Серебристый спиннифин. Часть 2.

Свет, отражающийся от ярких белых стен больно ударил по глазам, на секунду выбивая из реальности, и заставляя зажмуриться. Себастьян проморгал, тут же возвращаясь в реальность, и оглядываясь по сторонам. Его привели в тот же самый кабинет, в котором он был в прошлый раз. Тот же самый стол заваленный бесчисленным количеством каких-то папок, уложенный в клетчатой плиткой пол, яркие лампы, гораздо больше давящие на глаза, нежели в прошлый раз... И та проклятая дверь, сливающаяся со стенами, за которой в прошлый раз ему и вкололи снотворное. Себастьян раздраженно на неё покосился, и выдохнул. Да чтоб ещё раз они такое с ним провернули...! За столом сидел уже знакомый учёный. Мистер Вильямс кажется, да? Он сидел с задумчивым видом, читая какие-то документы. Себастьян сощурился, внимательно разглядывая лицо человека. Если бы его запястья не были прикованы к инвалидной коляске, он бы в ту же секунду подорвался с места, скинул худощавое тело учёного со стула, и размазывал это задумчивое спокойствие красной кровью до тех пор, пока там не остался бы только невообразимый ужас и страх. Нет, Себастьян никогда не был агрессивным, и не отличался особой любовью бить людей. Но он так же никогда не оставлял безнаказанными людей, которые посмели причинять вред ему, или его близким. За последние два года, конечно, его злость несколько притупилась, но сейчас... Сейчас в нём горела всё более нарастающая буря, которую так и был соблазн пустить прямо на этого противного учёного. Учёного, который... Так нагло улыбался ему в лицо. Успокаивал, уверял, что ничего страшного не случится. Затапливать своей добродушностью, в которую Себастьян на мгновение даже захотел действительно поверить, ведь в этом месте никто с ним не церемонился, и простая улыбка уже заставляла чуть оттаять к происходящему... Чтобы затем нагло разбить, сломать по кускам, и совершить с ним невиданное злодеяние. – Мм? Ах! Вы привели мне Z-13! Отлично, благодарю, – Мужчина заметил пришедших гостей, и расплыться в такой же добродушной улыбке, что сверкала на нём в их прошлую встречу. Себастьян не мог не сморщится от отвращения. Как он мог так мило улыбаться даже сейчас? Охранники тем временем лишь откланялись, и покинули кабинет, оставляя Себастьяна наедине с учёным. – Ну... Как самочувствие, Z-13? – Спросил Мистер Вильямс абсолютно будничным тоном, будто бы перед ним не сидел человек с рыбьей чешуёй по всему телу... Себастьян глянул ему прямо в глаза, и искренне постарался уместить во взгляде все свои эмоции по поводу этой... Весьма нестандартной ситуации. – Да... Знаете... – Начал он, раскидываясь на кресле, и закидывая голову назад. – Что-то всё тело неимоверно чешется... Даже не могу представить почему. – Он расплылся в раздражённой улыбке, делая особый акцент на последнем слове. Где-то под чешуёй всё ещё чувствовался зуд, но со связанными руками избавиться от него было невозможно. Да и времени на это не было. Учёный в свою очередь, слегка озадачено глянул на Себастьяна. – И это вся твоя реакция? Все твои предшественники бились в негодовании и криках, когда обнаруживали подобные изменения на своём теле. Себастьян перестал выдавливать из себя улыбку. Так он был здесь не первым таким неудачником? До него, других людей тоже пытались обратить в рыб? Какой кошмар. Он невольно вспомнил о той компании расходников, которых привели в Хадал Блэксайт вместе с ним. Выходит... Все они тоже..? –... Если я ваша не первая лабораторная крыса, и вы уже прекрасно знаете, чего ожидать, то почему не предупреждаете сразу? Обязательно нужно было устроить весь этот... Цирк, и пытаться играть в заботу? – Себастьян сощурился, буквально прошипел свои слова, и не сводя взгляда с чужого лица. – Не каждый экземпляр справляется с действиями хотябы первой сыворотки, так что, чаще всего, это пустая трата времени, – Равнодушно пожал плечами учёный. У Себастьяна холодок пробежал по спине, а чешуйки на коже, по ощущениям, будто бы встали дыбом. Что же случалось с теми, кто не справлялся? Что случалось с их телами? – Да что вы... Мать его, такое вообще творите?? – В такой ситуации, и с такими подробностями трудно было оставаться спокойным. Себастьян был уверен, что уже успокоился после произошедшего, но полная волна ужаса вновь накрыла его. А вместе с ним наплыл ещё и неимоверный гнев, который он так долго держал. – Вы... Да я на вашу контору убил около двух лет, чтобы теперь, и так отняв у меня всё, вы ещё и творили с моим телом такие бесчинства!? – Ах, так вот в чем дело! Как же я мог забыть о сведениях, оставленных нам вашим прошлым начальством. Вы в Урбаншейд уже давно. – Довольно. Но я думал, что вы просто компания лицемерных ублюдков, которая использует людей как рабов. А вы... – Себастьян сжал ладони в кулаки. Мистер Вильямс усмехнулся. – Теперь всё ясно! Обычно к нам попадают совсем новенькие, которых совсем недавно забрали из тюрьмы. Странно, как с такими чудесным анализами, вас не замечали долгое время. – Вы уводите разговор совсем не в то русло! Вы... Чем вы, суки, вообще занимаетесь!?? Какого черта всё моё тело покрыто чешуёй!? – Ах, вы наконец начали задавать верные вопросы, Z-13, – Мистер Вильямс расплылся в улыбке, подходя ближе. – Вообще-то, это конфиденциальная информация, но так уж и быть, за то, что вы по крайней мере не кричите на весь кабинет, я с вами поделюсь. Вы стали участником эксперимента по внедрению в человеческий организм жабр! – Учёный произнёс это с, хоть и сдержанной, всё же неподдельно восторженной улыбкой. Будто бы речь шла о каком-то маленьком школьном опыте, а не о ебучих экспериментах над людьми. – В человеческий организм... Жабры..? Ч.. Чего!? Вы тут под водой все дружно крышей поехали?? Какие к чертям жарбы?? – Потише, не за чем кричать. Да, вы верно расслышали. Жабры. Видите ли, Урбаншейд необходимо обслуживать Хадал Блэксайт не только внутри, но ещё и снаружи. Нам необходимо бесчисленное количество работников, которые смогли бы находиться под водой очень и очень много! – И по этому вы издеваетесь над людьми превращая их не ясно во что!?! Посмотрите на меня! Вся моя кожа блядского голубого оттенка с ебучей чешуёй!! Она чешется, зудит, болит, и это ужасно, больно, отвратительно и неестественно! – Себастьян забил кулаками по подлокотнику, срываясь на крик. Он стал отчаянно вырывать руки из ремней, лишь бы подняться и навалять этой невозмутимой роже. Увы, его старания не приносили успеха. – Ах, так вот почему чешуя на вашей коже выглядит так плохо... Неужели вы всю её растерзали? Вы хоть знаете, как после этого долго её восстанавливать? Себастьян скрипнул зубами, тут же чувствуя как возмущение и стыд приливают к лицу. Учёный крайне увлечённо разглядывал его руки, на которых было многочисленное количество пробелов и ран, из-за недавней истерики. Себастьяну меньше всего хотелось выставлять последствия своей истерики от случившегося, на обозрение хоть кому-то из этих противных психов. Он заерзал рукой, пытаясь убрать её от чужих глаз, но это было в бестолку. Он мог сколько угодно дёргаться, ремни всё равно продолжали больно вдавливаться в запястья. Чтож, если не можешь скрыть, попробуй оправдаться. – Мне плевать, сколько она будет восстанавливаться! Её вообще не должно быть на моём теле! А теперь вы ещё и смеете мне за это предъявлять!? Она чесалась! Нещадно чесалась!! Что я ещё, мать вашу, должен был делать!? Вы насильно усыпили меня уже дважды! Заперли в этом проклятом месте, сделали со мной непонятно что, и повесили в моей камере камеры! Вы думаете, я их не заметил!? Суки... А теперь просто берёте, и разговариваете со мной так, будто это что-то совсем незначительное!! – Ну-ну, спокойней, Z-13. Вы же так хорошо держали себя в руках! Я даже уже собирался вас похвалить за это, хах. – Да вы..! – Тихо-тихо, спокойно. Так