Глава 1.

      Темные тучи застилали все небо, не позволяя пробиться сквозь себя ни одному лучу солнца. Тяжёлые капли дождя стучали по листьям, создавая шум, который по началу может показаться приятным, но когда слушаешь эту какофонию звуков несколько часов, уже начинает тошнить.       Сапоги утопают в грязи, а ты не можешь пошевелиться. Все вокруг мрачное и неприветливое. Шуметь нельзя, иначе спугнешь. Наблюдать приятнее, если цель спокойно занимается своими делами, а не тем, чтобы тебя сожрать.       Трава мокрая и неприятная, вода стекает по лицу, навевая не самые хорошие и светлые воспоминания. Будь проклят тот разум, который помнит всё.       Едва заметное движение где-то слева. Существо дергает головой, секунду будто думает о чём-то и срывается в противоположную сторону, быстро исчезая среди толстых стволов деревьев.       — Да вы, блядь, издеваетесь.       Тяжелый вздох и медленное, но уверенное движение, затекшие суставы неприятно хрустят.       — Ебала я всё это в рот.       Выпрямиться и с досадой провести ладонью по мокрым волосам, выбивая из небрежного пучка несколько черных прядей. Таким же цветом глаз, без капли света в них, устало посмотреть на то место, где был монстр. Вот почему они такие непостоянные?       Ткань темной одежды цепляется за мелкие ветки куста, кое где слышится треск. Выбирать не приходится, ибо вылезти из этих зарослей по-другому не получится.       Поляна никак не меняется, только трава под сапогами темнеет, скручивается в засохшее нечто, а потом ломается под собственным весом. Наконец-то можно отпустить контроль над аурой, иначе монстр не подошёл бы и на несколько миль.       За спиной чувствуется порыв холодного ветра. Голова наполняется шепотом, мало чем похожим на осмысленную речь. Повернуться, чтобы осесть на одно колено, пачкая одежду.       — Дорогая, ты уже довольно давно в мире живых. Ты себя нормально чувствуешь?       Над землёй из черного пепла возникает фарфоровая маска с широкой улыбкой и слегка прищуренными глазницами.       — Всё в порядке, Матушка, — коротко отзывается девушка, низко опустив голову. — Эти существа ведут себя как всякая другая погань, нападают на живых. Питаются человеческой плотью, но крайне редко. Чаще всего они просто разрывают человека на части и уходят.       — Хорошо, Анна, — многоликий голос звучит одобряюще. — Как думаешь, их действительно создали искусственно?       — Это самое вероятное предположение. В них нет жизни, я чувствую в них только пустоту и ни капли наличия разума.       — Понятно, — говорившая негромко усмехается и этот звук отражается эхом. — Если станет плохо, возвращайся, информацию нельзя получить быстро.       — Поняла, — Анна кивает и маска раскалывается, осыпаясь на сухую траву черной пылью. Девушка поднимается и тяжело выдыхает, сжимает кулаки, усмиряя свою ауру. Подсознание кричало о том, что кто-то наблюдает, анализирует ее движения.       Рука тянется в сторону, из неяркой вспышки появляется тонкий меч из темного металла с серебряными вставками, имитирующими узор лозы с шипами. Анна сжимает оружие в руке и медленно поворачивает голову, чтобы увидеть краем глаза то, что находится за ее спиной.       Темный лес будто смотрит в ответ. Мелькают тени, слышится глухой стук дождевых капель о листья.       Внезапно рёв разрезает подобие тишины, как нож масло. Из-за деревьев на поляну быстро выскакивает чудовище с темным долговязым телом. Череп на его голове был вытянутым, в глазницах сияли маленькие белые точки, похожие на глаза, а в раскидистых рогах существа застряли мелкие ветки и листья.       Монстру хватает нескольких секунд, чтобы добежать до девушки и ударить в то место, где она стояла. Но ее тело превращается в черную пыль под когтями существа. Тот боязливо оглядывается, пытаясь найти ее в близстоящих деревьях.       