Ход королевы.

Девчонка не дрогнула. Её лицо оставалось маской холодной уверенности, а взгляд из-под полуопущенных ресниц был острым и ясным. Внутри всё замерло, но сдаваться она не собиралась. — А вы, профессор, покажете? — её голос прозвучал почти невинно, но в нём слышалась сталь. — Не покажете. Потому что у вас такая же метка. Мы почти на равных, никто из нас не чище другого. Только я — в доверии, а вас уже подозревают. Не дожидаясь его ответа, Андромеда скользнула рукой в складки мантии и достала из потайного кармана небольшой, но отчётливый значок. Золотой феникс, расправивший крылья на алом фоне. Символ Ордена. — Дамблдор знает, — отчеканила она, держа значок так, чтобы свет от свечей упал на него. — Минерва МакГонагалл лично дала разрешение на получение и метки, и значка. Вы не единственный двойной агент в этих стенах, профессор. А я… я на правильной стороне. Просто мой путь к ней несколько… извилист. Она кинула на него последний оценивающий взгляд, в то время как он, будто отшатнувшись от невидимого удара, сделал шаг назад. Пальцы Снейпа судорожно сжались, но он не произнёс ни слова. Андромеда развернулась и направилась к двери, её плащ развевался за спиной. Рука уже легла на холодную ручку, когда его голос, низкий и пронизывающий, как зимний ветер, остановил её. — Глупая. Ты не справишься. Не сможешь выдержать этого давления. Тебя просто отдадут на корм Нагайне при первой же возможности. Ада усмехнулась, не оборачиваясь. Её пальцы уверенно сжали палочку. Лёгкое движение, бесшумное заклинание — и защитные чары на двери рассеялись с едва слышным шипением. — Я же не такая, как моя семья. Вы же знаете это. Я не отец, чья гордыня ослепляет его. Я не брат, чья храбрость сродни ребячеству. Зато я такая же хитрая, как мать, — она на мгновение замолчала, давая словам проникнуть в него поглубже. — А ещё я очень умная. И, — её голос приобрёл опасную, почти ликующую ноту, — я безумна. Как тётя. Как Беллатриса. Просто моё безумие куда тише и… рациональнее. И ведьма вышла, не оглянувшись ни разу. Дверь захлопнулась за ней, оставив Снейпа наедине с его яростью, страхом и горьким осознанием того, что на шахматной доске появилась новая, непредсказуемая фигура. Она почти бежала по коридорам, не чувствуя под ногами камня. Только оказавшись в уединённой комнате в башне старост, запертая на все замки, она позволила маске рухнуть. Ада повалилась на кровать, запустив дрожащие пальцы в свои безупречные платиновые волосы, сминая сложную причёску. В ушах стоял звон, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она только что бросила вызов Северусу Снейпу. Настоящему, смертельно опасному двойному агенту. И осталась жива. Юная девушка ещё долго лежала в темноте, пытаясь собраться с мыслями, перевести дух. Осознание всей тяжести своего положения, всей опасности игры, в которую она ввязалась, накатывало волнами. В конце концов, ей потребовался глоток воздуха, возможность прийти в себя. Поднявшись, она накинула плащ и бесшумно выскользнула из комнаты, решив прогуляться до Запретного леса. Тишина и мрак сейчас казались ей куда приветливее, чем людское общество. Тишина Запретного леса была густой и почти осязаемой. Воздух, холодный и влажный, обжигал лёгкие, но был сладким бальзамом после удушающей атмосферы кабинета Снейпа. Андромеда шла, не разбирая дороги, позволяя ногам нести её куда попало. Отдалённый крик неизвестного существа и шелест листьев были её единственными спутниками. «Глупая. Ты не справишься». Его слова эхом отдавались в её сознании, смешиваясь с памятью о жгучем боли при появлении Тёмной Метки и леденящем душу шепоте Тёмного Лорда. Она сжала кулаки, чувствуя, как под мантией на её запястье будто пульсирует клеймо. Он был прав. Это была не игра. Это была ловушка, из которой не было выхода. Либо победа, либо смерть. Внезапно её взгляд упал на странное зрелище. На краю поляны, у самого края леса, стоял сам Сивый Лорд, Альбус Дамблдор. Он не двигался, его взгляд был устремлён в ночное небо, а руки сложены за спиной. Рядом с ним, свернувшись клубком, дремал феникс Фоукс, отливающий золотом и алым даже в лунном свете. Андромеда замерла, не решаясь нарушить это странное таинство. Но Дамблдор, казалось, почувствовал её присутствие. Он медленно повернул голову, и его глаза, скрытые за полусферами очков, встретились с её взглядом. — Прекрасная ночь для размышлений, не находите, мисс Малфой? — произнёс он мягко. В его голосе не было ни укора, ни удивления. — Профессор, — её собственный голос прозвучал хрипло. — Я… я только что была у профессора Снейпа. — Я знаю, — просто сказал Дамблдор. — Северус уже проинформировал меня о вашей… плодотворной беседе. Фоукс тихо пропел, и странное умиротворение разлилось по воздуху. Часть напряжения покинула плечи Андромеды. — Он считает, что я не справлюсь, — выдохнула она, глядя на свои руки. — Северус считает, что не справился бы он, окажись на вашем месте, — поправил её Дамблдор. — Он видит в вас себя — молодого, напуганного, сделавшего фатальный выбор. Его гнев — это страх за вас, как ни парадоксально это звучит. Он сделал паузу, давая ей осознать его слова. — Безумие, о котором вы ему говорили… — старый волшебник слегка улыбнулся. — Это не безумие Беллатрисы. Это отвага. Отвага смотреть в лицо тьме, не будучи ослеплённым ею. Вы выбрали самый трудный путь, мисс Малфой. И я верю, что именно на такие сердца, как ваше, и возлагает свои надежды магия. Андромеда молчала, чувствуя, как странное спокойствие наконец опускается на неё. Он не упрекал. Он не сомневался. Он понимал. — Что мне теперь делать? — спросила она тихо, почти по-детски. — Возвращайтесь в замок, — сказал Дамблдор. — Учитесь. Живите. Играйте свою роль так безупречно, чтобы даже вы сами иногда в неё верили. Помните, вы не одна. Даже в самой гуще тьмы всегда найдётся луч света, если знать, куда смотреть. А теперь идите. Утро мудренее вечера. С чувством странной, обретённой ясности Андромеда повернулась и пошла обратно к замку. Её шаги были твёрже. Страх никуда не ушёл, но к нему добавилась стальная решимость. Она не заметила, как из тени огромного дуба вышел Северус Снейп. Он наблюдал за её уходящей фигурой, а затем перевёл взгляд на Дамблдора. — Надеюсь, вы понимаете, что ведёте её на убой, Альбус, — его голос был безжизненным. — Нет, Северус, — тихо ответил Дамблдор, глядя на звёзды. — Я даю ей шанс стать тем, кто переломит ход войны. И, возможно, спасти тех, кого она любит. Даже если среди этих «их» окажется циничный профессор, давно забывший, что такое надежда. Снейп ничего не ответил. Он лишь ещё глубже нырнул в тень, его чёрные глаза ещё долго были устремлены в ту сторону, где исчезла платиновая голова юной Малфой. И впервые за долгие годы в его душе, отравленной ненавистью и раскаянием, шевельнулось что-то..