Часть 21. Первый концерт

      Сегодня в городе было особенно солнечно. Яркие лучи пробились сквозь щель в тяжелых шторах гостиничного номера и ударили радужноволосой прямо по глазам, заставляя её зажмуриться и недовольно заворчать. Она натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от реальности, но осознание накрыло её быстрее, чем сон.       Новый город, новая сцена и её первый концерт. Радуга резко села в кровати. Волосы, и без того бывшие в беспорядке, окончательно превратились в цветной взрыв. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к звукам за дверью. Где-то в коридоре громыхала тележка горничной, с улицы доносился приглушенный гул машин — всё здесь казалось огромным, чужим и пугающе интересным. Это был не их маленький городок, где каждый куст знаком.

***

      На завтраке в лобби-баре сидели Радуга и её родители, которые о чем-то увлеченно спорили с менеджером, раскладывая на столе какие-то графики и бумаги, но Радуга их почти не слышала (опять). Она лениво ковыряла ложкой в стакане с апельсиновым соком, наблюдая, как мякоть оседает на дно. В голове вместо цифр и расписаний крутился один и тот же мотив — её сольный концерт.       Она представляла, как её голос отразится от стен зала, как пальцы лягут на струны, но тут Радугу из мыслей вытягивает... Не поверите, законченная еда в тарелке! Она потянула пустую ложку ко рту, но еды там не оказалось. После она посмотрела на стол, понимая что уже прошло много времени и она все съела.

***

      Радуга стояла в центре пустой сцены, пока техники таскали кабели, а осветители настраивали «пушки». Она в десятый раз проверила гитару, дергая струны. Звук был чистым, острым, красивым. — Всё реально начинается, — прошептала она, и от собственного голоса, усиленного мониторами, по коже пробежали мурашки.       Менеджер, стоявший у пульта, поднял большой палец вверх и коротко кивнул: — Готова, звезда? — А ты как думаешь? — Радуга широко улыбнулась, поправляя ремень гитары.       Репетиция пролетела как в тумане. Она не просто пела — она пробовала сцену на вкус. Бегала от края к краю, проверяя, как её слышно в разных точках, меняла аккорды на ходу, добавляя в партии больше драйва. Глаза сияли. В какой-то момент она поймала свое отражение в темном стекле операторской будки: растрепанная, потная, но капец какая довольная. Это было круто, было именно то, ради чего она жила. Когда всё стихло, она осталась одна. Сев на край сцены и свесив ноги, Радуга смотрела на пустые ряды кресел. В зале было так тихо, что она могла слышать собственное дыхание.

***

      Вечер наступил внезапно. За кулисами сгустились сумерки, и только тусклые технические лампы освещали дорогу. Радуга сидела на ящике из-под оборудования, прижимая гитару к себе. Она просто перебирала струны, едва касаясь их подушечками пальцев, слушая тихий звон. Это был её способ успокоить сердце, которое решило, что оно — барабан в панк-рок группе.       За стеной нарастал гул, пришло две с половиной тысячи человек. Она слышала их смех, выкрики, топот ног. Это была живая, голодная масса, которая ждала шоу. — Радуга, выход через минуту, — тихо произнес менеджер.       Она поднялась, закинула гитару на плечо и расправила плечи. Никакой дрожи в коленях — только чистый адреналин. — Всегда готова, — сказала она, подмигнув своему отражению в зеркале, висевшем на двери гримерки. — Леди и джентльмены! На сцену выходит всеми любимая и непокоримая... Радуга Дэш! Встречайте оплодисментами!       Прожекторы ударили по глазам ослепительным белым светом. На секунду она ослепла, но её вели уши — рев толпы был таким мощным, что его можно было почувствовать физически, как ударную волну. Она шагнула вперед, высоко задрав подбородок. — Привет всем! — её голос в микрофоне звучал уверенно, с той самой хрипотцой, которая заставляла людей замолчать. — Я рада, что вы сегодня здесь. Вы готовы к настоящему рок-н-роллу?       Зал буквально взорвался после её слов, многие сканировали её имя, другие же просто кричали, третьи же поднимали руки вверх то ли с фонариками, то ли с плакатами. С первыми аккордами мир перестал существовать. Осталась только она, гитара и этот поток энергии. Радуга не просто играла — она дирижировала залом. Один взмах руки — и они кричат. Она замолкает — и они замирают.       Она металась по сцене, волосы развевались от вентиляторов, взгляд впивался в лица людей в первом ряду. Она видела, как они подпевают, как у них горят глаза, и это подпитывало её лучше любого допинга. Она чувствовала себя всемогущей мухахаа. — Вы лучшие! — прокричала она в толпу, чувствуя, как пот катится по спине. — Помните: вы здесь со мной, а я — для вас!       Когда стих последний аккорд и свет начал медленно гаснуть, Радуга подняла гитару вверх, как победный кубок. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, но на лице была самая широкая улыбка в её жизни. — Спасибо всем, кто был со мной здесь! — прошептала она, уходя со сцены под несмолкаемые аплодисменты.

