Глава 1

Эйс рвано дышал, каждым новым вдохом разрезая ночную прохладу. Его ноги жгло, его грудина болела, но он не останавливался. Просто не мог. Не тогда, когда от этого зависела жизнь Луффи.  Прямо за ним Сабо прочёсывал те же заросли, уже обысканные Эйсом — снова. Это было бесполезно, они оба это знали, но не желали сдаваться. Луна висела низко над морем, легонько касаясь горизонта, будто отсчитывая мгновения до рассвета.  Им не хватало времени. Их детство было безрассудным, диким и, благодаря чуду, не иначе, в своём большинстве стабильным, по крайней мере до пожара. Но эта стабильность вспыхнула и сгорела до угольков в ту секунду, когда первые язычки огня тронули Серый Терминал. И никто, даже их троица, не представляла, как далеко зайдёт пожар в своей жадности.  Недели назад, когда бесконечный шторм наконец понёсся дальше в своём путешествии, их домик на дереве еле-еле устоял. Дождь настолько въелся в доски, что они размокли и развалились, а ветра довершили начатое, повалив стены, что они было вернули на место. Дикие удары Луффи — толково исполненные, но слабо прицеленные — проделали пару новых отверстий в том, что осталось.  Тогда они придумали план.  Они собирались отстроить всё обратно. Они были обязаны. Вернуться к бандитам — не вариант, только не после того, как они почувствовали вкус свободы за эти три недели. Но у судьбы были другие планы.  Слухи быстро распространяются, а по полным мусора улицам Серого Терминала так вообще летят стремительно, будто неостановимая болезнь. За ночь все были в курсе о благородном дворянине, что сторожил окраины Серого Терминала с утра до ночи. Прогуливаясь по краю трущоб, глаза его были полны жадности или того хуже. Мальчики подслушали шепотки как раз вовремя. Если бы они не сделали этого, их могли бы поймать, разлучить - заглушить. Поэтому они сбежали. Обратно к бандитам, проглотив свою гордость. Жизнь в переполненной хижине была унизительной, но лучше, чем спать с одним открытым глазом в джунглях. Затем пришёл огонь. Сабо первый, кто увидел его. Столб густого чёрного дыма поднимался над деревьями, чтобы отрытой раной виться в небесах. Он не сомневался. Жители были пойманы в ловушку — дети, старики, люди, не в состоянии найти выход. Он хотел помочь. Должен был. Эйс пытался остановить его. Луффи тоже. Это не их битва, говорили они. Она вообще никакого отношения к ним не имела.  Но Сабо уже всё для себя решил. И Эйс — упрямый, верный Эйс — не мог его отпустить одного. Поэтому они оба бежали к огню, бросив отчаянные слова в сторону Луффи, прежде чем уйти: ”Не покидай хижину. Не шевелись. Мы вернёмся.” Но Луффи никогда не слушался.  — — “Луффи!”  Финальный крик Эйса вырвался из его уставшего горла хрипом, звуком, эхом унёсшимся в ночную тишину, прежде чем он упал на колени, обессиленный. Его дыхание выходило сипами, каждый вдох болью отзывался в лёгких. Его горло жгло — сухое, использованное слишком много раз, бесполезное сейчас. Позади него Сабо замедляется, руки упёрты в колени, пока он изо всех сил пытается остановить этот бешеный стук в груди.  