Часть 9

      

«Призраки прошлого» Тишина в квартире была густой и звенящей. Лия стояла у окна, сжав в руке телефон с его сообщением, но мысли её были далеко. Перед глазами всё стояло то фото: его улыбка, настоящая, беззаботная, и девушка, которую он обнимал так, словно готов был защищать от всего мира. Кто она была? Что случилось с тем парнем, который умел так смотреть и так улыбаться? Этот вопрос грыз её изнутри, не давая покоя. Он был навязчивым, опасным и совершенно бессмысленным. Какая разница? Он — монстр. Она — его заложница. Всё. Любые другие детали лишь усложняли и без того невыносимую ситуацию. Но она не могла выкинуть этот образ из головы. Контраст между тем светлым юношей и тем холодным убийцей, которого она знала, был слишком разительным. На следующий день в кафе царило утреннее затишье. Берта ушла по делам, оставив Лию за главную. Она наводила порядок за стойкой, механически переставляя кружки, когда дверь открылась. Вошёл Тимур. Он выглядел уставшим. Под глазами были тёмные круги, а в его обычно весёлых разноцветных глазах читалась какая-то отрешённость. Он молча подошёл к стойке и опустился на барный стул. — Двойной эспрессо. Без сахара, — бросил он, уставившись в столешницу. Лия кивнула и принялась готовить. Напряжение между ними висело в воздухе, густое и невысказанное. Она чувствовала, что после их последней встречи у клуба что-то надломилось. Даже его бесшабашность имела свои пределы. Она поставила перед ним чашку с тёмной, ароматной жидкостью. Он взял её, не глядя на неё, и сделал большой глоток. — Спасибо, — пробормотал он. — Тимур, — не удержалась Лия, понизив голос. Её сердце колотилось от риска, но любопытство было сильнее страха. — Я... я вчера видела кое-что. В машине Глеба. Он медленно поднял на неё взгляд. В его глазах вспыхнула искорка интереса, смешанная с опаской. — И что же ты там такого увидела, что аж разговоры заводишь? — спросил он, но в его голосе не было злости, лишь усталое любопытство. — Фотографию. Старую. Он... он улыбался. С девушкой. Он был... другим. Тимур замер. Вся его развязность мгновенно испарилась. Он отставил чашку и тяжёло вздохнул, проводя рукой по лицу. — Блин, Лия. Ты суёшь нос куда не надо. Серьёзно. — Я просто не понимаю, — прошептала она, опираясь о стойку. — Что с ним случилось? Кто она была? Тимур помолчал, смотря на неё. Казалось, он взвешивал что-то в уме. Боролся с самим собой. Наконец, он тихо выдохнул. — Её звали Лиля. И он её любил. Больше жизни. Он замолчал, давая ей понять масштаб. Лия не дышала, боясь спугнуть его откровенность. — Это было года три назад, — начал Тимур, его голос стал глухим, безжизненным. — Мы тогда уже крепко стояли на ногах, работали на Артёма. Но ещё не на вершине. Дрались за место под солнцем. У Глеба всё было идеально. Он нашёл её, свою тихую гавань. Лиля... она была не из нашего мира. Училась на художницу. Хрупкая, добрая. Светлая. Как ты, — он кивнул в сторону Лии. — Она не знала всего, чем мы занимаемся. Думала, что мы просто «ребята с района», которые где-то подрабатывают. Он её оберегал. Строил планы. Хотел заработать на квартиру и уйти от всего этого. Сделать её счастливой. Он снова замолчал, его взгляд ушёл куда-то в прошлое. — У нас тогда был конфликт с одной бандой с соседнего района. Во главе с одним ублюдком по кличке «Костяг». Обычные разборки за территории. Ничего экстраординарного. Но Костяг был мстительной сволочью. Он понял, что Глеба не взять силой. Решил ударить по самому больному. Лия почувствовала, как по её спине побежали мурашки. Она уже знала, что будет дальше. И ей уже было страшно. — Они выследили её. Дождались, когда Глеб будет на другом конце города. Вытащили её из института, когда она шла к метро. Затащили в машину... — голос Тимура сорвался. Он сжал кулаки, костяшки побелели. — Они не стали её насиловать. Они её... избили. Жестоко. Сообща. А потом отвезли на пустырь и оставили там истекать кровью. Сделали это так, чтобы она прожила ещё несколько часов. Чтобы она успела понять, что с ней произошло. И почему. В кафе стояла гробовая тишина. Лия не могла вымолвить ни слова. У неё перехватило дыхание. Она представляла эту хрупкую девушку, её боль, её страх. И представляла Глеба. Глеба, который ничего не знает и строит планы на счастливое будущее. — Мы нашли её почти