I. гл. Начало падения 12 ч.

Неделю спустя. Середина сентября.

      По узкой придорожной тропинке, ведущей прямиком к небольшому частному дому, шла Бонни. С рюкзаком на плечах, полным всякой дребедени для ролевой игры «Подземелья и Драконы», она шла домой, улыбаясь воспоминаниям сегодняшней сессии. Адский клуб сегодня вновь провели игру, в которой начали новый сюжет, с интересными персонажами и сложными загадками. Джефф принес с собой коробку здешней пиццы, что ещё сильнее скрасило их день. Несмотря на то, что на этот раз все закончилось не так радужно, как в прошлый, компания друзей получила много положительных эмоций. Бонни всё вспоминала, как смешно Эдди изображал огромного и опасного огра, а остальные паниковали, понимая, что им придётся сражаться с ним. Девушка бы всё отдала, лишь бы они играли каждый день, лишь бы видеть Эдди намного чаще. Она готова была отдать самое дорогое, что у неё есть, и просто проводить с Мансоном дни и ночи. Он делал её счастливей. И она тянулась к этому счастью, как никогда раньше.       По мере того как она приближалась к дому, на пороге она стала замечать два размытых силуэта и большой серый незнакомый ей объект. Издалека сложно было понять, кто это и рядом с чем стоят, поэтому Бонни слегка ускорилась, прищуриваясь.       Только когда между девушкой и домом оставалось несколько метров, она наконец поняла, что видела. У порога на дороге стояла небольшая серая машина, а рядом с ней крутились её родители. Отец открыл дверцу и сел внутрь, а мать ходила из стороны в сторону, с довольным видом любуясь приобретенным транспортом. Машина показалась Бонни настолько дешёвой, насколько это только могло быть, ведь корпус той был покрыт какими-то царапинами, шины выглядели старыми, а стёкла в пятнах. Заглядывать в салон она даже не стала, зная, что там она не увидит ничего, кроме разочарования.       — У кого спёрли? — Спрашивает Бонни, подходя к своей маме.       Она получает косой взгляд с укором и недовольно вздыхает. Женщина переводит взгляд на машину и скрещивает руки на груди, возвращая себе довольный и гордый вид.       — Это наша новая машина. Мы купили её у какого-то хрена с горы. — Важно заявляет она.       — А деньги откуда? — Бонни хочет закатить глаза, но сдерживается, а на её лице появляется еле заметная ухмылка. Она думает, что небось те взяли очередной кредит ради машины, чтобы тратить ещё больше денег, но теперь на бензин.       — Продали ненужный хлам. — Без особого энтузиазма отвечает она и уходит дальше разглядывать машину.       Несерьёзно, даже какой-то с иронией глянув на своих родителей, Бонни мотает головой и уходит с улицы, скрываясь внутри дома. Ей было все равно на то, что творили её родители. Да, она злилась на них, да, она всё ещё презирала их, но сейчас ей было о чём думать, и родители в этот список не входили. Сейчас ей хотелось не слышать за стеной дребезжащий двигатель старой машины за стенкой и смех старых людей, а просто сесть за барабаны и поиграть с удовольствием. Как всегда она делала, приходя домой.       Включив свет в гараже и бросив рюкзак куда-то в сторону, Бонни внезапно поняла: раз у них теперь есть машина, родители смогут ездить в другие города штата Индиана. Значит, дом будет свободен на ночь. Может, она сможет приглашать друзей на ночёвки? Мысль о том, что Эдди сможет быть рядом, за стенкой, или ходить по её комнате, согрела сердце. Голова закружилась, и она отбросила навязчивые мысли. С приобретением машины её родителями той понадобиться гараж, чтобы машина где-то стояла, и Бонни не хотела, чтобы её барабаны ютились здесь в разобранном виде с этой развалюхой. Пусть даже это стоило ей много ночей руганья с матерью и драк с отцом.       Свет в гараже загорается, и наконец Бонни замечает, что стоит в практически пустом гараже. Все её вещи на месте: постеры, коробки, вещи, но одного, самого главного компонента не хватало. Её барабанов. Девушка хмурится и судорожно пытается вспомнить, куда те могли податься. Она спокойно могла их оставить у Эдди в фургоне или в «Убежище». Но она быстро опровергает собственные предположения, ведь из бара они уехали неделю назад, а встречались группой они во вторник, то есть два дня назад.       