда WZERO, Акито Хьюги, была завершена.

***

А в это время высоко над облаками, за этой битвой, с помощью группы разведывательных дронов «Сокол-7», наблюдали те, кто искренне ненавидел Евро-Британию и желал изгнать захватчиков с русской земли. Это была группа русских повстанцев, известная как «Крылья Свободы». Их командный пункт располагался в горе Ямантау, замаскированном под заброшенные шахты. Отсюда, из этой каменной крепости, куда не мог добраться ни один радар британцев, они планировали каждую операцию, каждую диверсию, каждую атаку на оккупантов. В рубке, где витал запах машинного масла, оружейной смазки и крепкого чая, за мерцающими голографическими экранами сидели четверо близких друзей. Они знали друг друга не один год – плечом к плечу прошли десятки боёв, теряли товарищей, но продолжали верить в свободу. Сейчас их внимание было приковано к записи боя, которую дроны передали несколько минут назад. — Не, ну пацан даёт. — раздался в рубке управления слегка насмешливый голос мужчины лет тридцати, со светло-русыми взъерошенными волосами, голубыми глазами и короткой бородкой. Николай Москвин, командир спецподразделения "Альфа", лучшего отряда повстанцев, откинулся на спинку кресла, закинув ноги на соседний стол, где стояла недопитая кружка, и стал вертеть свой личный нож. Одет он был в тёмно-зелёный поддоспешник для бронескафандра. Несмотря на свой расслабленный вид, этот человек знал пятьдесят способов убить человека за одну секунду - и ещё двадцать способов сделать это незаметно. — Видели, как он бриташек положил и даже не вспотел? Чёрт, ну почему он пошёл в армию ЕС, а не в "Амбреллу"? Прайсу не помешали бы такие таланты. Он бы у них такие кренделя на Найтмерах вытворял, что британские лорды рыдали бы в свои чайные чашки. — Николай хмыкнул и ловко подбросил нож, поймав его за лезвие. — Я бы сам с ним сошёлся бы на ножах. Жаль, что он по ту сторону баррикад. — Меня больше заботит то, что его отряд был уничтожен... и не огнём противника, а тем, что они сами активировали систему самоуничтожения, чтобы уничтожить противника. — сказала молодая женщина с сочувствием в голосе. У неё были длинные светлые волосы, заплетённые в тугую косу, и зелёные глаза, в которых сейчас застыла печаль. Жанна Агонская, командир воздушно-десантного отряда "Ночные Ведьмы", одетая в зелёную бронеформу пилота. Несмотря на свой в целом мягкий характер, девушка держала свой отряд в ежовых рукавицах - её подчинённые знали, что за внешней добротой скрывается стальная воля. — Столько людей погибло, потому что в командовании ЕС решили сделать из них живые бомбы. Это же... чудовищно. Они же не машины, они люди! У них могли быть семьи, мечты... А их просто использовали как расходный материал. — Она тяжело вздохнула и отвернулась от экрана, будто не в силах смотреть на повторяющийся взрыв. — Иногда я думаю, почему у власти всегда оказываются откровенные ублюдки? — Да ладно тебе, Жанна. — отмахнулся Николай, даже не повернув головы, продолжая крутить нож. — Ты же знаешь этих узкоглазых, они за любой движ, лишь бы сдохнуть с честью и... — в этот момент его голова дёрнулась от увесистого подзатыльника, от которого он аж крякнул. — Ай! За что, Даша? Я ж ничего такого не сказал, ну подумаешь, ляпнул не подумав! — Он резко обернулся, потирая затылок. — Я сколько раз тебе говорила, Коль. — сурово произнесла девушка по имени Даша Федорович, убирая ладонь и сузив свои серо-голубые пронзительные глаза. Короткая стрижка и камуфляжная куртка делали её похожей на полевого командира, но на самом деле она была главным офицером связи «Крыльев Свободы». Именно она координировала каждую миссию повстанцев, сплетая радиосети так, чтобы ни один британский перехватчик не мог их запеленговать. — Не стоит судить людей по стереотипам! И ты мог бы проявить хоть каплю сочувствия. Этот парень только что потерял весь отряд. Он, может быть, сейчас сидит в своей кабине и проклинает весь мир. А ты тут разлёгся, как барин на именинах, и рассуждаешь