Глава 9.

      Внутри всё холодеет, тело охватывает напряжение, а волосы встают дыбом. Этот крик... Его нельзя с чем-либо перепутать. Наполненный мучением и страданиями, он донёсся до ушей каждого, вселив ужас.       — Айван...       Разум Божий закрыл глаза, крест на его лбу вспыхнул золотым светом. Перед глазами проплыли видения, от которых сильно заболела голова, как будто мозг сдавили чем-то острым.       Большая рука на плече заставила отвлечься, подарив облегчение. Иглик обернулся, замечая слегка напряжённое лицо Лекаря Божьего. Тот качает головой и отходит на шаг, закрывая глаза и поднимая голову. Золотой столб света ударил в место, где он стоял и грузный силуэт пропал.       — Что могло произойти? — Рунбора поджимает губы, потирая пальцами висок.       — Всё, что угодно. Недавно я чувствовал его злость. Но крик... У меня плохое предчувствие, — Лоргон хмурится, сложив руки на груди. — Иглик, можешь узнать, что случилось?       — Это сложно, брат, — вздыхает Разум Божий. — У меня какая-то черная пелена перед глазами. Явно вмешательство чего-то или кого-то.       — Мда...       Свет появляется снова. Брани делает шаг к братьям, бережно прижимая к себе тело Капитана. У того вздымается грудная клетка, но глаза закрыты, а крест на лбу светится крайне слабо.       — Что с ним? — Воин Божий подходит ближе, а Лекарь Божий непривычно хмурится и немного двигает рукой, чтобы голова Айвана запрокинулась назад, обнажив шею.       Лоргон дёргается, как от удара, ярость застилает глаза, когда он видит черный след на бледной коже Палача Божьего. Отпечаток ладони с тонкими, вытянутыми пальцами.       — Метка смерти... — заключает Иглик, стоящий за спиной старшего.       — Нет, это проклятие, — Воин Божий сжимает руки в кулаки, его аура давит на всех, пугая эльх, которые не смели подходить ближе, но всё равно, даже на расстоянии почувствовали злость Бессмертного. Ярость Божья тоже не может держать, его глаза загораются золотым светом, безумие окутывает разум, а желание уничтожить того, кто прикоснулся к брату, растет очень быстро и неумолимо.

***

      — Что в моих словах о том, что мы должны сотрудничать с Крестоносцами, было непонятного!?       Анна раздражённо отводит взгляд, пока ее сильно трясут, неприятно сжимая плечи. Она понимает гнев Каина, но оправдываться не спешит. Да и смысла в этом нет, она виновата, могла бы просто уйти оттуда.       — Ты понимаешь, что натворила!? — его лицо искажается от крика, а девушка зажмуривается, не сопротивляясь. — Ты напала на Капитана! Ты его прокляла! Почему, блядь, сразу не убила!? Ну, знаешь, чтобы нам было ещё труднее! Дура, ты хоть представляешь последствия этого!?       — Да замолчи ты уже, — Анна отталкивает парня от себя, поправляя одежду. — Мне напомнить, что ненависть к нему держит меня здесь?       — Да какая разница!? Уж лучше бы ты стала марионеткой, а не занималась такой хуетой! Они весь континент перевернут, чтобы найти тебя.       — Нам же это и нужно, — пожимает плечами девушка, а Каину всё больше хочется ее придушить, чтоб неповадно было. — Одни плюсы, разве нет?       — Идиотка... — парень потирает переносицу, сетуя на ее несерьёзное поведение. Он поднимает взгляд на ее лицо, замечая, что никакого веселья в ее глазах нет. Смиренное принятие своей ошибки и затаившийся страх. Она всё понимала, просто не хотела показывать свою слабость. — Будь добра, избегай их пока что, пока я что-нибудь не придумаю.       Каин замолчал, оглянулся и без прощания растворился в черной дымке. Анна тяжело выдохнула, потирая пальцы, которые непривычно дрожали. Сглупила, не подумала, но отомстила. Не смертью конечно, но и так неплохо.       Чувство щекотки в голове. Она оглянулась, осмотрела темный лес, но никого не увидела. В груди снова что-то застучало, пальцы сжались в кулаки.       Где?       С какой стороны?       Как нападёт?       Анна успела в последнее мгновение. Резко отклонилась назад, прогнулась в пояснице. Над головой просвистело лезвие меча. Она резко исчезла в черном дыме и появилась за спиной Крестоносца. Зеленое пламя окутало ее ладонь и огненный шар устремился в сторону врага.       Вокруг всё потемнело, кроваво-красные небеса резали глаза, ухудшая зрение. Анна хмыкнула, лезвия оружий столкнулись друг с другом, сверкнули искры, осветив на секунду их лица. Рванный шрам пересекал лицо мужчины, делая его на почти равные части. Крест на лбу потемнел, а глаза стали такими же, как у нее.       — Какая встреча... — протягивает девушка, резко откидывая его меч. Воин Божий не медлит, нападает, а Анна блокирует.       Их движения на удивление похожи, почти зеркальны, она читает его, знает слабости этой техники боя и не даёт себя задеть. Лоргон молчалив, что ему несвойственно, обычно они чуть ли не на хуй друг друга посылают. Да уж, всё-таки тогда стоило просто уйти.       Анна ошибается, а он — нет. Меч противно вибрирует в руке, выскальзывает из пальцев, а шею сжимают холодные руки. Ее сильно ударяют спиной и головой о землю, а перед глазами возникает искаженное злобой лицо Бессмертного.       — Ты, сука, совсем страх потеряла? — его голос тихий, но об него словно прорезаться можно, настолько он был злым. — Ты напала на Капитана. Прокляла его своей блядской меткой. Ты объявила войну всему Ордену.       — Эй, спокойнее, — Анна примирительно поднимает руки ладонями к нему. — Это не смертельно. Он просто поспит ещё... Дня два? А потом проснется и будет живым-здоровым. Ну... Да, придется его отмыть, отмолить, но для вас это мелочи.       — Ты запятнала его душу, он только недавно прошел через перерождение.       — У него душа чернее моей, думаешь, я что-то изменю своими действиями?       — Сними проклятие, — пальцы сжимаются на девичьей шее сильнее, но той всё равно, она не дышит вообще.       — Разбежалась, волосы назад, — усмехается Анна, чувствуя что-то странное, что давит на мозг. Воин Божий смотрит в ее глаза пристально, а ей хочется смеяться. Неужели думает, что сработает на нежити? — Ты главное глаза не отводи, а то это очень просто на тебя отразить.       Лоргон хмурится, сжимает губы, но действительно не работает, а вот крест отдает тупой болью. Слишком уж часто он использует то, что ему не положено.       Он заносит меч и он с противным хрустом погружается в череп девушки. Та даже не дёргается, не кричит, улыбка замирает на ее лице. Воин Божий отпускает ее, отходит и его силуэт распадается золотыми искрами. Он узнал, что хотел, а с ней пусть потом разбирается Айван.

