Часть 11. Под прицелом

      Радужноволосая медленно подошла к двери второго крыла. Сердце стучало так громко, что казалось, будто его слышат все соседи. Она знала, что нарушает правила академии — одно крыло для женщин, другое для мужчин — но тайна была сильнее. Кажется, даже воздух был плотным, как будто предчувствие чего-то плохого сжимало лёгкие. Проверив коридор, она осторожно повернула ручку и вошла внутрь.       Комната была полутёмной, лишь тусклый свет из окна освещал кровать, на которой лежал он — Тандерлейн. С телефоном в руках, расслабленно, почти лениво, словно никто и ничто не могло нарушить его покой. — Ну что, пришла… — протянул он, не поднимая глаз от экрана. — Зачем ты звонил? Что мне нужно делать?       Он поднял голову, едва заметно усмехнулся, сел на локти: — Что делать, что делать… — протянул он, с видом человека, которому скучно. — Снимать штаны и бегать.)       Радуга замерла. Несколько секунд молчания. Она не понимала, серьёзно он или шутит. — Ты реально поверила? — внезапно он рассмеялся. — Я же пошутил.) — Ну ладно... — продолжил он, с уже большей серьёзностью. — У меня есть для тебя работа.       Радуга кивнула, давая знак, что слушает. — Выложить фото в общий чат академии… с анонимного аккаунта. Я тебе его скину. Всё. Поняла? — Хорошо... — выдавила она. — Сделаю.       Он снова лёг на кровать, подперев голову рукой, вернувшись к телефону, как будто это было обычное воскресное утро. Вдруг она, будто не выдержав, выдала: — А ты когда-нибудь думал, что шутки у тебя… иногда не смешные? Тандерлейн поднял взгляд. Её голос был спокойный, почти невинный, но слова прозвучали с легкой колкостью. Он улыбнулся, но ничего не сказал, снова уткнувшись в телефон. Радуга сделала шаг по направлению к двери, думая, что это всё. Но в последний момент, перед самым выходом, она не удержалась и сказала: — И кстати… если хочешь, я могу прислать тебе список «твоих самых ужасных шуток», чтобы ты знал, чем уж точно не нужно развлекать людей.)       Он едва заметно вздрогнул, но не сказал ни слова.

