Часть 1: Пролог

«Лорд Мегатрон. Настоящим представляю отчёт о катастрофе, по масштабам превосходящей падение Тёмного Энергона, восстание Инсектиконов и саботаж Старскрима вместе взятые.       В 04:00 по кибертронскому времени в результате не установленного до конца инцидента, связанного с несанкционированными экспериментами Шоквейв с протонной энергией и артефактами Праймов, произошёл масштабный выброс неизвестного излучения.       В 04:01 все мехи нашей фракции, за исключением вас, рядовых десептиконов и Инсектиконов, мой лорд, подверглось… трансформации. Мой лорд, они… голос докладчика дрожит … они теперь все фемботы. Прилагаю краткий анализ последствий:       Боеспособность упала на 45% из-за внезапно возникшей потребности в полировке корпуса и споров о том, чья новая цветовая схема более устрашающа. Старскрим за последний час предприняла три попытки устранить Нокаут с помощью косметических средств, объявив её «безвкусной выскочкой». Саундвейв… не изменился. Он… то есть, она по-прежнему молчаливо стоит в углу. Но её молчание стало каким-то… многозначительным. Шоквейв заперлась в лаборатории и на все запросы отвечает заинтересованным тоном.       Лорд Мегатрон, наша великая армия десептиконов превратилась в гигантский, вооружённый до зубов фемский книжный клуб, где каждая хочет быть главной героиней. Вашей героиней. Настоятельно рекомендую отменить штурм базы Автоботов, запланированный на сегодня. Мы не готовы. Я не готов. Конец записи.»       Мегатрон, прочитав эту запись, устало вздохнул и отошёл. Он смотрел на коридоры своей базы и чувствовал глубокое, всепоглощающее истощение. И дело было ведь даже не в автоботах. Нет. Честные враги, честный бой. Его текущим врагом стала его собственная армия. Из-за неудачного эксперимента Шоквейва. От которого его защитило либо расстояние, либо тёмный энергон. Он лишь стоял посреди и думал. — «Говорят, будь осторожен в своих желаниях. И мечтал о вселенной, лежащей у моих ног. Я не мечтал о вселенной, в которой я лежу у ног сумасшедших фемботов».        — «Теперь Старскрим воюет не за свержение, а за внимание. Саундвейв вместо сбора разведданных записывает, кто и как на меня смотрел. А Шоквейв... она просто хочет меня «исследовать».              Мегатрон решил, что это просто какой-то бредовый оффлайн, и он проснётся и весь этот шлак испариться, и пошел к себе. Надеясь, что это просто привиделось.             Мегатрон просыпался не от сигнала тревоги и не от гула двигателей «Немезиды». Его разбудил оглушительный, пронзительный визг, донесшийся из коридора. Он приоткрыл оптические сенсоры, надеясь, что это просто кошмар после перегруза энергоном. Но нет.       Первое, что он увидел, выйдя из своих покоев, — это Нокаут, который с восхищением разглядывал свое новое, куда более гнущееся и отполированное до блеска тело в отражении стены. «Боги, я великолепен!» — прошептал он… или она?       Второе — это Старскрим, чей некогда скрипучий голос превратился в высокомерный и острый сопрано. Она тыкала когтистым пальцем в грудь Саундвейв, которая, и без того молчаливая, казалось, лишь с большим интересом изучала акустические свойства своего нового голосового модуля. — Мой монитор показывает, что твои частоты стали на 15% выше, Саундвейв! Это нечестно!       Саундвейв молча наклонила голову, и на её экране всплыла простая, но убийственная фраза: «Твои частоты раздражения зашкаливают, Старскрим».       Шоквейв, фиолетовая, слегка толстая, как раньше, уже учёная посмотрела на них так же холодно. — Ваши споры нерелевантны. Но зато мне бы было интересно изучить природу этого явления — сказала она посмотрев на себя, обернувшись к своему лидеру. — И мне было бы интересно изучить того, кто остался единственным мехом не как переменную, а удивительную константу.       Мегатрон медленно поднес ладонь к своему шлему. Где-то там, далеко, был Оптимус Прайм и война за Вселенную. А здесь и сейчас, в его собственном штабе, начиналась новая, куда более страшная и непонятная война. Его армия — его гарем. И он, непобедимый лорд десептиконов, был её единственным и желанным трофеем. Мегатрон шлёпнул себя манипулятором по лицу. Вся война с автоботами показалась ему неожиданно таким лёгким и приятным времяпровождением. «— Дай Праймус мне выжить в этом бою.» И только если б Оптимус знал, на что поменялся бы его отряд. Он рассмеялся бы... в первый раз.