Часть 2

      — Мне это не нравится, — Эрухабен скрестил руки на груди глядя на Кэйла, который начал тасовать карточки. — Мы тебе задали вопросы, ты на них не ответил.       — Как обычно, — устало потер переносицу Альберу.       — Хотя перед этим спросил, есть ли у нас вопросы.       Кэйл поднял голову. Сейчас все они смотрели на него ожидая объяснений. О игре, о причине столь внезапного приглашения сюда. Возможно даже кто-то всё-таки спросит, почему он всё время улыбается, ведь это так на него не похоже.       Может быть, а может нет. Он пожал плечами.       — Я имел в виду, есть ли у вас вопросы о игре. Правильно ли вы поняли или нужно что-то объяснить. Игру эту знаю не только я, так что не я её создал. Остальное можете спросить во время игры. Возможно я отвечу, а может — уйду от ответа.       Подобная формулировка никого не утешила и не обрадовала. Они всё еще косились в его сторону с подозрением, но Кэйл ничего добавлять не собирался. Он произнес достаточно, и действительно ответит на вопрос, но... только в том случае, если он будет совпадать по роли.       Согласно условию Кэйл обязан отвечать на любые вопросы касаемые его новой жизни, если на руках будет мирная роль. Если отрицательная, то должен говорить правду о прошлой.       Он поставил карточки картинками в стол — чтобы игроки сами на угад взяли роли.       Кэйл не любит настолько рискованные вещи. Внутри он был напряжен, потому что в любой момент мог ответить на что угодно. Но с другой стороны...       «Шанс на то, что они узнают, что я — трансмигрантор — крайне мал. И о прошлой жизни», — он взял последнюю карточку под молчаливым взглядом остальных существ.       Любовница.       — И, кто ведущий? — спросил он, опустив карточку. Эти взгляды. Напряженные, понимающие, вопросительные. Они его раздражали, но широкая улыбка, которая была с ним с появления в этом помещении не дрогнула.       Они сверлили взглядом Кэйла ещё пять минут. Даже Мэри. Даже Клопе.       На что они рассчитывали? Что под столь разнообразным напором он сдастся и выложит всё? Или просто действие на обум — решили следить за ним.       Второй вариант был в их стиле.       — Я, — сдался первым Бад кинув карточку с ведущим на стол. Он встал из-за стола.       — Начинаем, — Кэйл постучал по столу и наклонил голову. Шурша одеждой и вздыхая, остальные тоже склонили головы.       — Хорошо. Город засыпает. Просыпается мафия.       Бад начал ходить вокруг стола. Медленно, наблюдая за действиями существ.       К сожалению, в отличие от Кэйла, он не имел способности слышать и приказывать элементалям. Как и остальные игроки. Посему, было решено, что ведущий может ходить вокруг стола, чтобы наблюдать и реагировать в нужный момент.       Проснулись трое: Альберу, Чон Су, Мэри.       Доном, как выяснилось, являлся Чон Су. Он указал на Клопе, и все согласно кивнули.       — Мафия сделала ход. Просыпается комиссар.       Размерное цоканье каблуков, ни разу не прекратившиеся, эхом отдавалось в помещении. Эрухабен поднял взгляд и обвел им игроков за столом. Он встретился взглядом с Бадом и прошептал одними губами: «Кэйл».       Бад на мгновение завис, затем вспомнив, что среди мафий не было Кэйла, отрицательно качнул головой.       — Комиссар сделал ход. Просыпается доктор.       Хан недолго думая произнёс одними губами: «Кэйл-ним».       — Доктор сделал ход. Просыпается любовница.       Когда Кэйл поднял голову, Бад не увидел на его лице улыбки. Это было одновременно освежающе и привычно. Просто безразличное лицо. Только казалось, что его глаза светились, — что странно, учитывая, что на улице все ещё день.       Кэйл прошептал одними губами имя Альберу. Он не был уверен, но в целом разницы не имеет. Главное, если Альберу окажется мафиози, на Кэйла «днем» будет меньше напора и вопросов. Особенно каверзных вопросов, которые так любит задавать ему его названный брат.       