Часть 1

Луна, похожая на холодный остывший пирог, заливала бледным светом окна башен Хогвартса. Прикоснись к ней и пальцы свело бы леденящим холодом. Над Хогвартсом бушевала буря; ливень с такой силой обрушивался на древние крыши, что казалось, вот-вот проломит их. В эту ночь спали все. Кроме Драко. Его мысли целиком занимала «подруга». Ничем не примечательная магглорожденная. Отъезд в школу оставил незаживающую рану не только в его душе. --- День отъезда. Солнце светило ослепительно, его лучи безжалостно пробивались сквозь окна домов в мир магглов. Август на дворе. Почему же оно такое яркое и согревающее? Наоми Харисс. Девушка из семьи магглов, но единственный человек, с кем Драко позволил себе подружиться. Они впервые встретились, когда Драко было одиннадцать, а Наоми девять. Драко вместе со своим отцом вошел в один из маггловских магазинов. Там именно они и подружились. Знакомство изначально получилось странным: Драко схватил конфету, которая понравилась Наоми. И он впервые тогда проявил дружелюбие, отдав её ей. Они провели вместе всё детство, а теперь подошёл к концу их шестой год, и впереди — седьмой. Снова прощание на долгие месяцы учебы. Но этим летом Драко был странным. Отстранённым. Холодным. Наоми открыла глаза — солнце не оставляло шансов на продолжение сна. Она заметила как Филин прилетел от Драко, стуча клювом по окну. Он держал в своем клюве письмо. Она открыла окно и филин влетел, отдавая бумажку Наоми. Слова, казались, были.. короткие. Пустые. Почти ледяные. «Нужно поговорить, Харисс. Приходи. Сейчас» По спине девушки пробежали ледяные мурашки. «Харисс?» Почему не «Наоми»? Что происходит? Она погладила Филина и тот улетел. --- Драко стоял у окна в своей спальне. Он нервно постукивал пальцами по мраморному подоконнику. Он знал, что должен сказать ей нечто важное, но боялся её реакции. Он сдержанно выдохнул. В коридоре послышались шаги, становившиеся всё ближе. Сердце Драко забилось чаще. Это была ужасная идея, но отступать было некуда. Дверь бесшумно приоткрылась, и на пороге возник Люциус. Драко медленно повернул к нему голову. — Драко, мы скоро выезжаем. Надеюсь, ты наконец положишь конец этому... недоразумению с мисс Харисс, — произнёс он тихо, но твёрдо. Драко стиснул зубы, глядя на отца. — Я уже всё решил. Поезжайте без меня, я догоню. Люциус прищурился, на мгновение задержал на сыне тяжёлый взгляд, а затем кивнул и исчез за дверью. Одна мысль жгла изнутри: сейчас или никогда. Драко набросил плащ и стремительно вышел из комнаты. Наоми должна всё узнать... даже если после этого в её глазах он увидит лишь ненависть. --- Наоми быстро привела себя в порядок. Она знала, куда идти. Их место. Та самая скамейка, исписанная их детскими каракулями и обещаниями, самое главное из которых гласило: «Вместе. Навсегда». Девушка подошла к скамейке, но вскоре увидела Драко, он сидел, закинув ногу на ногу, но всё его тело было напряжено. Нога нервно подрагивала, пальцы выбивали беспокойную дробь по дереву. Увидев Наоми, он замер. — Ты пришла, — тихо сказал он. — Ты позвал, — так же тихо ответила она. Драко кивнул. Его пальцы вновь застучали по скамье. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — наконец выдохнул он. — Да, Малфой? — отозвалась она и в её голосе странно сочетались отрывистость и нежность. Драко вздрогнул от этой фамилии. Он так долго хотел, чтобы она звала его по имени. Но не сейчас. Сейчас для этого не было времени. Он глубоко вдохнул, собираясь с духом. — Мне придётся уехать, — начал он и, сделав паузу, добавил, — Нам стоит попрощаться. – Драко резко поднялся, его пальцы впились в дерево скамьи. — Потому что всё, что я есть... и кем я являюсь.. не для тебя. — Голос дрожал, но он сдерживал себя. — Дело не в наших