Часть 8. Нарастающий ком бед

      По улице гулял холодный ветер, тренировочные площадки уже давно опустели и только отдельные прожектора мерцали жёлтыми кругами света. Радуга быстро шла по дорожке к общежитию, кутаясь в спортивную куртку. Ноги гудели после целого дня подготовки, но больше всего её беспокоила не усталость — а мысль о том, что она натворила. Соарин… он поверил ей. Он не задал ни одного лишнего вопроса, он… доверяет, и от этого было только хуже.       Телефон тихо завибрировал в кармане. Радуга вздрогнула, достала его — на экране высветилось сообщения от Блейз. BLAZE: Ну что, живёшь?) Ты куда вообще пропала? Все уже по комнатам сидят, кроме тебя.       Радуга улыбнулась — едва заметно, но искренне. Пальцы скользнули по экрану. RAINBOW: Иду-у-у. Уже почти у двери в общагу. Просто задержалась. BLAZE: Ты как? Надо поговорить?       Радуга замедлила шаг. Хотелось сказать «да». Хотелось вывалить на кого-то всё. Но она глубоко вздохнула и напечатала: RAINBOW: Не-еет. Всё норм. Просто день бешеный.       Палец завис над экраном, пока она дописывала.       Блейз поставила смайлик-огонёк, и Радуга улыбнулась сильнее. На секунду она отвлеклась, глядя на экран, — и не заметила, что свернула не на ту дорожку. Шаг — другой — третий. И вдруг что-то твёрдое, тёплое и массивное ударяется в неё так резко, что телефон чуть не падает на землю. — Ай, блин! — Радуга дёрнулась назад, удерживая равновесие. — Вы что..?!       Человек, в которого она врезалась, не шелохнулся. Только медленно, очень медленно поднял руку — и та легла ей на плечо, слишком уверенно, слишком крепко. Радуга подняла глаза, а мир будто сжался до одного холодного взгляда.       Тандерлейн.       Он стоял перед ней так, словно ждал. Не удивлённый, и не растерянный. (Да, прям какая-то цикличность). — Ты поздно возвращаешься, Радуга, — сказал он тихо, почти мягко, но эта «мягкость» была лишь в голосе, в глазах был холод. — Устала? У Рейнбоу в груди что-то сжалось, как от удара. Рука Тандерлейна медленно скользнула с плеча… но он не отошёл. — Вы… вы меня напугали. — Радуга заставила себя говорить ровно. — Я переписывалась, не смотрела под ноги. Простите. — Ничего, — он чуть наклонил голову. — Я понимаю.       Пауза. — С кем? — С Блейз, — коротко сказала она. — А вам какая разница? — Просто спрашиваю. Я думал, ты сейчас с Соарином. Вы часто в последнее время вместе. — Ерунда, — она отвела взгляд. — Просто разговор был... рабочий.       Тандерлейн тихо рассмеялся. — Рабочий… Понимаю.       Он выпрямился, чуть наклонился вперёд — и тихо сказал: — Ты же помнишь, что мы договаривались? Что ты будешь… послушной? Радуга сжала кулаки в карманах. Пальцы так дрожали, что телефон едва не выскользнул из рук. — Помню, — выдохнула она.       Её голос звучал ровно, но внутри всё кричало. Тандерлейн довольно кивнул. — Молодец. Он сделал шаг назад, позволяя ей пройти. — Иди. Поздно уже.       Она прошла мимо него, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. И только когда она повернула за угол, телефон снова завибрировал. BLAZE: Ладно, жду тебя. Только не теряйся больше!)       Радуга прикрыла глаза на секунду. Если бы Блейз знала, почему она теряется…

