Глава 4. Развитие Личинок Шиноби

***

      Четыре года пролетели как один затяжной удар сердца. Если кто-то думал, что после смерти Шисуи и падения клана Учиха мы с Саске впадем в депрессию, они ошибались. Мы трансформировали горе в топливо.       Мой распорядок дня был жестким. Утро начиналось не с кофе (хотя я никогда и не начинал с кофе), а с «Силы Юности»...       Как то раз, когда я наматывал третий круг вокруг селения ранним утром, меня обогнало зеленое размытое пятно. Оно пронеслось мимо с такой скоростью, что меня чуть не сдуло потоком воздуха. — СИЛА ЮНОСТИ! ЕЩЕ 500 КРУГОВ! — донеслось эхо.       Я знал, кто это. Майто Гай. «Благородный Зеленый Зверь Листа». Очень сильный джонин, мастер тайдзюцу (Техник Тела) и просто шиноби, которого признал сам Призрак Учиха — Учиха Мадара — сильнейшим в тайдзюцу.       Вместо того чтобы свернуть, я рванул за ним. Я загнал свои легкие до хрипа, но нашел его на одном из дальних полигонов. Он стоял на одном пальце руки и отжимался, не сбив дыхания. Другие считали его фриком. Но я, как сторонний обыватель до переселения, видел суть: этот человек взломал физические лимиты человеческого тела. Но я не стремился узнать Формацию Восьми Внутренних Врат, и не стремился последовать его пути. Но я четко стремился улучшить свое тело, чтобы она могла выдержать всю мою чакру и чакру Лиса. — Эй! — крикнул я, уперевшись руками в колени, пытаясь отдышаться.       Гай подпрыгнул, сделал сальто и приземлился в свою фирменную позу. Его зубы сверкнули в первых лучах солнца. — О! Юный бегун! Я видел твой темп! В тебе горит Огонь Юности! — Мне нужна помощь, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мое тело не успевает за моей чакрой. Я знаю теорию, знаю техники, но мышцы слишком слабы. Мое тело слабо. Вы — единственный, кто сделал из тела оружие. Научите меня, Зеленый Зверь Конохи Майто Гай! — поклонился по всем традициям японской культуры.       Гай замер. Он увидел, что я не смеюсь над его комбинезоном. Он увидел уважение и фанатичное упорство. — Это... — прошептал он, и по его щеке скатилась мужественная слеза. — ЭТО ВЕЛИКОЛЕПНО! Ты хочешь выковать себя сам! Отлично! Я помогу тебе, как смогу. В тебе горит Сила Юности!       Он не взял меня в официальные ученики, но разрешил присоединиться к его утренним марафонам. И Тренировкам с большой буквы (которые сам Гай-сан называл разминкой). Это был ад. Но через полгода Гай принес мне подарок. — Прими это! — он вручил мне комплект утяжелителей. — Это твоя дисциплина!       Я надел их на ноги и чуть не провалился сквозь землю. — Не снимай их, — наставлял Гай. — Снимешь только тогда, когда нужно будет защищать кого-то важного!       С тех пор я стал медленнее для окружающих, но я знал: стоит мне снять эти анклеты, и я стану быстрее звука.       Но для этого надо тренироваться.       Да, еще 100 кругов не помешает...