Черная пелена охватывает всё вокруг. Исчезают звуки дождя, лес пропадает, остаётся только тьма, в которой раздается едва различимый шепот.       Монстр озирается по сторонам и бросается в сторону, пытаясь сбежать. Но впереди только бездна, которая пожирает своей глубиной и не оставляет и намека на свет.       Перед мордой чудовища за мгновение возникает искаженное лицо Анны. Лицо девушки изуродовано широкой улыбкой с желтыми, гнилыми зубами, которые были похожи на острые пики. Изо рта вытекает черная субстанция, глаза полностью темные, в них нет ничего, словно заглянул в самое темное место на Земле.       Монстр дёргается в противоположную сторону, но его преследуют, не дают остановиться в попытках спастись. Вокруг пахнет смертью, разложением и чем-то тухлым, этот запах не позволяет ориентироваться в пространстве, всё сливается в одно целое.       Точный взмах меча разрезает туловище чудовища на две части. Тот скулит, падает и ползёт, вторая половина рассыпается пеплом и регенерирует, присоединяясь к той части, где находится голова. Ещё один удар с другой стороны и белый череп на голове существа раздрабливается, белые глаза на несколько мгновений гаснут, когда он пытается восстановиться.       Последний удар оканчивает историю безымянного монстра. Лезвие тонкого меча пронзает голову с противным звуком, чудовище дёргается несколько раз в безуспешной попытке спасти собственную жизнь. Но этому не суждено случиться.       На мече возникает искра, которая превращается в поток обжигающего пламени. Огонь охватывает тело существа, за несколько секунд сжигая всё, что можно было назвать кожей и костями. Монстр уже не шевелиться, а только молча горит, не в силах восстановиться.       Пламя пляшет ещё несколько секунд, красные всполохи перебиваются зелёными, и медленно угасает, оставив после себя лишь черный пепел. Тьма отступает, снова слышится шум дождя, возвращаются очертания деревьев и мир продолжает свое мирное существование.       — Забавная погань, — говорит Анна, вытаскивая меч из земли и внимательно смотря на кучку пепла. — И действительно, ни капли жизни.       Она отходит назад и позволяет ветру разнести прах монстра по лесу. Девушка не провожает его взглядом, а только хмыкает, явно делая понятные только ей выводы.

***

      Путешествие затягивается. Пребывание в мире живых не такое уж и плохое, Анна чувствует себя относительно нормально для мертвеца. Хорошо, что не нужно спать и питаться, иначе возникли бы множественные трудности. Аура смерти отгоняет от нее всякую живность, трава темнеет вокруг нее, а вода становится отвратительной на вкус и запах.       Девушка откидывает голову назад, слабо ударяясь затылком о ствол сосны, под которой решила немного отдохнуть и подумать, что делать дальше. Пожалуй, вопросы о дальнейших действиях слишком часто посещают ее голову.       А ещё в голове что-то зудит. Анне почему-то кажется, что где-то в округе точно пребывает какой-то фанатик. Возможно, такой, которого не хотелось встречать ни при каких обстоятельствах.       Холод неприятно забирается под кожу в самые кости. Странно ощущать хоть что-то, когда ходишь так долго в теле, которое не может ничего чувствовать. Может, душа возвращается?       Анна невесело хмыкает, плотнее запахивая простую тонкую черную накидку. Пальцы мокрые и холодные, перчатки без пальцев неприятно прилипли к коже, как и остальная одежда, состоящая из рубахи, свободных штанов и высоких сапог. Всё темное, под стать посланнику Смерти.       