Часть 4

Несмотря на спокойный, уравновешенный воздух, что он носил точно пошитое на него пальто, Сабо никогда нельзя было назвать социальным. Если бы называть всё-таки пришлось, он был бы ходячим олицетворением фразы «затишье перед бурей». Вот почему все удивились, когда он встал рядом с Марко — как будто последних дней распланированного избегания как не бывало.  Особенно учитывая то, как агрессивно он и Эйс уклонялись ото всех. И Марко? О, с ним ситуация была ещё хуже. Если расстояние в шесть футов могло предотвратить распространение какой-то особо пакостливой заразы, то расстояние в сорок восемь футов, которое выдерживали братья, ну просто кричало Мы Ненавидим Марко, не хватало только баннеров и раздачи флаеров.  На борту Моби Дика все уже поняли: новички шли в упаковке по двое. Куда шёл первый, второй был неподалёку. Вы не могли увидеть Эйса без Сабо, а если и видели, то знайте, что блондин в это время наблюдал за вами из теней.  Марко это быстро выучил. Он бросил быстрый взгляд вбок, не поворачивая голову, уже осознавая тихие шаги, приближающиеся сзади. Когда они остановились, Марко продолжал смотреть на палубу, небрежно сканируя её в поисках некоего вспыльчивого пользователя огня. Не то чтобы он волновался, да. Ребёнок был безрассудным, конечно, но предсказуемым в своей безрассудности. Сабо, наоборот — Сабо был тем, за кем следить приходилось в оба глаза. Если бы они поменялись ролями, и не хватало Сабо? Это бы заставило его побеспокоиться.  Эйс лаял. Сабо кусал. Сабо был тихим. И это делало его опасным.  Он был способен на что угодно и, главное, он знал об этом.  Марко вновь осмотрел палубу, взглядом скользя по морю знакомых лиц. Всё ещё никаких признаков огненного сопляка. Он тихонько цыкнул, вернувшись глазами к блондину рядом. Сабо лениво прислонился к перилам, скрестив руки под намеренно небрежным углом, поза полна ложного безразличия. Она бы обманула кого угодно. Но Марко был командиром дольше, чем эти детишки жили на свете. И он увидел это - тонко, остро, безошибочно. Все внимание Сабо было сосредоточено на нём. Это тревожило. Марко выдохнул через нос и изменил свою позу. “Где твой вспыльчивый друг?” Спросил он, скрестив руки на груди, глаза всё ещё осматривали палубу. Нет ответа. Вместо этого Сабо прислонился к перилам, его движения были обдуманными и почти слишком обычными. Он переместил свой вес в одну сторону, руки всё ещё скрещены — пренебрежительно. Вопиющая демонстрация пренебрежения к человеку, стоящего перед ним. Его голова слегка наклонилась в сторону Марко, но его лицо оставалось отвёрнутым, скрывая любое читаемое выражение. Он скорее всего мерзенько так улыбается. Марко подумал, дёрнув бровью. Он издал низкий, напряжённый вздох, выдавая его за небрежный, хотя любой, кто знал его достаточно хорошо, мог уловить раздражение, кипящее под ним. “Вы не так хороши в сокрытии, как вы думаете, Командир,” сказал Сабо наконец, голос мягок и чуть более самодоволен, чем того позволяла ситуация. “Но я полагаю, что хитрость — это не то, что Белоус ждёт от своей правой руки.” Вот же маленький засранец. О, как бы он хотел стереть самодовольство с лица ребёнка - желательно хорошо нацеленным кулаком и глотком грязи после. Эти два сопляка испытывали его терпение с того дня, как ступили на корабль. Каким-то образом они всегда точно знали, на какие кнопки жать. Почему Белоус был так полон решимости привести их в семью, было загадкой, которую Марко сомневался, что когда-нибудь разгадает. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, позволяя своему росту и давящему присутствию говорить за него. Он наклонился, голос его был низок и остёр. “О, а ты настолько умён, ха?” Ударил в ответ Марко, нависая над блондином. “Раз за разом помогая Эйсу с полу-хуёвым планом по убийству Попса?” Это выбило реакцию. Мерцание в глазах Сабо - отчасти удивление, отчасти расчёт - не осталось незамеченным. Его выражение лица пошатнулось, только на секунду, но Марко поймал его. Его брови поднялись. Интересно. Это было ново. На несколько долгих секунд их глаза столкнулись. Слов не было произнесено — только низкий гул корабля и далёкий плеск волн.  Затем, как переключатель, взгляд Сабо метнулся к стопке близлежащих ящиков, прежде чем вернуться к нему. Так вот где прячется огонёк. Марко выпрямился, слабейшая намёк на самодовольную улыбку дёрнул уголок его рта. “Я так и думал.” Он повернул голову, не прерывая зрительный контакт. “Почему бы тебе не выйти, огненный сопляк.” Коробки шевельнулись — а затем взорвались движением. Эйс показался в поле зрения, лицо хмурое, подобно шторму, и со сжатыми кулаками. “Уберись нахрен от моего брата, мудак!” гавкнул он, подпуская в голос жар огня — но под кипящим гневом было что-то ещё. Беспокойство. Страх. Не за себя. За Сабо.  Марко моргнул. Его ухмылка исчезла. Они думают, что я причиню им вред? Эйс быстро сократил расстояние, отпихивая Марко в живот. Силы было вложено мало, но месседж понятен. Марко позволил себе быть отпихнутым на пару шагов, поднимая руки в притворном поражении, глаза его сконцентрированы на Эйсе всё это время.  Все трое замерли — пойманные в тихом противостоянии.  Сабо спиной облокотился на поручни. Эйс стоял в нескольких сантиметрах перед ним, раздвинув руки в оборонительном жесте, как будто Марко был угрозой, которую он мог отбить только чистой волей. Марко, в свою очередь, боролся с желанием посмеяться, потому что изображение было слишком... слишком. Сопляк действительно был злым щенком — рычал так, будто был готов в одиночку завалить морского короля.  Марко-из-прошлого-месяца мог бы отступить — давая братьям время притереться и успокоиться, время, чтобы найти свой путь.  Но хватит этого.  Его терпение, великое, но не безграничное, подошло к концу.  Вся команда танцевала вокруг них в течение нескольких недель, и всё ещё—всё ещё—они отказывались открываться, принимать то, что им предлагали. Кто бы что ни пытался, Эйс и Сабо отказывались ослабить бдительность. Марко заебался играть в эти игры.  Он сделал вдох, маскируя раздражение на своём лице, подпуская в голос лёгкости. “Послушайте,” начал он, пытаясь проецировать спокойствие — дружелюбие даже. “Может мы начали наше знако-” “Замечена вторая диверсионная скаутская команда!” раздался резкий крик сверху, голос смотрителя прорезал напряжение, как лезвие.  Голова Марко повернулась к вороньему гнезду, глаза сужены, пока он инстинктивно оценивал положение. Внезапное заявление вызвало волну движения на палубе. С тихим вздохом он провел рукой по волосам и повернулся назад, чтобы закончить своё предложение— Только чтобы увидеть, что братья исчезли.  Испарились. Отступили, и скорее всего в комнату, что Белоус одолжил им до поры до времени. Без сомнения утекли, как вода сквозь пальцы, когда он отвлёкся.  Марко цыкнул с раздражением. Ну конечно они сбежали. Снова. “Ну и ради чего,” пробормотал он, тряся своей головой. Это скорее всего была его лучшая — и единственная, чего скрывать — попытка достичь какого-либо взаимопонимания с Эйсом и Сабо. И сейчас, когда он загнал их в угол, они скорее всего утроят своё избегание его. Он уже может представить, как они баррикадируются в этой чёртовой комнатке.  