Бад никак не отреагировал, Кэйл и не ждал реакции. Он склонил голову, прикрывая глаза. Бад проходя мимо Альберу, костяшкей пальцев коснулся спины последнего. Тот вздрогнул, но не вскочил.       Бад не затягивая с паузой и не сбиваясь с шага, произнес:       — Любовница сделала ход. Город просыпается. Сегодня был убит мирный житель — Клопе Секка. Последнее слово?       Рыцарь-Хранитель ограничился недружелюбно брошенным взглядом на Хана и Ханну. Он всем видом демонстририровал, что подозревает их в своей смерти. На самом деле Клопе понимал: любой человек сидящий за столом, мог убить его в первую ночь. Кроме Кэйла и Мэри, конечно.       Он встал из-за стола и элегантно закинув ногу на ногу, опустился в кресло.       Бад тем временем опустился на свое место, скрещивая руки. Кэйл обводил взглядом игроков за столом. Все молчали, обдумывая его недавно брошенные слова.       — Что, теорий совсем не будет? — Чон Су помнил и слышал слова Кэйла, но давить не собирался, да и не зачем: они столько лет знакомы. Если ему понадобится ответ на вопрос, он просто подойдёт к Кэйлу, и тот, возможно, ответит. — Нет? Предлагаю тогда повесить... его!       Он приподнялся и указал на Фредо, который задержал взгляд на Баде. Кэйл благодарно кивнул Чон Су, когда тот отвлек игроков от размышлений над его словами. Су Хек и Хан оказались награждены благодарным взглядом: они пытались повесить других игроков.       Если Чон Су собирался повесить старого вампира, то Су Хек — Альберу. Хан от небольшого выбора предложил повесить своего племянника.       Розалин хохотала, прикрывая рукой рот. Эрухабен, заметив, что его ученица слишком весела, выдвинул предложение отправить на эшафот её. Фредо недовольно пытался объяснить голосувшей заодно с Чон Су Ханне, что он — мирный. И вообще, вешать нужно кровожадных людей.       Заявление Фредо заставило улыбнуться и остальных. «Кровожадных». Не вампиру об этом говорить.       Клопе сидел с непроницаемым выражением лица. Он слушал и запоминал то, как играют остальные. Его взгляд иногда задерживался на Кэйле. В такие моменты его глаза начинали гореть, но он заставлял себя продолжать наблюдать за остальными.       Когда время обсуждения закончилось, и настало время решать, кого отправить на эшафот, в помещении ненадолго воцарилась тишина.       Это голосование отличалось от голосования Кэйла. Когда Кэйл был ведущим, была некая анонимность, однако здесь, когда ведущий Бад — все видели, кто кого топит.       — Итак, кто за Фредо?       Чон Су взметнул руку вверх. Мэри подняла руку, следуя за Доном.       — Я буду продолжать утверждать, что я — мирный, — покачал головой Фредо.       Ханна фыркнула и тоже подняла руку.       — Это всё? Что насчет Альберу? — спросил Бад.       Кэйл и Су Хек одновременно подняли руки. Губы Кэйла, которые снова были изогнуты в улыбке, растянулись чуть шире.       — Братец? Вы сегодня молчаливый.       Альберу, на которого никто, кроме Су Хека до этого не обращал внимания, дернулся. Много взглядов скрестилось на нем, он нахмурился, но ничего не ответил.       — Это в... — договорить Бад не успел, потому что Розалин, до этого размышляющая, вместе с Ханом вскинула руку. Эрухабен прищурился, но за Альберу не спешил голосовать: в прошлой игре они с Фредо всю игру молчали, будучи мирными жителями. Он покачал головой. Бад окинул взглядом игроков. — Раз это всё, что насчет Розалин?       Эрухабен в этот раз поднял руку, Розалин бросила на него взгляд, но промолчала. Фредо выбрал Чон Су.       В итоге, голосование закончилось таким результатом: Альберу 4 голоса. Фредо 3 голоса. Розалин 1 голос. Чон Су 1 голос.       — Итог голосований. Большинство жителей города приняло решение отправить Альберу Кроссмана на эшафот. Есть ли среди вас тот, кто хочет изменить свое решение? Я не Кэйл, поэтому просто выкрикните «нет».       