Часть 3

Они вошли в Мэнор. Тишина здесь была не просто отсутствием звука — она была живой, тяжелой субстанцией, в которой тонули мысли и сжимались легкие. Слышны были лишь приглушенные шаги, отдававшиеся эхом в мрачных коридорах, да собственное дыхание, внезапно ставшее слишком громким. Драко проследовал за родителями в главный зал, где в напряженном молчании уже собрались Пожиратели Смерти. Он молча опустился на стул между Нарциссой и Люциусом, чувствуя, как воздух сгущается от всеобщего ожидания. Все ждали. Он украдкой взглянул на мать. Нарцисса сидела с идеально прямой спиной, но в уголках ее губ таилась усталость, а в глазах — затаенная тревога. Ее пальцы судорожно сжимали складки платья, и Драко почувствовал, как знакомый холодок страха пробежал по его спине. Без предупреждения тяжелые дубовые двери с оглушительным грохотом распахнулись. В зал вошел он. Тёмный Лорд. Его походка была уродливой и стремительной. Он прошел к голове стола и занял свое место, и лишь тогда раздался его голос, похожий на шипение змеи: — Северус должен присоединиться к нам, но пока мы обсудим кое-что важное. В этот момент в дверях появились еще двое Пожирателей. Они вели под руки дрожащую женщину — Чародей Бедбоул, преподавательницу Хогвартса. Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Тёмный Лорд резким движением поднял палочку. — Морсмордре! Словно невидимая рука схватила женщину, она с тихим стоном взмыла в воздух и повисла над столом, беспомощная и перекошенная от ужаса. Пожиратели захватили ее, чтобы вызнать о передвижениях Гарри Поттера — будучи знакомой с библиотекарем, она имела доступ ко всем ученикам и, возможно, что-то слышала. И снова шаги — уверенные, быстрые. В зал вошел Северус Снейп. Его черные глаза быстрым, оценивающим движением окинули комнату, но тут же он едва заметно вздрогнул, услышав голос Волан-де-Морта. — Северус, я уже начал волноваться, что вы заблудились. Идите. Ваше место пока свободно. Снейп безмолвно скользнул к своему креслу. — Вы принесли новости, я полагаю? — не стал медлить Лорд. — Это произойдет в ближайшую субботу, при наступлением вечера, — отчеканил Снейп. — Я слышал иное, мой Лорд, — послышался голос из толпы. — Дож, мракоборец, обмолвился мимоходом, что мальчишка Поттер не тронется с места до тридцатого числа сего месяца. За день до своего семнадцатилетия. — Это лишь ложный след, — парировал Снейп, не моргнув глазом. — Мракоборческий центр более не имеет отношения к защите Поттера. Те, кто близок к нему, полагают, что в Министерстве полно наших агентов. Кто-то громко рассмеялся. — В кое-то веке они оказались правы! — Хохот продолжился, и вскоре к нему присоединились другие, их смех грубым диссонансом звучал под сводами зала. Тёмный Лорд обратился к молчавшему до сих пор Пожирателю. — Пий, а вы что скажете? — Слухи ходят самые разные, мой Лорд. Но есть ли среди них правда – не ясно. — Вы говорите как истинный политик, — усмехнулся Волан-де-Морт. — Полагаю, ты нам очень пригодишься, Пий. Он снова повернулся к Снейпу. — Где они собираются прятать мальчишку? — В надежном месте. Скорее всего, в доме одного из членов Ордена. Дом огражден всеми возможными средствами защиты, если Гарри окажется там, будет бесполезно нападать на него. Беллатриса почтительно кашлянула. — Мой Лорд, я бы хотела самолично выполнить это задание. Я хочу убить мальчишку! В этот момент пленница издала тихий, отчаянный звук. Волан-де-Морт резко обернулся. — Эй, хватит! — прошипел он, а затем обратился к Питеру Петтигрю, сидевшему в стороне. — Я же говорил, что наша гостья должна вести себя тихо! — С-сию минуту, мой Лорд! Сию минуту! — запинаясь, проскрипел Пожиратель. Волан-де-Морт снова посмотрел на Беллатрису. — Твоя жажда крови весьма радует меня, Беллатриса. Но именно я должен стать тем, кто убьет Гарри Поттера. Однако я столкнулся с одной неприятной проблемой. У наших с Поттером волшебных палочек одинаковая сердцевина. Они, в какой-то степени, близнецы. Мы