***

       Утро встретило её привычным шумом академии: шаги, голоса, смех, чей-то спор о тренировке. Всё было… слишком нормально. Радуга шла на пары, убеждая себя, что это просто очередной день. Что ничего не произошло.       Но стоило ей войти в корпус — она почувствовала на себе кучу взглядов. Кто-то резко замолчал при виде неё, кто-то начал шептаться, и все это выглядело очень странно... Радужноволосая замедлила шаг, стараясь выглядеть спокойно, но внутри всё сжалось.       «Нет. Мне просто показалось. Я лишь накручиваю себя».       Она дошла до аудитории, открыла дверь — и стало ясно: не показалось. Класс был почти полный. И когда она вошла, шум стих не сразу, но несколько человек уставились прямо на неё, не скрываясь. Кто-то смотрел с интересом. Кто-то — с усмешкой. А кто-то… с откровенным разочарованием. Дэш сжала лямку рюкзака и направилась к своему месту — рядом с Блейз.       Та сидела ровно, с прямой спиной. Не повернулась сразу. Не улыбнулась. Радуга села, осторожно, будто боясь лишним движением спровоцировать что-то. — Блейз..?       Та медленно повернула голову. В её взгляде не было злости, только холод и обида. — Я думала, мы настоящие подруги... — сказала она негромко. Но в наступившей тишине её услышали все.       У Радуги внутри что-то оборвалось. — Что..? Блейз, о чём ты? — Не прикидывайся, — вмешался кто-то с задней парты. — Да, давай, расскажи нам! — добавил другой голос. — Мы ж теперь, оказывается, многое о тебе не знаем.       Она не успела ничего сказать, как тут её начали замыкать в кольцо. Сначала двое. Потом ещё. Кто-то облокотился на соседний стол. Кольцо замкнулось. — Это правда, что ты встречаешься с Соарином? — Или он тебя просто «продвигает»? — Ты вообще понимаешь, что КАЖДАЯ хочет быть с ним..?       Слова летели одно за другим, не давая времени вдохнуть. — Что?! Нет! — Радуга резко поднялась. — Это неправда! — Серьёзно? — усмехнулась девушка слева.— Тогда почему об этом уже знает половина академии? — Я не знаю! — голос Радуги дрогнул, но она заставила себя стоять ровно. — Это слухи. Кто-то просто врёт. — Удобно. Сперва строить из себя невинную девушку, а потом — стать королевой академии.       Блейз тоже встала с места, но не рядом с Радугой — напротив. — Почему я узнаю это не от тебя? — спросила она тихо. — Почему не от тебя, Рей? — Потому что… этого не было, — выдавила из себя Радуга. — Я бы сказала. Ты же знаешь.       Повисла пауза. — Значит, мы все идиоты, да? — бросили из толпы. — А ты — единственная честная?       Радуга чувствовала, как к щекам подступает жар. Руки слегка дрожали, но она сжала кулаки. — Я не обязана оправдываться за чужие фантазии, — сказала она, уже тише, но твёрже. — Я ничего не делала. — Достаточно!       Дверь аудитории была открыта. На пороге стояла Флитфут. Куртка сборной небрежно расстёгнута, взгляд — холодный, цепкий, скользящий по классу, как по тренировочному залу перед жёстким отбором. — Я что-то пропустила? — спросила она, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Никто не ответил. Все поспешно отступили от парты Радуги. Флитфут остановилась посреди класса и медленно оглядела всех. — Потому что со стороны это выглядит как нарушение дисциплины, — продолжила она ровно. — И, если честно, как дешёвая драма, а не академия Вондерболтов.       Несколько человек опустили глаза. — Все по местам. Сейчас же.       Толпа рассыпалась, будто её и не было. — Радуга Дэш, — произнесла она, не повышая голоса. — Сядь.       Радуга медленно опустилась на стул. Сердце всё ещё колотилось, но теперь к этому добавилось другое чувство — острое, неприятное осознание, что это видели. — Если у кого-то есть личные вопросы, — продолжила Флит, — вы решаете их не на моих занятиях. И не таким образом. Она выпрямилась. — А теперь открыли конспекты. Тема — аэродинамическая устойчивость в условиях перегрузки. Класс зашевелился. Кто-то открыл тетрадь, кто-то планшет. Жизнь вроде бы вернулась в привычное русло. Только не для Радуги. Она чувствовала за спиной взгляды. Чувствовала напряжение рядом — Блейз сидела молча, не глядя в её сторону. Чувствовала, как внутри всё сжимается от одной мысли:       «Я же все сделала, как... как это произошло...»       Флитфут писала что-то на доске, но вдруг остановилась и, не оборачиваясь, сказала: — И да. Если я ещё раз увижу подобное поведение — разговор будет уже не в аудитории. А в кабинете директора.        В классе стало совсем тихо. Радуга опустила взгляд в тетрадь, строки расплывались.        Урок закончился так же резко, как и начался. Звонок прозвучал почти спасением, но Радуга не почувствовала облегчения. — Радуга Дэш, — голос учителя прозвучал спокойно, уже когда половина класса поднялась. — Ты задержишься.       Класс медленно опустел. Дверь закрылась. Остались только они вдвоём. Флитфут не спешила начинать разговор. Она подошла к окну, посмотрела на спортивную площадку внизу, скрестила руки. — Знаешь, — сказала она наконец, — мне плевать на подростковые драмы. Кто с кем поссорился, кто кого не любит — это не моя работа.       Радуга напряглась. — Но, — Она повернулась лицом к девушке. — Когда в академии начинают ходить слухи, затрагивающие руководство и капитанский состав… это уже моя зона ответственности.       Сердце Радуги резко ухнуло вниз. — Я… — начала она, но Флит подняла ладонь. — Я ещё не закончила.       Она подошла ближе. Не угрожающе — наоборот, слишком спокойно. — Сегодня утром мне сообщили, что среди студентов активно обсуждается якобы роман между одной из первокурсниц… — Она сделала короткую паузу. — …и заместителем директора академии и самого, непосредственно, капитана сборной... Ты понимаешь, насколько это серьёзно, Радуга?       Радуга сжала руки в кулаки. — Это неправда, — сказала она быстро. — Это просто слухи.       Та внимательно посмотрела на неё. Долго. Изучающе. — Не врешь? — Конечно нет!       Флитфут вздохнула. — Послушай меня внимательно. Даже если бы между вами что-то было — я сейчас не об этом. Проблема в том, что академия живёт репутацией. Соарин — не просто преподаватель. Он лицо системы безопасности, будущий капитан, человек, на которого смотрят много лиц.       Она сделала шаг в сторону, будто давая Радуге пространство. — И одна ошибка. Один слух. Один скрин — и его карьера может закончиться, не начавшись.       Радуга почувствовала, как внутри всё сжимается от вины. — Я никому ничего не говорила… — прошептала она. — Клянусь. — Я тебе верю...       Она посмотрела прямо в глаза Радуге. — И ещё, Дэш... Если кто-то использует тебя, чтобы навредить ему — ты обязана сказать. Мне. Или директору.       Радуга отвела взгляд. — Я… хорошо... — Свободна. И… держись. Академия иногда бывает жестче, чем поле.       Радуга вышла в коридор. Шум, голоса, шаги — всё вернулось. Только внутри у неё было пусто.       «Если я скажу правду — пострадает Соарин. Если я буду молчать — пострадаю я».       И где-то между этими мыслями проскользнула самая страшная:       «А вдруг он уже всё знает..?»