Эйс загребает кулаками землю с мелкой сухой травой, с белыми, как смерть, костяшками и крепко сжатой челюстью. Он дрожит, изо всех сил пытаясь подавить рыдание, вырвающееся из его груди. “Он… Что если…” Его голос надламывается, слова еле-еле складываются в предложения. “Луффи. Он может… может быть мёртв.” По началу Сабо ничего не говорит. Просто стоит в стороне, уставившись в пустоту. Наблюдая за тем, как трясутся плечи его брата, пока сам он склоняется до тех пор, что голова его почти касается грязи. Затем с тихим боньк, Эйс ударяется лбом о землю. Сабо набирает в грудь побольше воздуха, заставляя свой голос звучать спокойно. “Не тупи,” бормочет он. Получается слабо, насквозь фальшиво. “Он бы не умер так. Без битвы. Он скорее всего… в полном порядке.” Из горла Эйса раздался низкий, гортанный рык. Его плечи дёрнулись, когда он поднял голову. Трава прилипла к его коже. Его руки разрывают землю, хватаются за корни, пытаясь найти что-то - что-нибудь - за что он мог бы удержаться. Тихий всхлип выскальзывает у него изо рта. “Откуда тебе знать?” рычит он, оборачиваясь. Его лицо полно боли, он едва держит себя в руках. “Его тут нет, Сабо! Он в одиночестве! Что угодно могло случиться, ведь мы просто оставили его!” Его голос надорвался. Затем сломался окончательно. “Мы оставили его…” Его глаза расширились, полнясь печальным осознанием.  “Я оставил его.” Шёпот был пустым, еле слышным.  Его пальцы выпутываются из земли и тянутся к голове, хватаясь за патлы, сильно дёргая. “Нет. Нет. Нет!” бормочет он, слегка покачиваясь. “Это всё моя вина. Моя вина! Всё моя вина!” Сабо стоит, замерев. Дыхание застыло у него в горле. Он никогда — никогда — не видел Эйса в таком состоянии. Даже после того, как их избивали, даже в самых тёмных уголках терминала. Это не было злостью. Это было отчаянием. И это ужаснуло его.  Затем Эйс закричал.  Это был не крик боли. Это не была ярость. Это был сырой, берущий за душу вой, вырванный прямо из глубины сердца, потрясённого чувством вины. Звук, который разрушил тишину и врезался в Сабо ударом в живот. И вот так что-то внутри Сабо содрогнулось.  Он двинулся вперед. Не думая. Просто на одном инстинкте. Он схватил металлическую трубу, которую достал из-за спины — и замахнулся. ХРУСТЬ. Звук встречи черепа с металлом прозвучал как колокол.  Эйс вздрогнул, замолчал, а его глаза расширились от шока, когда он уставился на него. “Это наша вина, Эйс!” Сабо зарычал, крепче сжимая  трубу в своих дрожащих руках. “Наша!” Его голос кипел от ярости, но в глазах сверкало нечто другое — горе, сожаление. “Мы оба знали, что он не послушается. Мы оба оставили его всё равно. Поэтому прекращай винить только себя. Не принимай это только на свой счёт — мы делим его.” Эйс попытался что-то сказать, но не проронил и единого слова. Его рот открылся в немом порыве и закрылся обратно.  Сабо уронил трубу и потянулся вперёд, нежно беря в ладони руки Эйса, выпутывая их из патл брата. Его хватка была твёрдой, но аккуратной.  И затем, молча, он притянул его в объятия.  Эйс не сопротивлялся. Он рухнул в них, как волна, разбивающаяся о берег, измученный и разбитый. Его тело содрогалось, пока он хоронил своё лицо в сгибе шеи Сабо, давая волю тихим слезам. Сабо сжимал руки с каждым дрожащим вздохом, его хватка становилась сильнее, удерживая. Заземляя. Они стояли так долгое время.  Вокруг них кралась ночь, полная пепла, теней и тишины.  И всё же посреди этой тиши расцвело хрупкое подобие спокойствия.  Два брата, окружённые потерей и страхом, держащиеся за единственную душу, что не оставила их в этом пожаре.  В конце концов Сабо нежно пробегает пальцами по волосам цвета вороного крыла.  “Нам нужно искать дальше,” говорит он тихо. Эйс кивает, но никто из них не двигается. Хочет побыть ещё в спокойствии. Пока не наступает утро. Они остаются там, плечом к плечу, пока солнце не начинает вставать. Его первые резкие лучи пронзают толстый листвяной навес. Тепло пришло вместе с ними, гнетущее и тяжелое даже в тени, обхватывающее их, как второй груз. Тем не менее они задерживаются, сон закрадывается в их конечности, не желая, чтобы их пока двигали.  