говорите, вы испытывали зуд? –... – Себастьян заскреб ногтями по подлокотнику, всё больше выходящий из себя, из-за чужого спокойствия. Этот учёный.. обращался с ним как с бешеным животным, от чего зубы скрипели до неприятной боли. Конечно, не сказать, что начиная весь этот диалог, он надеялся на чужое сострадание. Но у него никак в голове не укладывалось... Как можно быть на столько жестоким по отношению к кому либо? Да даже если этот учёный искренне уверен, что Себастьян действительно преступник убивший девятерых человек... Неужели, в этом мире и вправду есть преступления, за которые можно заслужить такую судьбу? Даже если оно действительно было и так, Себастьяну вряд ли хватило бы всей жизни, чтобы это понять... Он опустил взгляд в пол, пытаясь успокоить своё дыхание. Бесполезно было что-то донести до этого человека. Сколько бы Себастьян не злился, кричал он будто на стенку. Он был уверен, что за всё прошедшее время, ему удалось смириться с бесчеловечностью этой организации. Но из под его ног вновь выбивали почву (что был весьма иронично, что нормальной почвы он не видел уже два года), а зверства и извращения этой организации выходили на совершенно новый уровень. Себастьян устало прикрыл глаза. –... Да. Это было очень больно, и ничего, кроме как вырвать их, мне не помогло. – Нужно было оставаться спокойным. По крайней мере, он мог получить важную информацию о том, что хотябы творят с его телом. – Хм... – Учёный призадумался, отходя ко столу, и начав что-то записывать в одной из папок. Скорее всего, в папке непосредственно по делу Z-13. – Не переживайте, это достаточно естественная реакция организма, с которой сталкиваются многие эксперименты. В скором времени пройдёт. – Какое счастье... – Закатив глаза, процедил Себастьян. Это в любом случае не спасло бы его от всех тех ран, что он уже сам себе нанёс. – Ещё какие-то жалобы? Боль в голове? В глазах? Тошнота? Желание оказаться скорей в теплой ванне, и не вылезать от туда? Себастьян скептически глянул на учёного, слегка напряжённый такими странными симптомами. Прошлые подопытные тоже на это жаловались? – Голова болит... И свет кажется через чур слепящим... От этого неприятно... А насчёт ванны... Возможно? В воде зуд, по крайней мере, немного утих... – Мгмм... – Мистер Вильямс продолжил что-то задумчиво записывать, кивая на чужие жалобы головой. Последующая беседа преобрела более спокойный характер. Практически так же, как и вчера. Ну... Или сколько там прошло дней... Ему вновь мерили температуру, пульс, давление, спрашивали о самоощущениях после пробуждения, дали таблетки от головы... Будто бы ничего не произошло. Будто бы вообще ничего страшного никогда и не происходило. Но на этот раз, Себастьян, даже при сильном желании, не мог дать себе обмануться. Сделать это было трудно, как минимум потому, что неприятный зуд по всему телу давал о себе напомнить. Хотя Мистер Вильямс конечно посоветовал, если станет совсем невыносимо, садиться под душ, ведь теперь, его кожа очень хорошо контактирует с водой... Однако саму проблему это особо сильно не меняло. Всё же, было трудно игнорировать то, что над ним произвели буквально бесчеловечный опыт, и он чудом отделался всего то изменённой кожей. Под конец всего медосмотра, Мистер Вильямс что-то с задумчивым видом записывал в папку по делу Z-13, а Себастьян, откинувшись на спинку коляски, отрешённо глядел куда-то в стену. –... И что теперь вы собираетесь со мной делать? – Наконец подал он голос, поворачиваясь в сторону учёного. Более менее смирившись со своим нынешним положением, у него возник более волнующий на данный момент вопрос: а что будет дальше? – Мм, ну, судя по всем анализам, вы очень славно перенесли действие первой сыворотки, – Задумчиво произнёс Мистер Вильямс, не отврывая взгляда от документов. – Так что, думаю, мы уже можем приступить к следующему этапу. Внутри всё похолодело. –... Следующему этапу? – Может быть, Себастьян ослышался? – Конечно. Первый эксперимент без сомнений прошёл удивительно удачно. Тем не менее, конечной цели мы так и не добились. Себастьян расширил глаза от ужасающего осознания. –... Жабры.. Учёный усмехнулся, расплываясь в улыбке. У Себастьяна холод пробежал по спине, от мысли, что чужая ухмылка больше походила на звериный оскал. – Вы всё правильно поняли, Z-13. – Н-но это... В-внедрить жабры в человеческое тело!? Это же безумство!! – Сама идея того, чтобы вмешаться в саму природу человека, и заставить его таким аморальным способом дышать под водой, звучала безумно. Но только сейчас, до Себастьяна стало доходить более ужасающее и безумное осознание. Все эти глупые замыслы чокнутых психов ему придётся проверить непостоянство на... Самом себе. – Вы... Вы грёбаный псих!! Что вы ещё собираетесь сделать с моим телом..!? – К вашему сожалению, я не имею ни малейшего понятия, что случится с вашим телом, – Спокойно пожал плечами учёный, закрывая папку, и поднимаясь со стула. – Мы постоянно пробуем новые комбинации и состав различных сывороток. И каждый раз это приносит нас к абсолютно неожиданным последствиям. Вечно у подопытных вырастает и развивается что-то лишнее... Чем дальше продолжалась чужая речь, тем больше тревоги нарастало в груди Себастьяна. Он глянул на свои руки. Сам их вид выглядел крайне неестественно и отвратительно, а это только начало!! Что они ещё с ним сделают!? Как они изуродуют его тело!? Он буквально рефлекторно начал дергать руками, пытаясь выбраться из ремней. Он не мог позволить этому свершиться!! – Вы... В-вы не посмеете... – Эта реплика звучала немыслимо жалко. Как минимум потому, что Себастьян с трудом мог удержать дрожь в голосе. Как максимум, потому что он и сам прекрасно знал, что они то уж точно посмеют. Они посмели сделать это один раз, и посмеют сделать ещё. У него нет никакой власти. Никаких привилегий. Да он по документам и вовсе больше не человек! – Оо, мой друг, вы же и сами прекрасно знаете, что это ложь, – Усмехнулся Мистер Вильямс, подходя ближе. – Лучше расслабьтесь. Не напрягайтесь. Излишнее сопротивление приведет лишь к более неприятным последствиям... – Нет! Катитесь вы к чёрту!! Я не хочу в этом участвовать!! – Воспротивился Себастьян. Терзая свои запястья об тугие ремни, он вертел головой из стороны в сторону, надеясь отыскать хоть какое-то спасение. Он понимал, что с ним всё равно произойдёт неизбежное. Бежать ему было некуда. С глубин дна морского, по крайней мере, никто ещё живым не выбирался. Но ему отчаянно не хотелось верить в полную беспомощность в сложившейся ситуации. Почему каждый раз, судьба по новой ставила ему пощёчину, стоило ему хоть немного адаптироваться к новой ситуации? Почему именно его положение каждый раз всё хуже и хуже? За какие грехи его лишают не то, что права на жизнь и личность, но даже права на собственное тело!? –... Чтож, тогда похоже, мне прийдётся обратиться за помощью. Себастьяну лишь оставалось видеть как учёный заходит за его спину. Поворачивая голову, он заметил, как Мистер Вильямс открывает дверь. И лишь на мгновение Соласу довелось разглядеть как за дверью открываются темно серые, с оттенками синего, стены коридора. Разглядеть больше не удалось, ибо в следующую секунду вошли двое охранников. Огромные крепкие мужчины, которым не составило бы труда поломать Себастьяна на пополам. Он был обречён. – Господа, не могли бы вы быть любезны оказать мне помощь с буйным экземпляром? – Улыбнулся Вильямс. И получив одобрительный ответ, поспешил провести их в соседнюю комнату, за той самой белой дверью... Себастьяна повели туда следом. Хоть он кричал, вырвал руки из ремней, и пытался сделать хоть что-нибудь, всё было без толку. Он оказался перед знакомым стерильным столом, где уже лежали упаковки невскрытых шприцов. Те двое охранников крепко схватили его, отрезая от попыток вырваться, и плотно фиксируя