***

       Дверь общежития тихо щёлкнула, когда Радуга вошла внутрь. Комната встретила её привычным запахом чистого белья и легкой свежести после уборки, но что-то здесь было… иначе. Она замерла на пороге, пытаясь понять — что именно. В центре комнаты стояла Блейз с улыбкой на лице, и разговаривала с какой-то девочкой. — Радуга! — Блейз заметила её и радостно помахала рукой. — Отлично, что ты пришла! Познакомься, это Лайтнинг Даст, моя… новая подружка.       Лайтнинг стояла с лёгкой, почти вызывающей улыбкой. Этот взгляд — холодный, уверенный, она бы никогда ни с чём не спутала. С того самого дня, когда они впервые встретились, Радуга ощущала к ней смесь раздражения и старой сопернической ярости. И теперь… этот взгляд был направлен прямо на неё. — Привет... — едва выдавила Радуга, чувствуя, как горло сжалось. Голос звучал спокойно, но сердце колотилось, словно она только что выбежала на трек после полной тренировки.       Лайтнинг кивнула, изучающе оглядывая Радугу с ног до головы. — Радуга… Дэш, верно? — её голос был спокойным, ровным, почти приятным, но в нём ощущалась скрытая насмешка.       Радуга со злостью заскрежетала зубами. — Да, верно. — Коротко ответила она, стараясь не показывать эмоций. — Лайтнинг живёт с нами через комнату, надеюсь поладим!)       Радуга взглянула на Блейз. Их глаза встретились на мгновение. Там была та самая лёгкая тревога и любопытство, которые не надо было показывать вслух. — Ага… конечно... — пробормотала Рейнбоу, делая шаг назад и оставляя место между собой и ними.       Лайтинг улыбнулась. — Надеюсь, будем ладить, — сказала она, и в этом тоне, Радуга услышала скрытую провокацию. Она убрала руку и кивнула: — Конечно.       Блейз, заметив реакцию Радуги, улыбнулась мягко, будто подтверждая, что всё под контролем. — Все, мы теперь три подружки!) — сказала она, почти по-сестрински.       Лайтнинг кивнула, а Радуга осталась стоять на месте, ощущая, что воздух в комнате стал плотнее. Каждое движение Лайтинг, каждое слово Блейз — как маленький вызов. И внутри, где-то глубоко, Радуга знала, что этот вечер только начинается.       Она опустила взгляд на свои руки. На телефоне ещё была открыта переписки с Блейз. Но сейчас — в это мгновение — всё, что ей оставалось, это сохранять лицо спокойным. И шаг за шагом двигаться так, как будто она всегда была уверенной, даже если сердце было сжато страхом, даже если внутри она кричала от боли.

***

      Радуга проснулась ещё до звонка будильника, что вообще противоречило всем законам природы. И не из-за того, что она выспалась — наоборот, ночь прошла как в тумане: короткие провалы в сон, тяжёлые вздохи, навязчивые мысли, которые снова и снова ломали её изнутри. Голова гудела, глаза резало. Она несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь осознать, утро это или продолжение мучительной бессонной ночи. Тело казалось чужим. Как-будто оно не принадлежало ей с того самого момента, как она… как её заставили. Как всё это случилось.       Она резко села, будто отбрасывая эту мысль, но чувство мерзкого комка в горле никуда не делось. — Надо просто… просто пережить очередной день... — прошептала она себе.       Блейз ещё спала, тихо посапывая. Радуга старалась двигаться бесшумно: одевалась быстро, будто убегая. Смотря в зеркало, она отводила взгляд от своего отражения. Там была не уверенная в себе девчонка, а зашуганная и уставшая. Глаза от недосыпа были красными и в них застыла тень страха.       Рейнбоу вышла раньше обычного.

      Утро в академии было прохладным. Воздух бодрил, но Радуге он казался тяжелее камня. Идти к стадиону было неприятно — слишком много людей, слишком много взглядов. Но хуже всего был один взгляд, который она боялась встретить — Соарина.       Она пришла на тренировку первой и стояла в стороне, делая легкую разминку, как будто её больше интересовали растяжки, чем разговоры. На самом деле она просто не хотела отвлекаться ни на кого. Ни на друзей. Ни на соперников. Ни на… него.              Когда все начали подтягиваться, она инстинктивно отошла дальше. Делала вид, будто разминается в наушниках, хотя они были выключены. Ей просто нужен был предлог не слышать, не разговаривать, не вовлекаться. Но в какой-то момент она почувствовала чей-то взгляд на себе. Она не поднимала головы — знала чей. Но всё равно, будто назло самой себе, подняла глаза. И столкнулась с его, зелёно-изумрудными глазами...       Соарин стоял чуть подаль, руки в карманах, и смотрел на неё с улыбкой. И Радуга… отвела взгляд. Слишком больно осознавать, когда он настолько доверяет ей, настолько любит, а она... «играет» на этом. Но потом, тренировка проходила вроде бы хорошо. Радуга делала всё идеально — механически, без ошибок, только чтобы никто не спрашивал, в порядке ли она. Она не чувствовала усталости, не чувствовала ног. Только внутри — напряжение, которое грозило сломать её посреди поля.       Когда тренировка закончилась, она уже собиралась быстро уйти, но услышала, как её окликают: — Эй, Радуга...       Голос, который она боялась услышать больше всего. Она даже не обернулась полностью — только боковым зрением увидела, как Соарин идёт к ней: уверенно, но с мягкостью, которую он всегда сохранял рядом с ней. — Ты сегодня себя странно ведёшь… Всё нормально?       Она сглотнула. — Да, у меня просто… дела. Я спешу. Извини.       И она шагнула мимо него — почти бегом. Он не успел даже сказать ей «подожди». Только развернулся вслед, явно ошеломлённый тем, насколько холодно она с ним обошлась. И от этого внутри у неё что-то сломалось ещё сильнее. Ей хотелось развернуться, подойти к нему, всё рассказать… Но тогда она потеряет высшее образование, а он потеряет карьеру. Ей угрожали, и она не могла рисковать.

