Часть 7. Скрытая боль

«Pov: Soarin»        Соарин ещё не до конца проснулся, когда почувствовал, что кто-то мягко касается его плеча. — Эй… просыпайся, — сказала Спитфайр. Её голос был тихий и тёплый. — У меня есть кое-что важное, о чём мне нужно с тобой поговорить.       Он приподнялся на локтях, пытаясь сосредоточиться. Её лицо обычно вызывало у него улыбку с утра, но сейчас… взгляд был настороженным, почти тревожным. — Что случилось? — спросил он, стараясь звучать спокойно.       Спитфайр села на край кровати. — В аудитории оставили папку как компромат на твоё имя. Камеры были отключены. Я не знаю, кто это сделал...       Соарин мгновенно сел, сердце забилось быстрее, неприятный холодок пробежал по спине. — Компромат? — голос почти сорвался. — Что за компромат? — Отчёт по тренировкам, ошибки команды, личные комментарии тренеров… — медленно перечисляла она. — Кто-то сознательно оставил это, чтобы кто-то другой увидел, но я честно, даже представить не могу кто это...       Он молча встал с кровати. Его внутренний голос кипел: «Кто мог это сделать? Кто отключил камеры? Как быстро информация дойдёт до командования?»       Спитфайр заметила его напряжение. Лёгкая улыбка тронула её губы и она мягко коснулась его руки. — Я с тобой, Соарин, — она наклонилась ближе. — Мы разберёмся с этим вместе.       Но Соарин не ответил привычной улыбкой. Он только кивнул, холодно, отстранённо. Его мысли были не о ней. Она заметила это мгновенно. — Соарин..? — тихо спросила она, взгляд стал мягче. — Ты какой-то другой сегодня…       Он выдохнул, ощущая внутри бурю тревоги и злости, смешанную с рассудком. — Ладно… — сказал он ровно, без привычной тёплой интонации. — Как-то разберемся... — Мы всё исправим… те документы пока у меня в кабинете, никто больше их не видел, — прошептала она, слегка касаясь его руки.       Соарин молча кивнул. И этот день начался с тихой, почти незаметной грусти и тревоги...       Комната видеонаблюдения встретила Соарина знакомым холодом серверов и тихим гулом вентиляторов. Внутри сидел техник — молодой парень с жетоном «Сэвен». Он, заметив фигуру в дверях, мгновенно вскочил, будто его ударило током. — Сэр Соарин! — он чуть не опрокинул стул и быстро выпрямился. — Доброе утро! Простите, я… не ожидал, что вы… э-э… вам нужен какой-то отчёт или..? — Записи, — спокойно сказал Соарин, заходя внутрь. — Вчерашний вечер. Учебный сектор, третий коридор. С 18:40 до 19:10.       Сэвен кивнул. — Разумеется. Одну секунду.       Парень начал что-то клацать по клавиатуре, а Соарин стоял рядом, глядя на монитор холодным, сосредоточенным взглядом. Экран мигнул. Открылся список архивов. Сэвен выбрал нужный фрагмент. Файл загрузился и экран стал чёрным. Не зависшим. Не повреждённым. Просто пустым — стертым. Техник замер. — Э… это странно, Соарин. Возможно... — Открой до этого записи, — коротко сказал Соарин. — Сейчас...       Сэвен отмотал на пять минут раньше. Чёткое видео: учащиеся проходят по коридору, кто-то здоровается с кем-то, кто-то смеётся. — После, — произнёс Соарин.       Сэвен включил следующий фрагмент. Запись снова нормальная. Камера работала идеально. Техник медленно отстранился от монитора, бледнея. — Соарин… промежуток удалён вручную.       Рин наклонился ближе. — Кто имеет право на ручное удаление?       Сэвен сглотнул. — Все члены отряда Вондерболтов… то есть, абсолютно все. Командиры, замкомандиры, инструкторы, включая… включая вас. Полный доступ выдан только нам, «крылатому корпусу». Для оперативности.       Он понизил голос, будто боялся, что стены услышат: — Но такие удаления… они никогда не проходят тихо. Каждый доступ фиксируется в журнале.       Соарин посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Открой журнал.       Парень кивнул и вывел файл. И снова… пустота. Журнал был чист. Как будто никто не заходил. Как-будто никто не трогал. Как-будто этот фрагмент никогда не существовал. Сэвен выдохнул, едва слышно: — Такого не бывает. Журнал защищён пятью уровнями кодов. Его не… не стирают.       Кто бы это ни сделал… он действовал так, чтобы даже Вондерболты не смогли узнать правду. Соарин медленно выпрямился. Внутри у него всё похолодело. Кто-то заранее узнал, предусмотрел, вычистил следы. И сделал это с доступом, которым владеют только... Его люди и его команда. Ну и Спитфайр. Те, кого он должен был защищать. — Сэр… — тихо произнёс Сэвен. — Вы хотите, чтобы я… сообщил кому-то?       Соарин повернулся к нему, взгляд стал стальным. — Никому.       Пауза. — И никогда. — Да, сэр, конечно. Никому! — техник вытянулся, бледный, но предельно серьёзный. — Я ничего не видел.       Соарин кивнул и вышел. Кто-то подставная крыса, и она сделала это так тщательно, что даже он, Вондерболт, не должен был ничего найти. И теперь оставался один вопрос:       Кто из своих перешёл черту?