его руку на одном месте. Да ещё и рот заткнули, чтобы не кричал. – Мгккффф!! – Замычал Себастьян, отчаянно пытаясь сделать хоть что-нибудь. Нет. Это же не могло произойти на самом деле, правда..?? Всё не могло быть на столько плохо!! Глаза начали невольно слезиться. – Не беспокойтесь, Z-13, это будет совсем не больно... – Уверял учёный, подготавливая шприц, и промывая чужое запястье спиртом. Ага... Не больно... Себастьян уже знал, что следует после этого "не больно". Он резко дёрнулся, когда почувствовал неприятный укол шприца. Жидкость стала вливаться в организм, а паника нарастать в груди. Что с ним произойдёт на этот раз? Себастьян задёргался ещё сильнее, когда жидкость стали плавно вливать в вену. Это было достаточно неприятное и болезненное чувство, но оно явно не сравнится с тем, что с ним может произойти в дальнейшем. Только когда в него влили всё до последней капли и шприц вынули из запястья, его отпустили. Правда, к этому времени, сопротивляться всё равно было уже бесполезно. В скором временем, силы покинут его тело, и они всё равно сделают с ним всё, что захотят. Отвратительно. – Вот же... С-суки.. – Прошипел Себастьян педёргивая кончиками пальцев, и чувствуя, как место укола неприятно пульсирует. – Уведите его в четвертый отсек. Мисс Гарсиа уже его ждёт. – Безразличным тоном сказал учёный, выбрасывая шприц в корзину с отходами. – Будет сделано, – Охранники вновь ухватились за ручки коляски, чтобы провести Себастьяна прочь из кабинета. – Выблядки! Горите вы, и ваша тупая организация, ебучим пламенем! Да чтоб вас всех черти...! Кгх!! – На голову надели уже знакомый мешок, приглушая все его выкрики. Которые, впрочем, продолжались ещё некоторое время, пока Себастьян не понял, что это абсолютно бесполезно. Чувство бессилия вмиг окутало его неприятным холодом, которое заставило чешуйки невольно встать дыбом. Омерзительно. Они сотворили с ним бесчеловечное издевательство, и собирались повторить его вновь! Он им что, пластилиновая игрушка, чтобы творить с его телом всё, что вздумается?! Если в прошлый раз, Себастьяна окутывал страх перед неизведанным, то в этот раз он имел вполне себе конкретное представьте о дальнейшем. Конечно, он не знал наверняка, что именно они вновь сотворят с его телом, но он точно знал, что ему придётся столкнуться в живую с последствиями их потешных экспериментов. И что бы не случилось с его телом в этот раз, последствия будут одинаково отвратительны. И это заставляло кровь застыть в жилах. Мысли о том, что может сделать вторая сыворотка, были слишком пугающими, и заставляли колени мелко подрагивать. Ещё более ужасали чужие слова о том, что многие подопытные не выживали даже после первой сыворотки. То есть, в первый раз ему просто повезло. Не факт, что повезёт в следующий. И счастьем будет, если это закончится всего лишь летальным исходом. Себастьян слегка наклонился вперёд, чувствуя, как тяжелеют веки, а вместе с этим ощущением нарастает и паника. Нет. Нет! Он не должен засыпать!! Если это случится..!! Если это действительно вновь произойдёт..! Он чувствует, как сердце начинает бешено колотиться, и каждый его нервный стук пульсацией бьёт по ушам. Он всё ещё отчаянно пытается вырвать руки, хотя знает, что даже если у него это выйдет, его это уже не спасёт. Себастьян пытается внести в свою голову хоть какие-то сносные мысли, всё что угодно, лишь бы не терять связь с реальностью и не засыпать. Можно ли было пойти против снотворного? Он очень надеялся что да. Спустя неопределённое количество секунд, он чувствует, как коляску останавливают. Он слышит голоса, охранники о чём-то переговариваются с какой-то девушкой. В женском голосе Себастьян признал ту самую строгую учёную с каре. Мисс Гарсиа. – Отлично. Оставляйте его, – Выдал серьёзный голос девушки, и Себастьян услышал, как охранники стали удаляться. Через пару секунд, с него стянули мешок, и позволили разглядеть пространство вокруг. Себастьян с удивлением заметил, что яркий свет наконец больше не слепил его глаза, ведь вокруг было поразительно мрачно. Лишь холодный голубоватый свет откуда-то со стороны, и настольная лампа над огромным столом с каким-то отчётами и документами, который стоял недалеко. Себастьян с некоторой тяжестью поднял глаза на девушку, замечая, что в её вечно холодном взгляде промелькнула нотка неподдельного интереса. – Ха... Твой организм удивительно хорошо перенёс действия первой сыворотки. Какие ровные и гладкие чешуйки... – Себастьяна в наглую схватили за щёки, начав вертеть в разные стороны, рассматривая его лицо. – Не всем твоим собратьям повезло так же. – Отстаньте от меня! – Себастьян крайне недовольно вырвался из чужой хватки, отворачиваясь от девушки. Тут же, замечая в стороне помещения уже знакомые колбы от пола до потолка, полностью налитые какой-то голубоватой жидкостью. В прошлый раз, он не мог рассмотреть их более хорошо, из-за того, что уже находился на грани отключки. Но сейчас понял, что эти до невообразимого фантастичные механизмы действительно реальны. И вероятней всего, именно в них с ним снова совершат бесчеловечное злодеяние. – Больно ты резвый. Странно, если тебя привели сюда, значит уже должны были вколоть снотворное.. – Задумчиво произнесла Мисс Гарсиа, заходя за его спину. Тут же хватаясь за ручки коляски, она повезла его прямиком ближе к тем колбам. Себастьян с ужасом понял, с каким трудом ему далось разобрать чужую речь. Снотворное и прямо начинало действовать. –... Что вы собираетесь со мной делать снова? – Достаточно усталым и тяжёлым голосом выдал он. Сил сопротивляться и кричать больше не было. – Мм? Мистер Вильямс вам не объяснил? – Всего лишь сказал, что будет ещё один эксперимент, после которого со мной опять что-то случится... – Хм... Первая сыворотка была пробой на то, как отреагирует ваш организм. Мы дали вам неимоверно малую дозу. Так что сегодня будет второй заход с ДНК того же самого существа. Обычно, с большей вероятностью, ДНК Серебристого спиннифина одаривает подопытных чешуёй и плавниками. Но в этот раз я лично разрабатывала новую сыворотку, так что надеюсь, это наконец приведёт к более действенных результатам... – Более воодушевленно отметила девушка, кажется, возлагая на этот эксперимент большие надежды. – Вы издеваетесь на до мной... – Плавники... Сама мысль о том, что на нём могут появиться совершенно странные и неестественные отростки ткани, заставляла сердце сжаться. Он в первые слышал название Серебристого спиннифина, но уже всей душой ненавидел эту рыбу за то, что теперь, на какой-то процент является её частью. –... А если, ничего не сработает? – В лучшем случае, просто глянем на возможности вашего организма, и создадим на основе полученных результатов новые сыворотки с каким нибудь другими существами. В худшем... – Девушка на секунду замолчала, останавливаясь, и глядя на колбы. – Я могу предложить вам только молиться, чтобы в случае неудачи вы всего лишь умерли. – Хей... – Себастьян глянул на девушку с ужасом. Раз уж даже ученая признаётся в кошмаре, который может его поджидать, значит дело и впрямь было хуже некуда. Увы, достаточно сильно осознать это, и начать вновь кричать на Мисс Гарсию, он уже не смог. Сонливость подступала к сознанию, и как бы он не старался противиться, его попытки были тщетны. Мутная пелена сна смешивала мысли в голове, а перед глазами размывала картинку. Слабый голубоватый свет заметно усыплял, и тело вдруг начала становиться неимоверно тяжёлым. – Нет... – На последнем вздохе воспротивился он. – Спокойной ночи, Z-13, – Тихим голосом произнесла девушка. Последнее, что Себастьяну удалось чётко различить, её слабую предвкушающую улыбку, прежде чем глаза оказались слишком тяжёлыми... "Вот же... Падаль..." – Успело полететь в его мыслях, и тело окончательно ослабло, отправляя своего обладателя в далёкие недры сознания.

