Часть 14. Освобождение

      Соарин сидел в кресле напротив стола Спитфайр. Она стояла у окна, скрестив руки на груди. Без макияжа. В простой свободной одежде — тёмный худи, спортивные штаны. Не та собранная, идеальная глава академии, к которой все привыкли. Сейчас она выглядела... настоящей. И от этого — ещё опаснее. — Если это не шутка, Соарин... то это уже уголовно наказуемо.       Он тяжело вздохнул. — Я знаю..       Она повернулась. Взгляд — холодный, прямой, профессиональный. Но не враждебный. — Использование подставных материалов. Давление. Шантаж. И всё это внутри академии. В системе, за которую я отвечаю. — Он действовал не напрямую, понимаешь?Через неё. — Я уже поняла, — Спитфайр села за стол и начала листать какую-то папку. — Вопрос не в том, как. Вопрос — зачем.       Повисла короткая пауза. — Он хотел контроля, — начал Рин, — И внимания. И… — он сжал челюсть — хотел, чтобы я потерял репутацию.       Спитфайр усмехнулась — без улыбки. — Крыса. В сборной. Среди своих. Такие всегда улыбаются первыми и бьют в спину.       Она вздохнула. — Радуга всë тебе рассказала? — Да. — Полностью? — Всё что знала... — Тогда слушай внимательно, — её голос снова стал деловым. — Пока это неофициально. Ни одного лишнего слова. Ни одного шага в сторону. Тандерлейн ещё не знает, что мы в курсе событий. — А она? — спросил он после короткой паузы. — Я не собираюсь её ломать. Но и жалеть — тоже.       Он кивнул. Это было справедливо, хотя сам он до сих пор не верил, что она ни понизила его, ни выгнала с академии. Странно было даже то, что Спит вообще с ним разговаривает. Да, холоднее чем раньше, но... как со знакомым. Своей правой рукой. — Соарин… — она встала, обходя стол. — Я к тебе отношусь хорошо. Правда. Но сейчас ты для меня не «бывший», не «парень», не «чей-то выбор».       Спитфайр остановилась напротив: — Ты — часть сборной. И если ты уйдешь — мне сложно будет найти столь хорошего и ответственного человека. — Понимаю... *** — Запись на телефоне включила? — спросил Соарин, проверяя, не видно ли ничего под тканью. — Да, Соарин, не переживай… — ответила Радуга, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Молодец, можешь идти. Только будь аккуратнее, — добавил он, делая шаг в сторону, чтобы не мешать. Его взгляд на секунду задержался на ней, и в этом взгляде было что-то вроде тихого предупреждения, но и заботы одновременно.       Она кивнула и вышла из его кабинета. Радуга тихо открыла дверь аудитории и сразу поняла — он ждал её. Тандерлейн стоял у окна, спиной к входу. — Закрыла? — спросил он, не поворачиваясь. — Да, — ответила Радуга и сделала шаг внутрь.       Только теперь он медленно обернулся. Взгляд скользнул по ней, задержался на лице, будто проверяя — сломалась или ещё держится. — Ну что, — сказал он с лёгкой усмешкой, — героиня дня. Готова к новому заданию?       Радуга кивнула. Сердце стучало глухо и тяжело, но она заставила себя выглядеть спокойно. — Если ты про прошлое задание… — начала она, — я всё сделала так, как ты сказал. Фото я отправила в общий чат. Анонимно. Без ошибок.       Она специально произнесла это вслух. Тандерлейн довольно хмыкнул и оттолкнулся от подоконника. — Я видел, — сказал он. — Красиво получилось. Особенно, когда я читал комментарии по типу «Он что, бухает?», «Никогда бы не подумал, что авторитет, зам самой Спитфайр будет иметь столь большую значку у себя в кабинете». Бутылки выглядели… убедительно)       У Радуги внутри всё сжалось. — Это была подстава, — резко сказала она. — Ты сказал, что это просто «проверка реакции». Что никто не пострадает.       Он рассмеялся тихо, почти добродушно. — Не драматизируй. — Он прошёлся по аудитории и сел на край учительского стола — Один снимок. Один вечер разговоров. Завтра найдут новый повод. Так работают слухи. — Но ты пустил и другие, — вырвалось у неё. — Про меня. Про Соарина.       Он поднял бровь. — А вот тут аккуратнее, Радуга.       Она замолчала, сжав пальцы. — Я же предупреждал, — продолжил он спокойным голосом. — Слухи — это не кнопка. Это процесс. Ты сделала первый шаг. Остальное общество сделало само. — Это неправда, — сказала она. — Ты специально подогревал. Ты говорил людям. — Я? — Он сделал вид, будто удивлён. — Я всего лишь слушал. И иногда кивал.       