Морской чёрт. Часть 1

Мягкие, утренние лучи солнца заливали уютную кухню теплым светом. За плитой что-то активно кипело, варилось и жужжало, пока в нос бил непростительно знакомый и уже почти забытый запах материнской готовки. Всё внимание было приковано к корзинке стоявшей на столе. Небольшой, самодельной... Кажется бабушка ещё при жизни сделала её из прутьев... В ней были мирно сложены несколько сочных спелых яблок, будто бы только сорванных с дерева. Таких ярко красный и больших... Но что-то в их виде не давало покоя. Что-то неправильное и неестественное, что вызывало сомнения... Ответ на эту загадку всё вертелся на языке, но сложить этот странный поток ощущений во что-то цельное, никак не получалось... – Себастьян, – Послышался негромкий, буквально бархатный женский голос где-то неподалёку, от чего сердце пропустило удар, а дыхание замерло. Всё внутри сжалось в страхе, пока глаза неверяще поднялись в сторону голоса. Ему не показалось... В трёх шагах от него, за плитой стоял непростительно знакомый и родной силуэт. Она была именно такой, какой он запомнил её в последние дни спокойной жизни. Длинные волосы, где уже виднелись пара седых прядок, небрежно убраны в пучок, на лице еле заметны лёгкие морщины от возраста, и яркие, очень теплые и нежные голубые глаза. В детстве, Себастьян любил в них вглядываться, они казались похожими на небо, самым ярким и теплым днём. Он был единственным ребёнком, унаследовавшим её гены и получившим похожий оттенок глаз. Раньше он действительно гордился этим. –.. Мам? – Себастьян неверяще выдохнул. Кажется, он не видел её уже целую вечность, если не больше. – Себастьян, будь добр, передай соль, пожалуйста, – Совершенно будничьим тоном произнесла женщина, прежде чем вновь вернуться к готовке. – Соль? – Он растерянно моргнул опуская взгляд на обеденный стол, где рядом с корзиной яблок действительно стояла солонка. – Погоди... Какая соль? Мам, мы же... Так давно не виделись... – Давно не виделись? О чём ты? Или для тебя всего лишь одну ночь спать в соседних комнатах - это теперь давно не виделись? – Мама лишь мягко усмехнулась, заставляя Себастьяна совсем потеряться в обстоятельствах и времени. – Что значит, всего лишь одну ночь? А как же... Убийства и приговор..? – Себастьян обеспокоенно поднялся из-за стола. – И... И Урбаншейд... Подводная база... – Он стал подходить ближе, пока в голове резво бегали образы произошедших событий: темные камеры, в которых он дожидался приговора, длинные нескончаемые коридоры, где заключённые ходили единым строем, мрачную подводную лодку, которая верно вела его туда, откуда ему уже не выбраться, и холодные стены, за пределами которой лишь неимоверное давление морских глубин... – Произошло ведь... Столько всего... Ты... Погляди на меня! Они изуродовали моё тело, и...! – Себастьян резко замер, глядя на свои руки. Они... Они были совершенно нормальными. Смуглые, чуть грубые неаккуратные из-за мозолей, а главное... Абсолютно человеческие. Никакого неестественного голубого оттенка, никаких глянцевых чешуек и неестественных отростков. Себастьян тут же начал трогать свои уши... Абсолютно... Нормальные... Но как же..? Он же точно помнил... – Себастьян, всё хорошо? – Все мысли вдруг оборвались, стоило увидеть обеспокоенное лицо матери. – Ты говоришь об очень странных вещах... Ты не приболел случаем? – Она тут же подошла ближе, прислонив ладонь к его лбу. – Температуры вроде нет... – Мам.. – Себастьян взял женщину за запястье, и в мгновение оцепенел. Эти руки... Такие мягкие, и тёплые... Прямо как в детстве. Прямо как тогда, когда всё было хорошо... На глаза невольно начали накатывается слёзы. Боже... Он.. он ведь почти позволил забыть себе об этом ощущении! – Себастьян, что с тобой? Ты меня пугаешь.. – Обе материнские руки прислонившись к его щекам. Он ещё в пятнадцать лет стал выше собственной матери, по этому, она часто использовала этот жест, чтобы заставить его наклониться. Заставить встать с ней на один уровень, а то и ниже, только чтобы он вновь оказался маленьким и беззаботным мальчиком. Её мальчиком. – Мам, я... – Себастьян растерянно глянул в чужое лицо, чувствуя укол вины. – Ох... Прости... Прости что напугал... Я в порядке, просто... Наверное... Мне приснился сон... – Он накрыл своей ладонью чужую, чувствуя как больше не может сдержать слёз. Себастьян тут же бестактно втянул женщину в объятия, начиная тихо рыдать. – Очень.. очень плохой сон.. Наверное, прошла целая вечность с тех пор, как он обнимал кого-то, особенно собственную мать, в последний раз. А может быть, никакой вечности на самом деле не было, и с их последней встречи прошло не более восьми часов? Может... Приговор, тюрьма, Урбаншейд и странные эксперименты правда были всего лишь кошмаром? Неприятным, ужасным, болезненным... Но всё ещё просто кошмаром. Слёзы текли по щекам, и заставили чужую домашнюю сорочку намокнуть. Но женщина не возмутилась на сына. Его поведение наверное и вправду было странным, но она лишь аккуратно обняла его в ответ. – Главное... Что этот сон закончился, правда? – Я... Я думал... Я больше никогда тебя не увижу... – Себастьян захныкал лишь сильнее. – Тсс... Тсс... Всё хорошо, слышишь? Всё закончилось... Теперь мы снова вместе, – Она начала поглаживать его по растрёпанным волосам, и Себастьян прикрыл глаза. Он чувствовал себя вновь маленьким беззащитным ребёнком, который не смог уснуть, побоявшись монстров под кроватью, и теперь прятался в материнских руках. – Да... Теперь.. всё хорошо... – Он шмыгнул носом, отстраняясь от матери, и мягко улыбаясь, впервые за столько времени искренне. – Ещё раз извини... За это всё. – Если тебе это нужно было, то в этом нет ничего страшного, – Женщина улыбнулась в ответ. – Ну разве что, мне нужно проверить, не подгорел ли наш завтрак. – А! Да, да, конечно! Прости пожалуйста... А ещё ты... Кажется просила подать соль... Я сейчас принесу! – Себастьян тут же двинулся в сторону стола, пока женщина хихикнула, возвращаясь к готовке. Он взял соломку в руки, и вновь заострил внимание на корзине с яблоками. С ними... С ними всё таки определённо было что-то не так. – Мам... – Тихонько позвал Себастьян, подходя ближе, и передавая матери соломку. – А тебе не кажется, что те яблоки в корзине какие-то... Странные? – С чего ты взял, сынок? Это самые обычные яблоки, я же буквально вчера купила их, – Женщина даже не обернулась, слишком сосредоточенная на готовке. Она взяла соломку, а Себастьян наконец решил обратиться внимание на сковородку, в которой жарилась еда. В следующее мгновение, ему стало дурно. На сковороде лежала рыба. Полностью целая, даже не разделанная, судя по виду, далеко не первой свежести, и что самое отвратительное... Всё ещё живая! Она извивалась и билась в конвульсиях на раскалённой сковородке, отчаянно раскрывая жабры. Где-то на брюхе был продолговатый вырез, из которого вытекало какое-то омерзительное едкое месиво. От мыслей о том, что это могли быть рыбьи органы, его затошнило. Тут же, он ощутил тошнотворный запах, ему пришлось буквально отпрять на пару метров. – Ох! М... Мам... Что это такое?? – О чём ты, сынок? Это же просто завтрак... – Невозмутимо, кажется, совсем не понимая, в чём проблема, ответила мать. Себастьян испуганно на неё глянул. Что с ней? Она в помине не любила рыбу, а чтобы ещё и жарить её в таком отвратительном состоянии?? – Какой завтрак?? Эта рыба... Да она ведь всё ещё живая!! И... Гнилая... Живая и гнилая, как ты можешь это готовить?? – Это твой завтрак, милый. Что-то не так? – Женщина обернулась всё с такой же добродушной улыбкой. Но теперь она совсем не казалась такой же милой и родной... Себастьян отступил шаг назад. – Для... Меня? Это шутка?? – Вовсе нет, Себастьян! Такой завтрак в самый раз... Для такого как ты. – О чём ты... Себастьян не успел договорить, ибо в следующее мгновение, прямо в окна влетели тонны холодной морской воды. Стекло разбилось вдребезги, а вода начала заполнять пространство быстрей, чем Себастьян смог бы хоть как-то отреагировать. Неимоверный шум и давление тут же настигли его уши, и он болезненно зашипел, стараясь спастись от водной стихии... Уже было поздно. Барабанные перепонки разорвало вдребезги, весь окружающий мир погрузился во тьму, а попытка вскрикнуть, увенчалась лишь появлением солёной воды а горле, что начала выжигать тело изнутри. Себастьян резко распахнул глаза, вжимаясь рукой в грудь. Никакой воды. Никакой живой рыбы. Никаких странных яблок, так же как и... Никакой маминой кухни... Только ослепительный холодный свет, стирильная камера, и оглушающее давление воды за стеной... Это был сон? Себастьян глянул на свои руки. Бледные... Голубоватые... С блестящей чешуёй... Именно такие, с какими он и засыпал. Он разочарованно вздохнул. Просто сон...