можем лишь ранить друг друга, но не убить. Если я хочу его убить, то я должен сделать это другой палочкой. Он поднялся и начал медленно обходить стол, его змеиный взгляд выискивал жертву. — Итак, кто сочтет за честь одолжить свою? — Он остановился напротив Люциуса. — Что насчет тебя, Люциус? — Мой Лорд... — начал было Люциус. — «Мой Лорд», — передразнил его Волан-де-Морт. — Я хочу получить твою палочку, — вытянув руку сказал Темный Лорд. Люциус, побледнев, извлек свою палочку из трости с змеиным набалдашником. Тёмный Лорд взял ее и принялся вертеть в длинных пальцах, разглядывая с видом знатока. Затем он внезапно направил ее на мисс Бедбоул, и та медленно поплыла по воздуху в его сторону. — Для сведения тех, кто не в курсе, сегодня у нас в гостях мисс Чародей Бедбоул, преподавательница школы чародейства и волшебства Хогвартс, — голос Волан-де-Морта был сладок, как яд. — Её специализацией была изучением маглов. Наша мисс Бедбоул верила, что маглы не сильно отличаются от нас. Она была бы рада, если бы мы... спаривались с маглами. В зале снова раздался громовой хохот. Смеялись все, кроме Драко. Драко сидел, не шелохнувшись. Смех вокруг — грубый, злобный — отдавался в ушах, как эхо из кошмара. Он смотрел на мисс Бедбоул, повисшую в воздухе, и чувствовал... стыд. Жгучий и беспомощный. Она дрожала. Ее глаза были полны ужаса. А он? Он просто сидел рядом со своей семьей и делал вид, что это нормально. «Она верила в равенство», — пронеслось у него в голове. «А я... я даже не могу поднять глаза». И тогда Драко почувствовал на себе тяжелый взгляд матери. Нарцисса почти незаметно покачала головой — «не показывай ничего». Он опустил глаза к столу, но внутри себя прошептал: «Прости...» Но кому? Себе? Ей? Или той девушке из мира без магии, которая все еще ждала его где-то там, где свет был чище, а сердце еще могло биться спокойно? Темный лорд продолжал. — Для нее смешение крови волшебников и маглов – не является чем-то отвратительным, а достойно подражания. Темный лорд сел на свое место. Вдруг раздался её голос. — Северус.. Северус, пожалуйста, мы же друзья, – рыдая, говорила женщина. Темный Лорд тем временем отпустил заклинание, и тело мисс Бедбоул бесформенной кучей рухнуло на пол. Драко сжался. В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дождя по витражным стеклам Мэнора. Мисс Бедбоул... просто упала. Как тряпичная кукла. Никто не шевельнулся, чтобы помочь. Даже Снейп остался неподвижен, опустив взгляд. Драко не двигался. Он чувствовал лишь тошноту, подкатывающую к горлу, и леденящий холод глубоко внутри. «Это мое место? Я здесь? Среди них?» Он вспомнил лицо Наоми... ее слова: «Ты хороший человек, Драко». И он понял: если он будет и дальше видеть такое и ничего не изменится... он больше никогда не сможет услышать этот голос. В этот момент в окно влетела крупная черная птица и, проникнув в зал, уселась на плечо Тёмного Лорда. От нее веяло ледяным страхом и пустотой. — Какие новости? — обратился Волан-де-Морт, не отводя взгляда от стола. Пожиратели переглянулись в замешательстве. Драко, не отрываясь, смотрел на птицу. И в этот миг одно черное перо сорвалось с ее крыла, плавно описало в воздухе дугу и упало прямо в центр стола. Все замерли, будто парализованные. Взгляды были прикованы к одинокому перу. — С кем вы разговариваете, мой Лорд? — осмелился спросить кто-то. Мгновение тишины, и тогда Волан-де-Морт произнес, устремив взгляд на ворона: — С дочерью. Пожиратели переглянулись в растерянности. Беллатриса, широко раскрыв глаза, выдохнула: — С вашей... дочерью? — Верно, — ледяным тоном подтвердил Лорд. В зале снова воцарилась тишина, густая и звенящая. Дочь? Беллатриса первая нарушила молчание. — Как ее зовут? — Реми. Вы ведь слышали о Мифе? Беллатриса кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Драко слушал, чувствуя, как сердце заколотилось в груди. Реми? Он мысленно повторил это имя. Как странно оно звучало... Драко вспомнил, что рассказывали в