Часть 12. Неприятная новость

      Соарин проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. — Соарин. Ей, Соарин, просыпайся.       Он недовольно пробормотал что-то невнятное и попытался зарыться глубже в подушку. — Рано ещё… — Уже не рано, — голос дяди Андрея был слишком бодрым для утра. — Тебе очень активно звонят. Телефон вибрирует так, будто сейчас взлетит.       Он приоткрыл глаза. Комната была залита мягким утренним светом, за окном слышались птицы, в доме пахло кофе. Слишком спокойно. Слишком… не к месту. — Кто? — хрипло спросил синеволосый. — Не знаю, — дядя Андрей пожал плечами. — Но если человеку нужно тебя так срочно — это не просто «доброе утро».       Я потянулся к тумбочке и взял телефон. Экран загорелся. И в следующую секунду сон исчез полностью.       27 сообщений. 9 пропущенных вызовов. И все это от Спитфайр. У него внутри всё резко оборвалось. — Блина… — вырвалось само собой.       Андрей сразу напрягся. — Всё настолько плохо?       Соарин не ответил. Палец уже нажимал «перезвонить». Гудок. Затем второй. — Ты вообще собирался отвечать?! — её голос прозвучал резко, без приветствия.       Соарин сел на кровати, мгновенно выпрямившись. — Спит, подожди… что случилось? — Что случилось?! — она почти сорвалась на крик. — Соарин, по академии ходят слухи. И это уже не шёпот в коридорах.       У него похолодели руки. — Какие слухи..? — спросил Соарин, хотя внутри уже начинало складываться худшее.       Наступила пауза. Короткая. Тяжёлая. — Про тебя, — сказала она. — И одну студентку.       Мир будто дал трещину. — Что?! — Он резко поднялся с кровати. — Нет, нет, это бред! Это неправда. — Я надеюсь, — её голос стал жёстче. — Потому что об этом говорят уже слишком многие. Ученики, преподавательи, да даже наши уже в курсе.       У него внутри всё сжалось. Перед глазами всплыло одно лицо. Радужные волосы, малиновые глаза, упрямый взгляд... И то, как они всегда были осторожны. Слишком осторожны, как ему казалось... — Между мной и студентами ничего нет, — сказал он быстро и чётко. — Никогда. Я клянусь тебе. — Тогда объясни, — холодно ответила Спитфайр. — Почему именно тебя сейчас обсуждают?       Соарин провёл рукой по лицу, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Я вообще не в академии, — сказал он. — Я уехал к матери. По личным причинам. Я не мог быть там. — Я это знаю, — ответила она. — Но им плевать на логику. — Это не могло появиться случайно. Кто-то это намеренно запустил. — Вот именно. — Спит тяжело вздохнула. — И если это не остановить сейчас, дальше будет только хуже. — Я разберусь, — сказал он твёрдо. — Я не позволю этому разрушить академию. Или… нас.       Она замолчала на секунду, прежде чем ответить: — Будь осторожен, Соарин. Сейчас любая ошибка — смертельна.       Связь оборвалась.       Соарин больше не сидел на месте ни секунды. Телефон ещё лежал в его руке, экран давно погас, а внутри уже всё было решено. Он резко встал, будто кто-то дёрнул его за невидимую нить. Мысли путались, но одна была кристально ясной: он должен вернуться в академию. Немедленно.        Он быстро натянул штаны, даже не заботясь о том, что надевает первое попавшееся. Футболка — мятая, вчерашняя. Куртка — со спинки стула. Он застёгивался на ходу, уже выходя из комнаты. — Эй! — Андрей выглянул в коридор. — Ты куда так сорвался? — В академию, — бросил Соарин, не останавливаясь. — Срочно.        На кухне было тепло. Там пахло свежим хлебом и жареными яйцами. Мама стояла у плиты, в домашнем свитере, с чашкой чая рядом. Она обернулась, когда услышала его шаги — и сразу насторожилась. — Рин? Что случилось? Ты же только приехал. Мы думали, ты останешься хотя бы на пару дней.       Он остановился посреди кухни, тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам. Лицо было бледным, напряжённым — слишком взрослым для своих лет. — Мам… мне нужно уехать. Прямо сейчас. Она молчала секунду, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь прочитать между строк. — Это из-за академии? — тихо спросила она.       Соарин кивнул: — Да. Там… проблемы. Серьёзные.       Андрей появился в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. — Настолько, что завтрак отменяется? — Настолько, — коротко ответил Соарин.       Мама выключила плиту, и подошла ближе. — Ты в порядке? — спросила она уже мягче, почти шёпотом.       Он хотел сказать «да». Но слова застряли в горле. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но если я сейчас не вернусь — станет хуже.       Она смотрела на него долго. Потом медленно кивнула. — Тогда езжай... Только… будь осторожен — сказала мама. — Ты слишком многое на себе тянешь, Рин. — Я справлюсь.       Дядя Андрей усмехнулся: — Видно, у тебя там кто-то важный, раз ты так летишь обратно.       Соарин ничего не ответил. Только на мгновение отвёл взгляд.        Через пять минут он уже выходил из дома. Он быстро шёл к остановке, почти бегом, сжимая ремень сумки. В голове крутились мысли:       «Слухи не появляются просто так. Кто-то это начал. И если это касается Радуги...»       Он не знал, что именно происходит в академии. Не знал, кто первый бросил искру. Но знал точно: если сейчас кто-то ломает всё, что он так тщательно скрывал и оберегал — он обязан быть там. В этот момент Соарин поднял взгляд на дорогу, где уже показался нужный автобус.

