7 chapter

все семь уроков в школе я сидела с сильнейшей головной болью. а когда рассказывала Рите о ночи, учитывая что пол ночи кудрявый рассказывал смешные моменты из его жизни, пытаясь своим смехом не разбудить спящую мать. а после мы как ни в чем не бывало легли спать. для меня было удивлением, когда он сказал, что его глаза уже смыкаются и пожелав доброй ночи – пошёл спать в гостиную. так, как спать я, всё таки, хотела жутко – мысли перед сном меня не мучали, даже засыпала с приятным ощущением усталости от несколько часовой болтовни. в общем, подруга одичала от данной «истории», сказав, что обведет этот день в календаре, на что я злобно закатила глаза, не желая слушать её издёвки. и эта реакция ещё без учёта момента, который бросает меня в дрожь: от стыда. где я меня спалили в подноготную. почти… выходя из школы, я прикладывая холодную ладонь ко лбу, в попытках снизить боль. почувствовав вибрацию от уведомления в кармане, я увидела сообщение от бабушки: мама мамы Придёшь?

вы

да, только со школы вышла, скоро буду

заблокировав экран телефона, я шагаю к выходу. неожиданно звонко слышу своё имя, уже понимая, кто подбегает позади. — игнорировать такого красивого парня как я – преступление — Локонов становится передо мной, перекрывая мне проход. его слова я и вовсе не поняла, с учётом того, что голова вот-вот взорвётся. показывая то, что не понимаю какой игнор он имеет ввиду – хмурю брови, приподнимая одну бровь выше другой. он артистично вздыхает, указывая на его сообщения в телеграмме, пользователю с моим именем и аватаркой. но по памяти я не припоминаю, что мне вообще приходили от него уведомления. нехотя я достаю телефон, листая чаты, но с ним ничего не нахожу, также как он – тыкая в лицо. — ты где мой номер нашёл? — светловолосый поднимает взгляд, вспоминая. — у этого…— кривит лицо. — ну дуэлиста тупого — мои глаза немного округляются, но не из за того, что круг подозреваемых спал до трёх человек, потому что очевидно, что это не Гена, а потому что он описал именно этим словом заветного человека. — ты чё имена одноклассников не знаешь? — вопросительно гляжу я, делая вид, что мне вообще неинтересен разговор, хотя сам факт того, что дали фальшивый аккаунт, который выглядит в точности как мой, всё таки вызывает любопытство. он мотает головой. — д Кислов это…— бурчит Локон. — лишний раз их имена просто вслух не хочу произносить — я кусаю нижнюю губу в недоумении. у темноволосого есть мой настоящий аккаунт, так каким образом он мог так просчитаться? — я от этих сук убежать успел! прикинь, жирный разбесился на меня, решив что самое лучшее решение это будет стреляться — он активно жестикулирует. — ебанутее человека не встречал — я лениво киваю головой, соглашаясь с его словами. так вот что делал Кислов с ружьём в руках, когда я зашла после нашей общей тусовки в ангар. и когда я первый раз там появилась, случайно подслушав ворчание Толстого. — мне пора идти, напишу тебе с настоящего акка — я махаю рукой, в знак прощания, разворачиваясь к выходу, слушаю позади что-то по типу благодарств от кудрявого, от чего голова, кажется, начинает болеть еще сильнее. но оборачиваться не особо хочется, не дай бог за мной увяжется. всю дорогу до дома бабушки, я размышляю на тему своего фейка. Кислов значит… только вот это мне абсолютно ничего не даёт. так что подходя к заветному дому, я напоследок решаюсь написать темноволосому.

вы

Локон сказал что ты ему мой тг дал, но там хуйня какая-то поддельная

как не странно, парень отвечает почти сразу. кислов однокл )) надо было настоящий давать?

вы

твоих рук дело? хотя к чему сомнения…

чертёныш.