Он наклонился вперёд. — А ты, между прочим, всё ещё в игре. Так что давай без обвинений.       Радуга медленно достала диктофон из кармана, будто просто перекладывая вещи. — Так что за новое задание? — спросила она ровно. — Ничего сложного. Ты пока не выкладываешь ничего. Просто наблюдаешь. Кто куда заходит. Кто выходит из кабинета Соарина. Особенно — вечером. — Зачем? — спросила она, хотя знала ответ. — Потому что после фото с бутылкой людям захочется продолжения, — спокойно ответил он. — Одной «ошибки» мало. Нужна система. И если вдруг кто-то заметит, что ты часто рядом… это сыграет нам на руку.       Радуга резко подняла взгляд. — Мне это не нравится. — А мне не нравится твой тон, — мгновенно ответил он. В аудитории повисло напряжение. — Ты тогда язвила, — добавил он холодно. — Забыла, с кем разговариваешь? — Я так со всеми разговариваю... И я не помню, чтобы… — Я помню, — перебил он. — Этого достаточно.       Он встал и подошёл ближе, остановившись на опасно коротком расстоянии. — Я популярный человек, Радуга. В сборной. В академии. Люди мне верят. А ты — всего лишь удобный инструмент. Пока полезный.       Она стиснула зубы. — Я не инструмент. — Тогда веди себя соответственно, — спокойно ответил он и сделал шаг назад. — И не вздумай обсуждать это с Соарином. — Почему ты так уверен, что я вообще с ним общаюсь? — спросила она осторожно.       Тандерлейн улыбнулся. — Потому что ты плохо врёшь.       Он махнул рукой в сторону двери. — На сегодня всё. Я напишу, когда понадобишся.       Дэш развернулась, стараясь не показать, что у неё дрожат руки. Только в коридоре она остановилась, прислонилась спиной к стене и посмотрела на экран диктофона. Запись шла. Там было всё: — про фото, — про фото сгенерированые ии, — про слухи, — про контроль.       Теперь это было не просто её слово против его. Теперь это было доказательство. И впервые за всё это время Радуга подумала не о страхе — а о том, как именно он будет падать.       Соарин стоял у стола, не сидел — будто и не собирался. Телефон уже был у него в руке. Он поднял взгляд сразу, как только она вошла. — Ну? — коротко спросил он. — Как всё прошло?       В его голосе не было ни строгости, ни холода. Только сдержанное напряжение, которое выдавало: он всё это время ждал. Радуга кивнула и, не говоря ни слова, подошла ближе. Пальцы слегка дрожали, когда она разблокировала телефон. — Он был там, — тихо сказала она. — Делал вид, будто ничего не знает. Дал новые задания. Говорил спокойно. Уверенно. Как всегда.       Она подняла на него глаза. — Я всё записала. Соарин протянул руку: — Мг... Дай.       Она передала ему телефон. Несколько секунд он просто держал его, будто собираясь с мыслями, а потом включил запись. Кабинет наполнился приглушённым голосом Тандерлейна — уверенным, неприятно ровным. Соарин слушал молча. Лицо стало жёстче, челюсть сжалась. Когда запись закончилась, он выключил экран. — Этого достаточно, — сказал он наконец. — Даже с запасом. — Правда..? — Да. — Он посмотрел на неё уже мягче. — Ты сделала всё идеально. Дальше — не твоя война.       Рин сделал шаг ближе, понизив голос: — Я передам материалы. Этим займутся не мы. Полиция. И руководство. Он больше к тебе не подойдёт.       Она не сразу поверила. В груди всё ещё жило ожидание удара — будто всё может обрушиться снова. — То есть… всё? — прошептала она. — Всё, — уверенно повторил Соарин. — Ты свободна.       Он передал телефон ей и добавил тише: — И спасибо, что доверилась мне.       Радуга почувствовала, как напряжение наконец начинает отпускать. Ноги слегка ослабли, и она опёрлась ладонями о край стола. — Я боялась, — призналась она. — Очень.       Соарин кивнул: — Знаю. Но ты была сильнее, чем он рассчитывал.       Несколько секунд они просто стояли молча. Впервые за долгое время — без тайных условий, без страха, без диктофона в кармане. — Иди... — сказал он мягко. — Отдохни. Дальше я разберусь сам.       Радуга кивнула и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась. — Соарин..? — Да? — Я рада, что пошла к тебе.       Он улыбнулся — устало, но искренне. — Я тоже.       Дверь закрылась, а вместе с ней — глава, которая слишком долго держала её в страхе.