Часть 24. Тяжёлые будни

      Соарин выбежал на поле за две минуты до свистка. Не за пятнадцать, как требовал режим, не за десять, как любил повторять тренер, а за две, но и это стало проблемой, потому что Спитфайр стояла у стены спортзала, скрестив руки на груди, и смотрела на него так, будто он уже проиграл весь сезон. Её огненно-рыжий хвост колыхался на ветру — единственное, что двигалось в её неподвижной фигуре. — Хорошо, что ты вообще пришёл, — сказала она, когда он поравнялся с ней.       Соарин не ответил, просто перевёл дыхание и потянулся за бутсами. — На разминку не тянешь, — отрезала она, даже не взглянув на секундомер. — Значит, будешь навёрстывать один. Круг почёта, Соарин. И не возвращайся, пока не выложишься.       Флитфут, натягивавшая гетры рядом, подняла бровь: — Спит, он всего на две минуты… — Я сказала — круг. Один. Если кто-то ещё хочет присоединиться — милости прошу.       Флитфут замолчала. Фаерстрик бросил на Соарина быстрый взгляд — тот самый, который означал: «терпи, брат, она сегодня не в духе».       Соарин молча развернулся и побежал. Им не нужно было знать, что это уже третья бессонная ночь. Что отчим звонил вчера до полуночи и полчаса вливал в него про «потерянный потенциал» и «семью, которую он позорит». Что Спитфайр за последние три дня ни разу не сказала ему ни одного нормального слова — только приказы, замечания и ошибки. Они не знали, и знать, в принципе, не должны.

***

      Соарин скинул с себя помятую форму, и зашёл в душевую кабинку. Он стоял, упершись ладонями в кафель, и чувствовал как капли стекают по спине. Мысли все не отпускали... — Спитфайр сказала сделать «выбор». Но какой может быть выбор, если у меня и так всё расписано на год вперед? Тренировки, отчеты, проверки, снова тренировки. А Радуга — это единственное, что не входит в этот расписанный блядский график.       Он выключил воду, накинул полотенце и пошёл в комнату. Достав телефон он увидел несколько сообщений: Badgirl: Ты точно в порядке? Давно у тебя в тик-токе новые видео не появлялись...       Соарин усмехнулся, ведь она постоянно все чувствовала. Ему даже иногда казалось, что это радужное чудо — хороший такой емпат, ведь подобные вещи происходили ранее, особенно на летних каникулах, когда они проводили время вместе. Soarin: Да нормально. Говорит, скоро придется выбирать между Академией и... ну, ты поняла.       Следующее сообщение пришло через минуту. Радуга обычно не думала долго — просто писала, что первое в голову придет. Badgirl: И чё ты решил?       Он завис. Сказать «конечно, нас» — слишком громко, а сказать «не знаю» — слабо. Soarin: Еще не решил. Но когда я говорю с тобой, кажется, что ответ очевиден. Badgirl: Тогда может хватит ныть? Ты Соарин мать его Скайз, а не тряпка. Пусть Спит горит в аду со своей Академией, а я тут рок-звездой стану, и мы вместе полетим куда нибудь в Дубай. Soarin: Ахахах, ладно, ладно) Только ты не дразни своего менеджера там:Р Badgirl: Обещать не могу) Сладких снов, Клиппер.       Он отложил телефон и уставился в потолок. В коридоре за стеной кто-то храпел. Где-то далеко за окном выла сигнализация. Но Соарин настолько устал за сегодняшний день, что просто закрыл глаза и попытался представить себе хоть один день без всего этого. Без Спитфайр, отчима и других проблем...

***

      Утро следующего дня началось с того, что Фаерстрик разбудил его пинком в плечо. — Вставай, герой-любовник. Спит уже в спортзале и твоё имя у нее на языке.       Соарин застонал и потянулся за формой. Голова гудела, во рту было сухо, он вообще почти не спал. — Что ей надо? — спросил он, натягивая штаны. — А ты не догадываешься? — Фаер сунул ему в руки телефон. — Ты вчера отчёты не доделал. Она проверяла в шесть утра и нашла ошибку. Целых три цифры не там, представляешь? Это катастрофа, Соарин. Три цифры. Академия рушится.       Соарин вырвал телефон у него из рук. — Она специально ищет, к чему придраться. — Это ты сейчас такой умный, — Фаерстрик хлопнул его по плечу. — А ей скажи это прямо в глаза. Я посмотрю, как у тебя получится.       Соарин закатил глаза, но молча вышел со своей комнаты. После просто сел в коридоре на подоконник и достал сигарету из упаковки. Он не курил уже давно, где-то под года, если не больше... Но сейчас ему было необходимо успокоиться. Вскорее Соарин потушил край сигары о подоконник и пошел на плац. Спитфайр ждала его у центральной трибуны. Она без слова протянула папку — ту самую. Соарин взял, открыл. Ошибки были. Три дурацкие цифры в таблице распределения нагрузки. — Переделаешь после тренировки, — сказала она. — Спит, это опечатка. Я исправлю за пять минут, — он старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Переделаешь, — повторила она. — И в следующий раз будешь внимательнее. Академия, Соарин, не песочница.       Она развернулась и пошла к команде. Флитфут, пробегая мимо, шепнула: — Она сегодня в ярости. Фаер утром вейп не спрятал, она его чуть на сквозной прогон не отправила.       Соарин кивнул и пошел на поле. День обещал быть долгим.