я блокирую телефон, с приподнятым уголком губы, набирая номер на домофоне, слушая протяжные гудки. и улыбка как-то сама по себе убирается с лица. встречает меня, бабушка, с открытой дверью, сразу же после приветствия загребая в объятия. — моя хорошая, так подросла— я натягиваю на лицо наигранную улыбку, её веселье ощущается как затишье перед бурей, что вовсе не вызывает радости. закрывая за собой дверь, она уходит на кухню, дожидаясь меня там, перед этим сняв обувь и куртку. сердце инстинктивно начинает биться чаще, догадываясь о том, что сейчас предстоит услышать. — я не хочу тебя запугивать — я сажусь на стул, на моём лице нервно сжатые губы. она разливает кипяток по кружкам, говоря с серьёзной интонацией. — знаю, что тебе и без этого тяжело, но я обязана тебе передать одну вещь — с подоконника она хватает какое-то письмо, передавая мне в руки, она на пару секунд становится обеспокоенной, когда мои глаза начинает бегать по исписанной бумажке, но продолжила заваривать чай. Дорогая дочь. Я знаю, что ты не особо хочешь видеть от меня каких-то повесток, но я просто прошу меня простить. Я в действительности, никак не причастен к тому, что ты видела своими глазами в тот несчастный для всей нашей семьи день. И меня в этот момент – также не было дома. Знаю, что ты умная и самостоятельная девушка. Прости меня. Бабушка должна передать тебе ключи от второй квартиры, потому что я очень переживаю, что ты живёшь в неизвестных местах. Перевёз туда все твои вещи и отдал ключи. Оставил в коробках, разберёшься, я уверен. Думаю, что тебе станет проще от того, что я оповещу тебя в том, что уехал. Не знаю насколько, когда, хотя бы примерно, вернусь. Понимаю, что вряд ли тебе это интересно, но ты пиши, если чего вдруг. Твоя бабушка будет тебе помогать. Да и если ты видела, я тебе перевожу ежедневно немного… Маму похоронили. Всё будет хорошо, моя милая. Извини. Твой отец. дочитывая последние слова в этом письме, которые размываются в одно целое из за сильно подступающих слёз: просто утыкаюсь ладонями в лицо, пытаясь скрыть всхлипы, кислорода начинает не хватать. необъяснимая жалость и в то же время ненависть проходит по всему телу как ток. спустя чёртовы почти семнадцать лет моей жизни он извинился, будто бы за то, что вообще в ней участвовал. попытки вытереть слёзы не помогают, поток идёт сам по себе. бабушка прижимает мою голову к груди, шёпотом, пытаясь утешить. но в голове лишь то, что никто даже не соизволил меня позвать попрощаться с мамой. я являюсь ебанным отродьем в, как он написал «нашей семье», но только нет никаких «нас», всегда были только «вы». — можно воды… — хрипящем и сильно дрожащим голосом, всхлипываю я. на что бабушка моментально делает мою просьбу с тараторившими фразой «хорошо, моя маленькая, конечно, конечно». выпиваю полную кружку, после чего будто бы стягиваю лицо своей ладонью. в таком отчаянии я не была никогда. всё это просто как выдуманный спектакль, я нахожусь посередине, ничего не делая, но в спину прилетают ножи со всех сторон. даже, очевидно, знавшая обо всём бабушка, сидящая напротив меня, настороженно пьёт заваренный кипяток, хмуря брови. просто наблюдает, как будто бы узнала сама только что. но вот он с ней разговаривал и рассказывал, сука, обо всём этом. она аккуратно, без слов, кладёт ключи от квартиры, адрес которой также был указан в письме, перед моим носом. насколько меня считают меркантильной, посчитав что этим можно поплатиться за всё? — ты была на похоронах? — уже не пытаюсь стереть ядовитые слёзы, просто кусаю губу, из которой вот-вот пойдёт кровь. я чувствую, как во мне подкипает агрессия. Татьяна: так зовут бабушку – мешкается, а глаза бегают, я и без ответа поняла абсолютно всё. — прости, родная, он сказал…— я оставляю ее перебитой, хотя уверена, что всё равно не буду услышанной. я выхожу из-за стола, хватая в руку ключи. — тебе было так важно что он сказал? важнее чем внучка, которая находится бог знает где, терзая себя мыслями о том, что у вас там происходит? — повышаю тон, но не кричу. просто мотаю медленно головой из стороны в сторону, в осознании своих же слов. — но ты сама не звонила не писала… — она невинно пожимает плечами. на что я горько усмехаюсь, снова чувствуя предательское щипание глаз. резко разворачиваюсь к выходу, просто нервно и быстро обувая кроссовки, которые от таких спешных действий смялись, закидывая на предплечье куртку – выбегаю из квартиры, закрыв за собой дверь. в пизду. просто нахуй всё. я забегаю за первый угол, падая на лавочку, так как чувствую, что если не сяду, то упаду в обморок. голова кишит всем, чем только можно. нога дёргается. я делаю глубокий вдох и выдох, перед тем как разблокировать телефон дрожащими руками. метаюсь глазами между двумя контактами.

