Глава 37: Самый краешек её губ

      Гермиона проснулась на следующее утро от радостных визгов Лайзы.       — Всего две недели до Рождества!       — Слишком рано, Лайза, — простонала Дафна со своей кровати. Бывшая слизеринка натянула подушку на уши, пытаясь заглушить пронзительный звук.       Лайза не обратила на соседку никакого внимания и вместо этого указала в окно рядом со своей кроватью, выходящее на территорию Хогвартса.       — Смотрите!       Заинтересованная, Падма подошла к окну Лайзы и заметила:       — Ах да, профессор Хагрид приносит ели из Запретного леса.       Гермиона села в кровати и почувствовала, как все её кости и суставы зловеще захрустели. Она уже начала привыкать к артриту Драко в течение дня, но утро по-прежнему оставалось ежедневным испытанием. Она дважды ходила в больничное крыло за обезболивающими зельями, но не решалась делать это чаще, опасаясь привыкания.       Бросив взгляд в окно рядом с кроватью, она отметила свежий покров снега, укрывший территорию. Хагрид действительно брёл через это белое море, таща за собой три огромных ели.       — Большой зал украсят к завтраку! — воскликнула Лайза, падая обратно на кровать и хихикая. Она мечтательно вздохнула: — Обожаю Рождество...       — Это значит, осталась всего одна неделя занятий до каникул, — с оптимизмом вставила Сью. — Слава Мерлину. Мне нужен отдых от алхимии. У меня от неё мозг болит.       — Ну и когтевранка из тебя, — поддразнила Падма, шутливо бросив подушку в голову подруги.       — Ах вот как, — с ухмылкой ответила Сью, собирая несколько подушек и вставая на смятые простыни и небесно-голубое одеяло так, что её голова почти касалась балдахина кровати.       С боевым кличем квиддичный игрок спрыгнула со своей кровати на кровать Падмы и начала колотить старосту школы множеством подушек. Лайза с радостью присоединилась, а Дафна наконец сдалась в попытках вырвать себе ещё пару минут сна и села, потирая глаза. Гермиона невольно вспомнила легендарные подушечные бои Джинни — хотя, по сравнению с ними, этот был довольно безобидным.       Всего две недели до Рождества!       И в тот же миг у Гермионы всё внутри оборвалось. Как могло остаться всего две недели до праздника? Она согласилась выйти за Драко при единственном условии — если к Рождеству не найдёт другого решения. Тогда ей казалось, что времени более чем достаточно.       А теперь?       Ты невыносим, Драко Малфой!       Теперь ей хотелось задушить его одной из боевых подушек Сью. Не настолько, чтобы убить… но достаточно, чтобы он забеспокоился… может, даже немного подёргался…       Она представила это и сдержала тихий смешок, неожиданно почувствовав себя чуть лучше.       Пятеро когтевранок собрали свои вещи к занятиям и вовремя отправились на завтрак. Подойдя к Большому залу, они обнаружили, что Лайза действительно была права: он уже наполовину украшен к предстоящему празднику.       След из слякоти, хвои и огромных грязных следов, которые могли принадлежать только Хагриду, тянулся к залу и доводил Филча до бешенства в коридоре. Смотритель яростно мыл пол в вестибюле, злобно бормоча себе под нос.       Тем временем двенадцать традиционных елей Хогвартса величественно стояли по всему огромному залу. Профессор Флитвик уже начал левитировать на их ветви сверкающие украшения. В воздухе витал свежий хвойный аромат.       — Гермиона! — крикнула Джинни с другого конца зала. Она, Гарри, Рон и Луна сегодня сидели за столом Пуффендуя.       Быстрый взгляд по Большому залу подтвердил отсутствие Драко (она и не ожидала его увидеть — знала, что он предпочитает завтракать рано), после чего Гермиона повернулась к Дафне и пробормотала:       — Пойдём.       — Доброе утро, красавица, — поприветствовал Рон, наклоняясь, чтобы чмокнуть свою девушку в щёку, когда та села рядом с ним.       Дафна выглядела довольной и добродушно ответила:       — Доброе утро.       — Фу, — протянула Джинни, сморщив нос.       — О, любовь всей моей жизни, — театрально произнёс Гарри, обнимая свою девушку за плечи и подражая Рону. — Благодарю тебя за то, что удостоила меня своим почётным присутствием в это прекрасное декабрьское утро...       — Да заткнись ты, — возмутилась Джинни, отталкивая его руку, хотя, судя по всему, внимание ей нравилось.       — Вы все жалкие, — заявила Гермиона, выразительно, накладывая себе яйца и тост.       — Ой, иди ты, ты своей горечью и завистью всё моё утро портишь, — парировала Джинни.       Рон молчал. Он не мог смотреть Гермионе в глаза с тех пор, как они с Гарри наткнулись на неё и Драко в пустом классе.       — Гермионе не нужно завидовать, Джинни, — впервые подала голос Луна. Гриффиндорка раскладывала яйца, помидоры и копчёную рыбу на своей тарелке в какой-то замысловатый узор. — Она влюблена.       Было почти комично, с какой скоростью головы друзей Гермионы повернулись к ней. Джинни, Гарри, Рон и Дафна одновременно уставились на неё. Разница была лишь в том, что у Джинни и Гарри губы слегка изогнулись, Рон выглядел почти позеленевшим, а Дафна — довольной.       — Да неужели? — с воодушевлением спросила она.       Конечно нет, подумала Гермиона про себя. Не в этого чёртового проворного хорька.       — О да, — ответила Луна, переведя на Дафну свои большие светлые глаза. — Если присмотреться, в изгибе её губ можно заметить лёгкую грусть... но на самом их краешке словно лежит поцелуй, и она дорожит им.       Рон прищурился с растерянным видом.       — Я этого не вижу.       Довольное выражение лица Дафны сменилось широкой улыбкой.       — Уверена, ты права, Лавгуд.       Просто Луна остаётся Луной, твёрдо сказала себе Гермиона, с излишней силой втыкая вилку в яйцо. И всё же ей не стоило делать поспешных выводов о людях.       Джинни смотрела на подругу с настороженным выражением, от которого Гермиону спасло лишь прибытие почты. Все действительно отвлеклись, когда перед Гермионой приземлился величественный бурый рыбный филин с огромными перьевыми «ушками». Вскоре следом прилетела крошечная усатая совка, энергично щебеча. Рыбный филин пренебрежительно уставился сверху вниз на маленькую сову.       — Два письма сегодня, — заметил Гарри, ловя меньшую сову и снимая с неё письмо, чтобы передать Гермионе.       Большой филин деловито вытянул лапу, словно решив показать маленькому почтальону, как это делается. Гермиона сняла свернутый пергамент и взяла второе письмо у Гарри. Обе птицы вскоре улетели к совятне подкрепиться.       — Что там? — нетерпеливо спросил Рон. Дафна и Луна, не знавшие о проблеме Гермионы с мандалой, с любопытством посмотрели на неё.       Первое письмо, гораздо меньшее по размеру, Гермиона вскрыла и быстро пробежала глазами. Её лицо вытянулось — разочарование настигло почти сразу; новозеландский алхимик предложил повторить ритуал, используя животное, символизирующее число два.       Проведя значительные исследования рунических знаний, Гермиона знала, что дромароги — это существа, представляющие число два. В отличие от дружелюбных и покладистых единорогов, дромароги были опасными и агрессивными созданиями. Кроме того, не было никакой гарантии, что использование дромарога в той же мандале сможет правильно разделить её и Драко, особенно если учесть, что единорог с самого начала сделал это несовершенно — отразив их раны и боль и заставив их делить это между собой, вместо того чтобы ослабить.       — Плохие новости? — резко спросила Джинни, пристально глядя на письмо в руках Гермионы.       — Не плохие, — тихо ответила она. — Просто не очень полезные…       Она перевела внимание на второе письмо, отметив, что оно занимало целых две страницы пергамента. Это был ответ на запрос, который она отправила в Индию, где пара близнецов практиковала своё ремесло вместе.       Ответ был написан двумя разными почерками, но читался так, словно исходил из одного разума:

Добрый день, мисс Грейнджер, Мы неоднократно перечитали ваш запрос о помощи и приносим извинения за поздний ответ. Ваша ситуация — это нечто, над чем нам пришлось поразмыслить дольше обычного, прежде чем ответить.

