Пролог 2. Первая Ночь

***

      Минато медленно ходил по комнате, время от времени задерживая взгляд на Кушине. Её живот уже был низко опущен, дыхание стало тяжелее, но в глазах была всё та же тёплая решимость. — Ты в порядке? — тихо спрашивал Минато уже в сотый раз. — Да, Минато… просто… волнение, — улыбалась она, но пальцы выдавали правду — они дрожали совсем немного.       Они знали риск. Они знали, что сегодня — день рождения их сына, Наруто, которого назвали в честь первой и любимой ими книге Джирая-сенсея. И день, когда защита Кушины ослабнет.       Снаружи день был солнечным. Птицы пели. Соседи смеялись. Коноха жила, не зная того, что тень уже опустилась на деревню.

***

      В кабинете Хокаге стоял запах бумаги и старого дерева. Сквозь окно виднелась дышащая жизнью Коноха — дети играли на улицах, торговцы шумели, ниндзя патрулировали район за районом.       Минато, в мантии Четвёртого, стоял перед столом Хирузена. Лоб спокойный, но пальцы нервно постукивали по свитку. — …Вы уверены, что всё пройдёт тихо? — спросил Сарутоби, вглядываясь в него поверх трубки. — Слабость Джинчурики (Сила человеческой жертвы) во время родов — опаснейший момент.       Минато вздохнул. Он думал об этом сотни раз. — Все меры приняты. У нас есть охрана, барьеры, скрытая локация. Никто в деревне даже не подозревает, где Кушина будет рожать.       Хирузен прикрыл глаза. — Я не сомневаюсь в тебе, Минато. Но… иногда судьба выбирает странные дни. И странные испытания.       Минато кивнул, но неуверенность лёгкой тенью проскользнула в его взгляде. — Сегодня всё закончится. Мы наконец увидим нашего сына.       Третий улыбнулся. — Он точно будет похож на тебя. Минато хмыкнул: — Надеюсь, на Кушину. А лучше и на меня, и на неё — но при этом менее упрямым, чем она. Пауза. Лёгкая, человеческая. Та, что появляется перед штормом. — Иди к ней, Минато. Сейчас твой дом — важнее кабинета, — мягко сказал Сарутоби. Четвёртый поклонился и исчез в вспышке Хирайшина (Летящий Бог Грома).

***

      Тем временем Кушина неспешно шла по улице, придерживая округлившийся живот. Рядом — спокойная, уверенная Бивако, жена Хирузена. — Дыши глубже, Кушина-чан. Давай медленно, — говорила она мягким, почти материнским голосом. — Да-да, знаю… просто наш малыш стал слишком активным, — улыбнулась Кушина, ощущая очередной толчок. — Словно уже пытается выбраться и показать всем, кто тут главный. — Точно твой сын, — фыркнула Бивако.       Кушина рассмеялась, и в этот момент её длинные бордовые волосы рассыпались по плечам. Несколько прохожих обернулись — она всегда была заметной.       Но в смехе было что-то нервное. Она пыталась скрыть беспокойство. Она чувствовала, что сегодня что-то не так. Как будто лис внутри стал беспокойнее, чем обычно. Как будто природа сама затаила дыхание.       У поворота на торговую площадь стояла Микото — изящная, спокойная, слегка уставшая. На руках у неё — крошечный Саске, укутанный в тёмное одеяльце. — Кушина! — Микото улыбнулась, подойдя ближе. — Ты выглядишь… ну… впечатляюще. — Это дипломатично сказано, — хихикнула Кушина. — Саске стал ещё больше. Дашь подержать?       Микото осторожно подала ей ребёнка. Саске, маленький, тёплый, с пухлыми щёчками, открыл чёрные глаза и посмотрел на Кушину так, будто пытался что-то понять. — Он такой серьёзный, — сказала Кушина, покачивая его. — Это он в отца, — заметила Микото. — Ты же знаешь Фугаку — он улыбался в последний раз, когда ему было десять.       Бивако усмехнулась: — И то по ошибке.       Они засмеялись, но улыбки быстро сменились тихой тревогой. — Ты чувствуешь… какое-то напряжение в воздухе? — спросила Микото, осторожно.       Кушина замерла. Ненадолго. Всего на секунду. — Да. Как будто деревня задержала дыхание.       Микото кивнула, но сказала: — Всё будет хорошо. Минато рядом. Он… надёжный.       Кушина смотрела на неё чуть дольше обычного. — Спасибо, Микото. Правда.       Они обменялись тёплыми взглядами. А потом — момент, который позже будет жить в Кушине лишь как тень в воспоминаниях: Микото наклонилась и поцеловала маленького Саске в лоб. — Надеюсь, наш сын и твой будут друзьями.       Кушина улыбнулась так искренне, что на секунду забыла страх. — Они будут как братья.       И эти слова ударили судьбе прямо в сердце. После этих слов она снова стала той самой женой Хокаге, Кровавой Хабанеро Конохи, и с воодушевлением разговаривала со своей первой подругой. Через некоторое время Кушина нервно наклонилась к Микото и почти шепотом спросила: — А рожать не больно?       После этого вопроса Микото засмеялась звонким смехом, одной рукой держа малыша и другой вытирая проявившие слезы. — Это нормально бояться. Я тоже боялась, когда ждала Саске, и до этого Итачи. Ты ждёшь не просто ребёнка… ты ждёшь целый новый мир. А новый мир всегда пугает. А насчет твоего вопроса... Ты сама должна это узнать, — закончила таинственно свой маленький монолог Микото.       Бивако после этого поторопила подруг с детства. После короткого прощания они пошли дальше. Бивако вела дорогу уверенно — она знала путь на память. Тот самый скрытый коридор, что вёл в глубину леса, где находилась секретная пещера для родов Джинчурики. Чем дальше они шли, тем тише становилась Коноха. Деревья закрывали свет. Шаги стали глуше. Кушина чувствовала тяжесть в животе — не от ребёнка, а от ожидания. Она крепче сжала пальцы. — Пожалуйста… всё должно пройти хорошо, — прошептала она себе почти неслышно. Бивако услышала. — Мы рядом, Кушина. И Минато тоже. Всё будет под контролем.       Но лес становился всё темнее. А тень уже давно следила за ними. И всё, что произойдёт дальше — должно было случиться именно этой ночью.

