Часть 5

Марко пробежался рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.  “Окей. И так… ты призрак.” Он сказал это вслух, громко, чтобы только послушать как невероятно это звучит. “И никто больше тебя не видит.” Луффи просиял, ярче и легче, чем обычно. “Дап! Но ты можешь! Это что-то новенькое. Я ещё не встречал того, кто мог бы — даже Эйс с Сабо не могут.” Марко лишь промычал что-то согласное. Он не знал, что с этим делать — нужно ли вообще что-то с этим делать. Мальчик наклонил свою голову, морща нос так, будто находился в глубоких раздумьях. “Иногда мне кажется, что мои братья могут слышать меня,” сказал он наконец тихим голосом. “Но это мне лишь кажется. И всё с тех пор, как я проснулся у своей могилы.” Марко пробрало это до глубины души. Он слышал истории о мёртвых со всех уголков света — легенды, шепотки, даже бред о почти-мертвецах. Но это — этот невинный, ставящий перед фактом тон от ребёнка, говорящем о своей собственной могиле? Это заставило его внутренне содрогнуться.  Он медленно двигался, сидя на краю своего стола и молча жестикулируя, чтобы Луффи присоединился к нему. Мальчик вскочил без колебаний, ноги его закачались, каблуки застучали о дерево в свободном, блуждающем ритме. Марко изучал его — своего призрачего спутника. Тот факт, что он был духом, что он был мёртв. Он не мог понять этого. “Ты сказал, что Эйс и Сабо сделали тебе могилу,” Марко начал аккуратно, выбирая слова с осторожностью. “Что… что с тобой случилось, Луффи?” Улыбка пошатнулась — не исчезла, просто слегка погасла, как свеча, стоящая на ветру.  “Я не уверен,” признал Луффи, глазами уставившись в пол, прослеживая изношенные линии в деревянных досках под ними. “В один момент ничего не было — только тьма. И в следующий... Я стоял рядом со своими братьями.” Марко тяжело сглотнул. Маленькая часть его испытала облегчение — благодарность даже — что Луффи не помнил о собственной смерти. Некоторым вещам лучше оставаться в тени.  “И… Они похоронили тебя?” спросил он нежно.  “Я так думаю!” Луффи прощебетал, его тон всё ещё был по странному лёгок. “Было бы странно, не сделай они этого. Сабо много плакал. Эйс тоже.” Он наклонил свою голову, останавливая рассказ, взглядом продолжаясь цепляться за пол. “Я никогда не видел, чтобы он плакал. Мне не понравилось. Что-то в моей груди против этого.” Затем Луффи посмотрел на него — действительно посмотрел. Это был один из редких моментов, когда он заметил, что Луффи не улыбался. Но в его глазах было что-то ещё: острый, защитный блеск. Огонь. С которым Марко был знаком не понаслышке.  Его грудина сжалась. Этот взгляд… Он напомнил ему о Белоусе, об Эйсе. О бесчисленных капитанах и товарищах, которые несли тяжесть других задолго до того, как они были к этому готовы. И теперь, каким-то образом, вот оно было — тихо горело в глазах мёртвого мальчика. Он внезапно увидел осторожность братьев в совершенно другом свете. Это было не просто горе — Эйс и Сабо не просто оплакивали Луффи, они несли с собой на плечах призрак своего младшего брата. Буквально. Независимо от того, знали они это или нет. Могло ли его присутствие вообще влиять на них? “Луффи,” Марко сказал аккуратно, “как давно… ты вот такой?” Мальчик вскинулся, поднимая пальцы. “Одна, две… три стрижки Сабо назад.” Марко моргнул, сузив глаза в смятении. “Это не реальная единица времени.” “Это она, если бы ты видел, как они стригут его волосы!” Луффи сказал, смеясь. “Он становится таким ворчливым. Типа, очень ворчливым. Однажды Эйсу пришлось схватить его, как кота, просто чтобы приблизить ножницы.” Несмотря ни на что, Марко хмыкнул. Звук был коротким, почти неохотным, но искренним. И когда Луффи просиял — как будто этот смех был лучшим, что он слышал за целую вечность — это глубоко ударило по Марко. Глубже, чем он ожидал. И это ранило сильнее, чем что-либо.  