Глава 4: Катастрофа в Комнате Невыносимой Очереди

Текст от лица «Наблюдателя»: Комната Невыносимой Очереди была легендой даже по меркам Министерства. Созданная как временная мера для ускорения обработки лицензий на право ношения волшебных палочек выше 3-й категории, она застряла в режиме «временной петли низкого приоритета» настолько прочно, что стала самостоятельным архитектурным явлением. Войдя туда, сотрудник мог провести субъективные сутки, а выйти через три минуты, с заявлением, рассмотренным за 50 лет до его рождения. Физические законы там не столько нарушались, сколько выносились на обсуждение в бесконечных подкомитетах. Именно в эту обитель временного абсурда и послали Арчи. Не для работы с заявками, нет. Кто бы ему такое доверил? Ему поручили проверить вентиляцию. Поступали жалобы, что от кондиционера пахнет «застойным временем и разочарованием». — Просто измерьте уровень запылённости и проверьте заслонки, Фабл, — инструктировала его миссис Тренч, судорожно сжимая в руке амулет от внезапного старения. — Ни к чему не прикасайтесь. Особенно к палочке. Арчи кивнул с таким понимающим видом, что у начальницы отдела катастроф ёкнуло сердце. Войдя в Комнату, он ощутил знакомое давление — будто его мозг пытались пропустить через бюрократическую мясорубку. Десятки клерков сидели за столами, их перья двигались с такой скоростью, что оставляли в воздухе дымные следы, а сами они за одну секунду успевали зевнуть, почесать затылок и постареть на два дня. Арчи достал свой волшебный измеритель. И, пробираясь к вентиляционной решётке, зацепился плащом за дверной косяк. Пытаясь высвободиться, он дёрнулся, и кончик его палочки, всегда находящейся на взводе, чиркнул по искривлённому пространству-времени двери. Раздался звук, похожий на одновременный звон всех будильников в мире и скрежет рвущегося пергамента. Локальное временное поле Комнаты, и без того хрупкое, сломалось. Не перестало работать. Оно пошло вразнос. Теперь время текло с чудовищной, неконтролируемой скоростью, но с одним уточнением: всё живое в комнате старело, а всё бумажное — молодело. Клерк Элберт, сидевший ближе всех к эпицентру, за sixty секунд прошёл путь от юного энтузиаста до седовласого старца с тремя почётными наградами за многолетнюю службу, а затем до праха, который унёс потоком воздуха от кондиционера. Его заявка на лицензию, которую он только что подписывал, на глазах превратилась из готового документа в черновик, затем в чистый бланк, потом в сырьё для пергамента, а затем и в шкуру единорога, из которой его выделывали полвека назад. В Комнате воцарился хаос. Сотрудники седели, покрывались морщинами и дряхлели прямо за столами. Их мантии истлевали. А кипы документов на их столах молодели, расползались по швам, чернила блекли, и вот уже вместо «Заявления на право транспортировки мантикоры» на столе лежал кусок древесной коры с нацарапанным углём словом «Мант...». Арчи, стоя в центре этого временного вихря, почесал затылок. Его собственная биологическая скорость, похоже, конфликтовала с полем, поэтому он просто попеременно то серел, то молодел, словно мигающая лампочка. — Хм, — произнёс он, и голос его то был писклявым дискантом, то басистым баритоном. — Кажется, вентиляция работает слишком интенсивно. Именно в этот момент в Комнату вошла Аврора Стрикленд. Её Хранительское зрение позволило ей увидеть брешь в реальности ещё из коридора. Она оценила ситуацию за секунду: стареющие люди, молодеющие документы, мигающий Арчи. — Фабл! — крикнула она, едва избежав стремительного седения собственной пряди волос. — Что вы сделали?! — Я... э-э-э... провожу проверку климат-контроля! — отозвался он, на мгновение снова став двадцатипятилетним. — Но тут какие-то помехи! Аврора поняла, что стандартные методы не помогут. Заклинания стабилизации времени могли сработать на людях, но тогда документы вообще превратятся в первоматерию. Нужно было что-то, что перезапустит систему, не обращая внимания на её внутренние противоречия. И тут её взгляд упал на Арчи. На его палочку. На источник хаоса, который был и единственным ключом. — Мистер Фабл! — скомандовала она. — Вашу палочку! Направьте её в центр комнаты и... подумайте о чём-нибудь простом! О чём-то вечном! О... о бутерброде с маслом! — О бутерброде? — переспросил Арчи, на секунде став младенцем, а затем снова взрослея. — Да! О том, как он всегда остаётся бутербродом! Хлеб — масло! Никаких временных парадоксов! Арчи, всегда с радостью выполнявший странные просьбы, направил палочку и сосредоточился. Он представил себе самый прекрасный, самый стабильный бутерброд. Не стареющий, не молодеющий. Просто бутерброд. «Эффект Фабла» сработал. Вместо того чтобы стабилизировать время, он его... заменил. В центре Комнаты материализовался идеальный бутерброд с маслом. И вокруг него возникло поле абсолютной, неизменной «бутербродности». Вихрь времени, столкнувшись с этой иконой стабильности, схлопнулся. Время не восстановилось — оно зациклилось. Теперь каждый, кто входил в Комнату, переживал ровно пятиминутный цикл: две минуты старения, две минуты омоложения и одна минута в состоянии идеального бутерброда (что было довольно приятно). Заявки же теперь рассматривались не по дням, а по циклам. И, как ни странно, это сработало. Система адаптировалась. Комнату переименовали в «Камеру Циклического Рассмотрения». Сотрудники работали в ней посменно, а ощущение «минуты бутерброда» стало считаться приятным бонусом. Миссис Тренч, изучая отчёт, просто положила голову на стол. — Фабл... Вам... — она с трудом подняла взгляд, — выговор. И премия. За внедрение инновационной системы релаксации в процессе документооборота. Теперь просто идите. Идите. А в Министерстве появилась новая легенда. Говорили, что если застрять в Камере в момент «бутерброда», можно обрести просветление. Или просто сильно захотеть есть. С Арчибальдом Фаблом было невозможно понять наверняка.