Хогвартсе. Этот самый миф. Каждое слово, произнесенное из уст преподавателя: «До первого восхождения Тёмного Лорда, еще в древние времена, где ещё никто не знал о существование технологий и какой-либо связи, существовал иной миф — столь ужасный, что сами Пожиратели Смерти шепотом передавали его у пылающих каминов. Это была история о его дочери, рожденной не от женщины, а от самой магии ночи. Она была величайшим экспериментом и единственной неудачей. Её кожа была бледной, как у трупа, волосы — белее солнца, а глаза... её глаза были бездной, в которой таилась её единственная тайна. Реми унаследовала нечеловеческую силу своей матери-Луны. Она не знала усталости, боли или страха. Её магия была врождённой, как дыхание, и не подчинялась законам волшебных палочек. Никто из магов, даже сам Волан-де-Морт, не мог ни отнять её силу, ни причинить ей вред. Заклинания отскакивали от неё, а проклятия не находили цели. Она была идеальным оружием. И оружием она стала после того, как убили того, кого она любила. Она обещала отомстить каждому, кто обрек её суженного на эту участь. Реми была самым жесточайшим воином тех тёмных веков. Её клинок, «Сайлорн», который появлялся в ее руках, отражая синий свет, мог разрубить заклинание в воздухе, рассечь душу и разорвать саму ткань реальности. Никакая броня, никакая защита не могла устоять перед ним. Но при её сотворении случился сбой, тайна, ускользнувшая даже от проницательного ума Тёмного Лорда. В её глазах, в самой глубине зрачков, таилась метка, невидимая для всех, включая её отца. Лишь тот, кому суждено было стать её Судьбой, мог её разглядеть: «Взгляд Скитальца». Это была тонкая голубая обводка, которая медленно вращалась вокруг зрачка, подобно призрачному колесу обозрения, мерцающему в бездне. Увидеть его мог лишь тот, кого она полюбит всем своим холодным, лунным сердцем, и кто полюбит её в ответ. И в этом заключался величайший парадокс и её единственная уязвимость. Легенда гласила, что в тот миг, когда два сердца соединятся, и избранный узрит «Взгляд Скитальца», связь между Реми и её бессмертием может истончится. Только тогда, и только рукой её суженого, клинок Сайлорн мог лишить её жизни. И однажды, после величайшей из своих битв, затмившей сияние солнца, Реми исчезла. Не было ни трупа, ни побеждённого врага, ни прощального слова. Она просто ушла в туман на рассвете и не вернулась. С тех пор прошли тысячелетия. Учёные называют её вымыслом, плодом страха древних перед необъяснимой силой. Маги сомневаются, что такое существо могло существовать вне законов магии. Все думают, что это только миф. Реми исчезла. Одни говорят, она скитается по миру в поисках того, чей взгляд сможет разглядеть её душу. Другие, что, осознав свою уязвимость, она скрылась в небытии, чтобы никто и никогда не смог воспользоваться этой слабостью. Сейчас о ней помнят лишь как о мифе, страшной сказке для Пожирателей Смерти и людей. Но иногда, в самые безлунные ночи, самые старые и мудрые волшебники задаются вопросом: не была ли Реми не неудачей Тёмного Лорда, а его величайшим страхом — воплощённой силой, которую он не мог контролировать, и тайной, которую он так и не смог разгадать. Или же она была той, кто мог убить его, при этом умерев сама» — Но если это правда... — прошептал кто-то из Пожирателей, — то где она сейчас? Волан-де-Морт медленно склонил голову. — Она здесь. Тишина ударила по залу с новой силой. Драко почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб. «Здесь?» — И где же она? — почти взвизгнула Беллатриса. Лорд медленно поднял глаза и произнес: — Луна, рад тебя видеть. В тот же миг черный ворон взмахнул крыльями и камнем рухнул на пол. Его тело окутала черная пелена, из которой через мгновение возникла девушка. Она была невысокого роста, хрупкая, словно сотканная из лунного света, с волосами белее снега. Она была одета во все черное, а глаза ее скрывала широкая белая лента. Никто не двигался, завороженно глядя на нее. Тёмный Лорд