сразу. По трекеру в телефоне, который Глеб ей всучил. Он... он нёс её на руках к машине. Она была вся в крови. Она была уже почти без сознания, но она успела ему всё рассказать. Про Костяга. Про то, что это было ему. Напоследок. Она умерла у него на руках по дороге в больницу. Лия закрыла глаза. Ей было физически плохо. Теперь она понимала. Понимала всю глубину его ненависти, его холодности. Это была не просто жестокость улиц. Это была броня, сквозь которую не могло пробиться ничто живое. Чтобы больше никогда не чувствовать такую боль. — Что... что было потом? — едва слышно спросила она. — Потом? — Тимур горько усмехнулся. — Потом была война. Глеб сошёл с ума. Мы все сошли с ума. Мы нашли их пару дней спустя. Всю их группировку. Это была не стычка. Это была бойня. Глеб лично... он лично занялся судьбой этого Костяга. Я даже не буду говорить, как. После этого о нас заговорили по-другому. Нас стали бояться по-настоящему. Но это была хуёвая победа. Он допил остывший эспрессо и с силой поставил чашку на блюдце. — Но и это ещё не всё, — продолжил он, и его голос стал совсем тихим. — Через полгода, когда страсти поутихли, один из уцелевших людей Костяга решил отомстить. Мы были на задании. Нас подставили. Подловили в узком переулке. Нас было трое против восьми. Один из наших... Серёга. Он был с нами с детсада. Как брат. Он прикрыл Глеба от пули. Получил в живот. Истёк кровью на том же самом чёртовом пустыре, где нашли Лилю. Глеб держал его за руку, пока тот не умер. Он не смог его спасти. Во второй раз. Тимур поднял на Лию свои разноцветные глаза. В них теперь была только бесконечная усталость и боль. — Вот что с ним случилось, солнце. Он потерял всё, что когда-либо любил. Любимую девушку. Лучшего друга. Веру во что-то хорошее. Он остался один. Только я, улица и его ненависть. Он построил вокруг себя крепость, и больше никто не может туда попасть. И никто не должен. Потому что всех, кого он впускает, ждёт смерть. Он в этом убеждён. И он прав. Лия молчала. Слёзы текли по её щекам, но она даже не замечала их. Всё встало на свои места. Его ярость, его холодность, его желание контролировать всё и вся. Это был не монстр. Это был искалеченный зверь, который знал, что его любовь — это приговор для того, кого он полюбит. — И теперь ты здесь, — закончил Тимур. — Со своими зелёными глазами и своей неуклюжей добротой. И ты лезешь в его жизнь, как слепой котёнок. И он не знает, что с тобой делать. То ли придушить, чтобы спасти от себя самого, то ли... — он не договорил и махнул рукой. — Просто оставь его в покое, Лия. Работай, отдавай долг и свали из этого города. Это самое лучшее, что ты можешь для него сделать. И для себя. Он встал, положил на стойку деньги за кофе и направился к выходу. На пороге он обернулся. — И ради всего святого, никогда не упоминай при нём её имя. Это единственное правило, которое нельзя нарушать. Никогда. Дверь закрылась за ним, оставив Лию наедине с оглушительной тишиной и страшной правдой. Она стояла, опираясь о стойку, и всё её тело дрожало. Её злость, её обида, её желание мстить — всё это показалось таким мелким и ничтожным по сравнению с той бездной боли, которую он нёс в себе. Он не просто запугивал её. Он пытался оттолкнуть. Спасти? От себя? От своей проклятой судьбы? Теперь его слова «исчезни» звучали по-другому. Это была не угроза. Это было предупреждение. Мольба. Она посмотрела в окно, на серый город, который вдруг показался ей огромным кладбищем надежд. И где-то там ходил он — живой призрак, несущий на своих плечах гробы тех, кого не смог защитить. И она, со своим дурацким долгом и желанием бунтовать, была для него всего лишь очередным напоминанием о том, что он может потерять. Или уже теряет. В этот момент её телефон снова завибрировал. Новое сообщение от незнакомого номера. Сердце упало. Она почти физически ощутила его взгляд на себе. Она открыла сообщение. Короткое и безличное. «Вечером жди инструкций. Будь готова к отъезду.» Лия медленно опустила телефон. Она была готова ко всему. Но теперь она знала, что любое её действие, любое слово будет иметь вес. Не вес долга или страха. А вес той боли, которую она теперь несла в себе, зная его тайну. Она больше не была просто его жертвой. Она стала соучастницей его горя. И это было страшнее любого задания. Продолжение следует...