вы

этл полнфй пиздец плжалуйстп можно увидемся?? я кудп угдно приду…

я щвс возле чвстного сектора, гдк магаз Лесной

так назывался супермаркет, который находился впереди меня. выключив экран, я откидываюсь спиной на лавочку, дыша ртом, потому что нос забился от продолжительной истерики. трогаю ключи в кармане, будто бы это хоть как-то меня успокоит. даже догадался о том, что я физически не смогу существовать в квартире, бушующей самыми худшими воспоминаниями. которые и так являются частью меня, и я не избавлюсь от всего этого, кажется, никогда, но… хотя бы не с постоянным напоминанием об этом. после ругани с последним человеком, который как то связывал меня с родственниками, не знаю у кого спросить место, где лежит мама. от одного этого слова у меня нахлёстывает новая волна слёз и горечи во рту. слышу, как ко мне подбегают, но даже не оглядываюсь, потому что и так знаю кто это. — всё прям хуёво? — Кислов садится рядом, наблюдая за моей бессильной физиономией. не могу дать самой себе, почему выбрала его, учитывая, что вторым контактом была Рита. я достаю ключи от квартиры. — если это можно учитывать как что-то хорошее… — моя рука падает на лавочку, сдавшись, я смотрю в его серьёзные, но тревожно-напуганные глаза. — ни-ху-я — по слогам произношу я, мотая отрицательно головой. — всё хуёво, и никакая квартира не спасёт ситуацию и меня — слышу выдох, в котором отчётливо слышно беспокойство. — я не красноречив, тебе, наверное, стоило Мела позвать…— на его слова я кидаю недовольный взгляд. — но раз я рядом, думаю ты понимаешь, что мне не наплевать, можешь хоть весь день душу выливать и жаловаться на жизнь, я даже не пискну — я не смотрю на него, но слыша эту серьёзную интонацию, мне ещё больше хочется реветь. уже просто из за переваленных за край эмоций. не ошиблась с выбором. монотонно, я по памяти начинаю пересказывать письмо отца, что было конечной остановкой в надеждах на то, что всё возможно изменить, но он решил просто взять и сбежать. как и я, в прочем то, которая вряд ли лучше его. вижу как после окончания моей истории на том, что я сижу здесь, парень потирает ладонями глаза, протягивая тихое «блять» себе под нос. — сказать честно? — я резко поднимаю голову, кивая. — будь бы у меня такая ситуация, наверное я бы уже где-то дёргался от передоза — он уводит глаза, невесело усмехаясь, но в ответ я этого не делаю. после его слов, кажется, что время замирает, ведь мы молчим чуть больше минуты, смотря по разным сторонам. пауза вовсе не кажется неловкой. иногда стоит просто продышаться без лишних слов. — хоть про передоз это, наверное, не призыв, всё что я щас хочу это нахуяриться и лечь спать — он непонимающе глядит на меня, требуя более развернутого желания. — Кис, напиться и баиньки! — как бы с издёвкой говорю, одновременно улыбаясь, уже не так опечалено. от чего у него тоже приподнимаются уголки губ. хотя сомневаюсь, что только от моей интонации в голосе. — сегодня ваши желания за счёт заведения! — парень встаёт с лавочки, протягивая мне руку. я, хватаюсь, наконец, отрывая свое тело. не как в нашу встречу на лестничной клетке. но взгляд мой по прежнему остается жалобным, а брови сводятся к переносице: — надо вещи разгребать…— бегаю глазами по его лицу, выжидая реакции, но по всей видимости, его это не смутило. парень пожимает плечами, отпустив мою руку, немного нервно засунув в карман куртки. — не проблема, начнём у тебя, а там как пойдёт — он снова начинает улыбаться, я ассоциирую его улыбку с чеширским котом, от