Раздаётся первый зевок. Потом ещё один. И затем идеально синхронизированные сонные вздохи.  Эйс поднимает сонные конечности, чтобы выпрямиться и протереть глаза, полные пылинок и сна. Он моргает, смотря на просачивающийся сквозь листву свет, пытаясь осознать своим ошеломленным умом где он.  Лес утопает в тишине — слишком явной тишине. Только стрекотание далёких цикад нарушает спокойствие, но Эйс не замечает этого. Что-то не так. Деревья, тени, жара — всё оставалось тем же. Всё было на своих местах. Но что-то чуялось не так на уровне инстинктов. Что-то беспокойством царапало его внутренности. Он нахмурился, оглядевшись вокруг, затем вытянул ногу и дал пинка Сабо, чтобы тот тоже начал очухиваться. Ответ не заставил себя долго ждать — Сабо пнул его в ответ. И вновь ощущение нетаковости накрывает его, когда он понимает. Луффи.  Эйс теряется в пустоте своей головы. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. ДЕРЬМО. — — Прошло три дня. Три. И о Луффи всё ещё было ни слуху, ни духу.  Утро, когда это выяснилось, прошло в хаосе. Проснувшись в дымке жара и страха, они побежали — босиком и задыхаясь — прямо в хижину бандитов, надежда отчаянно царапала их груди. Но Луффи не вернулся домой. И когда солнце зашло в тот день, без единого предупреждения Эйс снова сломался. Его горе пришло, как буря, дикая и неконтролируемая, пока им не пришлось привязать его к дереву, чтобы остановить его от бега по лесу в слепой панике. Дни, что последовали, были не лучше.  Они обыскали всё, прошлись от пиков до береговой линии — от ненадёжных горных тропок до мокрого, солёного пляжа. Они продирались сквозь заросли и пещеры, звали его по имени, пока голоса их не охрипли.  Но не нашли и следа. Ни следочка. И сейчас, когда третий рассвет разгорался на небесах, двое сидели в тишине на краю леса, вглядываясь в маленькую, мирную Фуушу.  Это было последнее место, где они не проверили.  И не потому, что думали, будто Луффи там не может быть.  Они избегали её. Избегали их. Макино. Мэра. Единственных людей, которые были для Луффи подобием семьи до того, как Эйс и Сабо появились в его жизни. Люди, которые любили этого мальчика с нежностью, которую ни один из братьев никогда по-настоящему не понимал — до сих пор. Конечно, они знали, что ни Макино, ни мэр никогда не будут винить их. Никогда не поднимут руку или голос. Но это не имело значения. Потому что встретиться с ними — означало признать это громко. Мы потеряли его. И это — это — было тем, что их сердца не могли вынести.  Поэтому они ждали. Спрятавшись в тенях и за листьями, смотря на то, как деревушка оживает. Дым завивается из дымоходов. Открываются двери магазинчиков. Кто-то смеётся вдалеке.  Оба мальчика задерживают дыхание.  Ужас глубоко засел в каждом из них. “Нам реально нужно сделать это?” Эйс бормочет, его голос хриплый от долгого неиспользования. Листья рядом с ним зашуршали от лёгкого движения. Сабо нахмурился сильнее. “Это последнее место, что мы не проверили.” Он поднимается на ноги, отряхивая грязь со своих штанов и краем глаза следя за своим братом. Он прислоняет свою железную трубу к ближайшему дереву. “К тому же… рано или поздно нам всё равно придётся это сделать. Если мы хотим найти Луффи, мы не можем постоянно убегать от этого.” Эйс насупился и отвернулся. “Ладно.” Глядя вниз, Сабо самодовольно ухмыльнулся. Маленькая, но победа. Он развернулся и начал идти вниз по холму в сторону деревни без единого лишнего слова. Когда Эйс не двинулся следом, Сабо лениво махнул рукой, зовя за собой, даже не оборачиваясь.  