Она смотрит в пустоту, раскладывая собственные мысли по полкам в голове. Сложно было представить себе безумцев, которые нарушают правила Бога на его территории. Либо эти монстры пришли с других земель, но кто бы их пропустил? Особенно, раз они вредят людям, поедая их. Не то, чтобы это очень плохо, все когда-нибудь умирают, да и души попадают туда, куда надо. Но тут, наверно, замешано любопытство Матери Погребённых, иначе она бы не жаловалась.       Нарушение законов жизни и смерти тяжело карается. Боги присылают своих вассалов, чтобы положить конец губительным амбициям. Поэтому Анна здесь, а не на той стороне, погруженная в лёгкий, приятный сон.       Тут действительно холодно, а идти никуда не хочется. Она могла бы вернуться, но не любит приходить к Матушке ни с чем. Нужно постараться узнать хоть что-нибудь.       Глаза закрываются лишь на несколько секунд, пока до ушей не доносится хлопок крыльев. Анна приподнимает веки и видит перед собой черного ворона, который обеспокоенно оглядывается по сторонам, словно бежит от чего-то.       Когда голова птицы поворачивается в ее сторону, у девушки пропадает всякое чувство усталости. Если бы ее сердце могло биться, ритм сейчас бы ускорился от страха.       Вороньи глазки-пуговки сияют кроваво-красным светом.       Анна резко встаёт и быстро скрывается в лесу, ее шаги едва уловимы, грязь расплескивается в разные стороны под ее сапогами.       — Твою мать, твою мать, твою мать...       Она бежит долго, пока навязчивое чувство чесотки в голове не пропадает. Хорошо, что ей не нужно дышать, иначе лёгкие давно горели бы огнём от скорости и усилий.       — Ебанная трусиха... — Анна опирается спиной о ствол какого-то дуба и пронзительно смотрит в ту сторону, откуда прибежала. Ничего, абсолютная тишина и ни одной птицы. Девушка облегчённо выдыхает, хотя понимает, что ворон ее заметил и, возможно, уже отправил весточку своему хозяину.       Она зарывается пальцами в пряди волос и слегка тянет, чтобы усмерить этот страх, который тонкими щупальцами оплел что-то под кожей. Приходится снова приложить усилия, чтобы не оставлять своих следов из мертвой травы и деревьев.       В голове снова появляется неприятное ощущение и Анне хочется взвыть. Ловким, быстрым движением она запрыгивает на толстую ветку дуба и замирает, пытаясь понять, откуда исходит вредящая ей сила.       Сдерживать ауру трудно, но удается погасить свои силы так, что кора дерева никак не изменяется под ее касанием. Появляется желание попросить у Матери какой-то артефакт, чтобы не тратить свои силы.       Анна тихо, насколько это возможно, перепрыгивает с одной ветки на другую, листья колышутся от ее движений, но это легко можно списать на дождь и ветер.       Она останавливается только тогда, когда в темноте наступающей в лесу ночи замечает слабое свечение костра. Остановившись, она притаевается, слышит разговоры мужчин, разбивших на небольшой поляне лагерь.       Нет, не они, но почему-то пахнет скорой смертью.       Можно было бы спуститься и коснуться кого-нибудь из них, но лучше уж понаблюдать. Ей нравится это ощущение, трепетание душ, которые чувствуют надвигающуюся угрозу.       Мужчины о чём-то беседуют. О тварях, погани и, неожиданно, эльхах. Странно было слышать подобные разговоры вдали от границ с территориями лис. Анна прислушивается и внимательно смотрит на лица, пытается понять их род деятельности и приходит к выводу, что это, возможно, разбойники.       Голова уже начинает болеть, до ушей доносятся шаги. Глухие, чья-то обувь погружается во влажную землю. Девушка замирает, ее не видно в кроне дерева и это идёт ей на руку.       Мужчины тоже слышат, оборачиваются в сторону звука. Их лица несколько вытягиваются то ли от удивления, то ли от страха. Некоторые отступают назад, сжимая в ладонях оружие.       