***

До боли знакомый противный холод окутывал тело со всех сторон. Вокруг была только непроглядная гнетущая пустота. И эта пустота колющей едкой слизью лезла куда-то под кожу. Лезла, протекала тонкими струями как можно глубже, впитываясь в кости, вены, саму основу человеческого тела. Въедаясь в мышцы намертво оно развивалось и росло. Росло, только чтобы потом, едкими противными личинками начать выедать себе выход наружу. Себастьяна натурально затошнило от столь противных и инородных ощущений. В горле появилось навязчивое желание по скорее извергнуть из себя все внутренности, вплоть до костей и плоти, которые постепенно переставали ему принадлежать. Но только при попытке открыть рот, вязкая, противно солёная жидкость, стала заполнять горло, заталкивая потребность в рвотном порыве лишь дальше, в глубь организма. Омерзительное нечто внаглую атаковало его тело со всех сторон, и Себастьян понимал, что рано или поздно, оно разъест всё его нутро, ни оставив и частички. Ведомый лишь ужасом перед мыслью окончательно раствориться в пустоте, Себастьян задёргался, пытаясь отыскать спасение. Темнота выжигала глаза, обмораживала конечности, и стремительно отбирала жизненные силы. Тяжесть давила на него, и даже когда перед глазами встал тонкий луч света... Последней надежды... Он понял, что ему не хватит сил дотянуться до него. Ему осталось лишь обессиленно наблюдать за тем, как маленький луч отдаляется, а его тело, пронизанное болью, растворяется в пустоте.

***

Пробуждение выдалось тяжёлым. Тело неимоверно болело, будто пару часов назад его заставили отжиматься с двухтонной колонной на спине. По другому и не опишешь. Горло мучала противная жажда, а внутренние самоощущения говорили о чём-то странном. Будто бы... Инородном, затесавшемся в его организме совсем не по адресу. Эти ощущения вызвали смутное чувство дежавю, так же как и сон, остатки которого всё ещё сидели на затворках сонного сознания. Чудно! Если его теперь ещё и будут мучить постоянные кошмары, то Себастьян точно в скором времени поедет крышей. А вот неприятные колкие ощущения, что с его телом случилось что-то странное, заставляли неприятно напрячься. В прошлый раз после этих ощущений он обнаружил на себе рыбью чешую. Страшно было представить, что он увидит на этот раз. Себастьян осторожно приоткрыл глаза, тут же сталкиваясь с ярким светом и вмиг щурясь. Что-то возле уха неприятно дёрнулось, среагировав не неприятный свет. Что это было? Может показалось? Себастьян принял вторую попытку, и она увенчалась большим успехом. Со временем, привыкнув к свету, он даже смог разглядеть помещение вокруг... Которое... Совсем не было ему знакомо. Он не был ни в своей привычной комнате, где просыпался в прошлый раз, ни в кабинете учёных, ни в том темном помещении с колбами... Комната чем-то напоминала больничную палату, только без каких либо окон. Вокруг были белые стены, а по бокам неясного рода приборы и... Капельницы. По трубкам которых, непонятная жидкость протекала прямо через иглы в его организм... Самих игл он впрочем не чувствовал, но через чуть размытую пелену перед глазами, точно видел, как они воткнуты между чешуек в его тело. Чудно. Себастьян недовольно поморщился. И зачем эти капельницы были нужны? Что через них вливалось? Жидкость имела совсем странный, неестественно яркий, голубоватый оттенок, и страшно было представить, что она вообще из себя представляла... Он постарался поднять руку, чтобы избавиться от всех этих игл... Как вдруг понял, что совсем не может этого сделать. Руки привязаны к койке, на которой он лежал, ремнями. Чуть подёргав конечностями, он понял, что и ноги тоже. Прекрасно. Работники здесь предусмотрительные, ничего не скажешь. Себастьяну показалось, что что-то под ухом раздражённо дрогнуло. Точно ли показалось?.. Он вздохнул, неприятно поморщившись. После событий прошедших дней, уже даже удивляться своему положению не особо хотелось. Он лишь надеялся, что последствия не такие страшные, как можно подумать. Чешуи ему хватило сполна, и больше ярких сюрпризов он не особо ждал. "Полагаю, это теперь моя новая рутина, ха?" - не весело подумал он, слегка поежившись. За спиной ощущалось очень странное неудобство, будто бы между ним и матрасом что-то застряло... Но он не мог не то, что проверить, а хотябы сменить положение, чтобы это не доставляло неудобств. Прекрасно. И что теперь делать? Лежать и смотреть в потолок, пока кто-нибудь не прийдёт? Звучит как не самая прекрасная перспектива. Но и попытки выбраться вряд ли приведут к чему-то дельному. А вполне вероятно, сделаю всё ещё хуже! Себастьян устало простонал. Такая каторга была невыносима. Столько бессилия он не чувствовал уже очень давно. Кошмары, непонятные эксперименты, голова болящая от яркого света ламп, жажда в горле, дискомфорт в спине, непонятные трубки с сомнительным содержимым, что воткнуты прямо в его тело, так ко всему этому, он даже нормально двинуться не может! "Неужели мне не дано хотя бы чего-то хорошего..?" Пронеслось в его мыслях, прежде чем он заслышал какие-то звуки в стороне. Что-то под ухом двинулось и напряглось. Ощущения были странными, но Себастьян не успел подумать над этим больше, ведь всё его внимание быстро завлекли шорохи. Он повернул голову, обнаружила со стороны шорохов только запертую дверь. Железную, тяжёлую дверь, такую же прочную и навороченную, как все остальные в этом месте. Она очень плохо пропускает звуки, и служит хорошим шумоизолятором. Вопреки этому, Себастьян всё равно отчётливо слышал шаги за дверью, а затем и... Разговор? – Жаль, что не вышло.. – Себастьян отчётливо услышал раздосадованный женский голос. – У меня были такие надежды... – Не расстраивайтесь, Мисс Гарсиа, – подбадривающе сказала её собеседница. – Зато гляньте как далеко мы продвинулись! Анализы показали, что новые отрощенные конечности идеально прижились, и не были атакованы иммунитетом! Более того, всё нервные окончания оказались отлично стабилизированы, – Воодушевленно говорил женский голос, и чуть помолчав... Она произнесла... –... Возможно, это первый раз, когда мы получим экземпляр с полностью рабочими плавниками! Себастьян взглотнул. Что значит... Плавниками?.. – Хаа... Наверное, вы правы, Миссис Хендерсон, – Произнеслось прежде, чем дверь не начала издавать знакомые звуки. Себастьян понял, что через несколько мгновений она откроется. Под ухом что-то тревожно дёрнулось, и он тут же отвернулся обратно в исходное положение, притворяясь спящим. Дверь тут же открылась, и обе учёные вошли в палату. Себастьян не мог их видеть, именно потому, что-то под ушами напряглось и замерло, прислушиваясь к каждому шороху. Женщина подошли ближе, и Себастьян перестал дышать, чувствуя, как сердце непростительно громко бьётся. – Что-то больно сердцебиение у него резвое... – Заметила Миссис Хендерсон, от чего внутри всё похолодело. О боже! Как же он мог забыть?? На аппаратах, к которым он подключен, явно был виден его пульс и сердцебиение..!! – Мм? Ох всё ещё? – Немного устало отозвалась младшая учёная. – Не переживайте, Миссис Хендерсон, это в порядке вещей. Z-13 очень... Нервный подопытный. Даже под наркозом клетки посторонних существ активно влияют на его мозг, от чего, его сердцебиение и дыхание часто нестабильное. По началу я переживала, что это повлияет на ход эксперимента, но всё уже дважды проходит довольно гладко. Вероятно, ему сейчас просто снится какой-то кошмар, ничего более. Пальцы Себастьяна невольно дёрнулись. Ах... Так эти противные кошмары тоже взялись из-за дебильных экспериментов? – Не хорошо... Если так продолжится и дальше, в один момент он может проснуться прямо посреди операции. – Вероятно... Но большую дозу наркоза вводить будет опасно. Она может помешать экспериментам подходить гладко. Думаю, нам просто стоит... Тут, что под ухом предательски дёрнулось. Это не на шутку начало пугать. Что там, мать его, такое? – Ох! Ты это видела? – Себастьян физически почувствовал, как взгляды двух женщин устремились прямо на него. –... Да, они двигались. – Подтвердила одна из учёных. Кто они? – Поразительно! Мы всё таки были правы! – Воодушевленно сказала Миссис Хендерсон, кажется, начав что-то записывать в тетрадь. – Ох, нужно по скорее рассказать об этом Мистеру Вильямсу! Он точно прийдёт в восторг! Как раз нужно его чем-то порадовать, после той неудачи... – Неудачи? А, кажется я что-то слышала об этом. С экспериментом, над которым он руководил, случились неприятности? – Да, тот подопытный больше не эффективен. Плавники начали расти прямо внутрь организма, повредив кишечник и лёгкие. Он был весьма этим расстроен. По ощущениям, сердце будто бы ушло в пятки. То, на сколько будничьи и спокойно учёные переговаривались об.. этом, заставляло кровь застыть в жилых. Плавники. Выросли. Прямо