мирах, Харисс. А в том, кем я должен стать. А ты... ты слишком чиста для этого мира. – Он не смел поднять на неё глаза, устремив взгляд в тротуар. — Особенно твои глаза, — прошептал он, поглаживая свою мантию. — В них слишком много света. А мне предстоит жить во тьме. – Он сжал кулаки. — Поэтому я не могу... не могу больше это тянуть. Прощай, Наоми. Он встал на сторону родителей. Стал Пожирателем Смерти. Он знал, как сильно она разочаруется в нём, узнав правду. Драко ждал её реакции — гнева, слёз, крика. Но вместо этого воцарилась тишина. Он понимал, что она пытается осмыслить услышанное, и от этого чувство вины разрывало его изнутри. Наконец, она произнесла: — Я понимаю, Драко. Он вздрогнул. Всё что угодно, но только не это спокойное, всепонимающее принятие. Она давно знала, что Волан-де-Морт вернулся. Знала, что Драко последует за отцом. Последует, потому что боялся за мать. Боялся умереть сам. — Я не святой, — прошептал Драко, наконец поднимая на неё глаза. — Но я и не монстр. Пока что. Он смотрел прямо в её голубые глаза, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждый оттенок. — Ты столько лет была добра ко мне, а я отплатил тебе вот так. И ты всё равно здесь. Это делает меня слабым. А слабость... в моём мире карается смертью. – Он шагнул ближе, и его шёпот стал едва слышен. — Уходи первая. Пока я не потерял себя окончательно. Во взгляде Наоми он увидел понимание и всю ту боль, что причинил. Он знал, что её сердце разбито так же сильно, как и его. Он отчаянно хотел прикоснуться к её щеке, утешить, солгать, что всё будет хорошо, но не мог. Наоми медленно кивнула и отвернулась. — Прощай, Драко, — сказала она тихо. Драко стоял не двигаясь, пока её силуэт не растворился в тумане за поворотом. Ветер трепал его белые волосы, а внутри была лишь пустота. Он сжал кулаки до боли. — Прости, — прошептал. — Я хотел быть сильным, а оказался просто одиноким. Он не заметил, как на скамейке, там, где сидела Наоми, блеснуло упавшее перо-напоминание — последний след из прошлого: «Вместе. Навсегда». Теперь это казалось самой жестокой ложью. --- Спустя несколько часов Драко уже ехал в «Хогвартс-экспрессе». Ясная погода сменилась ливнем, разрываемым вспышками молний. Блейз Забини заметил его отсутствующий взгляд и подошёл, молча опустившись на сиденье рядом. — Ты в порядке? — спросил он тише обычного. Драко медленно повернул к нему голову. Было очевидно, что до «порядка» ему далеко, но в ответ он лишь хмыкнул и снова уставился в залитое дождём окно. Блейз тяжело вздохнул, понимая, что Драко не расположен к разговору. Он несколько минут молча сидел рядом, пока тот смотрел в окно. — Тебе стоит поспать, — мягко предложил Блейз. — Я не устал, — отрезал Драко. Блейз нахмурился. — Твои тёмные круги под глазами говорят об обратном. Драко почувствовал, как сдают нервы. — Хватит меня опекать, — резко сказал он. — Я не капризный котёнок, чёрт подери. Блейз подавил вздох. — Я просто пытаюсь быть другом, Драко. Друзья так делают. Драко резко повернулся к нему, глаза сверкнули. — Друзья не оставляют одного, когда всё рушится! — прошипел он. — И не лезут в то, чего не понимают! Он замолчал, тяжело дыша. Молния осветила его бледное, искажённое гримасой лицо. — Просто... заткнись и дай мне посидеть в тишине. Блейз отступил. Он знал, что сейчас спорить бесполезно. Он молча отвернулся в сторону окна, дав Драко успокоиться. Ливень яростно барабанил по стёклам вагона. Спустя время, Блейз снова тихо произнёс: — Драко... Можно вопрос? – поворачиваясь, спокойно произнёс он. Тот хмыкнул, но не повернулся. — Спрашивай. — Что-то случилось между тобой и Харисс? Вы же всегда были так близки... Драко напрягся. Эта тема была болезненной. — Я прекратил с ней какое-либо общение, — коротко