Глава 2.

      — Verum.       Ну что, насмотрелась? Воспоминания нахлынули? Ну и дура.       Молитва ударяет резко, тело дрожит, изгибается в спине, голова будто взрывается. Ни о каком равновесии не шло речи. Анна покачивается, благо, сдерживает крик. Сапоги скользят по мокрой коре дерева и она падает на землю с глухим звуком и хрипением.       Зрение пропадает на несколько секунд, спина горит от боли, как и грудная клетка. Но больше всего страдает голова, ощущение того, что мозг расплавился, никуда не пропадает.       — Блядь... Эта молитва всегда была такой сильной? — без звука, одними губами проговаривает Анна, пытаясь принять хотя бы сидячее положение.       Неожиданное ощущение тепла где-то рядом заставляет инстинкты работать на полную. Она ударяет предплечьем протянутую к ней руку, радуясь, что темнота перед глазами медленно отступет.       Анна поднимает голову, замечая Крестоносца, который присел перед ней на корточки и то ли разглядывал, то ли пытался понять, почему она оттолкнула его. А теперь непонятно было, он ее убьет или отпустит.       — Жить надоело? — почти шипит девушка, всё таки садясь на мокрой траве. — Смерть чуть не тронул. Это ж надо быть таким идиотом!       Мужчина, чье лицо и одежда всё ещё были запятнаны кровью разбойников, выпрямляется и отступает, явно смущённый.       — Кхм, прошу прощения. Ушиблись?       — Копчик отбила, — хмыкаеь Анна, поджимая колени к груди и кладя на них локти. — Нет, а если серьёзно, тебе твоя молитва ничего не показала?       Рыцарь выгибает бровь и складывает руки на груди, то ли сдерживая гнев, то ли просто признавая, что поступил глупо.       — Показала, — соглашается мужчина, прикрыв глаза. — Но я не думал, что прикосновение к вам приведет к смерти. У брата не так.       — Потому что брат твой — мудак, который пытается усидеть и на пиках точечных и на... Ну ты понял, — Анна отряхивает тунику, но от грязи, которая въелась в ткань, невозможно так избавиться.       Глаза Крестоносца подозрительно прищуриваются и девушка понимает, что сболтнула лишнего. Ну вот, точно разорвет из-за оскорбления.       — Откуда вы знаете?       — Мы ж все друг друга знаем, — пожимает плечами Анна. — А его трудно не знать, слава о вас на всём континенте гремит, хотя сейчас и не так громко.       Рыцарь кивает то ли ей, то ли каким-то своим мыслям. Он легко достает из набедренной сумки небольшой платок и кладет его на ладонь, протягивая руку к девушке. Та смотрит на него как на умалишенного и на несколько секунд зависает.       — Ну точно идиот, — усмехается Анна, но помощь принимает, удерживая свою ауру. Мужчина помогает ей подняться на ноги и несколько секунд держит ее ладонь в своей, удостоверяясь, что она может стоять ровно. Холод ее кожи просачивается сквозь ткань платка и это ощущение остаётся ещё на несколько секунд после того, как он отпускает ее и отходит на шаг. — Спасибо. Glorificatum Alteorum.       — Alteorum Gloria. Представитесь?       — Анна, Рыцарь Смерти, — девушка улыбается широко, словно хочет напугать.       — Рунбора, Воля Божья.       — А... — девушка удивлённо моргает. Так вот, как его теперь зовут. Красиво, в духе ксонов. — Я бы сказала, что приятно познакомиться, но что-то мне подсказывает, что ты мою бдительность усыпляешь. Никто из вас не выносит оскорбления себя и братьев.       — Я бы сказал, что ты права, но здесь только мы.       — Звучит двусмысленно.       — ...       Рунбора внезапно усмехается и это действительно комично, особенно если учитывать те трупы, которые никто не соизволил убрать, и кровь на Воле Божьей.       — Правду у нас отрицает только старшой, так что я почти не злюсь.       — Слава... Забей, — Анна трет поясницу и наконец-то поднимает голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мужчина едва заметно дёргается, глаза девушки чёрные, как у Лоргона, когда тот в ярости. — Более насущный вопрос. Ты их будешь хоронить?       — Конечно, по всем заветам, — кивает Рунбора, отводя взгляд на поляну, залитую кровью.       — Пойди пока отмойся. На руку наложи молитву, мое прикосновение всё равно след оставило. Не нужна тебе метка смерти, — Анна спокойно идёт к трупам и останавливается в центре, около костра. — Я пока души провожу, они всё равно к твоему хозяину не попадут.       Воля Божья хочет возразить, но слов не находит. Тон девушки не оставляет выбора и мужчина просто кивает и пропадает из поля зрения за мгновение. Явно быстро побежал, не желая, чтобы она сделала всю работу и осквернила тела своими "проводами".       — Хех, — грустно усмехается Анна, ее взгляд на несколько секунд становится таким, в котором можно различить какую-то эмоцию. Светлая печаль. — Может и не зря их выбрали лучшими.       Девушка поднимает ладонь и в ее руке появляется черная фарфоровая маска с закрытыми глазами и спокойным выражением. Она смотрит на темные всполохи душ, которые окружили её.       — Бесчестные, уродливые души, Окунитесь в огонь, сгорите в воде, За все грехи свои и преступления. Да будет свидетелем Высший ваших пороков, вашей грязи и рока. Примите смерть, как мать свою, Примите бездну, как свой дом.       Души ревели, пытались уйти, раствориться, чтобы избежать кары, но всё тщетно. Маска открыла свой рот и стала поглощать одну за другой, запирая их в мире мертвых.       — Уйдите спокойно, бесследно. Похоронит Посланник Божий ваши тела скверные. Успокойтесь, не трогайте живых и не кричите, чтобы птицы не слышали вас. Упокойтесь.       С последней душой маска закрыла рот и рассыпалась черным пеплом на ладонь Анны. Она сжала его в кулаке и ее кожу охватил зелёный огонь. Души всё ещё кричали, но медленно они затихали, отправляясь в объятия Матери Погребённых.       — Какие проклятые слова... — донёсся голос Рунборы, когда Анна застыла, слушая голоса из-под земли.       — Не подходи, если за ними не хочешь отправиться, — резко сказала девушка. Огонь разъедал ее кожу, плавил кости, но она не чувствовала боли. — Теперь можешь. Пронзи меня мечом, они ни в какую не хотят уходить.       — Но...       — Можно без возражений?       Воля Божья колеблется несколько секунд, а потом всё-таки обнажает меч и осторожно подходит ближе, чтобы дотянуться клинком. Анна не возражает, хотя запах гнили бьёт в нос мужчины. Раньше он не замечал этого.       — Пока я буду возвращаться, похорони их. У тебя около часа. Меня оставь тут, выбираться из-под земли мне не хочется, — даёт последнее наставление девушка и огонь гаснет. Ее изуродованная рука с отсутствующей ладонью падает вниз, а сама она опускает голову.       Рунбора кладет руку на ее плечо, с силой сжимает холодную кожу под одеждой и резко, без права отступить, пронзает ее грудь, разбрызгивая вязкую темную субстанцию, которая, наверно, служит ей кровью.       Его рука перемещается ей на талию, чтобы опустить Анну на землю аккуратно. Какие странные ритуалы, даже ксонские уступают этим. Не касаясь ее голой кожи, Воля Божья кладет девушку на спину и отходит от нее, смотря на дыру в ее груди, которая явно больше той, которую он мог сделать самостоятельно.       — Какая нелепица, — хмурится мужчина и оглядывает поляну. Надо бы похоронить всех и кресты где-нибудь найти. — И во что я ввязался?