этой мысли уголок губы непроизвольно приподнимается. — может тогда по пути расскажешь ситуацию с Локоновым? — протираю пересушенные, от застывших слёз глаза, немного усмехаясь над всей этой ситуации. медленно шагаю назад, чтобы быть лицом к Кислову, который выглядит немного растерянным. — да нечего там рассказывать…— он пожимает плечами, будто бы специально действуя на мои нервы. на секунду я прекращаю тереть глаза, кинув на него угрожающий взгляд. — ну, объективно, нахер тебе общаться с ссыклом, который сбежал с дуэля? — я припоминаю фразы Локона, который говорил о том, какие все тупоголовые, раз не умеют решать словами… от части: я считаю его правым. — он выглядит добрым — сжимаю губы в улыбке. — не смотря на то, что он упырь – относится ко мне хорошо, вроде — кудрявый недовольно фыркает. — будто у тебя мало людей, которые к тебе хорошо относятся — говорит хоть и тихо, но отчётливо, от чего у меня кривится лицо. — у него в голове во — он стучит себя несильно по голове кулаком. — пусто! лишь бы баба дала — я прикрываю рот рукой, пытаясь не показать пробирающийся смех, что парень, явно, замечает: хмуря брови. — кто бы говорил — закатываю глаза, одновременно разворачивая тело так, чтоб мы шли боком друг к другу. — это другое! — не со злостью, но повышает тон ближний. — типо… Локон не умеет вл…— он ловит на себе мой взгляд, резко ограничивая себя в продолжении слов. — короче, я не буду перед тобой распинаться…— поднимает предплечья, показывая то, что он сдался. не выдержал моего презрения? — а ты, хочешь сказать, умеешь? — но я поняла слово, которое он недоговорил. что ему явно не понравилось. даже скорее то, что он вообще запнулся об этом, а не тот факт, что я рассекретила. — что умею? — в надежде на то, что я всё таки не так поняла, спрашивает Кислов. — влюбляться — я продолжаю сверлить взглядом, пока он прикусывает губу, сдерживая внутренних бесов, которые так и жаждут сказать «тебя это ебать не должно». — в общем, твой фейк это мой второй аккаунт, я подумал, что так будет лучше — принципиально избегает зрительный контакт. слишком тупо он перевёл тему, от чего проскальзывают тихие хихи. — мне пришлось ему дать настоящий — пожимаю плечами, звеня ключами от квартиры, потому что мы подходим к подъезду. — как знаешь, Ноилова — его язвительное произношение моей фамилии, которое, очевидно, является зеркалкой к тому, как я его называю, стимулирует неприятные мурашки по телу. но я естественно, не подам виду. рекомендуемая музыка для дальнейшего прочтения: The Acid – Ra зайдя в квартиру, на пороге виднеется несколько больших коробок, запечатанных скотчем. в голове появляется вполне реальная мысль. вот она, взрослая жизнь. — не ожидала, что перед своим семнадцатилетним буду и новоселье праздновать… — окидываю взглядом комнаты. спальня, гостиная и кухня с ванной. обычная обстройка, почти такая же, как и в прошлом месте моего обитания, отличается только расположение мебели. Кислов усмехается, снимая с себя заезженные, чёрные кеды. — тебе ж накануне стукнет? — я киваю головой. — двадцать пятого… — на автомате отвечаю я, оборачиваясь на него. мои руки переносятся на пояс. — а сегодня какое? — хмуря брови, он открывает экран телефона. — двадцать третье, твоя днюха прям в каникулы выпадает, везучая — улыбается, вешая куртку на крючок. но я не ожидала, что день рождения так близко. и то, что праздновать я первый раз буду не в кругу семьи. да и по всей видимости, не буду праздновать вообще. предпочту закрыться здесь, закрыв