Глава 1: Распределяющая Шляпа

      Гермиона не знала, чего ожидать от восьмого года обучения, когда она, Гарри, Рон и Джинни поднимались по дороге к Хогвартсу в одной из традиционных карет, которые предоставляла школа. Её переполняла ностальгия, а вместе с ней — практичная мысль о том, что это будет её последняя поездка к замку в одной из этих тонких, запряжённых фестралами карет в компании лучших друзей.       Гарри и Рон вовсе не хотели возвращаться в Хогвартс. Всем троим предложили работу в Авроратe, несмотря на отсутствие результатов по Ж.А.Б.А., но Гермиона чувствовала, что её будущее не связано с охотой на тёмных волшебников до конца жизни. Ей хотелось вернуть хоть часть той беззаботности детства… а не оставаться в той ужасной, мрачной и разочаровывающей реальности, в которую превратилась её жизнь после возвращения Волдеморта.       Но теперь он был мёртв уже несколько месяцев и больше никогда не вернётся. Гарри победил его в битве, о которой будут говорить веками. Гермиона бросила на друга лёгкую улыбку, и он ответил ей с такой же теплотой.       — Год обещает быть интересным, — заметил Гарри, хотя это было очевидно.       Они все это знали.       — Интересно, каково будет с Макгонагалл в роли директрисы, — задумчиво пробормотала Джинни. Её голова покоилась на плече Гарри в откровенно собственническом жесте. После финальной битвы они сошлись с той же стремительной силой, с какой молния рассекает ночное небо. Их пылкая преданность друг другу порой была даже трудна для наблюдения. Гермиона с неловкостью подумала, насколько это отличалось от их с Роном отношений…       Без нависшей над ними угрозы Волдеморта их с Роном уже ничто не удерживало рядом. Они отдалялись постепенно, как отлив. Оба прекрасно это понимали, но лишь вчера, накануне начала учебного года, решили остаться просто друзьями. Без обид, без боли. Гермиона чувствовала почти осязаемое облегчение — даже сейчас.       Когда карета остановилась перед замком, в ней впервые за долгое время нарастает волнение.       — Как думаешь, всё уже восстановили? — пробормотал Рон, таращась на замок, который выглядел почти так же, как всегда.       — Скоро узнаем, — ответила Джинни, взяв Гарри за руку. Четверо шли вместе с остальными возвращающимися учениками к огромным главным дверям школы.       — Смотрите, вот Башня Гриффиндора! — воскликнула Гермиона, указывая на знакомое строение, выступающее с седьмого этажа вдалеке. Из окон лился тёплый свет, словно приветствуя их возвращение, и в глазах Гермионы защипало от слёз. Она боялась, что больше никогда не вернётся.       — Надеюсь, ужин будет приличный, — простонал Рон, потирая руки в предвкушении. В отличие от Гермионы, он не мог наслаждаться видом их любимого дома. — Я бы мог съесть Распределяющую шляпу, я так голоден.       — Гарри, смотри, — тихо сказала Джинни, прерывая его жалобы. Она кивнула в сторону студентов, всё ещё выходивших из карет. — Малфой.       Они повернули головы туда, куда указала Джинни, и сразу заметили знакомую шевелюру платиновых волос. Сунув руки в карманы, Малфой стоял, чуть сутулившись. По обе стороны от него негромко разговаривали его соратники — слизеринцы Блейз Забини и Теодор Нотт.       — Похоже, Гойл решил в этом году не возвращаться, — заметил Рон.       — Смотрите, вот Невилл и Луна!       — Эй, Гарри! Рон, Гермиона, Джинни… — Невилл подбежал к ним, запыхавшись.       — Всем привет, — протянула Луна мечтательно. — Я так жду хорошей распределительной церемонии. А вы?       — Странно, правда? — задумчиво сказал Невилл, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Возвращаться сюда после всего.       — Как-то ведь нужно закончить образование, — ответила Гермиона спокойным тоном, в котором не слышалось её настоящего волнения. — Прошлый год, по сути, никому не засчитается.       — Будет интересно посмотреть, как теперь будут взаимодействовать факультеты, когда война закончилась. — прокомментировала Луна.       — Пока у них есть мясной пирог с почками, мне всё равно, — простонал Рон, держась за живот.       