Потому что теперь он понял... это, вероятно, был первый настоящий разговор Луффи за последние недели. Может быть, дольше. Смотря сколько времени прошло между тремя стрижками Сабо. Марко посмотрел на мальчика рядом с ним — мальчика, который умер, который по всем законам природы и логики не должен быть здесь — и обнаружил, что хотел бы предложить что-то большее. Что-то большее, чем просто возможность видеть его.  Он выдохнул и провёл ладонью по лицу. “Окей, таинственный призрак,” пробормотал он, голос сух и низок. “Вот в чём проблема. Либо это реальность, либо я еду крышей.” При этом он поймал тонкий провал плеч Луффи — едва заметный, но бывший там. Этого было достаточно, чтобы заставить чувство вины уколоть совесть Марко. “Я верю тебе,” быстро сказал он, смягчая свой тон. “Не волнуйся. Я правда верю. Но мне нужно понять кое-что важное.” Луффи посмотрел вверх с широко раскрытыми глазами, такой открытый, будто одного вопроса было достаточно, чтобы напугать его. “Почему я?” Марко спросил, делая свой голос тише. “Почему я могу видеть тебя?” Долгое время Луффи не отвечал. Его улыбка мерцала — не исчезала, но тускнела — и он слегка наклонился вперёд, как будто собирался прошептать какую-то великую космическую правду. Марко обнаружил, что затаил дыхание. “Это тайна,” Луффи прошептал, как будто выдавал самый большой в мире секрет. А затем он ударился в смех, как будто сама идея по себе была лучшей шуткой на свете.  Марко застонал и откинулся на стол, положив на него руки. Он дышал сквозь растущий узел лёгкого разочарования и неверия. “Ты мог бы хотя бы попытаться дать мне ответ.” Луффи слегка притих, качая своими ногами. “Я правда не знаю,” сказал он, бессильно пожимая плечами. “Так что да… это тайна.” Марко испускает долгий вздох, вновь садясь прямо. “Это довольно нечестная причина, чтобы меня преследовали, знаешь ли.” Луффи усмехнулся остро и ярко. “Тогда будь менее грустным.” Марко моргнул. “Это твой совет?” “Агась!” “Прекрасно.” Затем последовала долгая пауза, но это не было некомфортно. На самом деле, она протянулась между ними, как мягкое одеяло — странно, неожиданно, но желанно. Марко позволил тишине побыть, дал себе время для размышлений. Для переваривания.  Он подумал о грузе, что Луффи несёт на себе. Наблюдать, как люди, которых ты любил, скорбят о тебе, бессильный утешить их. Застрять между ними, невидимый, неуслышанный. Без тепла, чтобы его предложить, без возможности быть поддержанным. Марко не был уверен в том, что сам бы такое выдержал. Видеть, как близкие рыдают, смотреть за тем, как они продолжают жить без него, день за днём… Это было бы невыносимо.  И всё же Луффи мог улыбаться. Все ещё мог смеяться. Это заставило Марко почувствовать что-то тяжелое и яркое одновременно.  Может, это была надежда. Или, может быть, просто эхо того, кто отказался позволить смерти притупить свой дух. Его взгляд переметнулся с мальчика на потолок. Если Луффи действительно не знал откуда Марко может его видеть… тогда почему? Должна была быть причина. Могло это быть удачей? Или, хуже того, неким проклятием? Может, это было связано с его дьявольским фруктом. Побочный эффект от пламени феникса, существовании между жизнью и смертью. Может— “Могу я тут остаться?” Луффи спросил внезапно, разрушая тишину будто брошенным в стоячую воду камушком.  Марко моргнул, ошарашенный, его внимание полностью вернулось к мальчику. “Тут? Типо… в моей комнате?” Луффи покачал своей головой драматически преувеличивая. “Нет, нет. Тут. На корабле. С тобой.” Новая боль расцвела у Марко в груди. Она отличалась от других расстройств — тише, но глубже. Более личная. “Я буду хорошо себя вести!” Луффи быстро пообещал, садясь ровнее. “Я не буду портить еду. Или ссориться с птицами. Или трогать ту штучку с вращающимися частями.” “Компас?” Марко спросил, поднимая бровь.  