***

       Академия встретила Соарина не привычным рабочим шумом, а странной, нервной суетой. Он вышел из автобуса и сразу почувствовал это... Люди сбивались в маленькие группы, кто-то резко замолкал, когда он проходил мимо, кто-то, наоборот, слишком пристально смотрел. Не с уважением. С интересом. С любопытством. Вот и оно.       Он вошёл в главный корпус, быстрым шагом, не останавливаясь. В голове всё ещё звучал голос Спитфайр, резкий, напряжённый, непривычно сорвавшийся: «Соарин, это уже не просто слухи». Он свернул к лестнице, ведущей к административному крылу, но не успел сделать и десяти шагов, как услышал своё имя. — Соарин.       Он обернулся.       Мисти стояла у стены, скрестив руки. Лицо — собранное, профессиональное, но в глазах мелькнуло что-то тяжёлое. — Ты рано вернулся, — сказала она. — Видимо не зря.. — ответил он сухо. — Где Спитфайр? Мисти секунду молчала, затем ответила: — В кабинете директора. И да… — она чуть понизила голос, — тебе стоит быть готовым к серьëзному разговору. — Я ничего не нарушал. — Я знаю, — ответила она. — Но академия живёт не только фактами. Ты сам это прекрасно понимаешь.       Он прошёл дальше по коридору. Двери аудиторий были приоткрыты, из некоторых доносился гул. Соарин остановился у поворота — и именно тогда он увидел её.       Радуга шла по коридору, опустив голову, с рюкзаком на плече. Обычно она двигалась быстро, уверенно, будто весь мир — это трасса. Сейчас — шаги осторожные, плечи напряжены. Она не сразу заметила его. А он… он замер. Всё внутри резко сжалось. Она выглядела уставшей. Бледной. И слишком далёкой — как будто между ними выросла стена, о которой он не знал.       Радуга подняла глаза — и на секунду их взгляды встретились. Всего секунда. Но в этой секунде было слишком много: вина, страх, облегчение… и что-то ещё, чего он не успел разобрать. Она первой отвела взгляд. И прошла мимо... Соарин резко выдохнул.       «Это не похоже на неё...»       Он развернулся было вслед, сделал шаг — но остановился.       «Нет. Не сейчас. Не здесь. Не при всех». — Соарин! — окликнули его с другого конца коридора. Спитфайр. Она шла быстро, почти строевым шагом. Форма идеально сидела, выражение лица — собранное, командирское. Только глаза выдавали напряжение. — В мой кабинет. Сейчас! — сказала она, не понижая голоса. Он кивнул и пошёл следом за ней. Дверь за ними захлопнулась. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Спитфайр положила руки на свой стол. — Скажи мне честно, Соарин... Между тобой и Радугой Дэш что-то есть?       Соарин попытался спокойно объясниться, однако последующие слова прозвучали скорее как оправдание: — Спит, это слухи! Я… мы ничего такого не делаем! — Слухи? — она сделала шаг ближе, не веря ему. — Ты улыбаешься ей, смотришь на неё, будто меня нет! — Нет, нет! — он поднял руки, пытаясь объясниться. — Ты должна верить мне! Это не так! — Тогда почему я всё равно слышу эти слухи?! — голос её дрожал, но она старалась быть твёрдой. — Потому что кто-то хочет их распространить, — сказал он, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Потому что кто-то хочет нас рассорить. Ты же знаешь, со мной буквально каждая хочет быть...Спит, я с тобой, и только с тобой! — Правда..? — спросила она тихо, почти шепотом, но взгляд остался недоверчивым. — Правда! — твёрдо ответил он, ощущая, как голос дрожит от напряжения. — Ты моя девушка. Только ты.       Она отступила на шаг, глаза всё ещё сверлили его, будто проверяя каждую эмоцию, каждое слово. Потом её тон стал мягче, но всё равно настороженным: — Если это правда… — она сделала паузу. — Докажи. — Как? — спросил он, слегка нахмурившись. Сердце билось быстро, и он понимал, что сейчас важнее всего убедить её в искренности. — Поцелуй меня, — сказала Спитфайр, не отводя взгляда. — Дай мне знать, что ты действительно со мной.       Соарин замер, чувствуя, как адреналин растёт, но всё же кивнул. — Ладно...       Их губы встретились в мягком поцелуе. (Автора не останавливает, что ей 19). Она отстранилась слегка, взгляд стал мягче, улыбка едва заметная скользнула по лицу. — Ладно… я верю, — сказала она, словно снимая тяжесть с души. — Хорошо… — ответил он тихо. — Теперь мы вдвоём...       Но внутри его всё ещё не отпустило тревогу. Слухи о Радуге, скрываемые от всех, давили на него. Каждый взгляд, каждый шёпот мог что-то раскрыть. — И всё-таки… — Спитфайр села на своё кресло. — Ты действительно ничего не скрываешь? — Спит, я не могу скрывать что-то от тебя, — сказал он.       Спитфайр вздохнула. — Я доверяю тебе… но иногда мне страшно. Я не хочу терять тебя, — сказала она тихо. — Даже если это звучит глупо. — Я понимаю, — кивнул он. — И ты не потеряешь меня. Никогда.       Она взглянула на него, глаза всё ещё искрящиеся недоверием, но уже с долей спокойствия. — Тогда докажи ещё раз… — голос Спит дрожал, но он понял: это её способ чувствовать себя увереннее.       Соарин улыбнулся, слегка рассмеялся и снова наклонился. Их губы встретились, но теперь уже мягко, без напряжения, словно говоря: «Мы вместе. Только мы».

