7.1 chapter

я падаю на двуспальную кровать в позе звезды, показывая усталость, от такого однотипного занятия. не представляю, как бы справлялась с этим в одиночку, без фоновых разговорах «ни о чём». — что ты, Цветик, устала? — я отвечаю парню кивком головы, но в моменте, когда перевариваю его слова, приподнимаюсь на предплечья, видя его удивленную натуру от такого резкого жеста. — Цветик? — поднимаю брови, уголки губ непроизвольно приподнимаются в ухмылке. — Ясмина…жасмин? — уже сомневающийся в своих словах стоит Кислов. — Киса окутанный цвета-ами…— протягиваю гласные. я снова опрокидываюсь на спину. — сегодня точно без тусовок! — усмехаюсь, чувствуя на себе взгляд, который обжигает каждый миллиметр тела. вздыхает, также продолжая стоять на пороге в спальню так, будто дальше проход ему запрещён. — завтра многие собираются возле костра, маякнёшь, если вдруг захочешь — я встаю с кровати, — да, мне явно нужен передых в одиночестве, прости что запрягла тебя —виновато опускаю голову. он усмехается,от чего я чуть расслабляюсь. — отвлеклась хотя бы — пожимает плечами. — ладно, пойду на базе просиживать остаток дня — на выдохе, обреченно произносит кудрявый, после чего мы вместе проходим к входной двери. я облокачиваюсь на стену, наблюдая за тем, как он, будто бы специально, медленно обувается, растягивая время. и неторопливость, в обычное время, меня раздражает, ведь темп в моей жизни всегда занимали вечные побеги туда-сюда. но сейчас это была лишняя причина заострить на нём свой взгляд. и вот, когда он полностью одет, стоя и смотря на меня такими потерянными глазами, будто бы маленький ребёнок ищет маму, даже вызывает во мне какое-то чувство милости. внутри колотится всё так, что можно начинать переживать за слышимость моего сердцебиение. он начинает открывать рот, желая, скорее всего, попрощаться, но я не даю ему это сделать, инстинктивно прижимаясь к нему, руками я не решаюсь повиснуть на шее, поэтому получается неаккуратно сцепить руки в замке за его лопатками. шепчу ему: — спасибо, что вообще пришёл…— его тело в ту же секунду, будто бы начинает плавиться, еле скрещивая руки и за моей спиной. они явно дотягиваются до поясницы, но он намеренно поднимает из выше, оставляя между моей спиной слов воздуха. который так и хочется сократить. отстраняюсь от него первее, чем он, жалеющее об этом действии, сжимаю губы. глаза непроизвольно бегают по его лицу, всё больше цепляясь за его, какие то яркие глаза, которые с каждым разом выглядят для меня глубже, довольно расширенные зрачки и шевелящийся кадык. я с легкостью, но только у себя в голове, могу назвать его красивым. от этих мыслей, кровь всё таки подступает к щекам. надо поскорее выпроводить гостя… он молча открывает дверь. — на связи — как то неожиданно холодно произносит парень, от этого напряжение на лице становится спрятать сложно, но я справляюсь, натягивая улыбку, кивая головой. хлопок дверью. теперь, уже не скрывая напряжение и стягивая улыбку с лица, я томно вздыхаю, переключаясь на то, что чувствую какой-то предмет в кармане. запуская туда руку, чувствую пачку сигарет. вглядываясь, вижу название вкуса: «шоколадные». мои губы сжимаются в какой-то горькой полу-улыбке. ведь прекрасно помню, как сказала ему, что это мои любимые. они были распакованные, так что я как то по интуиции раскрыла пачку, замечаю там небольшую бумажку. с подписью: «выдыхай дым вместе с проблемами.» хлопаю ресницами, закрывая ее обратно. сейчас в моей голове заиграли строчки песни Tom Odell – Can’t Pretend, как саундтрек: oh, love, i hope you know how much my heart depends i guess that’s love на секунду закрываю глаза, пробираясь на кухню – кладу сигареты на стол. всё, что мне сейчас хочется, это принять горячий душ и уложиться в чистое постельное бельё. которое мы, одновременно балуясь, заправляли с Кисой. блять… скрипы собственных сомнений в себе, хотят взять молоток в руки и херануть по голове так, чтобы они пропали без шанса на возвращение. *** ставлю кружку чая, из которой красиво, под светом лампы, рассасывается пар – на тумбочку, рядом с кроватью. залезаю под тяжёлое одеяло, параллельно разблокировав телефон, вижу новые уведомления в мессенджере: Локон пришлось Риту пытать, чтобы она дала твой юз я раздражённо вздыхаю.

вы

ты что-то определенное от меня хочешь?