***

      С Саске у нас сложилась странная, молчаливая динамика. Мы были почти как братья, но с привкусом стали. Мы часто пробирались в пустой, мертвый квартал Учиха. Для него это было кладбище воспоминаний, для меня — архив. Мы нашли тайники в подвале главного дома — свитки со стихийными техниками, которые АНБУ пропустили при зачистке. — Катон: Хосенка но Дзюцу (Техника огня отшельника-феникса)! — Саске выдыхал в воздух залп маленьких огненных шаров, которые он мог двигать по собственному желанию. В его глазах уже горел Шаринган с одним томое. — Медленно, теме, — комментировал я, сидя на кроне дерева и жуя травинку. — Ты складываешь печати две секунды. В реальном бою я бы тебя уже три раза проткнул. — Заткнись, добе, — огрызался он беззлобно. Мы часто шутили. Черный юмор стал нашей защитой. — Покажи свой Ветер, если такой умный.       Я спрыгивал (земля гудела от веса моих утяжелителей), доставал танто и пропускал чакру Ветра через лезвие. Клинок удлинялся на пару сантиметров невидимым, вибрирующим лезвием. Я проводил им над камнем и тот бесшумно распадался на две ровные половинки. — Режет не сила. Режет тонкость, — наставлял я. — Огонь — это хаос, разрушение. Ветер — это острота.       Я научился напитывать чакрой свой танто и кунаи. Я мог разрезать лист пополам, просто проведя над ним пальцем.       Я не стоял на месте. Кроме Ветра, я осваивал Расенган (Спиральная Сфера). Я знал теорию из прошлой жизни: вращение, сила, удержание. Но знать и сделать — разные вещи. Да и кажется тело еще детское, у меня ушел год на практику. Но зато без костылей в виде теневых клонов. Я взрывал шарики с водой и резиновые мячики, пока руки не немели. Но к двенадцати годам у меня в арсенале была техника А ранга, о которой не знал никто. Даже Саске. Это был мой главный козырь.       С наследием Узумаки всё было сложнее. Жилого квартала в Конохе не существовало — только дом моих родителей, который давно снесли или перестроили.       Но моя сенсорика не давала мне покоя. Я чувствовал странный, «родной» резонанс на окраине деревни, в заброшенной зоне леса.       Я нашел это место, когда мне было десять. Старый, полуразрушенный храм, заросший мхом. На входе — потрескавшийся символ водоворота. Внутри было пусто и пыльно. Вдоль стен висели жуткие маски: демоны, они. Я узнал это место. Храм Масок. Здесь хранилась маска Шинигами.       Я обыскал каждый сантиметр. Никаких свитков, никаких секретных техник. Видимо, всё ценное хранилось в самой деревне Узушио, а здесь был лишь ритуальный зал. — Пусто, — с досадой выдохнул я, проведя рукой по пыльной маске Бога Смерти. Однако само место было идеальным для практики Фуиндзюцу. Стены храма всё еще фонили остаточной чакрой барьеров. Я приходил сюда изучать эти "остатки кода". Ну пытался. И сделал пометку сходить на родину предком по линии матери. Узу но Куни (Страна Водоворота) и Узушиогакуре но Сато (Деревня Скрытая в Водоворотах) надеюсь многое могут предоставить своей крови.       Библиотека Академии дала мне базу, а стены этого храма — понимание сложности. Денег на чернила не было, поэтому я использовал свою кровь. Варварский метод, но кровь Узумаки в храме Узумаки работала как супер-проводник. Именно здесь я создал свои первые взрывные печати, которые были мощнее стандартных в два раза. Наверное, кровь Узумаки так влияет на мощь.       В Академии я продолжал носить маску идиота, но мой круг общения оставался почти таким же. Шикамару был моим интеллектуальным спарринг-партнером. Мне быстро наскучили шоги (непривычны и сложны еще были, каюсь), и я смастерил для него шахматы, вспомнив фигурки из своего мира. — Эта игра интересная, — заметил Шикамару, лениво двигая коня. — Тут больше вариантов развития событий, хотя и нельзя возвращать фигурки. — Жизнь — это гамбит, Шика, — ответил я, жертвуя пешкой, чтобы открыть линию для ферзя. — Иногда нужно отдать малое, чтобы выиграть позицию.       Шахматы стали нашей страстью. Мы часами сидели в классе, обсуждая стратегии. На спаррингах я с многими парнями дрался, но не выкладывался на полную, иногда специально пропуская, или не завершая удар. Саске на это хмурился, но на его вопрос: "Почему?" всегда получал односложные: "Так надо."       С Хинатой было иначе. Она часто тайком наблюдала за моими тренировками в лесу, прячась за деревом. Я знал, что она там — моя сенсорика, которую я не забывал качать, работала как часы. — Хината, — сказал я однажды, не оборачиваясь, когда она отрабатывала удары в воздух. Она пискнула и хотела убежать. — Останься, — мягко попросил я. — Потренируйся со мной. Мне нужен спарринг-партнер, который видит то, чего не вижу я. Твои глаза уникальны, Хината.       Мы начали общаться. Я не давил на неё, просто был рядом, помогая поверить, что она не слабая. А она не была слабой, ой как не была.       А ее "Мягкий" Кулак точно не был мягким...       А с другими одногруппниками я пытался найти общие интересы. Собачился с Кибой. Вместе с Чоуджи соревновался в поедании рамена в Ичираку Рамен (Я побеждал, к его удивлению). С Абураме Шино не получилось найти общий язык, он был замкнутым. Также с остальными личинками шиноби и куноичи, одна половина меня ненавидела из-за родителей, другая просто глумились над моей глупостью. При этом женская часть все время наседали над Саске-теме, с чем я всегда троллил его на тренировках.       Ну а мне было все равно на других, надо было становиться сильнее. С помощью Каге Буншин но Дзюцу, я уже изучил весь материал в Центральной библиотеке и Академии Конохи. Хотел было пойти в Больницу и изучить Техники Лечения, но меня выгнали.