внутрь. Разорвали органы того человека. А ведь на его месте вполне себе мог оказаться и сам Себастьян. – А вот результаты Z-13, уверена, очень его обрадуют. Под ухом вновь что-то задёргалось, совсем не успокаивая и так встревоженное сознание. – Вон! Гляди как дёргаются! О да, это определено точно новый прорыв... Ох, не терпится дождаться, когда он проснётся, чтобы детальней это изучить..! Себастьяна практически затошнило от всех этих слов. Ему было омерзительно такое отношение к себе. Ещё более омерзительной была мысль, что то, что не перестает подрагиваться прямо под ухом, вероятно является результатом их нового эксперимента. И Себастьяну, честно говоря, не хотелось знать что это из себя представляет. – Ладно, судя по всем данным, он в полном порядке. Можем отключать его от аппаратов, и приказать, чтобы отвезли обратно в палату. Завтра утром поглядим на состояние, когда очухается. – Да, это верно. Закончив переговоры, они принялись чем-то шебуршать возле койки Себастьяна, и в скором времени он почувствовал, как иглы выводят из его тела, и отключают от различных приборов. После этого учёные удалились, скорее всего, чтобы позвать охранников. Как только он не на долго остался один в палате, первым делом он скорее проглотил ком в горле. Сердце бешено колотилось, а дыхание больше не удавалось удержать таким же прямым как ранее. Весь подслушанный разговор всё ещё стоял в ушах, и мозг не мог так быстро переварить всё услышанное. Как эти учёные могли так спокойно говорить о таких аморальных вещах?? Их переговоры, будто Себастьян был интересной игрушкой, а не живым человеком, заставляли ладони сжаться в кулаки, и начать непроизвольно дергать за ремни. А от слов о том, что произошло с другим подопытным, голова начинала идти кругом, пока желудок натурально сворачиваться в комок. Фантазия начала сама непроизвольно вырисовывать противные образы, и Себастьян отрицательно помотал головой, стараясь не думать об этом. Нечто под ушами встревоженно задрожало. После чужих разговоров, у Себастьяна было смутное предположение, что это на самом деле могло быть. Но это предположение ужасало, и он хотел верить, что всё совсем не так, как он понял. К счастью, или сожалению, он не успел подумать об этом больше. В комнату вошли охранники, и Себастьяну вновь пришлось замереть, притворяясь спящим. Как выяснилось, у койки были колёсики, ибо в то же мгновение, Себастьян почувствовал, края его временной кровати подхватывают, и начинают катить к выходу. Ну... Хотябы не на инвалидной коляске, с мешком на голове.. Кстати насчёт этого. Теперь... Его глазам ничего не мешает. Его выкатили из палаты, и повезли в неизвестном направлении. Себастьян медленно и аккуратно, практически непременно, наклонил свою голову на бок, чтобы никто не обнаружил его открытых глаз. А затем осторожно приподнял веки. Там он столкнулся лишь с серыми коридорами, с непростительно огромным количеством дверей, ведущих неизвестно куда. Иногда встречались стеллажи заполненные бумагами, непонятного предназначения шкафы, и прочий мусор. Хоть это немного разнилось с тем, как выглядели коридоры на прошлом объекте, всё же, это было всё таким же серым, блеклым и неприятным местом с бесконечными лабиринтами коридоров без окон. И это от него так назойливо желали скрыть, укрывая голову мешком? Какой абсурд! Да тут даже бесполезно пытаться запоминать из расположение и строение, потому что они были слишком одинаковыми, чтобы не запутаться. Себастьян разочаровано поморщился. Он надеялся на что-то более впечатляющее для секретной базы на дне моря. Как тут, будто бы вселенная услышала его недовольство, нечто под ушами дёрнулось и напряглось, услышав знакомые звуки... Водных потоков. О нет. Знакомое давление окатило барабанные перепонки, и он отчётливо заслышал тяжёлые потоки воды, и бурление пузырей, которые ранее мог замечать только в собственной комнате. Только в этот раз гораздо, гораздо громче. Ужасающая тяжесть начала давить на уши, а всепоглощающее звуки, которые были непростительно громкими, сеяли необъяснимую панику внутри. Сердце забилось чаще, а дыхание стало более тревожным. Нечто под ушами начало беспокойно дрожать, и будто бы пытаться изолировать его уши от пугающих звуков. Но это ни капли не помогало. Это были не просто звуки, которые можно спокойно пропустить мимо ушей. Подводная акустика огромными тяжёлыми волнами давила на разум и тело. Проникала в каждую частичку сознания, в каждый несчастный нейрон мозга, в каждую клетку тела, и заставляла в ужасе замереть перед свои величием. Себастьян начал физически чувствовать, как воздуха в лёгких не хватает, и он начинает задыхаться. Самое ужасное произошло тогда, когда он рискнул вновь открыть глаза, чтобы понять причину этих звуков. Вновь подняв веки, он обнаружил, как его койку начали вести по длинному узкому коридору, у которых вместо стен... Были огромные, и скорее всего ужасно толстые в ширину, стёкла, позволяющие увидеть подводный мир, в котором он заперт. Там, за слоем стекла, располагалась пугающая тяжёлая темнота, от которой холод начинал охватывал тело. Океан был бесконечно огромным, и Себастьяну казалось, что вот-вот, вся тяжесть подводного мрака упадёт прямо на него. Ему стало дурно от мысли, как это всё схоже с его недавним кошмаром. Мрачная поглощающая темнота, и давление, что вот вот раздавит всё его маленькое хрупкое тело. Его затошнило. Ещё хуже было то, что он совсем не мог оторвать взгляд от стекла. Одно отличие от сна всё же присутствовало. Слабые частички света всё равно проникали в безкрайние просторы воды. И он видел... Видел как слабо поблескивали пузыри воздуха, проплывающие возле стекла. Видел серое-зелёное, никем не тронутое дно. Видел, как во мраке проплывало что-то живое. Видел... Как огромная бескрайняя темнота... Дышала. Конечно, дышала. Как самый настоящий, непростительно огромный, многотонный, живой организм. Каждая песчинка, каждый пузырь, каждая водоросль и тина, каждое зловещее существо, что жило в извечной темноте... Было частью единой экосистемы, единого строя, единого существа, в чьи внутренности человечество нагло вторглось. В этом... Себастьян даже мог понять океан. Он понимал, как это неприятно, когда внутри тебя возникает что-то.. чужое. Что-то инородное, и неправильное. Что-то, что никогда не должно было стать частью тебя, а теперь ты вынужден с этим мириться и существовать. Нравилось ли это океану? Желало ли оно отомщения? Или может это давление, которое проникало в самые дальние частички тела, и разъедало изнутри, уже было попыткой отбиться от нежелательных паразитов? У него ведь явно было больше возможностей оказать сопротивление нежелательным гостям, чем у Себастьяна. "И как люди работают здесь, сталкиваясь с такой тяжестью каждый день?.." Он искренне не понимал, ведь его голова уже шла кругом. Разве не страшно здешним работникам, что в какой-то момент, вода раздавит их на части? Так или иначе, воздух нещадно выбивался из его лёгких, из-за ужаса перед чем то столь масштабным и величественным. Океан был слишком огромен, чтобы одному малому разбитому разуму это осознать. Многотонный едикий организм, чьей плотью служила солёная вода, а органами - ужасающие монстры, что обитали здесь. Глядя на это, Себастьян физически чувствовал, что он здесь чужак. Не более чем маленькая помеха, оказавшая в глубинах моря по ошибке. И даже если он появился здесь не по своей воле, он понимал, что этому огромному существу ничего не будет стоить однажды просто раздавить его, как назойливую муху, а остатки скормить монстрам, что обитали на такой безумной глубине. – Хей, а тебе не кажется, что он больно нервный? – Все встревоженные мысли вмиг прервались из-за голоса одного из охранников, что вёз койку. Ох, наверное Себастьян слишком забылся в своём страхе, что начал слишком много дёргаться... – Да не волнуйся, с ними, после этих экспериментов, и не такое бывает, – Абсолютно спокойно, даже с нотками безразличия, сказал второй охранник. – Ты ж сам погляди, чего делают с ними. В подводных дьяволов каких-то превращают. Если бы с тобой такое случилось, готов поспорить, ты бы не лучше себя вёл. – Пф. Да вижу я. После того парня, которого сводило от судорог, и он ни делал ничего, кроме того, чтобы истошно орать, я уже ничему не удивляюсь. Хаа... Как хорошо, что совсем скоро могу отправиться в отпуск. – Пхах, это точно. Себастьян стиснул зубы. Его начало тошнить от чужих разговоров ещё больше. Не смотря на то, что он всей душой ненавидел комнату, в которой его держали, прямо сейчас, больше всего на свете ему хотелось наконец оказаться именно там в одиночестве. Он глубоко вздохнул, когда длинный коридор окружённый водой наконец оказался позади, а вместе с ним и поутихла тревога. Как же ему было всё это омерзительно.