Немой, знакомый посыл: тащи свою задницу сюда или я уйду без тебя. Эйс чертыхается, задержав дыхание. И следует за ним.  “Хэй! Сабо, погоди!” К тому времени, как Эйс нагнал Сабо, они оказываются у дверей Парти бара. Здание выглядело тихим снаружи, но вес давил на них так, как будто сами стены знали, для чего они здесь. Маленькое, молчаливое беспокойство проскальзывает между ними.  Никто не говорит этого вслух. Они просто разжимают свои кулаки, выпрямляют спины и открывают дверь. Внутри бар был более жизнерадостным, куда как более оживлённым, чем можно было ожидать в этот утренний час. Воздух пах старым элем и деревянным дымом. Большинство посетителей были повалены на столы, жертвы предыдущей ночи. Но несколько отстающих всё ещё пили и болтали, их смех был низок и небрежен. В дальнем конце комнаты стояла Макино, рукава простой рубахи закатаны, её руки заняты мытьём кувшинов и тарелок за барной стойкой. Она их ещё не заметила. Мальчики двигаются в её сторону, пытаясь заглушить посторонние звуки.  И тогда — они слышат это. Голос, невнятный и громкий, прорезал ножом тихое спокойствие бара. “Я знаю, что я видел!” старик выдаёт, ударяя своим стаканом по столу. Его глаза были широко открыты и сверкали пьяной поволокой. “Я всё пытаюсь втолк’вать вам — детское тело, брошенное в огонь. Тот подонок пират просто рассмеялся. Как будто это была самая смешная чёртова шутка в мире!” Эйс и Сабо замирают на полпути.  “Да-да, что за пират с Гранд лайна решится вернуться сюда, из всех возможных мест?” кто-то бормочет невпечатлённо.  “Э, не слушайте вы Мака. Он пьян добрую половину года,” выдаёт другой мужчина. Стол взрывается хохотом.  Но Эйс и Сабо не смеются. Они даже не двигаются с места. Они медленно разворачиваются в сторону подвыпившей компании, краска сходит с их лиц.  Эта история. Этот огонь. Голос Сабо рушит тишину, будто режет ножом — резко и быстро: “Что насчёт того пирата?” Смешки за секунду исчезают. Головы поворачиваются в их сторону. Глаза моргают, удивлённые встретить тут двух сурово настроенных мальчишек.  “Зырь, пацан,” мужчина рядом с рассказчиком вздыхает, “это тебе не сказочка на ночь-” “Харэ стебаться над нами!” бьёт словами наотмашь Эйс. Его глаза горят, звериные и дикие. “Расскажи нам, что ты знаешь.” Старик — Мак — подскочил на своём стуле, слегка пошатнувшись, когда он потянулся вперед. Его руки крепко схватили плечи Сабо. “Вы реально мне верите?!” Он вздыхает, его лицо пышет перегаром прямо в лицо мальчика. Но Сабо замирает, а не отстраняется.  Мак не дожидается ответа. Слова вываливаются у него изо рта так, будто сбегают.  “Это случилось дни назад, когда дождь прекратил лить. Я сам этого не видел. Но я видел огонь. Я видел то, что осталось. Обугленные кости. Маленькие такие. И тот пират, он — он смеялся! Будто это была шутка!”  Его голос надламывается, хриплый с напитков и чего-то ещё. Страха. Чувства вины. “Я клянусь своей жизнью, тот мальчик мёртв. Они убили его.” Руки Эйса по бокам сжимаются в кулаки. Сердце Сабо проваливается куда-то в желудок.  Они обмениваются взглядом — коротким, полным понимания.  