Луффи улыбнулся, абсолютно не тронутый этим фактом. “Да! Он!” Марко простонал и вновь провёл рукой по лицу. “Ладно,” пробормотал он. “Не то что бы это что-то значит. Ты всё равно застрял рядом со своими братьями, даже если бы я сказал нет.” Луффи просто снова засмеялся.  “Но,” Марко предупредил, грозя ему пальцем, “ты держишься подальше от неприятностей. Если я услышу хоть одну байку о пропадающих вещах или хихикающих призраках, я клянусь, я… Не знаю. Брошу в тебя солью.” “Соль не работает,” объявил Луффи так, как будто это был всем известный факт. “Вот и выясним.” — — Палуба Моби Дика была полна жизни, утопая в буйном шуме музыки и смеха. Барабаны били в ритм бушующих волн, звук тёк по всему кораблю, как отдалённый гром. Фонари качались на такелаже, бросая тёплый золотой свет, который танцевал по парусам и окрашивал палубу в мерцающие оттенки огня и теней. Празднование было настолько громким, что оно будто текло по стенам, проникая в каждую щёлочку, каждый закуток — включая комнату, где сидели Эйс с Сабо, что до этого были в тишине.  Они не собирались покидать комнату. На самом деле они негласно согласились избегать того. Особенно после их неудачного столкновения с Марко. Этот короткий разговор был их первым сближением с Командиром Первой Дивизии с тех пор, как их внесли на борт. И даже этого было слишком.  Сабо сидел за столом, уставившись в никуда. Его челюсть была плотно сжата, пальцы свернулись в кулак. Он не сказал этого вслух, но он жалел, что стоял рядом с Марко раньше. Жалел о близости. Жалел о том, что не ушёл. Это скорее всего будет расценено как неправильный посыл. Марко может подумать, что они теперь его принимают. Что он может попробовать приблизиться к ним ещё раз.  Он не может. До тех пор, пока они не будут готовы. Если они когда-нибудь будут, конечно. Потому что Сабо был уверен — уверен — что мужчина был как-то связан с тем, что произошло с Луффи. Никто не описывал их младшего брата так точно, когда не видел его. Когда не был там. То, как Марко говорил… это не могло быть случайностью.  Одно это заставляло Сабо чувствовать мурашки, бегущие по спине.  Бой барабанов достиг его ушей. Потом ещё раз. Музыка точно становилась громче.  Сабо насупился и выдохнул, пытаясь заземлить себя. Шум набирал силу сейчас — празднование впивалось когтями в старое горе. Но даже когда он сидел в разочаровании, его взгляд дрейфовал к чужой кровати через всю комнату. Там лежал Эйс твёрдо, как камень, спиной к потолку, голова похоронена в изгибе сложенных рук. Лицом к стене. Но Сабо не нужно было видеть его лицо, чтобы знать. Он не спал. Даже не близко. Эйс был слишком тихим. Слишком застывшим. Застывшим такой застывшестью, что вибрировала огнём кипучей деятельности под тысячью слоёв. Его дыхание вырывалось неровно, глухое и медленное, как будто он пытался не чувствовать. Сабо вновь вздохнул, на этот раз тяжелее, и встал на ноги. Стул прокорябал дорожку по полу, когда его отпихнули с дороги. Он потянулся, суставы вставали на место с тихими щелчками после долгого сидения на одном месте. “Стоит посмотреть что там снаружи происходит,” пробормотал он. Нет ответа. Эйс не шевельнулся. Даже не изменил своей позы. Губы Сабо дёрнулись в знающей усмешке, когда он ступил к двери. “Белоус скорее всего напился до такой степени, что не сможет защитить себя,” сказал он через плечо.  Дело сделано. Эйс был на ногах в ту же секунду, как будто кто-то дёрнул за ниточку. Ни словечка не покинуло его рта, однако всё было ясно и без слов.  Крючок, леска и грузило. Сабо не нужно было оглядываться, чтобы понять, что его брат шёл прямо за ним. Но стоило ему только коснуться дверной ручки, как Эйс схватил его за переднюю часть рубашки и отдёрнул назад — не сильно, но достаточно твердо, чтобы сообщение стало весомым. “Не лезь к тому ублюдку,” он прорычал низко, голос шершав от напряжения.  