Часть 25. Неудача за неудачей

      Соарин сидел на кровати, уставившись в телефон. За окном была хорошая погода, без снега, ветра или дождя, а термометр за его окном показывал целых +7°с, что было странно для зимы. Зимние каникулы в Академии — это не отдых, а какая-то насмешка. Коридоры пустые, в столовой тихо, даже тренеры куда-то разъехались. Остались только те, кому некуда ехать или попросту посада не позволяет.       Вдруг слышется стук в дверь, который вырвал его из мыслей. — Войдите.       Дверь открылась, и на пороге появился Фаерстрик. — Ты чего сидишь, как сыч? — спросил он, заходя без приглашения и падая на стул. — Выходи, воздухом подышим. — Не хочу, — буркнул Соарин. — А кто хочет? Я тоже не хочу. Но если я ещё минуту проведу в своей комнате, то начну разговаривать со стеной.       Соарин посмотрел на него. Фаер ухмылялся, но в глазах было что-то серьёзное. — Бро, ты уже третьи сутки из комнаты не вылезаешь. Даже в столовую не ходишь. Флитфут сказала, что ты там себе витамины копишь или что. — Не голоден, — отрезал Соарин. — Это заметно. Похудел, бледный, под глазами круги, — Фаер встал и подошёл к нему. — Короче, вставай. Иначе я не отстану.       Соарин вздохнул и встал с кровати, так как спорить с Фаерстриком было бесполезно — он мог достать кого угодно. — Ладно. Дай пять минут. — Даю одну, — Фаер вышел в коридор и прислонился к стене.       Рин натянул толстовку, накинул куртку, сунул ноги в кроссовки. Подумал взять телефон, потом махнул рукой. Кому он там нужен...       Они вышли на улицу через черный вход. В лицо сразу же дунул противный, холодный ветерок. Фаер свернул к забору, где стояла старая скамейка. Там обычно курили старшие кадеты, подальше от камер. — Садись, — сказал он, доставая из кармана пачку сигарет.       Соарин сел, положил руки в карманы и уставился в землю. Фаер закурил, сделал пару затяжек, а потом протянул пачку Соарину: — Будешь? — Нет, — ответил Соарин, даже не глядя. — Да ладно тебе. Я видел, как ты курил) — Это было год назад. — И что изменилось? — Фаер сунул пачку ему под нос. — Жизнь лучше стала?       Соарин промолчал. Секунд двадцать смотрел на пачку, потом вытащил одну сигарету. — Зажигалку дать? — Фаер уже потянулся в карман. — Есть у меня...       Соарин прикурил, затянулся. Горло обожгло приятным дымком, а голова слегка закружилась. Он выпустил дым в серое небо и почувствовал, как напряжение чуть отпустило. — Ну как? — спросил Фаер. — Хреново, — ответил Соарин. — Но что поделать... — Это называется расслабление, бро. Тебе оно надо. А то ходишь как робот, который завис. Спит тебя в барабан уже загоняла, а ты молчишь. Отчим твой звонит каждый день — и ты молчишь. Флитфут сегодня сказала, что ты скоро взорвёшься. Я поспорил, что ты просто забил на всё. — Проиграл бы, — Соарин слегка усмехнулся. — Я не забил. Я просто... не знаю. — Устал? — Устал, — подтвердил он, и выпустив дым добавил: — Да пусть идёт оно всё в жопу. Всё это.       Фаер ничего не ответил, просто кивнул и затянулся сам.       Они сидели молча минуту, другую, третью... Будто забылись сколько сейчас времени, и каждый думал о чем-то своём, наболевшем или недостижимым...