***

      День Выпуска наступил неизбежно. Личинки должны были стать бабочками... или убийцами. Экзамен был смешным. Нас попросили создать Иллюзорного Клона. Самая бесполезная техника, когда ты умеешь делать Теневых, но я его знал. Я вышел к доске. Ирука смотрел с надеждой, Мизуки — с хищным прищуром. — Буншин но Дзюцу! Пуф. Рядом появилось бледное, полудохлое нечто, которое тут же распласталось на полу. — Не сдал! — отрезал Ирука.       Я изобразил вселенскую скорбь. Саске в углу закатил глаза. Он знал, что я могу создать армию, но понимал: это часть моего плана. Вечером, когда я сидел на качелях у Академии, ко мне подошел Мизуки. — Наруто, не расстраивайся. Есть другой способ сдать...       «Клюнул», — подумал я. — «Рыбка на крючке».       Той же ночью я выкрал Свиток Печатей из резиденции. Это было подозрительно легко — АНБУ «случайно» оставили брешь в периметре. Третий Хокаге явно хотел посмотреть, что я буду делать с запретными знаниями. Идиот побежал бы сразу в лес учить технику. Я побежал домой. У меня было полчаса форы, пока не объявят тревогу, а Сарутоби Хирузен не взглянет на свой чудо-шар.       "Надеюсь," — подумалось мне.       Квартира 301. Я захлопнул дверь, зашторил окна и развернул гигантский свиток на полу. Сенсорикой отсканировал всю местность поблизости, и никого не обнаружев начал вчитываться.       Это был не просто пергамент. Это были все знания Конохи. Я пробежал глазами по иероглифам. Таджу Каге Буншин... Знаю. Шики Фуджин (Печать Бога Смерти)... Опасно. Смертельно. Но схема работы с душой гениальна. Эдо Тенсей... Некромантия Второго. Грязная техника, но полезно знать, как его взломать. И вдруг мой взгляд зацепился за знакомое слово. — Хирайшин но Джуцу (Летящий Бог Грома). Почерк изменился. Он стал более резким, летящим. Это писал мой отец. У меня перехватило дыхание. Я провел пальцем по формулам пространственных меток. Это была высшая математика чакры. Сложно. Невероятно сложно. Но теперь это было моим. — Нет времени на сантименты, — одернул я себя. Я достал десять пустых свитков, кисти и свои особые чернила (смесь дешевой туши и капли моей крови для проводимости). — Каге Буншин но Дзюцу! Десять клонов, десять пустых свитков, кисти и чернила. — Копируйте всё! Быстро! — скомандовал я. Мы переписывали содержимое с бешеной скоростью. Таджу Каге Буншин но Дзюцу, Хирайшин, Эдо Тенсей, Печать Четырех Символов, Нашествие Тьмы...       Через двадцать минут работа была закончена. Я скопировал всё. Там были не только киндзюцу (Запретные техники), но также много стихийных техник и техник разных кланов Конохи. Оригинал я свернул, а копию запечатал в маленький свиток хранения и спрятал в тайник под половицей. — Знания — это сила, — ухмыльнулся я. — Теперь можно и на сцену.       В лесу все прошло как по нотам. Пришел Ирука. Потом Мизуки. Началась драма про «Лиса» и «Монстра». Ирука закрыл меня своим телом от гигантского сюрикена. Это... тронуло меня по-настоящему. Я знал сюжет, но чувствовать его теплую кровь на своей щеке было больно. — Не трогай моего сенсея, — сказал я тихо, поднимаясь с земли. Мизуки рассмеялся: — И что ты сделаешь, неудачник? Ты даже иллюзию создать не можешь!       Я сложил печать крест-накрест. Мой взгляд стал холодным. — Ты совершил ошибку, Мизуки. Ты думал, я двоечник. А я — армия. Таджу Каге Буншин но Дзюцу!       Лес взорвался белым дымом. Тысяча клонов заполнили поляну. Это было не избиение. Это была показательная кара. Мизуки даже не успел пикнуть.       Утром я стоял в кабинете Хокаге. Свиток лежал на столе. — Я вернул его, старик! — я широко улыбался, поправляя протектор на лбу. — И спас Ируку-сенсея! Это тянет на миссию?       Хирузен смотрел на меня сквозь клубы дыма. Он знал, что я узнал о моем бреме сосуда сильнейшего из Биджу. Он знал, что я открывал свиток. Но он не знал про копию у меня дома. — Это было опасно, Наруто, — вздохнул он, но уголки его глаз улыбались. — Но ты проявил волю. Засчитываю это как миссию ранга B. И поздравляю с выпуском. Насчет Лиса... — Не бойся, старик! Я теперь шиноби скрытого листа! Я изменю их взгляд и стану Хокаге, изменив этот мир. — перебил его чувственно. Я должен был его успокоить. — Хо-хо-хо, узнаю тебя. Ладно, не буду задерживать. Можешь быть свободен.       На выходе из резиденции я столкнулся с Конохамару. Он попытался напасть, но споткнулся о свой шарф. Я поднял его за шкирку. — Ты слабый, — сказал я ему прямо. — Хочешь победить деда? Перестань быть “достопочтенным внуком Третьего Хокаге”. Стань собой. Стань сильнее. И сними эту тряпку, в бою она тебя убьет.       Мелкий посмотрел на меня огромными глазами. — Босс! — выдохнул он. Так я нашел себя младшего братишку. Учил его уму разуму до вечера.