Смиренно вздохнув, он отвернулся и приступил к своим обязанностям. Команда скаутов возвращалась, и ему нужно было встретиться с ними на краю главной палубы, выслушать их отчет и оценить любую информацию, которую они добыли за время своего путешествия.  Прошёл почти месяц с того времени, как капитан пиратов Пик и его всеследующая тень были притащены на борт Моби Дика. За всё это время эти двое едва ли успели пообщаться с командой, редко выходя из своего помещения. И когда они это делали, это обычно было по одной причине: Эйс предпринимал ещё одну безрассудную атаку на Белоуса. Теперь это ежедневное событие стало настолько предсказуемым, что уже почти не волновало тех, кто оставался на палубе. И после неминуемого поражения? Они исчезали обратно в своей норе. Это достигло точки, когда даже Тэтч, из всех людей, пришёл к Марко, беспокоясь, как курица, об этих двоих. По-видимому, ни Эйс, ни Сабо ни разу не ступили в столовую. Ни разу. Тэтч был готов штурмовать их комнату с подносом еды и тёплой улыбкой. У Марко заняло часы, чтобы отговорить его от этого поступка. Он обратил внимание на тот факт, что братья были умны, острожны — и даже если думали, что весь корабль — это вражеская территория, они бы не позволили себе голодать. Как минимум, он надеялся на это. У него уже уходило достаточно сил на проделки ЕГО тупых братьев — у него не было времени на ещё двоих сумасшедших. Братья бы точно не оценили маму-курочку Тэтча, желающего их забаловать. Но сейчас… он был не уверен в этом своём решении.  Тэтч был больше, чем поваром. Он был сердцем корабля. Дружелюбный, доступный, невозможно его не любить. Если у кого-то и был шанс взломать раковины, покрытые шипами, в которые Эйс и Сабо завернули себя, то это был он. Да бля, дайте Тэтчу один день, и он, вероятно, узнал бы их любимые блюда, истории из детства и по крайней мере три неловких секрета. И всё равно, вот, где они были месяц спустя — никто не знает даже двух фактиков об этих братьях.  Включая Марко. Но хуже того, он не приблизился и на шаг к разгадке имени того мальчика, что следует за ними, как молчаливая тень. Это тихое, странное присутствие — о котором никто не удосужился упомянуть. И вот это действительно его тревожило.  Ни единая душа на корабле не показала, что она замечает ребёнка.  Марко ожидал шепотков, теорий, может даже общекорабельного пула ставок. Это должно было быть темой для разговоров — что-то, что задерживается в них, как дым. Но ничего не было. Ни шуток. Ни вопросов. Даже не было любопытных взглядов.  Поначалу он думал, что это такой пранк — может что-то, что Харута и Тэтч придумали, чтобы надурить его. Но эта теория рухнула в тот момент, когда он сказал о мальчике перед Эйсом и Сабо. Их реакция была немедленной и жестокой, чистая ярость вспыхнула в их глазах. Он не удивился бы, если бы это был тот самый момент, когда они начали по-настоящему ненавидеть его. Кем бы этот мальчик не был, ясно одно. Он много для них значил.  Но, по-видимому, недостаточно, чтобы присматривать за ним. Недостаточно, чтобы заметить, что он продолжал блуждать по кораблю без них. Марко ущипнул себя за переносицу. Вся эта штука становилась отличным поводом для мигрени. И говоря о пацане.  