***

       Соарин шагал по коридору общежития, чувствуя, как напряжение медленно спадает после утренней сцены со Спитфайр. Сердце всё ещё колотилось, но теперь не от страха — а от облегчения. Он вздохнул глубоко, и вышел на балкон. Ночной воздух был прохладным, немного влажным. Свет фонарей падал на стены соседних зданий, отражаясь в окнах. Он достал из кармана упаковку сигарет, пальцы автоматически достали одну, зажгли и вдохнули. Ощущение лёгкой пустоты и одновременно сосредоточенности накрыло его: казалось, что мир замер на несколько секунд.       Он стоял, глядя на улицу, думая о Спит, о Радуге, о слухах, которые уже гуляли по академии, и о том, как трудно удерживать всё это в тайне. — Классно, наверное, когда по тебе все девочки из академии и не только, сохнут… — вдруг раздался спокойный, чуть насмешливый голос позади.       Соарин дернулся, едва не выронив сигарету. Он обернулся и увидел Тандерлейна, стоящего в тени коридора, с привычной ленивой улыбкой на лице, словно всё вокруг — игра для него. — Что уже кто-то пустил клевету, что ты изменяешь Спит? — закончил тот, подходя ближе, словно играя роль доброжелательного «друга».       Соарин напрягся, сердце замерло. Он даже не сразу понял, о чём идëт речь. — Ты… о чём? — спросил он, пытаясь скрыть настороженность.       Тандерлейн усмехнулся, оперевшись о перила балкона рядом с ним. — Ну, ты же не в курсе? Девочки любят шептаться, слухи летят быстрее ветра. А твоя милая Спит — явно не в восторге от того, что кто-то тебе «улыбается» за спиной.       Соарин вздохнул. Он думал, что знает обо всём: о слухах, о Спит, о Радуге… но он не мог и предположить, что Тандерлейн замешан в этой истории. — Я… не знаю, о чём ты… — попытался отшутиться он, но голос дрожал. — Конечно, не знаешь. Но… послушай, я не осуждаю. Только интересно наблюдать. С одной стороны, ты молодой, харизматичный… а с другой — на тебя уже начали списывать измены. Забавно, правда?       Соарин почувствовал, как его внутренняя тревога растёт. Он не мог понять, что происходит и кто запускает эти слухи. Всё это казалось какой-то ловушкой, в которую он не осознавал, что попал. — Ты пытаешься угрожать?       Тандерлейн рассмеялся, но смех был тихим, почти холодным. — Нет, дружище, я — за дружбу. Я просто говорю: осторожнее со своими поступками и словами. Не всё то правда, что говорят. И, знаешь, это может сильно испортить тебе жизнь, если кто-то решит, что тебе можно доверять меньше, чем следует. — Мне всё равно, кто что говорит, — буркнул Соарин, пытаясь звучать уверенно. — Я знаю, что правда, а что нет. — Мда... — согласился Тандерлейн, слегка наклонив голову.       Соарин замолчал, в голове метались мысли: «Радуга… Спит… Кто же вообще решил всё это пустить?». Он понимал только одно: нужно держать все карты при себе, иначе кто-то может использовать всё это против него. — Ладно... — тихо сказал Тандерлейн, отступая на шаг. — Продолжай наслаждаться вечером. И помни: иногда лучше наблюдать и не вмешиваться, чем пытаться объяснять.       Соарин остался один на балконе, вдохнул ещё раз и попытался успокоиться. Сердце всё ещё колотилось, а разум пытался разобрать каждый намёк Тандерлейна. Он понимал только одно — кто-то играет с ним, и он ещё не знает всех правил этой игры.