***

– Рад тебя приветствовать, Z-13. Как твоё самочувствие? – Раздался размеренный тихий мужской голос, на что Себастьян лишь недовольно фыркнул, откидываясь на спинку инвалидной коляски, и отводя взгляд. С момента, как он обнаружил на себе плавники, прошло около двух недель, если верить календарям, что висели в кабинетах рабочего персонала. Не то, чтобы время имело для него особое значение, ему всё равно было нечего ожидать. Но если у него была такая возможность, было бы глупо этим не воспользоваться. Прошедшие дни выдались не на шутку... Головокружительными, если это вообще можно было так описать. Никакие ДНК лишних животных ему больше не внедряли, что само собой, не могло не радовать. Правда причиной таких обстоятельств было в том, что ему просто дали время адаптироваться к изменениям собственного тела, так что всё самое ужасное ещё ждало впереди. Но Себастьян старался на думать об этом, концентрируя всё внимание на том, что происходило в настоящем. Хотя честно говоря, события настоящего тоже не особо его радовали. Приобретенные плавники и чешуя по прежнему до ужаса кошмарили. Первые несколько дней, он настойчиво их игнорировал, отчаянно убеждал себя, что это не стоит его внимания, и терял над собой контроль всякий раз, когда хоть что-то напоминало об их существовании. Но в последствии ему пришлось смириться с мыслью, что игнорировать подобные изменения в сложившейся ситуации просто напросто невозможно. И дело было не только в наглых учёных, что радовались выросшим плавникам подобно маленьким деткам, не давая и на мгновение забыть о существовании столь отвратительной метаморфозы. Но и в самих плавниках, которые на огромное сожаление Себастьяна... Доставляли слишком много физического дискомфорта. Таков удел противоестественных конечностей на человеческом теле. Плавники каким то чудом имели абсолютно исправные нервные окончания внутри себя, а ещё, как на зло, были до невообразимого уязвимыми и чувствительными. От чего, любое случайное касание, любой неприятный перепад температуры, любое неудобное движение или положение, неизбежно вели к адским агониям. Особенно плохо доставалось кончикам, которые чаще всего брали на себя основной удар. Ухудшало положение и крайне неестественное, неудобное расположение новопреобретённых органов. Плавники на позвоночнике, например, мучали его буквально круглосуточно, ведь ныне, он больше не мог лежать на спине, и прислоняться к спинкам стульев без чувства неудобства. Вертеть головой, особенно лёжа на кровати он тоже больше не мог, ведь громадные ушные плавники постоянно зажимались между его головой и подушкой. Да что уж там, даже одежда, несчастная одежда теперь доставляла сплошные неудобства, ведь под ней плавники были заперты в весьма тесном и неприятном положении. Но и не носить её он тоже не мог! Завершало этот отвратительный круговорот боли и неудобства мысль о том, что человек по природе своей, никогда даже близко не был связан по родству с подводными существами. От того, мозг Себастьяна в никакую не желал признавать плавники, как что-то, что неотъемлемо принадлежало ему. Они свисали с тела как абсолютно ненужные куски плоти, которые с трудом (за исключением конечно же ушных плавников) вообще хоть как-то двигались. А стоило взгляду только упасть на отросшие части тела, так в голове тут же нарастало неимоверное омерзение и отвержение увиденной картины. Это было ужасно. Но Себастьян ничего не мог сделать. Учёные пару раз вкалывали ему обезболивающее, но отказывались это делать регулярно, ведь по их словам, это могло помешать мозгу адаптироваться к изменениям. А вот на какой препарат они уколов точно не жалели, так это на успокоительное. Очень мощное, к слову, после которого Себастьян безвольным овощем лежал на кровати долгие часы. Честно говоря, это было не так уж плохо. По крайней мере, в таком состоянии он мог не чувствовать лишний раз всей этой боли. Однако его ужасно задевало, что делали это исключительно из-за его срывов и истерик, которые он регулярно устраивал учёным. Трудно было держать себя в руках, когда всё тело болит и чешется, а к тебе ещё и относятся как к весьма занимательному экспонату в музее. Хотя должно быть, это не совсем корректное сравнение. Ведь за экспонатами в музее хотябы ухаживают. Однако спустя несколько дней, Себастьян, кажется, начал потихоньку адаптироваться. Боль уже стала слишком привычной, чтобы из-за неё мучаться, по этому она просто превратилась в неприятный фоновый шум его стандартной рутины. Так же, постепенно выяснилось что и с чешуёй вполне себе можно существовать в полном примирении. По крайней мере, она практически полностью перестала мучить его чесоткой, а он больше не пытался от неё избавиться и вырвать. Даже как-то попытался отыскать в этом своего рода плюсы, и обнаружил, что благодаря чешуе, ему больше не надо бриться. Вся растительность с лица, рук, ног и прочих интимных мест просто напросто исчезла! Удобно, гладко, правда он очень быстро задумался о том, не исчезнут ли потом таким же путём его волосы на голове и брови с ресницами. Это было бы весьма неприятно, и такую потерю он бы вряд ли пережил. В конце концов, даже с ушными плавниками удалось отыскать примирение. Это было трудно, ведь создаваемые ими неудобства в корне отличались от того, что предлагали прочие плавники. В отличие от всех прочих эти на постоянной основе дёргались. Как Себастьян смог понять из рассуждений учёных, на это повлияло две причины: Первая заключалась в том, что пока на всём остальном теле лучи плавников состояли из самых настоящих костей, ушные представляли из себя хрящи. Это уже в априори делало их более гибкими. А вторая причина до ужаса неутешительно вещала о том, что ушные плавники стали в своём роде мимическим элементом его лица. Они реагировали на любые малейшие эмоции: Дрожали, когда ему было страшно или наоборот слишком злостно. Дёргались, вздымаясь вверх, когда он пугался. Опускались вниз, безвольно свисая по бокам, когда было грустно. А ещё предательски навострялись, вытягиваясь в полную длину, всякий раз, когда он пытался подслушать диалог. Тем самым выдавая его с потрохами перед учёными. А как же умолчать о том, как они частенько налипали на глаза, когда ему было что-то крайне неприятно видеть. Как Себастьяну удалось понять, подобная удивительная способность настигла его из-за очень близкого расположения к лицу и мимическим мышцам, что впрочем и привело к такому исходу. Его мозг всё ещё не до конца принимал ушные плавники как часть тела, но из-за связи с мимическими мышцами, подавал им сигналы более удачно. От этого, они с таким энтузиазмом и дёргались. Как то исправить это вряд ли представлялось возможным, но учёные прогнозировали ему, что как только мозг полностью адаптируется, возможно, он сможет управлять ими по собственной воле, и наконец контролировать их движения. И честно говоря, Себастьян с нетерпением ждал этого дня, потому что длиннющие штуки приносили слишком много проблем. (А ещё в них ужасно часто путались волосы!) Но даже в них оказались своего рода плюсы. Например, его слух определено стал значительно лучше. Себастьяну потребовалось время полностью это осознать, но когда он понял, как отчётливо может улавливать шаги и голоса за огромной железной непробиваемой дверью его камеры, он понял, какое преимущество получил. Учёные уже знают о новоприобретённой способности, но точно не подозревают о её масштабах. И пока Себастьяну удаётся не плохо это скрывать. В общем, даже к такому отвратительному и безвыходному положению он постепенно начал адаптироваться. Возможности человеческой природы во истину были удивительными. – Z-13, ты же не собираешься вновь меня меня игнорировать? Ах, кажется Себастьян забыл упомянуть ещё одно удивительное изменение его новой жизни. – Мне не о чём с вами говорить, Мистер Фейн, – Себастьян пожал плечами, абсолютно наигранно усмехаясь, и очень старательно делая вид, что обои в этом тёплом кабинете куда интересней человека прямо перед ним. Это было единственным местом, где он мог позволить себе вести себя столь нахальным образом. И от такой возможности он не собирался отказываться. Мистер Фейн. Или как гласил бейджик на его халате: "Логан Фейн". Специалист по психологии и поведению глубоководных существ. Иными словами психолог для местной фауны. Честно говоря, когда Себастьян об этом впервые услышал, он не мог сдержать смеха. Психолог! Да это звучит как самое настоящее издевательство после того, что они с ним сделали! Но учёные были вполне серьезны. Гадать о причинах подобного решения совсем не пришлось, всё лежало буквально на поверхности: ментальное состояние подопытного могло сильно повлиять на чистоту эксперимента, да и учёным нужно было отслеживать изменения не только физические, но и психологические. И вот, теперь раз в несколько дней он оказывался в этом кабинете и недовольно фырчал на любой заданный вопрос. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто то из мерзких работников этого места правда лез в его душу. Да и Себастьяну значительно повезло, ведь человек, оказавшийся ответственен за эту задачу, был по всей видимости весьма... Бесхребетным. Даже сейчас, этот человек напротив лишь нервно вертел ручку в руках, пытаясь собраться с мыслями, и придумать достаточно весомый аргумент, почему Себастьяну нужно начать вести с ним диалог. Другие учёные на его месте просто начали бы угрожать, напоминать о положении подопытного, а может быть, выдумали бы ещё чего по хуже. Но Мистер Фейн был не таким, оо, совсем не таким. Всё выглядело так, будто он очень старательно пытается создать имитацию совершенно нормальной и обычной жизни на поверхности. Об этом довольно ярко говорил его кабинет, который был... Слишком уж нормальным, по сравнению с тем, какие помещения встречались Себастьяну раньше. Здесь были поклеены обои, а не просто замазанные краской стены, а так же несколько громадных стеллажей с кучей различных книг и папок неясного назначения. Свет с потолка был на удивление довольно тёплым, практически домашним, что шло в разрез с остальными яркими и слепящими лампами, от которых натурально болели глаза. У дальней стены стоял огромный стол заваленный всякими бумагами, что собственно и служил рабочим местом для психолога. Напротив него стояли мягкие кресла, то ли для отдыха, то ли для всяких посетителей, которые не привязаны к инвалидной коляске. Но главной вишенкой на торте был огромный экран позади рабочего стола, на котором была проекция самого обычного вида за окном. Там виделись зелёные макушки деревьев, плывущие по небу облака, маленькие изредка летающие птички... И огромное, ясное, голубое небо, будто они действительно находятся в самом обычном офисе, в самом обычном здании, там... Наверху. Обладатель этого рабочего места явно старался сделать свой рабочий кабинет как можно более... Нормальным. И у него, пожалуй, вышло это очень даже хорошо. Единственное, что выдавало истину этого помещения - лишь его временный посетитель, прикованный к инвалидному креслу, и имеющий чешую по всему телу вместе с плавниками. Ироничное наблюдение. Хотя даже этот момент Мистер Фейн по максимуму пытался сгладить. Он очень старательно делал вид, что общается с обычным пациентом: настойчиво уклонялся от любых прямых упоминаний плавников или чешуи, называя скорее "Изменения", "перестройка организма", или как-нибудь ещё. Может быть, Себастьян даже зауважал бы его после этого, но не собирался вновь обманываться. Этот человек работал на Урбаншейд, имел все возможные документы по делу Себастьяна и мог их полноправно дополнять. Он был одним из них, даже если и вёл себя чуть более благосклонно. Если он всё ещё здесь, значит он в полной мере поддерживает всё, что творится в стенах этого места. А к такому, у Себастьяна не возникнет уважения никогда. – Z-13, мы уже с тобой это проходили. Я понимаю всю твою неприязнь, тем не менее, если ты не будешь отвечать на мои вопросы, тебе же окажется от этого хуже. – Это угроза? – Нет, это попытка вразумить тебя! Твоё ментальное состояние очень важно для нас, и если мы не будем знать его подробности, мы не будем знать как с тобой работать. Это может плохо окончиться. – Какая ужасная потеря... – Себастьян закатил глаза, недовольно подёргивая ухом. – Z-13, ты совершенно... – Послушайте, как я могу верить во всю эту чушь, когда вы всё ещё продолжаете называть меня этим ужасным номером? Я говорил не делать этого, это мерзко! Психолог на секунду опешил, растерянно моргая, прежде чем собраться с мыслями. – Вообще-то... Ты сам ещё на первой сессии отказался говорить своё настоящее имя. А я уже упоминал, что во всех предоставленных мне документах не сохранилось информации о твоих инициалах. Вообще-то это была правда. Себастьян невозмутимо вскинул бровь, дёргая ухом. – Конечно, потому что такие как вы, уж точно не достойны знать моего имени. – Ну так а как тогда ты требуешь от меня...!? – Мистер Фейн вскинул руками, прежде чем услышал со стороны своего пациента злобные смешки. Ох, да он просто издевался! –... Z-13. Себастьян довольно сощурил глаза, пока уши двинулись вниз. Он не считал себя ни капли виноватым. Больше нигде на подводном объекте, он не чувствовал такую относительную безопасность, чтобы вести себя совершенно наглым и вольным образом. Этот человек, хоть и был одним из работников проклятой организации, всё же был совсем чутка жалким, чтобы пресекать подобные выходки. А развлечений в этом месте, знаете ли, и без того не особо много. – Ах, где же мои манеры? Кажется рыбьи днк их сожрали, какая досада. – Ох... – Мужчина снял очки, протирая переносицу. – Ну... По всей видимости, самочувствие у тебя в полном порядке, раз ты позволяешь себе столь неуважительное поведение. – Самочувствие так же как и обычно, – Себастьян довольно откинулся на спинку коляски, закидывая ногу на ногу. Странно, что работники не привязывали к коляске ещё и его ноги, ведь он оставался способным вдать кому-нибудь прямо по яйцам. А при совсем хорошем положении, если чуть съехать с сидения, то ещё и может достать ими до пола, тем самым получив возможность перемещать коляску. Это можно было использовать в своих целях. – Плавники болят. Эти суки вместо ушей дёргаются, мешают спать и болят. Слишком яркий свет в моей комнате уже задрал, потому что от него мои глаза тоже ужасно болят. А ещё я уже не могу выносить этот подводный шум за стенкой моей комнаты, от этого я не могу уснуть по ночам, и мои уши, угадайте что? Правильно, тоже болят. А ещё вчера меня снова накачали успокоительными, и вы не поверите...! – Твоя голова, после этого, тоже ужасно болит? – Ах, как вы догадались, доктор? Мистер Фейн вздохнул, начав что-то записывать в свои бумаги. – Из-за чего вкололи успокоительные на этот раз? Себастьян отвёл взгляд, неприятно поежившись. Уши невольно дрогнули. – Неужели среди ваших бумажек не появилось записей о самом свежем и "неимоверно забавном" опыте? – Ах! Так вот что стало причиной? Как я не додумался... – Себастьян фыркнул, пока Мистер Фейн начал рыться в бумажках, спустя пару мгновений доставая нужную. – "Опыт 3.016: Проверка плавников в естественной среде", – Зачитал он вслух. – "Объект Z-13 был раздет до гола, и помещён в стеклянный аквариум 4х3 метра для проверки активности плавников в естественной среде обитания." Себастьян поморщился, пока ушные плавники дёргались от свежих воспоминаний. –... Не обязательно читать вслух. – "Вследствие эксперимента было выявлено, что отросшие конечности проявляют бо́льшую активность в подводной среде. Однако данные могут иметь погрешности из-за агрессивного поведения Z-13. Объект пытался разбить стены аквариума, и содрать с себя измеряющие импульсы приборы. Z-13 были выколоты две стандартные дозы транквилизаторов. Требуется повторное проведение эксперимента в ближайшие дни." – Психолог заинтересовано изогнул бровь. – Вы ещё и собираетесь повторить этот парад унижения!? Выродки! – Зачем ты пытался разбить стекло? – А вам было бы приятно, если бы вас сунули в воду, не давая возможности выплыть?? – Здесь указано, что тебе был дан прибор для дыхания. – О, это конечно делает ситуацию в сто раз лучше. Мне ведь так нравится быть забавной зверушкой в ваших руках, и я совершенно не против, когда меня лишают одежды и весело рассматривают со всех сторон из-за стекла, – Себастьян скрипнул зубами, с силой впиваясь ногтями в подлокотники. Ушные плавники раздражённо подрагивали. То, к чему он всё ещё не мог адаптироваться, это к мысли о том, что его тело больше ему не принадлежало. Учёные могли совершить с ним всё, что угодно: Усыплять, бить током, раздевать, наблюдать за его действиями, как за животным в зоопарке, и вполне себе преспокойно даже вскрывать. До последнего, конечно, пока ещё не дошло, но всё остальное они уже практиковали во всю. И эти люди имели абсолютно полное, как юридическое, так и моральное, право на подобные деяния, чёрт бы их побрал. – Хорошо... Но зачем ты пытался содрать с себя датчики? – Из-за них плавники начинали пульсировать и болеть. Что мне ещё надо было делать? – Хаа... Послушай меня, я понимаю, что все эти опыты неприятны для тебя, но ты же понимаешь, что если ты продолжишь оказывать сопротивление, то они только продолжат становиться более болезненными? – Они и так болезненны, – Прошипел Себастьян. – К тому же, абсолютно омерзительны. – Он отвернул голову, поджимая губы. Это был не единственный "маленький опыт", прошедший за последние пару недель. За несколько дней до этого, они привязали его к стулу, и на протяжении нескольких часов проверяли эмоциональный спектр ушных плавников. Его били по лицу, включали успокаивающие мелодии, после сменяя их белым шумом, заставляли смотреть видеоролики с какой-то мерзостью, пугали резкими звуками, доводили до слёз, слепили ярким светом, ставили перед лицом тарелку с едой, выглядящую и пахнущую гораздо лучше и съедобней, чем всё, что ему давали до этого, и позволяли только смотреть. После подобного увлекательного времяпровождения ему даже не нужны были транквилизаторы, чтобы неподвижно валяться на кровати, ведь он был выжат как лимон. Зато прямо сейчас, среди бумажек на столе психолога, должен был валяться подробный отчёт о том, как отличались вздрагивания его плавников когда он был испуган, от подрагиваний, вызванных жаждой еды. Превосходно. А ещё ранее, кажется, ещё на прошлой неделе, они проверяли нервные окончания всех плавников. Его снова связали, поместили в какое-то огромное сканирующее устройство, и били током в разных местах тела на протяжении часа. Крики, ругательства, а в последствии и горячие предательские капли слёз, из-за которых, по завершению опыта он даже не мог различить лица учёных, никого особо не волновали. После этого он бился в истерике ещё пол вечера, пока наконец не отрубился от бессилия прямо на полу в ванной. Честно признаться, с каждым днём, его желание растерзать рожи каждого причастного к этому ублюдка только росло. Мистер Фейн, тем временем, устало вздохнул. – Я... Посмотрю что можно сделать с этой ситуацией, и поговорю со своими коллегами, чтобы они установили для себя определённые рамки. Однако и ты должен перестать проявлять столь ярую агрессию. Если ты продолжишь в том же духе, есть риск, что они применят что-то по хуже обычных успокоительных. Тебе не понравится. – Куда ещё хуже?? – Думаю, ты не хочешь этого знать. Я надеюсь, в этом вопросе мы с тобой договорились? –... В зависимости от того, что вы ещё удумаете сотворить с моим телом. – Ты хотел сказать, что они сотворят с твоим телом? Я уже говорил об этом, Z-13: я не принимаю никаких решений связанных с экспериментами над тобой. В моих полномочиях только наши консультации. – Вы правда вертите в то, что это снимает с вас ответственность, или просто хотите выбелить себя в моих глазах? Чужое лицо, лишь на мгновение, удивлённо вытянулось, прежде чем мистер Фейн отвёл взгляд, сжав ручку в своих руках. – Я просто пытаюсь объяснить, что приравнивать меня к учёным, которые доставили тебе такие неприятности, совершенно некорректно. Я понимаю, что ты воспринимаешь всех работников здесь, исключительно как врагов. Но тебе нужно понимать разницу между теми, кто полноправно несёт ответственность за то, что происходит с тобой, и теми, кто не имеют к этому почти никакого отношения. – Мистер Фейн, я прекрасно понимаю эту разницу, не держите меня за идиота, – Себастьян раздражённо повёл ухом. – Но тогда вы должны в полной мере осознавать, что даже если не вы лично вкололи в меня какую-то дрянь, это всё ещё не снимает с вас статуса полноправного соучастника — вы имеете полное представление о том, что они делают со мной, – Себастьян поддался вперёд, наклоняясь и пристально глядя в чужие глаза.– Скорее всего, вам так же известно и о всех прочих ужасах, о которых я даже представить не могу, но которые наверняка творятся в этом проклятом месте. И зная обо всём этом, будучи в абсолютно полном здравии рассудка, вы должны прекрасно понимать на сколько это аморально, – Себастьян сощурился, внимательно наблюдая, как скачут тени на чужом лице. Его собеседник тяжело взглотнул, настойчиво отворачивая голову от пристального ярко голубого взгляда. – Но учитывая то, что сейчас мы сидим здесь, похоже, мораль не играет для вас особой роли, мистер Фейн. – Это неправда! – Тут же гневно выпалил Фейн, наконец набираясь смелости со повернуться к чужому лицу. Его брови были нахмурены, губы поджаты, и пару прядей выбились из аккуратно вложенной прически. – Не переходи черту, Z-13. – Он тут же поднялся из-за стола, злобной тенью возвышаясь над чужой фигурой. Себастьяна это не испугало. Он расслабленно облокотился на спинку коляски, склонив голову, глядя на человека снизу вверх. – Всего лишь пары слов достаточно, чтобы вы перешли на угрозы? Знаете, у меня есть сомнения в тех, кто решил назначить вас на роль психолога... – Довольно! ... На этом консультация окончена. – Фейн лишь с раздражением ударил по какому-то устройству на своём столе. Он нажимал его всякий раз, как их встречи подходили к концу. Кажется оно дистанционно вызвало охранников. Себастьян удивлённо изогнул бровь, глядя на это. А после довольно усмехнулся расплываясь в улыбке. Это была его маленькая победа.