Кровь в жилах стынет, а каждый удар сердца в груди раздаётся с новой силой, когда та не может вспомнить, где оставила барабаны. Может, это и не она вовсе? И в этот момент осознание озаряет её. Она с ужасом на лице оборачивается и слышит, как родители шумно обсуждают машину на улице.       "Это наша новая машина... Продали ненужный хлам."       В памяти кричали слова матери, будто насмехались над ней, издевались, выставляли её полной дурой. Бонни смотрит куда-то в даль, на входную дверь, а лицо её искажается в гневе, по мере того как понимание случившегося всё яснее становится для неё.       В следующую секунду она срывается с места и несётся во двор, с грохотом распахивая дверь. Перед ней предстаёт всё та же картина, в которой теперь она видит лишь отврашение. Эта рухлядь не могла была быть куплена на её барабаны. Не за что! Родители никогда бы не посмели продать её инструмент!       — Мама! Где мои барабаны? — Кричит она и приближается к матери, стоявшей у окна водителя.       Темноволосая женщина поднимает на неё взгляд и, будто не обратив внимания, обратно возвращается к разговору с отцом. Бонни это выводит из себя ещё сильней. Она подходит ближе, ели сдерживаясь, чтобы не налететь на ту с кулаками, и повторяет настойчивее:       — Где мои барабаны? Они были в гараже, ты знаешь это! — Четче рычит Кинг. — Не игнорируй меня, мам, поговори со мной.       — Бонни, только не начинай. Иди уроки делай. — Как-то равнодушно кидает та и махает в её сторону.       Бонни сжимает челюсть так сильно, что кажется, ещё секунда, и она треснет под давлением. Взгляд девушки мрачнеет, и мускулы на лице напрягаются донельзя. Кажется, Бонни уже не понимала, что творит, когда направлялась обратно в гараж. Гнев и злоба полностью овладели ей, а голова не думала, осталось лишь опьяняющая пелена перед глазами.       Она зашла в гараж и нашла среди хлама и коробок тяжёлую на вид арматуру. Девушка обхватила её рукой что есть силы бросилась к машине. Бонни шла, будто считала каждый шаг до заветной цели, смотря вперёд будто из под век. Она бросила взгляд на свою маму, преграждающую путь, но не остановилась.       — Бонни, стой. Положи это. — Обеспокоенно попятилась назад мать девушки, боясь за свою жизнь.       — Отойди! — Вскрикнула она, и та тут же отскочила в сторону.       Размахнувшись, Бонни бьёт тяжелой арматурой по багажнику новой машины, от чего та гнётся с противным громким звуком. Внутри машины срабатывает сигнализация, а звон раздаётся по всей округе, оглушая не только Бонни и её маму, но и отца, всё это время сидящего внутри салона.       — Эй! Что ты, блядь, творишь? — Слышится разъярённый, но приглушённый крик из машины, после чего из неё выбегает отец. — Совсем рехнулась?       — Где мои барабаны? — В ответ кричит Бонни, наконец почувствовав себя услышанной, и готовится для второго удара по машине.       Отец быстро перехватывает оружие, тем самым ударив себя случайно по пальцам, и силой отбрасывает железяку в сторону. Она со звоном падает на землю, а двое остаются смотреть друг на друга убийственным взглядом. Бонни готова была биться с ним, если бы пришлось, но в ответ на вызов она получает звонкую пощёчину по щеке.       Схватившись за место удара, она делает несколько шагов назад и широко раскрывает глаза. Резко подняв голову, она смотрит на отца и на то, как тот бережно потирает машину и место вмятины на ней.       — Что вы сделали с ними? — Сквозь зубы прошипела Бонни.       — Продали. — Коротко ответил отец. — Машина была нужна нам, а тебе пора делом заняться. Зачем нам ребёнок, что жрёт наши деньги и ничего не приносит в дом?       — Не обо мне сейчас разговор! — Злится Бонни и оборачивается на маму. — Никто не разрешал вам прикасаться к моим барабанам!       — О тебе, ты купила их на наши деньги! Ты обязана нам, маленькая сволочь! — Закричала женщина и подошла к своему мужу, будто пытаясь найти в нём поддержку.       — Иди к себе или мы вызовем копов. Они смогут тебя успокоить. — Пригрозил тот.       