***

      Свежий вечерний воздух ударил в лицо, когда Соарин вышел на тренировочный майданчик. Небо уже начало темнеть, фонари включились автоматически — мягкий свет ложился на беговую дорожку и металлические турники. Он шёл, стараясь дышать ровно, но внутри всё кипело.       Папка, стертые камеры, пустой журнал доступа. Чужие руки, которые слишком искусно прятали следы. Он чувствовал, как под кожей растёт тревога, похожая на холодный ток. Затем он увидел её.       Радуга стояла у одного из тренажеров. Волосы — собраны, щеки чуть покрасневшие после разминки. Она выглядела спокойно. Привычно. Сильно. Но когда Рейнбоу заметила его, её спокойствие резко куда-то делось. — О, Дэш, — он подошёл ближе, стараясь удерживать обычный легкий тон. — Как жизнь? Не слишком загоняют на тренировках?       Она улыбнулась. — Та нормально всё. Обычный день, ничего особенного... — она поправила лямку майки, делая вид, что полностью расслаблена. — Ты как?       Соарин не ответил сразу. Он просто смотрел на неё. И это «ничего особенного» звенело в воздухе как ложь. — Слушай... — сказал он, вздохнув. — Сегодня много чего произошло и мне бы хотелось тебе об этом рассказать.       Он подошёл к тренажёру — старому металлическому брусу, где обычно делали пресс. — Сегодня был… странный день, — начал он.       Голос звучал спокойно, но внутри пульс бился о горло.       Радуга напряглась. — Меня сегодня разбудила Спит, и сказала что какая-то папка типо "компромат" на меня была в учительской, и она её увидела Её никто не должен был туда приносить. А главное — она не должна была вообще существовать. Внутри — фальшивые рекомендации, исправленные отчёты, комментарии, которых я НЕ писал. Всё составлено так, будто я провалил половину обязанностей.       Он сжал руки в кулаки. — Это выглядит как попытка… избавиться от меня.       Радуга медленно вдохнула, но ничего не сказала. Соарин продолжил: — Я пошёл смотреть камеры. Хотел узнать, кто доставил папку. Естественно. Кто бы это ни был — он должен был попасть в объективы.       Он безрадостно усмехнулся. — И знаешь что?       Повисла пауза. Тяжёлая. Натянутая. — Фрагмент записи, куда должен был попасть доставщик папки, стёрт. Полностью.       Он повернул голову к Радуге. — Не повреждён. Не завис. А ровно вырезан вручную. Так, будто его никогда и не было.       Радуга сидела неподвижно, её взгляд был прикован к земле. Плечи напряжены, пальцы сцеплены слишком сильно. — Камеры… — едва произнесла она. — Может, сбой? — Нет! — жёстко ответил Соарин. — Я проверял. Сбой невозможно сделать так идеально. А главное…       Он наклонился ближе. — Журнал тех, кто имеет доступ к архиву, тоже пуст. Кто-то зачистил следы. Тот, кто умеет это делать. Тот, кому доверяют настолько, что ему разрешено работать с внутренними системами Вондерболтов.       Радуга вздрогнула. Он заметил. — Дэш… — его голос смягчился, — что-то происходит. Кто-то пытается подставить меня. Или кого-то рядом со мной. И я… — он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться. — Я не знаю, кому сейчас можно доверять.       Он посмотрел ей прямо в глаза. — Но ты… ты единственная, чей взгляд не меняется, когда всё вокруг рушится.       Её глаза блеснули, но не страхом... Болью. Но она улыбнулась — и эта улыбка была как трещина в стекле. — Ты справишься, Соарин. Ты всегда справлялся.       Он тихо засмеялся. — Хотел бы я, чтобы ты оказалась права.       Он встал с тренажёра, вздыхая. — Если вдруг ты что-то заметишь, что-то странное… скажи мне, ладно? Мне не нужны точные имена. Просто намёк. Любой.       Она кивнула. — Конечно.       Соарин ушёл на шаг, но напоследок обернулся и тихо сказал: — Дэш… — Да? — Спасибо, что выслушала.       Радуга смотрела на него потеряно, слова застряли у неë в горле, но она нашла в себе силы чтобы проговорить: — Всегда... — почти неслышно прошептала она.       Но когда он отвернулся — она едва сумела сдержать слëзы. Словно внутри неё был гром, которому она не могла позволить выйти наружу. Потому что правда, которую она скрывала, могла разрушить не только Соарина, но и её, и академию...