***

Теплые капли воды практически полностью укрывали чувствительные уши от морских звуков за стеной. Себастьян в кои то веки мог расслабиться. В последнее время он засиживался в душе гораздо дольше, чем следовало бы. Маленькое тесное пространство со шторкой казалось единственным действительно безопасным местом, где можно было скрыться от лицемерных учёных, назойливых объективов камер, а ещё ужасной сухости. Как бы неприятно это было признавать, но с появлением чешуи и плавников, ему постоянно не хватало лишней влаги. Он не мог ничего поделать с постоянным желанием выпить воды, неприятным ощущением сухости под чешуйками, и ощущением, что он маленькая сушёная рыбка. Конечно, это не было совсем уж критичным положением, и всё же, когда он наконец мог избавить плавники от оков одежды, позволить им распрямиться, и ощущать, как вода обволакивает тело, он наконец мог ощутить себя полноценным человеком. Если конечно, такое словосочетание ещё можно было к нему применить. Если совсем уж откровенно, то когда учёные додумались поместить его в большой аквариум, он был совсем немного, и всё же не против этой идеи. Конечно, он всё ещё был бесконечно возмущён обстоятельствами, при которых это сделали, и унижением, которые ему пришлось при этом терпеть, но отрицать факт того, что в этой несчастной стеклянной коробке ему было куда приятней, чем на суше, было трудно. Он даже не иронично задумался над мыслью, что ему не помешал бы здесь небольшой бассейн. Ну или хотя бы ванна. Наверное это было совсем уж нагло в его положении, но раз уж они лепили из него подводного монстра, то почему ограничивали в воде? Себастьян тихо усмехнулся своим мыслям. Какая же нелепица. Он чуть добавил в воды напора, и устало потянулся. Плавники сами собой вытянулись, потягиваясь вместе с ним, и наслаждаясь мгновениями, пока их ничего не сковывает. В такие моменты они практически не докучали ему болью, по этому он всё чаще искал поводы и оправдания для самого себя, чтобы выпрямлять их. Уши тихонько затряслись от наслаждения, прежде чем раздался зевок. Ох, этот день его вымотал. Хоть сегодня его и не стали травить успокоительными, и он даже прибывал в хорошем расположении духа (что было невообразимой редкостью), после того, как ненамеренно довёл психолога, всё же, общение с любыми обитателями этого места вытягивали из него все силы. Если бы в ванную можно было перетащить матрас с подушкой, он бы с радостью это сделал. Эта маленькая комнатушка хоть и была совсем тесной, по сравнению с остальной комнатой, что была ему отведена, всё же излучала в разы больше комфорта. Как минимум потому, что в ней не было камер. Себастьян всё бы отдал, чтобы остаться в пространстве скрытом от посторонних глаз, да ещё и в котором по близости постоянный источник к воде, с возможностью заглушить давящий шум за стенкой. Но была одна существенная проблема. Эта проблема висела прямо над раковиной, расположенная слишком неудобно, чтобы её не замечать. Зеркало. С того самого дня, он больше в него не заглядывал. Настойчиво отворачивался, нервно сглатывая, всякий раз, когда надо было проходить мимо. Испуганно дёргал ушами, стоило только заметить его боковым зрением, и уводил взгляд вниз, когда нужно было подойти к раковине. Он даже пытался завесить его чем нибудь, но во время его ежедневного отсутствия, в комнате, по всей видимости, появлялись уборщики, что стягивали с зеркала всякую ткань. В конечном итоге, он даже умываться по утрам решил в ванной, просто чтобы быть подальше от пугающего предмета. Увы, ванная комната была слишком тесной, чтобы просто игнорировать зеркало. Оно постоянно попадало в поле зрения, и висело прямо на уровне глаз, повышая риск случайно в него заглянуть. А смотреть в него, Себастьян больше не при каких обстоятельствах не собирался. По этому, полностью обосноваться в ванной, не представлялось возможным. Всё же, Себастьян не хотел вновь разбивать вдребезги своё и так шаткое, но хотябы немного стабильное состояние. Если с плавниками он потихоньку искал компромисс, и уже реагировал не так остро, то о своём отражении он предпочитал забыть, как о страшном кошмаре. Так было легче.