бросил он. Блейз понял, что за этим стоит нечто большее. — Что случилось? — тихо спросил он. Драко всё так же смотрел в окно, но его взгляд стал отстранённым. — Я сказал ей, что наши пути разошлись, — голос звучал хрипло. Блейз молчал, давая ему возможность собраться с мыслями. — Я не хочу, чтобы она разочаровалась во мне, узнав, что я принял сторону Волан-де-Морта. Блейз слушал, и сердце его сжималось от тревоги. Он ожидал чего угодно, но не этого. Он медленно покачал головой. — Драко, ты понимаешь, на что себя обрекаешь? Драко наконец оторвал взгляд от окна и посмотрел на него. В его глазах плескались отчаяние и боль. — Выбора у меня нет, Блейз. — Она тебе нравилась, а ты вместо признания просто порвал с ней? – воскликнул Блейз. — Ты вообще в своём уме? А вдруг бы она поняла? – продолжил он шепотом. Драко резко повернулся. — Думаешь, я сам себе этого вопроса не задавал? Думаешь, я не представлял, как всё могло бы быть иначе? — его голос дрожал от ярости и бессилия. — Конечно, она бы поняла! Но не сейчас. Теперь это не имеет значения! Он снова отвернулся к окну. Блейз тяжело вздохнул. — Драко, ты совершаешь ошибку. Ты делаешь выбор, который может стоить тебе всего... и всех, кто тебе дорог. Оно того стоит? Драко вскочил, его пальцы впились в сидение. — Ты ничего не понимаешь, Блейз! Это не выбор! Это — выживание! – Он опустил голову, шепча так, чтобы не слышал никто, кроме них двоих. — Если я откажусь... они убьют мать. А если я скажу Наоми правду... она станет первой мишенью. Тишина повисла между ними, густая и зловещая. Блейз смотрел на Драко, чувствуя полную беспомощность. Его друг попал в капкан, из которого не было выхода. — Это жестоко, — наконец прошептал он. Драко горько усмехнулся: — Добро пожаловать в мою жизнь, приятель. Они снова сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Ливень за окном лишь усиливал ощущение тотального одиночества. — Блейз... — снова позвал Драко, уже без прежней злости. — Если бы ты был на моём месте, что бы выбрал? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинец. Блейз сглотнул. Он должен был быть честным. — Если бы от этого зависела жизнь кого-то дорогого... я поступил бы так же. Губы Драко дрогнули, но он промолчал. Молчание снова окутало их. Блейз тихо вздохнул. — Я должен сказать тебе кое-что, Драко. Тот вопросительно посмотрел на него. — Я знаю, что ты не такой, как они. Как Люциус. Как Волан-де-морт. Блейз сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Но я боюсь, что ты сам начнёшь в это верить. Драко сжал губы. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Блейз был прав. Он боялся стать одним из них — холодным и жестоким, как его отец. — Ты можешь не стать таким, — продолжил Блейз, словно читая его мысли. — Ты можешь бороться. Ты должен быть сильнее. Для себя. И для тех, кто в тебя верит. Он помолчал. — Для Наоми. Она — магглорождённая, она не учится в Хогвартсе, но приняла тебя, когда это было запрещено. Ты сам рассказал ей о нашем мире, нарушив закон. А она стала тем, в ком ты впервые увидел человека, а не наследника древнего рода. Ты не ценил её так, как ценил бы твой отец — за кровь. Ты ценил её за то, кто она есть. Драко слушал, и сердце его разрывалось. Блейз говорил правду. Наоми была единственной, кто видел его настоящего. — Но сейчас уже поздно, — сдавленно прошептал он. — Не поздно, Драко. Всегда есть выход, — тихо, но настойчиво сказал Блейз. Драко резко отвернулся к окну, за которым бушевала стихия. — А если этот выход приведёт к её смерти? — его голос дрожал. — Я не могу рисковать ею. Даже ради шанса быть собой. Блейз не нашёл что ответить. Молния снова озарила небо, и он заметил, как вздрогнул Драко. Его маска была прочной, но под ней всё ещё скрывался