Локон хахаха, нет, конечно, если я правильно понял к чему ты клонишь приходи завтра на тусу к костру, я буду тебя ждать

вы

меня и так уже позвали)) моё появление можешь не принимать на свой счёт

я выхожу из чата, не обращая внимания на последующие сообщения от парня. совесть грызет, как никогда, видя и несколько сообщений от подруги с вопросами о моём состоянии. решаюсь нажать на кнопку вызова. рассказать ей – вряд ли будет плохим выбором. через несколько гудков, голос подруги слышится по ту сторону, резко и сразу с возгласами. — боже, Ясь, будешь так игнорить, то мне будет намного быстрее тебя искать через Хенкина! — в её голосе злости, откровенное беспокойство, что вызывает во мне моментальное чувство вины. — прости, Рит…— я на секунду прерываюсь. — всё так обрушилось за последнее время, можешь камеру включить? — она выдаёт короткое «да», и на экране сразу же виднеются наши домашние выражения лица. от жалобно сведённых бровей подруги, меня немного подхватывает смех. но я, как ни в чём не бывало, принимаю положение сидя, переворачивая камеру, показываю комнату. на лице подруги сразу же показывается негодование, она презрительно щурит глаза. — бля, надеюсь это не хата Кисы? — ее презрение сменяется на нервный смешок. я начинаю истерично смеяться, опровергая ее первую догадку. — моя, теперь — вновь переворачиваю на себя камеру, наблюдая за тем, как глаза девушки на экране наполняются неподдельным удивлением. — требую объяснений? у тебя папик появился? — всё с таким же выражением лица спрашивает блондинка. я уже не так весело забавляюсь. — ага, ещё бы, отец передал — закатываю глаза. — давай завтра встретимся, я тебе всё как есть расскажу, а то щас не особо хочу портить тебе настроение…— девушка недовольно фыркает. — с ума сошла? предпочитаешь мучать меня то талого теперь?— восклицает, с обидой. я вздыхаю. — сегодня с бабушкой виделась, всё херово, Рит, и причина моей первой ночёвки у Кислова далеко не ссора с отцом…— откровенно признаюсь я. — «моей первой» — презирая, передразнивает подруга. — я даже не могу на тебя обидеться, после слов, что всё херово. по лезвию ножа хожу из за твоих слов…— ком в горле от ее слов всё больше вырисовывается таким, что перекрывает проход к воздуху. — мама умерла — кусаю губу. — я не хотела чтобы ты переживала, пока я всё это решаю… — останавливаюсь, видя, как девушка ставит телефон напротив себя на тумбочку. она молчит, дожидаясь продолжения. но я прекрасно вижу её дикое сожаление, в перемешку с обидой, это то, чего мне не хотелось больше всего сейчас. — я знаю, что это неправильно, но мне было немного не до разговор об этом, я бы не выдержала твоей реакции, наверное — уголок губы невольно приподнимается, но в этой ухмылке нет никакой радости. Рита опечаленно и тяжело вздыхает. — ты же знаешь как я тебя люблю…— моё лицо кривится от стыда. — конечно, я не собираюсь делать из себя обиженную, мне очень жаль, Ясик…— она смягчает серьёзное и полное горечи предложение – мягкой формой имени. — ты хочешь сказать что всё это время ты ни с кем об этом не говорила? — с надеждой, конечно же на обратное, спрашивает кучерявая. я отрицательно мотаю головой. — когда всё это – я увидела своими глазами – ей не требуется объяснять чего именно, она соприкасается ладонью ко лбу, с такой болью, что, кажется, она сама увидела эту картину перед глазами. — сидела на лестничной клетке, накидавшись маминой хуйней, дальнейшее помню отрывками, но оказалась на этаж выше, сама понимаешь у кого — — просто пиздос… — безэмоционально произносит девушка, уводя взгляд куда то в сторону. — очень не хочется, чтоб ты вспоминала это снова, особенно за сегодняшний день, как я понимаю, ты сильно устала — я положительно киваю головой, соглашаясь с ее словами про моё состояние. — если завтра сможешь – то расскажешь о том, как квартира перепала, хорошо? — бодрее, явно пытавшись как то раззадорить меня, спрашивает Рита. — да-а…— монотонно протягиваю я. — а то мне кажется, что если по новой себя накручу, то спать не буду — в ответ на мои слова: девушка показывает мне свою нежную улыбку, которая окутывает теплом. — повторю, я тебя люблю, — сжимает губы. — я рядом, малышка, не переживай сильно, хотя знаю, что бессмысленно тебе это говорить щас, но…— прерывается, задумываясь над формулировкой. — просто знай, что как минимум два человека рядом с тобой и в горе и в радости — она немного хитро прихмыляется, от чего на моем лице появляется небольшое смущение, но я, в своём репертуаре, недовольно щурю глаза. — я бы не была так уверена во втором…— вздыхаю. — но в тебе – ещё как! спасибо большое — она цокает. — хорошо, тогда будем с тобой в статусе ванильной парочки! хорошего сна, завтра буду ждать у костра — я прихихикиваю. — и тебе хорошего сна, надеюсь тебя совесть не мучает за то, что ты дала мой контакт Локону — подруга закатывает глаза. — отдельная история… — она медленно поворачивает голову из стороны в сторону, приподнимая брови. — хотя, я его понимаю! — мы вместе начинаем смеяться, после чего – снова пожелав доброй ночи, всё таки скинули звонок. я промаргиваюсь несколько раз, прикрывая рукой рот: зеваю, ставя телефон на зарядку. отпиваю глоток уже остывшего чая, смотря в стену. всё вот-вот начнёт меняться в ещё более скором темпе. теперь, кажется, придётся учиться заново ходить, говорить и в целом существовать. и на это больше всего, конечно, повлияла ужасающая потеря, которая, казалось бы, не приносила особых удовольствий, будь та в моей жизни, но без неё… как то сложно дышать самостоятельно. но придётся, иначе я утону в болоте от собственных терзаний. и теперь я могу принять выбор, не отталкиваясь на мораль внутри «семьи», которая процветала ядовитыми цветами. это всё – временная болезненная тревога, которая со временем станет глотком свежего воздуха и облегчением.