***

Спустя время, Себастьян сидел на кровати, чувствуя себя более чем удовлетворённым и свежим, чтобы предпринять попытки вычесать колтуны из мокрых волос. Про существование расчёски в своей комнате, он честно говоря, частенько забывал, а волосы уже давно отрасли достаточно, чтобы ужасно сильно путаться всего за пару дней. Он недовольно шипел всякий раз, когда ненароком задевал ушные плавники, и подумывал о том, что было бы здорово, если бы здесь нашелся человек, который мог обрезать ему лишнюю длину. Не то, что бы длина волос в нынешней ситуации особо его волновала, но борьба с колтунами всё же доставляла дискомфорт, да и чем волосы были длиннее, тем обильней они липли на лицо. Особенно тогда, когда у него были связаны руки, чтобы поправить. Он даже вполне бы согласился на вариант, чтобы ему на время одолжили ножницы. Только на время, и он мог бы как-нибудь, да справиться сам, без зеркала, даже если бы вышло криво. Такой вариант, к сожалению, вряд ли был возможен. Никто не доверил бы ему колющие режущие предметы. Но и мысль обратиться к кому-нибудь постороннему с этой просьбой, тоже была сомнительной. Ни с кем, кроме учёных и мистера Фейна, ему не доводилось вести диалог. А этим личностям, Себастьян точно бы не стал доверять свои волосы. Кто знает, что взбредёт в голову этим психам? Вдруг они решат, что волосы ему вообще не особо важны, и побреют налысо? Себастьян поёжился. Только не это. Даже наличие плавников не казалось такой уж страшной трагедией. Впринципе, и так выглядит мило. Стоит только каким-то образом выкляньчать у кого-то резинку, а желательно две. И может быть, такими темпами он однажды сможет обогнать сестру. У них всегда было негласное соревнование, у кого больше одежды и украшений, будет приятно обойти её и в такой глупой мелочи. ... Жаль, что она об этом всё равно не узнает. Уши грустно повисли, когда он расчёсывал последнюю оставшуюся прядь, как вдруг, со стороны двери послышался режущий уши скрип. Себастьян недовольно поднял голову. А... Ужин принесли. Прекрасно. Он взял поднос с едой, недовольно морщась, когда на тарелке вновь увидел... Рыбу. Ещё пару недель назад его это правда бы обрадовало, но ныне лишь вызвало недовольный вздох. Каждый день они заставляют его есть рыбу. То ли у местных жителей крыша совсем поехала под водой, то ли это была крайне не смешная шутка над его положением. Но они ещё ни разу не отошли от своей традиции. В мыслях невольно вспомнился недавний сон. И вид неспелой, однако всё ещё живой рыбы на сковороде. "Такой завтрак в самый раз, для такого как ты." Уши неприятно дрогнули. Нет, его мама никогда бы так не сказала. ... По крайней мере... Не говорила, пока он был частью жизни наверху. Честно говоря, он и представить не мог, как бы она отреагировала, увидев его сейчас... Но эти слова, так же как и этот сон, всё никак не отпускали. Ох, и как он мог быть таким наивным, чтобы поверить в его реальность? Будто бы все эти два с лишним года были просто ужасным сном... А ведь сознание давало ему намёки, когда он смотрел на ту несчастную корзину с яблоками. Эти едкие яблоки были максимально изогнутой и неправильной формы, такого просто невозможно в реальности, и как он этого не понял? Наверное потому что слишком сильно хотел быть обманутым. Себастьян тяжело вздохнул, присаживаясь на кровать, и ставя перед собой поднос. Он был ужасно голоден, по этому ни одна его плохая мысль не помешала начать жевать уже столь осточертевшую рыбу. ... Вообще-то, в своё время, его мама действительно готовила очень вкусно. Он с теплотой вспоминал, как она готовила ему завтраки каждое утро перед школой. Была ли это картофельная тортилья, очень сладкие магдалены, или самая обычная тостада, они всегда аппетитно пахли, и всегда напоминали о том, что его любят и помнят. Она всегда внимательно следила, чтобы они с сестрой не остались без завтрака... После рождения младшего брата, он пытался как можно чаще вызываться ей помочь, чтобы она совсем уж не напрягалась. Даже если бы в этом проклятом месте ему приносили изысканные блюда из ресторана с пятью звёздами Мишлен, он бы всё равно не смог получить от них такого же удовольствия, как от готовки дома. Всё, что он получал здесь, было холодным и безжизненным. Было обидно, что даже во сне ему не удалось хотябы отдалённо получить вкус тех ощущений. Противный сон решил стать ужасным кошмаром в самый неподходящий момент, и быстро напомнил, где его нынешнее место. "Такой завтрак в самый раз, для такого как ты." Мутанта. С рыбьей чешуёй, плавниками, вредным характером и боязнью собственного отражения. Он всё бы отдал, без сомнения согласился бы на ещё хоть сотню вероятных экспериментов, если бы смог хотябы на день вернуться к ним. Хотябы на мгновение ощутить то тепло и чувство, что всё так же, как раньше. Но вероятно... Если бы родственники увидели то, чем он стал, они бы... Вряд ли были рады. Скорее всего испугались бы. Может разозлились. А может быть и вовсе просто не признали. Себастьян представил испуганное лицо его матери. О да, увидеть подводного монстра с знакомыми чертами собственного мертвого сына... Такое и врагу страшно пожелать. А его отец? Боже, он точно направил бы на него ружьё при встрече! Ну или как минимум прижал бы к себе по крепче жену, и грозно кричал убираться как можно скорее. А сестра? Наверное, она бы лишь испуганно ахала, и укрывала глаза их младшего брата, чтобы ему не довелось этого лицезреть. Вероятно, даже его домашний котик, хороший и миленький, которого он сам когда-то принёс в дом, в настоящее время лишь с презрением зашипел на него, и прятался бы под диваном. Отвратительное зрелище. Наверное, было неимоверно чудно, что это никогда не случится. Уж лучше пусть они думают, что он мертв, чем знают правду. Но внутри всё никак не унималась обида. Неужели, он этого не заслужил? Неужели он не достоин хотя бы на мгновение ощутить того же, чего и раньше? Только из-за того, что с ним творят не по его воле, он теперь автоматически лишён всего? Неужели он просит таких сверхъестественных вещей? Всего лишь немного любви и заботы... Ему было одиноко. Он осознал это не так давно, но это было истинной. С прибытием в Хадал Блэксайт он потерял последние остатки социализации, и стал заперт в четырёх стенах общаясь исключительно с теми, кто был заинтересован в нём только как в эксперименте. Всё остальное время он был предоставлен исключительно сам себе, и это разъедало его изнутри. Наверное, будь рядом хоть кто-то, кому можно было излить душу и немного поплакать, ему правда было бы легче. Даже не смотря на все обстоятельства. Даже не смотря на то, чем он становился. Интересно, осознано ли учёные держали его в абсолютной изоляции, чтобы он ломался гораздо быстрее, или всё же, им просто было слишком всё равно? Кто знает.