Сабо не дёрнулся. Ему и не нужно было. Он знал, что гнев не был предназначен ему. Эйс не был зол. Он был напуган. Сабо глянул через плечо и кивнул, легко, но твёрдо. “Тебе не стоит повторять это дважды.” Этого было достаточно. Вместе они ступили наружу. Палуба снесла их, как волна — шум, свет, движение. Пираты танцевали и кричали, кружки полны напитками, песни петы, не попадая в ноты. Целый морской король, обжаренный, лениво поворачивался над костром, шипя и выплевывая жир в воздух. Празднование было в самом разгаре. Скаутская команда только вернулась, победоносная и в полном составе, и экипаж воспользовался предлогом, чтобы оторваться по полной. Это был хаос, но хороший хаос. Сабо стоял со скрещенными руками, его осанка была жёсткой, глаза сканировали толпу с откровенным неодобрением. Его губы были сжаты в линию, переносица слегка сморщилась, как будто одна громкость оскорбляла его на личном уровне. Рядом с ним Эйс стоял прямо, как мачта, каждая мышца напряжена. Его глаза охватывали толпу с интенсивностью солдата, рыскающего по вражеской территории. Сабо не нужно было спрашивать — он искал Белоуса. Или Марко. Наверное, и того, и другого. “Это не может быть нормальным явлением.” Сабо пробормотал низким и невпечатлённым тоном, когда один из младших пиратов споткнулся на середине оборота и врезался в бочку, смеясь, как будто это не было больно. Эйс выдал короткий, сухой смешок. Они держались на краю, две тени прямо за светом огня. Смотрят. Выжидают. Толпа была слишком поглощена выпивкой и танцами, чтобы заметить их — по крайней мере, на данный момент. Глаза Сабо наконец-то выхватили массивную фигуру в центре всего этого. Он острым локтём ткнул Эйса. Тот послал ему вопросительный взгляд. Сабо кивнул в сторону давящего своим присутствием Белоуса, сидящего с выпивкой в одной руке и повисшим накама на другой. Старик смеялся громоподобно, сотрясая воздух. Выражение лица Эйса заострилось. Напряжение, сковывающее его плечи, сдвинулось, превращаясь во что-то другое. Более опасное, холодное. Он слегка ухмыльнулся, делая шаг вперёд, намерение его написано у него на лбу.  Но далеко он не ушёл. “Посмотрите-ка кто вылез из своей норы!” Голос прорезался через музыку, как меч разрезает шёлк.  Тэтч. Он вышел из толпы так, будто прибыл на свою собственную вечеринку, с напитком в одной руке, развязанностью в каждом движении, и улыбаясь так, словно только что нашёл зарытое сокровище.  Эйс замер на полпути. Он скрипнул зубами. Оскал Сабо был незамедлительным. Тэтч, не задетый этим, подошёл с напитком в одной руке и слишком большим количеством радости в другой. “Начал думать, что вы двое упали за борт.” Он с натренированной лёгкостью обнял Эйса за плечи. Ну или попытался это сделать. Эйс уклонился с рыком, его выражение лица призывало кары великие на покусителя пространства.  Тэтч просто рассмеялся и поднял руки в шутливом жесте а-ля сдаюсь. “Окей, окей, никаких прикосновений. Понято-принято.” Затем, одним движением он показал на команду и празднование, что находилось в самом разгаре. “Камон, выпейте что-нибудь! Ну или прекратите хмуриться. А то убиваете всю атмосферу.” Эйс кинул в него грозный, невпечатлённый взгляд. “Я и есть атмосфера.” Тэтч лающе хехекнул, один раз прихлопнув в ладоши. “Чёрт возьми так и есть! Настоящее грозовое облако в сапогах.” Сабо слегка выдохнул и закатил свои глаза. Это не стоило того, чтобы отвечать — Тэтч бы сразу ухватился за слова. Лучше просто переждать. Или дождаться того момента, когда его вниманием завладеет кто-то другой.  Два брата обменялись взглядами — одними из тех тихих, утяжелённых взглядов, которые они усовершенствовали задолго до того, как им понадобились бы слова. Сабо пожал плечами, как бы говоря: мы уже здесь. Эйс вздохнул через нос, сжав челюсть. Они не хотели быть частью этого.  