Бонни выдерживает их строгие взгляды и с трудом плюёт им в ноги на землю. Как бы она ни старалась, все её слова проносились мимо родителей, и те просто угрожали ей, снова выставляли её ничтожеством без собственного голоса. И Бонни ушла. Она чувствовала себя униженной, беспомощной перед ними, и всё, что она могла сделать, это снова сбежать. От этого становилось ужасно. Она обещала себя, что всегда будет стоять до конца, но эта её слабость перед родителями разрушала все обещания.       Быстро закинув в пустой рюкзак все самые необходимые вещи из комнаты и гаража, Бонни накинула на себя черную кожанную куртку и направилась к выходу. Стены дома и вид пустого гаража уже начали давить на неё, сковывать в движениях и наводить ужас. Девушка не собиралась терпеть и дальше это унижение. Нужно было раз и навсегда покончить с этим.       Дверь распахнулась, и Бонни, даже не взглянув на родителей, пошла прочь от родительского дома. Она игнорировала крики, что доносились со спины, игнорировала красноту глаз от собравшихся слёз, игнорировала страшные мысли о том, что будет с ней без дома, без барабанов. Она станет никому не нужна. Она ведь действительно нигде не работает, не получает деньги, всё, что она умела, это играть на барабанах и тусоваться с друзьями в днд. Только сейчас до неё дошло, как же она опозорилась. Вообще, по жизни. Может, ей нужно было бы собраться и начать всё с чистого листа, но сейчас она явно не могла об этом думать.       Все мысли крутились вокруг ужасного желания плакать от беспомощности и страха перед неизвестностью. Дома позади уже не было, вещи только те, что она взяла с собой, и ничего, чего она бы умела. Словно уже по выученному правилу Бонни направилась в трейлерный парк. В день их выступления в баре «Убежище» она вдруг осознала, что доверяет Эдди больше всех в своей жизни. Действительно, ведь никого она больше не знала. Никакие учителя, ни родители тем более не могли понять её и помочь, как делал это Мансон. Не просто друг, даже не лучший друг, а нечто большее.       Судьба снова свела их. Было ли это её злобным планом или просто жизненными испытаниями, уготованными Бонни и Эдди, но явно ни один из них не был готов к такому. Бонни не хотела успокаивать себя мыслями, будто всё так и должно быть, будто всё это игра, которую нужно пройти. Она винила в первую очередь себя, за слабость, которая допустила всё дерьмо в её жизни.       Подходя к дому Мансонов, она увидела вдалеке Эдди, а вместе с ним услышала приглушённую тяжелую музыку, доносившуюся из радио, встроенного в фургон. Парень пританцовывал на месте и копошился в капоте своего фургона, то качая бедрами, то полностью заваливаясь на капот. Лишь когда Бонни подошла ближе, тот услышал приближающиеся шаги и поднял голову.       Девушка видела, как на лице парня сначала расцвела приятно удивленная улыбка, но как только он увидел её страдальческий вид, тут же нахмурился.       — Бонни, что-то случилось? Ты как? — Эдди бросил инструменты из рук и шустро подошел к девушке, внимательно оглядывая её с ног до головы.       — Эдди... Они продали их. — Пробубнила она, находясь в какой-то прострации.       — Они?! Кто? Что продали? — Скривился Мансон.       — Родители! Они продали барабаны и купили сраную машину! — Повысила она голос, но не оттого, что злилась, а от безысходности. — Я ушла, Эдди. Я не знаю, что делать. Как я без них...       — Твою мать... — Отвёл взгляд парень, судорожно пытаясь осознать произошедшее, и резко возвращает его. — Пойдём в дом. Мы что-нибудь придумаем. Одна ты точно не останешься!       Бонни кивнула ему, на самом деле совсем не представляя себе, каким образом они справятся с этим. Она почувствовала теплые руки на своих и сняла рюкзак, позволяя Эдди забрать тяжелые вещи. Они прошли в дом, где их уже ожидал озадаченный дядя Уэйн. Они знали, что была бы воля Эдди, он бы без вопросов позволил жить Бонни у себя сколько бы потребовалось, ему было бы даже приятно, но теперь в доме был Уэйн, что мог быть против подобных гостей.       — Та самая фанатка Slayer, рад снова видеть. — Слабо улыбнулся Уэйн, сидя на диване посреди кухни.       