***

– Пора приступать к следующему этапу эксперимента. –... Что? А ведь этот день начинался не особо интригующе. Шёл, кажется, день сорок третий, или сорок пятый, с момента прошлого эксперимента, Себастьян сбился со счёта. Какое-то время назад ему наконец удалось полностью овладеть плавниками. Пришлось конечно потратить время и усилия, чтобы совладать с открывшимися ему возможностями, но теперь уши без труда подчинялись любым его хотелкам. Удерживать их от проявления эмоций всё ещё было периодически трудно, но Себастьян делал в этом деле успехи. С остальными плавниками было чуть труднее, они двигались весьма вяло и неохотно, но лишь до момента, пока их не окатить водой. В своей естественной стихии они чувствовали себя заметно лучше, и практически полностью переставали мучать Себастьяна болью! Правда для того, чтобы это выяснить, ему ещё не раз пришлось побывать в проклятом стеклянном аквариуме, голым, на глазах у этих психов. Это всё ещё было неприятно, но кажется, даже к этому он начинал потихоньку адаптироваться. И вот, стоило ему наконец перестать мучаться от постоянной боли, а сознанию наконец полностью принять новые части тела, как этим утром, на очередном ежедневном осмотре, его оповещают о такой невообразимой новости. – Это же шутка, да? – Никаких шуток, Z-13. Нам и так пришлось дожидаться больше месяца, пока твои показатели прийдут в норму! – Миссис Хендерсон как всегда была груба в своих речах. – С остальными подопытными нам давно удалось продвинуться как можно дальше. – Миссис Хендерсон, но вам и не стоит выпускать из внимания, что ни один действующий эксперимент не смог показать нам таких впечатляющих результатов! – Тут же вмешался Мистер Вильямс. Как всегда улыбчивый и добродушный. Ох, Себастьяна скоро начнёт от этого тошнить. – И всё благодаря экспериментальной сыворотке нашей дорогой Мисс Гарсии! Мисс Гарсиа, стоя рядом, отвернулась, прикрывая слабую смущённую улыбку. Себастьян закатил глаза, на мгновение задумавшись, что из этих троих вышла бы отличная безумная семейка по идеальному американскому стандарту: в лице слегка агрессивной жены, мягкого уравновешенного мужа, и их прелестной дочки. А в качестве домашнего питомца, по всей видимости, выступал именно он. Какая прелесть. – Кхм... Благодарю за похвалу, Мистер Вильямс. Сейчас нам правда стоит сосредоточиться на новом этапе эксперимента, – Тут же серьёзного выдала Мисс Гарсиа. – Особенно учитывая, что в этот раз всё будет чуточку рискованней. – Хей, о чём вы говорите?? Что вы собираетесь вколоть в меня на этот раз, хаа? – О да, обычно гены самок удильщиков создают слишком много посторонних проблем на подопытных мужского пола, – Тут же с умным видом выдал Мистер Вильямс. – Честно говоря, не понимаю, почему ты всё ещё так настаиваешь на экспериментах именно с их ДНК, учитывая все сложности, милая. Мисс Гарсиа весьма странно, в некотором роде даже зловеще улыбнулась. – Что же я за учёный, если не захочу сталкиваться со сложностями? – Она загадочно прищурилась, от чего Вильямс лишь усмехнулся, поглаживая девушку по голове. – Мне нравится твой настрой, дорогая! Чтож, Z-13, нам не терпится узнать, чем ты порадуешь нас в этот раз, – Учёный усмехнулся, похлопав Себастьяна по плечу, и с интересом заглядывая в его лицо. Но тот уже не вникал в смысл чужих слов, ведь вместо этого в ушах поднялся непроизвольный... Звон. Он наклонился, широко распахнув глаза, и с ужасом глядя в пустоту. Гены самок удильщиков. Это не было шуткой. Они правда собирались вколоть в него это. Боже, да ведь эти рыбы выглядели во истину отвратительно! Не зря же в простонародье их ласково обзывали морскими чертами. Что эта дрянь могла сделать с его телом?? – Да вы... Вы с ума посходили!! – Тут же запротестовал он. Стук собственного сердца забил по ушам, а дыхание участилось. Что с ним случится, когда они это сделают..? – Что случится с моим телом?? – Ну... Если смотреть на предыдущих подопытных, то могут вырасти острые зубы... Или начать формироваться эска.. – Мисс Гарсиа заметно воодушевилась, начиная перечислять всё, что было в их записях. – А так же у мужчин частенько начинался гормональный сбой, формировалось подобие некоторых женских половых признаков, – Чем дальше она перечисляла, тем более довольный и безумный огонёк загорался в её глазах. Себастьяну стало дурно. – Но мы, конечно попытаемся этого избежать. – Мисс Гарсиа, это перечисление было совсем не обязательно. Подопытный из-за этого может начать буя... – Вы что это, серьёзно..? – Себастьян начал нервно смеяться, не веря в услышанное. – В мире столько блядских видов рыб, почему именно это?!! –... О чём я и говорила. Хаа... Z-13, вот только давай без этих криков. Знаешь, сколько людей до тебя говорили то же самое? Будь паинькой, не создавай нам лишних проблем. – Паинькой, когда вы говорите мне о подобных вещах!? Вы издеваетесь на до мной!! – Z-13, неужели нам вновь понадобится прибегать к посторонней помощи, чтобы ты не создал проблем? – Серьёзно выдал Мистер Вильямс. Себастьян замолчал. Они сделают это в любом случае, он это знал. Разница будет лишь в том, понадобится ли кучке сильных охранников вновь удерживать его. Он с силой впился ногтями в подлокотники кресла, пока его уши задрожали то ли от злости, то ли от ужаса. –... Ублюдки... – Прошипел Себастьян, повержено опуская голову. Отросшие пряди повисли перед лицом, скрывая его поджатые губы, и испуганный блеск в голубых глазах. Он сдался. Мистер Вильямс лишь улыбнулся. – Прекрасно. Мы очень рады, что смогли найти с тобой компромисс, Z-13. Мисс Гарсиа? Будешь добра вколоть ему снотворное, пока мы с Миссис Хендерсон займёмся подготовкой? – Конечно, без проблем, – Девушка лишь кивнула. – Чудно! В то же мгновение коляску с Себастьяном повезли в уже знакомый кабинет. Он с трудом удерживал нарастающий ужас в груди. Всё тело начало мелко подрагивать, в горле встал ком, а ушные плавники с трудом удавалось удерживать прижатыми к голове, чтобы они не начали безумно дрожать. Он как в тумане видел, как девушка достаёт нужную баночку препарата. Как распаковывает чистый шприц, и подготавливает его руку к уколу. Он видел, а в голове был только стук собственного сердца, и мысль о том, что он правда добровольно позволяет этому случиться. Не сопротивляется, не кричит, не возмущается, хотя знает, что последствия будут плачевными. Знает, что скорее всего, всё станет ещё хуже. Знает, что ему остаётся только молиться. Себастьян приходит в себя, только когда шприц уже наводят к его руке. Он невольно дёргается, практически рефлекторно желая вырвать руку, но у него ничего не получается. Он всё равно скован ремнями, и удивительно тяжёлой хваткой Мисс Гарсии, когда она наконец всё же вводит шприц в руку. Себастьян кусает губу, ощущая, как препарат вводят в вену. Обратной дороги больше нет. – Ну вот и все. Осталось лишь немного подождать, – Мисс Гарсиа слабо улыбается, выбрасывая шприц в мусорку, и начиная убираться. Себастьян повесил голову, пытаясь выравнять дыхание, и успокоиться. В такой ситуации, это казалось почти невозможным. –... За что... За что вы поступаете так со мной... – Больше в пустоту спрашивает он, и так прекрасно зная, что у таких людей нет особых причин для злодеяний. Девушка же лишь на пару мгновений поднимает на него не самый заинтересованный взгляд, только чтобы затем продолжить уборку. – Не думай, что такой особенный. До тебя были десятки таких же, кому пришлось гораздо хуже, – Легко усмехнулась она, заставив Себастьяна поморщится от отвращения. –... Хорошо, так и быть, перефразирую, – Саркастично закатил он глаза. – За что вы поступаете так с со мной, и десятками других людей? В мире нет прес тупления, за которое можно заслужить такую судьбу! – Ты правда думаешь, что мне есть дело до ваших преступлений? – Безучастно спросила девушка. – Вырезал ты целый квартал людей, или просто украл пакетик чипсов из магазина... Какая разница? Здесь и сейчас, твоя ценность лишь в том, какие результаты сможет преподнести твой организм. –... То есть, вам было бы глубоко всё равно, окажись я абсолютно невиновным? – Ты верно мыслишь, Z-13! – Усмехнулась Гарсиа, от чего у Себастьяна всё похолодело внутри. – Какая ценность парочки, пусть даже и совсем ни в чём неповинных людей, против возможности узнать, на что способно человеческое тело? Ох, жаль, что начальство не желает выделять больше денег на данные эксперименты, и заставляет действовать в рамках программы по внедрению жабр... Это значительно ограничивает наши возможности... Но даже так... Ооо, хаха, сердце замирает каждый раз, от предвкушения... – Девушка вдруг расплылась в леденящей душу улыбке, медленно подходя ближе к подопытному. – ДНК самки удильщика одни из моих любимых. Ах, как же я благодарна Мистеру Вильямсу за то, что он вновь и вновь позволяет мне по новой экспериментировать с этой сывороткой! Он даже лично давал мне советы по составу, и разработал специальные операции, что помогают лучше адаптировать подопытных к изменениям... – Она вздохнула с совершенно необычной, для её сдержанной натуры, нежностью. Кажется, она считала своего старшего коллегу авторитетом, и примером для подражания... – Ох... Да ты просто... Больная на голову! Это аморально!! Как ты вообще засыпаешь по ночам, зная, как много людей от твоих ебучих сывороток умерли в муках!? – Ох, ты преувеличиваешь. То, что я делаю - это лишь цветочки. Вот узрел бы ты хоть раз чудеса сольных экспериментов Мистера Вильямса..! О, этот человек просто невероятен!! Миссис Хендерсон называет его психом, и говорит, что его эксперименты слишком жестоки даже для здешнего уровня морали, но я знаю, что это человеческое общество, в нынешнем своем проявлении, просто не готово принять такого гения... Ах, для меня такая честь работать с ним в одном проекте!! Я знаю, если бы не политика Господина Шейда, потенциал его идей смог бы раскрыться в своём абсолютном совершенстве..!! У Себастьяна начала кружиться голова. Если эта чокнутая называла свои идеи всего лишь цветочками, а Миссис Хендерсон, женщина довольно прямолинейного характера, признавала эксперименты своего коллеги выходящими за все рамки, то что, чёрт возьми, ещё мог учудить этот слишком наигранно добрый мужчина в круглых очках?.. – А ты похоже, его главная фанатка, ха?.. – Он нервно усмехнулся. – О, нет-нет. Это не более, чем профессиональное восхищение. Когда-нибудь я обязательно достигну такого же уровня! И к слову, ты может мне в этом очень хорошо помочь... – В её глазах плеснул опасный огонёк, когда она очень недоброжелательно нависла над его фигурой. Себастьян невольно вжался в спинку стула. – Если ты сможешь предоставить нам более чем невообразимые результаты, то он обязательно возьмёт меня в свои ассистенты!! – Она в наглую взяла его за щёки. – Сейчас он уделяет больше внимания более амбициозным, по его мнению, подопытным, но если сыворотка моего личного производства покажет удивительные результаты, ооо...! Может быть, он сочтёт тебя подходящим для осуществления своей грандиозной идеи, над которой ломает голову уже около двух лет!! Ах, как бы я хотела застать это..!! – С каждым новым словом её лицо расцветало всё более безумным, и не на шутку больным воодушевлением. Себастьян никогда бы не позволил себе поднять руку на девушку, но в этой ситуации от побуждений растерзать ей язык, лишь бы больше не слушать этих безумных речей, его сдерживали только ремни на запястьях. Впрочем, учитывая, как близко она находилась к нему прямо сейчас, одно преимущество у него всё же было. Злобно подёргивая ушными плавниками, он сощурился, и плюнул в чужое лицо. – Пошла ты к черту, больная психичка!! – Он тут же вырвался из чужой хватки. – Я не нанимался быть вашим удивительным амбициозным проектом, для продвижения по карьерной лестнице! Гарсиа отстранилась, равнодушно глядя на его протесты, и вытирая лицо рукавом. – Ох, ну конечно. Куда таким как ты, до понимания настоящих гениев. – Она вновь приняла свой строгий и отстранённый внешний вид. – Хорошо, что для экспериментов интеллект подопытного не особо важен. – И как же плохо, то, сколько безумных учёных понаразводилось... – Себастьян презрительно скрипнул зубами, мысленно ощущая, как потихоньку начинает терять силы. Снотворное действует. – Не боитесь, что однажды все ваши амбиции обернутся против вас? – Хм? Это что, угроза? – Предупреждение. Рано или поздно, кто-нибудь оказавшийся в моём положении больше не станет терпеть всё то дерьмо, что вы творите! – Хах! Да неужели? Раз уж ты так в этом уверен, чего же сам ещё не поднялся с места, начав вершить "великое правосудие"? – Девушка усмехнулась. Уши Себастьяна дрогнули, пока он сам скрипнув зубами, отвёл помрачневший взгляд. Гарсиа лишь улыбнулась, поняв, что застала его врасплох. – То-то же.

***

Знакомое ощущение всепоглощающей темноты вновь окружило тело. В этот раз оно совсем не было неожиданным, он уже знал о её неизбежном появлении. Так же как и знал, что дальше его не ждёт ничего хорошего. Ужасный холод пронизывал всё тело, по ощущениям, окутывая инеем даже кости. Стоило Себастьяну предпринял попытку двинуться, так его голову тут же пронзила жгучая боль. Будто бы электрический ток проходил по каждой клеточке тела, по каждой извилине мозга, заражая и обжигая, только чтобы в следующее мгновение вновь повторить свою атаку. Себастьян и раньше сталкивался с жуткой мигренью, которая разъедала и сжирала любые попытки осмысленно думать. Но те порывы боли и близко не стояли с тем, что он испытывал сейчас. Боль будто бы только нарастала, питалась его мучениями, и приобретала телесную оболочку. Себастьян с ужасом понял, что это подозрительно сильно напоминает ему склизких червей, которые начали копошиться внутри и расползаться по всему остальному телу. Одна часть паразитов начала сползаться в огромный болезненный ком, и всей силой давить на черепную коробку, кажется, желая пробить себе выход наружу. А вторая полезла изучать просторы всего остального тела, протискиваясь меж органов, поедая связки и ткани, и в конечном итоге оседая где-то на уровне пояса. Себастьяна сразили судороги. А истошные крики боли глохли под давлением темноты, пока ему оставалось лишь отчаянно хвататься за голову, в попытках справиться с ужасной агонией. Он открыл глаза, с усилием завертев головой. Не то, чтобы его шансы выбраться были особо велики, но прямо сейчас, Себастьян не слушал здравый смысл, и хотел увидеть хотябы малую надежду на спасение. Чтож... Увидел. Где-то вдалеке он смог узреть слабый, но весьма ясный... Огонёк. Огонёк, который всё ещё удивительным образом оставался гореть в этой непроглядной и враждебной пустоте. Огонёк, который только усиливался и приближался, стоило лишь предпринять попытку поддаться ему на встречу. Огонёк, к которому хотелось протянуть руку... Огонёк, который... Начал обжигать? Вмиг, вся боль и агония, которая мучила его до этого, стали ничем, по сравнению с выжигаюшими лучами света. Изо рта вырвался беззвучный крик, когда спасительный свет вдруг причинил лишь больше боли. Хуже всего досталось глазам. Себастьян был вынужден ощутить во всех подробностях и красках, как холодное свечение начало натурально выжигать глазные яблоки, сжирать их живьём, и заполнять глазницы солёным пульсирующем ядом. Даже попытки скрыть глаза руками не сильно спасли: То ли руки уже давно были отморожены намертво, то ли просто свет поражал тело на сквозь, не оставляя и шанса. Омерзительно. Себастьян сжался в маленький комок, укрывая лицо руками, лишь бы спрятаться от безжалостного яркого света. В солёной густой темноте начали растворяться слабые мягкие слёзы. Даже черви, которые всё ещё хозяйничали где-то внутри, не причиняли прямо сейчас столько боли, как чувство предательства. Неужели теперь даже последний луч надежды настроен против него, и готов растерзать на части? Себастьян понял, что он впервые искренне хочет как можно скорее растворится в густой пустоте. Может быть... Тогда ему наконец станет чуточку легче?

***

Он далеко не сразу понял, что проснулся. Как минимум потому, что реальность не сильно то и отличалась от сна. Голова всё так же по прежнему раскалывалась, атакуя сознание тупой пульсирующей болью. Всё остальное тело ощущалось странно. Будто бы его перемололи в мясорубке, а потом собрали заново. Что-то неизбежно изменилось... Опять. Но хуже всего снова досталось глазам. В этой тупой лаборатории и раньше был до ужаса выжигающий холодный свет, от которого на постоянной основе болели глаза. Но в этот раз либо Себастьяна поместили в помещение в котором на всех поверхностях расставлены сотни таких же ярких выжигающих ламп, либо он даже представить не мог, какого черта свет горит так ярко, что ему больно даже сквозь закрытые глаза. Он болезненно простонал, прикрывая глаза рукой, и пытаясь собраться с мыслями. Всё тело ощущалось чуждым и неестественным, остатки сна всё ещё торчали где-то на затворах сознания, а воспоминания о ярком голубом свечении, которое он наблюдал прежде, чем окончательно уснуть, с неприятным привкусом встали прямо поперёк горла. А это всё могло значить только одно... Новый эксперимент прошёл более чем успешно. Это осознание заставило встревоженно взглотнуть. Что противные учёные могли вытворить с ним на этот раз? И какого черта его поместили туда, где лампы светят так ослепительно ярко? Он раздражённо скрипнул зубами, одной из рук начав ощупывать поверхность вокруг себя. Мысленно он подметил, что его пальцы ощущались до подозрительного странно: будто он продержал их на ужасном морозе, где они лишились всякой чувствительности. Это заставило беспокоиться лишь сильнее, но он постарался не обращать на это внимания прямо сейчас. Гораздо важнее было то, что даже с такими данными он смог ощупать мягкий матрас под собой. Судя по тому, на сколько широким и мягким он был, это точно не было больничной койкой, на которой он просыпался в прошлый раз. Да и его конечности не были ни к чему прикованы. Себастьян шумно выдохнул, навострив ушные плавники, чтобы прислушаться ко звукам вокруг. Он тут же без каких либо помех смог различить уже слишком привычный подводный морской шум, который вечно кошмарит его за стенкой. Вместе с этим, никаких признаков того, что в помещении находится кто-то ещё помимо него, не удалось обнаружить. Исходя из этого можно было сделать вполне резонное предположение, что он находится в своей родной и привычной комнате. Чудесно, в этот раз без всяких внеплановых пробуждений раньше положенного срока! Правда вопрос, почему свет ламп решили выкрутить на свой безумный максимум, всё ещё оставался открытым. Неужели они решили его ослепить? Честно говоря, Себастьян был бы не особо против. По крайней мере, не пришлось бы видеть, что они вытворили на этот раз. Только вот было бы чудесно, если бы они выбрали для этого более подходящее время, а не когда его и так мучали боли по всему телу. Ещё немного поелозив рукой по постели, он смог нащупать одеяло. Себастьян тут же натянул его на себя прямо по голову, и повернулся на бок, прижимая к себе ноги. Стоит отметить... Так правда стало значительно лучше. Противный свет перестал бить прямо в глаза. Правда, даже плотное одеяло не спасало полностью, по этому открыть их он так и не смог. Зато наконец смог заметить, как сильно они всё это время слезились. И кажется начали ещё за долго до его пробуждения. Было ли дело в раздражающем свете, или всё же в этом ужасном неприятном кошмаре? Почему вообще в этих снах боль ощущается на столько реальной... Как бы то ни было, теперь, первостепенной проблемой стало совсем иное. Боже, ему будто пробили в черепе бездонную дыру, честное слово! Как же сильно голова трещала по швам! Себастьян натурально зашипел, взявшись за волосы, готовый начать их рвать прямо сейчас. Это было невыносимо! – Урбаншейд, ебучие ублюдки, я вас ненавижу!! – Крикнул он в пустоту, пытаясь хоть какая-то облегчить собственную боль. – Хоть бы обезболивающее какое дали, суки... – Он не знал, есть ли в камерах, что висят в его комнате, звукозаписывающие устройства. Но если были, то он был не против повторить свои слова ещё хоть тысячу раз. Правда, от ярких пульсаций боли, его это вряд ли спасло бы.