***

      На следующий день в классе царило оживление. Ирука плакал, поздравлял, прощался. Некоторые новоиспеченные генины тоже плакали. После тридцати минут всего этого он наконец начал зачитывать списки. — Команда номер семь: Узумаки Наруто, Харуно Сакура... — НЕТ! — начала бесноваться розоволосая. — ... Учиха Саске, кома... — продолжал невозмутимо Ирука-сенсей. — Ура! — взвизгнула Сакура, вскакивая. — Харуно Сакурв, хватит! — предупредил сенсей и продолжил, — командир джонин Хатаке Какаши. — А почему этот дурак Наруто вместе со мной и Саске-куном? — спросила Сакура, коса смотря на меня и влюбленно на Саске. — Из-за баланса. Саске лучший, а Наруто худший по результатам. И ты по середине. Хватит мешать зачитывать список. Если есть вопросы, задавай Хокаге-сама, который и распределил вас, как раз у него есть время выслушать тебя. — с вздохом пошутил Ирука-сенсей.       Она затихла, а он продолжил зачитывать. Все было по канону. Но я посмотрел на Саске. Он, сидевший за столом, опустил голову на сложенные руки, скрывая легкую ухмылку. Мы встретились взглядами. В его черных глазах читалось:       «Ну что, началось?»       Я едва заметно кивнул. Мы оба были чунинами по силе, но генинами по званию. И реального боевого опты не хватало.       Наша жизнь перешла на новый уровень. Мы стали Командой Номер Семь.       Осталось ждать наше Пугало. Я раскручу ученика моего отца на куда более, чем он мог дать в оригинальной истории.       Как никак, Копирующий Нинздя Хатаке Какаши, который скопировал более чем тысячи техник.       Мы станем сильнее.

***