Девушка не ответила, она лишь бросила ему короткий взгляд и кивнула. Сейчас она явно не сможет быть такой же, как и в их первую встречу.       — Слушай, Уэйн, я же не привожу домой барыг и воров, вандалов. Верно? — Аккуратно начал Эдди, словно прощупывая почву.       — Мне и тебя достаточно. — Шутил Мансон старший в ответ.       — Ага... И Бонни! Ты знаешь её, она крутая, но у неё случилось одно дерьмо в жизни, и она... В общем... — Жестикулировал тот, подбирая нужные слова.       — Ближе к делу, Эдди. — Перебил Уэйн.       — Сильно против будешь, если она останется у нас пожить на какое-то время? — Наконец выдал Эдди.       Наступила тишина. Бонни нахмурилась и закрыла глаза. Этот диалог был ужасен, он был обречен на провал. Эдди, когда нервничал, начинал нести полную чушь из смеси мата, каких-то сленговых выражений и заиканий. Несмотря на это, она доверила ему разговор с дядей, всё ещё веря, что он лучше знает к тому подход. Сейчас других людей, готовых помочь ей, не было.       — Пожить с нами? Ну хорошо, почему бы и нет. — Пожал плечами мужчина и хмыкнул. — Девушка в доме — у нас давно такого не было. Всё равно я уезжаю через день.       Бонни шумно выдохнула. Она не ожидала, что так напряженно будет ждать ответа дяди и даже задержит дыхание. Казалось, они не просили разрешения пожить вместе, а стояли у верховного суда, моля о пощаде. Хотя степень унижения была одинаковой в обоих случаях.       Девушка подняла глаза и увидела легкую улыбку Эдди. Это было именно то, что ей нужно в этот момент. Не жалость и не сочувствие, а напоминание, что всё может вернуться на круги своя. Бонни кивнула ему в знак благодарности и что-то буркнула одними губами.       Подростки прошли в комнату Эдди, и Бонни уже не чувствует того удовольствия от нахождения в этом аутентичном месте. Месте, что уже так много для неё значило, а в будущем, возможно, станет ещё больше. Всё же ей жить с ним неопределённое время... Дни, недели, месяцы. От этого пробежали мурашки по коже. Бонни вновь вспомнила о навсегда потерянный барабанах, и ее накрыла очередная волна страха.       Подняв голову и оглянувшись на Эдди, что сейчас пробирался в своей комнате, помогал ей разобрать вещи из сумки и что-то ей увлеченно рассказывал, она только глубже утопала в собственных самокопаниях. Бонни даже не слышала, о чём с ней разговаривает парень, даже не делала вид, что слушает. Её одолел страх. Она помнит их первую встречу. Тогда она ничего не знала об Адском клубе, и те не знали ее, но она была барабаещицей и нужна была им. А что теперь? Никаких барабанов, никаких репетиций, никакой будущей дружбы. Никакой Бонни.       — Танкиста. Приём! База вызывает! — Эдди помахал ладонью перед лицом Бонни. — Я нашёл твою «Танк Герл».       Темноволосая моргнула и наконец заметила перед собой Мансона. Он сидел на корточках рядом с кроватью, размахивая перед ее лицом её любимой вещью. В его руках была джинсовая куртка, в которой она была в их первую встречу у кабинета директора. На плече куртки красовалась большая нашивка «Tank Girl».       — Не знала, что ты называешь меня этим глупым прозвищем только из-за куртки. — Слабо ответила Бонни.       — Не только поэтому! Но нашивки было достаточно, чтобы начать. — Усмехнулся тот, бросил куртку на кровать и вернул внимательный, более серьёзный взгляд на девушку.       Бонни смирила его взглядом и как-то неловко улыбнулась. Почему-то она чувствовала себя неуютно, толи от стыда, толи от смущения. И Эдди наверняка это видел. Да, Мансон казался парнем недалеким, но он обладал безумно сильным эмоциональным интеллектом и читал все её эмоции. По крайней мере, Бонни так казалось, потому что тот всегда умел разбавить атмосферу глупой шуткой или поддержать в трудную минуту.       — О нет... Вот чёрт! — Резко шолохнулся Эдди и схватился за карман джинс.       — Что? Что такое? — Напряглась Бонни и резко бросила взгляд на карман джинс, что тот накрыл ладонями.       — Нет-нет-нет! Я забыл! — Парень встал с корточек и отошёл в сторонку, как-то наигранно неуклюже копоша в кармане.       Бонни нахмурилась сильнее. Она повторила его движения и встала с кровати, подходя к нему ближе.       — Эдди! Что происходит? — Настойчивее спросила она, чувствуя, как паника медленно начинает появляться в голосе.       В этот момент Эдди достаёт пачку помятых сигарет из своего кармана и медленно показывает их Бонни.       — Я забыл про время для перекура. — Из поведения парня пропадает та наигранность, и он смущенно улыбается. — Составишь мне компанию на этот вечер?       Перед Бонни возникают сигареты, и она замирает, пойманная врасплох. Она опускает взгляд на руку Эдди, затем снова смотрит ему в лицо и снова на сигареты. Медленно до неё доходит, что всё это было очередной сценкой, игрой, дабы разрядить обстановку. И она, к своему удивлению, благополучно повелась.       — Ты придурок, Эдди Мансон. — Выдохнула она и закрыла глаза, отходя в сторону.       — Так пойдёшь или нет? — Эдди не обращает внимание на фразу и кричит ей в след.       Бонни ничего не ответила. Она повернулась к нему, взяла пачку сигарет с его ладони и направилась к двери. Молча она ушла в коридор, тем самым соглашаясь на внезапный перекур. Возможно, в тот момент она не могла полностью оценить шутку Мансона, но перекур оказался именно тем, в чем она так сильно нуждалась. Ей требовалось остановиться, просто покурить и обдумать случившееся.       Подростки выходят на улицу, и их мгновенно окутывает прохладный вечерний ветерок. За то время, что Бонни шла к Эдди и они разбирались в вещах, прошёл час, и время близилось к закату.       Парень помог девушке подняться по лестнице на крышу своего невысокого дома, после чего они сели рядом на алюминиевую поверхность. Свесив ноги, они молча наслаждались моментом последних минут дня, встречая вечер распростёртыми объятиями. В руках у них было по сигарете, а напротив пылал закат, окрашенный в оттенки оранжевого и красного, что постепенно сменялся синевой. Ветер уносил сигаретный дым, а вместе с ним и тревоги. Бонни не знала, о чем сейчас думает Эдди. Силы думать вообще о чём-либо закончились. В голове царил лишь белый шум — абсолютная пустота.       — Смотри. — В умиротворенной тишине шепчет Эдди и указывает на ругающихся соседей у соседнего трейлера.       Бонни быстро приходит в себя и поворачивается в сторону доносящихся криков. Она прислушиваешься к звукам и пытается разобрать в них внятные слова, но раз за разом терпит поражение. Возможно, виной тому южный акцент говоривших или пьяный туман в их речах.       — Не пытайся понять, о чём они спорят, это бесполезно. Я пытался много раз. — Усмехается парень и снова указывает пальцами, держащими сигарету, на парочку. — А сейчас она ударит его сковородкой, а он сядет на стул и начнёт курить.       Бонни слегка нахмурилась, подумав, что такой поворот событий звучит маловероятным или, по крайней мере, странным. Она прищурилась и снова посмотрела на людей вдалеке. Внезапно всё произошло именно так, как и говорил Мансон. Женщина стукнула мужа по голове сковородкой, а тот плюнул в землю и закурил, не обращая внимания на крики жены.       — Ты следишь за своими соседями? — Спросила Бонни, делая затяжку и возвращя Эдди взгляд с прищуром.       — Просто наблюдаю, не слежу. Я сижу тут, когда думаю, что жизнь катиться прямо в яму. — Расслабленно отвечает Эдди. — Но смотря на них, вспоминаю, что всё как прежде, и я уже сижу в этой яме.       Бонни медленно поднимает голову, и её взгляд устремляется на Эдди. В глазах на мгновение читается вдохновение, расслабленность и тепло, словно мягкий свет, озаряющий пространство вокруг, всё ещё полное печалью. Она понимала, что сейчас он делится с ней чем-то сокровенным, тем, что имеет огромное значение в его жизни, даже если казалось совсем наоборот. В этот момент всё вокруг перестало существовать для неё — были только они вдвоём и этот момент откровения.       — Я рад, что сижу здесь не один. — Добавляет тот.       — Скоро ты даже дома у себя не будешь один. — Хмыкнула Бонни ему в ответ.       — Вообще, я про яму, но твоя версия мне нравится больше. — Эдди почесал затылок и обворожительно улыбнулся.       