***

По ощущениям, прошла целая вечность, если не больше, прежде чем он заслышал какие-то звуки со стороны двери. Всё это время он не вставал с кровати, мучаясь от головной боли. Иногда приходилось высовываться из под одеяла, потому что свежего воздуха начинало не хватать, и тогда, по глазам вновь било ядерное свечение. В общем, это были очень долгие часы непрерывных мучений, так что в какой-то мере, он был даже рад, когда услышал, как охранники входят в комнату. – Z-13. Тебе необходимо пройти с нами, – Как и всегда, коротко и ясно выразились охранники, подразумевая поездку на инвалидной коляске до ежедневного осмотра учёных. Себастьян прикусил губу, осознав, что за всё время, что он мучался от головной боли, он так и не смог найти времени, чтобы разобраться, какие изменения настигли его тело. И самое последнее, чего ему хотелось, это узнать о них из весёлых обсуждений учёных. – Простите, я... Эм... – Себастьян зашевелился, осторожно принимая сидячее положение, всё ещё укутывая свою голову одеялом. – Я не могу подойти к вам... Здесь слишком яркий свет, я ничего не вижу! – Что за чушь, Z-13? Если ты сейчас же не подойдёшь, нам прийдётся применить силу. Себастьян выпал в осадок. Неужели они сами этого не чувствуют? Того как ярко здесь горит свет? Как это возможно?? – Я не шучу! Правда! Здесь слишком ярко, я не могу даже открыть глаз! Неужели вы не видите?? – В твоей камере свет светит так же, как и во всех остальных помещениях. Хватит этих игр. – Себастьян услышал, как шаги начали приближаться в его сторону. Уши прижались к голове, когда он понял, что случится в следующее мгновение. С него тут же стянули одеяло, ослепляя светом, и грубо схватили за плечи. Его насильно выволокли из кровати, и потащили в сторону, по всей видимости, выхода. Себастьяну оставалось лишь как можно сильнее жмуриться, и пытаться не запутаться в собственных ногах. – Можно и не так грубо, – Злобно процедил он, когда его с силой кинули на инвалидную коляску, и начали привязывать руки ремнями. Охранники ничего не ответили, лишь одевая ему мешок на голову, и выводя из комнаты. Чтож... С мешком на голове глазам стало чуточку легче, однако всех остальных проблем это так и не исправило. Он по прежнему не знал, что случилось с его телом, и понимал, что если узнает об этом рядом с учёными, то вряд ли сможет сохранить самообладание. К тому же, от всех этих резких движений его голова разболелась лишь сильнее, но в этот раз, особенно сильно боль начала давить на макушку. А ещё глаза... Слова охранников ужасно напрягали. Почему они не замечали как ярко было в его комнате? Они сказали, что он светил так же, как и во всех остальных помещениях... Но ведь этого не может быть, верно? Только если... ... Только если проблема, всё это время, была далеко не в ярком свете.