Когда вы писали нам, вы, возможно, не знали, что наша область алхимии посвящена тому, как первобытная магия соотносится с первобытным в человеке — с тем, как мы обмениваемся сексуальной энергией, поскольку мы считаем, что эти два явления гораздо теснее связаны, чем человечество готово признать.

Если вы уже изучали связь между кундалини и алхимией тела, простите нас за краткое повторение основ. Кундалини — это мощная, змееподобная энергия, расположенная у основания позвоночника. У многих людей она пребывает в спящем состоянии и может быть пробуждена лишь через восхождение по позвоночному каналу, позвонок за позвонком. Благодаря этому возможно задействовать нашу внутреннюю силу — единственную внутреннюю силу, присущую человеку по природе, помимо магии, разумеется.

Нам представляется, что, поскольку ваша уникальная ситуация была достигнута с использованием Соли (которая, как вам известно, является Телом в алхимии), аналогичное обратное воздействие может быть достигнуто через использование энергии Тела, применяя единственную природную алхимическую силу, которой оно обладает: кундалини. Гнозис, необходимый для достижения высокого уровня пробуждения силы кундалини, обретается через сексуальную энергию. Вам может быть неприятно это слышать — особенно учитывая, что мы можем предположить, что единорог вообще оказался привлечён к вашей мандале, потому что один или оба участника являются (или являлись на тот момент) девственниками.

Вы должны помнить: секс — это священный акт, врата, способные напомнить нам, что наши тела — сосуды огромной силы и любви. Энергия сексуальности — это прекрасный источник первобытной магии того же рода, что лежит в основе древней науки алхимии. Поскольку можно предположить телесную невинность одной или обеих сторон, сексуальное пробуждение с обеих сторон напрямую связано с магическим потенциалом. Учитывая это, направление сексуального пробуждения внутри идентичной мандалы может стать решением вашей проблемы.

Каждая крупная религия и философия имеет мистическое направление, посвящённое пониманию и исследованию более глубоких аспектов кундалини — таким образом, вы можете обрести не только магическое понимание, но и духовное осознание.

Мы надеемся, что вы также обращаетесь к другим исследователям древней традиции алхимии, пытаясь исправить вашу ситуацию, и искренне надеемся, что этот ответ окажется вам полезен. Нам было бы интересно изучить ваш случай, если вы решите последовать нашей рекомендации.

Пожалуйста, напишите нам снова, если у вас возникнут дополнительные вопросы, Прия и Индра Упадхьяя

