Глава 36: Выбор

      Как и в прошлый раз, Гермиона опустилась на колени в пустом трофейном зале. Пара быстрых заклинаний со стороны Драко подтвердила, что в этой части замка не было ни единого живого существа. Дрожа от предвкушения, когда их уединение было подтверждено, Гермиона потянулась к его молнии, и он высвободился. Он был именно таким, каким она его помнила — длинный и твёрдый. Осторожно она коснулась губами его кончика, легонько поцеловав. Его глаза вспыхнули.       Осмелев теперь, когда они оба признали, что хотят этого от своих шатких отношений, Гермионе захотелось его подразнить. На кончике появилась капля густой жидкости прямо у неё на глазах. Она попробовала её, проводя языком вдоль его длины, и он тихо застонал.       — Тсс! — предостерегла она, на мгновение отстранившись, чтобы достать палочку и наложить на всякий случай Муффлиато.       — Ну, когда ты просто дразнишь… — запротестовал он голосом, почти граничащим нытьём.       В ответ она взяла его глубже, насколько могла, пока он не коснулся задней стенки её горла. Он резко втянул воздух.       Ему не потребовалось много времени, чтобы достичь кульминации.       Гермиона была готова и наблюдала, как он распадается у неё на глазах. Хотя он уже какое-то время не носил перед ней свою публичную маску, у Драко Малфоя оставалось ещё множество слоёв — слоёв, которые, казалось, просто сходили с него один за другим, когда его глаза широко распахнулись, а затем зажмурились. Он дважды толкнулся ей в рот, и горячая вязкость его разрядки собралась у неё в горле.       С тихим вздохом облегчения его постепенно мягчеющее тело выскользнуло из её рта, и она сглотнула. Либо она уже начала привыкать к этому, раз это происходило во второй раз, либо вкус теперь беспокоил её куда меньше.       В икре появилась лёгкая судорога от того, как долго она стояла на коленях. Вставая, она потянулась, разминая ноющую мышцу, и чопорно поправила свою едва помятую юбку и форменную рубашку.       — Продолжим патрулирование?       — Абсолютно нет, — возразил он, обнимая её. — Что я за мужчина, если не отвечу тем же? Я получил своё удовольствие, а ты — нет.       С лёгкой, озорной улыбкой Гермиона согласилась:       — Как ужасно несправедливо.       Он наклонился, коснувшись губами её уха, и тихо прошептал:       — Позволь мне это исправить.       На этот раз именно она оказалась в самом тёмном углу слабо освещённого трофейного зала. В считанные мгновения её рубашка была выправлена из юбки, а рука Драко скользнула под подол её плиссированной юбки. Она тихо ахнула, когда его пальцы коснулись её, уже влажной от возбуждения после того, что она только что сделала для него. Она почувствовала, как его медленная, довольная улыбка касается её ключицы, пока она начала извиваться.       Ей потребовалось больше времени, чтобы дойти до оргазма, чем ему. Когда она, казалось, была уже близко, Драко прижимался губами к её шее и груди, оставляя горячие, раскрытые поцелуи, касаясь губами ткани её рубашки везде, где соприкасался с ней. Затем, у самого уха, он прошептал:       — Распадись, Гермиона. Распадись для меня.       Всё её тело вспыхнуло жаром, нарастая до дрожащего оргазма. Несколько мгновений она просто стояла, опираясь спиной о стену, тяжело дыша.       — Теперь ты готова закончить патрулирование, мисс староста? — усмехнулся Драко, самодовольная улыбка приподняла уголок его губ.       С виноватой улыбкой она возразила:       — Это всё, на что ты способен? «Мисс староста»? Когда ты оскорблял меня раньше, ты хотя бы был изобретательнее.       Глаза Драко сверкнули.       — Ты подаёшь жалобу?       — А если да?       Но ответа она так и не услышала — шум из коридора напомнил им о том, насколько уязвимо их положение.       — Сюда, — прошептала Гермиона, торопливо махнув ему следовать за ней через потайной ход за портретом Брутуса Скримджера. Картина распахнулась, и они проскользнули внутрь, оставляя трофейный зал позади, вместе с мягким голубым сиянием Кубка Трёх Волшебников.       