Смеясь, они вошли в знакомый Большой зал и направились к столу Гриффиндора, в то время как Луна устроилась за столом Когтеврана. Друзья снова оказались среди знакомых лиц, возрождая старые связи. Рон и Гермиона пользовались особой популярностью, но стоило Гарри появиться где-либо, как по залу прокатывались искренние аплодисменты.       Когда зал наконец стих, новоназначенная директриса Макгонагалл поднялась на центральную трибуну. С её репутацией строгой, но справедливой ведьмы тишина установилась мгновенно, без единого слова.       — С искренним удовольствием приветствую вас всех в Хогвартсе в этом году, — начала она. Её привычно строгие черты смягчались лёгкой улыбкой, едва заметно дёрнувшей уголки губ. — Вы обнаружите, что в школе произошли некоторые изменения. Профессора Слизнорт, Флитвик и Спраут продолжат возглавлять факультеты Слизерин, Когтевран и Пуффендуй соответственно, а профессор Синистра займёт пост в качестве декана Гриффиндора, вместо меня.       Зал вежливо зааплодировал. Многие младшие ученики, однако, остались безучастны, их лица были напряжёнными и настороженными. Гермиона заметила, как многие оглядывают Большой зал, словно ищут возможные пути побега — привычка, выработанная страхом. После того, что они пережили в прошлом году, это было неудивительно. За столом Слизерина царила почти мёртвая тишина, а сидящие там не поднимали глаз.       Да, этот год обещал быть по-настоящему интересным.       — По ряду причин, — продолжила директриса, — расписание занятий пока не составлено. В этом году попечительский совет решил расширить учебную программу. Завтра утром главы факультетов соберут своих студентов в гостиных, чтобы обсудить предлагаемые новые курсы и требования для зачисления.       Гермиона выпрямилась, и в ней вспыхнул знакомый восторг при мысли о новых предметах. Джинни ткнула её локтем и покачала головой, усмехаясь над подругой, но Гермиона не обратила на это внимания.       — ...Кроме уже существующих дисциплин, для студентов уровня Ж.А.Б.А. будут доступны Ксиломантия и Алхимия.       Гермиона тут же отмела Ксиломантию как разновидность гадания, но вот Алхимия… В Истории Хогвартса упоминалось, что этот предмет не преподавался почти семьдесят лет. Она и мечтать не могла, что когда-нибудь сможет изучать его в рамках школьной программы, считая, что придётся заниматься самостоятельно. Мысли о том, сколько знаний она сможет получить за один лишь год структурного обучения, так увлекли её, что она почти пропустила следующее заявление Макгонагалл.       — Ещё одна причина, по которой ваши расписания пока не составлены, — необходимость дождаться окончания сегодняшней церемонии распределения. Преподавательский состав и попечительский совет пришли к согласию, что, учитывая недавние события… для блага школы будет проведено повторное распределение всех учащихся.       Зал взорвался криками ужаса и возмущения — шум рос, превращаясь в настоящий гул, который не утихал несколько минут.       Гермиона оглядела своих друзей — на лицах Гарри, Рона и Джинни застыло одно и то же выражение ужаса: они были гриффиндорцы до мозга костей!       — Внимание! — рявкнула Макгонагалл.       Зал притих, хотя шипящие шепотки продолжали звучать, словно шорох змеиных языков. Взгляды студентов обратились к директрисе — теперь уже не с уважением, а с неприкрытым возмущением. Гермиона не заметила, как пальцы, сжатые на коленях, впились ногтями в кожу.       — Прошу всех выстроиться в очередь... — произнесла Макгонагалл.       Это оказалось куда проще сказать, чем сделать, даже без первокурсников, которые всё ещё переправлялись через Чёрное озеро на лодках под присмотром Хагрида. Ученики вторых и третьих курсов, кажется, приняли свою судьбу — стояли тихо, наблюдая с тревогой и любопытством, что их ждёт. Четверокурсники и пятикурсники ворчали; кто-то бормотал ругательства, кто-то даже всхлипывал, не в силах смириться с мыслью о разлуке с друзьями.       