о «чести и харакири». — Даша упёрла руки в бока, сверля взглядом Николая. — Если бы я не знала тебя столько лет, решила бы, что ты рептилия, а не человек. Николай скривился, но промолчал, прекрасно зная, что с Дашей спорить бесполезно - она всегда найдёт слова, от которых станет стыдно. Он вздохнул, опустил нож на стол и потянулся к кружке с чаем, но передумал. — Ладно, ладно, понял. — сказал он примирительно, наконец убирая ноги со стола и садясь прямо. Он взглянул на экран, где повторялся момент взрыва отряда WZERO. — И эй, я же сказал, что этот Акито не промах. Я про его мастерство, а не про внешность. Видела, как он того полковника? С одного удара пробил кабину навылет. Я бы такой удар в учебники боевых искусств вставил, честное слово. — Николай попытался перевести разговор в более безопасное русло. — Ты посмотри на эти манёвры: он заходил в хвост Сазерленда так, будто его машина была продолжением его тела. Где таких готовят? Я бы не отказался пару уроков взять. — Прекрати, Даша, ты же знаешь - Москвина уже не исправить. — сказал мужчина с лёгким смешком, вступая в разговор. Олег Водник, командир бронетанковых войск повстанцев. Это был массивный мужчина с квадратной челюстью, голубыми глазами и короткими тёмно-русыми волосами, зачёсанными назад. Одет он был в красный тяжёлый бронескафандр, который делал его похожим на футуристичного рыцаря. Несмотря на свой внушительный вид, Олег был добрым и юморным человеком, за что подчинённые обожали его. Он говорил медленно, с ленцой, но каждое его слово имело вес. — Он всегда читает книгу по обложке. Такой уж у нас главный разведчик: сначала бьёт, потом смотрит, кого ударил. — Олег хлопнул Николая по плечу, от чего тот чуть не опрокинул кружку. — Да иди ты, Олег. — обиженно произнёс Николай, нахмурившись и поправляя воротник поддоспешника. — Я же не призываю убивать и унижать людей просто потому, что они другие. Я просто констатирую факты. И между прочим, стереотипы появились не на пустом месте. У японцев всё сведено к чести и харакири, у британцев к распитию чая и высокомерию, а у... — Он запнулся, заметив, что Даша снова начинает хмуриться, и быстро поправился: — А у французов - к сдаче в плен и багету! Вот! Это научный факт. — А у русских - к распитию водки, дружбе с медведями, битью морд и игре на балалайке. — язвительно продолжила Даша, качая головой и скрещивая руки на груди. — Но мы-то с вами не пьём её, чтобы там британская пропаганда не пела. И морды бьём только врагам, а не друг другу. Так что, Коля, прежде чем вешать ярлыки, вспомни, что о нас самих говорят такие же стереотипы. Тебе бы понравилось, если бы какой-нибудь английский лорд назвал тебя «неотёсанным русским медведем»? Николай открыл было рот, чтобы возразить, но потом только махнул рукой. — Ладно, убедила. Спорить с тобой - себя не уважать. — Он улыбнулся и поднял кружку с чаем, будто произнося тост. — За то, чтобы однажды мы могли сами рассказывать про себя, а не слушать, что там брешут враги. — За освобождение. И за этого японца. — сказал Олег, поднимая флягу к свету тусклой лампы. Он сделал глоток воды, словно это был ритуальный тост, и крякнул, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Кстати, Даша, а что там говорит генерал Мельник? Есть новости с передовой? Или он опять сидит в своём кабинете, перебирает бумажки и ждёт, когда мы сами всё решим? Даша, не отрывая взгляда от мерцающего экрана, быстро пробежалась пальцами по клавиатуре. Клавиши под её ловкими руками издавали дробный, ритмичный стук, похожий на пулемётную очередь. Через несколько секунд на центральный голографический экран вывелась плотная сводка - столбцы цифр, карты с пометками, списки снаряжения. Она пробежалась по ним взглядом, и на её лице появилась тень улыбки - редкая гостья в этом бункере. — К счастью, хороших новостей хоть отбавляй. — произнесла она, чуть повернув голову к остальным. — Во-первых, наши склады оружия, — она ткнула пальцем в столбец с зелёными индикаторами, — благодаря