Но никто не отрицал того, что их затягивало. Даже если их инстинкты кричали о том, что надо держаться подальше.  И хуже всего? Становилось всё труднее и труднее отказываться.  Тэтч, мастер момента, не дал им времени убраться отсюда. “Камон!” он сказал, тыкая Эйса кончиком локтя в сторону пьянки. “Вот остальные командиры удивятся, что вы существа социальные!” “Мы не-” еле слышно пробормотал Сабо.  “Детали!” легко ответил Тэтч, уже направляя их в самую гущу событий. Они были едва ли в нескольких шагах от толпы, когда шум изменился — голоса радовались, аплодисменты раздавались, как будто кто-то только что выиграл крупную сумму в покере. “Зырьте кого Тэтч притащил!” “Я думал, не дождусь того дня, когда они присоединятся по собственному желанию!” Тэтч шагал так, как будто он владел этим местом — что, наверное, было отчасти правдой. “Это как вырывать зубы, чтобы заставить этих двоих общаться,” крикнул он, ухмыляясь, подмигивая им через плечо. Круг пиратов, преимущественно командиров, сидел посреди разбросанных ящиков и бочек, импровизированные столы были загроможденны полупустыми кружками и бутылками. Запах крепкого алкоголя цеплялся за воздух, как соль за кожу, смех катился волнами. “Думал, они начнут гнездиться в чулане,” пробормотал достаточно громко Ракуё, баюкая в руках чашку, что пахла слишком сильно, чтобы быть обыкновенным напитком. “Я-то гадал, что они просто не хотят веселиться,” добавил Виста с широкой ухмылкой. Эйс усмехнулся, голос его был глух. “Возможно, компания не стоит усилий.” Это выжало смешок из Изо. “Аккуратней,” сказал он, поднимая свою кружку. “Будете так говорить — никогда не заведёте себе тут друзей.” Эйс встретил взгляд, скрестив руки на груди. “Я тут не ради того, чтобы заводить друзей. Я здесь, чтобы забрать голову Белоуса.” На секунду повисла тишина. Затем весь круг взорвался смехом. Никто не воспринял его всерьёз, и это, казалось, разозлило его.  Но всё же они позволили подвести себя ближе. Эйс носил свой отпугивающий взгляд, как броню; выражение лица Сабо сменилось на взгляд неохотного принятия, похожий на тот, который носил кто-то, входящий в комнату, что поклялся избегать — что так и было. Затем они увидели его. Марко. Он стоял на другом краю группы. Сабо замер, как только увидел его. Эйс тоже остановился на полпути.  Марко глянул на них — на секунду показалось, что все звуки вокруг притихли, как будто кто-то набросил на них огромное одеяло. Сабо практически мог слышать, как сглатывает Эйс. Он видел, как дрогнули пальцы брата, как будто они хотели протянуть руку и толкнуть его назад, встать щитом, а потом уже задавать вопросы. Выражение лица Марко не дрогнуло. Спокойное, нечитаемое, он было как море в штиль, под поверхностью которого скрывалось что-то массивное. Он ничего не сказал, не махнул рукой, просто посмотрел на них. Сабо захотелось развернуться и уйти.  Кулаки Эйса сжались по оба бока от него.  И затем — Марко отвернулся, чтобы посмотреть в сторону. Сабо выдохнул, дыхание возвращалось к нему в одно дрожащее движение. Но Эйс не двинулся, не шелохнулся.  Тэтч бросился вперёд, такой же забывчивый, как и неудержимый. “Не стойте просто так, давайте, приземляйте свои задницы!” Он пнул две бочки в их сторону мыском своего сапога, громко прогрохотав деревом по палубе.  И они уселись. Даже не раздумывая.  Только они не разговаривали. Не притрагивались к напиткам. Эйс сел вперёд, опираясь локтями на колени, взгляд скользил по каждому лицу, кроме одного. Сабо скрестил руки и откинулся назад, его глаза были острыми, расчётливыми. Марко ничего не сказал, только продолжил слушать, когда разговор возобновился. Медленно, но верно, напряжение начало отступать. Чем дольше Марко не смотрел на них, тем легче было притворяться, что вес в их груди был не реальным. Они начали осматривать остальных. Взгляд Эйса внезапно столкнулся к взглядом Висты. Старший командир задержал глаза на нём, а затем молча кивнул и слегка улыбнулся.  “Иногда,” сказал он, “сложнейшая часть жизни — это не кидаться в первым в битву, а сидеть тогда, когда хочется сбежать.” Эйс усмехнулся, его тон был резким, как лезвие ножа. “Тебе-то откуда знать?” Улыбка Висты не дрогнула, однако в глубине его глаз мелькнуло что-то — понимание, наверное. “Собственный опыт научит тебя лучше, чем любая из книг,” сказал он, тон ровен, но добр. До того как Эйс успел бы ответить, объявился Тэтч, как будто из ниоткуда, и положил руки им на плечи. “Ты удивишься когда узнаешь, что знает Виста,” влез он, улыбка его широка и беззаботна.  Эйс напрягся, и челюсть Сабо сжалась, когда Тэтч вторгся в их пространство. Два брата едва обменялись взглядами, прежде чем оба вывернулись из рук Тэтча, как будто сам контакт жёг их. Казалось, это не задело Командира Четвёртой Дивизии. Он просто помахал им, улыбка всё ещё была приклеена к его лицу. “Вы двое всё такие же колючие. Честно говоря, я даже не знаю о чём мне больше беспокоиться. О вашем личном пространстве или же о том, что вы выглядите так, будто носите по тысяче ножей в карманах.” Эйс стрельнул в него взглядом, способным резать сталь. “Если ты продолжишь нас трогать, ты можешь узнать это тяжёлым путём.” Тэтч пожал плечами, не задетый. “Да, да, я понял. Личные границы и всё такое. Но серьёзно,” он слегка наклонился, ухмылка истаяла во что-то более осмысленное, “мне всё интересно. Почему вы двое стали пиратами, а?” Вопрос на секунду повис в воздухе, его обыкновенность резала напряжение ножом. Эйс глянул вбок, на Сабо, оба слегка потерялись в тяжести этого вопроса.  Сабо первым нарушил тишину. Он откинулся на бочку, сложив руки на груди. Его взгляд уставился вдаль, фокусируясь на чём-то, невидимом другим пиратам. “Обещание,” тихо сказал он, голос его чуть было не потерялся на фоне смеха и болтовни вокруг. Повисла пауза, пока слова доходили до всех, а группа пиратов посматривала на него с любопытством. Вопросительные шепотки было начали появляться, как Эйс прервал всех, разбивая тишину своим низким и полным горечи голосом.  “Не то что бы у нас был выбор.” Его взгляд пробежался по всем присутствующим — Тэтч, Виста, Изо — не останавливаясь ни на ком конкретном. “Мир не оставляет тебе большого выбора с жизнью, как у нас.” Комната затихла на секунду, всё настроение изменилось с этими словами. Даже улыбка Тэтча дрогнула пусть и всего на секунду, когда он осознал вес сих ответов. Виста произнёс сбоку голосом мягким, точно шёлк. “Иногда… дело не в выборе, а в том, что ты делаешь после того, как его принял.” Его взгляд зацепился за Сабо, осматривая того вдумчиво. “Вот где начинается настоящая история.” Эйс не ответил. Он нахмурился, сведя брови — не от гнева, а от беспокойства. Он не был уверен, что ему понравилось, куда сворачивает разговор. Не потому, что это не было правдой, а потому, что оно ей было. И Тэтч, с истиной грацией Тэтча, вмешался, чтобы разрядить тяжесть в комнате хлопком рук и ухмылкой, которая была слишком широкой. “Хорошо, хватит глубоких мыслей на данный момент. Мы пираты! Кому нужна вся эта философия, когда можно веселиться?” Он толкнул ногой близлежащую бутылку и подмигнул одновременно всем и никому разом. “Есть ром, чтобы его пить, и песни, чтобы их петь.” Настроение изменилось, как прилив, неохотно возвращающийся в море. Оставшиеся командиры захихикали, возвращаясь к своему предыдущему настроению, но скрытое значение разговора всё ещё эхом отражалось в промежутке между словами. Эйс и Сабо обменялись быстрыми, многозначительными взглядами, но никто из них ничего не сказал. Им и не нужно было. Некоторые вещи — некоторые истории — не должны быть рассказаны в кругу почти незнакомцев.  — — Вечеринка давно уже закончилась. Полупустые стаканы стояли на ящиках, угольки в кострище медленно догорали. Море растянулось на бесконечность расстояний вокруг, спокойное и вечное. Луна резала его поверхность на тонкие серебрянные нити.  На палубе, рядом с ограждением стояли две фигуры. Луффи, чьи руки были свободно разбросаны по дереву, подбородок опирался на предплечье, и Марко, что наклонился рядом с ним с такой неподвижностью, которую мог поддерживать только тот, кто привык долго смотреть, наблюдать. Они стояли довольно долго в тишине. Но она не была некомфортной. Она была лёгкой, компанейской, наполненной только поскрипыванием корабля и ритмическим биением волн о борт.  Затем Марко нарушил её, его голос мягок, почти вдумчив. “Та штука, о которой Эйс с Сабо сказали раньше,” сказал он, глаза направлены на горизонт. “Про становление пиратами из-за обещания…” Луффи моргнул, слегка приподнимая свою голову. Он не отвечал, просто смотрел на Марко в ожидании развития мысли.  Марко глянул на него краешком глаза. “Что это было за обещание?” Последовала пауза. Рот Луффи дёрнулся, но не превратился ни в улыбку, ни в хмуринку. “Тупое,” сказал он наконец, хоть в его голосе не было осуждения. Марко не давил, позволяя тишине вновь вернуться. Луффи продолжил тихим голосом. “Мы пообещали друг другу стать пиратами. Все мы трое. Ни смотря ни на что. Мы отправимся в плавание, соберём собственные команды, сделаем себе имена. Станем свободными.” Марко внимательно следил за ним, подметив, что он вцепился в ограждение побелевшими костяшками. “Но я не думаю, что это то обещание, о котором говорил Сабо.” Ветер легонько потянул их за одежды. Голос Луффи был сейчас безжизненным, глаза уставились в воду.  Брови Марко слегка приподнялись от этого, но он не прокомментировал — ему не нужно было. Уважение в его молчании говорило больше, чем могли бы слова. Затем, спустя мгновение, он повернул свою голову, предлагая призрачную улыбку. “Ранее,” сказал он тихим голосом, “я увидел отражение тебя в жестах твоих братьев. Особенно в Эйсе.” Луффи слегка всхрапнул. “Эйс всегда был круче меня.” Марко усмехнулся, звук, изданный им, был лёгким и тёплым. “Может. Но ты такой же упрямый.” Это наконец-то вызвало у Луффи слабую, искреннюю улыбку.  Тишина вернулась, и была она на этот раз не давящей, а устоявшейся. Комфортной. “Луффи.” “Мм?” “Ты сказал, что Эйс и Сабо тебя не слышат.” Его голос изменился, став нерешительным. “Но… они когда-нибудь реагировали? Так, будто действительно слышат?” Луффи слегка повернул свою голову, всё ещё оставляя её лежать на руках. “Иногда Эйс разговаривает со мной,” сказал он мягким голосом, “не как ты. Более… Тогда, когда он думает, что его никто не слышит.” Марко промолчал. “Он много извиняется.” Взгляд Луффи упал, глазами охватывая море, его голос истончился, как будто вес слов тянул его вниз. “Сабо просто… смотрит. Смотрел. Особенно на мою могилу. Так, будто он ждал, что я выпрыгну и скажу что-то тупое. Он никогда об этом не говорил, но мне кажется, что он всё ещё этого ждёт.” Улыбка мелькнула на его лице, тоскливая. “Хотел бы я сказать им, что я в порядке.” Что-то в Марко переменилось. Снова боль — старая боль в новых обстоятельствах.  “Мы что-нибудь придумаем,” сказал он твёрже, чем на самом деле чувствовал. “Должен быть способ. Если я могу тебя видеть… этому должна быть причина.” Луффи моргнул ярко и доверительно. “Ты действительно хороший, даже если ты суровый доктор птица.” Марко усмехнулся. “Только не говори об этом никому. Мне нужно поддерживать репутацию.” Луффи засмеялся. И вот так Марко понял: жизнь его стала всё сложнее.  Но может, только может, она также стала чуть-чуть ярче.