Бонни вдруг осознала, что хочет смеяться. Тяжесть уничижительных мыслей, давившая на неё, наконец-то начала медленно уходить и теперь стекала на плечи Эдди. Он изо всех сил старался помочь ей, и это трогало до глубины души. С каждым взглядом на него на глаза наворачивались слёзы, а в горле застревал ком.       — Поверить не могу, что больше не увижу установку. — Вдруг в возникшей тишине промолвила Бонни. — Я так отчаянно держалась за них, а теперь, когда их нет, чувствую себя никем.       Под бешенный ритм сердца и сменяющийся слабый смех оскалом, злостью и печалью, она продолжала:       — Только я приехала сюда, все сразу стало меняться, но барабаны были со мной всегда. Потом я нашла тебя, Эдди, и Джеффа, и Дуга. Новая группа, выступления, репетиции! Я подумала, что так будет всегда. Вот она, жизнь, которой я хочу жить. Но хер там! — Вдруг озлобленно застонала она.       В ответ ей ничего не поступало. Оно и к лучшему, потому что так Бонни могла выговориться. Наконец сказать то, о чём мучилась так долго.       — Почему всё так, Эдди? Разве это то, чего я заслуживаю? — Она резко обернулась на него и страдальчески взмолила, уже не в силах сдерживать слезы, валившие из глаз. — Я уже не знаю, смогу ли вернуть всё, как было. И ни сигареты! — Она опустила взгляд на окурок и резко бросила его с крыши. — Никакие грёбаные соседи не смогут дать мне это понять. Я не знаю, что делать! Я не знаю! Я-я...       Она внезапно замолчала, словно отрезала, и замолчала, чувствуя, что слова готовы превратиться в истерику. Она опустила голову и двумя руками вытерла щеки, красные от слез. Бонни ненавидела себя за эту слабость. Показывать слёзы кому-то, кроме себя, значило искать внимания, притворяться, а она всеми силами запрещала себе чувствовать подобное.       Девушка ощущает на своей коже чужие прикосновения и прижимается всем телом к теплу. Уткнувшись лицом в изгиб плеча Эдди, она чувствует легкое поглаживание по волосам и теряет контроль над собой. Все предыдущие запреты рушатся, и она становится свободной от своих же предрассудков. Эдди позволяет ей плакать столько, сколько нужно, чтобы избавиться от накопившихся эмоций.       Бонни обхватила его руками, как ребенок, отчаянно цепляющийся за единственный шанс выжить, и плакала. Она плакала так, как никогда раньше не позволяла себе. Ни холодный ветер, ни соседи, наверняка слышавшие её, не могли её остановить. Она прижалась к Эдди, чувствуя его согревающее тепло, и ничего уже не было важно.

***

Утро следующего дня. Дом Мансонов.

      С утра пораньше, даже не взглянув на время по часам, Эдди стоял в одних шортах посреди спальни дяди и копошился в его вещах. Парень рыскал по всем углам небольшой комнаты и искал один заветный кошелёк. Пока сам Уэйн спал где-то на кухне, парень воспользовался моментом, понимая, что время на поиски у него уже заканчивается и хозяин комнаты может зайти в любое время.       Сдавшись, Эдди поправляет распущенные волосы и закрывает глаза ладонями.       — Если бы я был десятью долларами, где бы я был? — Он оглянул всю комнату и замер, устремив взгляд на бежевое пальто. — Гениально!       Эдди подскакивает к длинному пальто и опускает руку в карман, хватая все находящиеся там вещи: ключи от дома и машины, какая-то засохшая конфетка, мелкие крошки, пивная открывашка и, наконец, заветные пять долларов. Конечно, это не десятка и не кошелёк, но уже что-то.       Эдди крепко сжимает в руке бумажку и радостно дёргается, словно в победном танце. Он, оглянувшись, выходит из комнаты дяди и быстро ускользает в собственную. Сначала у него не получается открыть дверь, и он прикладывает больше силы, понимая, что дверь заблокировал лежащий на полу матрас.       Не мог же он предложить спать Бонни на кухне, пока они с дядей греются в своих кроватях? Эдди бы никогда себе такого не позволил. Поэтому парень постелил себе на полу свой запасной, точнее старый, матрас, а Бонни предложил свою кровать. Обе стороны были не против, а Эдди нравилось знать, что Бонни в тепле и относительном комфорте у него в комнате.       Только он оказывается в комнате, после недолгого сражения с матрасом, то сразу прыгает на кровать. Он яро трясет спящую Бонни и будит её, поглядывая на её лицо, дабы убедиться, проснулась та или нет.       — Бонни, проснись! — Щебечет он и лыбится. — Мы идём в кино.       Медленно Бонни поворачивается на него и поднимается, томно открыв глаза. Сонная и, кажется, слегка раздраженная тем, что её разбудили, она смотрит на Эдди. А парень просто машет перед её лицом пятидолларовой купюрой и издевательски улыбался.       — Ты время видел? — Слабым, но серьезным тоном произнесла Бонни.       — Не-а, оно нам и не нужно! Кинотеатр работает с самого утра и так до ночи. — Обьяснил Эдди и пробил руками дробь по кровати, не терпясь уже вылететь из дома.       В этот момент он снова поднимает взгляд на Бонни и замечает, что та смотрит на него, но куда-то ниже. Эдди повторяет за ней, проследив за взглядом, и наконец осознаёт, что та пялится на его обнаженную грудь. В этот момент ему хочется ударить себя по лбу. Идиот! Выскочил так, словно сидел перед другом. Формально так и было, но Бонни была... другой. Она нравилась Эдди, до самых бабочек в животе, и такое неуважение к ней заставляло Эдди чувствовать себя идиотом.       Они быстро отвернулись друг от друга, словно этой неловкой паузы и не было, и чтобы не выглядеть полным посмешищем в глазах девушки, Эдди быстро схватил свою одежду. Он снова стал подгонять Бонни, замечая, что та снова закрывает глаза, тем самым сильно докучая ей.       Конечно, Эдди понимал, что, скорее всего, очень сильно раздражает Бонни своим гиперактивным и неуправляемым поведением. Она ведь даже не скрывала этого: ходила угрюмая, не улыбалась, прожигала прохожих самым ядовитым взглядом из всех существующих. По большей части Бонни выглядела потерянно, и Эдди это видел и чувствовал её тоску. Он игнорировал все укоры собственной совести и продолжал вести себя как обычно, так, будто и его не терзали тревожные мысли о будущем Ржавого гроба без барабанов. Эдди хотел, чтобы Бонни чувствовала: рядом есть человек, который не изменился вместе со всей её жизнью. Он оставался прежним, всё тем же Эдди Мансоном, которого она знала. Словно ничего на самом деле не произошло, и они просто решили сходить в кино.       Новый кинотеатр, работающий на месте старого заброшенного здания, был достаточно популярным в Хоукинсе. Особенно после инцидента со Старкорт Моллом и его внезапным сильным пожаром, унесшим жизни многих людей. Эдди застал это время, ещё летом, но вот Бонни приехала в город позже.       Приехав к этому новому, новомодному кинотеатру, подростки прошли к кассе, весь путь оглядываясь по сторонам. Кинотеатр внутри выглядел как настоящий музей кино: кафельный пол, покрытый красными коврами, картонные постеры в человеческий рост, реалистичные фигуры кино-персонажей, встречавшие гостей кинотеатра при входе, яркая подсветка и обитающий здесь яркий запах жареных кукурузных зёрен — попкорна.       Не кинотеатр, а настоящий рай для фаната. И Эдди сразу понял это, когда взглянул на Бонни и заметил проблестнувшую искру в её потухших глазах. Будто она медленно вновь появлялась на свету из-под толщи тьмы, но делала это очень медленно, почти с опаской.       На билборде кинопремьер высвечивалось множество новых фильмов, и один из них слишком сильно бросался в глаза, чтобы его не заметить: любительский ужастик от новичков-создателей. Только Эдди увидел его, то сразу понял, это то, что им нужно было. То, что могло бы понравиться Бонни. И несмотря на то, что сам Эдди не особо любил ужастики, так как неподдельно пугался с них, он готов был пойти хоть на самый страшный фильм, если бы он помог Бонни хотя бы на секунду отвлечься от реальности.       Парень глянул на цену билета, следом на купленный попкорн, потом снова на билеты и на свои оставшиеся три баска. Не нужно было быть гением математических наук или задротом арифметики, чтобы понять, что денег конкретно не хватает.       — Я где-то слышала про этот фильм. Говорят, уровень страха на ровне с «Кошмаром на улице Вязов». — Прокомментировала Бонни, переводя взгляд с постера фильма на Эдди.       — Ты готова рискнуть? — Внезапно выпалит Эдди, полностью обращаясь телом к Бонни.       Спустя секунду немого раздумия она закрывает глаза и слабо отвечает:       — А у меня есть выбор? — Медленно на её лице появляется ухмылка.       — Нет. Не сейчас. — Усмехнулся Эдди и потянул ей руку.       Перехватив ладони друг друга, они быстро двинулись в сторону двери только для сотрудников. Оглядываясь с опаской и смеясь, они бежали через длинные белые коридоры, ведущие в рестораны и магазины, пока не оказались у двери нужного им зала. Найдя в темноте свободные места и поругавшись с какими-то недольными папашами, подростки наконец сели в кресла кинозала.       Казалось, они успели прямо под самое начало, но уловить быстрый темп повествования фильма было сложно, одновременно пытаясь отдышаться после бега. Как Эдди заметил, сначала Бонни сидела тихо, поглядывая то на фильм, то вновь отводила взгляд куда-то в темноту, задумываясь и летая в облаках. Но вскоре, когда в фильме начали показывать то, ради чего все шли на него, — слэшер и скримеры, — то Бонни заметно взбодрилась. Девушка сначала изредка, а потом уже и часто стала шептать ему что-то неразборчивое про фильм, какие-то свои догадки, имена актеров и объяснять сюжет предыдущих частей. От тихого голоска над ухом у парня по спине пошли муражки, и каждый раз он замирал как вкопанный. Бонн предупреждала Эдди перед возможным скримером, чтобы тот был готов, но иногда ошибалась, и Эдди пугался от резких пугалок как маленький ребёнок.       Такая любовь и интерес к фильму был очень и очень заразен на окружающих и в том числе Мансона. Даже не смотря на тот факт, что эта веселая толпа людей смотрела резню на большом экране, это было удивительно! Под действием опьянения улыбкой Бонни Эдди и сам начал смеяться с каждого глупого действия героев.       В какой-то момент он задержал дыхание и незаметно покосился на Бонни. Та все также завороженно смотрела кино. Задержав дыхание и собравшись с силами, Эдди нашел в себе силы вскинуть руку и аккуратно положить на спинку её стула. Время словно замедлилось, а дыхание участилось, как будто он находился под толщей воды где-то глубоко в океане. Находясь в каком-то отрывочном сне, его вырывают из тревожных мыслей легким прикосновением. Эдди моргает и видит, что его рука всё также лежит на спинке стула, но теперь уже едва касается спины Бонни, когда та чуть наклоняется к нему навстречу.       В этот момент Мансон хотел победно выкрикнуть, побить воздух невоображаемыми боксёрскими перчатками. Весь зал тогда мог просто обернуться на него и похлопать, ведь в своей голове Эдди сделал невозможное и одержал победу. Да, может не полноценную победу, но это был маленький шаг к финишной прямой. Довольно улыбнувшись, он продолжает смотреть фильм, часто поглядывая на Бонни рядом с собой.       Наблюдая за девушкой, что уже стала трепетной в сердце, и тем, как она хотябы на мгновение забывает о своей депрессии, ему хочется продлить этот момент. Всё это время. Уже не вникая в фильм, Эдди задумывается, как же ему это сделать. Единственное, что сможет вновь сделать Бонни счастливой — это барабаны. Её барабаны. Вернуть её барабанную установку!       Такая, казалось бы, простая задача так сильно замотивировала парня, что тот сразу начал думать, как её осуществить. Печально известный отец Эдди научил его всегда искать след, искать посредника. Он мог найти, как Бонни считала, потерянных барабанов. Много гадать не пришлось, потому что в Хоукинсе и около города было лишь единственное место, в котором могли выкупить дорогущую барабанную установку. Уже дальше появились и проблемы с финансами. Денег у Эдди, понятное дело, не было и еле хватало на еду и билеты. Оставалось только два варианта: либо работа, либо грабёж.       — Фильм, конечно, полное дерьмо... — Вдруг прошептала Бонни на ухо Эдди. — ...Но реально смешной. — По-доброму усмехнулась та.       Одобрительно кивнув девушке, Эдди мгновенно осознал, что не хочет снова подвергает её опасности. Эдди принимает решение поехать с дядей на работу следующим утром. Но и этот выбор нёс с собой необходимые жертвы: придётся оставить Бонни одну в доме на несколько дней, так ещё и сохранить работу в секрете. И лишь одно напоминание, что все это во благо и сделало бы Бонни счасливее, успокаивало Эдди.