***

Уже совсем скоро он услышал знакомый писк, а после грохот открывающейся двери. Его завезли в комнату, после чего, принялись наконец отстёгивать ремни. Вообще-то в идеале, прямо сейчас была просто прекрасная возможность врезать этим двум охранникам, и попытаться сбежать, пока есть возможность. Но этой мысли суждено было остаться просто мыслью. И дело было даже не в просто абсолютной иррациональности этой идеи, ведь он явно не сможет управиться с двумя обученными и вооруженными военными, и уж тем более не сможет сбежать из столь охраняемого и отдалённого объекта. А в том, что только когда конечности начали обретать свободу от ремней, он осознал, что всё это время, ремни его толком и не сдерживали. Его тело само по себе было ужасно слабо, и с трудом поддавалось его желаниям. Было ли дело в том, что он был ещё слишком слаб после неясных манипуляций с его телом, или просто всё ещё окончательно не отошёл от вколотых в него препаратов - это было не столь важно. Важно было то, что он повис подобно тряпичной кукле в руках охранников, которые потащили его, по всей видимости, в сторону кровати. Это было крайне жалкое ощущение. Мизерная надежда на сопротивление, которая уже через пару мгновений ускользнёт из его рук. Его снова запрут здесь, только чтобы потом вновь достать и изуродовать его тело самыми извращённым методами ещё сильнее. А он лишь молчаливо соглашается с этой судьбой. Себастьяна уложили на кровать, и направились к выходу из комнаты. Он слушал чужие отдаляющиеся шаги буквально с замиранием сердца. Пока характерный грохот закрывающихся дверей наконец не настиг его, оставив после себя лишь приглушенные вибрации. Вот и всё. Он снова здесь заперт. Почему-то, Себастьян даже почти не чувствовал печали по этому поводу. Мысли о побеге в любом случае могли оставаться только неприятными мыслями. А остаться наконец в покое, и спокойно прийти в себя, было куда более существенной целью. Он аккуратно приоткрыл глаза, сталкиваясь со знакомым, уже практически привычным потолком, который ужасно слепил ярким светом. Тело по прежнему казалось ужасно тяжёлым, будто бы всё ещё прикованным к кровати, так что спустя множество усилий, Себастьяну удалось лишь повернуться на бок, скрываясь от неприятного света, и наконец чувствуя какое никакое облегчение в районе позвоночника. Это ужасное дискомфортное чувство преследовало его с самого пробуждения, и только сейчас он смог хотябы чуть-чуть улучшить своё положение. Себастьян тяжело вздохнул, пытаясь осознать и переварить всё случившиеся события. Он явно не должен был просыпаться так рано и слышать это всё. А теперь расплачивался за своё пробуждение таким паршивый состоянием. Те учёные что-то говорили о том, как нервно он себя ведёт в отключённом состоянии. Было ли это как-то связано с его более ранним проведением? Если да, то это не самая приятная новость. Себастьяну уж точно не хотелось бы проснуться в следующий прямо во время операции... Неприятно. Он с трудом притянул к себе руку, чтобы протереть глаза. Когда рука оказалась в его поле зрения, Себастьян заметил уже знакомый голубоватый цвет кожи и глянцевую чешую. Ох... Он уже успел подзабыть об этом... Что-то из его головы совсем вылетела такая маленькая неприятная проблемка. Он недовольно цыкнул, пока не заметил сомнительную странность. Руки понесли самые сильные потери, когда он в порыве истерики терзал себя. Но сейчас... Сейчас на его запястье располагались абсолютно идеальные, никем не тронутые ряды чешуи. В чем дело? Неужели его раны полностью восстановились? Учёные специально для этого вмешались? Пока он размышлял об одном, в поле его зрения попало что-то совсем иное. Из под рукава униформы выступало... Что это? Себастьян тут же принялся его оттягивать, чтобы понять в чем дело. Когда ткань был оттятнута по самый логоть, его глаза широко распахнулись. Сердце в ужасе замерло, пока он глядел на совершенно неясного рода отросток, проходивший вдоль всей его логтевой кости. Отросток отходил от руки несколькими твёрдыми острыми линиями, которые соединялись между собой тонкой мембраной. Себастьяна буквально затошнило, когда он заметил подозрительное сходство с рыбьими... "Плавники..." - Тихо пронеслось в мыслях, пока в памяти всплывалит совсем недавние переговоры учёных. Все его худшие опасения всё же подтвердились. Себастьян начал ощупывать появившийся отросток, пытаясь проверить его доподлинность. Стоило ему только коснуться кончика плавника, он обнаружил для себя совсем не утешительное открытие. Он почувствовал собственное касание. Будто бы дотронулся не до инородного объекта, а до собственного... Собственного, мать его, тела. Ситуация стала хуже, когда плавник среагировал на касание. Он всего лишь слабо дёрнулся, но подобное зрелище оказалось совершенно не утешительным. Если оно двигалось, и он мог чувствовать к этому прикосновения... ... Значит это было частью его тела. –... Нет.. – Неверяще шепнул Себастьян, искренне надеясь на то, что он что-то не так понял. Он тут же начал дергать и мять нежеланный плавник, надеясь отыскать хоть какое-то признаки, что это просто чья-то не смешная шутка. Дёрнув слишком сильно, он вдруг дёрнулся, вскрикивая, и чувствуя неприятную жгучую боль от собственного действия. И эта боль.. была непростительно реальной. Себастьян поджал губы, тут же берясь за вторую руку, так же оттягивая рукав. В нем теплилась надежда, что неприятные изменения затронули только одну руку. Но увы, оголив её по локоть, он обнаружил идентичную картину. Неприятный отросток, располагающийся вдоль всей логтевой кости, и омерзительно напоминающий рыбий плавник, неприятно дёрнулся, стоило только до него доконснуться. Себастьян опустил руки, глядя в пустоту. Трудно было осознать что-то подобное. Плавники. Это были ебучие плавники. Это уже не просто изменённая кожа и чешуя, это были настоящие новые отдельные части тела. Разве такое вообще возможно?? Себастьян ощутил, как тошнота подкатывает к горлу. Он глубоко вдохнул, пытаясь чуть приглушить это чувство, и постараться собраться с мыслями, как вдруг что-то, что располагалось возле ушей, вновь дало о себе знать. Он замер. Если на руках выросли столь омерзительные штуки, то вероятно...? Себастьян тут же начал ощупывать область своих ушей, надеясь столкнуться с опровержением своих предположений. Однако стоило ему только докоснуться до той области... Он понял, что ушей то у него больше и нет. Там, вместо ушных раковин, которые он должен был нащупать, по обе стороны обнаружлись только совсем неизведанные хрящи, который начали резво дёргаться от прикосновений. Себастьяну пришлось закрыть уши... Точнее то, чем они стали, ладонями, чтобы хоть как-то остановить их движение. Что с ними стало..? Он тут же принялся их ощупывать, обнаруживая непристойно длинные хрящевые лучи, соединение тонкой мембраной. Себастьян взял один из них за кончик, и вытянул вперёд. На удивление, эти отростки оказались достаточно длинными, чтобы он смог увидеть их собственными глазами. Правда, довольно размыто, из-за неудобного положения, и только самый кончик, но этого оказалось вдоволь достаточно, чтобы убедиться, что новые отростки тоже похожи на плавники. Его уши стали ебучими плавниками. Не на шутку подвижными плавниками, ведь стоило только их отпустить, они вновь принялись дёргаться. Себастьян нервно усмехнулся. Боже... Всё это казалось настоящим безумством. Это были настоящие плавники, и они несомненно стали частью его тела. В голову въелись ужасающие домыслы, что плавники могли вырасти где-то ещё. Прислушиваясь к