Старшекурсники же выглядели просто взбешёнными. За все эти годы каждый из них уже стал частью своего факультета, впитал его дух и гордость…       — О нет, о нет, о нет... — нервно выдохнула Гермиона.       — Гермиона, успокойся, — умоляюще сказал Гарри.       — Да сколько же это будет тянуться? — пожаловался Рон. — Мы же никогда не доберёмся до еды!       — Честное слово, Рон, — раздражённо одёрнула его Гермиона. — Всё, о чём ты думаешь, — это еда.       — Да расслабься ты, Гермиона... — попытался он.       — А если нас разлучат? — прошипела она.       Гарри помрачнел.       — Шляпа ведь даёт выбор. Она дала его мне, помнишь?..       — Не уверена, что это сработает для всех, Гарри.       — Мы же все гриффиндорцы, — тупо напомнил ей Рон, совершенно уверенный, что и этой ночью ляжет спать в башне Гриффиндора.       — Аббот, Ханна!       Это займёт вечность, поняла Гермиона, наблюдая, как Ханна Аббот, блондинка из Пуффендуя с их курса, с трудом выбирается из очереди, состоящей примерно из трехсот учеников.       — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Распределяющая Шляпа.       Шляпу сняли с головы Ханны, и та неловко замерла, глядя на четыре пустых стола, прежде чем медленно направиться к самому дальнему. Там она опустилась на скамью и спрятала лицо в ладонях. Никто из гриффиндорцев не сидел за тем столом, чтобы приветствовать её — и эта тишина казалась зловеще предвещающей что-то неприятное.       Церемония, казалось, длилась целую вечность, особенно с учётом возвращения восьмикурсников — почти три четверти из них решили вернуться, чтобы сдать Ж.А.Б.А. должным образом.       — Финниган, Симус!       — ПУФФЕНДУЙ!       — У меня сейчас будет паническая атака, — прошептала Гермиона Джинни, а та сжала её руку в ответ.       — Не надо, — спокойно посоветовала Джинни. — Скоро всё закончится.       Гермиона заметила, как подавленные слизеринцы, прищурившись, наблюдают за происходящим. Малфой уставился в пол, стиснув зубы, а Паркинсон смотрела на Распределяющую Шляпу с откровенной враждебностью.       — Грейнджер, Гермиона!       — О нет, о нет… о нет, — бормотала Гермиона с лёгким безумием, выбравшись из постепенно редеющей очереди, растянувшейся от Большого зала до самого коридора.       — У тебя всё будет хорошо, Миона, — заверил её Рон.       Она опустилась на табурет, чувствуя себя глупой первокурсницей, когда Распределяющая Шляпа накрыла ей голову. Впрочем, на глаза она уже не спадала — и это было хоть каким-то утешением.       Шляпа усмехнулась у неё над ухом:       — Ах да, мисс Грейнджер. Я вас помню. Восемь лет назад вы были настоящей «задержкой шляпы».       Гермиона тоже помнила. «Задержка шляпы» — те, кого Шляпа распределяла дольше пяти минут, — встречались редко. Семь лет назад она едва не свела Шляпу с ума своими возражениями, пока та пыталась выбрать между Гриффиндором и Когтевраном.       Шляпа продолжила:       — Ты действительно стала блестящим примером гриффиндорки… но я вижу, ты устала быть героем. После всего, что пережила за этот год, кто бы тебя осудил? Что ж… в этот раз, пожалуй… КОГТЕВРАН!       Когда её выбор прозвучал на весь зал, Гермиона выдохнула, словно до этого момента не дышала вовсе, — облегчённо, но с тяжестью на сердце. Она едва уловила вялые аплодисменты, раздавшиеся со стороны стола Когтеврана, и направилась туда, чувствуя себя странно чужой.       Её красно-золотой галстук преобразился в сине-бронзовый — и это почему-то сделало всё происходящее пугающе окончательным. Она понимала, что сможет преуспеть среди когтевранцев… но уже скучала по друзьям. Ведь теперь было ясно: все они точно не окажутся вместе.       Перед ней на деревянном столе, за которым теперь предстояло есть, виднелся сучок — приметный, вытянутый, отполированный временем до блеска. Проведя по нему пальцами, Гермиона отметила, что на гриффиндорском столе ничего подобного не было.       Она сидела так несколько секунд, прежде чем поднять взгляд — и тут заметила, как Рон, Гарри и Джинни показывают ей большие пальцы вверх. Гермиона ответила им слабой улыбкой, и внутри неё мелькнула искра решимости. В конце концов, из всех домов Хогвартса Когтевран был не худшим вариантом.       — Лонгботтом, Невилл!       — ГРИФФИНДОР!       Гермиона ощутила укол зависти к Невиллу, который, сияя, снял Шляпу с головы и почти вразвалочку направился к столу Гриффиндора, переполненный уверенностью. Лишь немногие до сих пор попадали обратно в свои прежние факультеты. Гермиона задумалась, что сделало Невилла настолько более «гриффиндорским», чем она сама. Если память её не подводила, он ведь тоже был задержкой шляпы… Она была почти уверена, что Невилл рассказывал ей, как спорил со Шляпой больше пяти минут, прежде чем она отправила его в Гриффиндор. Он сам просил попасть в Пуффендуй, но в итоге Шляпа настояла на своём.       — Лавгуд, Луна!       — ГРИФФИНДОР!       Сердце Гермионы вновь сжалось от тоски. Ей, в сущности, не было плохо в Когтевране — но она любила Гриффиндор. В её сердце жил лев.       — Малфой, Драко!       Подняв взгляд с любопытством, Гермиона задумалась, куда же Шляпа решит определить бывшего Пожирателя смерти. Он был настолько воплощением Слизерина, что она не могла представить его нигде, кроме этого факультета…       — КОГТЕВРАН!       — Нет! — громко ахнула Джинни, вскинув руку к губам от шока. Рон метнул в Гермиону испуганный взгляд, а Гарри лишь удивлённо поднял брови.       У Гермионы всё внутри сжалось, когда до неё дошло, что теперь ей придётся делить гостиную с парнем, который впустил Пожирателей смерти в Хогвартс… с тем, чья тётя совсем недавно пытала её, а он стоял и смотрел…       Большой зал замер в гробовой тишине, пока Малфой, не спеша, шёл к столу Когтеврана. Его галстук сменил зелёно-серебряные цвета на сине-бронзовые, и он, опустившись на самый край длинной скамьи, угрюмо уставился в стол, губы сжались в мрачную гримасу.       — Паркинсон, Пэнси!       — ПУФФЕНДУЙ!       Пэнси разрыдалась и с грохотом опустилась на скамью за пуффендуйским столом, устроив настоящую сцену.       — Поттер, Гарри!       Гермиона вытянула шею, чтобы увидеть, куда распределят её лучшего друга. Столы уже заметно заполнились — Макгонагалл дошла примерно до середины списка.       Гарри улыбнулся Джинни, успокаивая её заранее, словно принял любое решение Шляпы ещё до того, как та опустилась ему на голову. Гермиона подумала, что после сражения с Волдемортом трудно бояться какой-то старой шляпы…       — СЛИЗЕРИН!       По залу прокатилась волна вздохов и шёпота. Один лишь Гарри не выглядел удивлённым. Он спокойно встал со стула и направился к слизеринскому столу, будто это было самое обычное дело на свете. Усевшись напротив явно облегчённой Сьюзен Боунс и любопытно разглядывающего его Майкла Корнера — бывших, соответственно, пуффендуйца и когтевранца, — он выглядел почти непринуждённо.       У Гермионы закружилась голова. Всё казалось неправильным. Она была разлучена с Гарри — и, почти наверняка, от Рона тоже. Аппетит пропал окончательно.       Список, наконец, близился к концу…       — Уизли, Джиневра! — прозвучало, и Гермиона подняла глаза с надеждой. Джинни была умна, быстра на подъём, талантлива. Может быть…       — СЛИЗЕРИН!       Сердце Гермионы болезненно сжалось, даже несмотря на то что Джинни расплылась в широкой улыбке и почти вприпрыжку понеслась к слизеринскому столу — с восторгом, совершенно несвойственным гриффиндорке. Она втиснулась на место рядом с Гарри, который мягко поцеловал её в щёку.       — Уизли, Рональд!       Гермиона даже не пыталась надеяться.       — ПУФФЕНДУЙ!       — Что? — выдохнул Рон. Ситуация выглядела почти комично, но Гермионе было не до смеха.       — Забини, Блейз!       — КОГТЕВРАН!       Гермиона грустно оглядела длинные лавки Когтеврана. Лишь немногие лица были ей знакомы — разве что Малфой и Забини, сидевшие рядом и шептавшиеся, украдкой поглядывая по сторонам.       На мгновение их взгляды встретились. В серых глазах Малфоя не было открытой враждебности, но и тепла там тоже не нашлось.       Лев внутри её сердца начал беспокойно расхаживать.