***

      Лес раздвинулся, открывая небольшой утёс. В скале — почти незаметный вход, скрытый печатями. Внутри воздух был прохладным, сырым, пахнущим мокрым камнем и старой чакрой.       У входа уже ждали двое АНБУ (Особое Подразделение Тактики и Убийств) в маске кошки и кролика.       Бивако коротко кивнула: — Готовьте всё. Начинаем процедуру.       АНБУ молча кинулись внутрь — за медицинскими инструментами, одеялами, свитками печатей. Внутри были еще три анбушника.       Кушина стояла, тяжело дыша, и в этот момент — слишком резком, чтобы быть обычным толчком — внутри неё что-то вспыхнуло. Как огонь, пробившийся наружу. — А-а…! — она закричала, хватаясь за живот. Красная чакра на секунду дрогнула в воздухе, как волна горячего ветра. — Черт... Лис давит, — прошептала она, хватаясь за живот.       АНБУ сразу активировали печати на стенах — тонкие, светящиеся линии стали собираться в форму временного блока, сдерживающего давление чакры.       Бивако подбежала к Кушине и сжала её за руку. — Мы ещё даже не раскрыли основную печать… он слишком активен. Смотри на меня. Дыши. Минато скоро будет. Он должен быть рядом при раскрытии печати. Мы не начнём без него. — Он уже здесь, — прозвучал знакомый голос.       И в этот момент воздух вспыхнул золотыми искрами —пространство развернулось, и Минато появился прямо перед ними с глазами, полными тревоги. — Кушина! — он бросился к ней, взяв лицо в свои руки. — Я с тобой. Всё будет хорошо. Она попыталась улыбнуться, но новая волна боли согнула её пополам. — Н-начинается… — прошептала она.       Минато обнял её, поддерживая. — Держись… наш сын почти здесь.       А сам Минато кивнул и, активируя печати на стенах, приказал: — АНБУ, занять позиции! Бивако-сан, готовь всё для родов! Я удержу её чакру.       Пещера наполнилась напряжением. Каждый шаг, каждый вздох — всё было как перед великой бурей. Так и начались роды Узумаки.

***

      Спустя неопределенное время спустя, что казались долгими часами, на свет вышел желтоволосый ребенок с тремя родинками в виде усов какого нибудь зверя на каждой щеке.       Родился Наруто. Кушина устала лежала на койке, но во взгляде чувствовалась облегченность. Минато было хотел взять на руки Наруто, но Бивако отдернул его: — Папаша, сначала мать! — После чего показала дитя Кушине, и воскликнула. — Весь в отца! — и дальше пошла делать послеродовые процедуры, оставив молодых родителей наедине.       Минато с Кушиной радовались, что у них получилось, и просто беседовали. Но радость продлилась недолго. Послышался стук пола с телом, а когда Минато обернулся на звук, увидел незнакомца в плаще и странной маске с одной прорезью для глаз, в руке которого лежал его сын, и тела мертвых АНБУ и жены Третьего. — Отойдите от Джинчурики… — холодный голос эхом разнёсся по комнате. — Или он умрёт. — Успокойся, — Минато осторожно начал, когда понял ситуацию, — Не трогай малыша. — Это тебе стоит успокоится, я спокоен, — ответил масочник.       А дальше мир для малыша завертелся словно в бешеном ритме водоворота.