Как и следовало ожидать, проход вывел их на четвёртый этаж. Драко огляделся и приподнял брови.       — Сколько тайных ходов в этом замке ты знаешь?       — Если я скажу, они перестанут быть тайными, не так ли? — с озорной улыбкой ответила она и, не дожидаясь его, направилась к лестнице.       Она не была уверена, но готова была поклясться, что услышала, как Драко пробормотал:       — Чертовка.       И в его голосе не было ни капли недовольства.       Он догнал её на широкой лестнице, ведущей к коридору третьего этажа, как раз в тот момент, когда та изменила направление. Они украдкой переглянулись, но ничего не сказали, слишком остро ощущая то, что только что между ними произошло.       Через несколько минут они уже снова перебрасывались колкостями, легко поддразнивая друг друга, пока обходили третий этаж, затем второй и первый. Они поймали пару пятикурсников из Когтеврана, пробравшихся в библиотеку после отбоя, и были вынуждены снять баллы — хотя Гермиона отнеслась к ним снисходительно, поскольку, судя по всему, те просто заранее готовились к С.О.В., до которых оставалось ещё несколько месяцев.       — Зубрилы, — пробормотал Драко себе под нос, когда понурые студенты направились обратно к башне Когтевран.       — Сказал староста Когтеврана, который проводит половину свободного времени в Запретной секции.       Когда они дошли до пещер — последнего участка их патрулирования — улыбка, всё ещё державшаяся на лице Гермионы, исчезла, когда они столкнулись со слишком знакомым зрелищем — Пэнси Паркинсон. Но на этот раз она была одна.       Бывшая слизеринка явно не пыталась скрыться. Наоборот — казалось, она их поджидала. В её руке была почти пустая бутылка выдержанной медовухи. От неё тянуло приторно-сладким запахом алкоголя.       — Подожди где-нибудь в другом месте, Грейнджер, — сразу потребовала она, неуверенно направляясь к ним. — Это тебя не касается.       — Вообще-то касается, если ты шатаешься после отбоя, Пэнси, — спокойно ответила Гермиона. — Минус десять баллов с Пуффендуя.       — К чёрту Пуффендуй, — икнула Пэнси и снова сделала долгий глоток из бутылки.       — Ты пьяна? — потребовал Драко у своей бывшей однокурсницы.       Ответ был очевиден. Гермиона и Драко быстро переглянулись.       Пэнси запрокинула голову и вдруг расхохоталась.       — Знаешь, что самое лучшее во всей этой твоей новой показухе, Драко? — она снова икнула. — То, как убедительно это выглядит. — Она подошла к нему и ткнула пальцем прямо в центр его груди, отчеканив: — Но я знаю настоящего тебя — и ты это знаешь.       — Пэнси... — попытался вмешаться Драко, отводя её руку.       Она перехватила его ладонь, её глаза сузились.       — Змеи могут сбрасывать кожу, Малфой, но их суть не меняется.       — Пэнси... — попытался он снова, освобождая свою руку.       Внезапно поникнув, пьяная девушка вырвалась тяжёлым, глухим всхлипом.       — У нас было что-то настоящее!       Гермиона отступила на шаг, встревоженная тем, как резко Пэнси перешла от обвинений к рыданиям, её взгляд метался от неё к Драко и обратно.       С протяжным всхлипом пьяная ведьма обвила руками его шею. Повиснув на нём всем весом, она пробормотала:       — Мы могли бы быть вместе, если бы не эта чёртова война! К чёрту Тёмного Лорда-а-а…       — Она пьяна, — подытожил Драко, пытаясь поднять свою бывшую однокурсницу по факультету на ноги. Но Пэнси была слишком подавлена, чтобы пытаться стоять сама, и медленно осела на пол у его ног в приступе истерики.       — Нам стоит отвести её в больничное крыло, — предложила Гермиона, её лёгкое настроение полностью исчезло после всего, что Пэнси намекнула о своём прошлом с Драко.       К её удивлению, Драко медленно покачал головой.       — Помфри доложит о том, что она пила на территории школы. Лучше просто отвести её в гостиную Пуффендуя. Она отоспится и придёт в себя. Ей сейчас не нужны ещё и неприятности сверху.       Гермиона приподняла бровь. Поняв, что он всё равно не собирается ждать её мнения, она сухо ответила:       — Если ты считаешь, что так лучше.       