Мэри промолчала. Несмотря на то, что ее считали невинной, она была умна. И Кэйл не обрадовался бы, если бы она вслед за Чон Су выкрикнула «нет!». Она посмотрела на Бада, затем, на Альберу. Ее решение ничего не изменит, поэтому, она продолжит оставаться в тени, пытаясь отвести от себя подозрения.       Альберу покинул стол, бросив через плечо, что в следующей игре он-то отомстит.       Эрухабен, перед тем как Бад объявил, что день закончился, подался вперед:       — Несчастный ублюдок, — окликнул он Кэйла. Хан, Альберу, Чон Су и Су Хек напряглись, но молчали. — Эта игра... интересная. Почему ты не пригласил сюда и Рона?       — Не хотел видеть его, — ответил Кэйл. Его улыбка погасла, и лицо стало непроницаемый.       Эрухабен поднял брови. Кэйл конечно говорил, что по возможности ответит на некоторые вопросы, но древний Дракон не ожидал, что тот будет отвечать так... правдиво. Это не в стиле жертвенного молокососа.       — Почему Вы не хотите видеть своего Дворецкого? — опешила Розалин. Она-то считала, что начинает понимать этого человека.       Бад хмыкнул, покидая стол игроков. Кэйл очень противоречивая личность, и, похоже, он любит держать рядом с собой тех, к кому испытывает раздражение. От самого Бада Кэйл пытался избавиться несколько раз. Бад не дурак, и не собирался так легко терять место рядом с героем двух континентов.       Бад и Кэйл знали, что знают о намерениях первого. И они знали, что несмотря на грубые слова, от этого союза, есть польза.       — Он меня раздражает и иногда пугает.       Кэйл моргнул, заметив, что в помещении стало тихо. Даже неестественно тихо.       — Что?       — Брат, — Альберу жалобно простонал, опустив голову на руки.       Ли Су Хек и Чхве Чон Су одновременно, не глядя друг на друга, сделали жест рука-лицо.       Чхве Хан изучал потолок, делая вид, что не слышал этого заявления.       Мантия Мэри колыхнулась, но из-за капюшона, трудно было увидеть её выражение лица.       — Серьезно? — нарушила тишину Ханна. Ее глаза расширились, словно Кэйл сказал что-то неразумное.       — Да, — спокойно ответил Кэйл.       — Как ты смеешь сомневаться в словах господина Кэйла?! — одновременно с Кэйлом выкрикнул Клопе, выбрасывая шариковую ручку.       — Клопе Секка! — рявкнул Фредо, который пытался осмыслить и понять, почему столь закрытый человек сейчас так легко разбрасывается правдой.       Кэйл, Хан, Чон Су и Су Хек обменялись взглядами.       Альберу за них пробормотал:       — Дерьмо. Это всё — дерьмо.       — Затихли! — Эрухабен ударил по столу, когда Клопе и Фредо продолжили перекрывать друг друга, но уже без особого смысла.       В помещении, после слов Дракона воцарилась тишина. Не только из уважения, но еще и в попытке понять мотив Кэйла.       Розалин задумчиво кусала губу, Ханна сжала её руку. Мэри перевела взгляд на Бада, который цепким взглядом наблюдал за реакцией существ. Поймав взгляд Королевы Смерти, он откашлялся, и громко хлопнул в ладоши.       — Мы играем, день не бесконечен, посему напоминаю: наступает ночь.       Все склонили голову. Однако несмотря на то, что они не стали настаивать на ответах, все следили за Кэйлом. И все заметили, как его рот, после слов Бада, расширился в оскале.       Бад вновь принялся шагать вокруг стола и игроков.       — Просыпается мафия.       Чон Су и Мэри в этот раз не принимали быстрых решений. Пока Чон Су думал, как вытащить донсэна из этого дерьма, Мэри выбрала Кэйла.       Она тоже не хотела, чтобы Кэйл так легко раскрывал правду, которую всегда хранил. Разумеется он не корчится в муках, и спокойно отвечает, но сейчас был задан вопрос про Рона. И Мэри не знает, какой вопрос окажется следующим.       Чон Су выбрал древнего Дракона. Ему казалось, что Эрухабен будет очень активно закидывать Кэйла вопросами, даже когда тот умрет. Но если умрёт Дракон, то возможности проверить границы, отпадут.       ... На какое-то время.       — Мафия сделала ход, — объявил Бад не останавливая шаг. — Просыпается комиссар.       Изучающий взгляд Эрухабена моментально оказался направлен на Кэйла. Но затем он перевел взор на Чон Су, Фредо, Ханну и Розалин.       Хан сразу отпадает, но вот Ханна...       Мэри тоже не может быть, но Розалин?       «Чон Су», — прошептал одними губами Эрухабен, когда встретился взглядом с Бадом.       Альберу из-за кресла хмыкнул. Клопе не разделял его веселья: он не понимает, почему все так недооценивают Мэри.       Бад улыбнулся и кивнул. Эрухабен попал. И прежде чем склонить голову, древний Дракон недовольно прищурился, глядя на этого короля наемников.       Кивок Бада выглядел снисходительно.       — Комиссар сделал ход. Просыпается доктор.       Хан без колебаний выбрал Кэйла.       — Доктор сделал ход. Просыпается любовница.       Кэйл догадывался, что сейчас от Эрухабена избавятся: убьют или повесят, поэтому он выбрал Розалин.       Она умна, и знает его лучше многих. И она одна из немногих, кто видел как Ким Рок Су из Земля 2 общался с ним. Ему не нужно, чтобы такие вопросы всплыли.       — Любовница сделала ход. Город просыпается. Сегодня был убит комиссар — господин Эрухабен.       Бад сел за стол под слишком наигранное оханье Фредо.       — Ваше последнее слово?       Эрухабен встал, с неким высокомерием откинув от лица свои золотые локоны.       — Чхве Чон Су — член преступной организации.       Чон Су собирался возразить, но Эрухабен уже развернулся и направлялся к креслам.       — Кэйл, — сказал он не оборачиваясь. — Ответишь ли ты на мой вопрос, — что ты делал на запретной территории Восточного континента? Я про остров, на котором ты пропал на неделю.       — Я не думаю, что это... — Бад хотел возразить, мол вопрос неуместен, но заставил себя замолчать.       Да, копаться в прошлом человека, что спас не только тебя но и мир, — дерьмовая идея. Но ему тоже было интересно это узнать. Что такого было на том острове, из-за чего Кэйл был вынужден пробыть там целую неделю? И почему, он, вернулся истощенным.       Альберу скрестил руки, показывая всем видом, что его этот вопрос тоже интересует. Если он не ошибается, — а он не ошибается, — остров на Восточном континенте был взорван. Но перед этим сверкнули молнии, а после появился щит.       Су Хек, Чон Су и Фредо переводили взгляд с Кэйла, на Эрухабена.       — Не понимаю, — улыбка вновь слетела с губ Кэйла. — Я вроде говорил: проходил испытания.       Кэйл мягко пожал плечами, словно находил вопрос Эрухабена забавным и бессмысленным. Однако это никак не вязалось с его холодным взглядом. Пристальный, цепкий и серьезный взгляд... Су Хек кашлянул, привлекая к себе внимание. Ему не нужны проблемы.       Взгляд Фредо скользнул по шее Кэйла.       «Неужели этот малец был причастен к уничтожению острова наполненного мертвой маны?»       Эрухабен и Фредо редко дружелюбно общались, но сегодня, из уважения к Кэйлу, они утихомирили свой характер.       Его взгляд переместился на Мэри.       Мертвая мана. Он не знает Кэйла лучше всех, но знает его хорошо. Тот бы даже под угрозой смерти попытался изъять выгоду. Удивительно, что Кэйл, в чьей команде есть те, кто питается мертвой маной, не воспользовался этой возможностью. Мертвая мана, — даже из людей, — дает море возможностей.       — Мне кажется, Эрухабен, тебя убили, и у тебя посмертная галлюцинация, — Су Хек развел руки в сторону, словно говоря, всякое бывает.       Альберу и Розалин закашлялись от подобной неформальности и нахальства.       Глаза Кэйла весело сквернули, Хан рядом сжался. Нет... Неужели эти три ужаса всё-таки будут шутить и дурить остальных?       — Эй, — Чон Су тут же вскинулся, понимая, к чему всё идет. Он громко и неаккуратно вскочил с стула. — Не хочешь же ты сказать?!..       — Именно это я и хочу сказать, — не дал ему договорить Су Хек. — Посмотрите на него. Он же болван. Такие как он, дважды подряд в мафиози? Ха!       — О, дорогой Су Хек, — голос Кэйла звучал мягко, почти ласково, — может быть мы что-то перепутали?       — Вот-вот! В правильном ключе мыслите. Эй! — Чон Су ткнул пальцем в сторону Фредо. — Старик слишком оживленно охал. Признайся, ты кровожаден не только в реальности, но и в игре.       Фредо медленно перевёл взгляд на Чон Су. Его глаза сузились.       — Я не «старик», Чхве Чон Су, — Фредо улыбнулся, обнажая клыки. — И я начинаю беспокоиться. Вы снова голосуете за меня.       Розалин поджала губы. Она переводила взгляд с одного игрока на другого. Су Хек молчал. Кэйл улыбался слишком широко и слишком спокойно.       — А ты чего лыбишься? — вдруг спросила Ханна, взглянув на Кэйла. — Сидишь, молчишь.       Бад прокашлялся. Слишком фамильярно.       Кэйл завис. Улыбка погасла и из уст вырвался вздох. Он не хотел, чтобы этот вопрос был задан, но, как бывает по закону подлости, он всё же был произнесен.       — Я буду улыбаться всё время, пока мы играем в мафию.       Ханна опешила. Она задала грубый вопрос не ожидая, что тот ответит. Однако его гребаная честность сегодня не только удивляет, но и напрягает.       — Ты ответишь на все мои вопросы?       — В зависимости от вопроса.       Ханна открыла рот, но Хан, про которого все забыли, громко отодвинул стул. Он направился к столу с напитками, бросая через плечо:       — Я заметил, тебе скучно. Проведем тренировочный бой перед следующей игрой. Если она, конечно, состоится.       За столом повисла тишина. Чон Су воспользовался паузой:       — Слушайте, наш ведущий похоже начинает злиться.       — Не злюсь я, — буркнул Бад. — Вы обсуждаете всякую чушь, время у вас не бесконечное, кого вешать будете?       Эрухабен фыркнул. Но на лице не проскальзывало ни веселья, ни улыбки. Альберу думал, что стоит начать молиться. Справа от Альберу сидит сумасшедший, который дергается от любого звука со стороны его названного брата. Слева — существо, которое, по всей видимости, пытается сдержать гнев.       Древний Дракон действительно был недоволен. Ему не понравилось, что Кэйл столь небрежно ответил ему. Он древний Дракон! Но даже зная об этом, Кэйл всё равно дал понять, что у него есть проблемы не только с памятью, но и с пониманием информации.       ... И этот Ли Су Хек с Чхве Чон Су. Они не пытаются задать ему вопрос, наоборот, они защищают его.       Эрухабен считал, что входит в круг тех, кто отлично знает Кэйла. Однако, видя, как не только Альберу или Чхве Хан, но и те существа, которые появились в их семье примерно три месяца назад, стремятся защитить этого юношу от вопросов, он испытывает раздражение. Очевидно, что Кэйл скрывает от них что-то важное, — это было всегда. Но сейчас Эрухабену кажется, что это «что-то» может быть весьма серьезным.       — За Розалин, — услышал Эрухабен синхронный викрик Чхве Чон Су, Ли Су Хека и Кэйла.       Он вернул внимание к игре.       Хан вернулся от стола с напитками, держа в одной руке стакан с водой. В другой — бокал с вином — он молча поставил перед Кэйлом, не глядя тому в глаза.       Кэйл взял бокал, покрутил его в руках, но так и не поднес к губам. Его улыбка вернулась — широкая, спокойная и совершенно нечитаемая.       — Итак, — Бад хлопнул ладонью по столу, возвращая внимание к игре. — Вы выкрикнули имя. Розалин. Три голоса. Кто ещё?       Розалин медленно выпрямилась. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы, лежавшие на краю стола, чуть сжались.       — Я — мирный житель, — произнесла она ровно. — И я голосую за Чхве Чон Су.       Чон Су моргнул. Потом —ухмыльнулся. Кэйл перевел взгляд на рядом сидящего Хана. Такой оскал, выглядящий слишком самоуверенно, подошел бы подростку. Но даже в этом случае он не может представить Хана с такой ухмылкой.       — Ого. С чего бы?       — Потому что господин Эрухабен перед смертью назвал тебя, — Розалин склонила голову.       — Он был древним Драконом, а не пророком, — отмахнулся Чон Су. — Может он ошибся? Всё же, сколько ему лет? Ве-ерно. Ему уже за тысячу. Одиннадцатый век живёт! Кто знает, может напутал.       — Я склонен верить этому неуважительному панку, — Кэйл приподнял бокал в сторону Чон Су.       Все услышали, как жалобно треснуло дерево. Альберу от греха подальше принялся изучать стены. Сейчас Эрухабен сломал подлокотник, в следующий раз что, его?       «Кэйл, ублюдок, какого черта ты творишь?!» — взвыл он.       — Ты защищаешь Чон Су? — спросила Ханна, прищурившись.       Кэйл медленно перевёл взгляд на неё Улыбка не дрогнула, но стала какой-то... пустой. Словно он смотрел не на Ханну, а сквозь неё.       — Я говорю, что спешить — глупо, — произнес он ровно. — Но да. Сейчас я встал на его сторону.       Ханна невольно отодвинулась. Слишком простой ответ. Без обычных увиливаний, без попыток сменить тему. Даже в их первую встречу голос Кэйла не был таким серьёзным. Тогда они были врагами, а теперь — союзниками. Но почему-то от одной мысли о том, что он продолжает говорить правду, ее охватывает отвращение. Это кажется чем-то неправильным.       Чон Су шумно выдохнул, привлекая к себе внимание.       Мэри потянулась через сидящих игроков, чтобы дотронуться до плеча Ханны. Она и заметила, и почувствовала изменение в ее настроении, но к сожалению, причину не знала.       Ханна вздрогнула, но когда увидела, кто коснулся — слегка расслабилась.       — Вот! Слышали? Милый Кэйл согласен со мной. Так что... — Чон Су ткнул пальцем в сторону Фредо, — всё еще считаю, что кровожадный старик подозрительнее какой-то волшебницы.       — Чон Су... — Хан устало потер переносицу. — Ты уже проголосовал за Розалин. Успокойся.       Чхве Хан не был глупцом. Он буквально прожил жизнь Чхве Чон Су, но это не значит, что он будет радоваться его слишком громким выкрикам.       — Может он правда убивает по ночам мирных жителей, — миролюбиво произнес Су Хек, скрещивая руки на груди. — Это кстати, очень по-вампирски.       Хан вздохнул. Он попытался не допустить ухудшения ситуации, но, увы. Игрокам не повезло, что эти трое решили вспомнить свое светлое прошлое. Хан сделал глоток воды и откинулся на стул. По крайней мере, они не нападают на него.       — Господа, — Розалин подняла руку. Ее голос звучал ровно, но в нем слышалась сталь. — Я понимаю, что вас троих связывает нечто, чего мы не знаем. Но сейчас мы играем. И если вы пытаетесь увести голосование в сторону лишь потому, что вам... весело... — она сделала паузу, глядя прямо на Кэйла. — То это неуважение ко всем сидящим за этим столом.       — Неуважение? — переспросил Кэйл. — Возможно.       Он не стал отрицать.       Розалин чуть прищурилась, ожидая продолжения, но его не последовало. Кэйл наконец опустил бокал. Он сложил руки домиком и положил на них подбородок.       — Ладно, — Чон Су хлопнул в ладоши. — Уважение, неуважение... Это всего лишь игра. Я свое слово сказал. Кто ещё голосует?       Бад, терпеливо дожидавшийся окончания перепалки, скрестил руки на груди.       — Закончили? — спросил он без особого интереса. — Тогда продолжим. Розалин выдвинута. Кто еще голосует? Фредо, твой голос?       Фредо огладил подбородок, неспешно обводя взглядом сидящих за столом. Его взгляд на мгновение задержался на Мэри — но та сидела неподвижно, как статуя. Он остановился на Чон Су — и тут губы вампира тронула легкая усмешка.       — Я голосую за мисс Розалин, — произнес он. — Не потому что считаю ее членом преступной организации. А потому, что хочу посмотреть, как эти трое, — он кивнул на Кэйла, Су Хека и Чон Су. — Будут выкручиваться, если она окажется мирной.       — Прекрасная логика, — пробормотал Хан глядя в потолок.       