Анна видит прибывшего со спины. Высокий мужчина с темными волосами, завязанными в хвост на макушке. Виски и затылок у него были выбриты, тёмно-синий кафтан скрывал его тело. На спине расположились перекрещенные ножны для парных клинков.       Мужчина останавливается, обводит разбойников взглядом и складывает руки на груди.       — G-Glorificatum Alteorum, — заикаясь, произносит один из мужчин. Это приветствие режет слух, отдаваясь тупой болью в груди. Ладони Анны сами по себе сжимаются в кулаки, от злости и гнева трудно сдержать силу.       Крестоносец же не отвечает довольно долго, просто стоит, явно анализируя врагов.       — Чем вы занимаетесь в этом лесу? — спокойный, глубокий голос вырывает девушку из болезненных воспоминаний и она борется с собой, решая, уйти ей или остаться. Рано или поздно Рыцарь заметит ее и не факт, что отпустит просто так.       — Эй, ничего лишнего, Рыцарь Божий. Просто отдыхаем и от дождя спасаемся. Не хотите присоединиться? Мы крупного зайца поймали. С удовольствием угостим.       — Значит... — протягивает Крестоносец, а у Анны появляется странное чувство. У него красивый голос. — Та раграбленная церковь на краю ближайшей деревни не ваших рук дело?       Мужчины заметно напрягаются, но их главный, судя по наблюдению Анны, беспокойства не показывает, хотя она замечает, как ускоряется стук его сердца. Сейчас это больше всего ощущается и слышится.       — Воин, какая церковь? Да мы даже в ту деревню и не заходили. Верно, парни? — мужчины охотно кивают, как напуганные воробушки. Надо же, полезно было бы вот так использовать страх, мороки было бы меньше.       — Понятно... И служителей не убивали, сестер не оскверняли? — Анне захотелось присвистнуть. Они очень крупно облажались.       — Эй, эй, придержи коней, ничем мы таким не занимались!       — Правда? — Крестоносец склоняет голову к плечу. — Странно... Наверно, я ошибся.       Рыцарь делает несколько шагов к, похоже, главарю. Все остальные напрягаются, звенят клинки в бессмысленной надежде на спасение. Лицо разбойника бледнеет, он не отходит, лишь смотрит на Крестоносца, ужас охватывает его тело.       — Тогда почему я слышу запах ладана на тебе? — говорит воин, а мужчина, явно не понимая, что делает, резко вытаскивает меч из ножен и бросается на Рыцаря.       Крики разбойников смешиваются с хрипами, бульканьем крови, звоном клинков. Анна опирается спиной о ствол дерева и с лёгкой довольной улыбкой наблюдает за открывшимся перед ней боем. Крестоносец двигается умело, быстро и резко, отлично управляется парными мечами. Его одежда окрашивается кровью, плоть разрывается, некоторое куски падают на землю. Какое прекрасное зрелище.       А Анна видит души. Черные, как смоль, они бьются в попытках оторваться от тела, но пока их не захоронят, ничего не получится. Она слышит крики и они ласкают слух. А удары Рыцаря немного восхищают. Да уж, всё-таки их отлично обучили.       Всё заканчивается быстро, Крестоносец казнит последнего из шайки, когда тот, прислонившись к дереву, то ли шепчет молитву, то ли пытается вызвать милость. Но ничего не получается, четкий взмах клинка и горло разбойника полностью разрезано, кровь фонтаном брызжет на землю.       Анне хочется аплодировать, давно она не слышала таких прекрасных мелодий смерти, но она сдерживается. Гадает, захоронит ли Рыцарь тела или оставит их гнить на потеху лесным хищникам.       Внезапно он поворачивает голову, прямо в ее сторону. Девушка дёргается, но не торопится бежать. Она замирает, когда ей удается рассмотреть его лицо. С правильными чертами, слегка щетинистым подбородком. Под глазами, на лбу и под кончиками рта вырисованы узоры красного цвета. Чуть выше бровей сияет золотой крест.       — Verum.