С трудом поддерживая Паркинсон, они выбрались из пещер, прошли через подземелья и вернулись на первый этаж. По дороге никто не произнёс ни слова, за исключением редкого, полубессвязного бормотания Пэнси.       Когда они вышли в главный коридор западного крыла, Драко остановился и спросил:       — Гостиная Пуффендуя ведь рядом с кухнями?       Гермиона кивнула.       — Ты уверен, что нам не стоит отвести её в больничное крыло?       — Вполне, — твёрдо ответил он.       — Тогда сюда, — сказала она, кивнув в сторону гостиной барсуков. Они двинулись дальше, довольно неуклюже, так как Пэнси, казалось, больше не могла — или не хотела — держаться на ногах самостоятельно.       Повисшая между ними тишина дала Гермионе достаточно времени, чтобы закипеть от раздражения на Драко. Если быть с собой честной, ей бы очень хотелось, чтобы Пэнси вляпалась в неприятности — по крайней мере тогда её бы наказали хоть за что-то, пусть даже за пьянство на территории школы, а не за то, что на самом деле выводило Гермиону из себя.       Я знаю настоящего тебя — и ты это знаешь. У нас было что-то настоящее!       Где-то на задворках сознания Гермиона вспомнила тот день в библиотеке, когда только подружилась с Тео. Тогда он уверял её: Тебе не о чем беспокоиться насчёт Пэнси: она просто потерянная девушка… она со многими крутит, но Драко с ней дальше поцелуев никогда не заходил, можешь не сомневаться.       Но, похоже, Пэнси и Драко были ближе, чем Тео дал понять, потому что Драко не отрицал ничего из того, что она ему сказала.       Мы всё ещё могли бы быть вместе, если бы не эта чёртова война…       — Куда вы меня ведёте? — пробормотала Пэнси между ними, её голова безвольно склонилась вправо, где Драко поддерживал её плечом. Это была первая связная фраза, которую она произнесла с тех пор, как начался их мучительный путь.       — Мы ведём тебя в твою спальню, — мягко сказал Драко.       — Зачем мы туда… идём?.. — пробормотала она, пошатнувшись. — Я ненавижу это место.       — Держи себя в руках, — тихо предупредил он, — или нас поймают, пока мы тебя туда тащим.       Драко всегда так делал, напомнил Гермионе голос Дафны — далёкое воспоминание с начала учебного года. Когда кто-то собирался задержаться после отбоя, он ждал, чтобы убедиться, что они благополучно вернулись. Если они задерживались слишком поздно, он шёл и проверял их, что с ними всё в порядке. На самом деле, он дважды спас Пэнси благодаря этому. Один раз — от этой ужасной женщины Амбридж, а другой — от Деррика Боула. Кажется, Боул однажды захотел большего, чем Пэнси позволяла, и Драко пришлось его проклясть и напомнить ему, чтобы держал руки при себе.       Почему этот жест доброты вдруг приобрёл совсем иной смысл?       С неохотой она сказала:       — Нам сюда.       Наконец перед ними появились кухни. Гермиона была этому рада — от другой ведьмы невыносимо тянуло приторным алкоголем, часть которого она пролила на свою неопрятную форменную блузку, и запах исходил и от её дыхания.       Интересно, сколько она там просидела?       Драко разбил Пэнси сердце?       Имеет ли это значение?       И вообще — есть ли у Пэнси сердце, чтобы его можно было разбить?       Вскоре они остановились перед башней из огромных дубовых бочек, сложенных набок. Драко с интересом их осмотрел.       — И как мы туда попадём?       — Сможешь её удержать?       Гермиона переложила Пэнси на Драко, чтобы достать палочку. Она почти сразу пожалела об этом, потому что Пэнси снова обвила руками его шею и разрыдалась, начиная с тихих всхлипов, которые становились всё громче.       — Она нас выдаст! — прошипела Гермиона.       Внезапно пьяную ведьму вырвало прямо на бок и руку Драко.       В основном это была медовуха и желудочная кислота. Драко на мгновение позеленел, словно его самого сейчас вывернет. Он поднял Пэнси, когда та начала оседать в собственную рвоту, и с укором сказал:       — Это отвратительно, Паркинсон.       — Эванеско, — произнесла Гермиона, убирая следы сначала с Драко, затем с Пэнси и пола.       — Спасибо. — Он выглядел заметно облегчённым.       — Прости, — пробормотала Пэнси, вытирая рот тыльной стороной рукава.       — Тебе придётся отвести её в женскую спальню.       — Да, — согласилась Гермиона. Она уже понимала это, но мысль всё равно раздражала. Ей гораздо больше хотелось оставить Пэнси у мадам Помфри и позволить той самой разбираться с последствиями своих поступков. Но Драко был непреклонен.       Постучав палочкой по бочке — второй снизу, в середине второго ряда — отбивая пять ударов в ритме «Хельга Пуффендуй», Гермиона приготовилась в последний момент отскочить в сторону, на всякий случай (она всё ещё не забыла инцидент с уксусом и Джинни). Однако крышка бочки поднялась, как и положено, а отверстие расширилось настолько, чтобы они могли пройти внутрь.       Гостиная была почти пустой. Лишь трое студентов ещё не спали, и все подняли головы, когда они вошли. Один из них был маленьким второкурсником, его глаза расширились при виде старшекурсницы, которая не могла держаться на ногах и которую втащили какие-то когтевранцы.       Гермиона заметила, как Драко сдержанно осматривает интерьер гостиной Пуффендуя. Обилие растений его, кажется, не раздражало, но массивные кресла и диваны с чёрно-жёлтой обивкой почти сразу заставили его скривиться. Он окинул взглядом камин из медового дерева, украшенный резьбой с барсуками, и пробормотал себе под нос:       — Отвратительно.       — Пардон? — тут же отозвалась она, не собираясь позволять ему так легко проявлять своё пренебрежение.       Он покачал головой и лишь сказал:       — Неудивительно, что она пьёт.       В груди у неё вспыхнул укол совершенно иррациональной злости, и на этот раз Гермиона отчётливо поняла, что это такое: она ревнует к Пэнси Паркинсон!       Испытав к себе отвращение, она повернулась к двум оставшимся студенткам в гостиной. Две шестикурсницы явно играли в волшебные шахматы до того, как они с Драко втащили Пэнси внутрь. Гермиона обратилась к кудрявой девушке в очках, которая сидела ближе всего:       — Не подскажешь, где спальня девушек восьмого курса?       Девушка, всё ещё глядя на них, робко указала позади себя на одну из множества круглых дверей, расположенных вдоль стен огромной круглой комнаты.       — Вон там.       Гермиона поблагодарила девушку и переложила вес Пэнси на себя, демонстративно игнорируя Драко. Трижды она резко постучала в указанную дверь, всё это время ощущая на себе взгляды оставшихся в гостиной.       Вскоре ей открыла девушка, которую Гермиона узнала как Меган Джонс, капитана команды Пуффендуя по квиддичу. Она была спортивной, высокой и крепкой, с чистой смуглой кожей и длинными волосами, заплетёнными в множество мелких косичек. Сначала взгляд Меган остановился на Гермионе, и в её глазах мелькнуло удивление… пока она не перевела его на Пэнси.       — О, — сказала пуффендуйка, и в её тёмных глазах промелькнуло отвращение. — Ты пришла вернуть это?       На мгновение Гермиону накрыла неожиданная волна сочувствия к Пэнси — и так же быстро исчезла.       — Можешь впустить меня с ней на минуту?       Меган отступила в сторону, пропуская Гермиону, чтобы та смогла затащить себя и Паркинсон внутрь.       Сами спальни оказались на удивление похожи на спальни Когтеврана и Гриффиндора. Кровати с балдахинами стояли кругом, занавеси были бледно-жёлтыми, а вся мебель выполнена из дуба. Окон не было — главное отличие от башен Гриффиндора и Когтеврана — зато по каменным стенам вился плющ. У Гермионы возникло ощущение, будто она под землёй, почти в норе. Всё выглядело сказочно, с коваными узорами на внутренней стороне круглой входной двери.       Она не слишком бережно уложила свою ношу на кровать, на которую указала Меган (Пэнси, похоже, уже полностью вырубилась), и устроила её на боку, на случай если её снова вырвет.       — Опять нажралась, да? — раздался голос с сильным шотландским акцентом с другого конца комнаты.       