Часть 4: Смена оператора.

      Дверь с громким шипением закрылась за его спиной, окончательно отсекая путь к отступлению. Воздух здесь был другим: прохладным, пах металлом, стерильностью и чем-то сладковатым, отчего искра Мегатрона сжалась. Он подумал: «Но вообще: почему я должен чувствовать себя от этого как бета малая на первом осмотре? Глупо, глупо!» И преодолев последний остаток неуверенности, он вошёл.       Лаборатория была стерильной и пугающей одновременно и была похожа на царство контролируемого хаоса. Голографические проекции анатомических схем кибертронцев висели в воздухе рядом с искривлёнными останками неудачных экспериментов. Посреди находилась платформа, которая похожа на нечто среднее между операционным столом и устройством для пыток, а комнату освещал холодный свет настенных ламп и мониторов.       И в центре этого безумия стояла Шоквейв. В руках она держала планшет, на котором бежали строки кода. Она повернулась к нему, и её единственный красный глаз зажёгся мягким, почти тёплым светом, что было пугающе неестественно. — Лорд Мегатрон, — её голос был ровным, но в нём слышалось едва сдерживаемое возбуждение учёного, нашедшего редчайший артефакт. — Вы пришли. Логично. Статистика показывала 78%-ную вероятность, что любопытство перевесит инстинкт самосохранения. Для военачальника неожиданно высокий показатель.       Она не радовалась. Она констатировала факт. Голос Мегатрона прозвучал грубее, в попытке скрыть раздражение и некоторое напряжение. — Шоквейв, я не для того пришёл, чтобы слушать твои проценты. Начинай своё... обследование. Но помни о последствиях. — Но она на его угрозу только ответила: — Последствия это для меня тоже интересный набор данных. А работа с данными моя специальность.       Она подошла ближе, её движения были плавными и точными, как у хищницы. В руках она держала не скальпель, а тонкий сканер, который испускал мягкое голубое свечение. Она его подвела к той самой платформе но он сказал ей: — Я никуда не лягу. Я твой лидер, а не объект для экспериментов.       Она обернулась, ответив с лёгким недовольством. — Так было бы проще, но ладно. Пожалуйста, сохраняйте неподвижность. Любые резкие движения несут погрешность в данные.       Она водила сканером вдоль его рук, плеч, грудной клетки. — Интересно... Энергопоток действительно более концентрированный. Частота импульсов искры на 7,3% выше, чем у фем-особи аналогичного класса. Это объясняет вашу физическую мощь, но не психологическое воздействие. Хотя я нахожу признаки стресса. Неэффективно. Потом это потребует исправления.       Мегатрон про себя подумал: «Ага, сохранишь тут эффективность. И конечно же у меня будет стресс от четырёх сумасшедших фем, которые меня и без Оптимуса до дезактива или до сумасшествия доведут.»       Она прикоснулась холодным металлом сканера к его плечу. Мегатрон вздрогнул — не от боли, а от неожиданности. Её прикосновение было безличным, но от этого не менее интенсивным. — Реакция на внешний стимул — обострённая. Любопытно. А теперь... — Она перевела сканер на его грудную клетку, ближе к тому месту, где пульсировала его искра — самая сущность его бытия.... основной эксперимент. Она прикоснулась к нему напрямую. Не сканером, а пальцами. Её тонкие, холодные пальцы скользнули по энергетическому контуру, ведущему к искре.       Мегатрон резко выдохнул. Это было невыносимо интимно. Гораздо интимнее, чем любое другое прикосновение в его жизни. По его системам пробежала волна статического электричества. Мегатрон сдавленно прошипел. — Шоквейв...Ты переходишь грань.       Шоквейв ответила ему. Её голос впервые потерял бесстрастность и приобрёл лёгкий, заинтригованный оттенок. — Грани — это условности. Наука требует проникновения в суть. Ваша искра... она резонирует. Со мной. Это не зафиксировано приборами. Это... эмпирическое наблюдение.       Её пальцы задержались. Холодный металл её рук начал нагреваться от его энергии. Её единственный глаз смотрел не на показания, а прямо на него. — Гипотеза: мой фем-алгоритм взаимодействия вступает в противоречие с вашей мужской матрицей. Это вызывает... аномалию. Повышение температуры. Ускорение процессоров. Желание... продолжить исследование. Она наклонилась ближе, её губы оказались в сантиметре от его аудиорецептора.       Шоквейв остановилась и прошептала голосом, полным научного любопытства и чего-то ещё. — Лорд Мегатрон...разрешите собрать больше данных?       Мегатрон посмотрел на неё. На эту безумную, гениальную, холодную и внезапно ставшую такой же нестабильной, как и он сам, учёную. Он видел не просто подчинённую. Он видел фем, которая, возможно, единственная во всём этом хаосе, хотела понять его не как символ, а как существо.       Он не ответил словами. Его массивная рука поднялась и обхватила её талию, притягивая её к себе. Сканер с грохотом упал на пол.       Он ответил голосом, полным обещания и предупреждения с видом лидера, возвращающего в свои руки. — Ты сама этого хотела, Шоквейв. Ты требовала доступа к сути. Ты настаивала на изучении моего резонанса. Ты сама напросилась на последствия.» Он наклонил голову, его голос прошипел прямо у её аудиорецептора, перекрывая гул оборудования. Мегатрон: «Твоё «исследование» окончено. Начинаются полевые испытания. И диктую условия — я.»       Он не стал ждать её согласия. Его вторая рука поднялась, и он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, по линии, ведущей к шейному энергокабелю. Жест был одновременно шокирующе нежным и безраздельно властным. —Ты хотела изучить мою силу? Почему бы не ощутить её напрямую?       С этими словами он резко развернул её, прижав спиной к тому самому столу, одной рукой всё так же крепко удерживая за талию. Его вторая рука скользнула вверх по её руке, обвил её запястье, направляя её собственную руку с когтями к её собственному корпусу. Мегатрон произнёс шёпотом, полным мрачной торжественности. — Первый эксперимент:как твоя логика выдержит, когда объект изучения станет твоим оператором? Сможешь ли ты сохранить хладнокровие, учёный, когда твои собственные сенсоры будут перегружены?       Он заставил её пальцы дрогнуть, послав лёгкий импульс через точку контакта. Шоквейв резко вдохнула — её ровное, научное дыхание впервые сбилось. Её собственный корпус, инструмент её воли, теперь было марионеткой в его руках. — Собирай свои данные, Шоквейв. Записывай всё. Частоту моего пульса. Температуру моей брони. Дрожь в твоих конечностях. Но помни...— Он притянул её ещё ближе,так что свет его искры отбрасывал багровые блики на её лицо — с этого момента я — главный исследователь. А ты... мой самый многообещающий и сложный проект.       Его последние слова растворились в гуле их сливающихся энергетических полей. Лаборатория, когда-то царство её неоспоримого контроля, теперь стала ареной, где правил только он. И Шоквейв, вся её гениальность и холодная логика, наконец поняла, что столкнулась с силой, которую никакой сканер не сможет измерить, а только — испытать на себе.