***

      За кулисами жизнь продолжалась: техники сворачивали кабели, кто-то поздравлял её, менеджер уже висел на телефоне, обсуждая завтрашний день. Но для Радуги всё это было фоновым шумом. В ушах всё еще звенело от децибел и громкой музыки смешанной с её так же громким голосом, что раздавался по всему залу. Она зашла в гримерку, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, сползая на пол. — Офигеть… — выдохнула она в пустоту комнаты. — Я так усталааа...       Она посмотрела в зеркало. Тушь немного поплыла, прическа напоминала птичье гнездо, но глаза… Глаза светились так, будто в них вставили те самые прожекторы со сцены. Деш выудила из кармана телефон. Руки слегка подрагивали, когда она открывала чат. Badgirl: Я только что разнесла этот зал в щепки!       Пауза. Она прикусила губу, глядя на мигающий курсор. Badgirl: Жаль, что ты этого не видел.       Она отбросила телефон на стол и развалилась в кресле, закинув ноги на столешницу прямо поверх коробок с гримом. В голове всплыл образ Соарина. Она знала этот его взгляд — когда он не говорит ничего, но ты понимаешь: он в восторге, просто не хочет признавать это слишком явно. Но тут телефон завибрировал. Soarin: Сразу видно, моя девочка!) Badgirl: Ах ты… Я вообще-то серьезно, там был пожар! Soarin: Я вижу. По сторис в соцсетях уже всё понятно. И я, если честно, вообще не удивлен. Badgirl: Ну конечно, ты же у нас всегда всё знаешь заранее...) Soarin: В данном случае — да. Ты не могла выступить по-другому. Badgirl: Самоуверенный какой!) Soarin: Перенял у лучшей. У тебя то есть. Badgirl: Ой, всё!) Там было ОЧЕНЬ много людей. Они орали так, что я себя не слышала даже Soarin: Представляю. Ты же обожаешь, когда на тебя смотрят тысячи глаз. Badgirl: ОБОЖАЮ это мягко сказано! Я вышла и сразу поняла — это моё. Весь этот шум, свет… это моё место, Соарин. Soarin: Я же говорил. Badgirl: Ладно, один-ноль в твою пользу, ты был прав. Soarin: Чтоо? Сама Радуга Дэш назвала кого-то правильным и признала свою ошибку?! Срочно, нужно сделать скрин... Дэшка признала мою правоту — это исторический момент. Badgirl: НЕ СМЕЙ! Я забираю свои слова обратно! Soarin: Поздно. Уже в облаке. Badgirl: Иди нахуй! Soarin: Не могу, солнышко, я не гей.) Badgirl: Я приеду и тебе пиздец, понял?! Soarin: Ой, мне что-то надо идти... там мама зовёт... удачи в следующих концертах!       Радуга замерла, глядя на экран. Сердце, которое вроде бы начало успокаиваться, снова предательски екнуло. Badgirl: …       Она хихикнула: — Эхх, идиот...)

***

      Дэши вышла из отеля, перекинув гитару через плечо. Ночной воздух был прохладным и резким, он мгновенно «протрезвил» её после душной гримерки. Она шла к отелю почти вприпрыжку, игнорируя усталость в мышцах. В холле её ждали родители. Они выглядели уставшими, но как только она вошла, мама вскочила с дивана. — Ну как? — в её голосе была смесь тревоги и гордости.       Радуга даже не стала снимать куртку, она просто раскинула руки в стороны: — ЭТО БЫЛО ОФИГЕННО! Вы бы видели, сколько людей там было! Это просто космос!       Папа листавший что-то в телефоне, усмехнулся: — Мы видели.) — В смысле? Вы же ушли со звукорежиссером! — Нам скинули видео из зала, — он повернул экран к ней. На видео маленькая фигурка Радуги на сцене казалась эпическим героем. — Ты там… скажем так, очень громкая. — Я ВСЕГДА громкая! — она гордо плюхнулась на диван между ними.       Мама осторожно коснулась её плеча: — Ты не сильно переволновалась? Выглядишь устало... — Немного, — призналась Радуга, — только в первые секунды. А потом я просто поняла, что я дома, ну, на сцене — в смысле.       Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Перед веками всё еще плясали белые пятна от прожекторов. — Я хочу еще, — тихо, но твердо сказала она. — Хочу прямо сейчас вернуться и сыграть еще один сет. Или три.       Родители переглянулись. В их глазах читалось понимание: их дочь окончательно «заболела» звёздной болезнью. — Похоже, мы её потеряли, — пошутил отец, вставая. — Прощай, обычная жизнь, здравствуй, рок-звезда. — Не потеряли, — фыркнула Радуга, открывая один глаз. — Я просто сделала апгрейд. Версия 2.0.       Мама мягко погладила её по растрепанным волосам: — Главное — береги себя. Не перегори раньше времени. — Не перегорю, — уверенно отрезала Радуга. — Я только-только набрала скорость. Посмотрите сами, завтра будет еще круче.       Она поднялась и побрела в свою комнату, чувствуя, как приятная тяжесть разливается по телу. Завтра будет новый город, новый зал и новые люди. И она была к этому готова.