***

      Открывать глаза было трудно. Смерть прошла мирно, как и возрождение, Анна не чувствовала в воздухе запах азота. Значит, молнии не били и лишнего внимания она не привлекла.       Девушка поворачивает голову, зрение плыло, яркое пятно маячило почти перед самым носом. Ощущения возвращаются, она чувствует тепло и то, как дождь всё ещё затекает под воротник.       Анна с трудом приподнимает руку, двигаться было физически больно. Окоченение конечно пройдет скоро, но всё равно было неприятно.       Зрение потихоньку фокусируется, а до ушей доносится звук трения чего-то о металл. Девушка смотрит в сторону, где на поваленном бревне сидит Воля Божья и, похоже, чистит свои клинки.       Почему он не оставил ее? Почему остался? И почему терпит ее присутствие, хотя должен был избавиться от нее сразу же, как обнаружил? Она же погань, Крестоносцы таких не щадят.       Анна опускает руку и с удивлением обнаруживает под ладонью что-то мягкое. Присмотревшись, она понимает, что была накрыта теплой шкурой какого-то животного. От замешательства ее брови поднимаются вверх, и она вновь смотрит на Рунбору, который не отвлекался от своего дела.       — Ты дрожала, — спокойно говорит он, будто предсказывая ее вопрос. — Хотя дыхания не было, я был неуверен, что ты мертва, поэтому и укрыл.       Анна несколько раз моргает. Не понимает она его доброты и... Заботы? По отношению к ней, посланнице Смерти, которую лучше было бы оставить позади, а не сидеть рядом, как хмурый охранник.       — Ты меня трогал? — хриплым голосом спрашивает Анна, незаметно натягивая шкуру на тело получше. Было действительно теплее.       — Звучит двусмысленно, — хмыкает Воля Божья, а девушке хочется его прибить. Лишних жертв от своего проклятия она не хотела, к тому же гневать Высшего себе дороже. — Я отмылся и помолился, пока ничего не чувствую.       — Ну и хорошо.       Наступает тишина, лишь капли дождя громко барабанят по листьям, с тихим шипением срываясь в костер и испаряясь.       — Почему?       Рунбора несколько секунд молчит, а потом откладывает клинок, не сводя взгляда с костра.       — Потому что у тебя есть разум. Ты говоришь осмысленно и в тебе явно есть душа, даже если малая часть. Ты испытываешь эмоции, а значит, от человека ты мало чем отличаешься.       Анна после секунды тишины резко смеётся, ее скрипучий голос был пропитан ядом.       — Во имя всего... Человек? Дорогой, я уже больше века далеко не обычный человек.       Внезапно всё вокруг становится чёрным, исчезают звуки и только стук собственного сердца остается в ушах Воли Божьей. Он поднимает голову, смотря на нависшую над ним Анну, лицо которой искажает неестественно широкая улыбка.       — Я не твой брат. И если он действительно не навредит тебе, то я ещё как могу. Одно мое желание и ты будешь кормить червей и личинок.       Девушка касается его и приподнимает пальцем его подбородок.       — Ты настолько в себе уверен, что не воспринимаешь меня как врага? Гордыня, к твоему сведению, это смертный грех. А у Матери такие теплые объятия, что она с удовольствием примет к себе ещё одного Крестоносца.       — Если бы ты хотела этого, ты бы уже меня убила, — спокойно отвечает Рунбора, крест на его лбу мерцает, синие глаза наполняются золотом.       — Просто я умею испытывать благодарность, — Анна улыбается ещё шире, из ее рта вытекает черная субстанция, а гнилые зубы обнажаются под губами. — Но не думай, что тебе не нужно оглядываться, когда я у тебя за спиной. Я в любой момент могу отправить тебя на тот свет, где для тебя не будет Рая. Твои руки по плечи в крови и твой Бог отвернется от тебя, как только поймет, насколько ты грязный и слабый.       Крест на лбу Рунборы вспыхивает резко и ярко, развеивая иллюзию. Девушка вскрикивает и когда тьма отступает, она скручивается на земле в том же месте, где лежала, от боли, сжимая что-то в руках.       — Угрожать мне вздумала? — холодный и спокойный тон Воли Божьей отдается эхом в ее голове. Как бы она не крутилась, она всё равно слабее Воина Высшего. — Я тоже умею благодарить, поэтому не отправлю тебя обратно.       — Какое благородство... Лоргон бы не одобрил.       — Он многое не одобряет, для меня это не так важно.       — Надо же, даже те, кого он вырастил, забивают на него. Он действительно неудачник.       — Закройся, — резко обрывает ее Рунбора. — В первый раз я стерпел, не испытывай меня снова. Анна усмехается и садится, не сводя глаз с Воли Божьей. Они смотря друг на друга несколько секунд, пока мужчина не прерывает молчание. — Почему мне кажется, что мы уже встречались? — тихо спрашивает Крестоносец, а у девушки всё внутри холодеет. Неужели узнал? — Когда-то очень давно...