***

      — Нам нужно двигаться дальше.       Лоргон появляется так же неожиданно, как и пропал несколько минут назад. Иглик качает головой, явно понимая, куда тот ходил и что делал.       — А Капитан? — Жельф выгибает бровь, смотря на то, как Брани гладит старшего брата по лбу и кресту на нём, словно успокаивал.       — Погрузим в повозку и двинемся. Проклятие скоро спадет, а потом придется проводить ритуалы.       — Меня одно беспокоит... — Иглик поднимается на ноги, Бестиарий пропадает из его руки в вихре золотых искр. — Где высшая, которая с ним была?       — Айван был с эльхой, Брани видел, Брани лечил Лису, — Лекарь Божий осторожно поднимает Капитана на руки, подходя вместе с ним к повозке и кладя его на теплую шкуру.       — Неужели... — Рунбора убирает деревянное изделие в небольшую сумку на ремне.       — Нет, Айван сейчас с Лисой, — Иглик открывает глаза, в которых на секунду мелькает золотой свет.       — Чего? — Лоргон выгибает бровь, а Разум Божий пожимает плечами. — Это как вообще...       Воин Божий замирает, пораженный собственной догадкой. Так вот, что она имела ввиду, что его душа чернее, чем у неё. Нарушил законы Высшего...       — Потом разберемся, — отмахивается Лоргон. — Приказ слышали? Поняли? Двигаем. И эльх соберите, меня эти дети скоро до белого каления доведут.