плотные тёмно-синие шторы в спальне. хорошенько отосплюсь, впервые за всю неделю. начав разгребать вещи в коробках, подмечаю, что отец всё предусмотрел, разложив всё по тому, как лежало у меня там. — ахуенно рисуешь — серьёзно произносит кудрявый, не успев повернуться, мои глаза округлились. я резко выхватываю блокнот из его рук, на что он цокает языком. — нарисованную порнушку прячешь? — — только если где ты сосёшься с Локоном — язвительно произношу я, отворачиваю голову, тем самым скрыв улыбку на лице. начинаю перелистывать блокнот, изучая свои же рисунки. это было для меня скорее не хобби, а терапия. время от времени – помогало справиться со стрессом… позади я слышу недовольный вздох. — нашла в чём талант раскрывать… — тихо произносит парень, но я пропускаю мимо ушей, показывая ему рисунок, где изображена Рита, сидящая с бутылкой пива на лавочке. этот зимний день мне запомнился тёплыми воспоминаниями. я с подругой тогда «отмечали» рождество, тихо посиживая в одном из дворов, который оказался домом Хенкинов, и получив заветных звездюлей, когда бутылка была уже закончена Ритой – мы сбежали оттуда, но попутно я ловила её пьяное тело, когда она собиралась падать в сугробы. — как думаешь, Егор в рамку поставит? — прихихикиваю я. Кислов сжимает губы. — там же вроде не голая Анжела нарисована, так что не знаю…— я фыркаю, закидывая блокнот в ящик стола. — описание ее натуры можно спросить у многих — непринужденно вздыхая. слышу как темноволосый немного ухмыляется. поворачивая на него голову, моё время останавливается, он складывает разные предметы аккуратно, карандаши к карандашам, тетрадки к тетрадкам. вроде бы обычный жест помощи, но моё внимание будто бы приклеился к его физиономии. он пытается сдуть чёлку с глаз, но у него не выходит, из за чего приходится поправлять ее рукой. пальцы проскальзывают сквозь кудри, как сквозь воду. интересно они такие же мягкие, как выглядят? он будто бы не замечает того, что я застыла, продолжать так нагло пялить рисково, но так манит. — ты чё? — он бегает глазами по мне. я встряхиваю головой, ответив, что всё хорошо, раскрываю канцелярским ножом новую коробку, пока кудрявый передвигается ко мне, раскладывая в ящике всё, что он разложил изначально на полу. вечные разговоры. разговоры, которые пронзают душу, от чего голова предательски кружится. это не те бабочки в животе, которые вечно описывает Рита, после моего очередного вопроса «какого это?», и после очередного её подозрения от таких вопросов. и я кажется, понимаю как ощущается то, о чём она лепечет, но при этом… находясь в одной комнате, с одноклассником, с которым мы не так близки. как хотелось бы. у меня нет чувства того, что во мне расцветают весенние подснежники. мне просто хочется, чтобы он был рядом. на подсознательном уровне, мне не хватает просто какой-то тёплой энергии, которая из него так и лучезарит. я вспоминаю, как говорила обратное, смотря на него, на ум приходило только слово «холод». но, оказалось, что дело не в том, как он выглядит, а то, как я на него смотрю. запах табака, в перемешку с пряными духами, будто бы вживается мне в кровь, идя по тонким сосудам в сердце. и я чувствую это в себе тревогой и отчаянием, а не как тёплый ветер, мысли скорее проникают в меня настолько резко, оттого делая больно, заставляя ёжиться. каждый раз, когда я вдыхаю его, то задыхаюсь. все эти бесконечные вопросы о том, как должны вообще ощущаться чувства к человеку: летают как мухи в закрытой комнате. а стоит ли открыть окно?