      — Всё в порядке, Гермиона? — спросил Гарри.       Гермиона почувствовала, как её лицо стремительно наливается жаром, и была уверена, что сейчас она не менее красная, чем волосы Джинни. Поспешно она сложила письмо и засунула его в свою сумку.       — Да, всё нормально... э-э, мне нужно идти — в библиотеку.       Никто из друзей не стал это оспаривать — это было вполне в духе Гермионы.       — Увидимся позже, — сказала она, бросив завтрак и поспешив уйти, чтобы перечитать второе письмо в тишине. Сохранять всё в секрете становилось всё сложнее, когда столько друзей уже были в курсе.       На этот раз Гермиона направлялась вовсе не в библиотеку, а просто искала несколько минут уединения, чтобы привести мысли в порядок. Добравшись до одного из коридоров на первом этаже и убедившись, что рядом никого нет, она юркнула в пустой класс и перечитала письмо ещё два раза.       Это было прямо противоположно тому, от чего их предостерегал друг-алхимик МакГонагалл.       Она снова вспыхнула, подумав о том, что именно предлагал совет: заняться сексом с Драко внутри мандалы, чтобы задействовать внутреннюю силу. Это звучало фантастично — не говоря уже о том, насколько самонадеянно. Как это вообще может исправить их происшествие?       Она вспомнила тот день, когда Драко забрался к ней в ванну старост и массировал её ноющие, страдающие артритом руки и ноги. Хотя она в основном отворачивалась, пока он раздевался, она легко могла вспомнить, каким было его тело. Он был скорее стройным, чем мускулистым, разве что ноги были более сильными — вероятно, из-за постоянных подъёмов и спусков по лестницам замка. Тонкая дорожка светлых волос — всего на оттенок темнее платиновых волос на его голове — тянулась от небольшой полоски на груди вниз по животу и исчезала под его шортами.       Затем были два отдельных случая в трофейном зале. Гермионе до сих пор казалось нереальным, что она взяла его в рот, когда должна была патрулировать как староста. Его член был длинным, толстым и чужеродным на вид — по крайней мере, для неё. Она никогда раньше не видела другой пенис так близко. Может, все они так выглядят? Максимум, что ей доводилось видеть — это мимолётные вспышки наготы, и только он был исключением.       Отогнав на время блуждающие мысли, она решила: мне нужно перечитать тот первый ответ на запрос МакГонагалл. Посмотреть, что именно там говорилось о том, почему нам следует воздержаться от секса, пока мы пытаемся разорвать связь.       Поскольку ответ был у Драко, ей придётся попросить его. Не то чтобы она собиралась заниматься с ним сексом только потому, что какие-то незнакомцы из Индии написали ей это, разумеется. Но всё же лучше переисследовать, чем недоисследовать.       — Ты в порядке?       Она резко подняла голову. Она так углубилась в письмо, что не услышала, как кто-то вошёл в пустой класс. Тео стоял, прислонившись к дверному проёму пустого класса, и смотрел на неё очень расчётливым, слизеринским взглядом.       Она быстро сложила уже помятые листы пергамента.       — Теодор.       Он усмехнулся.       — Гермиона.       — Что привело тебя сюда?       — Состояние твоего психического здоровья, — ответил он, оттолкнувшись от косяка и направившись к ней. Вместо того чтобы сесть рядом или напротив, он устроился прямо на столе перед ней. — Ты только что получила новости, которые тебя расстроили. И ещё Драко тебя избегает.       Она отвернулась и холодно ответила:       — Я и сама не хочу его видеть.       — Спорим, что нет. Он довольно холодно с тобой обошёлся прошлой ночью, особенно после той выходки в трофейном зале.       Гермиона в ужасе медленно раскрыла рот.       — Теодор, ты...! Ты просто угроза личной жизни!       Он тихо рассмеялся.       — У тебя нет никакого права!       — Успокойся, любимая, — примирительно сказал он. — Не нужно так заводиться. Я не получаю от этого удовольствия, я просто отвожу взгляд.       Она подозрительно уставилась на него.       — Правда, — подчеркнул Тео. — Я не кайфую от того, что наблюдаю, как моему лучшему другу везёт. Это вообще не по моей части. Но остаётся вопрос: что ты собираешься делать, чтобы снова начать с ним нормально разговаривать?       — Это не моя ответственность. Он отнёсся ко мне пренебрежительно.       — Дай-ка я кое-что расскажу тебе о Драко, дорогая, — начал Тео. — Он единственный ребёнок...       