Альберу понял, что у него с наставником больше общего, чем кажется на первый взгляд.       — Я мирная, — повторила Розалин. На этот раз в её голосе сквозила усталость. — И если меня повесят, вы потеряете еще одного мирного жителя.       — Или мафию, — пожала плечами Ханна. — Прости, дорогая, но я тоже выступаю за то, чтобы тебя казнили.       — Что ж. Значит, большинство.       Она встала из-за стола, не дожидаясь фразы о окончании голосования. Движения были плавными, полными достоинства — даже сейчас, когда её отправляли на эшафот, она не теряла лица.       — Я хочу, чтобы все запомнили. Когда я окажусь мирной, подозрение с Чхве Чон Су не снимутся. Он всё ещё может быть мафией. Помните об этом.       Чон Су ничего не ответил. Он лишь проводил ее взглядом до кресел.       Клопе чуть шевельнулся, когда Розалин опустилась в соседнее кресло. Он не произнес ни слова — мёртвые не вмешиваются — но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на мрачное удовлетворение. Еще один игрок, мешающий легенде, выбыл.       Эрухабен сидел неподвижно, На его коленях лежали кусочки подлокотника. Его золотые глаза по-прежнему внимательно следили за Кэйлом, Чхве Чон Су и Ли Су Хеком.       Альберу тихо вздохнул. Он поймал себя на мысли, что молиться уже поздно — и просто ждал, чем всё это кончится.       — Розалин покидает игру, — объявил Бад, поднимаясь. — Она была... мирным жителем.       Су Хек почесав затылок пробормотал:       — Ну... бывает.       Однако на его губах предательски мелькнула улыбка.       — Продолжаем, — сказал Кэйл и первым склонил голову.       Остальные последовали его примеру. Шорох одежды. Скрип стульев. Мэри, прежде чем опустить голову, бросила взгляд на Кэйла, но ничего не сказала.       Бад поднялся и вновь зашагал вокруг стола.       — Город засыпает, — произнёс он размеренно. — Просыпается мафия.       Чон Су поднял голову. Мэри — следом. Они встретились взглядами.       Чон Су обвёл взглядом живых игроков: Фредо, Ханна, Хан, Су Хек... и Кэйл.       Кэйл. Его друг. Его семья. Человек, ради которого он, если потребуется, готов был снова умереть.       Чон Су догадывался, что Кэйл — Любовница. Он знал, что если Кэйла убить, тот не сможет ничего сказать. Не сможет ответить на опасные вопросы. Не сможет раскрыть себя или свое прошлое. Какую бы игру тот сейчас ни вёл, Чон Су, как старший брат, должен отгородить его от неприятностей.       Но Чон Су не знал, что страшнее: убить его сейчас — или оставить.       Он встретился взглядом с Бадом и прошептал имя Кэйла.       Мэри застыла. Но не став возражать, она кивнула.       — Мафия сделала ход. Просыпается доктор.       Хан поднял голову. Он посмотрел на игроков за столом — и его взгляд уперся в склонённую голову Кэйла.       Он думал недолго, выбор был очевиден.       Бад кивнул.       — Доктор сделал ход. Просыпается любовница.       Кэйл медленно выпрямился. И Бад готов был поклясться, что его глаза снова светятся.       На этот раз Кэйл смотрел прямо на Чон Су, затем он одними губами глядя на Бада, произнёс:       «Чон Су».       — Любовница сделала ход, — он коснулся костяшками пальцев спины дона. Тот вздрогнул. — Город просыпается. Сегодня ночью...       Он обвел взглядом игроков. Все подняли головы и смотрели на него в ожидании продолжения.       — Сегодня ночью все остались живы.       Фредо приподнял бровь. Ханна переглянулась с Мэри. Су Хек выдохнул — слишком громко для человека, который просто играет.       Чон Су сидел, глядя прямо перед собой. Его лицо ничего не выражало. Затем он посмотрел на Кэйла.       Кэйл улыбался, глядя на него. Однако теперь его улыбка выглядела усталой.       Су Хек сделал вид, что не заметил изменений в Кэйле и Чон Су.       — Кого вешаем? — спросил он, потирая руки.       — Чон Су, — пожал плечами Кэйл. — Я был невежен, и просидев всю ночь в раздумьях, я понял: господин Эрухабен не стал бы лгать о подобном.       