***

POV Наруто

      Когда глаза младенца привыкают к миру, он обычно видит лишь расплывчатые силуэты и свет. Но я видел всё слишком ясно — не глазами, а сознанием, которое отчаянно цеплялось за остатки взрослого восприятия.       Запах крови. Тяжёлое дыхание. Шорох ткани. Холод ночного воздуха, просачивающийся сквозь щели. И тихий, почти неуловимый звук далёкого рёва.       Я был в чьих-то руках — больших, сильных, но дрожащих. Передо мной — та самая девушка с бордовыми волосами. Теперь я видел её лучше: красивая, измождённая, но с таким нежным взглядом, будто весь мир для неё — это я.       Узумаки Кушина.       И где-то рядом — ещё один силуэт. Глаза цвета тёмного моря, лёгкая улыбка, скрывающая тревогу.       Намиказе Минато.       Меня пронзило странное чувство — смесь горечи и восхищения. Ведь я знал, чем закончится эта ночь. Знал, что эта ночь первая для меня и последняя для них. И ничего не мог поделать. Ирония судьбы: я мечтал оказаться в мире Наруто… но не в теле новорождённого, который теряет родителей в первый же день. Но выбора не было. Вселенная — или Бог — решили за меня. И я уснул.       Проснулся уже в лесу, а передо мной Девятихвостый Демон Лис. Не как на картинке из манги. Не как в аниме, где всё стилизовано, красиво, безопасно. А как настоящее чудовище. Его чакра давила на мир, словно сама реальность трескалась под лапами. Каждый вдох заставлял деревья дрожать. Каждый удар хвоста срывал корни и поднимал землю. А глаза… эти глаза… кроваво-красные, полные злобы, тоски и древней боли.       Я лежал на алтаре — маленький, беспомощный, но внутри меня всё ещё копошилось взрослое сознание. И оно отчаянно пыталось хоть как-то понять, что происходит.       Слева раздался голос Минато — резкий, полный решимости: — Кушина! Я отвлеку его! Держись!       Справа — тяжёлое, рваное дыхание Кушины: — Минато… забери Наруто… спаси нашего сына…       И я видел, как её силуэт дрожит — как цепи чакры, тонкие и светящиеся, тянутся от неё к Лису, пытаясь удержать того хоть на секунду дольше.       Но она была измотана. Её тело слишком слабое после родов. А сила Девятихвостого — это шторм, который не держит ничто.       Я снова заснул. А когда проснулся, в два раза меньше лис, своими все еще исполинского размера когтем, проткнул моих новоиспеченных родителей, закрывая алтарь своими телами. Они стояли только "благодаря" когтю лиса, харкая кровью, и не двигаясь, чтобы лис тоже не двигался.       Они почти не могли дышать, стоя на последнем издыхании, но смотрели на меня глазами полные любви. И они шевелили губами. После такой насыщенной ночи мои барабанные перепонки не выдержали, поэтому я слышал только гул. Но я не плакал, а внимательно следил за родителями. Не могу читать по губам, однако, когда мама сказала "Наруто", я смог прочитать, и понял, что это их прощальные напутственные слова. Резко вспомнил момент, когда я подростком смотрел этот эпизод и плакал. Вспоминая все их слова, я принял для себя решение, мои родители шиноби будут гордиться мной.       Потом хлопок, и лиса затянула в меня. Было адски больно, и я заревел. И уснул.       Уже в последний раз за сегодня.

***

POV от третьего лица

      Мир выдохнул. Тишина после рёва была оглушающей.       Шаги. Тяжелый, но спокойный вздох. На поляну пришел Сарутоби Хирузен. Осмотрев вокруг, он подошел к телам, чтобы узнать подробнее. Но вдруг, он увидел, как Кушина посмотрела на него и просто прошептала: — Наруто... По..заботь...тесь... — Навсегда закрыв глаза.       "Узумаки удивительные люди."       Именно этими мыслями Сандайме Хокаге подошел и аккуратно поднял младенца на руки. Он смотрел на него с грустью старого человека, у которого сердце видело слишком много войн. — Минато… Кушина… я позабочусь о нём.       Хирузен крепче прижал его к себе.       Так закончилась ночь трагедии. Так началась его жизнь.       Теперь он Узумаки Наруто.

***