Мак всё ещё говорил, теперь беснуясь. Он отвернулся от них, дико жестикулируя дрожащими руками. “Капитан — он держал тело высоко над головой, как какой-то жуткий трофей! Его команда смеялась. Радовалась! Я не мог всё слышать, но прямо перед тем, как они бросили ребёнка в пламя, вся эта чёртова компашка хлопала в ладоши так, как будто это было развлечение!” Он опустился на одно колено посреди бара, вытянув руки, как какой-то трагический исполнитель, переживающий кошмар. “Сейчас всё немного туманно, но... подождите...” Его тон изменился — смущённый, запутанный. “Там был… ещё один ребёнок, мне кажется. Валялся на земле. Кто-то поднял его — унёс в сторону леса…” Его брови свелись вместе. “Нет… стойте, нет. Я могу с чем-то путать.” Мак отмахнулся от этой мысли с пренебрежительным смехом, как будто он только что не разбил два сердца. Дыхание Эйса перехватило. Его руки дрожали. “Где?” спросил он, голос низок и хрипл. “Где именно это произошло?” “Рядом с пляжем. На краю с Серым Терминалом, рядом со стеной Великого города,” ответил Мак, светясь гордостью оттого, что его кто-то наконец-то выслушал. “Я так рад, что кто-то пове-” Но мальчиков уже и след простыл. Эйс схватил Сабо за запястье и потянул его к двери. Они врываются в утренний свет, как выстрел, сапоги бьются о грязь и камень. Не было времени ждать. Не было времени подумать.  Они должны были знать. Они должны были увидеть.  Потому что если бы был даже малейший шанс — если бы была даже надежда, что это был не Луффи — Они не могли позволить ей утечь сквозь пальцы. И за прилавком, незамеченная, Макино стояла застыв — кружка всё ещё в руке, глаза широко раскрыты от ужаса. — — Не смотря на то, что прошли дни, смрад всё равно цеплялся за воздух как проклятый. Дым. Сгоревшее дерево. И что-то намного хуже прямо под его слоями, отчего мальчики чуть не опустошили свои желудки, прибыв на место.  Эйс отшатнулся, его рука поднялась, чтобы прикрыть нос. Сабо сделал то же самое, но этого было недостаточно. Едкий запах обгоревшей плоти ударил, как апперкот в живот, и им пришлось проглотить желание проблеваться. Они пошли дальше.  В сердце поляны, среди почерневшей земли и обуглившейся древесины, они увидели это. Останки тела. Они замерли. Даже если пламя давно погасло, этот вид оказался выжженным на сетчатке их глаз. Кожа превратилась в уголь, конечности неестественно свернулись вовнутрь. Края трупа были хрупкими, отслаиваясь, как сухая кора. До неузнаваемости. Глухой вздох вырвался у Эйса из лёгких. “Как ты…” начал он, но слова застряли у него в горле, просто не смогли его покинуть.  Сабо опустился на колени рядом с ним. Его руки медленно опустились с лица, дрожа. Его глаза жгло, больше от эмоций, чем от дыма. Порыв ветра внезапно взбудоражил поляну. Это сметает локоны Сабо с лица, предлагая кратковременное облегчение от зловония. Эйс позволил своим рукам упасть по обе стороны от себя, недвижим, взгляд все ещё прикован к почерневшей фигуре. Затем— Что-то двинулось. Унесённая ветром, лёгкая, как шёпот, тень двинулась на периферии его глаз. Он обернулся, и сердце его остановилось. Соломенная шляпа.  Поношенная. Потасканная. Выгоревшая на солнце.  Шляпа Луффи. Тут не было шансов ошибиться. Время замедлилось. И затем Эйс побежал. Не говоря ни слова, не издав ни звука, он побежал за ней — как будто если бы он поймал её, если бы он держал её, возможно, ничего из этого не было бы реальным. Может тогда Луффи был бы где-то там, всё ещё ждущий. Всё ещё живой. Всё ещё их. — — Поначалу всё было в тумане. Зрение. Слух. Осязание. Даже обоняние и вкус — приглушены, будто мир окунулся под воду. Луффи не понимал этого. Это его даже испугало на секунду. Но затем, также быстро, как появился, туман исчез. И он увидел их. Эйса и Сабо. Он стоял между ними. Груз на его плечах будто облегчили. Он выдохнул легко и улыбнулся. Они здесь, рядом. Я не один.  “Эйс?” позвал он, всматриваясь в старшего мальчика. “Что случилось?” Но Эйс не ответил. Даже не взглянул на него. Его глаза уставились куда-то вперёд пустым и тяжёлым взглядом. Луффи моргнул. “Эйс?” Ничего. Он нахмурился. Грубо!  Он повернулся в другую сторону и вместо этого потянул Сабо за краешек рукава. “Хэй, Сабо?” Блондин ответил тем же. Тишина. Его взгляд был таким же пустым и далёким отсюда, как и у Эйса. Смятение уступило место беспокойству. “Сабо?” попробовал он ещё раз, немного громче, чем в прошлый. “Эйс?! Почему вы не слушаете меня?!” Паника начала подниматься вверх по горлу Луффи, и он сильнее дёрнул братьев за руки. Тем не менее, они не отреагировали.  Он встал прямо перед Эйсом и приготовился кричать — Но замер. Лицо Эйса было другим. Больше не хмурое или упрямое — просто разбитое. Его брови были напряжены, губы дрожали, молчаливые слезы текли по его щекам. Всё его тело трясло, как будто он едва держал себя в руках. “Сабо…” прошептал Луффи, поворачиваясь к другому брату. Но и тут он не нашёл успокоения. Сабо тоже плакал. Также тихо. Также разбито. Холодный, липкий страх расцвел в груди Луффи — широкий и всепоглощающий. Что-то было не так. Очень сильно не так. Он взмахнул головой, теперь с упорством, ища ответы — что-нибудь, что угодно, что могло бы объяснить, почему его братья выглядели так, будто мир рухнул. И затем он увидел его. Когда он повернулся полностью, стоя спиной к Эйсу и Сабо, всё встало на свои места. Там, воткнутый на краю скалы стоял могильный камень. Его могильный камень. Мир перевернулся. Он уставился недвижимый, не моргающий, не могущий оторвать глаз от имени, выгравированного в камне. Монки Д. Луффи. Он сделал дрожащий шаг вперёд. Но прежде чем он смог подойти, Сабо прошёл мимо него, направляясь прямо к могиле. Он положил руку на камень, чтобы удержаться на ногах. Поддерживающее касание. Молчаливое извинение. Клятва. “Луффи,” сказал Сабо, голос его низок, пронизан болью, “Мы станем великими пиратами. Ради тебя.” Сабо глянул себе за плечо. “Мы найдём того пирата. Того, кто сделал это. Он не заслуживает хождения под солнцем.” Эйс кивнул, кулаки сжаты, челюсть напряжена. “Мы выследим его, чего бы это не стоило.” Сабо оглянулся на могилу, голос теперь был едва выше шепота. “Мы клянёмся своей жизнью, Луффи. Но не беспокойся о нас, хорошо? Я защищу Эйса. Я не позволю ему умереть.” Эйс встал рядом с ним, положа руку ему на плечо. “И я защищу Сабо. Клянусь.” Их взгляды встретились — братья едины в горе и решимости — и затем вернулись обратно к могильному камню. Мягкие улыбки маскировали их разбитые сердца.  “Теперь спи спокойно, Луффи.” Но Луффи не спал.  Он стоял прямо за ними, кулаки были сжаты так сильно, что его костяшки пальцев побелели, глаза закрылись от бури эмоций, горящей внутри него. Затем, с рёвом, который вырвался из глубины его души, он закричал- “НЕТ!” Звук растёкся над лесом, заблудился среди скал, подхваченный ветром разнёсся по всему острову. Но никто его не услышал. Ни Эйс. Ни Сабо. Не море и не небо над его могилой. “Я сам защищу своих братьев!” он закричал, голос сломался под весом его слов. “Я никогда не оставлю их!” Его тело дрожало, ярость и печаль скатились с него волнами. “Я убежусь в том, чтобы они никогда — никогда — никогда не умерли!” Не как он. Не в одиночестве.