Гермиона подняла глаза и смутно узнала Салли-Энн Перкс — ещё одну ученицу, которая, как и Меган, все восемь лет училась на Пуффендуе. Девушка была известна как жуткая сплетница, хотя в основном её сплетни были относительно безобидны. Несмотря на то, что она тоже играла в квиддич, телосложение у неё было совсем иное. Будучи вратарём, она была почти грузной, с растрёпанными светлыми волосами.       Как часто Пэнси это делает? — подумала Гермиона. Вслух же сказала:       — Я привела её сюда, чтобы она проспалась.       Её взгляд на мгновение скользнул к четвёртой кровати, которая пустовала. Мэнди Броклхёрст — бывшая когтевранка — отсутствовала; сейчас она патрулировала верхние этажи вместе с Джастином Финч-Флетчли.       — Ладно, — пробормотала Гермиона, наконец освободившись от тяжести Пэнси. — Что ж, пожалуй, я просто оставлю её здесь.       — Как мило с твоей стороны было притащить её сюда, — проворчала Салли-Энн с явным сарказмом. — Не могла ж ты оставить её там, где она была, да?       Гермиона бросила на пуффендуйку мрачный взгляд.       — Разумеется нет… и если она делает это регулярно, вам стоит сообщить об этом профессору Стебль.       — А чего это ты сама не сообщаешь?       Хороший вопрос…       — Помолчи, Сал, ладно? — предложила Меган, прежде чем Гермиона успела ответить. — Радуйся, что она хотя бы вырубилась. Ты же знаешь, в трезвом состоянии она ещё хуже. — Повернувшись к Гермионе, она добавила: — Оставим её. Пусть проспится.       С ощущением, что она оказывает Пэнси медвежью услугу, не сообщая о её очевидной проблеме с алкоголем, Гермиона тихо сказала:       — Спасибо.       Стремясь как можно скорее уйти и оставить весь этот инцидент позади, она развернулась на каблуках и потянулась к кованой ручке двери. Обитатели гостиной снова уставились на неё, когда она вышла, и Гермиона заметила, что Драко уже покинул гостиную.       Она нашла его у дубовых бочек в коридоре. Снова наедине, они стояли немного поодаль друг от друга. Драко произнёс:       — Прости за это.       Гермиона ничего не сказала — для неё это было не совсем достаточным извинением. Похоже, Драко это почувствовал.       Они направились обратно к башне Когтеврана, и он продолжил:       — Я не знаю, что с ней делать.       — У неё проблема.       — Да.       На мгновение он выглядел раскаявшимся, явно осознав, что сказал лишнее о проблемах Пэнси. Они ступили на лестницу, ведущую ко второму этажу, и ухватились за перила, когда та начала перестраиваться.       Гермиона возненавидела ту эмпатию, которую испытывала к этой ситуации, и поспешно спрятала её под покрывалом ревности.       — И как давно у Пэнси проблемы? С войны или с тех пор, как вы расстались?       Лестница остановилась как раз в тот момент, когда Драко резко повернул голову к ней. Гермиона с живым интересом наблюдала, как на его лице мгновенно появляется привычная маска.       — Я и Паркинсон? Ты, должно быть, шутишь, Грейнджер.       — Не «Грейнджер» мне, Драко, — отрезала она. — Пэнси сама это сегодня сказала.       — Неужели ты веришь..., — начал он насмешливо.       — Я и до сегодняшнего вечера знала, что у вас было прошлое.       Он замолчал. Они вышли на третий этаж и направились к четвёртому.       — Это было много лет назад, ничего серьёзного.       — Пэнси, похоже, так не считает.       — Ты ревнуешь?       — Конечно нет, — резко ответила она.       Он на мгновение приподнял бровь, прежде чем одёрнуть её:       — Не ревнуй.       — Я не ревную.       Драко тихо хмыкнул, что только сильнее её разозлило. В своей самой раздражающей манере он протянул:       — Ты ревнуешь на пустом месте.       — Я не ревную, Малфой. У тебя эго больше, чем вся Британия, — парировала она. — Просто я считаю, что было ошибкой не отвести Пэнси в Больничное крыло, вот и всё.       Заинтересовавшись, он спросил:       — И почему это тебя так беспокоит?       — У неё проблема — и она не сможет получить помощь, если никто об этом не знает или не собирается ничего с этим делать.       Он покачал головой, пока они поднимались по очередной лестнице к пятому этажу.       — Я не думаю, что Паркинсон обрадуется, если посторонние узнают о её проблеме.       — Не думаю, что это вообще секрет, — сухо ответила она. — Её соседки дали понять, что для неё это обычное дело.       Это, казалось, задело Драко сильнее, чем Гермиона ожидала. Они молчали, пока не дошли до основания башни Когтевран. Она уже собиралась свернуть на последнюю лестницу, её рука легла на перила.       Драко остановился.       — Поднимайся без меня.       — Почему?       — Мне нужна сигарета.       С надменным видом Гермиона повернулась к нему лицом и выпрямилась.       — Ты понимаешь, что когда ты куришь, ты, по сути, портишь и моё тело тоже?       — Знаю, знаю, — Он стиснул зубы, и она впервые заметила, что его руки дрожат. Не сказав больше ни слова, он направился к полускрытому балкону за основной лестницей.       К тому моменту, как она последовала за ним, чтобы как следует его отчитать, он уже зажёг сигарету и сделал долгую затяжку. Гермиона вспыхнула от злости. У него, возможно, и были какие-то неожиданно хорошие качества, но он также умел выводить её из себя сильнее, чем кто-либо другой.       — Это отвратительно.       Он возразил:       — Это моя первая за всю неделю, и сегодня четверг.       — Ладно — если уж ты собираешься травить мои лёгкие, то хотя бы объясни, почему ты солгал мне насчёт Пэнси.       Он не ответил сразу, вместо этого медленно выпустив из лёгких густой клуб дыма в воздух над территорией школы.       — У нас с Паркинсон было некое соглашение на пятом курсе, но не больше. Наши родители надеялись, что это приведёт к браку. Это было до…       Они оба знали, до чего именно. Гермиона почувствовала, как метка Драко на её левом предплечье тревожно покалывает. Она поёжилась и невольно прижала руку к месту, ощущая дискомфорт.       Драко заметил это движение и тихо сказал:       — Иногда мне кажется, она всё ещё что-то чувствует.       — Это невозможно… — она запнулась. Мысль повисла между ними, тяжёлая и зловещая, и она поспешно продолжила: — Тогда почему ты не сошёлся с Пэнси после войны? Если она была для тебя так важна?       — Ты серьёзно? — фыркнул он. — У меня всё-таки есть стандарты. Паркинсон переспала с куда большим количеством людей, чем мне хотелось бы знать.       — Тогда почему тебе не всё равно, если у неё будут проблемы?       Он отвернулся от неё. Впервые Гермиона почувствовала, что её расспросы его действительно раздражают — и это только сильнее её разозлило.       — Ну?       — Увидимся на Алхимии утром. — Он продолжал смотреть в противоположную сторону балкон, будто она не заслуживала его внимания.       — Ты меня сейчас отсылаешь? — потребовала она.       Ещё одна затяжка. С выдохом произнёс:       — Спокойной ночи, Грейнджер.       — Ты невыносим, Драко Малфой! — прошипела она, резко развернулась и стремительно ушла с балкона вверх по винтовой лестнице башни Когтеврана.       Тео говорил, что между Драко и Пэнси не было ничего, кроме поцелуев! Но, возможно, это касалось только физической стороны… неужели Драко действительно что-то к ней чувствовал? И чувствует ли сейчас? По какой-то причине Гермионе было трудно поверить, что довоенный пятнадцатилетний Малфой вообще был способен испытывать такие чувства — но, с другой стороны, она ведь тогда и не пыталась узнать, каким он был на самом деле.       И вдруг её накрыла простая мысль, что она, возможно, выйдет замуж за того самого избалованного мальчишку, которого она никогда не считала способным заботиться о девушке. На мгновение всё стало каким-то нереальным.       Хранитель произнёс:       — Что это: стоит тебе отдать один — и у тебя либо окажется два, либо не будет ни одного?       Она даже не заметила, как добралась до площадки.       — Можете… повторить?       Дверной молоток повторил загадку и замер в ожидании.       Ты невыносим, Драко Малфой!       — Выбор, — ответила Гермиона. Дверь в гостиную распахнулась, впуская её внутрь.       Спокойной ночи, Грейнджер…       Но дело было в том, что — несмотря ни на что — Драко был её выбором.