***

– Ах, Z-13! Рады вновь тебя видеть. Господа, благодарим, можете оставить его здесь, – Раздался как всегда беззаботный голос мистера Вильямса. Себастьян взглотнул. Охранники перекинулись с ученым парой слов, и тут же покинули кабинет. В следующее мгновение, с Себастьяна стянули мешок, заставив его резко зажмуриться и опустить голову. Всего его самые ужасные домыслы подтвердились, когда в глаза вновь ударил непростительно яркий слепящий свет. Вряд ли учёным было бы самим приятно находится в подобном помещении, а значит, яркий свет был ослепительным только для него. Что они сделали с его глазами..? – Хм? В чем же дело, Z-13? – Заинтересованно склонился над ним учёный, пока его коллега не подошла ближе. – Мистер Вильямс, видео записи с камер показывали, что подопытный с момента пробуждения не проявлял никакой особой активности, – Прозвучал ровный голос Мисс Гарсии. – Кажется, Z-13 испытывает некоторые проблемы, после введения последней сыворотки. – "Некоторые проблемы"... – Хрипло прошипел Себастьян. – Я ничего не вижу, суки! Здесь повсюду слишком ярко!! Что вы сделали с моими глазами!? – Ярко? – Задумчиво переспросил Мистер Вильямс, прежде чем схватить Себастьяна за щеки, и насильно поднять его голову. Тот тут же невольно воскликнул, начав сопротивляться и вырываться. Яркий свет был невыносим на столько, что слёзы абсолютно непроизвольно лились по щекам. Ох, как жалко он наверное выглядел... – Ха... Интересно... Мисс Гарсиа, милая, будь добра выключить свет. – Выключить свет? В смысле... Полностью?Но Мистер Вильямс.. вы уверены? По протоколу ведь... – Абсолютно уверен. Не переживай, это не надолго. Всего лишь хочется проверить одну гипотезу. Мисс Гарсиа хмыкнула, и отошла куда-то в сторону. Себастьян подумал о том, что полное выключение света ему бы точно не помешало. По крайней мере, глаза наконец перестали бы болеть. Правда тогда он бы всё равно не смог бы чего-то увидеть. В здешних помещениях, по очевидным причинам, не было окон с дневным светом, по этому полное отключение ламп означало кромешную непроглядную темноту. Однако подумать об этом больше он не успел, ведь совсем скоро, свет в кабинете полностью выключили. Первое, что ощутил Себастьян, это удивительное облегчение. Даже лёжа в кровати под одеялом ему приходилось щуриться, а сейчас, он наконец мог полностью расслабить веки. Совсем скоро и боль в голове начала потихоньку отпускать. Правда совсем не на много. Прислонив ушные плавники к собственному лицу, Себастьян заставил их вытереть глаза от лишней влаги (всё же была от них польза). И только тогда, он наконец решился открыть глаза. Его удивлению не было предела, когда он осознал, что видит гораздо больше кромешной темноты. Мир вокруг был вполне себе конкретным: вот очертания стеллажей с какими-то папками, вот силуэт мисс Гарсии у дальней стены, которая неуверенно мотала головой, явно дезориентированная абсолютной темнотой, вот дальний стол с кучей папок, среди которых Мистер Вильямс на ощупь пытался что-то отыскать, вот странная штуковина, свисающая прямо перед его лицом... Погодите, странная штуковина? – Ах, вот, нашёл! – Не успел Себастьян подумать об всём увиденном больше, как что-то неприятно яркое зажглось в дальней части комнаты. Оказалось, мистер Вильямс всё это время искал фонарик, и теперь наконец смог его включить. Её свет был значительно слабее того кошмара, что мучал его минуту ранее, и всё же, был не особо приятен. Себастьян неприятно сощурился, раздражённо дёргая ушами. А вот мисс Гарсиа наоборот облегчённо вдохнула, подходя ближе. – Ещё несколько мгновений, Мистер Вильямс, и они точно бы явились сюда... – Недовольно начала ругаться она. – Главное, что всё обошлось, Мисс Гарсиа. Давайте лучше вернёмся к тому, для чего нужна были все эти манипуляции. Z-13? Как твои глаза? –... Было бы гораздо лучше без вашего идиотского фонарика. – Увы, без этого "идиотского фонарика" совсем никак, хах. – Неужели твои глаза стали на столько чувствительны, что раздражаются даже от столь слабого света? – Мисс Гарсиа заинтересованно наклонилась, разглядывая его лицо. Себастьяну стало не по себе. – Слабого света..? – Он бы совсем не назвал этот свет слабым. – О, подобный исход совсем не удивителен, – Вильямс тут же махнул рукой. – Хорошо, что он не потерял зрение вовсе, шанс был очень высок. К счастью, благодаря проведённой операции, этого не произошло. Радуйся, Z-13, ты уже второй подопытный, кому я смог удачно сохранить зрение, после внедрения генов удильщиков. – О, ваша идея внедрения люминесцентной сыворотки в глазные яблоки просто восхитительна, Мистер Вильямс! Не могу представить, как вы до такого додумались, – Мисс Гарсиа окрестила коллегу восхищённый взглядом. Себастьян раздражённо повёл ухом. – Да что вы, блять, сделали с моими глазами? И что за хрень висит прямо перед... – Себастьян завертел головой, лишь бы хоть как-то избавиться от надоедливой штуки прямо перед глазами. К сожалению, эта самая штука в точности повторила траекторию его движений, начав раскачиваться прямо перед его лицом. Ко всему прочему, в это же мгновение, боль в районе макушки только усилилась. Себастьян в ужасе расширил глаза, когда понял, в чём дело. – Понимаешь, Z-13, самки рыб удильщиков в большинстве случаев живут на огромной глубине, до куда не доходит солнечный свет, – Мистер Вильямс, тем временем, полностью проигнорировал последний вопрос, слишком увлеченный тем, чтобы похвастаться своей гениальностью. – По этой причине, они имеют очень слабое зрение. От чего, при внедрении их генов в подопытных, мы часто сталкиваемся с негативным влиянием на глазные яблоки. Пришлось провести некоторые дополнительные манипуляции, чтобы ты не лишился зрения окончательно. В этом нам помогли ранее вколотые тебя гены серебристого спиннифина, чьё зрение гораздо лучше и удобнее работает в полумраке, а так же новоприобретённая способность твоего организма принимать люминесцентные вещества. Ты мог заметить, что теперь видишь всё в слегка голубоватых оттенках, это нормально, по скольку... М... Z-13? Себастьян уже не слушал. Он в ужасе мотал головой из стороны в сторону, наблюдая, как штука перед его лицом раскачивалась за ним туда сюда, а её движения приносили только больше головной боли. Это ведь не могло быть правдой, да? Это же не могло в самом деле быть тем, о чём он думает? – Z-13? – Что это? – Себастьян вжался в кресло, испуганно глядя на штуку перед собой. – Ох.. Неужели ты только что заметил появление у себя нового органа, хм..? – Мистер Вильямс встревоженно задумался. Вряд ли он забеспокоился о подопытном, скорее запереживал о том, как бы Z-13 не впал в нежелательную истерику. Стоит признаться, что Себастьян был совсем от этого недалеко. – Ах, это ведь самая настоящая приманка! – А вот Гарсиа совсем не смогла удержаться от объяснений. – Уверена, ты знаешь как они выглядят у рыб удильщиков. На самом деле я как раз хотела изучить её по подробней, это почти поразительно, как хорошо и иллиция и эска смогли так идеально образоваться... – Девушка потянулась к нему рукой. – Н-не трогай меня, ты...!! – Себастьян тут же задёргался, испуганно глядя на силуэты учёных перед собой. Это было именно то, чего он боялся. Приманка, сука, самая настоящая приманка, выросшая прямо из его головы! Наверное, именно она и была источником его ужасной мигрени всё это время. Казалось бы, ситуация не может стать ещё плачевней, как в следующее мгновение Эска начала... Мигать? Боже, эта дрянь ещё и умела светиться. Учёные тут же восхищённо вздохнули, глядя, как нестабильный тепловатый свет льётся из выращенного органа, в то время как Себастьян лишь испуганней дернулся, с ужасом наблюдая за увиденным. Уши встревоженно задрожали, пока дыхание через чур участилось. Он зажмурился всеми силами проглатывая желание закричать, и пытаясь представить, будто всё это не взаправду. – Поразительно, Мистер Вильямс, приманка ещё и способна выполнять свои функции! У скольких наших подопытных были рабочие эски? – Мисс Гарсиа восхищённо вздыхала, уже представляя опыты, в которых сможет проверить возможности новообретённого органа во всей красе. Себастьян обречённо глянул на девушку, чувствуя, как противный комок ужаса нарастает в горле. Это же она... Именно она и создала сыворотку, которая вырастила на нём это. А теперь она глядела на него, как на увлекательную зверушку, пока он всеми силами пытался подавить нарастающую истерику... Он с силой сжал подлокотники, в ту же секунду улавливая подозрительный треск. Себастьян недоуменно опустил взгляд вниз, а в следующее мгновение его глаза в ужасе раскрылись. Его руки... Что случилось с его руками..? Это будто был очень хороший грим, или крайне естественные перчатки... Но это ни в коем случае не могло оказаться его собственными руками. Это и вовсе не могло принадлежать человеку! Его пальцы были неестественно тонкими, с выпирающими костяшками, и слишком уж нечеловечески длинными. Так мало этого, Себастьян наконец мог понять, почему его не отпускало ощущение, будто его пальцы потеряли часть чувствительности. Его дистальные фаланги превратились в настоящие, длиннющие и вероятно, весьма острые... Когти? Себастьян нервно усмехнулся, чувствуя, как самообладание с каждой секундой всё сильнее покидает его. Боже, да каким блядским хуем ДНК рыбы удильщика вообще смогли наградить его подобными изменениями!? Он пошевелил пальцами, в полной мере убеждаясь, что это всё происходит по настоящему, а после, замечая какие глубокие следы остались на подлокотнике после его вмешательства. Ох... Похоже эти когти и впрямь были очень острыми. – Что это? Что вы со мной сделали?.. – Себастьян ощутил как сильно дрожит его голос. Он с трудом удерживал слёзы. – Только спокойствие, Z-13. – Тут же начал Мистер Вильямс, кажется, понимая, что подопытный с каждой секундой всё сильнее теряет самообладание. – Тебе же уже удалось ранее переварить и смириться с пошлыми нововведениями в твоё тело. Уверен, и в этот раз... – Вы смеётесь на до мной!? Из-за вас на моей голове выросла ебучая приманка удильщика, которая болит и мигает!! Из-за вас даже свет от вашего ублюдского фонарика заставляет меня щуриться! Из-за вас мои руки выглядят как... Как... – Как новая ступень человеческих возможностей! Это просто восхитительно, как ДНК удильщиков смогло синхронизироваться с человеческими! – Гарсиа восторженно залепетала, и её слова доносились до Себастьяна хаотичным звоном. Его руки задрожали, когда эмоции начали медленно таранить рассудок. Кажется, мистер Вильямс уловил это. – Мисс Гарсиа, солнышко, вы абсолютно правы в своих речах. Однако, я попросил бы вас отойти от подопытного подальше... – Он аккуратно взял девушку за плечо, заставляя сделать несколько шагов назад. А после крайне неодобрительно глянул в сторону Себастьяна. – Z-13, настоятельно рекомендую успокоиться. Иначе нам прийдётся прибегнуть к помощи охранников, ты же не хочешь этого? – Пошли вы к черту!! Бог знает, что ещё случилось с моим телом, чего я ещё пока просто не узнал, а вы мне что-то затираете про спокойствие!? Лицемерные уроды, вы...!! – Себастьян заерзал на стуле, начав царапать новоприобретёнными когтями ремни. Он натурально оскалился, пока эска всё более неконтролируемо мигала. – Hijos de puta!! Оказались бы вы на моем месте, я бы поглядел, как вы, сука, сохраняете спокойствие!!! Мистер Вильямс нахмурился. На его лице не осталось и капли прежнего добродушия и беззаботности. – Z-13. – Серьёзно произнёс он. – Хватит!! Вы... Сука блять, имеете наглость творить со мной такие вещи, а потом ждать, что я не буду на это злиться!! – Себастьян поддался вперёд, продолжая всеми силами царапать когтями ремни. Картинка перед глазами начала тихо размыливаться, но он старался держаться изо всех сил, чтобы не заплакать. Нет, он не мог удостоить этих уродов чести вновь лицезреть его слёзы. Приманка начала раскачиваться из стороны в сторону от его действий, чем, впрочем, только сильнее начала выводить своего обладателя из себя. – Охх, блядство!! Это невыносимо, НЕВЫНОСИМО!! Я что, действительно заслужил терпеть это до скончания своих дней из-за ВАШИХ глупых игр!? Уроды! Мрази! Я вас ненавижу, НЕНАВИЖУ! – Ремни затрещали по швам, прежде чем раздался оглушительный звук хлопка. На мгновение воцарила тишина, прежде чем Себастьян понял, что ощущает абсолютную свободу в районе запястий. Он медленно опустил взгляд, расширив от удивления глаза, когда обнаружил, что ремни были разорваны. Его сердце пропустило удар, когда он поднял руку неверяще глядя на собственные обезображенные когти. Он услышал со стороны учёных удивлённый вздох. Подняв взгляд, в свете собственной мигающей эски он обнаружил, что на их лицах не осталось ни следа заинтересованности и прежней уверенности. Лишь только ошеломлённый, практически на грани испуга, блеск в глазах, и нервное сжатие фонарика в руках по крепче. Нервное. Ох... Значит теперь они его боялись, правда? –... Неужели вы в самом деле наделили меня такой силой, и подумали, что я ей не воспользуюсь? – Наконец удивлённо выдохнул он, неверя, что эти удивительные умы в халатиках додумались внедрить ему длинные когти, но даже на мгновение не задумались, что он может воспользоваться этим именно так. Он неверяще глядел на учёных немигающим взглядом ещё несколько долгих мгновений, прежде чем что-то в его голове не треснуло окончательно. – Z-13, ещё хоть одно малейшее действие... – Начал учёный, но Себастьяна уже это не волновало. Вся скопившаяся боль, как моральная так и физическая, всё давящее чувство беспомощности, весь ужас и слезы, которые он так отчаянно пытался сдержать, вдруг начали обретать едкие и склизкие образы просто до ужаса невообразимой... Ярости. О боже, как же он был зол. В следующее мгновение, он ринулся вперёд, действуя на удивление уверенно, для того, кого всё ещё мучали жуткая мигрень и головокружение. Вильямс, к сожалению, сориентировался достаточно быстро, чтобы засветить ему фонариком прямо в лицо, в моменте ослепляя. Себастьян вскрикнул от неожиданности, зажмуриваясь, и начиная шипеть от резкой боли. Он тут же взбесился ещё сильнее, цепляясь за чужую руку когтями, и одним верным ударом ломая фонарик вдребезги. Единственным источником света оказалась новообретённая приманка удильщика, которая так и не смогла адекватно стабилизировать своё свечение. В мгновение, эта штука взбесила Себастьяна ещё сильнее, чем оба учёных вместе взятых. – Охх... Ну сколько, СКОЛЬКО, МАТЬ ЕГО, МОЖНО!? – Разгневанно зашипел Себастьян, сжимая руку учёного ещё сильнее, а после с силой бросая его на пол. Из того вырвался сдавленный хрип. – Мистер Вильямс! – Гарсиа, тем временем, позабыв о всякой рода логике, бросилась к своему более старшему коллеге, проверяя, всё ли с ним в порядке. Ха. Кажется он был единственным человеком, о ком она могла так бездумно беспокоиться, подставляя себя под удар. Жаль правда, Себастьян не успел во всей красе это оценить, ведь был слишком занят личной проблемой. – Хватит, чёрт бы его побрал, ХВАТИТ!! Это НЕВЫНОСИМО!! – Он взялся за голову, готовый прямо сейчас разорвать собственными когтями эту паршивую приманку. Но за мгновение, как он сделал бы это, эска будто услышала его крики, и окончательно перестала светить, погружая помещение в абсолютную темноту. По крайней мере для двух учёных. Себастьян довольно быстро обнаружил, как его зрение наконец полностью проясняется, и в темноте, объекты становятся четкими и конкретными, как никогда. Вообще-то, Мистер Вильямс был прав, когда предположил, что весь окружающий мир теперь имеет для него голубой оттенок. Каким образом он это понял, Себастьян не знал, да и честно говоря, знать не особо хотел. Это было странно и абсолютно непривычно, и если совсем откровенно, то всё равно никак не могло заменить ему зрение, которым он обладал до этого ебучего эксперимента. Но прямо сейчас именно оно давало огромное преимущество над двумя учёными, которые оказались абсолютно дезориентированными в кромешной темноте. Себастьяну только осталось смотреть, как они перепуганные, мотают головами из стороны в стороны, подобно слепым котятам. Его уши дрогнули когда он осознал, на сколько сладкий и опьяняющий, прямо сейчас, запретный плод в его руках. Власть. Его взгляд зацепился за Вильямса, что прижимал к себе одну из рук, что Себастьян ранее больно сжимал. Кажется он своей хваткой довольно серьёзно его ранил. А потом все внимание быстро перешло в сторону молодой учёной, что сидела рядом, прижимая к себе коллегу по сильнее. Её короткие волосы заметно растрепались, а некогда строгий и важный вид, сейчас был крайне потерян, когда она даже не могла понять, с какой стороны враг. В голове невольно всплыл её яркий предвкушающий голос, которым она говорила столь омерзительные вещи прямо на кануне эксперимента. "Здесь и сейчас твоя ценность лишь в том, какие результаты сможет преподнести твой организм." У Себастьяна кровь закипала в жилах при воспоминании этих слов. Больная высокомерная сука, которой глубоко плевать на жизни других людей. Окажись перед ней хоть безобидный старик, хоть маленький младенец, она бы смела в труху каждого из них, ради своих экспериментов. "ДНК самки удильщика одни из моих любимых." Потому что позволяет сотворите с подопытными такое бесчинство? Себастьян обречённо глянул на собственную приманку, что всё ещё болталась перед глазами, и пытался осознать мысль, что эта штука действительно выросла из его головы, и от неё теперь так просто не избавиться. Она магическим образом никуда не исчезнет, не растворится, а будет полноценной частью его тела. Так же как и плавники. Так же как и когти. Из-за чужих безумств и очевидных бед с головой, его тело становилось всё безобразней. "Чего же ты сам ещё не поднялся с места, начав вершить "великое правосудие"?" Какое высокомерное замечание для того, кто находится по ту сторону баррикад. Похоже, настало время всё таки дать ей ответ на этот саркастичный вопрос. Он в мгновение бросился на фигуру молодой девушки. Отбросил её коллегу в сторону, и повалил её спиной к полу, острыми когтями сдавливая шею. Себастьян заметил её перепуганный взгляд, направленный прямо ему в глаза. Как Гарсиа так быстро вычислила, где они находятся? Неужели всё таки темнота была кромешной не только для него? Он оскалился, пока эска издала несколько слабых миганий света. – Сука... Больная ты тварь, это из-за тебя, это всё из-за ТЕБЯ!! – Себастьян с силой ударил её когтями прямо по лицу. Она воскликнула, начав брыкаться и сопротивляться под его весом. На чужих щеках остались глубокие садины. – Именно из-за ТВОЕЙ больной бошки, на мне выросло это!! – Он грубо схватил её за щёки, впиваясь когтями в кожу. – Приятно тебе, ха!? – Он наклонился к ней ближе, и его экса на мгновение опасно сверкнула, освещая во всей красе ужас в её глазах. – Где же твоя безумная улыбка, perra!? Неужели уже не так весело!? – Он истерично усмехнулся, нанеся ещё один удар, разрывая кожу на чужой щеке, словно ткань. – Это ты, ТЫ виновата в этом ужасе!! ТЫ виновата что я выгляжу ТАК!!! – Он продолжал истошно кричать, пока глаза непроизвольно наливались слезами, а руки сами по себе подорожали кромсать чужое лицо в труху. – Умри.. Умри, сука, в самых страшных муках!! Я тебя ненавижу, блядь!! – Его уши слышали, как где-то в далеке, между истеричными криками вырывающимся из его глотки, было слышно чей-то чужой топот. Но он не обратил на это внимание, слишком одурманенный собственной обидой. По щекам лились слезы, эска раскачивалась из стороны в сторону, словно гипнотизируя, а лицо девушки под ним начинало напоминать бесформенное месиво. Когда его крики перешли на отчаянный плачь, и он уже был в шаге от того, чтобы с силой вонзить когти прямо в чужую глотку, ослепительная вспышка света прервала все его планы. Он болезненно воскликнул, тут же укрывая лицо руками, и невольно отстраняясь от учёной. Свет... Они включили свет..! – Охрана!! Протокол 51! Повторяю, протокол 51!! – Пока в глазах всё ещё мерцали звёзды, уши более чем конкретно услышали крики Мистера Вильямса. Да как он смел... Как он смел вообще звать охрану!? После всего того, что они с ним сделали, эти выродки имели совесть просить о помощи!! Себастьяну никто не помогал, когда он умолял. – Ублюдок!!! – В слезах воскликнул он, слыша, как двери кабинета открываются, и несколько пар сапог резво входят в помещение. Цепляясь за ближайшую стену он попытался подняться. – Уроды!! Выблядки!!! Я убью вас!!! Убью всех, кто причастен к этому!! – Себастьян бил кулаками по стенам, глотая соленые слёзы, и слыша как тяжелые шаги приближаются к нему, пока истерика окончательно захватывала его сознание. – Уничтожу всю вашу КОНЧЕНУЮ...!!! – Договорить он не успел, ибо ощутил как ток пробивает всё его тело. Он воскликнул, срывая голос. Ох, они ударили его электрошокером!! В ту же секунду, несколько человек схватили его грубой хваткой, полностью обездвиживая, и заставляя подняться на ноги. В шею что-то болезненно кольнуло... Себастьян вырывался. Кричал что-то невнятное даже для самого себя, плакал, и пытался расцарапать охранникам руки. Но совсем скоро его слёзы и злость начали утихать, а тело подозрительно тяжелеть и обмякать в руках грубых охранников. "Транквилизаторы.." - промелькнуло в его голове, уже тогда, когда он больше не мог пошевелить и пальцем, а чужие указания Вильямса о том, чтобы вызвать подкрепление для помощи Гарсии, лишь слабым эхом доходили до его слуха... В конечном итоге, его мир погрузился в тишину.