Его голос был мягок и печален. Но лицо... Оно портило представление.       Ханна хмыкнула. Она посмотрела на молчавшего Чон Су.       — Розалин была права, подозрения не снялись.       — И, по всей видимости, — Фредо оскалился. — Его сейчас любят.       От подобной формулировки закашлялся не только Хан, но и остальные игроки. Кэйл и Фредо оставались спокойными, словно ничего странного не было произнесено.       Эрухабен погладил свои волосы. «Любят». Возможно ему всё же стоит для начала избавиться от этого вампира?       Оставшееся время до конца голосований прошло в тишине. Несмотря на то, что Чон Су молчал, ни у кого не было желания начать спор или беседу.       По итогу голосования было единогласно принято решение отправить Чон Су на эшафот. Он воздержался от посмертных слов. Ощущая, как его спину прожигает Древний Дракон, он опустился за креслами Альберу и Клопе.       — Наступает ночь. Просыпается мафия.       Мэри выбрала Чхве Хана.       — Мафия сделала ход. Просыпается доктор.       Хан выбрал Кэйла.       — Доктор сделал ход. Просыпается любовница.       Кэйл выбрал Мэри. Он заметил, как та иногда голосует после слов Чон Су.       Бад проходя мимо, коснулся костяшками пальцев спину Мэри, обозначая, что ее поймала любовница.       — Любовница сделала ход. Город просыпается. Сегодня ночью все остались живы.       — Любовница шикарна.       Фредо подмигнул Ханне, но та лишь скривилась в презрении.       — Все говорить могут? — спросил Кэйл.       — Тебе это зачем? — нахмурилась Ханна.       — Чтобы понять, сегодня любовница спит с доном...       Кэйл проигнорировал кашель со стороны мертвых людей, и понимающий взгляд Су Хека.       — ... Или просто лекарь оказал вовремя подногу.       — Я могу говорить, — сразу решил избавиться от подозрений Чхве Хан.       Кэйл кивнул.       — Я говорю, говорит и Фредо с Ханной. Мэри, Су Хек? Что насчет вас?       — К сожалению, любовница не гостила у меня.       Черезвычайно громкий кашель со стороны мёртвых, живые снова благополучно проигнорировали. Кажется, что-то снова хрустнуло.       — Хотя, — Су Хек сделал вид, что задумался. — Возможно ко мне заглядывали, но, увы, будучи мирной ролью, я не могу это знать.       Когда он договорил чушь, все скрестили взгляд на Мэри.       Та молчала.       — Мэри? — Ханна нахмурилась, но ответа так и не получила.       — Значит любовница попала... — протянул Су Хек.       Ханна вздохнула. В этой игре все проявляют хитрость, и только она кажется наивной.       — Ты. Я всё еще помню про тренировочный бой, — она пригрозила Хану кулаком, хотя понимала, что это всего лишь фарс. Этот молокосос победит её. Снова.       — Я помню, — Хан даже не удостоил Ханну взглядом.       — Отлично, — буркнула она, начиная изучать помещение.       Воцарилось молчание в ожидании казни. Наконец Бад сообщил, что пора голосовать.       Все, кроме Су Хека проголосовали за Мэри. Ли Су Хек выбрал Кэйла, но объяснять почему, не стал.       — Идиот, — пробормотал Кэйл заметив, как тот ему подмигивает. Это разумеется, не осталось незамеченным для остальных.       Его улыбка по окончанию игры стала тускнеть.       В этот раз он насладится долгожданным перерывом. Его скулы свело, да и уйти от ответов он не против.       — Конец игры, — Бад прижался к бутылке вина. — Кто бы мог подумать, что роль ведущего будет настолько сложной и скучной?       — Ха! — Альберу сразу переместился подальше от Эрухабена. — Быть мертвым с первой ночи ещё хуже. Всё же стоило как в прошлой игре позволить мертвым беседовать, — проворчал он.       Кэйл закатил глаза, но пока не решил, стоит ли возвращать подобное. Как можно отказываться от такого прекрасного времяпрепровождения, как тишина?       Да и к тому же... Если мертвым вновь разрешить говорить, то количество ненужных вопросов увеличится.