помощи Легиона и «Амбреллы» полностью забиты под завязку. Боеприпасов хватит на месяц непрерывных боёв. А от рекрутов, — она усмехнулась, — просто нет отбоя. Люди идут сами. Вчера записалось ещё триста добровольцев из подпольных ячеек Екатеринбурга. Мы готовы начать полномасштабную войну и освободить страну хоть завтра. Прямо сейчас. Если бы не одно «но»... Она сделала паузу, переключив на соседнем экране файл с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Там крупными буквами значилось: «Операция „Правосудие“ - начальная фаза». — Во-вторых, — продолжила Даша, в её голосе прорезались нотки торжественности, — операции «Правосудие» наконец-то дан зелёный свет. Как нам сообщил Роберт Эпс из Легиона, скоро Прайм пошлёт своих эмиссаров в Санкт-Петербург для переговоров с британской администрацией. И это значит... Николай, до этого молча вырезавший ножом какой-то узор на столешнице, резко поднял голову. Его глаза сверкнули холодным, опасным огнём. Он мрачно закончил за неё: — Скоро вся Евразия будет пылать. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья - лишь предвкушение охоты. Затем на его лице появилась по-настоящему кровожадная улыбка. Одним резким, отточенным движением он вбил нож в стол по самую рукоять. Дерево жалобно скрипнуло, лезвие вошло в доску, как в масло. — А это значит, скоро британцы будут молить, чтобы их спасли от ботов. Они побегут, как крысы с тонущего корабля, и тогда на сцену выйдем мы. Ударим, когда инопланетяне меньше всего будут этого ждать. Я уже чувствую запах пороха и свободы. — Надеюсь, тебе не надо напоминать, что мы не будем трогать гражданских? — строго произнесла Жанна, сложив руки на груди и пристально глядя на Николая. В её голосе звучала сталь, которая не терпела возражений. — Мы не британцы, Коля. Мы не опустимся до их уровня. Никаких «побочных жертв». Никаких «военных необходимостей». Мы воюем с оккупантами, а не с их бабами и детьми. Николай, почувствовав укор в её тоне, театрально закатил глаза, но затем активно закивал, будто нашкодивший школьник, которого отчитала учительница. — Да понял я, понял. — буркнул он, выдёргивая нож из стола и проводя пальцем по лезвию, проверяя остроту. — Я ж не зверь какой-то. Гражданские - это святое. Если какой-нибудь британский лорд попадётся под руку - я ему лично веер из гильз сделаю. Но если на линии огня окажется тётя Джейн или какой-нибудь пацан с рогаткой - я лучше сам под пули полезу, чем по ним стрелять буду. Мы не террористы, как бы там британская пропаганда ни рисовала нас кровавыми маньяками. Олег, стоявший у стены, сложив руки на груди, хмыкнул и усмехнулся, но не стал комментировать. Он перевёл взгляд на старую, потрёпанную карту, висевшую на стене. На ней яркими флажками были отмечены позиции противника, красными кругами - очаги сопротивления, а синими линиями - планируемые удары. Его глаза остановились на городе, который когда-то был жемчужиной Российской империи. — А что там в Санкт-Петербурге? — спросил он с болью в голосе. Само название - «Санкт-Петербург» — он произнёс так, словно это было проклятие. Правительство просто сдало страну без боя. — Что там сейчас происходит, кроме того, что британцы пьют чай и едят пирожные? Есть новости от наших агентов внутри города? — Как обычно. — сухо ответила Даша, хотя в её тоне явно слышалось отвращение. Она пролистала на экране несколько донесений, и её лицо стало ещё более хмурым. — Часть аристократов - особенно те, кто нажился на войне и получает проценты с военных контрактов - требует продолжения войны до победного конца. Они слепо верят, что Евро-Британия сможет одолеть ЕС. Другая часть, более умная, хочет начать переговоры с Европейским Содружеством, понимая, что ресурсы на исходе, а автоботы уже дышат в спину. Герцог Веллен, как всегда, мечется между ними, как маятник, и не может заставить первых слушать вторых. Он уже поседел от этих склок. А принцесса Мерибелл... — она замялась, подбирая слова, — не вмешивается в политику. Она, как