***

Первое, что Себастьян ощутил при пробуждении, это ужасное чувство удушения. А второе - до противного яркий свет. Не такой яркий как раньше, глаза он не обжигал, и всё же, доставлял неприятный дискомфорт. Он раздражённо отвернулся в сторону стены, укрывая голову подушкой, лишь бы не слепнуть. Правда тяжесть в районе шеи, всё ещё не покидала его. Он сонно поморщился, рукой пытаясь убрать тяжесть, и наткнулся на странную твёрдую штуку, обвитую вокруг его шеи. Погодите, твёрдую штуку? Сон как рукой сняло, и он тут же раскрыл удивлённые глаза, пытаясь понять, что с ним произошло. Воспоминания о недавних событиях один за другим начали пролетать в голове: Эксперимент, яркий свет, новые изменения, истерика... О боже.. Себастьян опустил взгляд на свои руки, тут же вздрагивая от увиденного. Ох... Какое уродство... Значит всё случившееся было правдой? Он аккуратно поднялся с подушки, принимая сидячее положение, и всё ещё с омерзением разглядывая изменения, которые настигли его пальцы. Боже, как часто он теперь будет по случайности царапать самого себя? Тут же за взгляд зацепилось ещё одно неутешительное нововведение. Приманка. Она противно заболталась перед глазами, от чего, Себастьян раздражённо повёл ухом. У него теперь персональная лампочка, что мельтешится прямо перед глазами. Какое счастье. Он раздражённо смахнул её, не желая разглядывать ещё одну прелесть мутации, но тут же поплатился, ощущая острую боль в голове. О, эта дрянь теперь ещё и ответственна за его мигрени, просто прекрасно. – За что мне такое наказание... – Прошипел он, с усталостью наблюдая, как эска раскачивается из стороны в сторону. В конце концов не выдерживая, Себастьян останавливает её, с долькой раздражения сжимая пальцами выпуклый кончик. Интересно, с какой лёгкостью он сможет разорвать нежелательный орган новообретёнными когтями? По крайней мере, кожу на лице Мисс Гарсии он успешно драл без каких либо особых усилий. ... О боже, неужели он действительно сделал это? Напал на учёную, и подобно дикому зверю разодрал её? Он опустошённо глянул на свои руки, пока ушные плавники безвольно повисли. Он это сделал. Этими самими руками. Конечно, он был в порыве страха и истерики, до конца даже не осознавая, что творит, но разве это снимало с него ответственность? А самое главное, что он совсем не чувствовал за это ни малейшего угрызения совести... Честно говоря, он всё же надеялся, что успел добить эту суку. Это пугало. Пугало то, на что он теперь был способен. Пугало то, что он не испытывал к этой учёной ни капли жалости. Пугало то, что жалел он лишь о том, как бездумно воспользовался единственной возможностью дать отпор. Боже, это место делало из него настоящего монстра, что в буквальном, что в фигуральном смысле. Он тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Кем бы он не был, и о чём бы он не думал, всё случившееся уже было сделано. И гораздо более актуальней сейчас было бы задаться вопросом, почему он всё ещё жив. Неужели Урбаншейд действительно простили ему столь жестокую выходку? Да он в жизни не поверит! Нападение на персонал, да ещё и с нанесением таких жестоких увечий, с возможным летальным исходом? Тут только если на расстрел, без каких либо оговорок. Однако он был жив, в здравом рассудке, со всеми конечностями на месте, и даже в своей привычной камере, будто ничего и не было. Ну разве что непонятная твердая штука всё ещё сдавливала его шею. Что это было? Наконец, всё его внимание переключилось на неопознанный объект, которого раньше точно при нем не было. Он начал его ощупывать, стараясь понять, каким образом это снять. Тяжёлая неприятная штука плотно обвивала его шею, не желая сдвигаться даже на сантиметр, и увы, не имела какой либо лёгкой застёжки, чтобы так легко и просто её снять. То, из какого материала она вообще была сделана, понять было трудно из-за потерянной чувствительности в пальцах. И всё же, не трудно было догадаться, что этот материал явно твёрже тех кожаных ремней, которые он смог разорвать ранее. Урбаншейд учится на своих ошибках. Увы. Чем бы эта штука не являлась, она явно не предвещала ничего хорошего. Вполне вероятно, она как раз и была его возможных наказанием за недавнюю выходку. Было бы не плохо, если бы у него была возможность увидеть её, но для этого, ему бы понадобилось подойти к зеркалу. Зеркалу... Уши дрогнули, прижимаясь к голове, при мысли об этом. Ну уж нет, ради изучения вещи, которую он явно при всем желании не сможет снять, он не будет так рисковать. Похоже, осталось только надеяться, что это не какой-нибудь условной детонатор, что сработает от одного его неверного действия. Он устало упал обратно на подушку, чувствуя, как спинной плавник совсем не рад такому действию. Но Себастьяну было всё равно. Теперь у него было ещё больше проблем, и ещё меньше возможной лояльности со стороны Урбаншейд. Интересно, уже стоило начинать писать завещание следующим неудачникам, что окажутся в этой камере?

***

Честно говоря, совсем скоро, Себастьяна начнёт тошнить от одного лишь упоминания боли. За прошедшие часы, или сколько там прошло времени, он успел значительно намучаться от боли в голове, из-за вечно раскачивающийся приманки, боли в глазах, из-за противного света, и по какой-то причине ещё и боли в животе. Если с первыми двумя всё было понятно, то по какой причине адская агония мучала его в районе пояса уже битый час, он понять так и не смог. Вполне вероятно, что и там произошли какие-то изменения из-за новых ДНК, но для того, чтобы это проверить, понадобилось бы идти в ванную, и раздеваться, а сил на это не было. Зато были силы бесконечно ругаться и проклинать Урбаншейд. Хотябы за то, что даже будучи абсолютно полностью осведомлёнными об изменениях, что настигли его глаза, они всё равно додумались врубить лампы в его комнате. Конечно, они соизволили понизить их яркость, и наверное самому обычному человеку показалось бы местное освещение ужасно тусклым. Но Себастьян больше таковым не являлся, и ему очень хотелось избавиться хотябы от боли в глазах. По этому было принято решение кидаться в лампы на потолке книгами. По его соображениям, твёрдости корешков и его силы броска должно быть достаточно, чтобы поломать лампы. Правда пока что получалось не очень. Тогда, когда книги в тумбочке закончились, а ни одна лампа так и не была разбита, Себастьян пытался отыскать в себе силы подняться с кровати, чтобы собрать книги, и попробовать ещё раз. Но прежде чем это случилось, его уши уловили топот за дверью, а совсем скоро и противный скрежет открывающиеся двери. Он повернул голову, замечая двух вошедших охранников. – Z-13, – Прозвучал уже привычный грубый голос. – Тебе нужно пройти с нами. – Ну конечно... – Себастьян устало закатил глаза. Он подметил, что у этих двоих даже не было оружия при себе. Это было странно, ведь он был практически полностью уверен, что они должны повысить меры предосторожности по отношению к нему, после случившегося. – И без тех выходок, что ты устроил вчера. Уши Себастьяна заинтересованно дрогнули. Не уж то теперь даже эти громадные амбалы боялись его? – А вы что, боитесь, что я повторю? – Он позволил себе усмехнуться. – Чего же тогда Урбаншейд всё ещё не избавился от меня? Не порядок, хах! Увы, секундный прилив смелости дорого ему обошёлся. Охранникам явно не понравилась шутка, и в следующее мгновение, по телу Себастьяна прошёлся противный разряд тока. Он закашлял. Какого...? Он встревоженно поднял взгляд, наконец замечая в руках охранника малое, совсем неприметное устройство. Тот нажал на какую-то кнопку ещё раз, и разряд тока вновь прошёлся по телу Себастьяна, вынуждая того воскликнуть, и взяться за горло. А если точнее, то за тяжёлый обруч, обвитый вокруг его шеи. Свет эски слабо моргнул, когда до него дошло осознание. – Урбаншейд больше не позволит тебе такие выходки, Z-13. Обычно, мы применяем подобные ошейники только для буйных животных, но ты стал небольшим исключением. Ах, так вот, что за наказание ему придумали. Ошейник. Ебучий ошейник, словно он бешеный зверь, которого нужно удерживать на цепи. – Вы... Ублюдки... – Он оскалился, пока ушные плавники задрожали от злости. – Устройство управления выдано каждому взаимодействующему с тобой работнику. Если даже хороший разряд тока тебя не остановит... В нём предусмотрена небольшая доза транквилизаторов. Так что живо поднимайся, если не хочешь, чтобы всё стало ещё хуже. Себастьян впился острыми когтями в мягкий матрас, пока эска слабо мигала. Наверное, быть убитым всё же было бы меньшим наказанием, чем это. Он и раньше понимал, что здесь к нему относятся не лучше, чем к подопытному животному, и всё же оказаться в таком унизительном положении было омерзительно. Они в самом деле нацепили на него ошейник, с разрядами тока, вместо поводка, и раздали над ним прямую власть всем, с кем он сталкивался в этом месте до этого. И это сработало. –... Z-13, – Выдал охранник, угрожающе поднимая маленькое устройство на обозрение Себастьяну, и готовясь вновь нажать какую-то кнопку. Себастьян скрипнул зубами. – Ладно! Ладно, хорошо, я понял... – Тихо процедил он, с трудом поднимаясь с кровати. Урбаншейд вновь умудрились кинуть его лицом в грязь, и доказать, что его положение можно сделать ещё хуже. Он вновь оказался в проигравших.