внутренним ощущениям, он вспомнил о неприятных дискомфортных комках на спине. Себастьян опасливо двинул руки за спину, начав ощупывать свой позвоночник. В следующее мгновение он дрогнул, чувствуя то, чего быть уж точно не должно было. Вдоль всего позвоночника чувствовались длинные отростки, и много ума не требовалось, чтобы понять, как сильно своей структурой они подходили на раннее обнаруженные плавники. У Себастьяна задёргался глаз, а тошнота начала кружить голову. В происходящее просто напросто не хотелось верить. Он кое как взглотнул, тут же начав ощупывать всё остальное тело, чтобы выяснить, где ещё могли случится изменения. Внутренне он конечно молился, чтобы сюрпризы на этом закончились, ведь то, что он обнаружил, уже было за гранью адекватности. Но зная урбаншейд, расслабляться было рано. И он оказался прав. Лишние плавники обнаружились на голени обоих ног. Они уже не удивили, лишь заставили неприятно дрогнуть и поморщиться в омерзении. Эта дрянь разрослась по всему его телу. И она было гораздо страшней какой-то там ебучей чешуи. Себастьян ощутил как медленно перестает справляться с подступающей тошнотой. Всё тело опалило мурашками, а голова начала кружиться. К горлу начало подумать содержимое желудка. Было бы неприятно, если бы его стошнило прямо на кровать. По этому он тут же прикрыл рот рукой, пытаясь подняться. Тело всё ещё было ужасно слабым, но уже не таким беспомощным как ранее. Кажется, неприятные открытия всё же взбодрили его. Себастьяну удалось слабо встать на дрожащие ноги, и неприятно поежиться от холодного пола. Его тут же настигло головокружение и звёзды в глазах, так что пришлось опереться на стену. Времени приходить в себя не было, по этому прямо так, практически ничего не разбирая перед глазами, он на ощупь побрёл до ванной. Всё тело окатил ужасный жар, а голова нещадно кружилась, пока ушные плавники резво дёргались. Боже, неужели они теперь будут делать это постоянно? Себастьян с трудом нащупал дверной проём в ванную, и в следующее мгновение буквально упал возле унитаза. Сдерживать рвотные позывы он больше был не в состоянии, поэтому в следующую секунду полностью отдался всем возможным человеческим рефлексам, позволяя организму наконец избавиться от того... Чтобы там ни было. Сознание временно абстрагировалось от того, что творилось с телом. Пришёл в себя Себастьян только тогда, когда во рту стоял отвратительный кислый привкус, щёки обдавали жаром, а в ушах нещадно звенело. На лицо налипли волосы, на которые, по всей видимости, попали капли извергнутой жидкости. Перед глазами всё плыло, но размытых образов оказалось достаточно, чтобы заметить неестественный оттенок того, что вышло из его желудка. Оно имело на столько яркий голубой оттенок, что казалось, если выключить свет, он начнет светиться. Себастьян протёр глаза, наконец восстанавливая зрение, и понимая, что ему совсем не померещилось. Именно эта странная голубая жидкость и вышла из его рта. Что это такое, и как оно вообще попало в его организм? Честно говоря, Себастьян не был уверен, хочет ли он знать ответ. Сейчас у него определённо были проблемы по важнее. Например, ушные плавники, что всё не переставали дёргаться, чем только сильнее выбешивали и так измученное сознание. "Ну сколько можно..." - Раздражённо подумал Себастьян, тяжко выдыхая. Нет, на самом деле, было и что-то хорошее. Дёргались только ушные плавники. Всё остальные, на руках, спине и ногах вообще не давали о себе знать, так что можно было представить, что их нет и вовсе. Глупо наверное было радоваться такому, но Себастьян явно не выдержал бы, если и они на постоянной основе реагировали на всё подряд. Он нажал на кнопку смыва, и присел на пол, поджимая к себе ноги. По хорошему, надо было встать и умыться, а заодно и прополоскать рот, чтобы избавиться от омерзительного привкуса. Но сил подняться просто напросто не было, по этому Себастьян лишь вытер рот рукой, и уткнулся лицом в колени. Голова наконец полностью проснулась, а промыв желудка позволил всем шестерёнкам встать на свои места. Осознание произошедшего полностью заняло все мысли. Над ним провели новый эксперимент, в ходе которого на теле выросли плавники. Настоящие рыбьи плавники. И чешуя. – Какого чёрта... – Себастьян был потерян. После того, как он обнаружил на себе чешую в первый раз, во второй он ожидал чего-то ещё более безумного. И это безумие случилось: было прямо перед ним. Настоящим и омерзительным, именно таким, каким он его представлял. От того, он даже не знал, усмехаться ли ему, от того, что его подозрения подтвердились, или всё же ужасаться и разгонять новую истерику по этому поводу. Эмоции мешались внутри, и нервный смешок вышел из груди. Ему было это всё неимоверно ненавистно. Два года. Он потратил два года чтобы смириться со своей потерянной жизнью и полностью избавить себя от лишних эмоций. Избавить от потребностей, чувств, мыслей и желаний, чтобы больше никакая несправедливость его не трогала. Это было больно, да, но только так и было проще. Чем меньше думаешь - тем спокойней пройдёт ещё один день. Его устраивали подобные взгляды на вещи, ведь они заставляли хоть как-то справляться с происходящим кошмаром. Но теперь его внаглую вытянули из баррикады, которую он лично так долго и старательно возводил, чтобы вновь кинуть в болото собственных эмоций и ужаса. Ему было страшно, больно и мерзко. Хотелось кричать, до разодранной глотки, и расплакаться. Он ведь знал, что будет дальше. Дальше будут только бесконечные истерики, слёзы в подушку, воспоминания о семье, и страх от того, что будет дальше. И всё это под наблюдением наглых учёных, которые, Себастьян уверен, будут только рады глядеть на то, как он ломается ещё сильнее. Он скрипнул зубами. До чего же омерзительно и несправедливо. Он будет ломаться, снова и снова, как внутренне, так и физически, пока они лишь будут с бездушными улыбочками наблюдать, что-то записывать, увлечённо переговариваться. А когда он окажется больше не в состоянии преподносить им что-то интересное, то просто избавятся, как от ненужного мусора. Себастьян приоткрыл глаза, заостряя внимание на выросших плавниках. Чувства от них были странными. Они слегка побаливали возле основания, а кончики слабо подрагивать от холода. На спине же чувствовалось неприятное неудобство. Плавники были прижаты одеждой, и в таком положении им явно было не очень удобно. Чудесно. Он теперь ни на спине нормально лежать не сможет, ни одежду носить без чувства дискомфорта. "За что мне всё это..." - Обречённо выдохнул он. Сейчас был просто прекрасный повод пуститься в самобичевание о том, за какие грехи он заслужил то, чтобы становиться непонятным морским чудовищем. Но Себастьян точно знал, что не сможет удержаться от слёз, если начнёт думать об этом слишком много. А начинать плакать ему уж точно не хотелось. Нет, нужно было собраться. У Себастьяна больше никого и ничего не было кроме самого себя. Учёные нагло вторгались и изменяли то, что от него осталось. Это было не честно. Несправедливо. И если он не может сохранить собственное тело, то должен постараться сохранить рассудок. Ну... Подумаешь... Чешуя или плавники. Можно спокойно представить что неестественный цвет кожи возник от какой-нибудь болезни. А чешуя... Это просто кожа стала так неприятно шелушиться, ага. Плавники же.... Плавников нет и вовсе. Все эти чувства... Просто ему кажутся. Нету никаких наростов, которые способны двигаться. Вот сейчас он скроет это за рукавами своей униформы, и будто ничего и нет. Никогда не было. И никогда не будет. Прекрасно. Себастьян