***

       Соарин спустился по лестнице корпуса общежития, ещё ощущая холодок тревоги после встречи с Тандерлейном. Он понимал: слухи о нём и Радуге уже гуляют по академии, и теперь нужно контролировать ситуацию. Он остановился перед одной дверью. Сердце сжалось на мгновение, но он глубоко вдохнул и вошёл.       Комната была полутёмной, тусклый свет лампы падал на кровати. На них лежали Блейз и Радуга, погружённые в телефоны, молча смотря что-то. Похоже, они даже не ожидали его прихода. — О, твой папик за тобой пришёл. — Блейз заметила его сразу.       Он подошёл ближе — Я не её папик, — произнёс он низко, голос ровный, но грозный. — И тебе бы лучше держать язык за зубами, когда разговариваешь с таким человеком. Он сделал паузу, глядя прямо на Блейз, затем повернулся к Радуге: — Радуга, ко мне в кабинет. Сейчас же.       Радуга поднялась, слегка дрожа, и, не поднимая глаз, последовала за ним. Блейз осталась сидеть на кровати, руки сжаты в кулаках, но молчала, затаив дыхание.        Соарин закрыл за ними дверь и медленно подошёл к столу, поставив на него телефон. — Слушай... — начал он, присаживаясь напротив Радуги. — Сегодня в академии ходят слухи. И ты знаешь, я не люблю слухи.       Радуга молчала, отводя взгляд, пальцы нервно теребили край кофты. — Кто-то запускает эти истории про меня и тебя. Ты понимаешь, насколько это опасно? — продолжил он, слегка наклонившись. — Я… ничего не делала… — тихо сказала она. — Радуга… — он чуть смягчил тон. — Мне нужна правда. Я не хочу, чтобы кто-то использовал тебя или меня, чтобы навредить.       Она опустила взгляд. Соарин вздохнул, сдерживая раздражение и тревогу. — Тогда я буду знать одно: если молчание продолжится, ситуация может выйти из-под контроля. Ты понимаешь, что я не могу оставаться в неведении? — Я понимаю… — прошептала она, а её голос дрожал. — Но я не могу рисковать. Он нахмурился, но взгляд смягчился: — Я знаю, что ты заботишься обо мне, — сказал он медленно, — но я тоже должен заботиться о тебе. Если кто-то использует твоё молчание, последствия будут серьёзными. — Я… я не могу, — повторила она, с трудом сдерживая слёзы. — Просто не могу… — Ладно, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Тогда хотя бы дай мне понять: ты в безопасности? Ты уверена, что с тобой ничего не происходит? — Да… да, всё нормально, — сказала она быстро, но её голос предательски дрожал. — Хорошо… — он сделал паузу, глубоко вздохнул. — Тогда слушай меня внимательно. Мы справимся, но тебе нужно быть осторожной. Понимаешь?       Она кивнула, не поднимая глаз. — И ещё... — сказал он мягче, чуть наклонившись к ней. — Если кто-то попытается навредить тебе или нам, ты сразу же говоришь мне. Без исключений. — Да…       Соарин посмотрел на неё ещё несколько секунд, оценивая, видя её страх и напряжение, и, наконец, встал. — Сейчас возвращайся в комнату. Но помни: если что-то случится, я узнаю.       Она медленно поднялась, ещё раз посмотрела на него и, не сказав ни слова, вышла. Соарин остался один в кабинете, чувствуя смесь облегчения и тревоги. Он понимал, что разговор дал ему немного ясности — но вопросов оставалось слишком много. И кто-то всё ещё плёл интриги вокруг него и Радуги…