***

      Казалось, что день тянулся бесконечно. Радуга почти не разговаривала. Блейз спрашивала пару раз, всё ли окей — она отвечала коротко и быстро меняла тему. На обеде она сидела в углу, делая вид, что читает расписание. На самом деле она просто не хотела смотреть никому в глаза, чтобы никто не увидел, как они блестят. Каждый раз, проходя по коридору, ей чудилось, что где-то рядом Тандерлейн, хотя он нигде не появлялся.        К вечеру она была выжата так, что едва могла идти. В общежитие вошла молча, не сняв даже худи. Блейз что-то спросила, но Радуга сказала: — Я устала. Хочу спать.       И скрылась в комнате. Дверь тихо закрылась, и только тогда с неё сорвалась маска.       Она опустилась на пол, прямо возле кровати, руки дрожали. Всё накопленное за сутки давление вырвалось наружу — горячими, бессильными слезами. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь подавить рыдания, но они рвались сами. — Прости, Соарин… Прости… — прошептала она, не зная, услышит ли он это когда-нибудь. — Я не хотела… я не могу… я боюсь…       Она плакала долго, пока слёзы не перестали течь, но горло болело от сдержанного крика. Со временем тело перестало слушаться — усталость просто навалилась сверху, как тяжёлое одеяло. Она забралась на кровать, свернулась клубком и обняла подушку. Глаза закрылись сами. Слёзы ещё стекали медленно, но она уже не могла их остановить.       Сон накрыл её резко — как будто тело просто отключилось, не выдержав дня, полного страха, вины и боли.

       Было уже глубоко за полночь, когда дверь тихо щёлкнула. Блейз, вернувшаяся позже обычного, старалась не шуметь — она думала, что Радуга уже спит. В комнате было почти тёмно, только слабый свет из коридора на секунду прорезал темноту перед тем, как дверь мягко закрылась. Блейз поставила свой рюкзак, сняла обувь и на цыпочках подошла к выключателю, стараясь не задеть ничего лишнего.       Щёлк.       Мягкий свет лампы залил комнату, и первое, что она увидела — Радуга. Спящая, свернувшаяся на своей кровати, всё ещё в худи, будто даже не пыталась переодеться, хотя в комнате было плюс двадцать градусов.       Блейз удивлëнно приподняла бровь: «Странно… она никогда так не спит...»       Она подошла ближе, медленно, чтобы не разбудить подругу. — Дэш? — тихо позвала она.       Ответа не было. Только ровное, но сбивчивое дыхание.       Блейз наклонилась ещё ниже, коснулась пальцами края подушки… и в следующую секунду замерла. Подушка была влажной. Пятна туши растеклись по ткани — чёрные разводы, будто следы от дождя. И лицо Радуги… было испачкано потёкшим макияжем, высохшими дорожками слёз. Блейз тихо вдохнула. Это было не похоже на простую усталость. Это было — слёзы, много слёз… и в полной тишине. Она села на край кровати, осторожно коснувшись плеча Радуги. — Ты… плакала? — прошептала она, хотя знала, что ответа не будет.       Радуга даже во сне вздрогнула слегка, будто ей снилось что-то неприятное, но не проснулась. Блейз нахмурилась. Её весёлость, присущая лёгкость — исчезли. В глазах появилось беспокойство. Это не просто усталость. Что-то случилось. И она не сказала…       Блейз посмотрела на то, как Радуга сжала подушку, будто пытаясь удержаться в этом мире, и сердце Блейз неприятно защемило. Она медленно, очень аккуратно сняла с Радуги капюшон, чтобы ей было легче дышать. Попыталась приподнять край кофты, но Радуга отреагировала легким дрожащим вздохом, и Блейз тут же замерла, не желая тревожить её. — Всё хорошо… — шепнула она ей, хотя знала, что это не так. — Я рядом...завтра поговорим...       Блейз аккуратно накрыла её пледом, будто боясь спугнуть хрупкое спокойствие, в которое Радуга наконец провалилась. Ещё раз провела взглядом по её лицу, по мокрым следам на щеках, по расплывшемуся макияжу, который говорил больше любых слов. И тихо произнесла: — Радуга… что же с тобой?       Ответом было лишь мягкое, тяжёлое дыхание спящей Радуги.       Блейз выключила верхний свет, оставив маленькую лампу, села на край своей постели и долго смотрела на подругу, думая, что утром спросит. Но в глубине души она уже понимала: Радуга не расскажет. Пока нет. И всё, что Блейз могла сделать — быть рядом, даже если Радуга сейчас отталкивает всех, в том числе и её.