***

      Вечером, когда все разошлись по комнатам, он сидел в своей спартанской каморке и листал ленту в телефоне. Час, второй, третий... Рин просто тратил свое время на просмотр рилсов в тик-токе, дабы просто забыться. Badgirl: Как прошёл день? Soarin: Отлично. Спит меня заставила переделывать отчёт из-за трех цифр. Badgirl: Она больная, честное слово. Ты там не сдохни только... Soarin: Так её поведение оправданно. Я ей изменил с тобой, так что она вполне имеет право злиться. Я вообще в шоке, что она не выгнала меня как... ну ты понимаешь... Badgirl: Ну так Тандерлейн нарушал правила академии, и даже закона. Ладно. Концерт был улет вообще) Я такая крутая, сама себе удивляюсь. Soarin: Покажешь фото? Badgirl: Ща. Badgirl: фото — Радуга стоит спиной к залу и делает селфи с высунутым языком, показывая два пальца вверх. Она была одета в черный топик на петельках, в оверсайз джинсы с дырками и свисающей цепочкой, а на бедрах красовался её худи, которые она сняла и завязала во время концерта. Радужные волосы же были распущенны и немного взлохмаченны, как и сам макияж, хотя с него там было только огромные, черные стрелки и лак на бровях. Но даже с этим минимумом косметики она выглядела прекрасно. P.S: Дэш даже сама редко рисует стрелки, т.к. говорит, что и без того на 20% круче всех) Soarin: Ахуенная просто... Дай сохраню, оно мне для личных целей понадобится... Badgirl: СОАРИН, БЛЯТЬ! Soarin: Мммм..? Badgirl: Только попробуй! Soarin: А-ага... Badgirl: Я серьёзно, Клиппер, удали. Soarin: Неа) Badgirl: Соарин! Soarin: Что? Ты моя девушка, я имею право... Badgirl: Ты ахуел что-ли? Soarin: Не ссы, это для научной работы. «Изучение влияния радужных волос на футбольную эффективность». Badgirl: Ты дебил? Soarin: Твой дебил:Р Badgirl: Господи, за что мне это... Soarin: За красивые глаза. Badgirl: Скромность это не про тебя, да? Soarin: Она вообще где-то потерялась. С тобой точно. Badgirl: Соарин... Soarin: Что? Badgirl: Ты сейчас серьёзно флиртуешь со мной, пока у тебя там куча проблем в академии? Soarin: А что мне ещё делать? Сидеть и плакать? Badgirl: Ну... не знаю. Спирт пить. Soarin: Не помогает. Badgirl: Окак, пробовал уже. А я типо помогаю? Soarin: Ты единственное что помогает... Badgirl: Тогда слушай сюда, Клиппер, ты там не разлядывай меня. Иначе я сама приеду к тебе. Soarin: Буду ждать, милая;) Badgirl: И фото удали. Soarin: Неее... Badgirl: СОАРИН! Soarin: Ладно-ладно. Спокойной ночки, Дэши. Badgirl: Угу. Сладких снов. И не вздумай там... ну ты понял. Soarin: Что понял? Badgirl: Ты всё понял, придурок. Soarin: Ахахах, спокойной ночи, Дэш! Badgirl: Спокойной ночи...

***

      После тренировки Соарин не пошел в раздевалку со всеми. Подождал, пока команда разойдется, и зашел следом. Внутри было душновато, скамейки мокрые, а на полу лужи. Кто-то забыл полотенце на вешалке. Соарин сел на лавку и уставился в пол. Он знал, что она придет. Знал, потому что она всегда приходила за последним словом. И не ошибся. Спитфайр зашла без стука. Встала в дверях, прислонившись плечом к косяку. Волосы выбились из хвоста, на лице ни капли косметики — только красные глаза и сжатые губы. — Будешь орать? — спросил Соарин, даже не поднимая головы. — Нет, — она зашла внутрь и села на скамейку напротив. — Толку от этого нет.       Повисла тишина. Из соседней душевой капала вода. Где-то за стеной смеялись младшие кадеты. — Ты себя видел сейчас? — Спитфайр спросила не зло, скорее устало. — Ты как зомби, Соарин. Ошибки в отчетах, на поле ни реакции, ни огня. И это ты — мой зам. — Я устал, — ответил он просто. — Знаю, но дело не в усталости. Ты здесь не ментально. Ты где-то в другом месте. И этот «кто-то» даже не рядом с тобой. Она на концертах прыгает, а ты тут спину гнешь за двоих.       Соарин поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Изумрудные в оранжевые. — Чего ты хочешь, Спит? Чтобы я сказал, что она мне не важна? Не скажу. Чтобы бросил всё и ушел из Академии? Может, это был бы выход, но ты сама знаешь — я не брошу. — Ты уже бросил, — тихо сказала она. — Просто физически всё еще здесь.       Спитфайр встала, подошла к нему вплотную. Наклонилась и сказала почти шепотом, так, чтобы никто за дверью не услышал: — Ты сам себя похоронил, когда выбрал её. Не я. Ты. — Ты так говоришь, потому что я тебя бросил. Но блять, мы уже говорили про это! — Соарин обернулся к ней. — Я говорил тебе, что мои чувства по отношению к тебе испарились! Дай мне жить новой жизнью, а если сама не можешь, то ищи нового парня, и меня оставь!       Она выпрямилась и пошла к выходу. На пороге остановилась, не сказав на эту тему ни слова, будто и не слышала его слова. — Исправь отчет до завтра, — сухо ответила она и хлопнула дверью.       Соарин остался один в душной раздевалке. Сжал челюсть так, что заныли зубы. Ему хотелось разбить что-нибудь, бутылку с водой, зеркало, скамейку — неважно. Но он просто сидел и смотрел в одну точку.       Через пять минут он встал, стянул форму, сунул её в шкафчик. Надел обычную футболку и джинсы, и вышел в коридор общежития. Там было тихо и пусто. Только лампы под потолком противно жужжали. Соарин сел в своей комнате прямо на пол, прислонившись спиной к холодной стене...