уязвимый человек. — Ты вообще спал хоть раз за последние дни? — осторожно спросил Блейз. Драко хрипло рассмеялся. — Не очень. — Похоже, сон тебе не помешал бы. – поучительно сказал Блейз. Оставшуюся дорогу они ехали молча. Драко наконец забылся тревожным дремотным сном. Он знал, что ничего уже не будет по-прежнему. Не так, как до смерти Дамблдора. Остались только он и всепоглощающий страх. Страх за родных и за Наоми, которая так и не узнала о его настоящих чувствах. --- Поезд остановился. Всю дорогу до замка слизеринцы шли в гнетущем молчании. В подземелье, в своей спальне, Драко на несколько минут рухнул на кровать, но вскоре поднялся и вместе со всеми направился в Большой зал. Он был мрачным, неузнаваемым. Снейп объявил о начале учебного года, холодно поприветствовав студентов, и предупредил, что со Слизерином в первую очередь будут занятия по Трансфигурации. Уроки прошли быстро и незаметно. Коридоры были пустынны и полны страха. День не принёс происшествий, но Драко знал, что вскоре ему предстоит вернуться в Малфой Мэнор. Вернуться к тьме. Вечером все слизеринцы собрались в гостиной на первом этаже, но Драко ушёл в свою комнату. До отбоя оставалось немного, а его мысли вновь и вновь возвращались к Наоми. Он сидел в темноте, и только тусклый свет ночника у окна выхватывал его бледное лицо. Драко откинулся на спину, запрокинув руки за голову. Мысли, словно проклятые, возвращались к ней. К её словам. К её глазам. К её тихой, сдержанной улыбке. Он вспомнил их прощание и сжался от внезапной физической боли. «Проклятие...» — прошептал он, впиваясь ногтями в ладони. Он знал, что должен быть сильным. Ради семьи. Ради Наоми. Но в этот момент он чувствовал себя слабым и беззащитным. «Почему ты не можешь просто исчезнуть из моей головы?» Он резко поднялся, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Ему нужно было отвлечься, но образ Наоми преследовал его. Даже здесь, в сердце Слизерина, даже ночью. Драко вскочил с кровати и забегал по комнате. За толстыми стенами Хогвартса бушевала гроза. Сердце не унималось. Он не знал, как остановить эту панику. Он прислонился лбом к холодной каменной стене, пытаясь успокоить дрожь. Дождь стучал по стеклу, вторив его внутреннему хаосу. Мысли о Наоми, о её глазах, о её губах снова накатили, грозя снести все барьеры. — Нет, — прошептал он, чувствуя, как волна ужаса поднимается внутри. Его дыхание участилось, руки задрожали. Он оттолкнулся от стены и опустился на пол, согнув колени. Голова гудела, а сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу. Он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, но тщетно. Мысли о ней заполонили всё, словно ядовитый туман. — Вдруг она узнает... поймёт... они убьют её... — его собственный шёпот звучал чужим. Перед глазами встали ужасные картины: Наоми, лежащая в грязи, её глаза, потухшие навсегда. — Прекрати! — вырвалось у него. И вдруг сквозь панику пробилось воспоминание. Ощущение тепла. Не настоящее, а из прошлого. Её рука на его плече, как тогда, когда он впервые рассказал ей о магии. И её простые слова: «Ты всё ещё Драко». Он содрогнулся. — Чёрт тебя побери, Харисс... — сдавленно прошептал он. — Почему ты всегда была такой? Дождь всё так же яростно бил в стёкла Хогвартса, и его шум доносился даже в подземелье. Драко открыл глаза, чувствуя, как паника наконец отступает, оставляя после себя леденящую пустоту. Он всё ещё тяжело дышал, но сердцебиение замедлялось. Он поднял взгляд на старую гобеленовую картину у своей кровати и прислушался: дождь всё так же барабанил по крыше, но теперь его стук казался умиротворяющим. Успокаивающим. Драко медленно поднялся с пола, чувствуя, как возвращаются силы. Он понимал: расслабляться было рано. Борьба только начиналась.