***

      Вдалеке проехала машина. Соарин услышал звук мотора, который замедлился и остановился где-то у входа, но не обернулся. Подумал — мало ли, кто-то из персонала приехал.       Фаер посмотрел в ту сторону и вдруг напрягся. — Слышь, Рин... — голос у него стал тихий. — Это не твой батя случайно?       Соарин обернулся и посмотрел на машину. Чёрный кроссовер — он узнал его сразу. Машина отчима.       И из неё уже выходил высокий мужчина в длинном пальто. Лицо каменное, глаза прищурены. Он смотрел прямо на них, вернее — на дым, который поднимался над скамейкой.       Соарин замер, а его сигарета застыла в пальцах. Фаерстрик же тихо выругался и убрал свою пачку в карман. Но поздно.       Отчим подошёл сзади. Соарин даже не успел повернуться, как тут резкое движение — и сигарета вылетела из его пальцев. Отчим схватил её, бросил на мёрзлую землю и затаптывал ногой. Жестко, как будто давил змею. А потом — пощёчина. Звонкая, сильная. Соарина мотнуло в сторону, а щека загорелась ярым огнём. — Стоп! — резко отозвался Фаер. — Сидеть, — отчим даже не посмотрел на него, но заставил заткнуться.       Мужчина взял Соарина за плечо: — Встань. Посмотри на меня. — Его голос был жёстким. — Ты куришь? — спросил отчим. — Ты, Соарин? Куришь, как дворовая шваль? — Я просто... — Я не спрашивал, — отчим перебил. Голос всё ещё тихий, но от этого становилось только страшнее. — Ты куришь?       Соарин молчал.       Отчим оглянулся на Фаера, потом снова на Соарина. — Значит так. Иди сюда.       Он отошёл на несколько шагов, подальше от скамейки. Соарину только и оставалось что плестись за ним следом. — Спитфайр мне звонит каждый день. Каждый божий день, Соарин. Говорит, что ты опаздываешь на тренировки. Ошибки в отчётах, на поле никакой реакции, дисциплина хромает. А теперь ещё и это? — он кивнул в сторону скамейки, где лежал затоптанный окурок. — Это просто раз... — Закрой рот, — отчим подошёл ближе в нему. — Ты должен быть лучшим. Ты — моё лицо в этой Академии. А ты что? Позоришь фамилию.       Соарин сжал челюсть. Слова застревали в горле. — Ты понимаешь, что творишь? — отчим продолжал, и голос его становился всё холоднее. — Из-за твоих девчачьих соплей ты теряешь форму. Из-за этой... рок-певички. Спитфайр говорит, что ты даже не ночуешь в Академии, когда она не смотрит. — Это неправда, — выдавил Соарин. — А мне плевать, правда это или нет. — отчим прищурился. — Репутация важнее. Ты — это фамилия. Мама вложила в тебя кучу денег. Не смей их проёбывать. — Мама? Ты будешь мои труды, мои заслуги вешать на другого человека? — Она зарабатывала деньги на работе по двенадцать часов каждый Божий день, чтобы тебя прокормить, и чтобы ты мог воевать на поле! Спит тогда просто набирала учеников, и тебе просто повезло! — уже не сдерживая злость говорил отчим.       Он замолчал на секунду. Соарин стоял, смотрел в землю, хотя внутри всё кипело и хотелось заорать. — Слушай меня внимательно, — отчим наклонился ближе. — Ещё раз увижу или услышу, что ты куришь, или что ты пропускаешь тренировки, или что ты не выкладываешься. Или что эта девка отвлекает тебя. — он сделал паузу. — Я забираю тебя из Академии. Понял?       Соарин поднял глаза. — Понял? — повторил отчим. — Понял, — сказал Соарин сквозь зубы.       Отчим смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул, резко развернулся и пошёл к машине.       Соарин стоял не двигаясь. Слышал, как хлопнула дверца, как завелся мотор. Как машина уехала, хрустя мёрзлой землёй... Фаерстрик подошёл сзади, тихо, как кот. Сел на скамейку и долго молчал. Потом достал пачку, вытащил сигарету и протянул Соарину. — Возьми.       Соарин посмотрел на сигарету. Потом на Фаера. Потом снова на сигарету. — Не надо, — тихо сказал он. — Соар... — Не надо, — повторил Соарин.       Он сел на скамейку и уставился в землю.       Фаер убрал пачку. Посидел секунду, потом положил руку на плечо Соарина. Тот не отодвинулся. — Ты как? — спросил Фаер. Соарин промолчал.