Вот он. Мальчик подобрался к недавно поднявшемуся на борт экипажу, прыгая между ними, как лист на ветру, смеясь над шутками, которые, казалось, понимал только он. Его энергия была безграничной, его радость заразительной — если бы хоть кто-то обратил на него внимание. Марко замедлил свои шаги, глаза сканировали палубу, отчаянно надеясь, что кто-то — кто-нибудь — наконец-то признает мальчика. Назовёт его имя. Махнёт ему. Даже растерянного взгляда было бы достаточно, чтобы убедить Марко, что он не сходит с ума. Но никто ничего не сделал. Мальчик крутился между моряками, потянув рукав здесь, стукнув по плечу там, хихикая, как будто он находился посреди какой-то великой игры. И все же... команда так и не отреагировала, даже не посмотрела в его сторону. Всё равно, пацанёнок будто этого не замечал. Или может просто не обращал внимания.  Он смеялся, дико и свободно, так, будто мир танцевал под одному ему известный ритм. Следя за ним, Марко почувствовал странную смесь облегчения и грусти, что поселилась в его груди. Ну хоть ребёнок мог улыбаться.  И в этот момент Марко улыбнулся тоже — мягко, устало и самую чуточку глухо.  Он держал мальчика в поле зрения, когда приблизился к тому месту, где высадились вернувшиеся разведчики. Он открыл рот, чтобы поприветствовать их, только для того, чтобы смех позади него исчез, резко и внезапно. Марко развернулся, глазами возвращаясь к пацану.  Мальчик стоял полностью неподвижно. Его улыбка испарилась. Ни радости, ни любопытства — просто тупое сосредоточение. Он уставился на что-то на палубе, вдалеке.  Марко проследовал глазами по траектории  — ожидая увидеть напряжение, опасность или сразу же угрозу мирового масштаба.  Но всё, что он видел так это— Тич? Маршал Д. Тич стоял посреди накама, ухмыляясь под этой знакомой потрёпанной бородой, сапоги всё ещё покрыты песком после миссии. Ничего необычного. И всё же всё тело ребёнка сдвинулось, готовясь.  Он не сжимал кулаков. Не трясся. Просто наблюдал с нечитаемым выражением лица. Он как раз собирался отмахнуться от этого — добавить это к ещё одной странной причуде мальчика — когда ребенок побежал. Марко напрягся, нерешительно поднимая руку, не зная, позвать его или вмешаться. Мальчик остановился перед Тичем. В течение нескольких секунд он просто стоял там, уставившись на человека, который, казалось, не замечал его. Затем он медленно протянул руку... и ткнул его в ногу. Тич не отреагировал. Марко приподнял бровь. Даже не дёрнулся. Даже не бросил заинтересованный взгляд. Всё больше очков в пользу того, что ребёнок просто… был невидим для остальных.  Дитёнок подождал, как будто ожидал, что невидимый провод порвётся. Но когда ничего не произошло, то его лицо озарило что-то, что невозможно облечь в слова — удовлетворение? Принятие? — а затем он прыгнул. С детской решимостью он взобрался на Тича, как на дерево, зацепившись за его пальто и подтянув себя к плечам мужчины. Сидя на его голове, мальчик гордо щурился — совершенно незамеченный. Марко подошёл осторожными шагами, его глаза устремились на мальчика, который теперь качался на руке Тича, как игривая обезьянка. Он сохранял нейтральное выражение лица, не желая привлекать внимание к тому, что никто другой, казалось, не мог видеть. Марко приподнял свою руку в приветствии. “Тич. Рад, что ты вернулся.” Тич повернулся, немного удивлённый тем, что к нему так быстро обратились. “Командир Марко,” сказал он, вспыхивая знакомой клетчатой ухмылкой. “Не ожидал приветственных фанфар.” Марко ответил настороженной улыбкой, его взгляд опять зацепился за мальчика, что качался на рукаве его брата. “Просто обхожу народ. Как прошло путешествие?” Тич пожал плечами, его улыбка была что масло, разливающееся на поверхности океана. “Ничего такого, с чем не могла бы справиться Вторая Дивизия. Ещё одна скаутская миссия, такая же, как прошлые,” его глаза загорелись. “Хотя я готов убить за один из вишнёвых пирогов Тэтча.” Марко легко улыбнулся, но его взгляд всё ещё был направлен на мальчишку.  