***

      Странно. Действительно, все дороги ведут в Посики.       Встреча с Лоргоном оказалась неприятной, но прошла, на удивление, довольно гладко. Только лоб немного болит, почему-то. Хотя, обычно такого не было, раны не ныли, а тут что-то новенькое.       Опять твари. Их много, они разнообразные. Некоторые двигаются на четырех лапах, некоторые летают, а некоторые даже плавать умеют, поэтому прыжки в воду уже не спасают.       На пути много поселений. Некоторые разрушены, жители убиты, от церквей остались только руины. А в других деревнях всё мирно, только шорохи какие-то по ночам, да и всё. Это всё было абсурдно, странно, но с реальностью приходится смиряться. И бежать, пока есть силы.       Капитан ее уже не простит. И если слова Воли Божьей правдивы, то нужно готовиться к собственным похоронам.       Трава под сапогами липкая, пропитанная кровью. Она удивлена, что вообще смогла ступить на священную землю, но здесь, похоже, всё было осквернено. И не поганью, а людьми. Вонзенные в трупы ножи и мечи, ошмётки одежды и слишком большое количество крови. Даже если это всё принадлежало жителям этой деревни, непонятно, откуда взялось так много оружия.       Рыцари Смерти приходят на поля сражений и туда, где проливается много крови. Нужно сопроводить умерших, если церковь на это не способна.       За спиной из зелёного огня возникали фарфоровые черные маски, которые, открывая рты, затягивали в себя души умерших. Высший забрал нескольких замученных, ну а остальных оставил на растерзание суровому небытию.       Странно, что церковь не была разрушена. Несколько трещин на стенах, да и всё. Либо действительно святая земля повлияла на монстров, либо тут что-то не так. Она чувствовала запах смерти и было понятно, что святыня осквернена, но не вид... В груди поселилось неприятное чувство.       Но работу нужно сделать, даже если шестое чувство шепчет, чтобы она отошла от здания подальше.       Нужно...       — Девушка?       Анна вздрагивает и поворачивается лицом к говорящему. Ничем не примечательный мужчина в лёгких доспехах. Одет по погоде, вид немного небрежный. Впрочем, действительно обычный мужик.       — Вы чего тут?.. Погань прошлась дикая, вам бы домой или в монастырь бежать...       — А ты тут каким боком появился? — Она недоверчиво выгибает бровь, поворачиваясь к нарушителю своего спокойствия всем корпусом. — Я живых не чуяла.       — Так я мимо проезжал, запах крови почувствовал...       — Вали туда, куда ехал, — огрызается Анна, а перед глазами всё немного выцветает. Она внимательно смотрит в глаза мужчины и резко делает шаг назад, к церкви.       Мертвец что-ли? Нежить? Почему у него нет предсказания смерти? Если мертвец, почему она не может уловить вмешательство некроманта?       — Эй, ну чего же ты так грубо... — мужчина корчит обиженный вид, а она решительно не понимает, что происходит. — Такая красивая, но такая неприветливая.       — Спасибо за комплимент, — усмехается Анна. — Чего тебе здесь надо?       — Да так... Понравилась ты мне.       — Давай без намеков, я могу не так понять и разбить твой череп о ближайший камень.       Мужик вообще не оказывается смущенным, на его лице расцветает сдержанная, но ядовитая улыбка.       — Слышала что-нибудь об эльхах?       — Ты мне тему-то не переводи, — девушка начинает закипать. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Чего она вообще добивается от случайного человека? Глупая трата времени, можно же его просто аурой задавить, пусть помучается. А потом можно и проверить, живой он или мертвец.       — Тему перевожу? Да как же? Это напрямую к тебе относится.       — Чего?       Анна чувствует, будто ее что-то ударяет в грудь. То ли поток ветра, то ли ещё что-то такое. Она быстро находит равновесие, но поздно понимает, что ее ноги опустились на каменную кладку около главного входа в церковь. Странно, на нее действительно никак не влияет такая близость со святыней Высшего.       Анна вскрикивает, зрение на несколько секунд пропадает. Запястья пронзает сильная, колющая боль. Она падает на колени, всё тело гудит, голова раскалывается от боли.       Ее руки сковывает за спиной какая-то сила. Огромные усилия требуются для того, чтобы открыть глаза и повернуть голову. На ее руках — золотые цепи, светящиеся так ярко, что выжигает глаза. Ловушка, ебанная ловушка.       Очередной крик выходит хриплым, когда ещё одна цепь оплетает ее шею. Резкий рывок тянет ее назад, внутрь церкви, а она чувствует, что задыхается. Одежда рвётся от скольжения по грязному полу, кожа тоже, выпуская наружу чёрную кровь с отвратительным запахом разложения.       Анна просто лежит на животе, не в силах двинуться. Каждая попытка — новая боль и ощущение, что плавится кожа. В ушах шумит, пелена вновь наступает на глаза и приходится их закрыть. Доносятся приглушённые голоса. Значит, ее тут ждали.       — Я же говорил, что сработает.       — Вот только... А не сдохнет она от такой силы?       — Не должна. Повоет немного, да привыкнет. Главное — реально не не убить, а то Матерь сюда не пробьется и не воскресит ее.       — А с ней поразвлечься можно, пока ты всё готовишь? Не убьёт?       — Нет, она сейчас бессильна, только кровь не трогай, потом болеть всё будет.       — Без проблем... А она красивая тварь.       — Они все красивые. Матерь их такими специально делает, чтобы людей соблазняли и те им больше доверяли.       — Тьфу, погань. Нужна она тебе?       — Да я женских булочек уже лет десять не видел, включи понимание.       Их трое? Сколько ещё может быть? Голоса все мужские, вот только понять, откуда они исходят, нельзя. Всё крутится, ее выворачивает от боли, а каждый удар сердца только всё усугубляет.       Удары сердца... Иронично.