тяжело поднялся на ноги, тут же сталкиваясь с тем, как темнеет в глазах и начинает кружиться голова. Он опёрся рукой о стену, протирая виски, ожидая, когда станет чуть по легче. Нужно было наконец добраться до раковины, чтобы умыться и привести себя в порядок. Когда картинка перед глазами прояснилась, он наконец смог пройти пару метров, и опереться на раковину, включая кран с теплой водой. Первым делом, он конечно прополоскал рот, наконец избавляясь от мерзотного вкуса, а после, отмыл нависшие на лицо пряди, на которые так же попала извергнутая жидкость. Только после этого он принялся умывать всё остальное лицо, чувствуя, как ушные плавники довольно подрагивают, от приятной теплой воды. Винить их в этом Себастьян практически не мог, ведь теплая вода и впрямь заставила чувствовать его куда лучше. Он блаженно выдохнул, убирая с лица лишние пряди волос. В следующее мгновение, чёрт его дёрнул поднять глаза на зеркало висевшее перед ним. Он и так знал, что ожидать там чего-то хорошего не стоит, и то ли это было случайностью, то ли привычкой... Его взгляд, так или иначе, упал на собственное отражение, и в это же мгновение, его глаза раскрылись в ужасе. В отражении... На него глядел кто угодно, другой подопытный, морское чудище, может быть даже чей-то неудавшийся эксперимент... Но только не он. Он не мог признать в отражении собственное лицо, и дело было не только в голубой коже и чешуе. Его рот... Боже, что стало с его ртом?? Он стал гораздо более изогнутым, широким, кривым... Рыбьим. Оно выглядело так уродливо и мерзко... Себастьян был уверен, что на плавниках изменения окончились, но всё оказалось ещё хуже. Собственное лицо, в конце концов, под одеждой не спрячешь. Он дрожащими руками, практически неверяще, прикоснулся к искривлённому рту, пытаясь всё исправить. Пытаясь его мять, сжимать, сдвигать... Всё, лишь бы выравнить и привести в норму. Это ведь сработает, да? Это должно сработать! Ушные плавники вновь неприятно задёргались, напоминая о своём существовании. И в зеркале их теперь можно было разглядеть куда лучше. Они действительно были не на шутку длинными, и очень заметно выпирали из копны волос. Конечно, наверное, Себастьян должен был быть готов к ним заранее, но сейчас, к нему в полной мере пришло осознание, на сколько же ужасно он выглядит. С неестественное кожей, поблёскивающими на свете чешуйками, длинными выпирающими плавниками, что не переставали двигаться, и этим чёртовым омерзительным ртом. Который, к слову, после всех возможных манипуляций, так и не смог вернуться к тому, каким он был до этого. Себастьян ощутил, как у него постепенно сдают нервы. С губ начали выходить нервные смешки, и боже, из-за этого, в зеркале, его рот приобрёл ещё более жуткий и омерзительный вид. Он тут же прикрыл всю нижнюю часть лица руками, больно сдавливая себе щёки, и полностью отрицая увиденное. Нет, это не правда. Это не может быть правдой! Всё в порядке. Всё обязательно вернётся, и станет таким же, каким было и раньше... Себастьяну нужно было держаться. Он не простил бы себе, если бы всё случилось иначе. Даже не смотря на то, что слёзы уже подступали к глазам. Даже не смотря на то, что ушные плавники не давали о себе забыть, и продолжали дрожать, реагируя на страх обладателя. Он стал медленно отходить от раковины, совсем скоро сталкиваясь со стеной, и всеми возможными частями тела вжимаясь в неё. Это всё было не правдой. Оно просто не могло в самом деле ею быть!! Он зажмурился, пытаясь спрятаться от всего этого ужаса. "Это... Не правда. Мне... Просто кажется, да! Просто... Кажется... Мне просто... Просто следует больше не смотреть в зеркало!!" Это казалось хорошим решением. Без зеркала это могло быть чем угодно: игрой света, иллюзией, галлюцинацией - любой другой правдоподобной версией, кроме реальности. Конечно кроме реальности. Реальность... Не могла быть такой. Он скатился спиной по стене, вновь оказываясь на полу. Спинной плавник совсем не был рад такому положению, но Себастьян совсем не желала обращать на него внимания. Он нервно пытался выравнять дыхание, дрожащими руками только сильнее сжимая себе рот, и судорожно бегая взглядом по ванной комнате. Он отчаянно пытался не заплакать, пока всё тело пробивал жуткий холод. – Это не правда... – Тихим хриплым голосом произнёс он. – Это не правда. Не правда... – Судорожно продолжил повторять. – Не правда. Не правда. Не правда. – Снова и снова... – Неправда. Не правда. Не правда. Не правда. Не правда. – Однажды кто-то посоветовал ему, что если он хочет избежать реальности, то ему просто нужно врать до тех пор, пока его ложь не станет истиной. – Не правда... Не правда. Не правда. Не правда. Не правда.Не правда. Неправда.Неправда.Неправда.НеправдаНеправдаНеправдаНеправдаНеправданеправданеправданеправда!!! Глаза начали слезиться, и он тут же утёр лишнюю влагу, судорожно шепча два несчастных слова, которые начали сливаться в неясную кашу, а из смысл давно затерялся. Себастьян поднял взгляд на зеркало, что теперь стало самым главным мучителем. Оно всё так же холодно висело на противоположной части стены, и смертельным приговор нависало над ним. Сейчас, из-за ракурса положения, в его отражении он лишь видел голые стены, и это несколько успокаивало. Если не подходить слишком близко, и не заглядывать в него, то этого ужаса больше не будет. Не будет ни в отражении, ни в его сознании, ни в реальности. Себастьян наконец убрал руки ото рта, и убрал налипшие пряди волос на лицо. Даже в его мыслях образы увиденного начали расплываться, и он несказанно порадовался этому. Меньше всего ему хотелось запоминать этот кошмар. Эмоции постепенное начали утихать. Точнее он сам заставил их утихнуть, и настойчиво игнорируя фоновую тревогу, что острыми иглами поселилась где-то в груди. Осталась только последняя проблема. Себастьян прикрыл руками ушные плавники, что всё это время не переставали двигаться. Их игнорировать было труднее всего. Даже если он их не видел, то на постоянной основе чувствовал их малейшее движение. Себастьян неприятно поморщился от этого. Нормальные уши не должны таким образом двигаться, и ему не удавалось оправдать... Это перед самим собой. Он прислонил ушные плавники к голове, и укрыл из волосами, чтобы хоть как-то создать ощущение чего-то привычного и адекватного. Кажется... Сработало? Себастьян выдохнул. Вот и всё. Теперь всё на своих местах. А всё самое ужасное больше не выглядит таким страшным. Всё так же, как и было до этого. Как снаружи, так и... Внутри. Ему пора было взять себя в руки. Оставить эти размышления и пойти... Погреться в теплой кровати. Ведь здесь на полу слишком холодно! Не хотелось бы себе что-нибудь застудить. Себастьян поднялся, опираясь о стену, и настойчиво глядя в пол, всеми силами стараясь не глядеть в сторону зеркала. Нет никакого зеркала. Не было никакого страха и желания плакать. Нет никаких плавников и искривлённого рта. И голубой кожи с чешуёй. Так же как и нет ужаса. Ужаса перед случившимся. Ужаса перед тем, как далеко учёные зайдут в следующий раз. Ужаса перед тем... Чем, ему в итоге прийдётся стать. Конечно же, ничего этого нет. Есть только противный яркий свет, неприятный дискомфорт в спине, фоновая слабая мигрень и постепенно нарастающее чувство голода, ведь он не имел ни малейшего понятия, сколько прошло времени после последнего принятия пищи. Чтож, он подождёт. Конечно подождёт. Подождёт в мягкой постели, в которой будет ещё долго греться, пока скука его не сразит, и возможно, он наконец прикоснётся к предоставленным на тумбочке книжкам.