Она резко перебила:       — Я тоже!       Он поднял руку, останавливая её.       — Дай мне договорить. Он единственный ребёнок и единственный наследник поместья, масштаб которого ты, по-моему, до конца не осознаёшь, — и его, по сути, вырастили няньки. Ты правда думаешь, что Нарцисса Малфой сама занималась воспитанием ребёнка? Конечно нет, её не так воспитывали, это считалось неподобающим. А няньки, не будучи хозяйками дома, могли делать только свою работу — а их работа заключалась в заботе, а не в воспитании. А заботиться куда проще через потакание. Как ты думаешь, почему он раньше был таким придурком? Всякий раз, когда Малфой хотел, чтобы проблема исчезла... она исчезала.       — Надеюсь, ты не намекаешь, что мне следует обращаться с ним как с избалованным ребёнком только потому, что он к этому привык.       Теодор покачал головой.       — Вовсе нет. Видишь ли, Драко недавно сам усвоил, что мир так не работает. Война расставила всё по местам. Когда у него что-то идёт не так, он начинает всё прокручивать в голове и у него случаются приступы тревоги. — Гермиона открыла рот, но Тео снова остановил её: — Это не такие, как твои панические атаки — это другое. Но я знаю, ты замечала, как у него начинают дрожать руки, прежде чем он становится раздражительнее, чем гриндилоу.       Гермиона действительно это замечала.       — Из-за этого он перестаёт ясно мыслить. Он это ненавидит, и тогда наружу снова вылезает тот избалованный маленький засранец, которым он всегда был.       В голове у Гермионы всплыл тот первый раз, когда они нашли кабинет Когтевран. Они яростно счищали с рук правдо-вынуждающий порошок, и Драко тогда сказал: Моя тревожность меня ужасно мучает. Малфои должны быть спокойными, хладнокровными, собранными. А мне трудно быть таким после войны.       — Так что ты хочешь сказать? Что он считает меня проблемой и не более того?       ...Из-за этого я ощущаю себя не тем сыном и наследником, которым меня предполагали видеть.       — Я лишь говорю, что, возможно, Драко старается куда больше, чем тебе кажется.       Впервые с момента внезапного появления Тео Гермионе было нечего ответить.       — Он не идеален...       Она фыркнула.       — Но и ты тоже.       — И ты тоже, — парировала она.       — Точнее и не скажешь, — легко согласился он.       — А Пэнси Паркинсон?       — А что с ней? — спросил Тео.       — Как она вписывается во всё это?       Тео вздохнул, выглядя растерянным.       — Не ревнуй к Паркинсон, она просто ещё не приняла послевоенную реальность. Вероятно, никогда и не примет.       — Меня не волнует, что у неё с Драко когда-то что-то было, — призналась Гермиона. — Просто Драко всё равно встал на её сторону. — Она презрительно фыркнула. — Он отмахнулся от меня. Как будто я его служанка.       — Поверь, Драко прекрасно осознаёт, что ты не служанка.       Вдруг насторожившись, она прищурилась:       — Он послал тебя поговорить со мной?       С максимально оскорблённым видом Тео передразнил:       — Лорд Малфой послал своего вассала вернуть расположение своей леди? — Он громко фыркнул. — Разумеется, нет.       Уголок губ Гермионы дёрнулся в улыбке.       — Ты нечто.       — Как и ты, — согласился он. Затем, на мгновение закрыв глаза и снова открыв их, добавил: — Не буду больше тебя задерживать, а то опоздаешь на своё приключение.       — Приключение? — повторила она с недоумением.       — Да, друг ищет тебя, — загадочно объяснил он, — у него есть нечто важное и весьма интересное, что вам предстоит вместе узнать.       — Но у нас через пятнадцать минут Алхимия.       Тео шикнул на неё и протянул руку, чтобы проводить к двери пустого класса, в котором они находились.       — Я сделаю для тебя записи и объясню МакГонагалл, что ты в Больничном крыле.       Гермиона приподняла бровь.       — По женским делам.       Она ударила его по руке.       — У меня сейчас нет времени на приключения, Нотт.       — МакГонагалл на этой неделе вообще не задаёт домашку.       — Откуда ты знаешь?       Теперь уже он приподнял бровь, глядя на неё.       — О. Точно.       — Пошли, принцесса. Не забудь своё перо.       — Моё...? Я не собираюсь отправляться в какое-то приключение!       — Языкастая ты штучка, а? — поддразнил Тео, когда они закрыли за собой дверь пустого класса и вышли в коридор. — Интересно, что Драко в тебе нашёл...