всегда, летает на своём личном корабле по стране и ищет врагов и террористов. Николай хмыкнул, снова усевшись в кресло и закинув ноги на стол. Он взял кружку с давно остывшим чаем, сделал большой глоток и скривился - жидкость была горькой и противной - но он все равно допил, чтобы не пропадало добро. — Это же какими надо быть дебилами, чтобы желать продолжения войны, когда боты буквально на днях могут постучаться в дверь и сказать: «Либо подчиняйтесь и станьте рабами, либо умирайте под гусеницами наших танков»? — произнёс он, качая головой с искренним недоумением. Он отставил пустую кружку в сторону и уставился в потолок. — Уверен, у аристократов распространено кровосмешение. У них там все гены перемешались так, что мозгов не осталось. Сплошная голубая кровь, но без мозга. Одни инстинкты - жрать, спать и наживаться на Родине. — Коль, хватит. — осадила его Даша, бросив на него строгий взгляд. — Ты можешь сколько угодно шутить, но сейчас не время для дешёвых острот. У каждого своя правда, и у них тоже есть свои причины. Многие из них просто боятся. Боятся потерять свои особняки, свои привилегии. Но если мы сейчас начнём драться с ними, то окажемся не готовы к войне с автоботами и они додавят уже всех, без разбора. Русских, британцев - всех под одну гребёнку. — Поскорее бы нам уже начать операцию. — сказала Жанна, слегка вздохнув и сложив руки на коленях. Её пальцы нервно теребили край бронеформы. — Мы тридцать лет готовились к тому, чтобы освободить Россию. Тридцать лет, ребята. Два поколения выросло в подполье, с мыслью о свободе. Мои родители начинали это дело, а теперь я здесь, в этом бункере, и всё ещё жду сигнала. Я уже седеть начала от ожидания. Ещё немного - и я просто лопну от нервов. — Не волнуйся, Жанна. — мягко сказал Олег, положив свою тяжёлую ладонь ей на плечо. Она вздрогнула от неожиданности, но потом расслабилась под его уверенным прикосновением. — Генерал Мельник знает, что делает. Он не даст сигнал, пока не убедится, что мы победим. Он не тот человек, который бросает своих солдат в мясорубку понапрасну. Скоро он даст зелёный свет. Скоро мы восстановим справедливость. Я верю в это. Николай фыркнул, но ничего не сказал. Вместо этого он взял нож и начал вертеть его в пальцах, ловя отблески света на лезвии. — Если бы мне полгода назад сказали, что мы, ради спасения человечества, будем сотрудничать с бывшей британской принцессой и европейцами, — он усмехнулся, качая головой, — я бы посмеялся и сказал парню меньше пить и больше спать. Но это действительно произошло. Мы сидим здесь, планируем войну с пришельцами, делимся информацией с теми, кого ещё вчера считали врагами. Чудеса, да и только. Апокалипсис творит чудеса. — Надеюсь, план Виктории Кингсли сработает. — сказала Жанна тихо, почти шёпотом, словно боялась, что кто-то подслушивает. — Если её замысел рухнет, то Земле наступит конец. И мы все умрём не ради свободы, не с оружием в руках, а просто будем раздавлены под ногами инопланетных машин, как муравьи. Я не хочу такой смерти. На несколько секунд в рубке воцарилась тишина. Только гул вентиляции, потрескивание старых динамиков да редкие капли воды из неисправного крана напоминали о реальности. Свет тусклых ламп выхватывал из полумрака усталые лица четырёх людей, которые держали в своих руках судьбу целого континента. — Сработает. — твёрдо произнесла Даша, нарушая молчание. Она поднялась со своего места и поправила ремень на плече. — Сработает, потому что выбора у нас нет. Мы либо выиграем эту войну, либо умрём. Третьего не дано. А теперь, народ, — она хлопнула в ладоши, разбивая тишину, — готовьте снаряжение. Через два часа у нас совещание с генералом и Кингсли по закрытой линии. Форма одежды - парадная, настроение - боевое. Всем всё ясно? Жанна улыбнулась, и в её усталых глазах на мгновение блеснула надежда. Она поднялась следом за Дашей, расправив плечи. — Ясно, командир. — ответила она, и в её голосе зазвенела сталь, которую автоботы ещё не раз почувствуют. — Наконец-то.