приблизился к ней, его плащ бесшумно стелился по полу. Он остановился в сантиметрах от нее. — Что ты узнала? — спросил он тихо. Она стояла к нему спиной, и тихо, но четко ответила: — Сегодня. С Тисовой улицы они направятся в дом Уизли. Тишину разорвал смех Волан-де-Морта — низкий, торжествующий и пугающий. — Я никогда в тебе не сомневался! Он медленно обошел ее вокруг. Драко заметил, как она едва заметно отклонилась назад, когда он оказался слишком близко. — Ты так выросла, — его голос прозвучал почти нежно, но в этой нежности таилась смертельная опасность. — Даже если мы и связаны, не стоит тешить себя иллюзиями, что ты что-то значишь для меня, папа, — это слово прозвучало из ее уст с леденящей душу усмешкой и ненавистью. У Драко перехватило дыхание. Никто и никогда не осмеливался так говорить с Тёмным Лордом. Волан-де-Морт на мгновение замер, и в зале снова повисло напряженное молчание. Но его нарушила Беллатриса, вскочив с места. — Как ты смеешь так разговаривать с Тёмным Лордом, жалкая девчонка?! — А я смотрю, ты не имеешь ни малейшего понятия, кто я и на что способна, Беллатриса, — парировала Реми, и в ее голосе звенела та же ядовитая усмешка. Волан-де-Морт тихо засмеялся. Она стояла недвижимо, но Драко вдруг с абсолютной уверенностью понял: она не слепа. Она видит сквозь эту повязку. Или просто не хочет, чтобы кто-либо видел ее глаза. И в этот момент Реми повернула голову — совсем чуть-чуть, но Драко почувствовал, будто ее незримый взгляд пронзил его насквозь. Воздух исчез из его легких. Он не смел пошевелиться под тяжестью этого внимания. «Она смотрит на меня? Нет... это невозможно...» Тишину нарушил один из пожирателей. — Но о чем она, мой лорд? Как это только из-за нее вы живы? Волан-де-Морт снова заговорил, обращаясь к одному из Пожирателей: — Она является моим последним крестражем. Даже если мальчишка уничтожит все остальные, она останется моим главным и нерушимым хранилищем. — Но... как? Разве крестражем может быть живое существо? — пролепетал тот. — В ее случае — да. Она стала им благодаря ране, нанесенной ей самой судьбой. А я нашел часть ее меча. И самое ироничное — ее судьба реинкарнирует, поэтому сейчас она снова здесь, жива. — Спасибо за это... разъяснение, — бросила Реми с прежним холодным презрением. Лорд замер, и Пожиратели затаили дыхание в ожидании взрыва. Но он лишь искаженно улыбнулся. — Не ожидал, что время сделает тебя дерзкой. Реми в ответ лишь усмехнулась. Белая повязка на ее глазах казалась зловещим пятном на бледном лице. — Учитывая твое возвращение, у меня есть к тебе предложение, — продолжил Волан-де-Морт, вновь приближаясь. — Будь моими глазами и ушами. Вотрись в доверие к Поттеру и помоги мне его уничтожить. Драко почувствовал, как у него внутри все сжалось. Войти в доверие к Поттеру? Он снова посмотрел на Реми. Ее лицо, скрытое повязкой, оставалось абсолютно бесстрастным, высеченным изо льда. Но в уголках ее губ он уловил тень чего-то неуловимого — усталости? Страдания? Беллатриса снова не выдержала. — Мой Лорд, она будет слишком близко к вам! Неужели вы доверите ей то, что не доверили нам?! — Потому что она — не «вы», — медленно проговорил Волан-де-Морт, и его голос притих, став по-настоящему опасным. — Она — часть меня. И только она способна увидеть то, что недоступно вашим глазам. — Но она же слепая! — воскликнула Беллатриса. — Она не слепа, — возразил Лорд. — В отличие от вас, она — метаморфомаг. Она может принимать любую форму. Животного... или человека. Драко сглотнул. Мысль о том, что эта девушка, это древнее и могущественное существо, может появиться рядом с Поттером под любым обличьем, была поистине ужасающей. Что она станет той, кто поможет уничтожить не только Гарри, но и всё, что ему так дорого. Он посмотрел на нее. На ее застывшую, безжизненную позу, на белую прядь волос, выбившуюся из-под повязки. И в глубине души он почувствовал не просто страх, а нечто иное — дурное, зловещее предзнаменование, нависшее над ними.