Ребёнок снова пошевелился, теперь ползая по спине Тича, как на тренажёре или лианам джунглей. “Без шуток. Прошла пару месяцев, не так ли?” Он сделал паузу, задумавшись, а затем небрежно добавил: “Не знал, что ты хорошо ладишь с детьми.” Может, это ответит на мои вопросы. Тич моргнул. “А?” Марко указал на мальчика, который в настоящее время свисал с руки Тича, болтаясь, как пиратский флаг. “Пацан. Трудно его не заметить.” Тич глянул на пустое место, на которое указывал Марко, его лицо скукожилось в непонимании. “Тут нет никаких пацанов, Марко.” Марко замер. “Что?” Тич хлопнул Марко по спине, неловко смеясь. “Может, тебе нужно выспаться. Увидимся позже, Командир!” И вот так он ушёл — совершенно не подозревая о хихикающем ребёнке, который только что слез с него и теперь стоял рядом с Марко, сияя. Марко наблюдал, как Тич уходит, а узел в его животе затягивался всё сильнее. Ещё один человек, который не может его видеть. Ещё одно подтверждение тому, что мальчик был... Он повернулся к ребёнку, который улыбнулся ему с такой безграничной радостью, что у Марко заболело в груди. И затем — наконец-то, наконец-то — Марко сломался. С тихим, побеждённым вздохом он спросил, “Что ты такое?” Улыбка мальчишки стала ещё шире, умудряясь до кучи засиять сильнее. Он повернул свою голову, как будто был доволен вопросом. “Таинственный призрак!” прощебетал тот. “Меня зовут Луффи!” “Ты… призрак?” повторил Марко. “Ммгм,” Луффи закивал с энтузиазмом. “Одним днём я проснулся и никто не мог видеть меня! Эйс и Сабо сделали мне супер крутую могилу и всё такое. Поэтому теперь я призрак!” Марко уставился в ответ. Ни следа сожаления. Ни печали. Просто радостная уверенность исходит от мальчика, который заявляет, что мёртв. Пробегаясь рукой по своим волосам, Марко чувствует, что его мозг находится в замешательстве. “А ты уверен—?” Он поймал себя на середине предложения, вспоминая, где именно он был: посреди палубы, в окружении товарищей по команде. Последнее, что ему нужно, так это начать говорить с воздухом перед ними. Он вздохнул, осторожно маня рукой, чтобы Луффи последовал за ним. Мальчик смеялся, как будто всё это было частью какой-то игры. Они пробирались вдоль края корабля, держась близко к перилам, чтобы избежать внимания. Марко набрал темп, когда они приблизились к большой группе накама, пытаясь проскользнуть мимо незаметно. Но один из группы заметил его внимание — и, как и ожидалось, окрикнул. “Марко!” Ругаясь себе под нос, Марко почти побежал к своим комнатам, открыв дверь и практически толкая Луффи через неё. Мальчик с мягким ударом врезался в дверную раму. Марко дёрнулся от неожиданности. “Прости—” Но Луффи лишь засмеялся. Марко уставился. Никаких слёз. Никаких жалоб. Никаких обид. Мог ли этот ребёнок чувствовать боль? Мог ли он чувствовать что-то помимо радости? Эта мысль затревожила его сильнее, чем он ожидал.  Как только дверь была плотно закрыта, он повернулся лицом к Луффи, который уже с любопытством тыкал в модель корабля на полке. “Можешь, пожалуйста, объяснить, что ты имеешь ввиду, говоря «таинственный призрак»?” спросил Марко. Затем, смягчив голос, он нагнулся вперёд. “Луффи.” Луффи повернулся, улыбка сияла на его лице, как рассвет. И на мгновение Марко забыл о допросе и вопросах, оставшихся без ответов. Эта улыбка — ей нельзя было не улыбнуться в ответ.  Даже в ответ призраку.